Kitobni o'qish: «1942 год. Работа над ошибками»
1941—1945. Великая и неизвестная война
© Рунов В.А., 2022
© ООО «Издательство «Вече», 2022
Введение
Завершился 1941 год, первые шесть месяцев Великой Отечественной войны. За это время страна потеряла огромные территории, самые развитые промышленные районы, многие миллионы своих граждан. Ошибки предвоенных политических, военно-стратегических и кадровых теорий были налицо. Не оправдало себя назначение наркомом обороны С.К. Тимошенко, начальником Генерального штаба Г.К. Жукова, начальником Главного разведывательного управления Ф.И. Голикова, ни одного из командующих западными военными округами, подавляющего количества командующих армиями… В государственном масштабе это была не просто ошибка, это было катастрофа, равной которой страна не знала с времен Смутного времени начала XVII века. Впору было задуматься об эффективности созданной советской властью системы управления сверху донизу, которая в вопросах обеспечения безопасности страны явно оказалась неэффективной.
Но И.В. Сталин не был склонен критически оценивать свою работу, признавать ошибки и, каясь, посыпать пеплом голову. Самолюбивый грузин, сваливший Л.Д. Троцкого, мощную оппозицию и правивший огромной страной около 20 лет, не обращал внимание на такие «мелочи». Он упорно шел к намеченной цели, и на этом пути люди всегда были только расходным материалом, а любые события – только очередной ступенькой к созданию и укреплению культа собственной личности. И.В. Сталин был очень волевым, целенаправленным человеком и искушенным интриганом. Благодаря этому он смог на основе Политбюро ЦК РКП(б) собрать вокруг себя небольшую группу людей, полностью послушных его воле, и распределил между ними обязанности по управлению различными направлениями развития государства и строительства Вооруженных Сил. При этом члены Политбюро ЦК РКП(б), с одной стороны, были беспрекословными исполнителями воли И.В. Сталина, с другой – ответственными за порученные им дела работниками.
Эта система управления продолжала действовать и в течение всей Великой Отечественной войны. Позже М.В. Василевский писал: «На протяжении всей войны стратегические решения, направляемые в войска в виде директив Ставки, рассматривались Политбюро ЦК нашей партии и Государственным Комитетом Обороны, всецело осуществлявшими руководство вооруженной борьбой и деятельностью тыла страны, с привлечением в каждом отдельном случае необходимых для данной цели ответственных военных и гражданских работников».
При этом И.В. Сталин хорошо понимал, что собственными силами СССР будет очень трудно справиться с фашистской Германией и ее сателлитами. Поэтому важнейшую роль в Политбюро ЦК РКП(б) играл нарком иностранных дел В.М. Молотов, который в 1941 году делал все возможное, чтобы найти для СССР союзников, даже несмотря на наличие принципиальных идеологических противоречий, существовавших между ними после Великой Октябрьской социалистической революции. Положительную роль в этом процессе играло то, что ослабление Германии и Советского Союза, завоевание европейских рынков и их сырьевых источников для Великобритании и США оказались важнее всяких идеологических принципов. Поэтому целенаправленная работа Наркомата иностранных дел СССР давала положительные результаты.
Но для того, чтобы вдохновить собственный народ и «подстегнуть» союзников, И.В. Сталину нужны были победы, которых он постоянно и жестко требовал от своих войск. Причем нужны были победы, не считаясь с их ценой. Поэтому приказы до последнего человека удерживать занимаемые рубежи и наносить контрудары, несмотря на превосходство противника в силах и средствах, следовали один за другим. Позже советские историки каждый такой эпизод обороны или наступления опишут как подвиг советского воина. Но при этом они «скромно» умолчат о том, что эти бои не были увязаны с общими планами оперативной и стратегической обороны, которые должны были составлять Генеральный штаб РККА и штабы фронтов. На военном языке это значит, что все эти боевые действия имели только местное значение. Безусловно, они препятствовали продвижению противника, но при этом соотношение потерь в пользу врага было огромным. Миллионы неопознанных могил советских воинов до сих пор поисковиками обнаруживаются на полях боев Великой Отечественной войны, и это тоже результат управленческой деятельности И.В. Сталина и его ближайших помощников.
И.В. Сталин, став Верховным главнокомандующим, тем самым возложил на себя полную ответственность за действия Красной армии на всех фронтах. Высшим органом военного управления стала Ставка Верховного главнокомандующего. С 10 июля 1941 года ее членами были Маршалы Советского Союза С.М. Буденный, К.Е. Ворошилов, С.К. Тимошенко, Б.М. Шапошников, генерал армии Г.К. Жуков, адмирал Н.Г. Кузнецов и единственный «гражданский» человек – первый заместитель председателя Совета народных комиссаров В.М. Молотов. Данный состав был настолько удобен И.В. Сталину, что не менялся до 17 февраля 1945 года.
Рабочим органом Ставки РГК был Генеральный штаб РККА. Накануне и в начале Великой Отечественной войны его начальником был Г.К. Жуков, который уже 29 июля 1941 года был освобожден от этой должности. Новым начальником Генерального штаба РККА был назначен Б.М. Шапошников. Это было уже третье его назначение на данную должность, что говорит не столько о выдающихся стратегических способностях Бориса Михайловича, сколько о кадровом «голоде» в Красной армии. Безусловной заслугой Генерального штаба в период руководства им Б.М. Шапошниковым стали оборона Москвы и создание условий для контрнаступления на московском направлении в декабре 1941 года. В то же время нужно признать, что общее наступление под Москвой в начале 1942 года и другие наступательные операции того периода не смогли достичь поставленных целей.
В середине мая 1942 года Б.М. Шапошников по состоянию здоровья был освобожден от должности начальника Генерального штаба РККА, которую вначале временно, а с 26 июня и официально занял его первый заместитель генерал-полковник А.М. Василевский. Он возглавлял этот ведущий орган военного управления по февраль 1945 года, став организатором коренного перелома и ряда последующих крупных стратегических побед Красной армии. Но именно 1942 год стал периодом утверждения личности А.М. Василевского как выдающегося организатора и руководителя Генерального штаба РККА во время Великой Отечественной войны.
В 1942 году произошли большие кадровые перемены среди высшего начальствующего состава РККА. Заместитель наркома обороны Маршал Советского Союза Г.И. Кулик был обвинен в воинском должностном преступлении, лишен звания Героя Советского Союза, всех правительственных наград и разжалован до генерал-майора. Не оправдал себя в качестве заместителя наркома обороны СССР начальник Главного политического управления РККА Л.З. Мехлис. Лишились своих должностей ряд командующих фронтами и армиями, не говоря уже о командирах корпусов и дивизий. Таким образом, война в свой первый период сквозь тонкое сито военных неудач просеивала кадры, оставляя на поверхности не только самых талантливых, но и умеющих приспособиться к требованиям высшего руководства.
* * *
В течение многих лет своей научной и преподавательской деятельности мне довелось тесно общаться как с курсантами военных училищ, так и со слушателями Военной академии имени М.В. Фрунзе (Общевойсковой академии) и даже Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации. Все они были воспитаны на победах советского народа и его Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне, в числе которых – разгром фашистских войск в битве под Москвой и Сталинградом. Правда, в военных академиях также проводилось несколько занятий по операциям начального периода войны с точки зрения выявления и анализа причин неудачного их завершения для войск Красной армии. Но неудачные операции 1942 года не изучаются, хотя отдельные из них были не менее трагичны, чем операции 1941 года. И только наиболее активные слушатели, узнав из художественной литературы или других источников о некоторых из них, пытаются разобраться в причинах имевших место неудач. Но без системного подхода к этому явления получить полноценные ответы на возникшие вопросы крайне сложно.
Еще сложнее обстоит дело с личностями военачальников 1942 года. Многие путают временные рамки руководящей работы начальников Генерального штаба Б.М. Шапошникова и А.М. Василевского, командующих фронтами и, тем более, командующих армиями. В отечественной военно-исторической литературе практически отсутствует описание работы Генерального штаба, фронтовых и армейских штабов при выработке решений в этот период. Авторы, увлекшись ходом операций, очень мало места уделяют рассуждениям по поводу решений, возникавших уже в процессе боевых действий. Также в отечественной литературе недостаточно описаний военных действий со стороны противника. Это приводит к одностороннему познанию отдельных событий и не создает общей картины происходившего.
В то же время интерес отечественных читателей к событиям Великой Отечественной войны со временем не только не угас, но и обострился. Современному читателю уже недостаточно рассказать о героизме отдельных объединений, соединений и воинов. Он хочет глубже понять природу происходивших событий, заглянуть в их истоки, получить полную информацию для того, чтобы сделать более объективные оценки. При этом он, на основе документально подтвержденных фактов, стремится максимально вскрыть историческую правду во всем ее многогранном проявлении, невзирая на должности, чины и другие заслуги основных действующих лиц. В результате многие знаковые фигуры 1941 года постепенно начинают заслоняться другми.
Процессы управления всегда были крайне сложным делом, справляться с которым удавалось не многим. Военное управление, связанное с большим числом человеческих жизней, огромными материальными и территориальными затратами – дело сложное вдвойне. И сегодня, в период наличия в человеческом обществе огромной массы управленцев различных уровней, прямой зависимости развития этого общества от эффективности управленческих процессов, данная тема особенно актуальна.
В данной книге я не берусь учить тому, как нужно управлять войсками и другими силами в случае войны – это слишком сложная и многогранная наука, над которой постоянно трудятся тысячи военных ученых. Я хочу довести до читателя в хронологической последовательности основные операции 1942 года, их результаты, и на этой основе попросить его выявить взаимосвязи такого сложного явления, как вооруженная борьба, заставить задуматься о ее основных движущих силах. Искренне надеюсь, что размышления на эту тему помогут любому человеку глубже осознать все сложности войны с тем, чтобы еще более ценить одержанную Победу и всех тех, причастных к этому великому неоспоримому факту в истории нашей Родины.
Часть первая
Повторение пройденного
Обстановка на начало 1942 года
Новый 1942 год для Гитлера начался с неприятного сообщения. Разведка доложила, что 1 января в Вашингтоне страны так называемой «Большой четверки» – СССР (М.М. Литвинов), США (Ф.Д. Рузвельт), Великобритании (У. Черчилль) и Китая (Цзы-вень) – подписали декларацию, в которой заявили о своей готовности вести совместную борьбу «против диких и зверских сил, стремящихся покорить мир… для защиты жизни, свободы, независимости и религиозной свободы и для сохранения человеческих прав и справедливости…». Они обязались использовать все свои военные и экономические ресурсы против находившихся с ними в войне участников Тройственного пакта и примкнувших к ним государств, сотрудничать друг с другом и не заключать сепаратного перемирия или мира с врагами.
2 января под этим документом поставили свои подписи представители других государств: стран Британского содружества (Австралии, Индии, Канады, Новой Зеландии, Южно-Африканского Союза), ряда государств Южной и Центральной Америки (Гаити, Гватемалы, Гондураса, Доминиканской Республики, Коста-Рики, Кубы, Никарагуа, Панамы, Сальвадора), а также правительств в изгнании (Бельгии, Греции, Люксембурга, Нидерландов, Норвегии, Польши, Чехословакии и Югославии).
В целом вашингтонская декларация была подписана 26 государствами. Но также было указано, что к ней могут присоединиться другие нации, которые оказывают или могут оказать материальную помощь и содействие в борьбе за победу над Германией и ее союзниками.
После появления этого документа Гитлер хорошо понимал, что положение Германии и ее союзников сильно усложнится, по крайней мере в политическом отношении. Для того, чтобы кризис не распространился на военную область, нужны были новые победы, но их катастрофически не хватало.
Из «Военного дневника» начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковника Ф. Гальдера:
«1 января 1942 года
а) Наступление против северного фланга 6-й армии, а также заметное сосредоточение сил противника перед остальным фронтом 6-й армии.
б) Начало крупного наступления противника в районе Тугода на фронте группы армий «Север».
В Крыму по-прежнему обстановка напряженная, без ввода новых сил восстановить положение невозможно.
Южный фланг группы армий «Центр» снова потеснен наступающими войсками противника… 3-я и 4-я танковые группы отражают наступление русских войск. Фронт 9-й армии прорван по обе стороны разрушенной Старицы…
2 января 1942 года
Весь день ожесточенные бои. В Крыму наступление противника приостановлено активными действиями нашей авиации. На остальной южной половине фронта, несмотря на довольно упорные бои на северном фланге 6-й армии и на южном фланге 2-й армии, никакой существенной оперативной угрозы не возникло даже в районе прорыва на Оке, куда противник продолжает вводить крупные силы. Более того, наметились признаки локализации прорыва на Оке. В то же время на фронте 4-й и 9-й армий возник тяжелый кризис.
Прорыв противника севернее Малоярославца превратился в оперативный, и в настоящий момент трудно даже сказать, каким образом можно восстановить положение. Фронт 9-й армии прорван войсками, наступающими от Старицы. Управление войсками здесь, по всей вероятности, полностью нарушилось, причем губительную роль сыграли расчеты на тыловую позицию «Кенигсберг-штеллунг», которой в действительности не существует. Войска пришлось отвести на новую позицию, которая сейчас, по-видимому, тоже прорвана.
Сложившаяся обстановка побудила фельдмаршала фон Клюге запросить разрешения на отвод войск на соседних участках. У меня произошло бурное объяснение с фюрером, который продолжает настаивать на своем. Таким образом, линия фронта останется без изменений, невзирая на последствия.
Отход на фронте 9-й армии, вопреки воле высшего руководства (Гитлера), явился на утреннем совещании причиной бурных сцен, во время которых в адрес ОКХ был брошен упрек в том, что оно управляет армией парламентскими методами, не проявляя достаточной твердости…
3 января 1942 года
В связи с очень глубоким прорывом противника между Малоярославцем и Боровском обстановка на фронте группы армий «Центр» чрезвычайно осложнилась. Кюблер и фон Клюге очень обеспокоены. Последний требует отвода войск на соседнем северном участке.
В Ставке фюрера снова разыгралась драматическая сцена. Он высказал сомнение в мужестве и решительности генералов. В действительности же все дело в том, что войска просто-напросто не могут больше выдерживать морозы, превышающие 30 °С…
4 января 1942 года
День, который не принес значительных изменений. Обстановка в Крыму и на фронте 9-й армии обостряется…
5 января 1942 года
Группа армий «Юг». Высадка десанта в Евпатории является, по всей вероятности, операцией местного значения. В районе Феодосии противник подтягивает подкрепления. На северном фланге 6-й армии оборона наших войск прорвана. Сюда по железным дорогам перебрасываются подкрепления.
Группа армий «Центр». В излучине Оки обстановка чрезвычайно напряженная! Есть опасность расширения прорыва. К западу от Ржева – прорыв крупных сил противника.
