Kitobni o'qish: «Кутузов. Победитель Наполеона и нашествия всей Европы»

© Шамбаров В.Е., 2022

© ООО «Издательство Родина», 2022

Глава 1
Михаил – имя Архангела

Илларион Матвеевич Кутузов с сыном Михаилом. Худ. И. Архипов

Наверное, вы слышали, что Отечественная война в России была не одна. Задолго до Великой Отечественной гремела другая – в 1812 году на нашу страну нахлынули полчища Наполеона. Его считали непобедимым, он уже покорил всю Европу. И речь шла вообще о том, останется ли существовать наше Отечество. Поэтому и войну назвали Отечественной. Но русские воины сокрушили страшного врага. А командовал ими Михаил Илларионович Кутузов. Эта книга как раз и рассказывает о нём и других героях, спасших Россию.

В те времена она называлась Российской империей. Столицей был Санкт-Петербург. Там располагались царские дворцы, правительство. Но и Москва считалась как бы второй столицей. Она была православным центром страны, в Кремле находились главные русские храмы, и её называли Первопрестольная – первый престол русских царей был в Москве. И торжественный обряд венчания на царство каждого нового государя обязательно проходил там же, в Успенском соборе Кремля.

Жители России тогда делились на сословия. Высшим были дворяне. Они обязаны были служить государству – или в армии, или на флоте, или в гражданских учреждениях. Другим сословием было духовенство – священники и монахи. Были купцы, мещане (то есть горожане – мелкие торговцы, мастеровые, рабочие). Были казаки – они жили возле границ, охраняли их. А большинство населения составляли крестьяне. Они обрабатывали землю, кормили страну. Часть крестьян считались государственными, свободными – они платили налоги в царскую казну. Другие были крепостными. Они жили в сёлах и деревнях, принадлежавших дворянам, работали на них – чтобы те могли служить. Хотя границы между сословиями не были непреодолимыми. Свободный крестьянин, если переселился в город, мог записаться в мещане. Если разбогател – мог стать купцом. Простой солдат, даже из крепостных крестьян, если он совершил подвиг и его произвели в офицеры, превращался в дворянина.

Кутузовы были древним дворянским родом. Один из их предков, Гаврила, сражался ещё в войске святого князя Александра Невского. Его правнук Александр был по комплекции полным, и его прозвали «Кутуз» – подушка. Отсюда и пошла фамилия Кутузовы. А внук Александра Василий имел прозвище «Голенище», и его детей, внуков стали называть Голенищевы-Кутузовы. Такую двойную фамилию писали в документах. Но в разговоре получалось слишком длинно, и называли только часть фамилии.

Отец героя этой книги, Илларион Матвеевич Голенищев-Кутузов, начинал службу при Петре I – когда тот создавал новую армию, флот, строил Петербург. Илларион Матвеевич был военным инженером. Участвовал во многих войнах, по его проектам строили крепости, каналы. Он стал полковником, и его считали крупнейшим специалистом в инженерной науке. Но он был очень образованным и в других областях. За обширные знания его называли «разумной книгой». Иллариона Матвеевича знали и уважали в правительстве. Считали полезным посоветоваться с ним в разных вопросах.

5 (по новому стилю 16) сентября 1747 года в его семье родился сын. А на следующий день, 6 сентября, был православный праздник Архангела Михаила. Поэтому мальчика назвали Михаилом. В честь Архистратига (то есть главнокомандующего) Небесного Воинства. В великой битве сил добра и зла он победил самого сатану. Ребёнок лежал ещё в пелёночках, и кто мог подумать, что имя окажется не случайным, что он тоже станет главнокомандующим, победителем самого сильного врага на земле? Архангел Михаил стал его небесным покровителем. Михаил Илларионович всю жизнь усердно молился ему.

У мальчика были две сестры, родился и младший братик. Мама, Анна Илларионовна, разболелась и умерла. Отцу часто надо было ездить в командировки, строить крепости на границах. Растить детей стала бабушка. Заботился о них и двоюродный дядя, Иван Логинович Голенищев-Кутузов. Он был моряком, бравым адмиралом. Возглавлял Морской кадетский корпус, был вице-президентом Адмиралтейств-коллегии (заместителем морского министра).

Воспитывать подрастающего Михаила взялся отец. Но и дядя Иван привязался к нему, мальчик часто бывал в его доме. А дядя был не только моряком, но и одним из самых учёных людей того времени, членом Российской академии наук. У него была огромная библиотека. Михаил полюбил читать. Как отец, так и дядя – оба хотели, чтобы он стал военным. Учили его, объясняли, подсказывали полезные книги.

А военная наука в те времена очень отличалась от нынешней. В армии было три основных рода войск: пехота, кавалерия, артиллерия. Ружья и пистолеты были однозарядными. Патрон был бумажным мешочком, где находились порох и пуля. Стрелок зубами надкусывал мешочек, высыпал в ствол порох. Плотно забивал его шомполом – специальной палочкой. Потом опускал в ствол пулю – это был шарик из свинца. Затем забивал туда бумажку от патрона, это был пыж. Курок у ружья был кремнёвый. Когда солдат нажимал его, кремень стукался о железку, высекал искру. Она поджигала порох, и гремел выстрел.

Калибр ружья (диаметр ствола и пули) был большой, около 18 миллиметров. Если такой шарик попадал в противника, он наносил страшные раны. Хотя попасть-то было трудно. Ружья были гладкоствольными (без нарезок в стволе, направляющих пулю). Били всего метров на 200. И летели пули не точно. Как-то прицеливались, чтобы попасть в неприятеля, только сблизи, с 50–80 шагов. Из-за этого в европейских армиях солдат вообще не учили меткой стрельбе. Считалось, что лучше стрелять залпами. Наводили ружья в сторону вражеского войска и палили все вместе – чьи-нибудь пули попадут.

Из-за таких особенностей применялась «линейная» тактика (наука о том, как вести бой). Роты или батальоны строились в каре – прямоугольники. Эти прямоугольники растягивались в линию, чтобы одновременно стреляло побольше ружей. В каждом каре стреляли две первые шеренги (шеренга – это ряд солдат, стоящих плечом к плечу). Первая шеренга опускалась на одно колено, вторая палила стоя. Потом их места занимали третья и четвёртая шеренги, а первая и вторая перестраивались в задние ряды и заряжали ружья.

При таких правилах военного искусства очень важной была строевая подготовка. Солдаты должны были чётко держать равнение по одной линии. Шагать в ногу, чтобы в бою сохранять плотный строй, плечом к плечу. Тогда и залпы из ружей будут общими, и если дойдёт до штыкового боя – ударить всем вместе, а не поодиночке. А если нарушишь строй, в нём возникнет прореха – в неё вломится вражеская конница, будет рубить и топтать. Для того чтобы держать строй и маршировать в ногу, били в барабаны. Солдат тренировали, как из походной колонны (колонна – это строй, где солдаты идут в затылок друг другу) перестроиться в каре, развернуться в линию. Тренировали, как при стрельбе первые шеренги переходят назад.

В бою две армии сближались, развернувшись в линии. Начинали осыпать друг друга залпами пуль. В промежутках между пехотными каре выкатывали лёгкие пушки, они тоже палили. Иногда после этого схватывались в штыки. Но в европейских армиях штыковых атак не любили и побаивались. В драке части и подразделения перемешаются между собой, порядка не будет. Западные генералы полагали, что достаточно стрельбы. Кто первым не выдержал, покатился назад, тот проиграл. Тут уж строй нарушался, в погоню пускали кавалерию, она довершала разгром.

Рассыпаться по отдельности, залечь, замаскироваться – такого ни в одной армии ещё не было. Считалось, что это и незачем. Издалека пуля всё равно не попадёт. А когда противник близко, надо быть вместе. По этой же причине считали ненужной форму защитного цвета. Наоборот, её делали яркой, с разными украшениями. Утверждали, что солдаты в такой форме будут чувствовать себя бодро, уверенно. Наряжали их по моде того времени. Хотя тогдашняя мода нам с вами показалась бы смешной и неуклюжей, но в Европе было так принято.

Узкие сюртуки, короткие штаны с завязками, с чулками. Башмаки со штиблетами. Большие треугольные шляпы. В европейских странах не только женщины, но и мужчины носили напудренные парики с буклями на висках, с косой сзади. И для солдат была обязательной такая же причёска. Они отращивали длинные волосы. Накручивали их в букли. Сзади заплетали в косичку, а к ней на проволоке и лентах прикрепляли искусственную косу. Всё это было страшно неудобно. Но считали – красиво.

Артиллерия стреляла ядрами – увесистыми чугунными шарами. Они могли достать противника на километр. Применяли и картечь, мелкие кусочки металла. Они при выстреле разлетались, но поражали на небольшом расстоянии. Метров на 500. Однако ядро летит не по прямой, а по дуге. Сперва вверх, потом вниз. Поэтому артиллеристу обязательно надо было знать математику, баллистику (науку о полёте снаряда) – рассчитать, как прицелиться. Существовали короткоствольные орудия – мортиры, гаубицы. Они предназначались для стрельбы разрывными бомбами, наполненными порохом. У мортир или гаубиц ствол задирался вверх, и бомба сперва уходила в высоту, а оттуда падала на неприятелей. Артиллеристу требовалось знать и эти особенности.

Очень важной была и инженерная наука – та самая, которой занимался отец Михаила. Считалось, что для победы в сражении надо выбрать хорошее место. Такое, чтобы свои войска могли развернуться на широком поле, а у противника были какие-нибудь неудобства – ямы, овраги, которые сломают его строй. Свои войска старались расположить на возвышенности. Тогда врагам для атаки придётся маршировать в гору, а своим – вниз, удар будет сильнее. Позиции дополнительно укрепляли. Насыпали земляные брустверы и валы, защитить солдат от неприятельских ядер.

Эти укрепления были разных видов. Редуты – замкнутые со всех сторон. Люнеты – открытые с одной стороны. Флеши – насыпь в виде зубчатой линии. Огромное внимание уделялось и фортификации, искусству строительства крепостей. В европейских странах умение оборонять и брать крепости было основой военной науки. Её так и называли «кордонной», то есть пограничной стратегией. Захватишь крепости у противника – заберёшь и области вокруг них. Не отдашь свои крепости – и земли вокруг них сохранишь.

