Kitobni o'qish: «Дмитрий Донской. Куликовская битва и подвиг объединения Руси»

Глава 1.
Как Русь оказалась в плену?

Разгром монголами русских князей на Калке.

Художник П. В. Рыженко.

Когда мы читаем исторические книги или смотрим фильмы, то обычно воспринимаем – вот это наши, русские, а это их враги. Вот так русские побеждали – или наоборот, проигрывали. Но это может оказаться не совсем правильным. Было время, когда единой Руси вообще не было. Нередко жители соседних городов считали себя совершенно чужими друг другу. Могли враждовать, воевать между собой. Даже сговариваться с чужеземцами, чтобы погромить своих же, русских соседей. И вести себя таким образом казалось вполне нормальным! Об этом страшном и жестоком времени мы и поведём наш рассказ. Но расскажем и о людях, которые начали объединять кусочки Руси. Это было очень и очень трудно. Ведь многие просто не понимали, зачем нужно быть одной страной, одним народом. Одним из тех, кто первыми это осознали, кто начал создавать единое Русское государство, как раз и был Дмитрий Донской.

Хотя Русская держава существовала ещё за 400 лет до него. Большая, богатая, с высокой культурой, очень могущественная. Её столицей был город Киев. Но у князей, правивших на Руси, были сыновья, они тоже становились князьями. По обычаю той эпохи отцы давали им уделы – то есть «уделяли» часть собственных владений. Пусть дети управляют там, учатся. А потом займут место отца. Считалось, что старшие должны подчиняться младшим, а все князья – великому князю.

Но со временем князей становилось всё больше. Постепенно они забывали, что все они – родственники, двоюродные и троюродные братья, племянники, дяди. Завидовали друг другу, ссорились. Не слушались великого князя. Дескать, а чем мы хуже? Те, кто посильнее и побогаче, начали просто захватывать Киев – чтобы самому стать великим князем. Другие хватались за мечи, чтобы отобрать у соседей какие-то города и земли. Такие войны велись как бы между собой, и их называют «междоусобицами».

Русь рассыпалась на отдельные княжества. Они стали жить сами по себе. А Новгород и Псков были богатыми торговыми городами. Там верховодили местные бояре и купцы. Они подправили свои законы, чтобы у них вообще не было постоянного князя. Высшим органом власти у них стало вече – общее собрание. На нём руководили те же самые бояре и купцы, собирали представителей разных улиц и районов города. На вече решали важные вопросы, выбирали городских начальников. А князя приглашали со стороны – чтобы командовал войсками и оборонял их землю. Но никаких прав ему не давали. Если чем-то не понравился, могли выгнать и позвать другого.

В южной части Руси, вокруг Киева, междоусобицы шли непрерывно. Каждому из князей хотелось победить, и они приглашали на помощь чужеземцев. Один приводил на Русь степных кочевников, половцев, другой поляков, третий венгров. Горели города, противники разоряли друг у друга сёла. Угоняли жителей в плен, чтобы работали в их собственных владениях. Или продавали их в рабство. Люди из этих краёв стали уходить.

Земли между Окой и Волгой сейчас считают центром России. Но в древние времена это была глухая окраина, заросшая сплошными лесами. Зато здесь было спокойно и безопасно. Как раз сюда перебирались переселенцы из южных княжеств. Рубили леса, возводили новые города – ещё скромненькие, деревянные. А святой князь Андрей Боголюбский решил на новом месте возродить Русскую державу. Он собрал представителей своих северных городов, и его провозгласили великим князем. Своей столицей он выбрал Владимир. Построил величественный город, не уступавший Киеву ни по размерам, ни по красоте, ни по богатству.

Северная, Владимирская Русь, отделилась от южной, Киевской. Однако новой расцветающей державе стали завидовать рязанские и другие князья. Встревожились новгородские бояре – как бы Владимирские государи не подчинили себе Новгород. На севере тоже начались междоусобицы. Хотя на нашу страну уже надвигалась беда. Причём с разных сторон.

На западе в дремучих лесах и болотах жили племена литовцев. Они были очень отсталыми, ещё язычниками. Поклонялись деревянным идолам и приносили им жертвы. У них не было письменности. Не было городов, мелкие селения были разбросаны по лесам. Киевские князья когда-то покоряли их, заставляли платить дань. Но разделившаяся Русь слабела, а литовские племена умножались, усиливались. Дань платить перестали. А у русских перенимали то, что считали полезным для себя, – оружие, военное искусство.

Завоевать нашу страну нацелилась и католическая церковь. Она тоже христианская, но во многом отличается от нашей. Православные считают, что глава Церкви – Сам Христос. Патриархи, митрополиты, епископы, священники только служат Ему. Церковные службы могут идти на любом языке – ведь Бог, конечно же, поймёт всех. Каждый может обращаться к Господу с молитвами. Каждый верующий в храме может получить Святое Причастие, как бы соединиться с Христом.

У католиков глава церкви – папа римский. Его считают «наместником Христа» на земле. Его надо слушаться, как Самого Бога. Папа может прощать любые грехи. В католических храмах служили только на латинском языке (на нём разговаривали в Древнем Риме). Обращаться к Богу и получать Причастие могли только священники. Остальным вместо Причастия давали маленькие лепёшечки, облатки. Хотя православные святые признавали такие правила ересью. То есть грубым нарушением христианства.

Но католические папы и епископы ненавидели православных. Мечтали покорить их, заставить перейти в свою веру. Тогда папа получит власть над всеми христианами на земле. Станет даже главнее королей, царей, императоров. Они же должны его слушаться. У папы были и собственные войска, которые подчинялись ему. Организации рыцарей, их называли «ордена». Два этих ордена, Тевтонский и Ливонский, появились в Прибалтике. Тевтонский разгромил племена пруссов и занял Пруссию. Ливонский захватил Латвию, Эстонию. Начал нападать на русские владения. К нему присоединились шведы, датчане.

А далеко-далеко на востоке, в Монголии, появился талантливый и жестокий вождь, Чингисхан. Он объединил многочисленные степные племена. Поделил монголов на десятки, сотни, тысячи. Десять тысяч называлось туменом (тьмой). Чингисхан ввёл для них новые законы, установил суровую дисциплину. Большинство преступлений – предательство, воровство, трусость – карались смертью. Если с поля боя убежал один, казнили весь десяток. Если убежал десяток – казнили сотню. Считалось – почему они сами не остановили и не убили трусов? Жестокие кары ожидали и тех, кто не помог своим товарищам, не выручил в беде.

Монгольское войско побеждало всех противников, завоёвывало Китай, Среднюю Азию. Один из корпусов Чингисхан отправил на разведку на запад. Он разгромил грузин, народы Северного Кавказа. Появился в степях возле южных границ нашей страны, разбил половцев. Русские князья собрали против неведомых врагов огромное войско, 80 тысяч воинов. Монголов было гораздо меньше, 20 тысяч. Но масса русских воинов – это была не армия, это была толпа. Единого руководителя не было. Каждый князь командовал своим отрядом. Друг другу подчиняться не хотели. 31 мая 1223 года на реке Калке монголы сокрушили русских. Из войска уцелела только десятая часть, погибло 9 князей. Русь никогда ещё не знала такого разгрома. Хотя этот монгольский корпус был только разведкой. Узнавал, какие страны существуют на земле. Он разграбил пограничные русские города и ушёл на восток, к себе домой.

Бог сурово предупредил нашу страну – что получается из-за разделения и ссор. Дал ей время одуматься, аж 14 лет спокойствия и тишины. Но даже такой страшный урок не пошёл впрок. Князья сразу сцепились между собой, принялись воевать за владения князей, убитых на Калке.

Владимирским государем был в это время Юрий Всеволодович. В 1236 году к нему и его брату Ярославу обратился князь Даниил Галицкий. Просил помочь отвоевать его Галицкое княжество – на западе Руси, возле Карпатских гор. Предлагал, чтобы за это Ярослав взял себе Киев. План выглядел отличным – во Владимире будет править Юрий, в Киеве его брат, в Галиче их друг Даниил. Русь объединится! Заключили союз, и Ярослав повёл владимирские полки на юг. Там начались бои, осады городов и крепостей. Но объединять Русь оказалось уже поздно.

Монголы-то никуда не делись. Они покорили сибирские племена, Китай, дошли до Тихого океана. Общее собрание всех ханов, курултай, постановило – организовать Великий поход на запад, дойти до «последнего моря». То есть, покорить весь мир. Командовать походом поставили внука Чингисхана, Батыя. Самих монголов было не так уж много, 40 или 50 тысяч. Но они приказали дать войска всем побеждённым странам, собралась огромная армия, 200–300 тысяч человек. Эти многочисленные племена и народы, подчинявшиеся хану и служившие ему, на Руси назвали «татарами».

Осенью 1237 года их полчища дошли до границ Рязанского княжества. В Рязань хан прислал своих чиновников. Они потребовали покориться Батыю, отдать десятую часть скота, имущества, денег. И из людей отсчитать каждого десятого, отдать в услужение монголам и во вспомогательные отряды. Князь Юрий Рязанский ответил: «Когда нас не будет в живых, то возьмёте всё». Он отправил гонцов к соседям, в Чернигов, во Владимир. Сообщал о страшной опасности. Но великий князь Юрий Всеволодович ничем не мог помочь. Ведь его армия с братом Ярославом ушла далеко, воевала на юге. Черниговские воины были там же.

Впрочем, русские даже сейчас не осознавали всей угрозы. Они издавна сражались со степными соседями – печенегами, половцами. Умели бить их. Знали, что кочевники не выдерживают сомкнутой атаки русских витязей в стальных доспехах. Ударить на них конным строем – разбегаются. От половцев можно было и отсидеться в крепостях – взять их степные всадники не могли. Пограбят деревни и уйдут обратно в степи. Татар представляли такими же.

Но они были гораздо более серьёзным противником. Их войско связывала железная дисциплина. В сражениях оно превращалось в единый кулак. Ещё и переняли лучшие военные достижения у китайцев. У монголов появилась тяжёлая конница в доспехах из стальных пластинок. У китайцев научились и брать крепости. С армией ехали китайские инженеры, в обозах везли осадные машины, способные разрушать стены.

Маленькое войско рязанских князей татарская лавина просто раздавила. Взяла штурмом и опустошила Рязань, другие города. Русские сражались отчаянно. Рязанский боярин Евпатий Коловрат, собрав всего 1700 человек, ринулся в схватку со всей вражеской армией. Великий князь Юрий Всеволодович тоже сумел собрать несколько тысяч воинов, послал на помощь соседям сына Всеволода. Он соединился с остатками рязанцев и бросился в битву у Коломны. Но такие отряды погибали в неравных боях.

А разведка у Батыя была налажена отлично. Он заранее разузнал дороги. Взял Москву и по льду реки Клязьмы повернул на Владимир. Его татары тоже захватили, перебив всех жителей. В других городах люди поняли, что крепостные стены не спасают. Стали разбегаться по лесам, и войско Батыя занимало города без боя. А государь Юрий Всеволодович укрылся в лесах на Волге. Остановился лагерем на реке Сити, созывал отовсюду подмогу. Но к нему съехалось только 4 или 5 тысяч человек. Татары выследили, где его лагерь, и напали. Великий князь и его воины пали в рубке. До последнего отбивался маленький город Торжок, держался две недели. Козельск оборонялся семь недель. Но и их захватили – в отместку за сопротивление пленных не брали.