Группа армий «Север». Противник продолжает наступление…»1
Таким образом, характеризуя обстановку на советско-германском фронте в начале января 1942 года, начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта вынужден отмечать наступательные действия войск Красной армии, которые вызывали сильную обеспокоенность и даже раздражение у немецкого руководства. Характеризуя обстановку начала 1942 года, генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель писал:
«Я бы погрешил против истины, если бы не отметил, что полной катастрофы удалось избежать только благодаря силе воли фюрера, его настойчивости и не знающей снисхождения безжалостности. Если бы Гитлер не перечеркнул своей твердой рукой планы поэтапного отступления группы армий «Центр» – действительно оказавшейся в крайне сложном положении, но руководствовавшейся исключительно своими узкими эгоистичными интересами, а не беспокойством о судьбе всего Восточного фронта в целом, – то последствия были бы непредсказуемыми, а немецкой армии уже в 1941-м пришлось бы повторить судьбу своих французских «предшественников». Заявляю об этом со всей определенностью как живой свидетель и непосредственный участник событий тех страшных для немецкой армии недель: оставив на поле боя тяжелое вооружение, бронетехнику, мототранспортные средства и орудия, войска превратились бы в неуправляемое стадо, движимое только одним желанием – спасти свою жизнь, а безжалостный преследователь методично уничтожал бы одну немецкую дивизию за другой…
Только в начале января 1942 г. удалось изменить декабрьскую диспозицию и добиться относительной стабилизации оборонительного фронта. Однако не могло быть и речи ни о какой зимней передышке: русские проявляли необыкновенную активность на многих направлениях. Наши измотанные войска несли тяжелые потери в кровопролитных оборонительных боях. Инициатива полностью перешла к противнику»2.
Мемуары генерал-фельдмаршала В. Кейтеля также подтверждают сложность военно-политической обстановки начала января 1942 года и попытки А. Гитлера волевыми методами найти выход из создавшегося положения.
* * *
В это самое время в Кремле настроения царили несколько иные. И.В. Сталин по обыкновению приехал в Кремль около 21 часа. К тому времени его приема уже ждали Булганин и Г.К. Жуков. Последний доложил о ходе контрнаступления войск Западного фронта под Москвой.
В 21 час 20 минут в кабинет вождя вошел Маленков, в 21 час 40 минут – Воронов и Белов, а через 15 минут – временно (из-за болезни Б.М. Шапошникова) исполняющий должность начальника Генерального штаба А.М. Василевский с последними сводками с фронтов.
К тому времени И.В. Сталин из телеграммы, полученной из Вашингтона, уже знал об успехах советской дипломатии, а из сводок Генерального штаба – об успехах войск Красной армии на различных участках советско-германского фронта. Несмотря на это, он терпеливо выслушал доклады всех приглашенных, а затем сказал: «Обстановка складывается так, что необходимо максимально нарастить наше наступление по всем фронтам. Я особо повторяю это слово – «МАКСИМАЛЬНО».
Совещание закончилось в 23 часа 50 минут, и все его участники разъехались по своим рабочим местам выполнять полученные указания. И только И.В. Сталин, оставшись один, еще некоторое время ходил по своему просторному кабинету, дымя трубкой и о чем-то усиленно размышляя. Думать было о чем – после подписания декларации в Вашингтоне обстановка в мире серьезно менялась. Нужно было вовремя и правильно отреагировать на эти перемены с максимальной выгодой для Советского Союза и его личного авторитета.
2 января И.В. Сталин отдыхал, приема в Кремле не было. 3 и 4 января он, как обычно, находился на своем рабочем месте, В эти дни в вечерние часы в его кабинет приглашались некоторые члены Политбюро, правительства СССР, военачальники. Но среди последних нет фамилий Б.М. Шапошникова, А.М. Василевского – Генеральный штаб довольствовался представлением оперативных сводок о положении на фронтах.
5 января И.В. Сталин провел расширенное совещание членов Ставки Верховного главнокомандования, на которое были приглашены отдельные военачальники. На этом совещании он подвел итоги контрнаступления советских войск под Москвой и определил задачи на ближайшее будущее. В частности, он заявил:
«Немцы в растерянности от поражения под Москвой, они плохо подготовились к зиме. Надо наступать. Заставить немцев израсходовать свои резервы еще до весны… Главный удар нанести по группе «Центр». Разгром осуществить силами левого крыла Северо-Западного, Калининского и Западного фронтов путем двустороннего охвата с последующим окружением и уничтожением главных сил в районе Ржева, Вязьмы и Смоленска. Войска Юго-Западного и Южного фронтов – разгромить группу армий «Юг» и освободить Донбасс. Кавказский фронт во взаимодействии с Черноморским флотом – освободить Крым».
Затем Иосиф Виссарионович остановился на вопросах военного искусства. Он определил два основных условия, которые необходимо соблюдать для того, чтобы достичь успеха в проводимых операциях:
«Первое. Действия ударными группами. Наши войска наступают обычно отдельными дивизиями или бригадами, расположенными по фронту в виде цепочки. Понятно, что такая организация наступления не может дать эффекта, так как не дает нам перевеса сил на каком-либо участке. Такое наступление обречено на провал. Необходимо, чтобы в каждой армии, ставящей себе задачу прорыва обороны противника, была создана ударная группа в виде трех или четырех дивизий, сосредоточенных для удара на определенном участке фронта. В этом первейшая задача командования армии, ибо только таким образом можно обеспечить решительный перевес сил и успех прорыва обороны противника на определенном участке фронта.
Второе. У нас нередко бросают пехоту в наступление против оборонительной линии противника без артиллерии, без какой-либо поддержки со стороны артиллерии, а потом жалуются, что пехота не идет против обороняющегося и окопавшегося противника. Понятно, что такое «наступление» не может дать желательного эффекта. Это не наступление, а преступление – преступление против Родины, против войск, вынужденных нести бессмысленные жертвы. Это означает, во-первых, что артиллерия не может ограничиваться разовыми действиями в течение часа или двух часов перед наступлением, а должна наступать вместе с пехотой, должна вести огонь при небольших перерывах за все время наступления, пока не будет взломана оборонительная линия противника на всю ее глубину.
Это означает, во-вторых, что пехота должна наступать не после прекращения артиллерийского огня, как это имеет место при так называемой «артиллерийской подготовке», а вместе с наступлением артиллерии, под гром артиллерийского огня. Это означает, в-третьих, что артиллерия должна действовать не вразброс, а сосредоточенно, и она должна быть сосредоточена не в любом месте фронта, а в районе действия ударной группы армии, фронта и только в этом районе, ибо без этого условия немыслимо артиллерийское наступление»3.
Таким образом, в начале января 1942 года фашистские войска на ряде направлений терпели неудачи и вынуждены были отступать под давлением советских войск. В основном это происходило на Московском стратегическом направлении, в полосе, где со стороны противника действовали войска группы армий «Центр», а с советской – Юго-Западного, Западного и Калининского фронтов. Но все эти действия, не объединенные единым стратегическим замыслом, носили частный характер и не могли радикально повлиять на общую обстановку на советско-германском фронте.
Такое положение дел не устраивало ни А. Гитлера, ни И.В. Сталина.
Первый весьма болезненно переживал крушение его плана войны, которую он намеревался победно завершить к концу 1941 года. До того времени непобедимая германская армия безукоризненно выполняла его планы. Теперь же она, к тому же существенно усиленная союзниками, постоянно «буксовала» на отдельных рубежах, а порой даже отступала. При этом постоянно росли людские и материальные потери, восполнять которые становилось все сложнее. Это не могли не заметить народы и правительства как союзных Германии государств, так и ее противников. Военные неудачи конца 1941 года существенно подорвали авторитет Германии в мире, повысив при этом авторитет Советского Союза.
И.В. Сталин, в отличие от А. Гитлера, уже не рассчитывал на быструю победу. Поэтому осенью 1941 года на встрече в Москве он предпринял попытку добиться от Великобритании и США материальной помощи в войне с фашистской Германией, хорошо понимал, что окончательное решение этого вопроса будет зависеть от реальных успехов Красной армии на советско-германском фронте. Контрнаступление советских войск под Москвой стало первым шагов в реализации этого плана. Но теперь нужны были следующие шаги, а точнее – наступательные операции. Именно поэтому он требовал от командующих фронтами решительно переходить в наступление даже несмотря на недостаток сил и средств. Политика как всегда оказывала давление на законы военного искусства, и военачальники были вынуждены подчиняться этому давлению.
Нужно сказать, что призывы И.В. Сталина к активным наступательным действиям были услышаны на всех фронтах.
На Карельском фронте активизировались действия в рамках Медвежьегорской наступательной операции (3—10 января).
7 января Ленинградский и Волховский фронты начали Любаньскую наступательную операцию (7 января – 30 апреля), а Северо-Западный фронт – Демянскую (7 января – 20 мая), два для спустя и Торопецко-Холмскую (9 января – 6 февраля) наступательные операции.
На Московском направлении 8 января Западный и Калининский фронты начали Ржевско-Вяземскую операцию (8 января – 20 апреля), а Брянский фронт – Болховскую операцию (8 января – 20 апреля).
18 января Юго-Западный фронт совместно с Южным фронтом начал Барвенковско-Лозовскую наступательную операцию (18—31 января).
Активизировались боевые действия в Крыму, где с 26 декабря 1941 года по 20 мая 1942 года велась Керченско-Феодосийская десантная операция. На другом конце Крымского полуострова в это время продолжалась героическая оборона Севастополя, как ответ на довоенный призыв И.В. Сталина: «Не сдадим ни одной пяди родной земли!»
С начале 1942 года Красная армия, воодушевленная первыми победами под Москвой, призывами советского руководства, готова была повсеместно наносить удары по врагу, искренне веря в скорую победу.
Но возвращаемся к «Военному дневнику» Ф. Гальдера:
«6 января 1942 года
В Крыму, в районе Евпатории, положение восстанавливается. У Феодосии действия противника стали менее активными. В излучине Оки противник подтягивает крупные силы пехоты в направлении Сухиничей, где сложилась довольно напряженная обстановка (Сухиничи окружены). В остальном завершается создание обороны вокруг большой излучины Оки, для чего на ряде участков предпринимаются наступательные действия. Эти атаки производят отрадное впечатление.
Прорыв в районе Малоярославца пока локализуется с севера войсками Гепнера. Завтра наступление будет продолжено. Под Ржевом обстановка чрезвычайно накалена. К западу от города противник силами четырех дивизий ведет наступление; восточное – три пехотные и три кавалерийские дивизии русских готовятся продолжить наступление.
Группа армий «Север». Никаких существенных изменений.
7 января 1942 года
Продвижение противника в районе Сухиничей, где наши войска находятся в окружении, и севернее. Положение на участке этого прорыва все более обостряется. Командование группы армий «Центр» должно решительнее снимать силы с участков стабильного фронта южнее прорыва и вводить их в сражение с юга, во фланг наступающим войскам противника.
На южном фланге 4-й танковой группы наступающие части противника встретились с нашей наступающей группой. Результаты встречного боя пока еще не ясны.
Положение на фронте 9-й армии к западу от Ржева было сегодня довольно сносным. Завтра прорыв должен быть локализован охватывающими действиями с обеих сторон. К востоку от Ржева ожидается мощное наступление противника с вводом крупных сил.
На севере, согласно показаниям перебежчиков, предстоит наступление противника на Чудово. Русские перебрасывают войска через озеро на ладожский участок фронта.
8 января 1942 года
Очень трудный день!
Развитие прорыва противника у Сухиничей на запад начинает становиться для Клюге невыносимым. В связи с этим раздаются настойчивые требования об отходе 4-й армии, с тем чтобы высвободить силы для прикрытия автострады…
Группе армий разрешается произвести постепенный отход, чтобы высвободить силы для прикрытия автострады. При этом Клюге сообщает, что Гепнер по своей инициативе отдал приказ об отходе, не поставив об этом в известность командование группы армий. Фюрер немедленно отдает свое обычное распоряжение об изгнании Гепнера из армии со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями!
В районе Ржева – затишье. Противник сосредоточивает силы и занимает исходные позиции для наступления.
На фронте группы армий «Север» противник начал крупное наступление на Волхов. Удар наносится южнее озера Ильмень…
9 января 1942 года
Обстановка требует принятия серьезных и срочных решений!
В районе прорыва под Сухиничами противник продолжает развивать наступление в западном направлении…
К западу от Ржева локализовать прорыв противника не удалось. Русские расширили брешь и намереваются предпринять решительные действия…
Группа армий «Север». Прорыв в районе Старой Руссы, который может быть локализован. На волховском участке фронта отбита атака противника…
Неоднократные переговоры с фон Клюге и Йодлем о необходимости сейчас же принять решение на перенос рубежа обороны. Фюрер все еще не готов к этому решению и хочет переговорить с Клюге. Пока идет обсуждение этого жгучего вопроса, уходит драгоценное время…
10 января 1942 года
Из-за весьма неблагоприятной погоды день прошел сравнительно спокойно. В районе прорыва к югу от Калуги постепенно обозначается направление главного удара противника на Брянск. Отрыв 4-й и 4-й танковой армий от противника проходит, по-видимому, гладко. У Медыни обстановка неясная.
Западнее Ржева противник продвинулся на юг…
На фронте 16-й армии противник ведет наступление против наших незначительных сил через озерный район Валдайской возвышенности…
В районе Старой Руссы обстановка все еще остается напряженной. На остальных участках фронта группы армий «Север» спокойно…
11 января 1942 года
Весь день провел на совещании у фюрера, где присутствовал также фельдмаршал фон Клюге. Фюрер настаивает на своем приказе о прочном удержании каждого вершка земли.
Обстановка в районе прорыва под Сухиничами и западнее Ржева складывается весьма неблагоприятно. Положение начинает становиться действительно угрожающим…
12 января 1942 года
Группа армий «Север». На южном фланге группы армий натиск противника усилился в связи с наступлением четырех русских соединений по замерзшим озерам против 123-й пехотной дивизии. Фон Лееб думает о немедленном отходе. Фюрер отвергает его предложение. Повторный разговор фюрера с Леебом. Он вызывает фон Лееба на завтра к себе для объяснений.
Положение в районе Старой Руссы стабилизировалось и, по-видимому, будет вскоре восстановлено. На волховском участке фронта – затишье перед бурей.
Группа армий «Центр». На фронте относительно спокойно…
13 января 1942 года
Наиболее тяжелый день!
Группа армий «Юг» постепенно ликвидирует прорыв на северном фланге 6-й армии. Она ожидает в ближайшее время наступления противника на других участках фронта.
Группа армий «Центр». Командующий группой армий неоднократно в отчаянии звонил по телефону. В то время как линия фронта в южной части мешка под Сухиничами начинает постепенно стабилизироваться, 4-я армия, по-видимому, не в состоянии сдержать натиск противника, который наносит удар с юга на двух участках в направлении автострады. Автострада перерезана. Как это отразится на снабжении 4-й армии, пока сказать трудно. Бои за Медынь настолько обострились, что фон Клюге просил разрешить ему сдать город. Фюрер согласился вопреки своему желанию.
Брешь к северу от Медыни по-прежнему вызывает большие опасения. На участке 5-го армейского корпуса противник в нескольких местах глубоко вклинился в нашу оборону. В районе Ржева крупные силы противника проникли на стыке между 6-м и 23-м армейскими корпусами в наше расположение и наступают на железную дорогу Ржев – Сычевка. В Сычевке идут бои за железнодорожную станцию. Таким образом, мы лишились единственной магистрали для снабжения 9-й и 3-й танковой армий…
Во второй половине дня фон Клюге сообщил, что командование 9-й армии отдало 23-му армейскому корпусу приказ на отход. Таким образом, положение группы армий стало еще более серьезным.