Русскую регулярную армию создавал Пётр I, взял для неё иностранные образцы. Поэтому многое в наших войсках было похоже на европейское. И форма, и правила службы. В армии были установлены различные воинские звания. Солдат мог быть рядовым или ефрейтором (старший солдат). Выше шли унтер-офицеры. То есть младшие командиры, ниже офицеров – капрал, подпрапорщик, фельдфебель. Офицерские чины были: прапорщик (в кавалерии корнет), подпоручик, поручик, штабс-капитан (в кавалерии штаб-ротмистр), капитан (в кавалерии ротмистр), секунд-майор, премьер-майор, подполковник и полковник. Выше стояли генералы – бригадир, генерал-майор, генерал-поручик и генерал-аншеф. То есть главный генерал. Позже таких генералов разделили по родам войск – генералы от кавалерии, генералы от артиллерии, генералы от инфантерии (пехоты).

Пехота в России была двух видов, гренадёры и мушкетёры. Мушкетёр – просто стрелок. А гренадёры когда-то должны были бросать ручные гранаты, наполненные порохом, – поджигаешь фитиль и кидаешь. Но гранаты были очень ненадёжными. Или фитиль погаснет – и граната не взорвётся, или взорвётся у тебя в руках, перебьёт своих. Гранаты отменили. А гренадёры остались, этим словом называли отборных, сильных солдат.

Основной боевой единицей в русской армии был полк. Он насчитывал примерно две тысячи солдат и офицеров. Пётр I дал полкам имена по названиям русских городов. В пехотном полку было 3 батальона. В батальоне 6 рот по 100 человек, одна ударная, гренадёрская и пять мушкетёрских. Рота делилась на 3 взвода, взвод – на 3 отделения.

Русская кавалерия тоже была нескольких видов. Кирасиры – тяжёлая конница. В бою они, как рыцари, надевали стальные панцири – кирасы, стальные шлемы. Были драгуны – их называли «ездящая пехота». Они могли воевать как конными, так и пешими. У них были пистолеты, палаш – длинная прямая сабля. Но были и ружья со штыками, как у пехотинцев. Гусары были лёгкой конницей, форму для них взяли венгерскую, куртки и штаны с красивой нашивкой. Лёгкой конницей были и казаки, у них формы вообще не было. Они воевали в своей одежде со своим оружием – сабли, ружья, пики. Кавалерийский полк был меньше пехотного. Он делился на 5 эскадронов по 120 всадников, а эскадроны – на взводы.

Но на войну из пехотного полка выходили только 2 батальона, из кавалерийского 4 эскадрона. Третий батальон и пятый эскадрон были запасными. Оставались в местах постоянного расположения. Охраняли имущество, готовили пополнения. Два полка соединялись в бригаду. Несколько бригад – дивизия. Несколько дивизий – корпус. Несколько корпусов – армия. Но в России бригады, дивизии, корпуса и армии были ещё не постоянными. Их собирали для выполнения каких-то задач. Полк мог сегодня попасть в одну дивизию, а завтра в другую. Артиллерию распределяли по полкам и дивизиям. А самые мощные пушки стояли в крепостях или хранились в арсеналах, их использовали редко.

Всю эту премудрость постигал маленький Миша Кутузов – из уроков отца, из рассказов дяди, из книг. Чтобы читать военные и научные работы на разных языках, он ещё ребёнком отлично освоил французский, немецкий, латынь (язык древних римлян). Очень увлекался историей – как воевали полководцы прошлого, какие особенные приёмы они применяли и одерживали выдающиеся победы.

Глава 2
Михаил – имя Архангела

Императрица Екатерина II

В XVIII веке, о котором мы ведём наш рассказ, интерес к военному делу среди русских дворян был не случайным. Войны случались часто, а соседи нашей страны были для неё совсем не друзьями. Одной такой соседкой была Швеция. Она была гораздо больше, чем сейчас. Ей принадлежала ещё и Финляндия. Пётр I отобрал у неё русские земли, которые она раньше захватила. Открыл для России выход на Балтийское море. Но шведы затаили злобу, надеялись вернуть эти области. Они снова полезли воевать в начале правления императрицы Елизаветы. Но их опять побили и забрали у них южную часть Финляндии.

Другой соседкой России была Польша. Она тоже была гораздо больше, чем сейчас. Ей принадлежали Литва, Белоруссия, половина Украины. Поляки с древних времён враждовали с русскими, даже когда-то захватывали Москву. Но польские паны (богатые дворяне) жестоко властвовали и над своими крестьянами, драли с них три шкуры. Они были и ярыми католиками, преследовали православных. Когда Украина восстала под предводительством Богдана Хмельницкого, попросилась под власть царя, Россия пришла на помощь страдающим братьям. Польша потерпела поражение. Восточная часть Украины, на левом берегу Днепра, перешла к России. Но другая часть, на правом берегу Днепра, ещё осталась под властью панов. По договору они обещали не обижать православных, а русский царь получил право заступаться за них. Но и в Польше затаили вражду к нашей стране. Мечтали расквитаться.

А южной соседкой России была Османская (турецкая) империя. Это была огромная держава, очень воинственная. Турецкому султану принадлежали не только Турция, но и многие страны, которые она завоевала. Сирия, Палестина, Ирак, Аравия, Северная Африка – Египет, Ливия, Тунис, Алжир. В Османскую империю входил весь Балканский полуостров – Греция, Болгария, Сербия, Албания, Босния. Султану подчинялись и Валахия (Румыния), Молдавия, Крымское ханство, Кубань, часть Кавказа и Грузии. В нескольких войнах наши войска отбили у него низовья Дона и берега Азовского моря. Но Чёрное море осталось турецким. Русским запрещалось плавать по нему и строить флот. А подданные султана, крымские татары и ногайцы, совершали набеги на наши земли. Угоняли людей в плен и продавали в рабство турецким купцам.

Хотя и в Европе жизнь была неспокойной. Западные державы соперничали между собой. В 1756 году заключили союз Англия и Пруссия (это северная часть Германии). У Англии был самый большой в мире флот. А король Пруссии Фридрих II создал самую сильную в Европе армию. Он за деньги набирал наёмников из разных стран. Им хорошо платили, кормили. Но и учили круто, просто дрессировали. За каждое нарушение били, за попытку сбежать казнили. Их превращали в подобие роботов, которые должны без раздумий выполнить любую команду. Фридрих говорил: «Солдат должен бояться палки капрала больше, чем пули врага».

Но он был и талантливым полководцем, придумал новые военные приёмы. Кроме прежней пальбы, залпами Фридрих создал команды лучших стрелков. Набирал в них лесничих, охотников, их так и назвали, «егеря» – по-немецки охотники. Их вооружали штуцерами, ружьями с нарезным стволом. Заряжать их было дольше и труднее, чем гладкоствольное ружьё, но они стреляли дальше, точнее. Егеря должны были действовать отдельно от основного строя. Прицельными выстрелами поражать у противника офицеров, артиллеристов.

Артиллерию Фридрих стал выдвигать поближе к неприятелю. Орудия разворачивали в пехотных цепях, а то и впереди пехоты, прокладывать ей дорогу шквальным огнём. А кроме того, прусский король изобрёл «косой удар». До сих пор армии в сражениях сходились сразу всеми силами, лоб в лоб. Фридрих изображал атаку как будто по всей ширине, но нацеливал усилия только на одном фланге. На одном краю, на правом или на левом. По мере боя наращивал там силы, добавлял подкрепления. Проламывал одну оконечность неприятельского строя. Через образовавшуюся дыру бросал лавину тяжёлой конницы. Она окружала противника и крушила его.

Англичане в общем-то и хотели, чтобы Пруссия отвлекла на себя европейские армии. Отвалили Фридриху золота, чтобы он нанял побольше солдат. А сами со своим флотом ринулись захватывать французские владения в Америке, Индии. Ну а Фридрих принялся лупить всех подряд. Францию, Австрию, Саксонию (в южной Германии). Разбой Пруссии был опасным и для нашей страны – ведь дальше она могла полезть на Россию. Царица Елизавета Петровна потребовала от Фридриха замириться. Он ответил грубо и насмешливо. Тогда и Россия объявила ему войну. Тут-то и выяснилось, что прусская армия вовсе не лучшая. Генералы Салтыков, Фермор, Румянцев выиграли битвы у деревень Гросс-Егерсдорф, Цорндорф. В сражении при Кунерсдорфе наголову разгромили самого Фридриха.

Наши солдаты и офицеры, в отличие от европейцев, не стояли тупо под огнём, обмениваясь залпами с неприятелем. Бросались в рукопашную, и драться штыками умели великолепно. Неожиданно проявили себя и казаки. Они с древних времён жили по границам России – на Дону, Днепре, Тереке, Яике (так называли реку Урал), в Сибири. У них рядом постоянно были опасные соседи: татары, ногайцы, горцы Кавказа, племена Средней Азии. Поэтому казаки с мальчишеских лет учились военному искусству. На войне немцы на них сперва и внимания не обращали – оборванцы на неказистых лошадках. Но они стреляли куда лучше прусских егерей. Атаками в пики громили тяжёлую кавалерию Фридриха. Они были и прекрасными разведчиками. Умели маскироваться, незаметно подбираться к противнику, читать следы. В те времена солдат не учили подобным хитростям, а казаки это умели с детства.

Нетрудно догадаться, как жадно ловил новости с фронта юный Михаил Кутузов. Старался разобраться, что и как происходило, почему удалось победить. Но самому ему ещё предстояло учиться. Ему исполнялось 12 лет, и отец с дядей решили определить его в какое-нибудь военное учебное заведение. В России их было три. Морской кадетский корпус. Сухопутный шляхетский (то есть дворянский) кадетский корпус. Третье – Артиллерийская и инженерная дворянская школа. Но Сухопутным корпусом многие военные были не довольны. Там больше давали гражданское образование, чем нужное офицерам.

А вот Артиллерийскую и инженерную школу только недавно создал энергичный и умный граф Шувалов. Царица его назначила генерал-фельдцехмейстером – командующим всей артиллерией. Он вооружил армию новейшими орудиями, «единорогами», способными стрелять и ядрами, и разрывными бомбами. Обратил внимание и на то, что многие артиллерийские офицеры плохо подготовлены. Чтобы наладить их обучение, он объединил две существовавшие школы, Артиллерийскую и Инженерную. Набрал самых лучших преподавателей.