До князя Ярослава Всеволодовича донеслись страшные известия о гибели родного края. Он бросил южные междоусобицы. Повёл владимирские полки назад. С Батыем он постарался не встречаться, обошёл татар по другим дорогам. Прибыл на руины Владимира и стал великим князем. Уцелевшие люди встречали его с радостью. Первым делом он приказал хоронить многочисленных мертвецов, чтобы не было эпидемии. Застучали топоры, на местах сожжённых домов строились новые избы…

Но южные княжества даже не задумывались о помощи разгромленной Северной Руси. Какая там помощь! Разделение дошло до того, что чужие владения считали как бы «заграницей», другими государствами. Напали на них враги – ну и ладно. Не на нас же напали. Даже радовались – вот как хорошо, владимирская армия ушла. Южные русские князья не только не помогли Владимиру и Рязани, они продолжали собственные разборки! Всё ещё воевали за Киев, за Галич. Им казалось, что это важнее.

Они очень ошиблись. Татары разбили и покорили в степях половцев, в горах – народы Кавказа. А потом двинулись и на южную Русь. Взяли и опустошили Киев, другие здешние города. Полчища Батыя прокатились по Европе, разорили Польшу, Венгрию, Чехию, Хорватию. Но там монголы задерживаться не стали. В Европе климат был не подходящим для них. Им требовались степи, чтобы кочевать, пасти скот. Поэтому они вернулись к южным границам Руси.

Возникла громаднейшая монгольская империя от Дуная до Тихого океана. Её столица, Каракорум, находилась в Монголии. Там правил великий хан. Он называл себя «государем мира», говорил «Бог на небе, а я на земле». Другие родственники Чингисхана – внуки, племянники, были просто ханами. Они должны были подчиняться великому хану и получили улусы, то есть уделы. Так же, как на Руси удельные князья имели собственные княжества и должны были подчиняться великому князю.

Батый не был великим ханом. Но он сам присмотрел улусы для себя и своих братьев. Одному определил степи Сибири, этот улус назвали Белая Орда. Второму дал степи нынешнего Казахстана, рядом с Аральским морем. Его владения назвали – Синяя Орда. А для себя Батый выбрал улус получше и побогаче. Степи у Чёрного и Азовского морей, Кавказ, низовья Волги, Урал, часть Средней Азии с богатыми городами. Своё ханство он назвал Золотая Орда. Столицу устроил на Волге – город Сарай.

К русским князьям поскакали гонцы Батыя, везли его приказ. Каждый обязан был явиться к хану, поклониться ему и признать его власть. Владимирский государь Ярослав Всеволодович был одним из лучших русских военачальников. Но он осознал – единой Руси не существует. Раздробленные княжества, ссорящиеся между собой, не смогут одолеть татар. Если воевать, окончательно погубишь страну и весь народ. Значит, придётся покориться. Он пожертвовал своей княжеской гордостью, поехал на поклон к Батыю. Тот принял его милостиво, выдал ярлык – особый документ, что он остаётся великим князем. Но уже не по своему законному праву, а по воле хана. Он должен служить Батыю и платить ему дань.

То же самое вынуждены были сделать остальные князья. Хан прислал к ним своих наместников – баскаков. Надзирать, присматривать за русскими. Некоторые из князей не желали покоряться, упрямились. Но на такие княжества хан посылал войска, снова опустошал их, а непослушных князей казнил. Вот так Владимирская и Киевская Русь попали в плен, стали частью Золотой Орды.

Бедой нашей страны воспользовались и другие враги. Западные области Руси нашествие Батыя не задело, они остались в стороне. Но на Новгород и Псков полезли крестоносцы Ливонского ордена, шведы, датчане. Их сумел остановить Александр Невский, побил в сражениях на Неве и на Чудском озере. А на нынешнюю Белоруссию посыпались нападения литовцев. Одни княжества они завоёвывали силой. Другие сами соглашались подчиниться, чтобы литовцы перестали разорять и грабить их. В результате вся Белоруссия попала под власть Литвы.

Глава 2.
Как жилось под властью ханов?

Ордынский баскак приехал в русский город.

Картина С.В. Иванова

Что погубило Древнюю Русь? Эгоизм. Про саму-то Русь многие забыли! Думали только о собственных выгодах. Князья – чтобы их княжества были побольше и побогаче. И жители разных областей тоже привыкли стараться только ради своего княжества, своего города. Людей из других русских городов считали чужими или вообще врагами. Вот и развалили державу. И она досталась завоевателям.

В Русской Церкви в это время стали вспоминать историю из Библии о Вавилонском пленении. Когда древняя Иудея погрязла в грехах, Бог отдал её под власть вавилонского царя Навуходоносора. Пророки поучали, что это – кара от Господа, её надо принимать со смирением. Но наказание не вечно. Когда люди покаются и очистятся от грехов, Бог простит их и избавит от чужеземного владычества. Что ж, это было справедливо. Ведь русские разделились, враждовали, предавали друг друга. Вот и были наказаны татарским нашествием, данью. А чтобы освободиться, надо было понять свои грехи и ошибки. Снова осознать, что мы братья, один народ. Но это получилось ох как не сразу!

Да, наказание было тяжёлым. Дань надо было платить большую. На Руси перестали строить каменные храмы, крепости – на это не стало денег. На месте разрушенных церквей возводили деревянные, самые простенькие. И всему народу приходилось напрягаться, чтобы собрать нужную сумму. Если княжество не смогло уплатить дань, хан сердился. Присылал «лютых послов». Лютых – потому что они приезжали с отрядами воинов. В счёт долга они перетряхивали дома и дворы жителей, забирали всё ценное, коров, лошадей. Хватали и людей для продажи в рабство – кто им под руку подвернётся. На Руси говорили: «У кого денег нет, у того дитя возьмут, у кого дитяти нет, у того жену возьмут, у кого жены-то нет, того самого возьмут».

Но и татарские наместники в княжествах, баскаки, старались набрать богатств для себя. Грабили народ. Если князь пытался заступиться за своих подданных, призвать баскака к порядку, тот мог нажаловаться хану. Наврать, что князь – враг Орды, и его казнят. Так случилось с Михаилом Черниговским, Романом Рязанским. На мелкие и слабые южные княжества шайки татар из степи наезжали просто так, поразбойничать. А по западным областям бродили банды литовцев. Резали и грабили похлеще татар.

Однако сами русские князья так и не поняли своих ошибок. Они, как и раньше, ссорились. Вступали в междоусобные драки. Мало того, под властью Орды они нашли новый способ, как сводить счёты. Набирали побольше денег и ехали в Сарай. Раздавали взятки татарским вельможам. Ябедничали на соперников. Выдумывали на них всякие обвинения. Выпрашивали, чтобы ярлык на какой-нибудь город дали им. На суд к хану вызывали соперника. Ему тоже приходилось раздавать взятки, чтобы оправдаться от обвинений. В Сарае собирались десятки князей. Месяцами, а то и годами ходили от одного вельможи к другому, решая свои споры. А те сообразили, как это выгодно. Брали взятки с обеих сторон. Получалось, что разорялись и проигравшие, и выигравшие. Не могли заплатить дань. Но тогда к ним ехали «лютые послы» с отрядами.

Более-менее благополучно жила только Северная Русь. Владимирским государем был Александр Невский. Батый и его сын Сартак очень уважали этого князя. Поэтому баскаки в его городах не осмеливались безобразничать – если князь доложит хану, то самим худо придётся. Разбойничьи отряды и литовцы боялись соваться во владения Александра. Татарскую дань он по справедливости распределил среди всех подданных, кому и сколько надо сдавать. Хоть и трудно, но получалось собрать сколько нужно. Даже ещё оставались деньги, Александр выкупал в Орде пленных. Владимирское великое княжество тоже было разделено на уделы. Братья, сыновья, племянники государя правили в Твери, Переславле-Залесском, Костроме, Городце, Суздале, Ростове, Белоозере, Ярославле. Но у Александра Невского был огромный авторитет. Родственники его слушались. Великий князь не допускал между ними ссор, доносов в Орду.

Киев так и не возродился, превратился в маленький городок из 200 домов. Митрополит Кирилл, возглавлявший Русскую Церковь, переехал из Киева к Александру Невскому во Владимир. Монголы были язычниками, но по законам Чингисхана все религии находились под защитой хана. Под этот закон попала и Православная Церковь. Со священников и монахов не брали дань. Но они были обязаны молить Бога о ханском здоровье. Под защитой хана находились и купцы. Могли свободно путешествовать и торговать по всей Монгольской империи.

Однако она оказалась очень непрочной. Как раз из-за своих огромных размеров. Ведь никаких средств связи ещё не было. Приказ великого хана из Каракорума везли до Сарая год, а то и больше. Разные ханства постепенно стали жить самостоятельно. И они начали меняться. Сами монголы и татары, которых они собрали в своё войско, были пастухами. Кочевали по степям со стадами, отарами овец, табунами лошадей. У них не было ни письменности, ни образования, ни науки. В завоёванных странах они начали перенимать культуру покорённых народов.

В Китае хану Хубилаю очень понравились большие города, дворцы, всякие удобства и изделия, которых у монголов не было. В результате возродилась китайская империя, только вместо императора ею правил монгольский хан. Но он стал одеваться в китайские одежды, окружил себя китайскими учёными, его дворец украшали китайскими произведениями искусства, его развлекали китайские артисты. Точно так же в Иране хану Хулагу пришлись по душе персидские города, дворцы, мечети, базары. Его ханство стало приспосабливаться к персидским обычаям, а сам хан заменил иранского шаха. И в Средней Азии было так же.

Ну а Золотая Орда вообще-то должна была сближаться с Русью. Во владениях ордынского хана она была самой развитой, самой культурной страной. Поначалу так и было. В Сарай собрали множество русских мастеров, там появились большие русские кварталы. Сын и наследник Батыя Сартак подружился с Александром Невским. Даже принял крещение – видимо, под влиянием Александра. Ещё один татарский царевич тоже крестился, получил имя Петра, переселился в нашу страну. Но вскоре в Золотой Орде всё переменилось.

Её столица Сарай стояла на перекрёстке важных торговых дорог. По Волге отсюда можно было плыть на север: попасть или на Русь или в Камскую Булгарию – это была древняя богатая страна, она лежала на том месте, где сейчас республика Татарстан. Если из Сарая спуститься к низовьям Волги, то через Каспийское море можно было попасть на Кавказ и в Персию. В одном месте к Волге очень близко подходит другая большая река, Дон. Там был устроен волок: лодки разгружали и волокли из одной реки в другую. А по Дону можно было плыть в Азовское море, оттуда в Чёрное. За морем лежала Византийская империя. В Чёрное море впадает и большая река Дунай. По ней можно было попасть в страны Европы – Венгрию, Сербию, Чехию, Германию.

В Золотую Орду вошла часть Средней Азии – завоёванное монголами царство Хорезм. Там были большие торговые города. Хорезмийские купцы оценили, как удачно расположен Сарай. Многие переселились сюда. Наладили международную торговлю. Из Китая караваны верблюдов везли драгоценный шёлк, фарфор и другие товары, которых не было в других странах. Шли через города Хорезма – и в Сарай. По Волге из северных лесов привозили дорогие меха.