Группа армий «Север»… Фюрер по-прежнему настаивает на своем требовании… во что бы то ни стало удерживать фронт на Валдайской возвышенности. Фон Лееб заявляет, что приложит для этого все усилия, но что успеха не будет, так как невозможно подтянуть достаточное количество войск!
У Волоколамска пехота и танки противника осуществили глубокий, представляющий серьезную опасность прорыв…
14 января 1942 года
Положение в районе к юго-востоку от Курска постепенно улучшается. В районе мешка под Сухиничами – никаких серьезных событий…
В районе Волоколамска – крупное и успешное наступление противника.
К юго-западу от Ржева положение становится все более угрожающим. В нашем тылу находится уже от трех до четырех дивизий противника… По сообщению фон Клюге, для того чтобы его войска смогли выйти из боя под Ржевом, необходимо начать отход. Фюрер хотя и признает необходимость отхода, однако никакого решения не принимает. Подобное руководство ведет к уничтожению сухопутной армии…
15 января 1942 года
На южном участке фронта началось наступление наших войск на Феодосию. Достигнуты первоначальные успехи.
На северном фланге 6-й армии положение продолжает восстанавливаться. В районе мешка под Сухиничами противник усиливается, главный удар он наносит в северном направлении.
К северу от Медыни брешь еще не закрыта. Противник наступает против южного фланга 4-й танковой армии.
Продолжается наступление на Волоколамск. Противник вводит дополнительные силы через брешь у Ржева в южном направлении. Прорыв противника на южном фланге 16-й армии.
Незначительное продвижение в районе Старой Руссы. На Волховском фронте также отмечаются вклинения противника…
Фон Лееб просит освободить его от должности. Генерал-полковник Штраус тоже больше не может оставаться на прежнем месте. У Рейхенау приступ паралича.
16 января 1942 года
Противник развивает наступление через бреши в районе Сухиничей, к северу от Медыни, к западу от Ржева и западнее Осташкова. Тяжелые бои под Волоколамском и на Волхове, где противник наступает на удивительно узком участке фронта. Контрудар под Феодосией в Крыму развивается успешно…
17 января 1942 года
Относительно спокойный день без новых тревожных сообщений…
18 января 1942 года
В районе Феодосии – хорошие успехи.
Началось наступление противника против левого фланга 17-й армии, против 6-й армии, а также в районе Белгорода. 2-я танковая армия успешно продвигается в направлении Сухиничей.
На фронте 4-й армии передвижения войск затруднены сильными снегопадами. Противник начал охват ее северного фланга в направлении Юхнова…
Брешь Осташков, Холм начинает принимать опасные размеры. Противник наносит удары в южном и западном направлениях…
В районе Старой Руссы лишь «заштопаны дыры», но обстановка не улучшилась.
Положение на Волховском фронте очень напряженное.
На остальных участках фронта – затишье…
19 января 1942 года
Наступление в Крыму развивается успешно… На южном участке 2-й армии противник также осуществил крупный прорыв, для ликвидации которого в настоящее время нет сил…
2-я танковая армия продолжает успешное наступление на Сухиничи…
Отход на восточном участке фронта группы армий «Центр» продолжается. Брешь в районе Медыни пока закрыть полностью не удалось…
В районе Ржева противник заметно снизил активность.
На направлении Торопец, Холм образовался весьма нежелательный разрыв в линии фронта в связи с поспешным отходом оборонявшихся здесь войск…
В районе Старой Руссы бои продолжаются…
На волховском участке наиболее ожесточенные бои развернулись в полосе 16-й армии…
20 января 1942 года
Наступление против группы армий «Юг» (17-я армия) привело к тому, что местами создалась довольно напряженная обстановка. Прежде всего плохо то, что танки противника не получают соответствующего отпора с нашей стороны…
Группа армии «Центр». Войска постепенно отводятся на тыловые рубежи. В районе выступа у Сухиничей – затишье. У Медыни положение все еще не восстановлено. Под Ржевом противник продолжает подтягивать силы в южном направлении. У Сычевки напряжение не ослабевает.
Брешь между группами армий «Центр» и «Север». Торопец оставлен. Противник наступает на Холм.
Группа армий «Север». Положение сегодня, по-видимому, стабилизировалось…
24 января 1942 года
Группа армий «Юг». Наступление в Крыму временно приостановлено. В 17-й армии творится безобразие. За три дня боев фронт прорван на двух участках (у Изюма и на стыке с 6-й армией). Оба эти прорыва соединились в одну громадную брешь. Противник поставил под угрозу железнодорожное сообщение между 1-й танковой и 17-й армиями…
Прорыв русской кавалерии в районе Курска, кажется, удалось локализовать.
Южнее Сухиничей обстановка напряженная в связи с наступлением противника на позиции 53-го армейского корпуса. Зато мы нанесли удар в северном направлении и освободили Сухиничи!
Южнее Юхнова натиск противника усиливается.
К северо-западу от Медыни брешь все еще не закрыта…
Коридор у Ржева, который был пробит вчера, сегодня расширен…
В районе Сычевки крупные силы противника проявляют большую активность.
На участке разрыва между группами армий «Центр» и «Север» положение очень серьезное. Две ударные группы противника – около 12 дивизий – прервали нашу оборону и продвигаются в южном направлении…
На фронте группы армий «Север» – ожесточенные бои. Существенных изменений не произошло…
25 января 1942 года
Обстановка существенно не изменилась. Стоят сильные морозы…
26 января 1942 года
Группа армий «Юг». В полосе 17-й армии положение все ухудшается. Противник продвигается через Изюм, постоянно наращивая силы кавалерии… На остальных участках фронта существенных изменений не произошло…
В районе бреши между группами армий «Центр» и «Север» противник вышел на рубеж Великие Луки, северо-восточнее Ильино.
Группа армий «Север». Атаки противника были безуспешны…
Положение с транспортными перебросками, которыми теперь ведает имперский министр путей сообщения, принимает катастрофический характер!..
27 января 1942 года
Обстановка в общем существенно не изменилась.
На фронте группы армий «Север» противник добился тактического успеха на Волхове. Началось наступление противника на ладожском участке…
28 января 1942 года
В обстановке существенных изменений не произошло…
3-я и 4-я ударные армии русских продолжают наступление в районе Велижа. На фронте группы армий «Север» успешные действия противника у Волхова. На ладожском участке атаки противника отбиты…
29 января 1942 года
Существенных изменений в обстановке не произошло. Бои продолжаются на всем фронте. Очень много снега!..
30 января 1942 года
Сегодня снова никаких существенных изменений в обстановке.
Обстановка на фронте группы армий «Центр» характеризуется следующими отрицательными моментами:
1. Через брешь в районе Медыни части противника двигаются на Вязьму.
3. Крупные атаки с севера против отсечной позиции в районе Ржева.
Группа армий «Север». Чрезвычайно напряженная обстановка на волховском участке. На ладожском участке атаки противника успешно отбиваются…
31 января 1942 года
На центральном участке фронта по-прежнему отмечается напряженное положение в 4-й армии. На автостраде у Юхнова – серьезные бои. Через брешь между 4-й танковой и 4-й армиями противник продолжает вводить силы в западном направлении. Наши попытки закрыть брешь перенесены на 3.2…
Противник продолжает высаживать воздушные десанты (западнее Вязьмы). Шоссе и железная дорога Смоленск – Вязьма все еще не очищены от противника. Положение войск 4-й армии очень серьезное! Отмечаются трудности со снабжением. 4-я ударная армия противника продвигается вперед медленными темпами.
На севере, в районе Волхова, обстановка еще более обострилась. Наши контратаки будут продолжены завтра…»
Таким образом, не приходится сомневаться в том, что на начало 1942 года обстановка на советско-германском фронте была достаточно сложной, и обе стороны делали все возможное для того, что бы повернуть ее в свою пользу. Добиться этого было не просто – требовались усилия политического, экономического и, безусловно, военного характера. Советская сторона главный упор делала именно на последнее, проводя одну крупную операцию за другой.
Ржевско-Вяземская бойня
Благодаря декабрьскому контрнаступлению советских войск к началу января 1942 года советскому командованию удалось отвести огромную опасность, нависшую над советской столицей, и оттеснить немецкие войска от Москвы на 150—250 километров. К этому времени на других участках советско-германского фронта, в частности, под Тихвином и Ростовом советские войска также добился определенного успеха. Это были первые серьезные успехи с начала Великой Отечественной войны, которые в определенной степени у советского руководства порождали иллюзию начала коренного перелома хода военных действий на всем советско-германском фронте.
Правда, так думали не все. В частности, Б.М. Шапошников от лица Генерального штаба пытался донести до И.В. Сталина и других членов Ставки Верховного главнокомандующего мысль о том, что противник еще достаточно силен, и успех контрнаступления под Москвой еще нельзя рассматривать как перелом в ходе всей войны. Об одном из таких эпизодов Г.К. Жуков писал:
«Как член Ставки, я был вызван в Ставку Верховного главнокомандования вечером 5 января для обсуждения проекта плана общего наступления Красной армии. После краткой информации Б.М. Шапошникова о положении на фронтах и изложении им проекта плана И.В. Сталин сказал:
– Немцы в растерянности от поражения под Москвой, они плохо подготовлены к зиме. Сейчас самый подходящий момент для перехода в общее наступление».
Тогда, по воспоминаниям Георгия Константиновича, он высказался только за продолжение наступления на московском направлении, возражая против наступления под Ленинградом и на других направлениях. Также предупреждал Верховного о неготовности к общему наступлению и Н.А. Вознесенский, но Сталин настоял на своем.
А что же Генеральный штаб и лично Б.М. Шапошников – он, как всегда, согласился с И.В. Сталиным, хотя и имел свое мнение.
Выйдя из кабинета И.В. Сталина, Б.М. Шапошников сказал Г.К. Жукову:
– Вы зря спорили: этот вопрос был заранее решен Верховным.
– Так зачем же спрашивали мое мнение? – поинтересовался Жуков.
– Не знаю, не знаю, голубчик! – сказал Борис Михайлович и тяжело вздохнул4.
Итак, после январского совещания Ставка Верховного главного командования и Генеральный штаб приступили к планированию новых наступательных операций на 1942 год. Замысел состоял в том, чтобы силами Брянского фронта нанести удар в направлении на Орел и обойти противника в районе Болхова с севера. Западному фронту надлежало силами ударной группировки своего левого крыла к 11 января разгромить немецкие соединения в районе Мосальска и Юхнова и тотчас же двигаться в направлении на Вязьму, чтобы соединиться там с наступающими с севера войсками Калининского фронта. В результате должен был образоваться громадный котел, в котором могли быть разгромлены главные силы группы армий «Центр».
Но, принимая данное решение, советское руководство, как позже выяснилось, явно переоценивало возможности своих войск и недооценило силу противника. Ни Б.М. Шапошников, ни тем более И.В. Сталин не прислушались к мнениям командующих фронтами, которые ежедневно вынуждены были отмечать, что противник наращивает силы и сопротивление, и войска вверенных им фронтов испытывают большие проблемы в связи с недостатком людей, оружия, боеприпасов и другого имущества.
Но вскоре Генеральный штаб начал проводить более решительную политику в отношении проведения стратегических операций. После ряда телефонных переговоров с командующими фронтами Б.М. Шапошников понял, что проведение масштабной операции в сложившихся условиях практически невозможно, и начал предлагать И.В. Сталину ограничиться проведением ряда частных операций с ограниченными целями. Но Верховный главнокомандующий был другого мнения.
– Сейчас крайне важно, чтобы весь мир увидел силу Красной армии и понял, с кем нужно иметь дело, – говорил он. – Настал момент для решительных наступательных действий на всем фронте от Ленинграда до Ростова.
– Но, по мнению Генерального штаба, это несколько преждевременно, – пытался возражать Борис Михайлович. – Необходимо время для того, чтобы прочно закрепить успех контрнаступления наших войск под Москвой и более качественно подготовить их к последующим наступательным действиям.
– Какое время? – возмутился Сталин. – У нас нет времени на раскачку, настала пора действовать!
Между тем сопротивление противника усиливалось. Уже в начале января 1942 года командующий группой армий «Центр» Г. фон Клюге отдал приказ 9-й армии не отступать ни шагу назад, даже невзирая на угрозу охвата ее с флангов. В это время соединениям 39-й армии Калининского фронта удалось прорваться западнее Ржева и создать угрозу захвата Сычевки. В связи с этим в войсках противника возникла паника, и командир 27-го армейского корпуса 9-й армии генерал-лейтенант Э. фон Габленц сам подал рапорт об отстранении его от должности.
Для того чтобы остановить наступление советских войск, командующий группой армий «Центр» приказал усилить 4-ю танковую армию 20-я армейским корпусом. Но генерал Гепнер уже не мог остановить отход своих войск. 8 января советские войска, повернув на Верею, перерезали коммуникации 20-го армейского корпуса и создали угрозу его окружения. Гепнер попросил разрешения на отход, но Г. фон Клюге не решился отдать такой приказ и позвонил Ф. Гальдеру. Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии в свою очередь решил обратиться с этим вопросом к Гитлеру, но тот медлил с ответом…
Любая нерешительность или умышленное затягивание времени пагубны для дела, а в условиях войны они особенно недопустимы. Все крупные военачальники хорошо знали это, но никто из них не решался напоминать об этом фюреру. В результате складывалась неблагоприятная обстановка, и несли ответственность нижестоящие исполнители.
Так случилось и на этот раз. После того, как Клюге приказал Гепнеру выделить из состава 4-й танковой армии часть сил для переброски их в полосу 4-й армии, действовавшей значительно южнее, тот понял, что вопрос с отходом его танковой армии уже решен положительно. Для того чтобы уточнить это, он попытался лично связаться с Гальдером, но все попытки не увенчались успехом. Тогда Гепнер самостоятельно принял решение вечером начать отход 20-го корпуса с целью сокращения фронта обороны. Но когда об этом узнал Гитлер, он приказал отстранить Гепнера от занимаемой должности. В связи с этим инцидентом Ф. Гальдер в своем «Военном дневнике» записал: «Клюге сообщает, что Гепнер по своей инициативе отдал приказ об отходе, не поставив об этом в известность командование группы армий. Фюрер немедленно отдает свое обычное распоряжение об изгнании Гепнера из армии со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями!» Новым командующим 4-й танковой армией стал генерал пехоты Рихард Руофф, и уже ему Гитлер разрешил отвести войска 4-й армии на рубеж, который предлагал опальный генерал Гепнер.
* * *
Генеральный штаб РККА умело использовал разногласия в стане противника для того, чтобы провести Ржевско-Вяземскую наступательную операцию с целью завершения разгрома всей немецкой группы армий «Центр», в составе которой в то время насчитывалось около 625 тысяч человек личного состава, 11 тысяч орудий и минометов, а также 354 танка. Генеральный штаб планировал осуществить окружение и разгром этой группировки противника охватывающими ударами по сходящимся направлениям силами правого крыла Калининского (командующий И.С. Конев) и левого крыла Западного (командующий Г.К. Жуков) фронтов. Всего для проведения данной операции было привлечено 14 армий, три кавалерийских корпуса, ВВС фронтов, а также соединения резерва ВГК. В своем составе данная группировка советских войск насчитывала 688 тысяч человек личного состава, 10,1 тысяч орудий и минометов, 474 танка.