Туда и решили отдать Михаила отец с дядей. Шувалов хорошо знал их, и в июле 1759 года мальчика зачислили в школу. Для того времени она была очень хорошей. В ней обучали военной истории, географии, геометрии, тригонометрии, алгебре, физике, литературе, французскому и немецкому языкам. Воспитанники ходили и на лекции великого русского учёного Михаила Ломоносова. Для школы устроили полигон, где ученики тренировались рыть окопы, строить полевые укрепления.

Но выяснилось, что даже из такой обширной программы 12-летний Михаил Кутузов уже многое отлично знает. Изучил ещё до школы. Мало того, он умел толково и понятно объяснять материал. Преподаватели стали привлекать его в помощь на уроках математики. Увидели, как он справляется, и доверили проводить уроки ему самому. Когда он поступил в школу, ему присвоили звание «фурьер» – оно соответствовало младшему унтер-офицеру. Но уже через три месяца его повысили до капрала (младший сержант), потом до каптенармуса.

Об успехах Кутузова доложили Шувалову, и ещё через три месяца его произвели в звание «кондуктора 1-го класса». У воспитанников военных училищ этот чин соответствовал старшему унтер-офицеру, фельдфебелю. При этом Михаил принёс воинскую присягу, ему начали платить жалованье. Вот так в 12 лет он начал военную службу. Но и то, чего он ещё не знал из учебной программы, он тоже освоил очень быстро. Закончил школу всего за полтора года вместо трёх. В начале 1761 года ему выдали аттестат и произвели в первое офицерское звание – инженер-прапорщика. А служить его оставили в школе, преподавать математику.

Конечно же, юному Кутузову хотелось попасть на войну. Там наши войска взяли прусскую столицу, Берлин. Но отец считал, что 13-летнему сыну в боях ещё делать нечего. На войну Михаил так и не попал. Отца он глубоко почитал, слушался. А тот вместе с дядей Иваном озаботились, как бы устроить Михаила получше. Чтобы и служба спокойная, и в звании быстрее повысили. У них были друзья и знакомые в правительстве, при царском дворе. В XVIII веке это считалось вполне нормальным, если родственники помогают детям или племянникам занять хорошую должность.

Такую должность они для Михаила нашли. Летом 1761 года устроили его флигель-адъютантом (то есть помощником) к губернатору Ревеля принцу Гольштейн-Бекскому. Этот принц приехал в Россию из Германии. Был очень бедным, служил нашей стране добросовестно, храбро воевал. Он был в дальнем родстве с царской семьёй, поэтому его ставили на высокие посты. Хотя никаких особых талантов у него не было и даже командовать ему было трудно, он плохо знал русский язык.

Тут уж Кутузов со своим прекрасным знанием языков оказался очень кстати. Передавал распоряжения принца, доклады ему от русских подчинённых. Навёл порядок в его служебных бумагах, чтобы всё было там правильно. А в январе 1762 года принца снова повысили. Произвели в фельдмаршалы, назначили генерал-губернатором Санкт-Петербурга. Флигель-адъютант у столичного генерал-губернатора – это было уже гораздо выше прапорщика. Теперь звание Кутузова соответствовало поручику или штабс-капитану.

Через полгода к власти пришла новая императрица Екатерина. Она разобралась, что принц Гольштейн-Бекский всё-таки не на своём месте. Для такого высокого поста у него способностей не хватает. Царица вернула его на прежнюю должность, губернатором Ревеля (сейчас это Таллин в Эстонии). И стало ясно, что он там и останется, новых повышений при нём не светит. Но отец и дядя Михаила были хорошо знакомы и с самой Екатериной, и с её приближёнными. Они устроили, чтобы юного Кутузова перевели от принца. В августе 1762 года его произвели в чин капитана и назначили командиром роты Астраханского пехотного полка.

А этот полк был совсем не простым. Его создал Пётр I в 1700 году. Он вместе с гвардейскими полками участвовал во всех главных сражениях Петра. Отличился и в битвах с Пруссией. В общем, был элитным, почти гвардией. Екатерина II как раз собиралась в Москву, на торжественное венчание на царство. Туда отправлялся и весь царский двор. И гвардия должна была сопровождать императрицу. Астраханский полк оставался вместо неё в Санкт-Петербурге, нести караулы в столице, в царских дворцах. Вот и Кутузова устроили в один из лучших полков.

Впрочем, было ещё кое-что особенное. Командиром Астраханского полка был назначен молодой ещё полковник Александр Васильевич Суворов. 15-летний капитан Кутузов стал его подчинённым. В своей роте он слушал рассказы солдат о кровопролитной битве при Кунерсдорфе. Полк тогда был в самом пекле, потерял 400 человек. Легко ли было совсем мальчишке командовать воинами, прошедшими огонь и воду? Строить их, водить их в караулы, проверять. Но ведь он был офицер. По службе получил власть над этими людьми, вот и командуй. Он взвешивал каждый свой шаг, каждое слово. Старался ни в чём не ошибиться, не опозориться. И старых солдат ничем не унизить. Но и собственного достоинства не уронить.

Он слушал и рассказы Суворова. Полковник тоже был при Кунерсдорфе, хотя и при штабе генерала Фермора. А прославился он в других боях, в «летучем» корпусе генерала Берга. Командовал подвижным отрядом – казаки, конница, пехота на телегах. Совершал стремительные броски. Появлялся там, где противник не ждёт. Сваливался на него, словно снег на голову. Даже когда врагов было значительно больше, решительно атаковал, не давал опомниться. Для Кутузова узнавать об этом было и интересно, и удивительно. В то время нигде так не воевали, такую военную науку нигде не преподавали.

Но Суворов-то побеждал! И солдаты это знали. Батальон астраханцев вместе с отрядом Суворова вот таким лихим наскоком взял крепость Гольнау. Кутузов запоминал, учился. Вскоре Александра Васильевича назначили командовать другим полком, Суздальским. Именно его Суворов начал обучать воевать по-новому. Кутузов остался в Астраханском полку. В Петербург вернулась гвардия, и астраханцев перевели в город Великие Луки. Но перемены начались не только у суворовского полка, а по всей армии. Екатерину II не зря назвали Великой. Она была очень мудрой правительницей. Создала комиссию из лучших военачальников. Поручила им обдумать, какие недостатки были у нас в недавней войне. Что надо исправить? Что изменить?

У Пруссии взяли новинку – егерей. Сперва в каждой роте было приказано отобрать 5 самых метких стрелков. Потом в каждом полку создали команду егерей – 1 офицер и 65 солдат. Их учили действовать уже не в общем строю, а маленькими группами или поодиночке. Стрелять прицельно. И форму для них сделали более лёгкую и практичную, чем для других солдат. Чтобы было удобно залечь, спрятаться. А у французов хорошо действовали конные стрелки, карабинеры. Такие полки стали создавать и в России. Не забыли и о том, каким страшным оружием для врагов оказались казачьи пики. Теперь появились другие виды лёгкой кавалерии с пиками – пикинёры, уланы. Артиллеристов и инженеров выделили от пехоты и конницы, они стали отдельным родом войск.

Но императрица проявила большую заботу и о простых солдатах. Когда Пётр I создавал регулярную армию, он использовал не такую систему, как в Англии, Франции, Пруссии – там солдат набирали за деньги. Пётр выбрал порядок, который существовал в Австрии, Швеции. Поступить служить по желанию тоже было можно. Но основную часть солдат призывали из крестьян. Издавали разнарядку – от какого-то количества крестьянских дворов выделить одного рекрута (новобранца). А служить они должны были всю жизнь, «доколе силы и здоровье позволят». Если состарились или после ранения, то переводили в гарнизонные войска, в инвалидные команды, обозы – охранять склады, учреждения, ухаживать за лошадьми, возить припасы для армии.

Екатерина установила чёткий срок службы. Уже не сколько сил и здоровья хватит, а 25 лет. Отслужил – можно увольняться. При этом солдату выдавалось денежное пособие. Хватало, чтобы завести собственное хозяйство. Кроме того, до конца жизни ему платили небольшую пенсию. Он мог поселиться, где хочет, и заниматься, чем хочет, пахать землю, торговать, открыть мастерскую. От всех налогов его освобождали. Все, кто до армии были крепостными, становились свободными, к своему помещику больше не возвращались. Мало того, если солдат женится на крепостной девушке, она тоже становилась свободной. Солдатским семьям платили пособие на детей, их обучали за государственный счёт. А если муж-солдат погибнет, семье полагалась пенсия. Конечно же, такое отношение царицы очень порадовало простых воинов. Само звание солдата повышалось, становилось почётным! Появлялось настроение служить отлично.

Но у Екатерины был ещё один особый дар – замечать талантливых людей. Она обратила внимание на способности Потёмкина, Орлова, Румянцева, Суворова, адмиралов Сенявина, Чичагова, Ушакова. Молоденького Кутузова государыня видела мельком. Когда он служил адъютантом у принца Гольштейн-Бекского, потом на смотрах, учениях. Но офицер ей понравился, императрица его взяла на заметку.

Глава 3
Как Кутузов «не понял» свою первую войну

Бой русского отряда с польскими конфедератами

Самой богатой, самой могущественной державой в Европе и в мире считалась Франция. Двор французского короля был самым роскошным. Французский язык был международным – как сейчас английский, его учили образованные люди во всех странах. Французская мода всюду становилась образцом для подражания. Но Россию французское правительство ненавидело. Считало, что это соперница Франции, мешает ей стать хозяйкой в Европе. Французы пакостили нашей стране. Поддерживали всех, кто враждует с ней. Давней их союзницей была Османская империя, и французские дипломаты неоднократно подталкивали турок воевать с русскими. Союзницей Франции была и Швеция. И польских панов, злобившихся на нашу страну, французы тоже брали под покровительство, помогали им.

А Польша очень ослабела с тех далёких времён, когда Пожарский и Минин освобождали Москву от её рыцарей. Но поляки были слишком горделивыми, заносчивыми. Они кичились давними победами – ух, какие мы герои! Даже Москву захватывали! Кичились и своими «свободами». Хотя «свободы» у них были не для всех, а только для дворян (в Польше их называли шляхтичи). Крестьян они даже за людей не считали, презрительно именовали «быдло» – скотина. Обращались с ними так отвратительно, что для польских крестьян жизнь русских крепостных показалась бы сказочной.