Торговые города были и в Крыму. Они принадлежали Византийской империи. Когда-то эта империя была великой и сильной. Её столица, Константинополь, считалась мировым центром Православной Церкви, там находилась патриархия. В нашей стране Церковь тоже подчинялась ей. Константинопольский патриарх назначал на Русь митрополита. Но Византия ослабела. У императоров не хватало денег, и они продали свои города на Чёрном море итальянцам. Точнее, единой Италии ещё не существовало, она была разделена на множество государств. Торговлей и мореплаванием занимались две итальянских республики, Венеция и Генуя. Между собой они враждовали. Но наживу любили и те и другие. Венецианцы обосновались в Сугдее (Судаке), Тане (Азове). Генуэзцы в Херсонесе (около Севастополя) и Кафе (Феодосии).

А крымские купцы издавна занимались работорговлей. По дешёвке скупали пленных у жителей Кавказа, степных племён – и продавали в разные страны. Но уж пленных в Золотой Орде всегда было множество. Их приводили тысячами после каждого похода. Или на Руси набирали «лютые послы», если кто-то не заплатил дань. Самим татарам такое количество невольников было совершенно не нужно. Но крымские купцы готовы были покупать сколько угодно. Их грузили на генуэзские и венецианские корабли и везли продавать на азиатские, африканские, европейские базары.

Золотых и серебряных денег в те времена на Руси было мало. Поэтому князья часто платили дань дорогими мехами – шкурками соболей, куниц, горностаев. И для взяток ханским придворным привозили меха. Ордынцам надо было их продать, а крымские и итальянские купцы их тоже охотно брали. Знали, что за такие меха они выручат в других странах в 10 раз больше. Так что сотрудничество получалось очень выгодным и для них, и для татар. В Сарае хорезмийские и крымские купцы объединились. Перепродавали и китайские, и персидские товары, и меха, и рабов. Получали просто сказочные прибыли. Богатые торговцы подружились с ордынскими эмирами (вельможами), мурзами (князьями). С теми, у кого покупали пленных, меха. А у купцов было золото, серебро. Могли любого подкупить.

Но им очень не нравилось, что наследник Батыя Сартак сближается с русскими, хорошо к ним относится. Когда станет ханом, вдруг станет перенимать русские обычаи? Вдруг облегчит жизнь Руси, уменьшит дань? Для купцов-то было выгодно, чтобы дань драли побольше. Чтобы карателей посылали почаще. Невольников пригоняли больше. А они всё купят по дешёвке и продадут где-нибудь за большие деньги. Богатые хорезмийские торговцы стали обхаживать брата Батыя, Берке. Заинтересовали его, чтобы он увлёкся восточными удовольствиями, развлечениями. Он принял мусульманскую веру. К Берке приманили и эмиров с мурзами, организовали заговор.

В 1256 году Батый умер. Вот тут-то Сартака отравили и посадили на трон Берке. Правда, Александр Невский сумел и с ним наладить более-менее сносные отношения. Вместе с митрополитом Кириллом они сделали очень важное дело. Добились от хана разрешения организовать в Русской Церкви новую епархию (область, где епископ руководит храмами и монастырями). Чтобы православный епископ жил в самом Сарае. Там было много русских слуг, ремесленников, невольников. Православное население было и на Дону – казаки. Теперь епископ стал организовывать для них храмы, церковные службы. Но он подчинялся митрополиту во Владимире. Мудрый шаг Александра Невского связал христиан в Орде и на Дону с Северной Русью – через Церковь.

Но в остальном Берке стал править так, как требовалось купцам, которые сделали его ханом. Начал войну с родственником, ханом Ирана Хулагу. Повелел строить новую столицу, Сарай-Берке. Большой восточный город с пышными дворцами, большими базарами, садами. Купцы давали Берке деньги и на войну, и на строительство. А хан, чтобы расплатиться, увеличил дань с Руси. И отдал её на откуп тем, кому был должен. То есть купец дал деньги хану, а взамен получал право самому собрать дань с какого-то русского города. Ох как порадовались жадные торгаши! Поехали на Русь с отрядами воинов. Принялись грабить вовсю. Про размер дани не вспоминали. Старались нахапать сколько получится. Так безобразничали, что в нескольких городах люди не выдержали. Восстали, перебили хищников.

Берке рассвирепел, готов был бросить на Русь карателей. Но Александр Невский и от этого спас страну. Доказал хану, что в мятежах виноваты сами купцы, отнимавшие у людей последнее. Объяснил, что это вред для самой Орды. Если народ совсем разорят, как же он будет платить дань в следующие годы? Уговорил больше не отдавать дань на откуп, пусть её собирают русские князья. Вскоре после этого Александр тяжело заболел. Подозревают, что его отравили. Очень может быть, что ему отомстили сарайские купцы. Они очень обозлились, что лишились возможности самим хозяйничать и грабить на Руси.

В 1263 году Александр Невский умер. И после этого Северная Русь развалилась так же, как раньше Южная. Великими князьями становились братья и сыновья Александра. Но его князья слушались, а новых государей – нет. Стали ссориться между собой, жаловаться друг на друга хану. Столицей Северной Руси считался Владимир, и само великое княжество называлось Владимирским. Но этот город не переходил по наследству от отца к сыну. Кто будет великим князем, тому он и принадлежит. Поэтому новые государи не жили там. Зачем обустраивать город, тратить на это деньги, если потом Владимир достанется кому-то другому?

После Александра Невского великие князья оставались в собственных городах. Тех, которые они передадут своим детям, внукам. И настоящая столица оказывалась там, где жил очередной государь. То в Твери, то в Костроме, то в Переславле-Залесском. А Владимир приходил в запустение. Там оставалось всё меньше жителей. Величественные храмы и соборы разрушались без ремонта, крепостные валы оплывали.

Одному из сыновей Невского, Андрею, княжество досталось маленькое, бедное – Городец на Волге. Он стал подрабатывать так же, как и многие мелкие князья. Ездил со своей дружиной в Орду. Вместе с ханским войском ходил то на Кавказ, то на литовцев. За это татары ничего не платили, но что сумеешь награбить – то твоё. Андрей страшно завидовал старшему брату Дмитрию: ему достались города Переславль-Залесский, Дмитров, он стал великим князем. Но в ордынских походах Андрей подружился с ханскими вельможами. Стал ябедничать на Дмитрия, выдумывал про него всякую клевету. Знакомые мурзы помогли, чтобы хан дал Андрею ярлык великого князя.

Многие русские возмутились. Дмитрий-то был законным государем. Поддержали его. Но Андрей жаловался приятелям в Сарае, хан давал ему войско. Три раза он приводил на Русь татарскую рать и прогонял старшего брата. А для ордынских воинов главное было – набрать побольше добычи. Им было без разницы, противники это или союзники Андрея. Они громили все города, все сёла на своём пути. За ратью оставались дымящиеся пепелища на местах деревень, развалины домов. Татары увозили огромные обозы чужого добра, угоняли стада захваченного скота, вереницы пленных. Уцелевшие люди разбегались кто куда. Казалось, что Русь окончательно погибает.

Татары угоняют русских в неволю.

Художник О.В. Федоров

Русский князь у ордынского хана.

Художник В.В. Верещагин

Столица Золотой Орды город Сарай

Глава 3.
Даниил Московский и его сыновья

Князь Даниил Московский

И всё-таки Бог не оставил Русскую Землю. Младшего из четырёх сыновей Александра Невского звали Даниилом. Из всех братьев он получил самое бедное и маленькое наследство: городок Москву и земли вокруг неё, сплошные леса. Но Даниил не полез в разборки других князей. Он был спокойным, умным, трудолюбивым. Засучив рукава, занялся собственным хозяйством. Не ленился, сам обходил рынки, мастерские ремесленников, ездил по деревням. Узнавал, где возникли какие-то трудности, какая нужна помощь. Но для тех тяжёлых времён мир и порядок оказались очень ценными. По Руси расходились слухи – есть такое княжество, где нет войны и разорения, можно спокойно жить и трудиться. Там правит честный и справедливый князь. В Москву стали приходить беженцы из других мест.

Приходили крестьяне из деревень, сожжённых в междоусобицах. Приходили умелые мастера из разрушенных городов. В Киевском княжестве вообще житья не стало. Нападали литовцы, с ними дрались татары – и тоже грабили. Боярин Родион Нестерович уехал оттуда в Москву. Привёл с собой целый полк, 1700 воинов. Даниил принимал всех. Крестьянам давал землю, в подмосковных лесах её было сколько угодно. Вырубай деревья, строй избы, распахивай поля. Мастерам князь давал работу, помогал открывать в Москве новые кузницы, гончарные, ткацкие, оружейные мастерские. А воинов зачислял к себе на службу. Население княжества умножалось. Крестьяне и ремесленники платили подати князю, его казна становилась богаче. Усиливались его дружины.

С другими князьями Даниил вёл себя честно. Не завидовал более сильным и богатым. Не пытался захватить престол великого князя или чужие владения. Но он защищал справедливость. Заступался за тех, кого притесняли. Хотя получалось так, что и это шло на пользу Москве. Соседний, рязанский князь, набрал к себе на службу большой отряд татар. Задрал нос, что теперь с ним никто не справится. Начал отнимать уделы у своих родственников, выгонять их. Но на помощь им вдруг выступил Даниил.

И оказалось, что этот князь, всегда миролюбивый, воевать умеет очень хорошо. Татар он не побоялся, разбил их. Причём этому были рады даже рязанцы. Татарское войско хоть и служило их князю, но грабило их самих, совершенно достало местных жителей. Даниил вернул изгнанным князьям их собственность. А они отблагодарили, отдали Даниилу город Коломну. Но и в народе пошла слава о его победе. Про рязанцев почти никто не вспоминал. Восхищались – москвичи разгромили татар! Впервые! Ох как это подняло престиж Москвы и её князя! До сих пор никто не мог, а они смогли, надо же!

Даниил взялся поддерживать и своего племянника, Ивана Переславского. С ним враждовал великий князь Андрей Городецкий – тот самый, что трижды приводил на Русь татарское войско. У Ивана он пытался отобрать Переславль-Залесский. Но Даниил не позволил этого сделать. Заступался за племянника искренне, бескорыстно. А в 1302 году Иван умер. Детей у него не было, и своё княжество он завещал другу, Даниилу. Так к Москве присоединились ещё два города, Переславль-Залесский и Дмитров (он тоже принадлежал Ивану). Маленькое княжество стало увеличиваться.

Даниил был очень верующим человеком. Строил церкви, основал в Москве два первых монастыря, Свято-Даниловский и Богоявленский. В 1303 году князь заболел. Как и его отец, Александр Невский, он перед смертью постригся в монахи. До конца жизни он оставался очень скромным. Даже похоронить себя велел не в храме, а на общем кладбище среди монахов. Православная Церковь признала Даниила Московского святым.

После него остались пятеро сыновей. Но лидерами среди них были двое, Юрий и Иван. Оба были очень не похожими друг на друга. Старший, Юрий – горячий, решительный, честолюбивый. А Иван пошёл в отца. Тихий, спокойный, набожный. Своих братьев они убедили принять очень мудрое решение. Совершенно необычное для той эпохи – не делить между собой отцовские владения! Держаться вместе, и Московским княжеством править вместе.