Таким образом, ставя столь решительные задачи, Генеральный штаб совершенно не учел общее соотношение сил и средств противостоящих сторон. Наступавшие войска лишь немного превосходили противника по численности личного состава и танков, но уступали ему по количеству артиллерии, в том числе и противотанковой. Поэтому, начиная данную операцию, командующие должны были надеяться на решительное массирование сил и средств на направлениях главных ударов, подход резервов главного командования, полководческое мастерство подчиненных командиров и… на чудо.
Наступление советских войск началось 8 января 1942 года. Ударная группа Калининского фронта к 20 января продвинулась на 80 километров и вышла на подступы к Сычевке. 12 января в прорыв были введены еще одна армия и 11-й кавалерийский корпус. Именно этот корпус продвинулся на 110 километров и 26 января вышел к автомагистрали западнее Вязьмы и перерезал ее. В результате Ржев оказался охваченным с запада.
В это время в Ставке ВГК возникает идея овладения Ржевом, и Генеральный штаб поддерживает ее, несмотря на наличие значительного количества немецких войск в этом районе. Командующему Калининским фронтом И.С. Коневу поступает приказ «в течение 11 и ни в коем случае не позднее 12 января овладеть городом Ржев». Конев, в свою очередь, отдает соответствующий приказ подчиненным войскам. Их командиры поднимают соединения и части в решительные атаки, которые следуют одна за другой. Однако, несмотря на огромные потери, Ржев взять не удалось…
Войска Западного фронта начали наступление в ночь на 10 января 1942 года. Главный удар наносился на вяземском направлении. И хотя наступление развивалось в низких темпах, в первых числах февраля 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-майора П.А. Белова все таки смог подойти к Вязьме и завязал бои за город.
Для завершения окружения вражеской группировки в рамках общего наступления под Москвой по решению Генерального штаба РККА была проведена Вяземская воздушно-десантная операция силами 4-го воздушно-десантного корпуса. Идея, на первый взгляд, хорошая, соответствовавшая глубокой наступательной операции предвоенного периода. Но, как говорится, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги»…
Уже на этапе подготовки этой операции были допущены серьезные ошибки. Так, план операции был составлен без участия штаба Западного фронта, что привело к просчетам в сроках переброски воздушно-десантного корпуса в Калугу. Не было принято необходимых мер для обеспечения скрытности перевозки. И главное – подготовка воздушно-десантной операции осуществлялась при остром дефиците времени, средств десантирования, авиационного и зенитного прикрытия, а также отсутствии у советского командования опыта такого рода действий. В результате этого не был точно определен район выброски, произведен расчет времени на само десантирование, а также не были заблаговременно продуманы и отработаны действия десантников после приземления, вопросы материально-технического обеспечения операции и многое другое.
Вяземская воздушно-десантная операция началась 27 января 1942 года с выброски воздушного десанта в 30 километрах юго-западнее Вязьмы.
Первым в указанный район был выброшен передовой отряд 8-й воздушно-десантной бригады. В своем составе он насчитывал 452 человека с 38 пулеметами, 11 минометами и 6 противотанковыми ружьями. За ним должна была последовать высадка посадочной группы численностью 1200 человек с 68 разными пулеметами и двумя орудиями 45-мм ПТО5.
Но ее передовой отряд в результате плохой ориентировки летного состава был выброшен в другом районе и разбросан в радиусе от 20 до 25 километров. В связи с этим сбор личного состава происходил крайне медленно. К утру 28 января из 648 десантников с трудом удалось собрать 476 человек. При этом большую часть вооружения, продовольствия и лыж, сброшенных на парашютах, найти не удалось. Также не удалось установить связь между передовым отрядом и основными силами бригады. Несмотря на это, командиру передового отряда удалось захватить указанный район, куда в ночь на 28 января было выброшено еще более 1500 человек.
В последующем из-за ряда обстоятельств, прежде всего нехватки авиации, десантирование остальных частей корпуса было приостановлено. Сама 8-я воздушно-десантная бригада также не смогла выполнить поставленную перед ней задачу и перешла к действиям по самостоятельному плану: часть десантников были использованы в обороне важных рубежей, другая – для проведения рейдовых действий с целью сбора оружия, боеприпасов и другого имущества, а также добычи средств пропитания. Позже в донесении о действиях бригады указывалось: «В районе действий десанта колхозники временно оккупированной немцами территории оказывают всемерную помощь в поисках и доставке сбрасываемых грузов и боеприпасов. Раненых красноармейцев колхозники берут к себе и обеспечивают им уход. Радостно встречают наших бойцов и командиров, оказывают им помощь по уничтожению гитлеровских бандитов».
Г.К. Жуков, оценивая действия десантников, писал: «10 февраля 8-я воздушно-десантная бригада и отряды партизан заняли район Моршаново – Дягилево, где разгромили штаб 5-й немецкой танковой дивизии, захватив при этом многочисленные трофеи. В тот же день мы поставили об этом в известность генералов П.А. Белова и М.Г. Ефремова. Им было приказано увязать свои действия с командованием этой бригады, штаб которой находился в Дягилеве6.
Начальник штаба 4-й полевой армии К. Типпельскирх также в то время отмечал:
«Передовые отряды проводившего охват противника достигли района северо-западнее Вязьмы. 9-я полевая и 4-я танковая армии были почти окружены. Снабжение их осуществлялось по железной дороге Смоленск – Вязьма – Ржев – Оленино, которой с юга также угрожал противник. Если бы эта железная дорога была перерезана между Смоленском и Вязьмой, то судьба обеих армий была бы решена. Но даже когда такую опасность удалось предотвратить, положение оставалось довольно отчаянным. Об отступлении теперь не приходилось даже и думать. Падеж лошадей и выход из строя механического транспорта, вызванные предыдущим отступлением, нехваткой фуража и перенапряжением людских усилий, настолько снизили подвижность многих соединений, что дальнейшее отступление, если бы даже Гитлер дал на это согласие, здесь и на многих других участках фронта привело бы к тяжелейшим потерям в технике и соответственно еще больше снизило бы боеспособность войск…»7
Во второй половине февраля 4-й воздушно-десантный корпус получил новую боевую задачу. Однако при подготовке операции снова были допущены те же ошибки, что и в прошлый раз.
Операция началось 18 февраля, но из 20 самолетов, вылетевших в первый рейс, ни один не выполнил поставленную задачу, так как на земле оказалось слишком много костров, и трудно было установить, которые из них являются ориентиром. Во второй рейс вылетело 18 самолетов, но только 7 из них выполнили задачу.
Несмотря на проблемы десантирования, германское командование было сильно встревожено появлением советских войск в тылу 4-й полевой армии. Так, 19 января ее штаб в журнале боевых действий отмечал: «Севернее лесничества Богородицкое создалась очень опасная обстановка из-за действий партизан и просочившихся в тыл подразделений русских регулярных войск. Противник продолжает выброску парашютистов. Строительные части и подразделения связи подверглись нападению и были разгромлены. Многие старосты казнены русскими»8.
Попытки нарастить силы десанта продолжались до 23 февраля, и в итоге в тыл противника было высажено 7373 человека и выброшено 1525 мешка с вооружением, боеприпасами и различным имуществом.
В ночь на 23 февраля в назначенный район десантировались командование и штаб 4-го воздушно-десантного корпуса. Но и данная акция была подготовлена недостаточно хорошо – самолет, на котором находилось командование корпуса, был атакован истребителями противника. Командир корпуса генерал-майор А.Ф. Левашов был убит. Командование принял начальник штаба корпуса полковник А.Ф. Казанкин. Но, как и в прошлый раз, сбор личного состава после десантирования осуществлялся крайне медленно. Через четыре дня удалось собрать всего около половины людей, было утеряно много оружия, боеприпасов и другого имущества.
В ходе этого десантирования в очередной раз выявились серьезные трудности в организации управления и связи. Так, служба связи авиачастей ГВФ, на самолетах которых проводилась основная выброска, имела специфические отличия (правила связи, система кодов, подготовка радистов), затруднявшие взаимодействие со связистами ВВС Красной армии. Скоротечность и упущения при подготовке операции не позволили разработать радиосигнальную таблицу для всех самолетов и переподготовить радистов в экипажах. Кроме того, между транспортными самолетами ПС-84 (имели радиостанции РСБ-бис) и тяжелыми кораблями ТБ-3 (оснащались устаревшими рациями типа 11 СК) поддерживалась устойчивая связь на расстоянии всего 200 км. Сказались и недостатки в подготовке радистов-десантников. Разработанная накануне высадки единая таблица радиосигналов оказалась неудачной, и войска ее не применяли. 21 января штаб ВВС фронта утвердил новую таблицу, вручив ее начальнику штаба 250-го полка, однако самолет, на котором он вылетел за линию фронта, пропал без вести.
Несмотря на трудности десантирования и другие непредвиденные проблемы, в ночь на 24 февраля 4-й воздушно-десантный корпус приступил к выполнению поставленной боевой задачи – расширение захваченного плацдарма с целью завершения окружения группировки противника. Но к тому времени враг уже достаточно точно определил границы района десантирования и силы десанта, подтянул к данному району резервы, создал систему опорных пунктов. Поэтому наступать приходилось на подготовленную оборону врага, а обещанных ударов авиации с воздуха и огня артиллерии не последовало. Вполне понятно, что при такой организации заметных успехов наступления достичь не удалось.
Однако действия десантников сильно озадачили противника. 24 февраля генерал-фельдмаршал фон Клюге докладывал начальнику Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковнику Гальдеру: «Постоянное усиление вражеских частей в тылу фронта группы армий и связанное с этим нарастание партизанского движения во всем тыловом районе принимают столь угрожающий объем, что я с большой серьезностью должен указать на эту опасность. Чтобы своевременно устранить ее, необходимы немедленные меры с привлечением крупных сил… Надежда, что вражеские соединения не выдержат «периода распутицы» из-за плохого снабжения, является ошибочной, так как противник находится чаще всего в районах, наиболее богатых в хозяйственном отношении… Штаб группы армий надеялся устранить партизанскую опасность, как только будет укреплен фронт. Однако события последнего времени делают эту надежду все более несбыточной. На многих участках фронта русские в последние дни проявляли необычную активность, так что все наши силы действовали с полной нагрузкой и нельзя было снять с фронта соединения, находящиеся в подчинении командующего тыловым районом и срочно необходимые ему полицию, части СС, охранные соединения, строительные соединения и т.д.»9.
Несмотря на возникшие трудности, части 4-го воздушно-десантного корпуса продолжали выполнять поставленные задачи, и в ходе февральских боев смогли достичь рубежа, где должна была произойти их встреча с войсками 50-й армии. Но данная армия не смогла сломить сопротивление противника и вовремя выйти на соединение с корпусом. Поэтому десантники были вынуждены перейти к обороне неподготовленного рубежа, который обороняли более месяца.
12 апреля командующий войсками Западного фронта отдал приказ командиру корпуса о переходе в наступление с целью прорыва на соединение с войсками 50-й армии. Но к тому времени части корпуса уже понесли значительные потери в личном составе, на исходе были боеприпасы, в тылах скопилось большое количество раненых и больных. Поэтому прорыв, который начался 14 апреля, успеха не имел.
24 мая противник сам перешел в наступление, и части корпуса начали отходить, постепенно рассеиваясь по местности. Отдельные его подразделения вступали в бои с противником, неся при этом значительные потери. Другие уходили в глубь территории, занятой врагом, в надежде соединиться с партизанами. Третьи просто всеми возможными способами уклонялись от столкновений с врагом, постоянно перемещаясь с места на место.
30 мая остатки 4-го воздушно-десантного корпуса вышли в расположение 1-го гвардейского кавалерийского корпуса генерала П.А. Белова.
Таким образом, Вяземская воздушно-десантная операция стала первым боевым опытом применения советским командованием оперативного воздушного десанта. К сожалению, он был неудачный. Генеральный штаб поставил перед десантниками непосильную задачу. Десант был высажен, не имея для этого средств и не зная оперативной обстановки и даже замысла наступательной операции Западного фронта. В результате операция не достигла поставленных целей.
Официально Ржевско-Вяземская наступательная операция завершилась 20 апреля 1942 года. В ходе ее проведения войсками Западного и Калининского фронтов были освобождены Московская, Тульская и часть Калининской области. Однако главная цель операции – разгром группы армий «Центр» – достигнута не была.
В ходе операции стороны понесли огромные потери. Группа армий «Центр» с 1 января по 30 марта потеряла более 333 тысяч человек. По записям Ф. Гальдера, «укомплектованность пехоты – 35 % от прежнего уровня». Безвозвратные потери Калининского и Западного фронтов историками оцениваются в 272,3 тысячи человек. Кроме того, эти фронты потеряли еще более 500 тысяч ранеными и больными. Однако потери непосредственно в Ржевско-Вяземской операции пока еще остаются неподсчитанными. В местах ее проведения поисковики до сих пор находят многочисленные останки советских солдат, идентифицировать которые уже невозможно.
Вполне резонно встает вопрос о персональной ответственности за неудачный исход Ржевско-Вяземской операции. Одни историки винят в этом группу офицеров оперативного управления Генерального штаба во главе с полковником К.А. Васильченко, которые разрабатывали замысел операции. Но тогда также нужно винить и начальника Генерального штаба Б.М. Шапошникова, и его заместителя А.М. Василевского, которые утвердили этот план и доложили его И.В. Сталину. Но в это время Б.М. Шапошников болел, и появился в кабинете И.В. Сталина только 20 января. Из записей в книге посетителей И.В. Сталина видно, что начиная со 2 января постоянным докладчиком был А.М. Василевский. Но по какой-то причине сам Александр Михайлович в своих мемуарах упускает этот вопрос.
Другие исследователи в неудачах общего наступления винят командующего Западным фронтом Г.К. Жукова. Но сам Георгий Константинович в своих мемуарах пишет, что сделал все возможное для овладения Вязьмой, но противник оказался сильнее. Он пишет: «Критически оценивая сейчас события (начала. – Авт.) 1942 года, считаю, что нами в то время были допущены ошибки в оценке обстановки в районе Вязьмы. Мы переоценили возможности своих войск и недооценили противника»10.
Сегодня практически все грамотные военачальники скажут, что нельзя было начинать наступление на столь широком фронте без должного перевеса в силах и средствах, без четкого согласования действий фронтов. Но опыта планирования стратегической наступательной операции такого масштаба у советского командования в то время еще не было. Поэтому командующие фронтами, а тем более армиями, только выполняли указания Ставки ВГК, опасаясь проявлять при этом собственную инициативу. В результате операции распадались на отдельные наступательные бои соединений, которые нередко также не согласовывались по рубежам и времени. Кроме того, командиры соединений нередко излишне увлекались штурмами отдельных населенных пунктов, превращенных противником в мощные узлы сопротивления, что также сильно снижало общие темпы наступления. Именно поэтому английский историк Лиддел Гарт писал: «Поскольку Красной армии не удавалось подорвать оборону городов-бастионов в такой мере, чтобы вызвать их падение, глубокие клинья, вбитые советскими войсками в промежутки между ними, позднее обернулись для Красной армии недостатком… Вклинившимся русским войскам постоянно грозило окружение в результате ударов во фланг». Также авантюрным выглядел план замкнуть кольцо стратегического окружения выброской оперативного десанта, действия которого не могли быть поддержаны другими войсками и обеспечены материально.