А «свободы» заключались в том, что законы в Польше принимал парламент – сейм. Но депутатами могли быть только шляхтичи. И выбирали их только шляхтичи. Они и напринимали себе законов, как им выгодно. Со «свободой» делать что захочется. Короля они тоже выбирали, как президента, но власти у него почти не было. Всё решали паны в правительстве и сейме. Но и в армии служили те же шляхтичи. Со своими «свободами» они не слушались начальников, дисциплины не было никакой. В управлении государством тоже не было порядка. Каждый пан считал себя полным хозяином в собственных владениях, а на короля ему было наплевать. Налоги собирали плохо. Денег в казне постоянно не было.

Французов как раз и привлекло, что страна совсем ослабела. Вот и хотели прибрать её под своё влияние. В 1764 году в Польше умер король Август III, и пошла борьба, кому достанется корона. Французы решили посадить на престол польского главнокомандующего Браницкого. Он был давним поклонником Франции. Если станет королём, то и будет выполнять, что ему скажут из Парижа, вредить русским. Браницкому помогали посол Франции и её шпионы, давали большие деньги – подкупать избирателей из шляхты. Его поддержали и папа римский, католическая церковь.

Но Россию совсем не устраивало, если по соседству будет править враждебный король, приспешник французов. Был и другой кандидат в короли, Станислав Понятовский. Он долго жил в Петербурге, был другом Екатерины II. Значит, и с нашей страной будет дружить. Послом в Варшаве, польской столице, был генерал Репнин. Ему тоже прислали побольше денег, агитировать за Понятовского.

Однако многие паны и шляхтичи боялись. Ведь Браницкий был главнокомандующим, у него были войска. Да и Франция могла ему военную силу прислать. В прошлый раз, когда в 1733 году избирали Августа III, она отправила своему кандидату военный флот, высадила десанты. Тогда Август III обращался к русским, чтобы заступились, и наша армия вышибла из Польши французов. Ну а теперь Репнин придумал, собрал всех панов, которые не хотели Браницкого. Таких оказалось большинство. Одни были сторонниками Понятовского. Другие нет, но и с Браницким враждовали. По совету Репнина они обратились к Екатерине II, чтобы заранее прислала войска, не допустить драк и войны.

Царица просьбу выполнила. Направила в Польшу корпус генерала Веймарна. В его подчинение передали и Астраханский полк. Кутузов со своей ротой двинулся к границе. Опять многому учился. Как правильно организовать марш солдат, их отдых, привалы. Как накормить их. А воевать на этот раз не пришлось. Когда русские появились в Польше, браться за оружие никто не посмел. И Франция не рискнула присылать своих военных. Выборы прошли спокойно. Королём стал Станислав Понятовский. Он и его правительство попросили, чтобы генерал Веймарн с некоторыми полками остался в Польше. На всякий случай, для охраны порядка. А основная часть войск вернулась в Россию. Зашагал обратно и Астраханский полк.

У Кутузова снова пошла повседневная служба. Построения, занятия, учения, караулы, дежурства. А Екатерина II хотела улучшить не только армию. Она замышляла преобразовать и всю страну. Последний общий свод законов России принимали очень давно, в 1649 году. Для этого царь Алексей Михайлович созывал Земский собор – делегатов от разных городов и сословий. Они высказывали предложения, обсуждали их. Свод законов так и назвали, Соборное уложение. Но с тех пор жизнь изменилась, многое устарело.

Царица решила создать новое Уложение. Созвала от всей страны комиссию – наподобие Земского собора. В конце 1766 года в разных губерниях и городах выбрали депутатов. В отличие от Польши, не только от дворян, но и от купцов, горожан, казаков, государственных крестьян. А население высказывало свои пожелания, просьбы. Их записывали, составляли наказы. В 1767 году в Петербурге съехались 573 депутата от разных сословий, привезли 1465 наказов.

Для работы комиссии требовались и помощники, секретари – вести протоколы, записывать выступления, решения. Собирать всё это, оформлять. Для этого определили 22 офицера. Выбирали самых толковых, образованных. В основном из гвардейских, придворных полков. Но в их число попал и Кутузов. Наверное, опять постарались отец и дядя через друзей-вельмож. Однако и царица не оставила бы в списке офицера, которого она совсем не знает. А Кутузова она уже заприметила.

Для обсуждения законов депутаты разделились на 19 частных комиссий по разным темам. Кутузов работал в комиссии по юстиции – то есть по судебным органам, правосудию. Хотя из задумки царицы с новым Уложением ничего не получилось. Предложения и наказы оказались слишком разными. Некоторые депутаты выступали, что крепостное право надо отменить, освободить всех крестьян. Так считала и сама Екатерина. Но большинство-то офицеров и чиновников были дворянами. Основной доход они получали от своих поместий, от крепостных крестьян. Если отобрать, как они служить будут? Денежное жалованье у них было небольшое… Примерно то же самое было и во многих других вопросах. То, что хорошо для одних, получалось плохо для других. Заседали полтора года, толком ничего не решили.

А потом снова напомнила о себе Польша. Там многие паны были недовольны, что новый король налаживает дружбу с русскими. Французы подстрекали их, что Станислав – вообще агент Екатерины, действует по её приказам. К французам присоединился папа римский, и назло русским в Польше развернулись преследования православных. У них отбирали церкви, монастыри. Вообще признали их неполноценными людьми. Запрещали им занимать любые должности, торговать, даже молиться дома. Они стали жаловаться в Россию, и царица вступилась за них. Грозно напомнила полякам, что они нарушили мирный договор 1689 года – когда пообещали не обижать православных. Потребовала, чтобы им в Польше дали одинаковые права с католиками.

Но французы и папа римский подбадривали панов: царица только стращает, ничего она не осмелится сделать! А если что, мы поможем. Сейм отказался принимать такой закон. Но тут уж Екатерина возмутилась. Какая-то хилая Польша нагло нарушает договоры, оскорбляет Россию, православную веру! Посол Репнин напомнил панам, кто сильнее. Пришёл в сейм с отрядом солдат и арестовал четверых депутатов, самых враждебных к нашей стране. Остальные перепугались, тут же всё выполнили, дали православным такие же права, как католикам. На самом-то деле это и для Польши стало полезно. Екатерина II отблагодарила её, заключила с ней договор о дружбе, обещала защищать её от любых неприятелей.

Но гордая шляхта аж взбесилась. Несколько богатых панов и католических епископов в 1768 году стали собирать польских дворян в городе Бар, создали там «конфедерацию» (то есть объединение) всех недовольных – и эти недовольные назвали себя конфедератами. Объявили, что король и сейм продались русским. Значит, долой такой сейм и короля! Кричали, что Россия уже распоряжается, какие законы сейму принимать. Призывали браться за оружие, бороться за свободу родной страны.

Хотя любовь к родине получалась у них очень странной. Предводители конфедератов сразу обратились к Турции. Пообещали, если султан им поможет, начнёт войну с Россией, то ему отдадут часть Украины, которая ещё оставалась у Польши. К туркам подкатились и французы. Отвалили им колоссальную сумму, 3 миллиона ливров – за то же самое, чтобы ударили на Россию. Султан Мустафа III и его правительство потирали руки. Они и от поляков огромную область получат, и французы им вон какие деньжищи дали, и ещё у русских земли захватят. Решили воевать. В Париже тоже были довольны – русских побьют, и Франция посадит в Польше своего короля, будет там хозяйничать.

Ну а конфедераты, желая отомстить русским, ринулись мстить православным в собственной стране. Повсюду громили православные храмы. Зверски убивали священников, монахов, простых православных крестьян и горожан. Тут уж Екатерина приказала войскам выступить на защиту единоверцев и законного польского короля Станислава. Но едва начались бои в Польше, как и султан бросил крымского хана с тучами конницы на русские владения. Там заполыхали города и сёла. Вслед за одной войной началась вторая.

Среди детутатов комиссии, обсуждавших в Петербурге новые законы, было немало офицеров, генералов. Им надо было ехать к войскам, и царица прекратила заседания. Те предложения, которые успели проработать, она оставила, изучала сама, многое пригодилось. Для Кутузова работа в комиссии тоже была не напрасной. Он гораздо лучше и глубже изучил Россию, её народ, её проблемы. Познакомился с интересными людьми, да и Екатерина ближе его узнала. Теперь и он, сдав секретарские дела, попросился на войну. Его направили в Польшу, ведь Кутузов уже побывал там, знал эту страну.

В 1769 году Михаил Илларионович приехал туда, в подчинение к генералу Веймарну. Но война там шла своеобразная. Конфедератов было не так уж много. Сражалась только шляхта. Простой народ её не поддержал, ведь паны сильно угнетали его. Особенно в Белоруссии и на Украине – там православные жители встречали наших солдат с радостью. Всё неприятельское войско было конным – польские дворяне считали позором служить в пехоте. Пушек у них было мало. Русские выбивали их то из одного, то из другого города. Но Польша была обширной страной, покрытой лесами. Врагов побьют в одном месте, а их конница растечётся по лесам и соберётся в другом.

Да и наших войск здесь было мало. Основные силы собирались на юге, против турок – это был куда более серьёзный противник. А в Польше, чтобы взять её под контроль, русские действовали небольшими отрядами, разбросанные по всей стране. Веймарн назначил Кутузова командовать одним из таких отрядов. В Польше находился и Суворов. Но он-то ещё в Пруссии научился партизанской войне. Рассылал на разведку казаков. Выслеживал сборища конфедератов. Неожиданно налетал на них, хотя у них было в 5 или 7 раз больше сил. Громил, крушил. А потом отводил свой отряд на базу и снова раскидывал вокруг сеть постов, наблюдательных пунктов, секретов. Если они замечали вражеский отряд, сигнал летел к Суворову, и следовал новый удар.

Да и авторитет у Александра Васильевича был уже солидный. После нескольких блестящих побед он начал воевать, как сам считал нужным. На приказы Веймарна не обращал особого внимания. А Кутузов был в другом районе. Приказы начальства добросовестно выполнял. Веймарн требовал не упускать конфедератов, гоняться за ними, пока не разобьют. Кутузов и гонялся. Обнаружив противника, бросался в атаку. Но после короткой стычки, а часто и без боя, конфедераты поворачивали удирать. Капитан преследовал их. А они, доскакав до ближайшего леса, рассыпались кто куда. И попробуй найди их! Хотя поляки уже заранее сговаривались, в какой деревеньке снова соберутся вместе.