Сперва они действовали так же, как их отец. Крутые междоусобицы кипели не только на Рязанщине, но и у других соседей – в Смоленском княжестве. Там несколько князей дрались жестоко, осаждали и брали друг у друга города… Сыновья Даниила Московского вмешались. Помогли законному Смоленскому князю Константину. А за это получили ещё один город, Можайск. Теперь их княжество охватывало всю Москву-реку, от верховий до впадения в Оку. Всего лишь маленькую Москву-реку. Но тогда это считалось грандиозным успехом!

А в 1304 году умер великий князь Андрей Городецкий. Старший из детей Даниила, Юрий, решил – их княжество выросло, усилилось. Теперь уже можно вступить в спор за трон великого князя Владимирского. В это время самым сильным и авторитетным из русских князей считался Михаил Тверской. Он был уверен, что престол великого князя должен достаться ему. А после него – его детям. И настоящей столицей Северной Руси должна стать Тверь. Михаил украшал и благоустраивал её. Построил в городе каменный собор – впервые после нашествия Батыя. И вдруг какая-то захудалая Москва лезет с ним соперничать!

Михаил страшно возмутился. Даже выслал отряды воинов – схватить Юрия по дороге в Сарай. Но тот всё-таки перехитрил тверские заставы, добрался до Орды. Перед ханом Тохтой они с Михаилом судились целый год. А это было очень дорого. Надо было раз за разом преподносить богатые подарки хану, навещать его жён – тоже обязательно с подарками. И подкупать взятками вельмож, чиновников. Юрий привёз много денег, накопленных бережливым отцом. Но тратил умеренно, расчётливо. А Михаил распалился. Хотел выиграть во что бы то ни стало. Раздавал деньги направо и налево. Растратил всё, что у него было. Набирал в долг у сарайских купцов, а возвращать надо было с большими процентами. Или отдавай в счёт долга русские промыслы, рынки, отдавай своих людей на продажу.

Чтобы добыть денег, Михаил послал своих бояр в другие русские города. Но из-за этого только поссорился с ними. Новгород отказался, ничего не дал. А в Костроме и Нижнем Новгороде посланцы тверского князя вели себя грубо, пытались вытрясти деньги силой. Горожане рассердились, выгнали их, нескольких убили. Наконец, Михаил решил предложить хану – если его поставят великим князем, он согласен увеличить дань с Руси. Узнав об этом, Юрий ужаснулся. Сам отказался от дальнейшего спора, «да не гибнет ради нас Земля Русская». Пошёл к хану и сказал – он уступает ярлык великого князя Михаилу.

Казалось бы, князь Твери мог только радоваться. Но он обозлился за те богатства, которые пришлось потратить в Орде, за собственные переживания. Начал мстить. Покарал Нижний Новгород и Кострому, погромил их, казнил там многих людей. Новгороду повысил налоги. Однако новгородцы обиделись. Объявили, что будут подчиняться не ему, а московским князьям. А с Москвой Михаил начал войну. Два раза осаждал её, штурмовал. Взять не сумел, но его войско пожгло и разорило московские сёла и деревни. Летописец сообщал, что оно «много зла сотворило». Потом Михаил обратился к хану, позвал на Русь татарскую рать. Тут уж и Новгород, и Москва не осмелились сражаться. Согласились слушаться тверского князя. Платить, сколько он скажет. Но ведь Михаил этой войной больше навредил сам себе. Татары, как обычно, разграбили всё на своём пути. На Руси к такому государю стали относиться очень плохо.

Ну а в Москве между князьями как-то само собой разделились обязанности. Юрий ездил в Орду, на переговоры с другими князьями, занимался военными делами. А его брат Иван оставался дома. Руководил хозяйством так же кропотливо и трудолюбиво, как отец. Москвичи полюбили Ивана. Он часто появлялся на людях. Город-то был ещё маленьким. Князь знал многих жителей. По улицам и площадям ходил один или с кем-то из слуг. По дороге останавливался, запросто разговаривал с людьми.

Иван был очень верующим. Увлекался церковными книгами. Прилежно молился. Важным способом угодить Богу в те времена признавали помощь беднякам, милостыню для нищих. А их на Руси было много. Прокатилась междоусобица – и одним махом сколько людей потеряли дома, всё имущество. Наехали сборщики дани – и сколько народу разорили! Иван всегда подавал милостыню. Считал это своим христианским долгом.

Но даже это получалось полезным для всего княжества! По стране расходилась молва о добром князе. Обнищавшие люди приходили к нему, попросить монетку ради Христа. А Иван помогал им найти работу, обустроиться, и они оставались в Москве. Его прозвали Иван Добрый. Было и второе прозвище: Иван Калита. Потому что для милостыни с ним постоянно носили калиту – сумку с мелкими монетами.

А тем временем умер митрополит Руси Максим. Михаилу Тверскому пришла идея – надо, чтобы и митрополит у него был свой, тверской. Тогда и его власть станет крепкой. Сейчас-то его не любят, не уважают. Надо, чтобы Церковь целиком его поддерживала. Как великий князь скажет, так и митрополит. Кто тогда будет спорить? На эту должность Михаил наметил настоятеля одного из тверских монастырей, Геронтия.

Но митрополита на Русь назначал патриарх. А патриархия находилась в Византийской империи, в Константинополе. Дорога туда была долгой. Пока Михаил собирал туда свою делегацию, пока ехали… Патриарху Афанасию уже понравился другой служитель Церкви, Пётр. Он тоже был настоятелем монастыря, но из южной Руси, из Галицкого княжества. Очень мудрый, благочестивый. Настоящий святой подвижник. В свободное время писал иконы. На одной из них Пётр изобразил Пресвятую Богородицу, подарил митрополиту Максиму – эту икону назвали Максимовской, она считается чудотворной. Патриарх поставил митрополитом его, а не Геронтия.

Раньше Пётр жил в основном у себя в монастыре. Теперь ему подчинили всю Русскую Церковь. Он начал путешествовать, объезжал разные города. При этом видел страшные и отвратительные картины. Приехал в Брянск, а там боролись за власть два князя – Святослав и его племянник Василий. Все горожане стояли за Святослава, Василия выгнали. Но он поехал в Орду, нажаловался, привёл татарское войско. В сражении погиб Святослав со всей дружиной, ханские воины ворвались в Брянск, часть жителей перебили, других забрали в рабство. Митрополит чудом уцелел, спрятавшись в церкви. А князь Василий, расправившись с собственным городом, повёл татар дальше и сжёг Карачев – со здешним князем он тоже враждовал.

Пётр старался всем внушать: хватит раздоров! Надо служить только добру! И служить только добром! Но многие не понимали его слов. Или пропускали их мимо ушей. Пётр и сам был по натуре очень мягким и добрым, никогда и ни с кем не ссорился. И всё равно у него нашлись враги! Михаил Тверской совершил ещё одну грубую ошибку. Он обиделся, что митрополитом стал не его Геронтий, а кто-то другой. Решил избавиться от Петра. Настроил тверского епископа Андрея, набрали ещё несколько человек. Послали в Константинополь донос, будто Пётр берёт взятки. Хотя он был действительно святым человеком, деньги и богатства вообще его не интересовали. Но патриарх прислал комиссию, разбираться.

В Переславле-Залесском созвали церковный Собор для расследования и суда. Сюда съехались служители Церкви, князья. Делегация из Твери принялась обвинять митрополита. Но вдруг выяснилось, что Петра уже очень полюбили в народе. В Переславль пришло и приехало множество простых людей, монахов, священников, чтобы защищать его. За него заступился и московский князь Иван Калита. Подтвердил, что все обвинения – ложь. А Пётр не мстил никому, всех простил. Главному автору доносов, тверскому епископу Андрею, сказал: «Мир тебе, сын мой. Потому что это не ты сотворил, а дьявол». Но и Ивану, конечно же, был благодарен. Между митрополитом и молодым князем завязалась дружба.

Официальная резиденция митрополита находилась во Владимире. Но в этом городе стало совсем неуютно. После войн и нашествий он запустел, жителей было мало. Князья приезжали сюда только изредка. Владимирские храмы, дома, крепостные стены никто давно не ремонтировал, на это не было денег. Поэтому Пётр ездил туда-сюда по всей стране. Нет, в раздорах тверского и московских князей он не стал поддерживать ни тех, ни других. Он был выше этого, старался сохранять мир. В Тверь он тоже приезжал. Но Михаил и его бояре относились к митрополиту враждебно. И в этом княжестве он не задерживался. Зачем доводить до греха, до ссор? Сделал дела, и до свидания.

Зато в Москве Калита встречал его как дорогого гостя. Окружал заботой, старался почаще и подольше побеседовать с ним. Построил для митрополита большой и красивый двор, где можно остановиться. Выслушивал советы, наставления. Старался выполнять их. Петру всё больше нравился этот князь: умный, деловой, но и миролюбивый, благочестивый. Иван Калита стал не только его другом, но и учеником.

Глава 4.
Иван Калита и митрополит Пётр

Святой Пётр благословляет Ивана Калиту

Столица Орды, Сарай, была огромным городом. Дворцы, богатые дома вельмож и купцов, кварталы ремесленников, базары, мусульманские мечети, православные храмы. Постройки окружало целое море шатров собиравшихся сюда кочевников. Даже ханы по традиции любили жить не в домах, а в монгольских юртах. А на лето отправлялись кочевать по степям со своими придворными, жёнами, стадами, табунами лошадей. Путешественники сообщали, что в Сарае жило 600 тысяч человек. И всех поражало, что этот город не имел стен! Татары считали себя настолько могущественными, что не опасались никаких врагов.

Но в Сарае набрали огромную силу купцы – ордынские, итальянские, хорезмийские. Они переплелись между собой в общую группировку, проворачивали общие дела. Золота у них было сколько угодно. Могли купить и мурз, и придворных. А хан Тохта пошёл против этой группировки. Поссорился с генуэзцами. Когда они устраивались на берегах Чёрного моря, то обещали подчиняться ордынским ханам, платить им дань. Но со временем забыли о своих обещаниях. Ничего не платили, ещё и прибрали к рукам соседние земли. Тохта задумал покорить их – пусть живут так же, как Русь и другие подданные Орды. Послал войско на генуэзскую Кафу (Феодосию), захватил и разорил город.

С точки зрения хана – всё получилось очень хорошо. Генуэзские богатства он забрал в свою казну. Воины награбили много добычи, славили Тохту. Но купцы схватились за головы. Ведь через итальянцев шла вся торговля с Европой. А хан её порушил. В 1312 году Тохту отравили. Наследником был его сын Ильбасмыш, но и его убили. Купцы заранее выбрали и подготовили, кого возвести на престол – другого сына Тохты, Узбека. Сурового, безжалостного. Он казнил всех помощников отца и 70 своих родственников. А главными советниками Узбека стали крупные ордынские купцы. Новый хан стал править так, как выгодно для них. С итальянцами укреплял дружбу. Теперь они в Орде чувствовали себя, как дома. В Сарае открылись для них католические храмы, монастыри.