Медвежьегорская наступательная операция
Данная операция проводилась Карельским фронтом по директиве Ставки ВГК, поступившей в декабре 1941 года. Ее целью ставилось снятие угрозы захвата противником Кировской железной дороги, соединявшей Мурманск с центральными районами страны. Специфическими в этой операции были как противник, так и условия местности.
Войскам Карельского фронта противостояли части финской Карельской армии, состоявшей из двух армейских корпусов и отдельной оперативной группы. Командующий армией генерал пехоты А.-Э. Хейнрихс имел прекрасное военное образование, опыт командования армией в период советско-финляндской войны (1939—1940) и последующей работы в должности начальника Генерального штаба финской армии (май 1940 – 29 июня 1941 г.). Поэтому он хорошо знал как войска, так и условия местности на театре военных действий.
Командующий Карельским фронтом генерал-лейтенант В.А. Фролов в Первую мировую войну был унтер-офицером, в Гражданскую войну командовал ротой и батальоном. В 1932 году окончил Военную академию имени И.В. Фрунзе. Затем командовал полком, дивизий, корпусом, участвовал в гражданской войне в Испании (1937—1938). С октября 1939 года – командующий Мурманской армейской группой, преобразованной в 14-ю армию, которая во время советско-финляндской войны действовала в Заполярье.
С началом Великой Отечественной войны 14-я армия обороняла мурманское направление. В ходе Мурманской оборонительной операции во взаимодействии с Северным флотом ее войска смогли остановить наступление немецкой армии «Норвегия» и удержать Мурманск. После этого в сентябре 1941 года В.А. Фролов был назначен командующим Карельским фронтом.
Таким образом, как с финской, так и с советской стороны во главе войск стояли достаточно хорошо подготовленные военачальники, имевшие боевой опыт управления в условиях Карельского театра военных действий. Но при этом нужно учитывать, что, по советским данным, на начало 1942 года финские войска имели превосходство в личном составе и в средствах вооруженной борьбы, к тому же качественно превосходили многих советских воинов и командиров по опыту ведения боев в условиях лесной местности.
Правда, последнее вызывает определенное сомнение. Дело в том, что в соединениях и частях Карельского фронта было достаточно много людей, призванных с началом войны из числа местных жителей Карелии. Кроме того, на комплектование его войск направлялись резервисты – участники советско-финляндской войны. И, наконец, нужно учитывать, что к началу 1942 года войска фронта уже на протяжении шести месяцев вели боевые действия в схожих условиях.
Решение Ставки РГК о проведении наступательной операции в полосе Карельского фронта возникло внезапно после того, как поступили сведения о попытках противника действиями диверсионных групп нарушить движение поездов по Кировской железной дороге. Данное обстоятельство требовало срочного принятия ответных мер или, как тогда было принято говорить, «выполнить задачу любой ценой». Поэтому времени командующему и штаба Карельского фронта на подготовку к операции было выделено крайне мало, дополнительных сил для ее проведения не выделялись, особенно острый характер имел недостаток боеприпасов, прежде всего для артиллерии. Генерал В.А. Фролов пытался доложить об этом начальнику Генерального штаба, но Б.М. Шапошников, после очередного разговора с И.В. Сталиным, ответил, что «Ставка требует наступление начинать безотлагательно, сообразуясь с имеющимися силами».
3 января 1942 года части Масельгской оперативной группы после короткой артиллерийской подготовки перешли в наступление, а части Медвежьегорской оперативной группы начали разведку боем. Но существенных результатов наступления добиться не удалось. Советские войска раз за разом атаковали недостаточно разведанную и плохо подавленную огнем оборону противника на одних и тех же направлениях. Это позволяло финскому командованию постоянно наращивать силы на угрожаемых участках, которые постепенно превращались в мощные опорные пункты.
Кроме того, оборона финских войск носила активный характер. За счет подвода резервов из глубины и переброски сил из неатакованных направлений создавались ударные группы, которые проводили контратаки. Широко применялись скрытные обходы, фланговые удары и огневые засады. В результате наступавшие советские войска несли значительные потери.
Ожесточенные бои продолжались до 10 января. За восемь дней советские войска продвинулись на запад всего на расстояние от 2 до 5 километров, и были остановлены перед тыловой позицией противника. Сил и боеприпасов для ее прорыва уже не было. В этих условиях командующий Карельским фронтом обратился в Ставку Верховного главнокомандования с просьбой разрешить его войскам прекратить наступление. 11 января такое разрешение было получено.
Таким образом, вместо разгрома Медвежьегорской группировки противника войскам Карельского фронта удалось только оттеснить отдельные вражеские части от Кировской железной дороги на незначительное расстояние. О потерях сторон в ходе этой операции точных сведений не имеется.
Любаньская операция
Зима 1941—1942 гг. стала для защитников Ленинграда временем наиболее тяжелых испытаний, лишений и жертв. Город был отрезан от Большой земли, ежедневно подвергался налетам вражеской авиации и обстрелам его артиллерии. Его жители страдали от голода и холода. Перед советским руководством стояла задача как можно скорее прорвать блокаду для этого, чтобы спасти город.
К началу января 1942 года на ближних подступах к Ленинграду, а также в полосе от Ладожского озера по реке Волхов до Осташкова действовали войска немецкой группы армий «Север», включавшие 18-ю и 16-ю армии. В их составе насчитывалось 26 пехотных, две танковые, три моторизованные и три охранные дивизии. Они располагались в опорных пунктах, которые были оборудованы на всех важных участках местности, на пересечениях дорог, на холмах среди болот и на местах разрушенных деревень. Подступы к этим опорным пунктам минировались и прикрывались несколькими рядами колючей проволоки, а все рокадные дороги патрулировали танки и подразделения пехоты на бронетранспортерах.
Любаньская операция имела целью одновременными ударами войск Волховского фронта (командующий генерал армии К.А. Мерецков) с рубежа реки Волхов и 54-й армии Ленинградского фронта от Погостья (25—36 км южнее Шлиссельбургской губы Ладожского озера) по сходящимся на Любань направлениям окружить и уничтожить противостоявшую вражескую группировку и в дальнейшем выйти в тыл силам, блокировавшим Ленинград с юга. При этом войска Ленинградского фронта, прежде всего 54-я армия генерал-лейтенанта И.И. Федюнинского, должны были наступать в юго-восточном и южном направлениях с целью сковать находившиеся там соединения врага.
Основная задача возлагалась на войска Волховского фронта, которому противостояли семь пехотных, одна танковая, одна моторизованная и одна охранная дивизии 18-й немецкой армии. В состав Волховского фронта входили 21 стрелковая, одна танковая и три кавалерийские дивизии, восемь стрелковых и одна танковая бригады, 12 отдельных лыжных батальонов, пять отдельных танковых батальонов.
Таким образом, Волховский фронт превосходил врага по количеству людей в 2,2 раза, орудий и минометов – в 1,5 и танков – в 3,2 раза. Правда, это превосходство нивелировалось нехваткой боеприпасов.
Правда, качество этих войск было достаточно низким. Так, стрелковые дивизии 4-й и 52-й армий после тяжелых боев насчитывали всего по 3,5—4 тысяч человек вместо штатных 10—12 тысяч. А 2-я ударная и 59-я армии, прибывавшие из резерва, к началу операции еще не успели завершить сосредоточение всех сил и средств в исходном районе для наступления. В частности, в ночь на 7 января генерал армии К.А. Мерецков докладывал в Ставку о том, что еще «не прибыла… артиллерия 2-й ударной армии, не прибыли ее гвардейские дивизионы, не сосредоточилась авиация, не прибыл автотранспорт, не накоплены запасы боеприпасов, не выправлено еще напряженное положение с продфуражом и горючим».
Предназначенная для нанесения удара с севера 54-я армия генерал-майора И.И. Федюнинского объединяла в своем составе пять стрелковых и одну танковую (без танков) дивизии, стрелковую бригаду и бригаду морской пехоты, танковую бригаду и три артиллерийских полка РГК. Всего в ее составе насчитывалось около 65 тысяч человек личного состава, 629 орудий и минометов и 108 танков.
Войска этой армии начали наступление с рубежа Вороново, Малукса, южный берег болота Соколий Мох в общем направлении на Тосно еще 4 января. Однако все их попытки продвинуться вперед, предпринимавшиеся в течение нескольких дней, были безуспешными.
Несмотря на это, 7 января войска Волховского фронта перешли в наступление. Форсировав на ряде участков реку Волхов, советские соединения вступили в бои за прибрежные населенные пункты, неся большие потери. Как оказалось, они были напрасными. Отсутствие вторых эшелонов не позволило советским войсками развить успех в глубину и предоставило возможность противнику выиграть время для наращивания усилий в обороне за счет маневра огнем и резервами.
Будучи не в силах преодолеть вражескую оборону, командование фронта было вынуждено обратиться в Ставку ВГК с просьбой разрешить временно приостановить наступление для перегруппировки войск. Оно снова возобновилось 13 января, после того, как на участках прорыва сосредоточились три стрелковые и одна кавалерийская дивизии 59-й армии, четыре стрелковые бригады и шесть лыжных батальонов 2-й ударной армии и две стрелковые дивизии 52-й армии. Однако и на этот раз многие артиллерийские части 59-й и 2-й ударной армий находились еще в пути и не могли принять участия в огневом поражении противника.
13 января 4-я армия (командующий генерал-лейтенант П.А. Иванов) наносила удар в направлении населенных пунктов Кириши и Тосно, наступая в полосе 25 километров. При этом ее и без того ограниченные силы были равномерно распределены по всей полосе наступления, остро ощущался недостаток боеприпасов. Это привело к тому, что немецкие войска отразили все попытки соединений армии прорвать оборону. По тем же причинам не получило развития и наступление 52-й армии генерал-лейтенанта В.Ф. Яковлева, проводившееся в направлении городов Новгород, Сольцы.
Наибольшего успеха добилась 2-я ударная армия (командующий генерал-лейтенант Н.Е. Клыков). Она при поддержке авиации, совершившей до 1500 самолето-вылетов, форсировала реку Волхов во всей полосе, а после усиления ее четырьмя стрелковыми дивизиями 59-й армии к 20 января смогла продвинуться на глубину до 30 километров. Это позволило командующему Волховским фронтом ввести в сражение в качестве эшелона развития успеха находившийся в его резерве 13-й кавалерийский корпус генерал-майора Н.И. Гусева (две кавалерийские и одна стрелковая дивизии, три лыжных батальона). В ночь на 25 января этот корпус переправился через реку Волхов и утром следующего дня начал наступление на Любань.
Благодаря предпринятым мерам к концу января 1942 года 2-я ударная армия, развивая наступление в северо-западном направлении, продвинулась на глубину до 75 километров. Правда, затем и она была остановлена противником в 10—12 километрах от Любани. К тому времени эта армия представляла собой значительную силу: в ее составе находилось пять стрелковых дивизий, кавалерийский корпус, семь стрелковых бригад, двадцать три лыжных и два танковых батальона. Однако в связи с тем, что другие армии фронта успеха не имели, выдвинувшиеся вперед войска 2-й ударной армии оказались под угрозой фланговых ударов противника. Кроме того, ввиду удлинения коммуникаций и узости коридора прорыва очень скоро они стали ощущать острую нехватку боеприпасов и продовольствия.
Несмотря на столь трудное положение, Ставка ВГК и командование Волховским фронтом продолжало требовать от командования 2-й ударной армии продолжения активных наступательных действий на любаньском направлении. Более того, командующему армией в самой категоричной форме было приказано «не позднее 1 марта 1942 года взять Любань».
В этих условиях командующему армией не оставалось ничего другого, как создать ударную группировку из последних имевшихся в его распоряжении сил и средств. В ее состав вошли 80-я кавалерийская и 327-я стрелковая дивизии, 18-й артиллерийский полк РГК, 7-я гвардейская танковая бригада, дивизион реактивных минометов и несколько лыжных батальонов. Этим войскам с других соединений и частей были переданы основные запасы боеприпасов и продовольствия. Сосредоточение этой ударной группировки происходило у Красной Горки, в 15 километрах от Любани.
Операция началось 18 февраля. Передовые подразделения 80-й кавалерийской дивизии уничтожили врага на насыпи железной дороги и, преследуя его, с ходу овладели Красной Горкой. Вслед за ними в прорыв вошел 1100-й стрелковый полк 327-й стрелковой дивизии. Однако все последующие попытки советских частей атаковать противника пресекались пулеметным огнем из дзотов и ударами авиации. В результате этого наступавшие войска несли большие потери, а особенно – кавалеристы, которые из-за массовой гибели лошадей были вынуждены действовать в пешем порядке.
В течение 27—28 февраля противник нанес удар по сходящимся направлениям на Красную Горку, восстановил утраченное положение и окружил передовой отряд советских войск. Он оказался в очень трудном положении, прежде всего из-за отсутствия боеприпасов и продовольствия. Несмотря на это, его остатки продолжали сражался еще в течение десяти дней, и только в ночь на 9 марта оставшиеся подразделения 80-й кавалерийской дивизии и 1100-го стрелкового полка, предварительно уничтожив все тяжелое вооружение, включая пулеметы, лесными тропами вышли из окружения в расположение своих войск.
В то время, когда войска 2-й ударной армии, истекая кровью и испытывая острый недостаток в материальных средствах, вели боевые действия на подступах к Любани, в Ставке Верховного главнокомандования рождались более грандиозные планы операции войск Волховского фронта. 26 февраля в штаб фронта поступила директива, в соответствии с которой 2-я ударная и 54-я армии должны были начать наступление навстречу друг другу в общем направлении на Любань, окружить и разгромить вначале любанско-чудовскую, а затем мгинскую группировки немецких войск, и тем самым прорвать блокаду Ленинграда. Для решения этих задач 54-я армия была усилена 4-м гвардейским стрелковым корпусом (стрелковая дивизия, четыре стрелковые и одна танковая бригады, три лыжных батальона, артиллерийский полк и дивизион реактивной артиллерии), а 2-й ударной армии было приказано рассчитывать на имевшиеся у нее силы, которых у нее в то время уже практически не было.
Наступление 54-й армии вначале развивалось успешно. Ее соединения и части в результате ожесточенных боев прорвали оборону врага западнее Киришей, к концу марта продвинулись в сторону Любани на 22 километра, выйдя на рубеж Погостье, Кородыня, Посадников Остров. Однако развить достигнутый успех они не смогли. Противник перебросил на угрожаемое направление с других участков группы армий «Север», а также из Западной Европы семь дивизий и одну бригаду, что позволило резко изменить соотношение сил в его пользу.
Еще более неудачными были действия в полосе 2-й ударной армии. Используя оперативную паузу в действиях ее войск, в первой половине марта враг спешно снял из-под Ленинграда четыре пехотные дивизии и сосредоточил их на флангах участка вклинения армии. Была подготовлена наступательная операция, получила кодовое наименование «Дикий зверь». Но ее цель заключалась не в разгроме 2-й ударной армии, а в перехвате ее коммуникаций, что впоследствии обрекало советские войска на окружение и гибель.