В этих поисках и погонях отряд очень изматывался. А толку не было. Кутузов сам признавался, что он «не понимал» такой войны. И от Веймарна сыпались выговоры – почему не преследовал дальше, почему упустил? Но отец Михаила уже стал генералом. Его направили военным инженером на турецкий фронт, в армию генерала Румянцева. В 1770 году он помог, чтобы сына перевели туда же.

Глава 4
Школа фельдмаршала Румянцева

Кутузовский фонтан в Крыму

Против турок Россия собрала две армии. Главная должна была наступать на Молдавию и Валахию (Румынию), эти страны принадлежали турецкому султану. Вторая действовала против Крымского ханства. Первой командовал один из лучших полководцев, Румянцев. Его передовой корпус генерала Штофельна разогнал неприятелей из Молдавии, занял часть Валахии. Но там началась эпидемия чумы. Болезнь страшная, лекарств от неё не было. Умерло немало наших солдат, чума унесла Штофельна, его заменил генерал Репнин.

А турки узнали, что русские ослабели. Решили уничтожить их. В Валахию двинулась огромная армия великого визиря (премьер-министр и одновременно главный военачальник Турции) Халила-паши. На соединение с ней ещё и крымский хан Каплан-Гирей повёл 70 тысяч всадников. Татары появились первыми. У Репнина было всего 5 тысяч солдат, и хан не стал дожидаться великого визиря. Что он, сам не справится? Обрушился на русских. Наши воины заняли позиции возле кургана Рябая Могила. На помощь им выступил Румянцев со всеми войсками, какие мог собрать.

В это время в армию приехал Кутузов. Представился командующему, увиделся с отцом, со старыми знакомыми. Его определили в штаб корпуса генерала Баура обер-квартирмейстером. Обязанности в этой должности были самые разнообразные: обеспечение войск продуктами, выбор места для расположения лагерем, организация марша – какими дорогами идти, с какой скоростью, где делать привалы. Кроме того, нужно было организовать разведку, рисовать планы, пересылать приказы. В общем, делать всё, что поручит начальник штаба, генерал-квартирмейстер.

А армия ускоренным маршем подоспела к Рябой Могиле. У русских сил было не так уж много, вместе с корпусом Репнина – 25 тысяч. В три раза меньше, чем врагов. Но Румянцев атаковал с ходу, даже не останавливаясь на отдых. В ночь на 28 июня только что прибывшие войска развернулись и устремились на крымцев. Одновременно и Репнин поднял своих солдат в атаку. А в тыл хану Румянцев послал отряд Григория Потёмкина. Он полил татар огнём из пушек, и несколько батальонов егерей бросились в штыки. Ханское воинство от неожиданности переполошилось и побежало. Перебили 400 татар, сами потеряли 46 человек.

Кутузов в бою очутился в первых рядах наступающих. Передавал приказы начальников, чётко подсказывал направление атаки. Румянцеву доложили о нём, хвалили. Но Каплан-Гирей отступил недалеко. Он привёл в порядок свою орду, соединился с передовыми турецкими частями, у него собралось 80 тысяч. Они заняли позицию на реке Ларге. Укрепили лагерь окопами, пушками. Здесь хан намеревался дождаться 150-тысячную армию великого визиря.

У Румянцева были те же 25 тысяч солдат. Но он решил – не позволять врагам соединиться. Разбить их по очереди. Двинулся к Ларге. Хан увидел, что наши войска приближаются, бросил на них тучи конницы. Их отбили огнём пушек и ружей. На следующий день массы всадников с воплями снова понеслись в атаку. И опять кого побили, кого заставили повернуть назад. А на третий день, 7 июля, Румянцев приказал ударить самим.

На рассвете дивизия генерала Племянникова перешла в наступление на левый фланг неприятелей. По ней загрохотали пушки, навстречу вылетела конница. На самом деле эта дивизия только отвлекала татар и турок. Основные силы, корпуса Репнина и Баура, двинулись на правый фланг. Каплан-Гирей понял, что его провели. Принялся передёргивать войска с одного края на другой. Но было уже поздно. Солдаты Репнина и Баура ворвались во вражеские окопы. А когда массы татар и турок перенацелились против них, то и дивизия Племянникова рванула вперёд.

По сигналу русская армия поднялась в общую атаку, ворвалась в неприятельский лагерь с нескольких сторон. Кутузов снова находился в самой мешанине. Обеспечивал связь между дивизиями и корпусами. Заметил, что в гренадёрском батальоне упал раненым командир, солдаты растерялись. Кутузов подал команду, сам повёл батальон в штыковую. Неприятелей вышибли из лагеря, гнались за ними. Каплан-Гирей собрал оставшуюся у него лучшую конницу, прикрыть отступление. Но Румянцев бросил на них тяжёлую кавалерию генерала Салтыкова, два кирасирских и три карабинерских полка. Они стальным кулаком врезались в массу татар, раскидали. Победа была полной. Тысячу врагов перебили, две тысячи взяли в плен, захватили 33 пушки, огромный обоз. А у русских потери опять были очень маленькие, 29 погибших и 61 раненый.

Ну а Кутузов не только отличился в боях, он многому учился у Румянцева. Этот полководец применял новые приёмы. По правилам перед битвой следовало развернуть армию в линию. А Румянцев действовал отдельными корпусами и дивизиями, они обходили противника с разных сторон. Когда пехотное каре отбивало атаки конницы, правила предписывали огородиться специальными рогатками – и из-за них вести огонь. Но рогатки надо было возить за собой в обозах. Пока выгрузишь из телег, поставишь. А если перейти в атаку, рогатки мешают. Румянцев от них отказался. Вместо рогаток каре пехоты защищал пушками. Палят картечью, отбрасывают вражескую конницу, не дают смять солдат.

В атаках на неприятельские укрепления Румянцев применял рассыпной строй. Не плотной шеренгой, а разомкнувшись друг от друга. Из-за этого и потери получались маленькие. А для штыкового удара шеренги снова смыкались, у Румянцева солдаты это умели. На флангах армии, справа и слева, он размещал отдельные каре из егерей. Они и рассыпаться могли. Прицельным огнём прикрывали своих от обходов.

Но русская армия, одержав победу на Ларге, оказалась в очень опасном положении. Крымцы никуда не делись. Они откатились в сторону, к крепости Измаил. Там Каплан-Гирей остановил своё растрёпанное воинство. К нему подошли подкрепления, и у него снова было 80 тысяч всадников. А наши войска углубились в Молдавию, оторвались от баз и складов. Продовольствие кончалось. Вся область вокруг была разорена татарами, найти продукты было невозможно. К Румянцеву шёл большой обоз с припасами, но пришлось отправлять навстречу несколько тысяч солдат – иначе крымцы перехватят.

А к Дунаю уже выплеснулось 150 тысяч воинов Халила-паши. Хан связался с ним, даже прислал нескольких русских пленных. Великий визирь узнал, что армия Румянцева маленькая, у неё не хватает продуктов. Сговорились с Каплан-Гиреем зажать её с двух сторон и уничтожить. Турецкие полчища на речных судах переправились через Дунай и двинулись на русских. А у Румянцева, когда он отправил отряды прикрывать обозы, осталось всего 20 тысяч пехоты и конницы. Вообще, следовало отступить – как раз к своим обозам, базам. Там и подкрепления можно было получить. Но ведь враги обрадуются, ринутся преследовать – гнать, громить.

Румянцев выступил навстречу Халилу-паше. Встал на реке Кагул. 20 июля увидели, как приближаются турки. Расположились лагерем в 7 километрах от русских. Наши казаки поймали пленных, от них узнали – великий визирь назначил атаку завтра, 21 июля. А крымцы в это же время нападут на русских с тыла (сзади). Но Румянцев опередил врагов. С вечера, когда стемнело, он построил армию пятью колоннами. В час ночи подал команду – вперёд! Шли в темноте, в полной тишине. Под утро, в предрассветной мгле, турки заметили наши колонны. Загрохотала артиллерия.

Из лагеря хлынули массы вражеской конницы. Но колонны развернулись в каре, промежутки между ними заняли кавалерия и пушки. Волны турок накатывались одна за одной – и разбивались о русские каре, словно о скалы. Это продолжалось несколько часов. Все атаки отразили, а когда неприятели выдохлись, наши полки ринулись на штурм их лагеря. Между русскими каре была глубокая лощина. Турки скрытно собрались там, и из лощины вдруг выскочили 10 тысяч отборных янычар. Смяли ближайшее каре дивизии Племянникова, стали теснить его. Туда прискакал Румянцев. Крикнул: «Ребята, стой!» – и сразу прекратилось замешательство, солдаты сплотились вокруг командующего. А Румянцев с возгласом «Виват Екатерина!» и со шпагой в руке повёл их в атаку. В это же время в лагерь ворвались и другие пехотные каре, кавалерия.

Турок стали громить. Потом они увидели, что корпус Репнина заходит им в тыл, окружает, – и побежали. Великий визирь и его военачальники с саблями в руках пробовали остановить воинов, рубили их. Куда там! Бросая оружие, они улепётывали. Наши солдаты совсем вымотались. Поэтому преследовала турок только конница. После отдыха Румянцев послал за врагами ещё корпус Баура. Русские застали турок на берегу Дуная. Они в полном беспорядке лезли на суда и лодки, отчаливали на другой берег. Новая атака довершила разгром. Неприятельская армия потеряла 20 тысяч погибших и пленных, русским досталось 140 орудий, 56 знамён. А у нас было убито 353 солдата и офицера, 557 получили ранения.

После этого Румянцев повернул на Каплан-Гирея. Но тот, узнав о судьбе турецкой армии, сражаться не стал. Сорвался со своей ордой обратно в Крым. Гарнизоны крепостей тоже в ужасе разбегались. Войска Румянцева легко взяли Измаил, Килию, Аккерман, Браилов, Исакчу. Царица высоко оценила выдающиеся победы. Для всех солдат изготовили особую медаль «За победу при Кагуле». Румянцев был награждён высшим военным орденом Святого Георгия I степени, Екатерина произвела его в фельдмаршалы.

Кутузова за отличия в сражениях повысили в звании на две ступени, он стал премьер-майором. А из штаба его перевели в Смоленский пехотный полк – тот самый, где он в бою возглавил батальон вместо раненого командира. Но на Дунайском фронте наступило затишье. Разбитые турки больше не лезли. И у Румянцева было слишком мало сил для наступления. Воспользовавшись передышкой, Михаил Илларионович отлучился в соседнюю, вторую русскую армию. Она уже два месяца осаждала мощную крепость Бендеры. Кутузов подоспел к штурму.