Русским князьям, епископам, митрополиту всё это принесло новые хлопоты, огромные затраты. Прежнего хана не стало – значит, и его ярлыки стали недействительными. Надо было бросать все дела, ехать в Орду. Кланяться Узбеку. Обходить его жён, новых придворных, которые заняли места казнённых. Раздавать им привезённое серебро, меха. За это получали ярлыки на свои прежние владения. Облегчённо вздыхали и ехали по домам.

Но Михаилом Тверским новый хан был очень недоволен и задержал его. Узбек и сам был расчётливым, как купец. Он рассуждал: Русь должна быть мирной и послушной, тогда с неё можно будет и содрать побольше. А при Михаиле постоянно шли междоусобицы. Княжества разорялись, не могли заплатить дань. Значит, великий князь не справлялся со своими обязанностями. Узбек обдумывал: не заменить ли его?

Тверской князь изнервничался. Выкручивался так и эдак. Опять лез в долги, раздавал взятки вельможам. Чтобы добыть денег, послал приказ своим наместникам, правившим в самом богатом городе, Новгороде. Пускай любыми способами вытрясут побольше серебра. Но тут уж новгородцы забушевали. Арестовали тверских наместников и объявили: Михаил просто вымогатель. Мы его знать не желаем, будем подчиняться Москве.

Тверской князь в Орде кинулся жаловаться Узбеку. Дескать, я твой верный слуга, а новгородцы и москвичи – бунтовщики. Наврал, будто московский Юрий Данилович ворует татарскую дань, часть забирает для себя. А сам согласился увеличить дань с Руси. После этого хан вызвал Юрия на суд. Михаилу всё-таки выписал ярлык великого князя. Дал ему и ордынское войско, навести порядок.

Татары, как обычно, грабили всё на своём пути, «много зла учинили в Русской земле». Но и Михаил вместо наведения порядка распалился отомстить своим противникам. Заодно и денег добыть – он же был по уши в долгах у сарайских купцов. Призвал на войну удельных князей и двинулся на земли Новгорода. Разгромил отряды новгородцев, разорил принадлежавшие им города Торжок, Волоколамск. К нему приехали на переговоры новгородские бояре. А Михаил дал клятву, что не тронет делегатов, но нарушил её. Схватил приехавших. Заставил подписать договор, что Новгород признаёт его своим князем и заплатит ему огромнейшую сумму – 12 тысяч гривен. Гривна – это был слиток серебра, около 200 граммов. Позже такой слиток стали называть рублём. 12 тысяч – получалось больше 240 килограммов серебра! Да ещё и всех пленных, кого захватил на новгородской земле, Михаил продал в рабство.

Ничего хорошего такая победа ему не принесла. Нарушение клятвы и продажа в неволю их товарищей оскорбили новгородцев. Грабительский договор, подписанный насильно, они отвергли. Взялись за оружие, готовились драться. Михаил во второй раз, уже без татар, созвал удельных князей с их дружинами. Сам повёл их на Новгород. Но не дошёл всего чуть-чуть. Вдруг узнал, что Иван Калита вооружает москвичей. Может напасть на Тверь, а там воинов не осталось! Михаил повернул назад. Так спешил, что пошёл напрямую через новгородские леса и болота. И… заблудился. Кончился корм для коней, они стали падать. Голодали и люди, ели своих лошадей. Бросили обозы. Еле выбрались – пешком, измученные, больные.

А Юрий Московский в это время находился у Узбека. От обвинений Михаила он полностью оправдался. Дань для татар собирал Калита, у него всё было чётко посчитано и записано. Сколько собрали, столько и сдали. Ничего не украли. Действия Михаила ещё больше рассердили хана. От него требовали прекратить междоусобицы, а он раздул новые! Значит, и в самом деле не подходящий великий князь. Юрий понравился Узбеку гораздо больше. Властитель Орды даже предложил ему жениться на своей сестре Кончаке. Прикинул – если князь станет его родственником, уж точно будет верным ему. Юрий с радостью согласился. А Узбек не возражал, чтобы невеста приняла православное крещение, она получила имя Агафья. Прямо в Сарае сыграли свадьбу, и подарком хана стал ярлык на престол великого князя Владимирского.

Михаил был ошеломлён. Сколько сил потратил, сколько богатств спустил – и всё рухнуло! Но он заупрямился. Даже воле хана не подчинился. Цеплялся за надежды, вдруг Узбек передумает? Или что-нибудь случится с ханом, с Юрием? Засел у себя в Твери. Юрий окружил город. На штурм не полез, просто стоял и ждал – когда же Михаил одумается? Но тот выбрал момент, когда его противники успокоились, расслабились. Тверское войско вдруг выскочило из крепости в атаку. Ратники Юрия даже не успели построиться, их раскидали. Некоторых захватили в плен. Среди них попала и молодая жена князя Агафья-Кончака.

В общем-то победа Михаила была бессмысленной. Юрий заново собрал разбежавшиеся отряды. Позвал подмогу из Новгорода, Пскова. И куда было деваться тверскому князю? Посидел-посидел в крепости и скис. Согласился освободить пленных, ехать на суд к хану. Но как раз перед тем, как пленных должны были возвратить, случилась ещё одна беда. Агафья-Кончака неожиданно умерла. Кто-то отравил её. Кто – неизвестно. Конечно, не Михаил. Он же должен был понимать, что его первого обвинят! Но кто-то из его приближённых оказался слишком усердным. Считал, что отомстит Юрию, поможет своему князю. А на самом деле погубил его.

Узбек узнал о смерти сестры и страшно разгневался. Вызвал Михаила к себе. И теперь было ясно – его дела совсем плохи. Что ж, тверской князь совершил в жизни много ошибок. Принёс Русской земле беды, междоусобицы, дважды приводил на неё татар. Но не из-за того, что был каким-то злодеем. Просто он думал по-старому, как было принято. Старался только ради собственного княжества, ради его возвышения. Если при этом пострадают другие – какая разница?

А напоследок Михаил искупил свои грехи. Он вполне мог сбежать за границу. Но тогда хан послал бы карателей и разгромил Тверь. Михаил пожертвовал собой. Отправился в Орду – уже зная, что едет на смерть. Узбек осудил его на лютую казнь. Ценой собственной жизни он спас всё княжество и тысячи людей. Поэтому Православная Церковь признала Михаила Тверского святым мучеником.

Однако даже его гибель не прекратила раздоры. Наоборот. Наследником Михаила был его сын Дмитрий. Дерзкий, невыдержанный. У него было прозвище – Дмитрий Звериные Очи. Он озлобился. Обвинял в смерти отца Юрия. Жаждал расквитаться. Снова пытался воевать. Писал хану доносы на московского князя. Когда тот поехал в Сарай, Дмитрий отправился туда же. Однажды утром Юрий шёл в церковь, и тверской князь подстерёг его за углом. Выскочил с мечом и убил прямо на улице. За такое преступление Узбек казнил и Дмитрия.

Юрия привезли хоронить в Москву. Митрополит Пётр отпевал его как «невинно убиенного». А Калиту он учил: так действовать нельзя. Зло порождает зло. Кровь порождает кровь. Надо угождать не хану, не его вельможам, не собственной гордости. Угождать надо только Богу. А Господь Сам даст тебе всё, что нужно. Как же угождать Богу? Нет, для князя это не только молитвы, не только раздачи милостыни. Митрополит наставлял: Бог любит Правду. Надо строить Царство Правды. Такое, где была бы справедливость для всех. Никого бы понапрасну не обижали, не притесняли. Князь должен защищать каждого из своих подданных. Вот это Господь оценит. Возвысит такого князя. Прославит и всю его страну.

Хотя время было очень жестокое. То, о чём говорил митрополит, могло показаться совершенно необычным. Даже нереальным. Но Иван Калита стал править именно так. Заботился о людях. Помогал беднякам. Брал под защиту овдовевших женщин, осиротевших детишек. Сам проверял своих бояр, чиновников, чтобы они правильно собирали подати, ни у кого не брали лишнее. Если даже самого захудалого крестьянина обидели, он мог обратиться к самому князю. Тот разбирался, заступался, наказывал виновных.

Бороться за престол великого князя Калита вообще не стал. Для этого надо было снова собирать целые возы с деньгами и подарками, везти их в Сарай. Раздавать взятки любимцам и советникам хана, чтобы помогли. Нет, князь решил не кормить русским серебром и золотом жадных ордынских придворных. Митрополит объяснял ему: надо сделать так, чтобы Москва стала духовным центром страны. Центром Православной Веры. Для этого Калита и сберёг имеющиеся деньги. Начал строить первый в Москве каменный собор в честь Успения Божьей Матери.

А митрополит состарился, насовсем поселился в Москве. Продолжал помогать князю мудрыми советами. Пётр чувствовал, что жить ему на земле осталось мало. Он предсказывал – Москва станет великим государством. В строящемся соборе он собственными руками соорудил для себя гробницу. Перед кончиной Пётр раздал всё, что у него было. Знакомым, слугам, случайным нищим. И сам ушёл из жизни нищим, у него ничего не осталось. А возле его гробницы стали выздоравливать больные, происходили и другие чудеса. Калита велел записывать их. Всего через несколько месяцев после смерти митрополита во Владимире собрался церковный Собор. Петра признали святым.

А его предсказания удивительным образом стали сбываться. Калита вроде бы ничего не делал, чтобы стать великим князем. Не просил об этом у хана, не отстаивал свои права на престол Владимирского государя. Зато второй сын Михаила Тверского, Александр, старался вовсю. Он выгреб все деньги и драгоценности, которые ещё нашлись в его княжестве, отвёз Узбеку и его приближённым. Наобещал хану ещё больше увеличить дань. Даже сам попросил, чтобы у него в Твери разместили большой татарский отряд. Тогда вся Русь его будет слушаться.

Узбек согласился, назначил его великим князем. Дал ему отряд своего племянника Чол-хана. Но татары в Твери обнаглели. Оскорбляли горожан, унижали, били. Отнимали товары, еду, лошадей. Люди возмутились. Схватили топоры, вилы, копья. Чол-хана и его татар перебили. Узбек настолько разъярился, что в гневе велел расправиться со всеми русскими. В Сарае перерезали множество ни в чём не повинных русских купцов, ремесленников, невольников. Рязанский князь Василий не имел никакого отношения к мятежу, просто приехал к хану в неподходящий момент – и его тоже казнили под горячую руку.

Лишь позже Узбек успокоился. Разобрался, что восстала не вся Русь, а только Тверь. Покарать её послал 50 тысяч всадников. Александр Тверской мог бы поступить, как отец. Отправиться к хану, купить собственной жизнью прощение для подданных. Но он сбежал в Псков, оттуда в Литву. А татары страшно опустошили княжество, оставшееся без князя. Пожгли все города. Массу людей поубивали, ещё больше угнали. Хотя и Александра бегство не спасло. Он скитался по чужим землям, нигде был не нужен. Остался без денег, бедствовал. А хан схитрил. Сделал вид, будто простил его, приглашал возвращаться. Александр поверил, приехал, и его казнили вместе с сыном.