Нужно сказать, что данная операция готовилась на самом высоком уровне. Начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта Ф. Гальдер в своем дневнике писал: «Фюрер требует за несколько дней до наступления провести авиационную подготовку (бомбардировка складов и войск в лесах бомбами сверхтяжелого калибра). Завершив прорыв на Волхове, не следует тратить силы на то, чтобы уничтожить противника. Если мы сбросим его в болота, это обречет его на голодную смерть…»
15 марта 1942 года немецко-фашистские войска перешли в наступление с целью перекрыть 12-километровый коридор у Мясного Бора и таким образом окружить 2-ю ударную армию. 20 марта они отрезали 2-ю ударную армию от главных сил Волховского фронта. К концу месяца ценой неимоверных усилий и больших жертв войскам 2-й ударной армии все же удалось пробить коридор, но его ширина не превышала 1,5—2 километра и он круглосуточно простреливался огнем пулеметов, артиллерии и находился под воздействием авиации противника. Поэтому продовольствие и боеприпасы окруженным частям пришлось доставлять самолетами, но этих поставок катастрофически не хватало. В результате пищевой рацион в 13-м кавалерийском корпусе сразу сократился до одного сухаря в день. Дошло до того, что бойцы выкапывали из-под снега и ели трупы убитых и павших лошадей.
Бои за коридор велись вплоть до 2 апреля 1942 года. Несмотря на постоянные ответные удары противника, к началу апреля войска 2-й ударной армии удерживали коридор шириной до 800 метров, а к началу апреля расширили его до 2,5 километра. Но после полумесячного отсутствия коммуникаций ее соединения и части испытывали слишком острую нехватку во всех видах снабжения для того, чтобы вести даже пассивные боевые действия. Несмотря на это, Ставка ВГК и командование фронтом продолжали ставить задачи армии на наступление, которые она, естественно, не могла выполнить.
Неудачи 2-й ударной армии постоянно раздражали не только командование Волховским фронтом, но также Ставку ВГК и лично И.В. Сталина, который основной причиной этого считал человеческий фактор. 16 апреля 1942 года тяжело больной генерал-лейтенант Н.Н. Клыков был отстранен от командования армией и самолетом отправлен в тыл. 20 апреля 1942 года на его место был назначен отличившийся в предыдущих боях генерал-лейтенант А.В. Власов, оставаясь по совместительству также и заместителем командующего Волховского фронта. Оказавшись в столь критической ситуации, он не смог организовать управление подчиненными войсками и вскоре сам оказался в плену у противника.
Вполне понятно, что одна только смена командующего не могла существенно изменить обстановку в полосе 2-й ударной армии. Поэтому К.А. Мерецков неоднократно просил у Ставки ВГК разрешения вывести ее соединения из болот на плацдарм к Волхову. Но вместо этого 21 апреля было принято решение о расформировании Волховского фронта с целью объединения усилий этого и Ленинградского фронтов для разгрома группировки врага под Ленинградом.
Таким образом, Любаньская операция войск Волховского фронта не достигла поставленных целей: не были выполнены ни минимальная задача в виде разгрома группировки немецких войск на Волхове, ни деблокада Ленинграда. Согласно исследованию «Россия и СССР в войнах XX века», безвозвратные потери войск Волховского фронта и 54-й армии Ленинградского фронта во время Любаньской операции с 7 января по 30 апреля 1942 года составили 95 064 человек, санитарные – 213 303 человек, всего – 308 367 человек. О потерях противника данных не обнаружено.
Причины неудач носили как объективный, но и, особенно, субъективный характер.
К объективным причинам относился, прежде всего, значительный перевес врага в технических средствах и обеспеченности боеприпасами, несмотря на многократное преимущество советских войск в личном составе.
К субъективным – ошибки советского командования в организации боевых действий, причем на всех уровнях, начиная от Ставки ВГК и кончая командованием армий. В связи с этим участник боев у Мясного Бора маршал авиации А.П. Силантьев позже писал: «Когда 2-я ударная армия гибла в волховских болотах, мы видели, что это результат просчета и Верховного главнокомандования».
Отрицательную роль сыграли и представители Ставки ВГК Л.З. Мехлис, К.Е. Ворошилов и Г.М. Маленков, направленные по указанию И.В. Сталина в штаб Волховского фронта. Но при этом их задача заключалась не в координации действий Волховского и Ленинградского фронтов в рамках проводимой операции, а в оказании давления на К.А. Мерецкова и командующих армиями, чтобы «любой ценой» выполнить приказы Ставки. На практике такая «помощь» приводила, как правило, к приказам атаковать, несмотря на условия обстановки и понесенные потери.
Безусловно, к субъективным факторам нужно отнести и личные качества командующего Волховским фронтом генерала армии К.А. Мерецкова и командующего 2-й ударной армией генерал-лейтенанта Н.К. Клыкова.
Мы помним, что в июне 1941 года К.А. Мерецков был арестован и некоторое время находился под следствием. В это время ряд высших военачальников за неудачные действия их войск в начале войны и по другим обвинениям по решению И.В. Сталина были осуждены и расстреляны. Практика жестоких наказаний в РККА продолжала иметь место и в последующие месяцы 1941 года. И хотя К.А. Мерецков и был возвращен в строй и назначен на высокую должность, он хорошо понимал, чем чревато сопротивление И.В. Сталину, и предпочитал беспрекословно выполнять его указания.
Н.К. Клыков (1888—1968) был участником Первой мировой и Гражданской войн. Но затем на длительное время был оторван от войск: с 1935 года по болезни находился в распоряжении управления по начсоставу РККА. С августа 1937 года – помощник командующего войсками Московского военного округа по вузам.
В середине июля 1941 года Николай Кузьмич неожиданно для себя был назначен командующим 32-й армии, входившей в состав формируемой Можайской линии обороны. Но еще до вступления в сражение войск Резервного фронта, в конце августа 1941 года он был назначен командующим 52-й отдельной армии, занимавшей оборону на правом берегу реки Волхов. И только в середине ноября 1941 года он принял первое боевое крещение в ходе Тихвинской наступательной операции.
Таким образом, теоретическая подготовка и боевой опыт Н.К. Клыкова в качестве командующего армией были весьма скромными, а здоровье – весьма слабым. Поэтому инициативно решать поставленные задачи в столь экстремальных условиях он не мог. В то же время это был достаточно грамотный генерал, который мог успешно работать на других, менее ответственных должностях. Поэтому после длительного лечения с декабре 1942 года он был назначен на должность помощника командующего Волховским фронтом, в июле 1943 года – заместителем командующего войсками Московского военного округа, в апреле 1944 года – командующим войсками Северо-Кавказского военного округа. С декабря 1945 года – в отставке по болезни.
В результате этих характеристик можно сделать вывод о том, что и командующий Волховским фронтом, и командующий 2-й ударной армией, мягко говоря, не совсем соответствовали занимаемым ими должностям в оперативном плане.
Несмотря на это, операции 2-й ударной, 52-й, и 59-й армий Волховского и 54-й армии Ленинградского фронтов, оттянув на себя более 15 дивизий противника, оказала существенную поддержку защитникам Ленинграда. Существует версия о том, что Ставка ВГК, постоянно требуя высокой активности от войск Волховского фронта, тем самым сорвала планируемое на весну – лето повторное наступление немецких войск на Тихвин с целью их соединения с финскими войсками в районе Свири. Если это так (пока подтверждающих документов обнаружить не удалось), то тогда Любанская фронтовая операция может рассматриваться как часть стратегического замысла советского командования, в результате чего она требует совершенно других оценок.
Торопецко-Холмская операция
К началу января 1942 года 3-я и 4-я ударные армии левого крыла Северо-Западного фронта (командующий генерал-лейтенант П.А. Курочкин) занимали оборону на рубеже восточного берега озера Селигер, город Осташков, северный берег озера Волго. Противостоявшие им немецкие войска не ожидали здесь активных действий советских войск. Поэтому в полосе около 100 километров они держали всего три пехотные дивизии и одну кавалерийскую бригаду СС из состава 16-й армии группы армий «Север». Оборона противника носила очаговый характер, обеспечивая перекрытие только направлений, наиболее опасных с точки зрения наступления, между которыми существовали значительные разрывы, прикрывавшиеся только огнем артиллерии и разъездами патрулей.
Советское командование решило использовать данную ситуацию в своих интересах. Замыслом операции (директива Ставки ВГК от 18 декабря 1941 года) планировалось ударом 3-й и 4-й ударных армий на стыке групп армий «Север» и «Центр» разгромить противника в озерном районе западнее Осташкова. После этого было предусмотрено развивать успех в юго-западном направлении, обойти ржевско-вяземскую группировку противника с северо-запада и во взаимодействии с войсками Калининского фронта окружить и уничтожить ее11.
Таким образом, Торопецко-Холмская наступательная операция Северо-Западного фронта представляла собой своего рода связку между наступательными операциями советских войск на московском направлении и наступлением войск правого крыла Северо-Западного фронта на старорусском и демянском направлениях.
Саму операцию планировалось провести в несколько этапов, но наиболее детально был отработан только первый этап. По его замыслу, 3-я ударная армия (командующий генерал-лейтенант М.А. Пуркаев), имея в своем составе три стрелковые дивизии и около восьми отдельных стрелковых бригад, должна была наступать в направлении на Холм и Великие Луки. 4-я ударная армия (командующий генерал-полковник А.И. Еременко) получила задачу наступать в направлении на Торопец и Велиж. Для этого в ее составе имелись пять стрелковых дивизий, три отдельные стрелковые бригады, четыре лыжных батальона, два отдельных танковых батальона и два дивизиона «катюш». Еще одна, 34-я армия должна была обеспечить действия ударной группировки с севера, ведя наступление частью сил в направлении на Вотолино.
Таким образом, прорыв вражеской обороны планировалось осуществить на трех участках общей шириной в 54 километра, где было создано существенное превосходство над противником. В частности, на избранных направлениях советские войска превосходили врага по пехоте и артиллерии в шесть раз, а по танкам имели абсолютное превосходство. Это позволило ударным армиям, кроме сильного первого, создать и второй эшелон. Роль подвижных соединений возлагалась на танковые и лыжные батальоны.
Изначально операцию планировалось начать 26 декабря 1941 года. Но в создавшихся условиях ее подготовить в столь короткие сроки при отсутствии дорог, необходимых для перегруппировки войск и подвоза необходимых материальных средств было невозможно. В связи с плохим развитием железных дорог по ним перевозились только стрелковые бригады, артиллерийские и танковые части (два отдельных танковых батальона, соответственно 35 и 30 танков). Четыре стрелковые дивизии (332, 358, 360 и 334-я) подвозились на фронт из района Москвы автотранспортом, а обозы этих дивизий и лыжные батальоны следовали своим ходом. При этом сильные морозы вынуждали делать частые остановки автоколонн для обогрева солдат, сидевших в неотапливаемых кузовах грузовиков. Почти непрерывные снегопады снижали скорость движения, а изношенность автомашин приводила к поломкам в пути и разрыву автоколонн. Усугублялось положение трудностями и в снабжении горючим. В связи с этими обстоятельствами Б.М. Шапошников убедил И.В. Сталина в необходимости переноса срока начала вначале на конец декабря 1941 года, а затем и на первую декаду января 1942 года.
Растянувшееся по времени и пространству сосредоточение советских войск на направлениях планируемых главных ударов не могло остаться незамеченным воздушной разведкой противника, которая велась достаточно активно. Но в связи с активными наступательными действиями советских войск на московском направлении у командования группы армий «Центр» не было резервов для того, чтобы существенно усилить еще одно направление. Не имелось свободных резервов и у командующего группы армий «Север». Правда, в район Торопца с Запада была переброшена свежая 81-я пехотная дивизия.
9 января 3-я и 4-я ударные армии после полуторачасовой артиллерийской подготовки перешли в наступление. Но при этом войска 3-й ударной армии, не имея опыта прорыва вражеской обороны, сразу же увлеклись борьбой за укрепленные населенные пункты, чем и сковали свои основные силы. Поэтому их продвижение за первый день наступления составило всего 4—5 километров.
Соседняя 4-я ударная армия действовала более успешно, и в первый день наступления продвинулась на 8—15 километров. Но при этом нужно учитывать, что в составе первого эшелона этой армии наступали более укомплектованные стрелковые дивизии, и у нее было едва ли не вдвое больше орудий калибром 76 мм и выше, чем у армии М.А. Пуркаева (790 против 489).
Вследствие всех этих причин на прорыв тактической обороны противника пришлось потратить около четырех дней. К 15 января правофланговые соединения 3-й ударной армии вышли к Ватолино и Молвотицам и ввязались в затяжные бои с вражеской группировкой, оборонявшейся в этом районе. Остальные соединения армии продолжали развивать наступление. К исходу 16 января войска армии растянулись на 90—95 километров по фронту, продвинувшись на правом фланге на 22—40, а в центре и на левом фланге – на 60—70 километров.
Вследствие столь разных темпов наступления и отсутствия четкого управления со стороны командования фронта, к исходу 16 января между 3-й и 4-й ударными армиями образовался разрыв, достигавший 35 километров, который при дальнейшем наступлении еще больше увеличивался. В то же время между 4-й ударной армией Северо-Западного фронта и 22-й армией Калининского фронта также образовался существенный разрыв. Для их заполнения командующим армиями пришлось использовать силы, ранее предназначавшиеся для развития успеха в глубину.
Несмотря на это, наступление 4-й ударной армии продолжалось. 21 января ее войска совместно с партизанами овладели городом Торопец, а передовыми частями перерезали железнодорожную ветку Великие Луки – Ржев. К 22 января войска 3-й ударной армии, продвинувшись до 80 километров, окружили немецкий гарнизон в городе Холм и обошли демянскую группировку 16-й армии врага с юга.
К сожалению, на этом успешный ход операции фактически был прекращен. Негативную роль сыграло наступление армий фронта по расходящимся направлениям, и отсюда – чрезмерное растягивание линии фронта, в результате чего первоначальное превосходство ударных группировок над противником сходило на нет. Ставка ВГК ответила отказом на просьбу командующего фронтом о выделении дополнительно нескольких стрелковых дивизий и бригад, а также танков. А в это время к противнику, напротив, начали поступать свежие дивизии.
22 января Ставка ВГК приняла решение о передаче 3-й и 4-й ударных армий из состава Северо-Западного в состав Калининского фронта (командующий И.С. Конев). После этого эти объединения получили задачу наступать на витебском и смоленском направлениях, нанося удар в глубокий тыл группы армий «Центр». Видными событиями этих наступлений стали тяжелые и безуспешные бои 3-й ударной армии за город Великие Луки. В первых числах февраля 4-я ударная армия прошла с боями еще 110 километров, и ее соединения вышли на подступы к Велижу, Демидову, а одна из дивизий даже прорвалась к Витебску. Но на этом наступательные возможности и этой армии иссякли.