Русские подвели под стену подкоп, заложили 400 пудов пороха (6 с половиной тонн). 15 сентября страшный взрыв обвалил часть стены. А наши полки устремились в атаку. Схватка была жесточайшей. Турок погибло 7 тысяч, 5 тысяч уцелевших сдались. Но и среди наших солдат было 6 тысяч убитых и раненых. Кутузов в списки отличившихся и награждённых не попал. Он же был из другой армии, мог и вовсе не участвовать в штурме. Но он находился среди атакующих, лезших на крепостные валы. Он и здесь учился. Чувствовать войну и солдат, понимать их. Учился быть настоящим командиром. И сам осознал – его место не в штабах, а в боевых войсках. Да и о нём стали говорить, что это храбрец. Вражеских пуль и сабель не боится. Сослуживцы начали называть уважительно, по отчеству, «Ларионыч».

Затишье на Дунае продолжалось и в следующем 1771 году. В турецких владениях снова появилась чума, и Румянцев туда не пошёл. Неприятели этим пользовались. Стягивали против него свежие войска. Пробовали искать, где у русских оборона послабее. Большой вражеский отряд появился у села Попешти. Но корпус генерала Текли вдребезги разнёс его. Кутузов в этом бою действовал умело, решительно, и его произвели в подполковники.

Главное наступление в этом году произошло в другом месте. По приказу Екатерины II на реке Дон в Воронеже адмирал Сенявин строил военные корабли. Как раз в 1771 году флотилию спустили на воду. По Дону она вышла в Азовское море. А вторая русская армия генерала Долгорукова, 37 тысяч солдат и казаков, ждала именно флотилию, чтобы штурмовать Крым. Хан Каплан-Гирей после своих поражений отрёкся от престола. Правил его родственник Селим-Гирей. Узнав, что на него надвигается гроза, он вывел 70 тысяч воинов на Перекопский перешеек. Его перегораживал земляной вал с крепостью. Но русские на нескольких участках преодолели вал. Защитники побежали. Дорога на Крымский полуостров открылась.

Хан созывал всех татар, кто может носить оружие. Хотел отбиваться в восточной части Крыма, там были главные порты, связь с Турцией. Но с моря наступление сопровождала Азовская флотилия. Она подошла к крепости Еникале возле Керчи, открыла бомбардировку, высадила десанты. Гарнизон бросил крепость. Возле Кафы (Феодосии) собралось аж 95 тысяч татар. Но это была уже не армия, а толпы. Их стиснули с нескольких сторон, стали громить. При обстреле у них взорвался пороховой погреб, и они хлынули кто куда. Одни садились на суда и отчаливали. Другие набивались в лодки, переворачивались, тонули. Третьи сдавались. Крым покорили за 16 дней.

А у Кутузова в начале 1772 года случился очень неприятный случай. Однажды офицеры собрались на вечеринку в узком товарищеском кругу. Михаил Илларионович был весёлым, любил пошутить. Разошёлся и начал передразнивать начальников. Но кто-то донёс о его насмешках. Начальству, конечно, не понравилось. В результате Кутузова убрали из первой армии. Отправили служить во вторую, в Крым. Для Михаила Илларионовича это стало уроком на всю жизнь. С тех пор он стал очень сдержанным на язык. Предпочитал помалкивать, мысли и чувства держать при себе.

В Крыму его определили в Московский легион. Эту часть назвали так необычно, потому что создали на пробу, для эксперимента. Легион был гораздо больше полка, 5800 человек – 4 пехотных батальона, 6 кавалерийских эскадронов и 3 команды – артиллерийская, егерская и казачья. Кутузова назначили командовать гренадёрским батальоном. Он состоял из молодых новобранцев, и новый командир принялся обучать их всему, что сам усвоил на войне.

В Крыму боёв уже не было. А Екатерина II решила раз и навсегда покончить с крымскими набегами на наши земли, разорением сёл, угонами пленных. Из-за чего наглели татары? Потому что чувствовали себя под защитой турок. Вот царица и потребовала: Крымское ханство должно отделиться от Османской империи, стать отдельным государством. Командующий армией Долгоруков начал об этом переговоры с татарскими беями (князьями). Многие из них и сами стали осознавать – враждовать с Россией себе дороже получается. Сколько их воинов полегло у Рябой Могилы, на Ларге, под Перекопом, Кафой! А если наладить дружбу, торговать, то может быть очень выгодно.

Другие беи мечтали по-прежнему быть с турками, совершать набеги, пригонять пленных, привозить добычу. Но они боялись возражать – в Крыму стояла наша армия. Хан Селим-Гирей успел сбежать, и Долгоруков договорился, чтобы вместо него татарская знать выбрала Сахиб-Гирея. Он соглашался мириться, подписать договор с Россией. Объявил Крым независимым ханством, отдал нашей стране город Керчь, крепости Кинбурн и Еникале. Освободил и русских невольников, их набралось больше 10 тысяч. А за это царица обещала ханству военную и денежную помощь.

Тем временем в Польше в войну влезли и главные подстрекатели, французы. Прислали своего лучшего генерала Дюмурье, офицеров, солдат-инструкторов. Но Суворов расколотил поляков и вместе с французами. У конфедератов не было больше ни сил, ни желания сражаться. А ко всему прочему, в войну вмешались соседние державы, Австрия и Пруссия. Они видели, что паны совсем надорвались. Предложили Екатерине – пусть возьмёт себе часть польских земель, но и им отдаст по куску Польши. Всё взвесив, царица согласилась. К Австрии и Пруссии отошли польские области возле их границ. А Россия присоединила восточную часть Белоруссии. Противиться сразу трём державам поляки никак не могли, вынуждены были смириться. В 1772 году эта война закончилась.

Турки тоже проигрывали, и царица была готова заключить мир. Но она требовала признать отделение Крымского ханства от Османской империи, султан и его правительство наотрез отказались. Государыня приказала Румянцеву нанести новые удары и образумить турок. На помощь ему перебрасывали освободившиеся части из Польши. Сюда прибыл и Суворов. Два раза крепко разбил неприятеля под Туртукаем, разгромил целый корпус у городка Гирсово.

Турки упрямились. Не оставляли надежд вернуть Крым. Знали, что там у них много сторонников. Если появятся войска султана – присоединятся. К берегам Крыма посылали эскадры с десантами. Направили туда и ханского брата Девлет-Гирея с 10 тысячами кубанских татар и ногайцев. Но вражеские корабли отгоняла в боях флотилия Сенявина. А на пути Девлет-Гирея оказался в степи будущий соратник Кутузова, молодой донской полковник Матвей Иванович Платов. У него была всего тысяча казаков с двумя пушками. Но он отбил 8 атак всей орды. Продержался, пока не подошёл отряд подполковника Бухвостова. Тоже небольшой, тысяча казаков и гусар. Но ударили с двух сторон, и враги покатились прочь. Именно этому бою была посвящена знаменитая казачья песня:

 
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить,
С нашим атаманом
не приходится тужить!..
 

В июле 1774 года возле Крыма снова появился большой турецкий флот Хаджи-Али-паши, привёз 30 тысяч воинов. А Долгоруков допустил ошибку. Для охраны побережья раскидал силы отрядами по разным городам. Как тут помешаешь высадке большого десанта? Множество лодок отчалили с кораблей возле Алушты. Там стояло 150 егерей секунд-майора Колычева. Они отбивались 6 часов, но турок прибавлялось всё больше, с моря бил из пушек флот. Отряд, потеряв 3 убитых и забрав 19 раненых, отступил.

В Ялте гарнизон был больше, 2 роты Брянского полка, артиллерийская команда. Командир, премьер-майор Салтанов, двинулся было на выручку Алушты. Но там уже вовсю высаживались турки, их корабли встретили огнём. Салтанов вернулся в Ялту, вызвал мелкие отряды ещё из двух селений. Турки окружили его. Салтанов послал 8 гонцов за помощью, но все погибли. Гарнизон дрался, пока были заряды пушек и патроны. Потом отчаянно пошёл пробиваться штыками. Полегли сам Салтанов, 204 его подчинённых. 150 человек всё-таки прорвались, добрались до своих.

Увидев, что турки побеждают, хан Сахиб-Гирей изменил, захватил в плен находившегося при нём русского посла. И по всему Крыму татары стали браться за оружие. Там и тут происходили стычки с русскими. Из-за этих боёв Долгоруков сумел выдвинуть против десанта не всю армию, а только 7 батальонов пехоты под началом генерал-поручика Мусина-Пушкина. Среди них и гренадёрский батальон Кутузова – командующий писал, что этот батальон, «из новых и молодых людей состоящий», Михаил Илларионович довёл до такого совершенства, что в бою «он превосходил старых солдат».

У Мусина-Пушкина набралось 2850 воинов – а турок 30 тысяч. Больше, чем десять на одного. Но отряд преградил врагам дорогу через горы вглубь Крыма. Не пропустил их дальше. Турки остановились на перевале, у деревни Шумы. Вырыли окопы, нагромоздили укрепления из каменных плит, выставили пушки. Наши солдаты тоже подтянули орудия, открыли огонь. Но ядра не брали каменных завалов. И обойти их было нельзя, дорога на перевале проходит по ущелью. 24 июля 1774 года русские ринулись в атаку.

На правое укрепление солдат повёл генерал-майор Якоби, на левое – сам Мусин-Пушкин. Драка была суровой. Наши воины всё-таки ворвались на вражеские позиции, 300 турок перекололи штыками, захватили 4 орудия. Но Кутузову пуля попала в голову. Вошла слева между глазом и виском, пробила насквозь и вылетела справа в таком же месте, между глазом и виском. Он уже не увидел, как неприятелей сшибли с позиций, погнали обратно к морю.

А вскоре пришло известие, что война кончилась. Суворов разбил вражескую армию у Козлуджи. Румянцев отрезал остатки этой армии от Турции. Наши конные отряды двинулись за Балканские горы. Останавливать их туркам было уже нечем. Перепуганное султанское правительство согласилось заключить мир. Отдало России земли между Днепром и Бугом, наша страна получила выход к Чёрному морю и крепость Кинбурн на его берегу. А Крымское ханство (оно включало в себя не только Крым, но и Кубань), как и хотела царица, отделилось от Турции.