Но восстание напугало Узбека – а если вся Русь поднимется против Орды? Он решил разделить Владимирское великое княжество. Назначил не одного, а двух великих князей. Первым, как бы старшим – Ивана Калиту. Вторым – князя Александра Суздальского. Ему хан отдал восточные районы: Владимир, Нижний Новгород, Городец. Но уже вскоре Узбек увидел, что Калита справляется с делом гораздо лучше. Ни с кем не затевает ссор. Дань платит регулярно и без всяких долгов, полностью. Через три года Александр Суздальский умер, и хан оставил Калиту единственным великим князем.

Действительно, он хорошо умел вести хозяйство. Не только хватало заплатить дань, а ещё кое-что оставалось. Но он придумал, как использовать накопленные деньги. Чтобы была польза и для его княжества, и для всей Руси. Ведь другие князья почти не интересовались собственными сёлами, урожаями, торговлей. Считали более важными делами споры с соседями. Ездили в Орду с просьбами и жалобами, тратили на это сбережения. А бояре и слуги, собиравшие подати с народа, воровали. Потом выяснялось, что на уплату дани денег не хватает. Приезжали «лютые послы», устраивали погромы, хватали людей в рабство – и княжества ещё больше разорялись.

Некоторые совсем обнищали. Вообще не могли платить дань. Калита предложил Узбеку – он готов заплатить долги таких княжеств. А за это пускай хан отдаст ему сами княжества. Они будут подчиняться Москве, и Калита будет собирать с них дань для Орды. Узбек согласился. Для него-то было главное получить деньги. С обедневших князей взять было нечего, а если кто-то будет за них платить – прекрасно! Калита купил у него Ростовское, Белозёрское, Угличское, Галичское княжества. Московское государство сразу ох как выросло!

А великий князь старался связать эти земли попрочнее. Раньше-то они жили сами по себе. Везде были разные законы. В глухих местах прятались разбойники, слабые князья не могли с ними справиться. Калита разработал законы, общие для всех. Наводил повсюду порядок, как у себя в Москве. Он сам и его верные помощники проверяли, как управляют сёлами и городами, как собирают подати. Тех, кто воровал или брал с людей лишнее, привлекали к строгому ответу.

Московские дружины воинов стали охранять дороги. Переловили и разогнали разбойников. А когда дороги стали безопасными, то во владения Калиты поехали купцы из разных стран. Князь хорошо принимал их у себя в Москве. И на Волге, в Мологе, организовал большую ярмарку. Это было выгодно всем жителям, на базарах появились всевозможные заграничные товары. Но и государству было выгодно: купцы платили пошлины.

А княжества, которые приобрёл Калита – Белозёрское, Галичское, Угличское, – считались очень бедными. Сплошные леса, какая в них прибыль? Но на самом деле там просто не было хорошего хозяина. Калита создал артели охотников, они добывали в лесах драгоценные меха. Создал артели бортников – они искали в лесах гнёзда диких пчёл. Собирали огромное количество мёда и воска. А воск был ценнейшим товаром. Ведь электричество изобретут ещё очень не скоро. Для освещения использовали свечи из сала, светильники, куда наливали масло, – они коптили, неприятно воняли. Восковые свечи были самыми лучшими. В странах Европы и Азии они стоили очень дорого. Поэтому чужеземные купцы охотно покупали русский воск. Глухие леса стали приносить серебро и золото.

Хан аккуратно получал дань и был доволен. Но Русь выиграла гораздо больше, чем он. Перестали приезжать «лютые послы». Перестали грабить. Московский государь прекратил междоусобицы среди князей. Ездить в Орду и жаловаться друг на друга запретил. Требовал: если возникли какие-то споры, пускай обращаются к великому князю. Летописцы хвалили Калиту – он дал для Руси «великую тишину». Без войн, погромов, разорений. Она продолжалась и после Калиты, сорок лет! Страна смогла отдохнуть после всех бедствий.

В «великой тишине» росли города и сёла. Рождались и подрастали дети, умножался народ. Увеличивались и прибыли государя. Но Калита не копил деньги. Он по-прежнему старался угодить Богу и украшал Москву. Кроме Успенского собора, возвёл ещё несколько храмов, монастырей. Построил и новый Кремль. Он был ещё не каменным, а деревянным, из дубовых брёвен. Но Москва превращалась в красивый город, настоящую столицу. Остальные князья и своевольные новгородцы, псковичи всё больше уважали Калиту, слушались его. Его первого начали называть не просто «великим князем Владимирским», а «великим князем Всея Руси».

Хотя он, как и его отец, оставался очень скромным. Не заносился перед другими. С возрастом он стал болеть и сам решил отказаться от власти. Передал все дела старшему сыну Семёну. Повёз его к Узбеку, представил – вот это мой наследник. А Калита постригся в монахи. Жил в монастыре, молился. В 1340 году он скончался. Вот так Даниил Московский создал зёрнышко будущей России. Святой митрополит Пётр как будто полил это зёрнышко Божьей благодатью. А трудами Калиты оно начало прорастать.

Иван Калита подаёт милостыню

Михаил Тверской на суде у хана Узбека

Московский Кремль при Иване Калите. Художник А. М. Васнецов

Глава 5.
Между двух хищников

Ордынские воины

Век – это сто лет. Мы с вами живём в XXI веке от Рождества Христова (века принято обозначать римскими цифрами). Это значит, что от Рождения Христа прошло двадцать веков и сейчас идёт двадцать первый. А наша книга рассказывает о событиях, которые происходили в тысяча трёхсотые годы. Это XIV (четырнадцатый) век. В те далёкие времена карта всего мира была совсем не похожей на ту, какой она стала сейчас. Громадная монгольская империя распалась на отдельные ханства. Они лежали на месте нынешнего Китая, занимали всю Сибирь, Среднюю Азию, Иран, Ирак.

Не только Русь, но и другие европейские государства ещё не были едиными. Германия, Франция, Англия, Италия были разделены на множество королевств, герцогств, графств. Они ссорились и дрались между собой точно так же, как русские княжества. Но наша страна была мало с ними связана. Ведь она не была самостоятельной, считалась частью Золотой Орды. Все вопросы с другими державами решал хан. А русские вели дела только с теми, кто были их ближайшими соседями. Самой северной такой соседкой была Швеция. Она была очень воинственной. Покорила Финляндию, но останавливаться на этом не собиралась. Старалась захватить Карелию, Ладогу и другие области около границ. Новгородцам то и дело приходилось отбиваться от шведов.

В нынешних Эстонии и Латвии угнездился Ливонский Орден. Те самые «псы-рыцари», которых когда-то побил Александр Невский на Чудском озере. Они тоже были весьма агрессивными. Но чаще нападали не на Новгород, а на более слабый Псков. Если не весь Орден, то кто-то из ливонских епископов или какой-нибудь ливонский город снаряжали отряды. Или просто несколько рыцарей собирали банду из своих подчинённых, эстонцев и латышей. Врывались на русскую территорию разорить деревни, нагрузить телеги чужим барахлом, угнать крестьян и скотину. Война здесь почти не прекращалась. Псковичи привыкли поближе держать оружие, жили от тревоги до тревоги.

А южнее Ливонского Ордена лежали владения Литвы. Как и на Руси, там долгое время шли междоусобицы. Князья разных племён соперничали, воевали друг с другом. Но в Литве появился талантливый военачальник Гедимин. Он помог князю Витеню одолеть противников. Потом убил и Витеня, сам стал князем. Заново объединил Литву и подчинённые ей княжества Белоруссии. Но Гедимин решил завоевать себе большую державу. Повёл войска на распавшиеся и ослабевшие княжества Южной Руси, на земли нынешней Украины.

Они платили дань Золотой Орде. На помощь здешним князьям пришли татары. Но Гедимин в нескольких сражениях побил ордынцев и их русских подданных. Занял области на западном берегу Днепра, взял Киев. После этого повелел, чтобы его называли уже не «великий князь Литовский», а «великий князь Литовский и Русский». Но уж такое Узбек не стерпел. Литовцы отбирали его владения! Призвал всю свою конницу, русских князей с их дружинами. Огромное войско хлынуло на Литву. Капитально её погромило, пожгло города, привело в Орду бесконечные колонны пленных.

Гедимин понял, что воевать с ханом слишком накладно. Иначе от его страны ничего не останется. Возвратил часть захваченных земель. Другие вроде как остались у Литвы, но и в Орду продолжали платить дань. В общем, кое-как примирились. Но Узбек с подозрением следил за Литвой. А Гедимин начал исподтишка, потихонечку переманивать русских под свою власть. Забрасывал такие предложения в Новгород, Псков, Тверь, Смоленск.

Ещё одна держава, с которой Русь была связана давно и прочно, лежала на юге, за Чёрным морем – Византийская империя. Она совсем пришла в упадок. Её одолевали турки, отбирали город за городом. Но Константинопольская патриархия вела себя так заносчиво, как будто Византия оставалась великой и могущественной. Святой Пётр сам выбрал себе преемника, настоятеля одного из московских монастырей Фёдора. Сам подготовил его, чтобы он смог быть хорошим митрополитом. Конечно, и для московских князей так было бы лучше.

Калита послал Фёдора в Константинополь с просьбой, чтобы его поставили митрополитом. Но патриарх Исайя его не утвердил. Византийцы вообще очень неохотно назначали на Русь русских митрополитов. За всю историю их было лишь несколько человек. Чаще присылали греков. Показывали, что они как будто более достойные, более близкие к Богу. А на самом деле – греки будут более верными греческому патриарху. У Исайи родился свой план. Через митрополита собрать и возродить распавшуюся Русь. Через Церковь она будет подчиняться Византии. Вот и поможет ей снова стать великой империей. Для этого патриарх назначил вместо Фёдора своего приближённого, грека Феогноста.

Калита не повторил ошибку тверских князей. Не стал выражать неудовольствие и враждовать, что его просьбу не выполнили. Феогноста встретил радушно и почтительно. Однако патриарх специально приказал новому митрополиту не жить в Москве. Не поддерживать ни Калиту и никакого другого князя. Быть выше их всех. Как бы начальством над ними. Князей много, а митрополит один. Феогност стал ездить по разным княжествам. Больше любил останавливаться на юге, во Владимире-Волынском (сейчас это западная Украина). Там было теплее, для грека более привычно.

Но выполнить задание патриарха, объединять Русь через Церковь, оказалось невозможно. Она совсем распалась. После того, как Узбек назначил не одного, а двух великих князей, даже этот титул обесценился. Великими начали называть себя любые князья, если они платили дань в Орду сами, а не через Москву. Появились тверские, рязанские, смоленские великие князья. И повсюду, кроме владений Калиты, продолжались междоусобицы. Дрались за власть, свергали или убивали друг друга даже князья крошечного Козельска, захудалого Мурома.

Самой обширной на Руси была Новгородская земля. Ей принадлежал весь Русский Север до Уральских гор, она собирали дань с племён северной тайги и тундры. Сам Новгород стоял возле западных границ, был центром международной торговли. Немецкие купцы имели здесь свои подворья, привозили заморскую продукцию, а вывозили русские товары. Но и законы здесь были свои. Мы уже рассказывали, что важные вопросы решало общее собрание, вече. Новгородцы очень кичились такими «свободами». Хотя простому народу они шли совсем не на пользу.