Таким образом, в результате Торопецко-Холмской операции советские войска продвинулись до 250 км, освободили свыше 1000 населенных пунктов и нарушили оперативное взаимодействие между группами армий «Север» и «Центр». Однако в оперативном отношении данная операция имела ряд недостатков. Во-первых, наступление ударных группировок велось по расходящимся направлениям, без тесного взаимодействия друг с другом. Во-вторых, несмотря на глубокоэшелонированное оперативное построение армий, фронтовые резервы для развития успехов отсутствовали. Поэтому резервные соединения и части армий их командующие вынуждены были зачастую использовать не для наращивания сил на направлении главного удара, а для обеспечения флангов и прикрытия стыков. В-третьих, снабжение наступавших войск в условиях зимнего бездорожья было крайне неудовлетворительным, особенно в отношении боеприпасов.
Курско-Обоянская операция
В ходе контрнаступления под Москвой 3-й и 13-й армии Юго-Западного фронта (командующий генерал-лейтенант Ф.Я. Костенко) в первой половине декабря, в рамках Елецкой наступательной операции, войска смогли несколько потеснить противника. Соседствовавшая с ними с юга 40-я армия (командующий генерал-лейтенант К.П. Полдас) также атаковала противника в направлении Черемисово, но при этом успеха практически не имела, хотя и сковывала значительные силы врага.
В этой обстановке по требованию Ставки ВГК главнокомандующий Юго-Западного стратегического направления Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко 7 января 1942 года приказал перейти в наступление силами армий правого фланга Юго-Западного фронта (40-я и 21-я армии, командующий генерал-майор В.Н. Гордов) с целью овладеть городами Курск и Обоянь. В случае успеха наступления Брянскому фронту было приказано наступать в направлении на Орел с тем, чтобы с севера зайти во фланг и тыл немецкой обороны в районе Болхова, разгромить войска противника, находившиеся к югу от Белева, и тем самым поддержать наступление Западного фронта с юга.
Советским войскам на курско-обоянском направлении противостояли войска левого крыла 6-й немецкой армии (29-й армейский корпус), в командование которой 5 января вступил генерал танковых войск Ф. Паулюс, и 48-й моторизованный корпус правого фланга 2-й немецкой армии (командующий генерал-полковник М. фон Вейхс). К началу января 1942 года ими была создана усиленная система обороны, основанная на создании в населенных пунктах и на господствующих высотах мощных узлов обороны с полностью простреливаемыми промежутками между ними.
Операция советским командованием готовилась наспех, без должной ее подготовки. До начала наступления 40-я армия практически не получила пополнений, а 21-я армия хотя и была введена в сражение из резерва фронта, где пополнялась два месяца, но тоже имела значительный некомплект. По сути, каждая из этих армий представляла собой усиленный стрелковый корпус, артиллерии и снарядов для наступления было явно недостаточно, танков не было вовсе. К началу наступления разведка противостоящего противника в полном объеме произведена не была. На картах командующих армиями и командиров дивизий были обозначены только опорные пункты врага, расположенные на переднем крае. Всё находившееся в глубине предполагалось установить уже в ходе наступления. Поэтому было решено переходить в наступление без сосредоточения сил на избранных направлениях в надежде на то, что маневр ими можно будет совершить уже после того, как обозначится успех какой-либо из дивизий. Вполне понятно, что при таком подходе к военному искусству каждая из армий решала задачи прорыва немецкой обороны самостоятельно, причем на разобщенных направлениях, а основная его тяжесть ложилась на стрелковые дивизии. Взаимодействие между армиями и даже между дивизиями организовано не было.
Любой более-менее грамотный сегодняшний офицер сразу же скажет, что рассчитывать на успех операции при такой подготовке не стоит. Но это было самое начало 1942 года, время, когда советскому руководству любой ценой нужно было продемонстрировать высокую активность его войск на советско-германском фронте. На кону крупной политической игры стояли большие ставки, и «мелочиться» до уровня неоправданных потерь в Кремле не собирались. Не решался возражать И.В. Сталину и главнокомандующий Юго-Западного стратегического направления Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко, который чувствовал за собой вину неудач 1941 года и всячески стремился вернуть благосклонность вождя.
Генерал Ф.Я. Костенко командование Юго-Западным фронтом принял только в середине декабря 1941 года. С лета 1940 года и в начале Великой Отечественной войны он командовал армией, без отрыва от должности весной 1941 года окончил Высшие академические курсы при Академии Генерального штаба РККА. В декабре 1941 года он возглавил оперативную группу войск фронта, которая в период с 6 по 16 декабря успешно провела Елецкую наступательную операцию, освободив этот город и еще около 400 населенных пунктов. Однако опыта проведения фронтовых операций у него не было.
В таких условиях 20 декабря 1941 года 40-я армия перешла в наступление, имея первоначальной задачей выйти на рубеж реки Тим, а затем наступать на Курск. Ведя тяжелые бои, эта армия продвинулась на 10—12 километров, 25 декабря штурмом заняла сильно укрепленный поселок Тим, 28 декабря вышла на рубеж одноименной реки Тим и форсировала ее.
Успех 40-й армии подтолкнул командование Юго-Западного фронта к более решительным действиям. По его приказу 28 декабря на обоянском направлении перешла в наступление 21-я армия, которая на следующий день перерезала железную дорогу Курск – Белгород.
После этого наступательные действия обеих армий стали резко замедляться. Наступление сводилось к выдавливанию противника и медленному «прогрызанию» его обороны. Пехота атаковала противника, наступая по глубокому снегу. Разведка противника практически не велась. Преобладали повторяющиеся лобовые атаки на одних и тех же рубежах, без надлежащего артиллерийского сопровождения и фактически без поддержки авиации.
В то же время немецкое командование, определив направления главных ударов советских войск, оперативно начало перебрасывать на угрожаемые направления резервы и части с неатакованных направлений. Их опорные пункты продолжали вести бой даже в полном окружении. Часто проводились контратаки против открытых флангов. Тем не менее, даже несмотря на повышение упорности и активности обороны противника, соединения ударных групп Юго-Западного фронта продолжали наступление.
5 января советские войска вышли к пригородным селам города Обояни. Развернулись ожесточенные затяжные бои за этот город. Он был блокирован советскими войсками со всех сторон. Но противник, укрепившись в городе, оказывал упорное сопротивление. По всей полосе обеих советских армией развернулись крайне упорные, но безрезультатные бои – фактически войска топтались на одном месте, ведя бои за одни и те же населенные пункты.
В ночь на 7 января советским командованием была предпринята решающая попытка по овладению Обоянью. За этот и последующий дни советским войскам несколько раз удавалось врываться в центр города, но большей частью каждый раз они были оттуда оттеснены. Только некоторым частям удалось закрепиться в городе и они вели бой в окружении.
Для перелома в операции по решению командующего фронтом в полосе 21-й армии в бой была введена 8-я мотострелковая дивизия НКВД. 9 января ее части достигли центра Обояни. Однако надолго закрепиться там не смогли. 10 января, в связи с отсутствием боеприпасов и горючего, было советским войскам приказано оставить этот город.
Между тем противник не ограничился захватом Обояни, а потеснил советские части еще на 20 километров. В результате 11 января они заняли оборону примерно на том же рубеже, откуда началось наступление. Там они вступили в упорные бои с наступавшим противником.
Наступавшая севернее 40-я армия к 8 января вышла в район 28—30 километров южнее и юго-восточнее Курска. Но сил для продолжения наступления на этот город у нее уже не было. Несмотря на это, 15 и 18 января армия вновь пыталась прорвать оборону врага, но достигла только самого незначительного продвижения.
В целом в ходе Курско-Обоянской наступательной операции советские войска не достигли поставленных целей, несмотря на упорные атаки и героизм личного состава. В полосе наступления 40-й армии линия фронта к концу операции была отодвинута на северо-запад на глубину от 15 до 35 километров, в полосе 21-й армии она осталась примерно на том же месте, что и в начале операции. При этом безвозвратные потери советских войск в период с 2 по 26 января 1942 года составили 10,6 тысячи человек, санитарные – около 20 тысяч человек. Потери немецких войск остались неизвестными.
Причины неудачи в Курско-Обоянской наступательной операции был характерны для всех прочих наступательных операций советских войск зимой 1941—1942 годов: отсутствие превосходства над противником, крайне малый срок на подготовку наступления, плохая разведка врага, неправильное планирование наступление (немецкую оборону самостоятельно прорывали не только каждая армия, но и каждая участвующая в наступлении дивизия), отсутствие ударных танковых соединений, острый недостаток артиллерии. В ходе наступления практически отсутствовал маневр силами и средствами. Практиковались постоянные атаки одних и тех же рубежей и населенных пунктов на одних направлениях, несмотря на характер обороны противника и потери своих войск.
Февральский «Застой»
Немецкое командование в феврале 1942 года крупномасштабных наступательных действий не предпринимало. Его основное внимание было сосредоточено на операциях по отражению ударов советских войск в районе Старой Руссы в полосе группы армий «Север», борьбы с советским воздушным десантом в районе Вязьмы, в районе города Изюм (южнее Харькова), в Крыму. Кроме того, оно было сильно озабочено высокой заболеваемостью личного состава. Так, по докладу начальника медицинской службы вермахта, по состоянию на 5 февраля в войсках Восточного фронта насчитывается около 61 тысячи больных, в том числе около 1 тысячи офицеров. Особую опасность вызывал сыпной тиф (4400 случаев), из которых 729 – со смертельным исходом.
13 февраля А. Гитлер в своей Ставке провел очередное совещание с высшим руководством вермахта, на котором были даны оценки действиям германских войск в последние месяцы. Он потребовал от своих генералов отказаться от тактики «штопанья дыр», переходя к более решительным действиям, прежде всего в районе Старой Руссы. Ф. Гальдер, вернувшись с этого совещания, записал в своем «Военном дневнике»: «Необходимо, чтобы все пехотные части и артиллерия начали действовать из района Старой Руссы, а ВВС использовали все силы, которые они могут сосредоточить. Нужно перебросить сюда дополнительные силы из группы армий «Центр»… Наступление – только при поддержке авиации… Авиационная обработка проводится бомбардировщиками непосредственно перед началом наступления (15—20 мин.). Тесное взаимодействие сухопутных войск и авиации».
Командование вермахта ожидало активизации наступательных действий советских войск 23 февраля по случаю очередной годовщины Красной армии, но этого не произошло. Ф. Гальдер в тот день в своем дневнике отметил, что с 22 июня 1941 года по 20 февраля 1942 года на Восточном фронте убито 8107 офицеров и 198 017 унтер-офицеров и рядовых, пропало без вести – 747 офицеров, 45 019 унтер-офицеров и рядовых, ранено – 21 555 офицеров и 708 455 унтер-офицеров и рядовых. Всего, таким образом, потеряно 30 409 офицеров и 951 491 унтер-офицер и рядовой.
В последний день месяца, 28 февраля, состоялось большое совещание у фюрера, на котором кроме высшего командования вермахта присутствовали командующий группой армий «Центр» и командующие 2, 3 и 4-й танковыми, а также 4-й и 9-й общевойсковыми армиями. Была оценена обстановка на фронтах, уточнены задачи. В завершение этого мероприятия ряду отличившихся генералов были вручены «Дубовые листья» к Железному кресту, а В. Моделю присвоено звание генерал-полковника.
В феврале 1942 года новых операций на советских фронтах Генеральный штаб РККА не планировал. Боевые действия велись в рамках продолжавшихся начатых еще в январе Любанской операции Ленинградского и Волховского фронтов, Демянской операции Северо-Западного фронта, Ржевско-Вяземской операции Калининского и Запададного фронтов, Болховской операции Брянского фронта, Керченско-Феодосийской операции Крымского фронта. Кроме того, в Крыму продолжалась героическая оборона Севастополя.
Генеральный штаб ежедневно направлял в Ставку сводки с фронтов, отмечая положение войск сторон. Его руководители на совещания в Кремль приглашались очень редко. Так, на докладе у И.В. Сталина Б.М. Шапошников был только 20, 21 и 26 февраля, в последнем случае вместе с А.М. Василевским. Затем 27 февраля Б.М. Шапошников был приглашен к И.В. Сталину в 23 часа 30 минут вместе с В.М. Молотовым, А.И. Микояном, Л.М. Кагановичем, Л.П. Берией, Г.М. Маленковым, Н.А. Вознесенским, А.М. Василевским и К.А. Мерецковым. В 0 часов 35 минут Шапошников, Василевский и Мерецков вышли из кабинета Сталина, но через час вернулись туда обратно. Второе совещание продолжалось до 2 часов 15 минут. В важности вопросов, обсуждавшихся на этих совещаниях, сомневаться не приходится.
Дело в том, что в результате предыдущих оборонительных и наступательных действий войска Красной армии понесли значительные людские и материальные потери, остро нуждались в пополнении личным составом, вооружением, боевой техникой, боеприпасами, другим военным имуществом. Тревожные сведения об этом в Генеральный штаб поступали со всех фронтов и в виде итоговых сводок ложились на стол к И.В. Сталину. В связи с этим к февралю 1942 года советскому руководству стал совершенно очевиден тот факт, что рассчитывать на успешное продолжение наступательных операций на всем советско-германском фронте невозможно. Противник еще был слишком силен, война приобретала затяжной характер, и нужно было с учетом этого перестраивать всю экономику страны.
В связи с этим 4, 12 и 16 февраля принимается ряд важных постановлений Государственного Комитета Обороны, в соответствии с которыми ответственность за выполнение решений этого высшего органа военно-стратегического управления возлагается на его членов. В частности, на В.М. Молотова возлагается персональная ответственность за производство танков, на Г.М. Маленкова – за производство самолетов, авиационных моторов и работе ВВС Красной армии, на Л.П. Берию – за производство вооружения, на Н.А. Вознесенского – за производство боеприпасов, черных и цветных металлов, нефти, угля и химикатов, на А.И. Микояна – по снабжению Красной армии (вещевое, продовольственное, горючее, денежное и артиллерийское) и транспорт. Общий контроль за выполнением этих поручений членами Государственного Комитета Обороны брал на себя лично И.В. Сталин со всеми вытекающими из этого последствиями12.
Мартовские волнения
1 марта Ф. Гальдер в своем «Военном дневнике» отмечает, что в полосе группы армий «Север» никаких серьезных перемен не произошло. Но далее пишет о том, что «части противника, вырвавшиеся вперед в направлении Любани, отрезаны нашими войсками». Это стало причиной того, что на следующий день, 2 марта, в отношении планов дальнейших действий группы армий «Север» состоялось совещание у фюрера в присутствии командующего группой армий «Север», командующих армиями и командиров корпусов этой группы армий.
В результате было принято решение о переходе в наступление в районе Холма 5 марта, а в районе Волхова – 7 марта. При этом отмечено, что «фюрер требует за несколько дней до начала наступления провести авиационную подготовку (бомбардировка складов и войск в лесах бомбами сверхтяжелого калибра). Завершив прорыв на Волхове, не следует тратить силы на то, чтобы уничтожить противника. Если мы сбросим его в болота, это обречет его на голодную смерть. И, наконец, в период с 13 по 16 марта планировалось начать наступление в районе Старой Руссы.
Таким образом, в первой половине марта 1942 года немецким командованием планировались активные наступательные действие в полосе группы армий «Север» против войск советского Северо-Западного фронта.