Кутузов получил рану в последнем бою войны. И все были уверены, что рана смертельная – насквозь голову пробило! Но он каким-то чудом выжил. Умелый хирург Жан Массо сделал операцию, но и он удивлялся, что офицер стал поправляться. Даже зрение сохранил. За атаку у Шумы царица наградила Кутузова орденом Святого Георгия IV степени. А сейчас это селение на горной дороге между Симферополем и Алуштой называется Кутузовка. В память о бое и ранении Михаила Илларионовича на этом месте построен Кутузовский фонтан.

Фельдмаршал Румянцев

Битва при Ларге

Глава 5
Уроки Суворова

Александр Васильевич Суворов

Подлечившись, Кутузов приехал в Петербург. Но о его здоровье заботилась даже императрица. Подписала указ – для дальнейшего лечения отправить его на год на заграничные курорты, на целебные воды. Офицеру полностью сохранялось его служебное жалованье. Мало того, царица добавила ему немалую сумму, тысячу золотых червонцев. Она сказала: «Надобно беречь Кутузова; он у меня будет великим генералом». Как видим, Екатерина по своей способности уже заметила в нём таланты полководца.

Михаил Илларионович побывал в Австрии, Германии, Англии. Лечился на здешних курортах, посещал музеи, спектакли – он был страстным любителем театра. Изучал и армии европейских стран. В Австрии он встретился со знаменитым в то время фельдмаршалом Ласси, беседовал с ним. Больше слушал – он же был всего лишь подполковником. А Ласси поучал своей «кордонной стратегии». Дескать, основа войны – крепости на границе. Строить их такими, чтобы противник не мог взять. А самим учиться брать вражеские крепости, вот и будет победа. Но Кутузов уже понимал – неправильно. Румянцев громил турок в полевых сражениях, а когда занялся осадами крепостей, то завяз. И победу-то добыл Суворов, опять в полевом сражении.

В Германии Кутузов встретился с недавним противником русских, королём Пруссии Фридрихом II. Он с интересом расспрашивал офицера о турецкой войне. Поражался, что Михаил Илларионович выжил после такого ранения. А когда Кутузов вернулся в Россию, его направили на юг. Обширные области, которые наша страна отобрала у турок, назвали Новороссией. Генерал-губернатором этого края Екатерина II поставила своего любимца Григория Потёмкина. Он получил очень большие полномочия. Новороссия – это были пустынные степи, и Потёмкин начал заселять их, строить деревни, города.

А границы на юге раньше охраняли казаки – украинские, луганские, донские. Но граница сдвинулась. Украина давно стала мирной областью. Многие здешние казаки забыли воинские навыки, превращались в крестьян. Для охраны границ Потёмкин стал создавать новые части – легкоконные полки. В них зазывали служить казаков, других желающих. Приехавшего Кутузова в 1777 году произвели в чин полковника и поставили командовать Луганским пикинёрным полком.

Этот полк был «поселенным». По численности очень большим – 20 рот, около 2 тысяч человек. Но полк был не строевым. Он специально предназначался для охраны границы от нападений татар, ногайцев, других соседей. В него зачисляли луганских, бахмутских казаков. А чтобы осваивать степи Новороссии, Потёмкин зазывал переселенцев. И русских крестьян, и христиан из Османской империи: сербов, греков, молдаван, валахов. Желающих из них тоже принимали в полк.

Они получали жалованье, оружие, форму. Каждая рота должна была построить маленькую крепость-шанец. Четверть роты была пехотинцами, для охраны и обороны этой крепости. Остальные – конными пикинёрами, патрулировали между крепостями. Но в свободное время они возделывали землю, в селениях возле крепостей жили их семьи. Штаб полка располагался в городе Азове. Оттуда Кутузов разъезжал по линии крепостей. Проверял, в каком они состоянии, как налажена служба.

Михаил Илларионович давно уже присмотрел невесту. Его дядя был женат на дочери генерал-поручика Ильи Бибикова. А юный Кутузов, бывая в доме дяди, познакомился с её младшей сестрой Екатериной. Они полюбили друг друга. У них было одинаковое увлечение, оба обожали театр, не пропускали ни одной новой постановки. Сейчас Кутузов занял солидное положение – командир полка, полковник. Пора было обзавестись и семьёй. Весной 1778 года он взял отпуск, отправился в Санкт-Петербург. Сыграли свадьбу, обвенчались с Екатериной в Исаакиевском соборе.

Она стала верной офицерской женой. Отправилась с мужем на место его службы. Хотя в захудалом Азове ещё и в помине не было никаких театров и других культурных заведений. Да и вообще на юге было очень не спокойно. По условиям мира Крымское ханство больше не принадлежало турецкому султану, но и России тоже. В Крыму русским отдали только Керчь и крепость Еникале. Многие татары были недовольны такими переменами. Вспоминали о набегах, добыче. Кто-то лишился русских рабов, пришлось отпустить их. Возмущались и купцы-работорговцы. Ведь они получали прибыли от продажи пленников, а теперь их бизнесу пришёл конец.

Турки этим воспользовались. Вместо изменившего хана Сахиб-Гирея, сбежавшего в Турцию, султан прислал его родственника Девлет-Гирея. В крымской столице, Бахчисарае, татарская знать провозгласила его ханом. А он стал внушать подданным, что надо, как и раньше, быть с турками, а русские – враги. Обратился к султану, что снова просит принять ханство под его власть. Но у крымских ханов был ещё один родственник, Шахин-Гирей. Он хотел дружить с русскими. Потёмкин договорился с ним.

У Шахин-Гирея был большой авторитет среди ногайцев на Кубани, те избрали его ханом. Теперь получилось, что в одном ханстве два хана – в Крыму и на Кубани. А Россия из них двоих поддержала, конечно же, Шахин-Гирея. Девлет-Гирей хотел сражаться, поднял татар. Но Потёмкин послал в Крым Суворова, и он победил без боя. Начал с войсками маневрировать, обходить татар то с одной, то с другой стороны. У них нервы не выдержали, и они разбежались. Девлет-Гирей, оставшись без армии, сел на корабль и уплыл в Турцию. Ханом стал Шахин-Гирей. Вроде бы всё утряслось.

Но после этого подняли шум турки. Отказывались признавать Шахин-Гирея. Дескать, он незаконный хан. Грозили войной. Да и сам Шахин-Гирей оказался отвратительным правителем. Очень любил роскошь. Хотел устроить себе такую жизнь, как у европейских или русских властителей. Для этого принялся грабить собственных подданных. Так увеличил налоги, что они разорялись. К тому же, был страшно жестоким. Всех, кто пытался протестовать, бросал в тюрьму или казнил. Ну а турки и их сторонники организовали недовольных. Распускали слухи, что хан уже изменил мусульманской вере, перешёл в христианство.

Подняли мятеж, и так накрутили татар, что они по всему Крыму устроили резню христиан. Убивали всех подряд, и русских, и давно живших в ханстве греков, армян. Шахин-Гирей сбежал под защиту царских войск. А восставшие объявили ханом его брата Селим-Гирея. На них выступил корпус князя Прозоровского, круто разгромил. Но их мелкие отряды рассыпались по селениям, степям, горам. Прозоровский растерялся, справиться с ними не мог. Потёмкин снова вызвал Суворова. В мае 1778 года, как раз когда у Кутузова была свадьба, Суворов был назначен командовать сразу двумя корпусами, Крымским и Кубанским.

Когда Михаил Илларионович вернулся, он тоже попал в подчинение к Александру Васильевичу. Хотя мятежных татар тот усмирил и без луганских пикинёров. Применил те же методы, как в Польше против конфедератов. Разделил Крым на несколько районов. Наладил патрулирование, посты. А в центре каждого района разместил кавалерийские отряды. Как только появлялась банда мятежников, патрули посылали сигнал, и туда мчалась конница. При этом мирных жителей не трогали. Показывали, что русские – совсем не враги для них. Суворов ликвидировал и главный источник всех мятежей – выгнал турецкую эскадру, постоянно стоявшую у берегов Крыма в удобной Ахтиарской бухте, на месте нынешнего Севастополя.

Но Потёмкин поручил Александру Васильевичу ещё одно важное дело. И сам он, и Екатерина II уже разобрались, что власть Шахин-Гирея слишком ненадёжная. Что его не любят, в любой момент могут снова свергнуть. А при этом опять пострадают невиновные христиане, живущие в Крыму, их опять будут убивать и грабить. Возник план переселить их из Крыма на русскую территорию. А заодно заселить пустующие земли в Новороссии. Решили устроить их в Азовской губернии – той самой, где нёс службу Луганский полк.

Суворов привлёк и Кутузова. Он же по образованию был инженером, и очень хорошим. Вместе с другими офицерами он ездил осматривать степи. Выбирали лучшие места, где можно строить города, селения. Намечали дороги к ним. А Суворов провёл переговоры со старейшинами греков и армян. Переселенцам оплачивали дома и сады, оставленные в Крыму, обещали помощь на новом месте. Приготовили для них 6 тысяч телег. Суворов ещё и выкупал из рабства невольников. Русских-то татарам пришлось освободить, но у них оставались ещё грузины, молдаване. Узнав о переселении, они убегали к нашим войскам, и Александр Васильевич не возвращал их хозяевам. Вместо этого платил деньги и потратил 15 тысяч рублей из собственного кармана.

Рабовладельцы возмущались. И Шахин-Гирей, когда ему доложил о переселении, был в ярости, что у него переманили множество подданных. Но сделать хан ничего не смог. В июле 1778 года обозы двинулись в путь. Чтобы переселенцев никто не обидел, их сопровождали воинские команды, в том числе и луганские пикинёры. А на новых местах наши солдаты уже возводили дома. За два месяца в Россию перевезли 31 тысячу человек. Для греков построили новые города Мариуполь и Мелитополь, для армян – Нахичевань рядом с крепостью святого Дмитрия Ростовского (сейчас это Ростов-на-Дону).

Но не успели разобраться с одной проблемой, как появилась другая. Турки принялись пугать. В Чёрное море вошёл их огромный флот, 170 кораблей, а у нашей страны Черноморского флота ещё не было, только небольшая Азовская флотилия. Масса султанских судов подошла к Крыму, намеревалась причалить, высадить десанты. Суворов запретил им приближаться к берегу. Выставил пушки и войска. Дал понять, что без колебаний скомандует «огонь». А открыто лезть в драку турки всё же не решились. Ещё помнили, как их побили. Поболтались туда-сюда, повернули обратно. Вдобавок ещё и в бурю попали, несколько кораблей погибло. Луганский пикинёрный полк в Крыму не понадобился. Но и Кутузов привёл его в боевую готовность. Вдруг начнётся? Нет, пока не началось.