Потому что настоящая власть принадлежала боярам и купцам, из-за богатой одежды их называли «золотые пояса». Они верховодили на вече. Подкупали делегатов, и принимались такие законы, как выгодно им самим. Подати (то есть налоги) распределяли так, чтобы беднота платила больше, а они поменьше. Какие-то работы для города – пусть трудится простонародье. Дошло до того, что часть новгородцев взбунтовалась и вообще бросила родной город. Ушла подальше, в тайгу, и построила там собственный город, Вятку. От Новгорода отделился и Устюг, они враждовали, даже воевали друг с другом. Поссорились и с Псковом. Новгородцы считали, что этот город должен подчиняться им, а Псков хотел жить самостоятельно. Чуть не начали войну друг против друга. Причём Новгород заключил союз с Ливонским Орденом, а Псков с Литвой! С большим трудом, через митрополита, их удалось примирить.

Но и с Москвой у новгородцев отношения были не простые. Когда Михаил Тверской пытался содрать с них побольше денег, они перешли на сторону Москвы. Однако потом великим князем стал Иван Калита. Он хорошо наладил сбор дани для хана, посылал её вовремя. Но… жадному Узбеку показалось мало. Если Русь справляется, платит ему такую сумму, то она, наверное, может дать больше! Узбек повысил дань. Потом ещё раз…

Что было делать? Повеление хана требовалось выполнять. Калита собирал князей. Обсуждали, раскидывали – кто и сколько должен добавить. Новгородская земля была самой богатой. Поэтому и добавку к дани ей определяли больше, чем у других. Нет, вот тут «золотые пояса» брыкались. Заявляли – мы по договору с великим князем должны платить столько-то, а больше ни гроша не дадим. Им объясняли: это же требование хана. Его вся Русь должна выполнять. Иначе опять «лютые послы», каратели, разорение. Однако новгородцы упирались – нас это не касается. Хан кому приказал? Калите. Пускай сам и расхлёбывает.

Калита призвал удельных князей с дружинами, выступил на Новгород с войском. Правда, он крови не лил, городов не разорял. И вообще до боёв не доводил, только пугал. Но и это не помогло. «Золотые пояса» решили показать, что великого князя не боятся и могут себе найти другого покровителя. Обратились к Гедимину, и он прислал князем в Новгород своего сына. Воевать с могущественной Литвой Москва никак не могла. Калита и не стал этого делать. Он просто выждал – и оказался прав.

Шведы узнали, что новгородцы поссорились с великим князем. Обрадовались, быстренько послали воинов захватывать их земли. Литовцы им никакой помощи не оказали – Гедимин не хотел портить отношения со Швецией. Мало того, когда новгородцам пришлось туго, из Литвы хлынули банды грабить их сёла. Тут уж в Новгороде забушевал простой народ. Возмущался боярами – вон вы каких «друзей» нашли! Хватит! Давайте-ка с Москвой мириться! Да, получалось так, что реально помочь против хищных соседей может только великий князь. Литовских наместников выгнали, послали делегацию на поклон к Калите. И дань заплатили, какую он определил.

Под власть Гедимина задумал перейти и Смоленск. Об этом узнал князь Глеб Брянский, помчался в Орду и доложил хану. Узбек похвалил его, дал отряд татар и ярлык на Смоленское княжество – дескать, забирай его себе в награду за верность. Но жители Брянска были и без того недовольны Глебом. А татары, пришедшие с ним, принялись грабить и насильничать в самом Брянске. Люди взбунтовались и убили князя. Но и в Смоленске узнали и перепугались, что хан их покарает. Окончательно решились и перекинулись к литовскому государю, пусть защитит.

Узбек действительно собрал большую рать. Призвал и русских князей. Отправил на Смоленщину. Но большой войны с Литвой хан опасался. Строго приказал своим воеводам, чтобы владения самого Гедимина не задевали. Даже Смоленск запретил осаждать – вдруг на выручку придёт литовское войско и придётся сражаться. Велел только наказать и постращать изменившее княжество. Но и Гедимин большой войны побаивался. Войско так и не прислал. Ханская рать разграбила Смоленское княжество и повернула назад. Как рассказывал летописец, татары «со многим полоном и богатством», а «русские князья возвратишася восвояси здравы и целы». Да, «союз» Орды и Руси был именно таким: одни с пленными и богатством, а другие – слава Богу, что головы сохранили.

Казалось бы, против татар можно было объединиться с европейскими странами. Но ведь и они были для русских совсем не друзьями. На западе нынешней Украины лежали два больших княжества, Волынское и Галицкое. Они тоже платили дань хану. Но жили по соседству с Польшей, Венгрией, Литвой. Пытались дружить с ними. Здешние князья заключали союзы с соседними королями, женились на их дочках, перенимали чужеземные обычаи. Братья, правившие на Волыни и в Галиции, погибли на войне, и оба княжества объединились под властью их племянника. Он был родственником и поляков, и литовцев, даже имя носил двойное, Болеслав-Юрий.

Вот он и решил быть вместе с чужеземцами, а Орде больше не подчиняться. Женился на дочке Гедимина. Из православной веры перешёл в католическую. Венгерскому королю князь принёс присягу, что будет служить ему, а не хану. А польскому королю Казимиру III даже завещал княжество после своей смерти. Но он очень ошибся. Казимир не стал ждать, когда же он умрёт. Сговорился с боярами Болеслава-Юрия, и в 1340 году они отравили своего князя. Польский король подготовился к этому, заранее собрал войско. Обратился и к римскому папе, тот объявил крестовый поход на Русь. Как только Болеслава-Юрия не стало, поляки с венграми сразу захватили его владения.

Узбек, конечно, разозлился. Бросил свои полчища. Они смели поляков с венграми. Но вмешался и Гедимин, тоже захотел прибрать Волынское и Галицкое княжества для себя. На них накатывались то татары, то поляки, то литовцы. И они превратились в пустыню с грудами развалин. Население или погибло, или угнали в плен. Кто уцелел, разбежались. Даже дань собирать стало не с кого и некому.

Ну а то, что осталось от Руси, оказалось зажато между двух хищников. Один был уже дряхлеющим, сытым, обожравшимся – Орда. Другой энергичным, готовым сожрать ещё сколько угодно – Литва. Но открыто нападать на владения хана она пока не рисковала. И получалось, что Орда защищает русских от могучей Литвы. Но защищает как свою собственность, как своих невольников.

Глава 6.
Князь Семён Гордый

Новгородские ушкуйники. Художник С.М. Зейденберг

У Калиты осталось три сына – Семён, Иван и Андрей. В завещании отец поделил между ними свои богатства: 12 золотых цепей, 9 золотых поясов, золотую посуду: 6 чаш, 2 чары, блюдце, 2 больших сосуда и 2 поменьше, 10 серебряных блюд и золотую коробочку. Это были все драгоценности самого богатого и могущественного князя на Руси! Бедновато, правда? Даже парадных нарядов было всего несколько. Одну шубу с шапкой Калита оставил Семёну, вторую Ивану, а Андрею уже не досталось, ему вместо этого отец завещал костюм из заграничного сукна.

Наследника, Семёна, Калита сам готовил, как нужно править. Внушал, что главное – поддерживать «великую тишину». Чем дольше Русь проживёт в мире, тем сильнее она станет. Отец возил старшего сына с собой в Орду. Представил Узбеку, перезнакомил с вельможами. При этом Семён подружился с наследником хана Джанибеком. Всё это пригодилось.

Когда Калита умер, нашлись и другие желающие стать великим князем. Константин Суздальский вспомнил, что его дед Александр три года был «великим». А в Твери правил младший брат казнённого Александра, Константин. Он тоже озадачился, что раньше тверские князья были выше московских, престол великого князя должен принадлежать ему. Оба Константина выскребли, какие ценности у них были. Поехали в Орду спорить с Семёном. Но они только напрасно раздали взятки и подарки. Калита показал себя хорошим слугой хана, дань присылал чётко. С ним у Узбека не возникало никаких проблем. А сын был его учеником. Хан не захотел ничего менять. Передал ярлык великого князя Семёну.

Однако решили вдруг повыделываться новгородские бояре. Настоять, что их государство – самостоятельное. И добиться, чтобы платить поменьше. Семён, как обычно, послал московских наместников в новгородский город Торжок, собирать дань. Но «золотые пояса» их арестовали! Объявили, что Калита их «обижал» (это когда хан повышал дань и их заставляли раскошелиться), подчиняться Москве они больше не хотят. И вообще, мало ли что Семён получил ярлык? Он только московский и владимирский государь. А Новгород своих князей выбирает. Может и другого выбрать, если тот предложит условия получше.

Конечно же, «золотые пояса» рассчитывали – молодой и неопытный государь скиснет. Начнёт их уговаривать. Вот и выторгуют себе всякие поблажки. Но Семён поступил иначе. Созвал съезд всех подчинённых князей Владимирской Руси. Напомнил им о славных временах Владимира Крестителя, Ярослава Мудрого, Владимира Мономаха. Говорил – пока великие князья были сильными, а другие князья их слушались, то и Русь была могучей. Никто не смел на неё нападать, соседи ей покорялись. А когда разделились и перессорились, пришли татары, завладели Русью и наложили тяжкую дань. Они и сейчас князей убивают, людей уводят в плен.

Семён указал: мы достаточно сильны, чтобы не давать нашу землю в обиду никому. Но для этого назвал строгие правила. Если возникнут споры – не воевать. Обращаться к великому князю, и он рассудит, кто прав. Если кто-нибудь начнёт междоусобицу, позовёт татар или будет на кого-то жаловаться хану, наказывать его общими силами всех князей. А первым делом надо вразумить Новгород. Чтобы не отделял себя от Руси, подчинялся великому князю.

Речь была очень смелой. Семён открыто сказал, что татары – завоеватели, что от них множество бед. Но если сплотиться вместе, всё можно переменить. Он и держался иначе, чем прежние государи. Они были с прочими князьями на равных. А у Семёна уже чувствовались достоинство, власть. Он показывал, что выше остальных. Ему даже прозвище дали – Семён Гордый. Но его решительность князьям понравилась. А может, и в самом деле когда-нибудь избавимся от владычества Орды? В поход на Новгород вместе с московскими дружинами выступили суздальский, ярославские, ростовские, белозёрские князья.

Хотя боёв вести не пришлось. В самом Новгороде жители разделились. «Золотые пояса» упрямо цеплялись за свои деньги. Призывали воевать, пригласить на помощь литовцев, немецких рыцарей. Но простой народ уже знал, что это за «союзники». Требовал мириться с великим князем, быть вместе со всей Русью. В первом же новгородском городе, Торжке, люди взбунтовались. Перебили своих бояр. Освободили московских наместников из тюрьмы и встретили Семёна хлебом-солью. Хочешь или не хочешь, а «золотым поясам» пришлось покоряться. Собрали серебро на подарки великому князю, на дань для хана. Но Семён ещё и наказал новгородских бояр, чтобы впредь не хамили и не задирали носы. Потребовал, чтобы они явились к нему босиком и просили прощения на коленях.

А в 1341 году умер Узбек. Ханом стал его сын Джанибек. Русским князьям опять пришлось ехать в Орду, везти немалые деньги, чтобы новый хан подтвердил их ярлыки. Но кому быть великим князем, уже никаких споров не было. Джанибек сразу вручил ярлык своему другу Семёну. И в это же время митрополит Феогност оказался «бездомным». Мы уже говорили, что он любил жить на юге, в Волынском княжестве. Но война поляков, татар, литовцев совершенно опустошила его. А самым благополучным островком среди общих бедствий была Москва.

Путешествуя по нашей стране, Феогност уже понял: план патриарха – объединять Русь через Церковь – совершенно нереальный. Но московские князья начали это делать. Не сразу, понемножечку, и у них получалось. Митрополит насовсем перебрался в Москву. Семён очень хорошо принял его. Вместе с Феогностом они начали украшать росписями кремлёвские соборы, построенные Калитой. Приглашали для этого лучших греческих и русских художников.

А Бог показывал, что Московское княжество идёт по правильному пути. После митрополита Петра здесь появились новые святые. Дети обнищавшего ростовского боярина Стефан и Варфоломей решили стать монахами. Поселились в глухом лесу недалеко от села Радонеж. Построили себе избушку-келью, церквушку в честь Святой Троицы. Стефан не выдержал такой жизни, ушёл в большой монастырь. Варфоломей остался один. Он постригся в монахи и получил имя Сергий. Молился, для пропитания сам возделывал огород. О его праведной жизни пошла молва. Люди замечали, что по его молитвам выздоравливают больные, совершаются чудеса. К нему стали приходить другие монахи. Возник маленький Троицкий монастырь Сергия Радонежского.

А Феогност в Москве обратил внимание на монаха Алексия. Он был сыном знатного боярина, его крёстным отцом был сам Иван Калита. Но мальчик отказался от придворной и военной службы, в 15 лет ушёл в монастырь. Он прекрасно изучил церковную литературу, свободно владел греческим языком. Митрополит приблизил способного молодого человека, присматривался к нему. На старости лет грек Феогност понял – руководить Русской Церковью должен русский, близкий своему народу. Алексия митрополит назначил церковным судьёй, потом Владимирским епископом. Во время своих поездок по стране оставлял его вместо себя. Он прекрасно справлялся, и Феогност написал в патриархию – после него митрополитом на Русь надо поставить Алексия, он самый достойный.

Джанибека летописи назвали «добрым царём». Правда, его доброта была относительной. Когда он стал ханом, то убил двоих братьев, выступавших против него. Казнил и русских князей, если признавал их в чём-то виновными. Но по сравнению с Узбеком и впрямь был добрым. Не был самодуром, не повышал раз за разом дань. Потому что видел – растёт опасность со стороны Литвы. Если слишком прижимать русских – могут перекинуться к противникам, как Смоленск. Московскому государю Джанибек вообще доверял, считал его главной опорой против литовцев.

Но для того, чтобы княжество помогало на войне, нельзя ослаблять его. Надо, чтобы оно было сильным. Семён Гордый пользовался таким отношением хана. Увеличивал войско. У каждого князя на Руси была своя дружина. У кого-то несколько сотен человек, а у кого-то тысяча или две. Это были профессиональные воины, учились боевому искусству с детства. В совершенстве умели владеть копьями, мечами, боевыми топорами, палицами, стрелять из лука. От вражеских ударов прикрывались щитами, надевали остроконечные шлемы, кольчуги – рубахи из стальных колечек. И лошади у дружинников были особые, выносливые, обученные, как вести себя в сражении. Помощниками и советниками князей были бояре. У них были свои дружины из вооружённых слуг. Богаче боярин – дружина у него больше, вооружена лучше. Беднее – воинов меньше, оружие похуже. На войну собирались князья, их бояре с отрядами – вот и войско.

Но и жители городов умели владеть оружием – при нападениях все вместе выходили защищать стены. Раньше во Владимирской Руси из них создавались городские полки, пехота. После татарского завоевания такие полки сохранились только в Новгороде, Пскове, а в других городах и княжествах их не стало. Семён начал восстанавливать их. На складах запасали оружие – копья, щиты, шлемы. Всех жителей, способных сражаться, заранее расписывали в полки, назначали командиров. Они тренировали, обучали своих бойцов.

Что ж, усиливать войска было совсем не лишним. В Литве почти одновременно с Узбеком умер Гедимин. Шестеро его сыновей были молодыми, горячими. Сперва подрались между собой. Власть досталась самому решительному и энергичному, Ольгерду. Он сразу стал присматриваться, что бы ещё захватить. Решил проверить, насколько прочное Московское княжество. Предложил князю Ивану Смоленскому: давай я помогу тебе возвратить Можайск. Ведь раньше это был ваш город. Иван с радостью согласился. Смоленские дружины вместе с войском Ольгерда перешли границу. Осадили Можайск, пожгли предместья.

Но и Семён Гордый сразу поднял свои полки, повёл к Можайску. Вступать в битву Ольгерд не стал – ведь если начнётся большая война, за Москву вступится Орда. Приказал отступить. Однако и Семён помнил уроки отца. Главное – сохранять «великую тишину». За врагами не погнался. Ушли – и достаточно. Хотя после этого Иван Смоленский совсем разошёлся. Обрадовался, что у него такой могущественный покровитель! Стал совершать набеги, грабить московские деревни. Дошло до того, что Семён объявил ему войну, снова выступил с войском. Но к нему мгновенно примчались послы Ольгерда. Литовский государь сообщал – он хочет помочь установить мир. То есть в вежливой форме указывал – Смоленск не трожь! Семён согласился, но и в договоре велел записать, чтобы смоленский князь не задевал Москву.

Да, объединение Руси – пока это были лишь мечты Семёна. Пользу порядка и «тишины» осознавали только в небольшом Московском государстве. А вокруг него творилось не пойми что. По соседству рязанский князь Иван Коротопол враждовал с племянником, Александром Пронским, и убил его. Сын погибшего, Ярослав, подал жалобу Джанибеку. Тот признал, что Коротопол совершил преступление. Дал Ярославу ярлык на Рязанское княжество и ордынское войско. Оно нагрянуло на Рязанщину, князя Ивана поймали и казнили. Но татары разграбили и всё княжество, угнали множество людей. Народ возмутился таким князем, сверг и прикончил Ярослава.

А в Новгороде разгулялись ушкуйники. Ушкуй – это была большая лодка. Ватаги удальцов на этих лодках отправлялись в дальние походы. Как раз они осваивали дикие северные края, собирали дань с таёжных племён. Сами-то ушкуйники были из простонародья, набирали к себе самых смелых, сильных, отчаянных. Но организовывали их походы богатые бояре. Давали деньги, чтобы лодки построить, оружие купить, запасы на дорогу. А потом получали свою долю, изрядную часть добычи.

Теперь ушкуйники вдруг прикинули: а зачем нам ходить на север, в тайгу? Далеко, опасно. Их лодки появились на русских реках. Налетали на ярославские, костромские, белозёрские селения. Грабили всё ценное. Жителей хватали в плен. Отвозили на татарские базары и продавали работорговцам. Семён Гордый рассердился. Потребовал выдать их для наказания как обычных разбойников. Но Новгород отказался наотрез. Ведь и в этих набегах «золотые пояса» поучаствовали. И свою долю опять получили. Они принялись доказывать, что великий князь не имеет права судить граждан Новгорода. Снова стали протестовать, что с них берут слишком большую дань. Митрополиту на Церковь тоже платить не хотели. В результате опять отказались подчиняться Москве.

Ну а Псков в это время разругался со всеми. Хотя соседи не заставили себя ждать. На псковичей тут же двинулись рыцари Ливонского ордена. На Новгородскую землю явился с большим флотом шведский король Магнус, захватил крепость Орешек на Неве. Кое-как шведов вышибли, но с другой стороны начались набеги литовцев. В такой мешанине, когда враги со всех сторон, Псков решил всё-таки мириться с Новгородом. А новгородцы – с великим князем. И дань ему заплатили, и церковные деньги митрополиту, и огромный штраф за безобразия ушкуйников.

Но едва утихомирили вражду в одном месте, как она проявилась в другом. Уж казалось бы, как круто досталось Твери в борьбе за власть! Княжество разорилось, в Орде погибли четверо князей. Там правили братья казнённого Александра, Константин в Твери, Василий в Кашине. Вражду с Москвой они прекратили. Константин для примирения даже женился на дочери убитого Юрия Московского.

Но у Александра осталась жена Настасья и четверо сыновей. Мать их настраивала, что их дяди Константин и Василий дружбой с Москвой предали своё княжество. Что Тверь и престол великого князя должны принадлежать им, детям Александра. Накрутила злобой старшего сына Всеволода. Он поехал к хану судиться с дядей Константином. Наговорил ему таких грубостей и гадостей, что у Константина случился сердечный приступ, и он умер. А Джанибек не разобрался. За Тверское княжество спорили двое, из них остался один. Дал ярлык Всеволоду. Он поехал домой как победитель. Встретил по дороге второго дядю, тихого и миролюбивого Василия Кашинского. Поиздевался над ним, ограбил и отпустил в одном белье.

Дело получилось слишком уж скандальным. Возмутились даже тверские бояре. Вмешались Семён Гордый, митрополит. Объяснили хану: по русским обычаям наследник князя – старший в роду. Сперва идут братья, а уж потом сыновья. Всеволоду пришлось всё-таки уступить Тверь своему дяде Василию. Но Настасья с сыновьями пуще прежнего озлобились и на Василия, и на Москву. И в эту ссору влез Ольгерд. У него как раз умерла жена, и литовский государь сосватал дочку Настасьи Ульяну. Стал родственником скандальной семьи. Подзуживал их, что владеть Тверью должны они. А если что, Ольгерд поможет. В общем, старался оторвать от Руси ещё одно княжество.

Московский государь понимал это. Он не словами, а делом старался примирить старую вражду. Сосватал вторую дочку Настасьи, Марию. Тоже стал родственником тверских князей. Даже обратился к Джанибеку, что Тверь совсем обнищала. Упросил временно не брать с неё дань. Не своё княжество помог от дани освободить, а недавних противников. Пусть поймут, мы же не чужие друг другу, мы все – русские.

Но против Семёна Ольгерд придумал коварный план. Направил к Джанибеку своего брата Корияда. Заявил – он со всей Литвой хочет перейти в подданство к Орде. А за это пусть Джанибек отдаст Ольгерду… Москву. И выделит татарское войско, поможет захватить её. Как бы по дружбе сообщал, будто Семён тайный враг хана, вот и надо погромить его вместе. Москва будет подчиняться Литве, а Литва – Орде. Чем плохо? Однако Ольгерд представлял Джанибека по-своему, наивным степным дикарём. Вот и надеялся, что он поверил.

А хан сразу раскусил, что литовец врёт. Что он просто хочет захватить Русь. Ещё и татары чтобы помогли ему! Сами ослабили свою державу, разгромили ханских подданных! И неужели после этого Ольгерд на самом деле отдаст Литву Орде? Как же, держи карман шире. Такая грубая и лживая выходка глубоко возмутила хана. Всех литовских послов вместе с Кориядом он выдал московскому государю. Хотя тот опять повёл себя умно и осторожно. Не стал мстить, не стал обвинять Ольгерда и нагнетать вражду. Корияда отпустил, а с Литвой договорился заключить мир. Семён Гордый понимал – рано или поздно Ольгерд нарушит договор. Но хотя бы на время сохранить «великую тишину».