Ну а когда затея с флотом провалилась, султанское правительство всё же признало Шахин-Гирея законным ханом. Но потребовало, чтобы и Россия выполнила договор о самостоятельности Крыма, не держала там войска. Потёмкин и царица согласились – если турки лезть не будут. Оставили гарнизоны в Керчи и Еникале. Прочие полки в 1779 году вывели с полуострова. Суворова вместо Крымского корпуса назначили командиром пограничной дивизии Новороссии.

Теперь Луганский полк находился в прямом его подчинении. А свои войска Суворов проверял очень тщательно. Появлялся неожиданно, без сопровождающих. Сразу подмечал, как на самом деле налажена служба. От такого начальника ничего не могло укрыться – где что неладно, какие недостатки. Он расспрашивал и младших офицеров, простых солдат. Как живут? Сыты ли, здоровы ли? Но к Кутузову у Александра Васильевича не было ни одного замечания. В его полку всё было отлично. А Михаил Илларионович продолжал учиться у Суворова.

Тот особенно заботился о здоровье подчинённых. На юге вообще свирепствовали болезни. Даже на войне потери от них были больше, чем в боях. Летом жара, мухи. Вода в речушках и озерцах портилась. У солдат и офицеров случались всякие лихорадки, дизентерия, малярия. Из-за границы приходили и чума, холера. Чтобы избежать заразы, Суворов требовал строго следить за чистотой. Предписывал офицерам и полковым лекарям проверять еду и питьё. Кормить солдат только свежим, воду кипятить. Всем регулярно мыться, стирать одежду, бельё. Такие меры помогали, подчинённые Суворова болели гораздо меньше, чем у других начальников. И Кутузов брал себе это на заметку.

Александр Васильевич и обучал войска по-особенному. Быстрые марши, стремительные удары. Наставлял и тренировал, как надо действовать в бою пехотинцам, кавалеристам. Суворов прекрасно изучил и боевое искусство казаков. Раньше они сами учились воевать от отцов и дедов. Александр Васильевич впервые описал их приёмы в приказах, инструкциях. Как правильно атаковать в пики, как вести погоню за противником, как казакам действовать вместе с пехотой, артиллерией. Эти правила годились и для пикинёров. Кутузов изучал их, использовал для обучения своих воинов.

В 1780 году Потёмкин перевёл Суворова в Астрахань – считал, что может случиться война с Персией. Она так и не началась, а вот в Крыму продолжались неурядицы. Шахин-Гирей по-прежнему грабил собственный народ, свирепо расправлялся с недовольными. Туркам это было очень на руку. Их агент Сулейман-ага приехал на Кубань и подговорил восстать ногайцев. А ведь раньше они были главной опорой Шахин-Гирея. Теперь отказались ему подчиняться.

Царское командование пыталось примирить ногайцев. Но у них было несколько орд, у каждой свои вожди. Одни вроде соглашались. Другие склонялись к туркам. Отряды ногайцев начали нападать на русские пограничные посты. То там, то здесь происходили стычки. Донской атаман Иловайский вооружил все казачьи станицы в низовьях Дона. Пикинёры Кутузова тоже были постоянно в седле. Вместе с казаками отгоняли степняков.

А Шахин-Гирей ответил на мятежи новыми казнями. Но только озлобил татар, а турки подстрекали их. В 1782 году и Крым, и Кубань взорвались общим восстанием. Повсюду вооружённые толпы набрасывались на попавшихся им русских: солдат, офицеров, гражданских. Перебили 900 человек. Шахин-Гирей опять сбежал в Керчь, под защиту царского гарнизона. Мятежники объявили ханом его брата, Батырь-Гирея, он обратился за помощью к турецкому султану. И на степной границе разыгрались бои. Луганские пикинёры и казаки отбивали атаки ногайцев.

Терпеть такое было нельзя. Вот-вот в Крым действительно пожалуют турки. Но Екатерине II надоела эта волынка, когда хана из-за его собственных безобразий постоянно свергают. А русским приходится его сажать обратно на престол. Потёмкин провёл с Шахин-Гиреем переговоры и объяснил – хватит играть в такие игры. У хана положение было безвыходное, и он согласился отдать своё ханство России. На Крым направили корпус генерала Бальмена. Он раскидал мятежников. Шахин-Гирея привезли в Бахчисарай, он опять воцарился в ханском дворце.

От обещания передать Крым России он попытался улизнуть. Снова разошёлся в жестокости, принялся казнить всех участников восстания. Тут уж Екатерина не выдержала. Велела Потёмкину «объявить хану в самых сильных выражениях», чтобы прекратил зверства, а всех арестованных передал русским. Многим татарам это спасло жизнь. Да, они воевали против наших войск. Но Россия не мстила побеждённым, в отличие от их собственного хана. Их отпустили на свободу – пусть оценят, под чьей властью лучше.

Ну а Шахин-Гирей после «самых сильных выражений» Потёмкина убедился – больше ему своевольничать не позволят. Только тогда он объявил, что больше не желает быть ханом «такого коварного народа», отказывается от власти. 8 апреля 1783 года Екатерина подписала Манифест – «ввиду беспокойных действий татар» Крымское ханство присоединялось к России.

Луганский полк в этих событиях проявил себя отлично, и Кутузова повысили. Произвели в звание бригадира. Назначили командовать Мариупольским легкоконным полком – он был новым, в нём объединили два одинаковых «поселенных» пикинёрных полка, Луганский и Полтавский. Так что Мариупольский получился огромным, аж 40 рот. Но это только сперва. Кутузову предстояло преобразовать новый полк.

Ведь Луганский и Полтавский полки охраняли границу с Крымским ханством от Днепра и до Дона. А отныне ханство стало частью России, граница исчезла. Крепости и посты пикинёров стали ненужными. Но они же были «поселенными», жили там, пахали землю, выращивали сады и огороды, разводили скот. Вот и решили отобрать из них 6 эскадронов лучших бойцов. А остальные пусть и дальше живут в своих селениях. Но будут уже не пикинёрами, а государственными крестьянами или мещанами (горожанами), кто как захочет. Мариупольский легкоконный полк стал не «поселенным», а регулярным, его перевели в Крым, охранять новые владения России.

Оставалась ещё Кубань, и Потёмкин направил туда Суворова. Он вёл переговоры с ногайскими старейшинами, преподносил подарки – и здешние орды согласились подчиниться России. Торжественно принесли присягу, что будут служить царице. Но после этого турки напустили на них кавказских горцев. Черкесы нападали на них, грабили, утаскивали в плен. Да и Шахин-Гирей уже пожалел, что отрёкся от власти. Он поселился на Тамани, начал подстрекать ногайцев восстать против русских. Подзуживали их и турки. Дескать, возвращайтесь под власть султана, и черкесы вас трогать не будут.

Суворов и Потёмкин озадачились, как же оградить ногайцев и от набегов горцев, и от турок с Шахин-Гиреем. Незадолго до этого с территории России ушла часть калмыков. Они тоже были кочевниками, пасли свои стада между Волгой и Уралом. После их ухода степи остались пустыми. Ногайцам предложили переселиться туда. Там было спокойно, никто не стал бы их тревожить. И от турок было далеко, чтобы воду не мутили. Ногайцы вроде бы согласились, им выделили большую помощь от государства.

Но турки и Шахин-Гирей как раз этим воспользовались. Стали врать – вас хотят угнать в неведомые края, там вы погибнете, русские превратят вас в рабов. Подговорили часть мурз, составили заговор. В июле 1783 года началось переселение, и враждебные предводители ногайцев подали сигнал. Их воины набросились на сопровождающих солдат, на наши посты. Перебили несколько тысяч человек – и русских, и своих же ногайцев, кто хотел дружить с русскими. Взбунтовались не все кочевники. Тех, кто сохранил верность России, Суворов взял под защиту. А враждебная часть во главе с Тав-султаном ушла за реку Кубань.

Там земля принадлежала уже не России, а туркам и горским племенам. Суворов понимал, теперь оттуда будут сыпаться набеги. Он решил уничтожить опасное гнездо. Осенью 1783 года повёл за Кубань три с половиной тысячи пехоты и конницы, восемь тысяч донских казаков. Скрытно приблизился к стану ногайцев в урочище Керменчик и сурово разгромил их. Они разбежались кто куда, одни к туркам, другие одумались, просились вернуться к русским.

За Кубанью, в турецких владениях, скрывался и Шахин-Гирей. У него больше не было никаких войск и подданных. Но царица и Потёмкин осознавали – он ещё может причинить большие неприятности. Вдруг султан снова зашлёт его в Крым, взбунтовать татар? Суворову было поручено провести переговоры с бывшим ханом. Для этой задачи Александр Васильевич выбрал Кутузова. Общаясь с ним, Суворов увидел в нём таланты не только военного, но и мудрого дипломата. Он говорил про Михаила Илларионовича: «Умён, умён, хитёр, хитёр… Никто его не обманет».

Разузнали, где прячется Шахин-Гирей. Кутузов встретился с ним, беседовал. Передал письма от Суворова и правительства. Бывшего хана обещали не трогать. Если согласится жить в России, ему дадут огромную пенсию, 200 тысяч рублей в год. Кутузов передал и слова царицы – разве в Турции платят столько денег бывшим властителям? А Шахин-Гирей сидел вообще без гроша. Весной 1784 года согласился. Последнего крымского хана поселили в Воронеже. Крым и Кубань окончательно присоединились к России. А Кутузова за успешные переговоры государыня произвела в чин генерал-майора.

Хотя радость от этих успехов вскоре омрачилась горем. Умер отец Михаила Илларионовича, которого он глубоко почитал. Наследство честно разделили с сёстрами и больным братом. Михаилу Илларионовичу достались несколько деревень под Псковом и Екатеринославом, 450 крепостных крестьян (учитывались только мужчины). Это было довольно скромным состоянием. У богатых вельмож и генералов в ту пору были десятки сёл и деревень, тысячи крепостных.

Полковник Кутузов в мундире Луганского пикинёрного полка

Кавалерист Луганского пикинёрного полка