В этот период советские войска все еще продолжали наступательные операции на различных участках советско-германского фронта, которые, в целом, развились довольно вяло. Неблагоприятно складывалась обстановка и в Крыму, в рамках Керченско-Феодосийской операции.
2 марта 1942 года И.В. Сталиным был подписан приказ народного комиссара обороны СССР о наказании заместителя наркома обороны, уполномоченного Ставки Верховного главнокомандования по керченскому направлению Маршала Советского Союза Г.И. Кулика за то, что он «вместо честного и безусловного выполнения приказа Ставки «удержать Керчь во что бы то ни стало и не дать противнику занять этот район», самовольно, в нарушение приказа Ставки и своего воинского долга без предупреждения Ставки, отдал 12 ноября 1941 года преступное распоряжение об эвакуации из Керчи в течение двух суток всех войск и оставлении Керченского района противнику, в результате чего и была сдана Керчь 15 ноября 1941 года».
Далее в этом приказе указывалось, что «Кулик, по прибытии 12 ноября 1941 года в город Керчь, не только не принял на месте решительных мер против панических настроений командования крымских войск, но своим пораженческим поведением в Керчи только усилил панику и деморализацию в среде командования крымских войск… Кроме того, как установлено, Кулик во время пребывания на фронте систематически пьянствовал, вел развратный образ жизни и злоупотреблял званием Маршала Советского Союза и заместителя наркома обороны, занимался самоснабжением и расхищением государственной собственности, растрачивая сотни тысяч рублей на пьянки из средств государства и внося разложение в ряды нашего начсостава».
За данные проступки Г.И. Кулик был отдан под суд, который приговорил лишить его званий Маршала и Героя Советского Союза и всех остальных наград, а Центральный Комитет ВКП(б) принял решение исключить его из состава членов ЦК ВКП(б) и снять с поста заместителя наркома.
Данный приказ был секретный. В то же время И.В. Сталин приказал довести его до военных советов Западного и Юго-Западного направлений, военных советов фронтов, армий и округов.
Нужно отметить, что после приговоров, вынесенных Маршалам Советского Союза М.Н. Тухачевскому, В.К. Блюхеру и А.И. Егорову, это был первый «маршальский» приговор, причем не по обвинению в заговоре или шпионаже, а за преступную халатность в выполнении своих служебных обязанностей.
11 марта в Ставке Гитлера состоялось очередное совещание, на которое были приглашены командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Г. фон Клюге и командующий 9-й армией генерал-полковник В. Модель. Обсуждался план операций на западном участке фронта 9-й армии. При этом Ф. Гальдер отмечает: «Фюрер снова напрасно дает войскам слишком большую свободу действий в наступлении на Осташков… Клюге живет сегодняшним днем и не думает о будущем; он зависит от более волевых командармов. В докладе не показан ход мыслей при планировании операций».
Начало ранее планируемых наступательных операций на волховском участке фронта в очередной раз было отложено по решению фюрера из-за состояния погоды с тем, «чтобы в полной мере использовать поддержку нашей авиации».
Также с командованием группы Зейдлица прошло обсуждение плана наступления в районе Старой Руссы. Ф. Гальдер высказал опасение, что созданная для этого ударная группировка очень слаба и требует серьезного пополнения резервами.
С 15 по 17 марта Гитлер из своей Ставки в Восточной Пруссии «Волчье логово» выезжал в Берлин, где провел совещание с рядом промышленников и министров. Вернувшись в Ставку, 18 марта он заслушал доклад Ф. Гальдера об общей обстановке и положении на Восточном фронте. После этого доклада начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта в своем дневнике отразил два момента, представляющие особый интерес.
В отношении обстановки на фронте он отметил: «Наступательные действия противника на фронте групп армий «Юг» и «Центр» продолжаются, однако они не связаны между собой и носят местный характер. Никаких новых крупных соединений противник в действие не вводил.
Под Керчью (Керченско-Феодосийская операция. – Авт.) в наступлении противника участвует большое количество танков, преимущественно старых и никуда не годных, взятых из учебных частей.
Группа армий «Север». Наступление наших войск на волховском участке (Любаньская операция. – Авт.), ведущееся западнее шоссейной дороги с севера, развивается с трудом. Войска, наступающие с юга, не могут продвинуться вперед, так как противник ведет здесь сильные контратаки. В районе волховского котла наступательный порыв противника постепенно ослабевает, однако в районе Погостья русские хотя и не быстро, но непрерывно и методически продвигаются вперед, так что обстановку здесь по-прежнему приходится оценивать как довольно напряженную».
Затем он изложил выдержки из донесения финского военного атташе в Анкаре (Турция. – Авт.) от 18 марта 1942 года в отношении поставок СССР по ленд-лизу и формированиях резервов Красной армии. В частности, указывается, что англо-американцы поставили в СССР «500 уже бывших в деле самолетов типа «Харрикейн» и примерно 300 танков (главным образом – для польских воинских формирований в России). Тип III (16 тонн), тип VI «Крейсерский» (18 тонн), тип II «Матильда» (26 тонн), тип ПА-4 (12 тонн). За последние четыре недели, будто бы поставлено дополнительно 100 танков».
В отношении формирования резервных соединений сообщалось, что в районе Уфа, Казань, Астрахань, Оренбург формируется 20—25 стрелковых и кавалерийских дивизий, а в районе Казань, Киров, Вологда, Тамбов и восточнее Москвы – еще 30 дивизий и 10 танковых бригад. Кроме того, восточнее Урала (в Сибири) формировалось от 5 до 10 дивизий. Таким образом, военный атташе делал вывод о том, что к концу весны будет сформировано «50—60 дивизий, сведенных в две резервные армии, одной из которых должен командовать Буденный».
21 марта началось наступление немецких войск в районе Старой Руссы с целью прорыва из кольца окружения в районе Демянска. В последующие дни наступление развивалось успешно, однако перерасти в более значительное не смогло.
28 марта в Ставке Гитлера состоялось совещание, на котором обсуждался план летней наступательной операции. Ф. Гальдер в своем дневнике отметил, что в центре внимания были вопросы, связанные с возможными высадками войск союзников в Северной Норвегии, на западном побережье Франции и дополнительных сил в Северной Африке. В результате этого обсуждения немецкое руководство решило, что эти высадки маловероятны. Поэтому в очередной раз был сделан вывод о том, что «исход войны решается на Востоке», где нужно начать всеобщее наступление, прежде всего на южном крыле советско-германского фронта.
Для этого, прежде всего, планировалось овладеть Изюмом (начало Воронежской операции). Затем наступательную операцию начать в Крыму, против Керчи, так как «против Севастополя требуется массирование боевой техники». Овладев Керчью, перенести боевые действия на Кубань с тем, чтобы к началу сентября выйти на Северный Кавказ. Операции на центральном направлении «будут зависеть от успехов на участках, что южнее».
Таким образом, в марте 1942 года серьезных изменений обстановки на советско-германском фронте не произошло. Войска Красной армии продолжали ранее начатые Любаньскую, Демянскую, Ржевско-Вяземскую, Болховскую, Керченско-Феодосийскую десантную операции и оборону Севастополя, которые развивались весьма вяло. Немецкие войска начали наступление под Старой Руссой, готовились нанести удар в районе Воронежа и под Керчью.
Апрельское оживление
В начале апреля Ф. Гальдер в своем «Военном дневнике» констатирует тот факт, что из-за плохой погоды масштабных действий немецких войск на советско-германском фронте не велось. В то же время 5 апреля он отмечает начало наступления советских войск в полосе 9-й армии и 40-го моторизованного корпуса 4-й армии. 10 апреля он указывает, что замечено «чрезвычайно оживленные передвижения войск противника перед фронтом группы Клейста. Обнаружились признаки формирования крупной группировки противника в районе Сухиничей».
11 апреля Ф. Гальдер пишет о том, что «крупные атаки на Керчь снова отбиты. Сорвана попытка противника высадить десант на западное побережье Крыма. К восточному участку фронта группы Клейста противник подтягивает крупные силы, перебрасываются войска с юго-запада в район Сухиничей».
Во второй половине этого дня состоялось совещание у фюрера. Обсуждалось предложение в полосе группы армий «Центр». Предложение о начале наступательных действий войск этой группы на Осташков и Торопец были отклонены. Было принято решение пока никаких наступательных действий не предпринимать, а «провести в соответствии с приказом «рокировку» войск на запад и юг».
16 апреля Ф. Гальдер в своем дневнике отмечает начало крупного наступления советских войск в полосе 40-го моторизованного корпуса группы армий «Центр». Также он сообщает о завершении разгрома 33-й советской армии и о том, что «на северном участке фронта у Волхова трудное положение». Но в последующие дни – относительное затишье.
22 апреля в дневнике начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта иметтся запись: «Передвижения войск перед фронтом Клейста продолжаются. Перед 6-й армией противник перебрасывает войска на юг. Бросается в глаза развертывание крупных сил у противника в районе Ельца».
Но затем следуют за каждый день ничего существенно не значащие записи.
* * *
Советское командование, продолжая начатые ранее наступательные операции, на Карельском фронте (командующий генерал-лейтенант В.А. Фролов) провело Кестеньгскую (24 апреля – 11 мая) и Мурманскую (25 апреля – 15 мая) наступательные операции.
Кестеньгская операция проводилась с целью разгромить противостоящие силы противника в районе Кестеньги, выйти на рубеж реки Софьянга и закрепиться на нем, тем самым усилить оборону Кировской железной дороги. Проведение операции было запланировано одновременно с Мурманской наступательной операцией и с наступлением 19-й армии на кандалакшском направлении. Это, по замыслу советского командования, должно было затруднить противнику маневр войсками с одного направления на другое. Проведение операции было возложено на войска 26-й армии (командующий генерал-майор Н.Н. Никишин). В составе этих войск насчитывалось 29,6 тысячи человек личного состава, 110 орудий, 382 миномета всех калибров, 847 пулеметов и 29 танков. Для поддержки с воздуха были выделены 55 самолетов.
Этим силам противостояла 6-я горная дивизия СС «Норд», сводная финская дивизия и ряд отдельных подразделений. Их численность советское командование оценивало в 13,4 тысячи человек, на вооружении которых состояло 48 орудий, 192 миномета, 320 пулеметов, 10 танков.
Таким образом, советская сторона имела более чем двойной перевес в живой силе, почти тройной в артиллерии и танках. Однако при этом имелся острый недостаток боеприпасов.
Наступление двух дивизий на направлении главного удара началось в 6 часов 24 апреля. Поскольку операция началась в условиях сильного снегопада, артиллерийская и авиационная поддержка войск была крайне слабой. Поэтому к исходу второго дня наступления советские войска вклинились в оборону противника на 6—7 километров. При этом противник, используя заранее подготовленные рубежи и узлы обороны, сумел на угрожаемое направление подтянуть резервные части с других участков фронта.
Наступление после перегруппировки продолжилось 3 мая. При этом наступавшие войска, несмотря на медленные темпы продвижения, смогли охватить основные силы кестеньгской группировки с флангов. Но противник, перебросив с ленинградского направления пехотную дивизию, а из-под Ухты до трех полков финнов, нанес удар и отрезал западнее Кестеньги лыжную бригаду и стрелковый полк, которым затем пришлось с большими потерями выходить из окружения.
Несмотря на эту неудачу, 10 мая советские войска продолжили наступление, но успеха не достигли. 11 мая они получили приказ Ставки Верховного главнокомандования о переходе к обороне на достигнутом рубеже.
Таким образом, линию фронта на северном фланге 26-й армии удалось отодвинуть всего на 4—5 километров. При этом потери противника советской стороной были оценены примерно в 5 тысяч солдат и офицеров только убитыми. Сами же советские войска потеряли 12,6 тысячи человек, из которых 3145 убитыми, 8906 ранеными и 598 пропавшими без вести. В то же время это наступление настолько истощило имевшуюся в данном районе группировку противника, что вынудило его отказаться от операций в Карелии, запланированных на лето 1942 года.
В качестве основных причин неудачи Кестеньгской операции военные специалисты считают крайне недостаточную ее подготовленность по времени (две недели) и плохое материальное обеспечение. Также негативно сказался недостаток в оснащенности войск инженерно-саперными подразделениями в условиях бездорожья и пересеченной местности. Кроме того, имели место шаблонные действия советских войск на тактическом уровне. В их числе – многочисленные атаки одних и тех же позиций с одного и того же рубежа, также неумение организовать обходы и просачивание в глубь вражеской обороны. Негативно сказывалось и то, что артиллерия 26-й армии не имела опыта борьбы с вражескими позициями в лесной местности, ведя огонь по площадям, что значительно снижало его эффективность и по существу бесцельно разбрасывала остродефицитные снаряды. Не увенчалась успехом и попытка советского командования использовать имевшиеся танки – почти все они увязли в болоте перед вражескими укреплениями, став хорошей целью для вражеской артиллерии.
Мурманская операция. На Мурманском направлении действовала со стороны противника армия «Лапландия», перед которой была поставлена задача в ходе летней кампании провести операцию с целью захвата Мурманска. Данная операция носила кодовое наименование «Ловля лосося».
Советское командование, узнав о планах противника, решило нанести упреждающий удар. 27 марта Ставка ВГК приказала командующему Карельским фронтом генерал-лейтенанту В.А. Фролову подготовить и не позднее 15 апреля начать наступательную операцию на Мурманском направлении «с целью усиления обороны порта Мурманск и Кировской железной дороги». Для этого ставилась задача разгрома основной группировки противника в районе губы Большая Западная Лица.
Но командующий фронтом усложнил эту задачу. По его замыслу командования фронтом, войска 14-й армии во взаимодействии с морским десантом должны были одновременными ударами с фронта и тыла окружить и уничтожить западнолицкую группировку противника и, развивая успех, разгромить ее и к исходу 10 суток операции выйти на границу с Финляндией.
Выполнение этой задачи возлагалось на 14-ю армию (командующий генерал-майор В.И. Щербаков), которая обороняла Мурманск. При этом нужно отметить, что необходимого превосходства в силах создано не было. Более того, противник имел численное превосходство и опирался на хорошо подготовленную оборону. На всех господствующих высотах были созданы мощные опорные пункты-крепости из камня и железобетона, являющиеся составными частями единой системы обороны. Для снабжения войск были построены многочисленные автомобильные дороги, а на сложных участках – и канатные.
28 апреля после трехчасовой артиллерийской подготовки войска 14-й армии перешли в наступление. В этот же день в губе Большая Западная Лица кораблями Северного флота (командующий вице-адмирал А.Г. Головко) был высажен морской десант – 12-я бригада морской пехоты, более 6200 человек).
В первый день операции войска 14-й армии, несмотря на большие потери, смогли вклиниться в оборону противника всего на 6 километров. За это время десантники заняли плацдарм глубиной до 5 километров и по фронту до 7 километров.
В последующие дни ударная группировка 14-й армии практически не продвинулась вперед. Выявилась неспособность артиллерии и авиации разрушить капитальные укрепления врага. Движение на узких дорогах сразу оказалось затруднено, а зачастую парализовано. Немецкая авиация, хотя и не имела численного превосходства, действовала очень активно и обеспечила надежное прикрытие своих войск, а также максимально затруднила снабжение и атаки советских войск. За это время продвижение десантников составило до 11 километров, но они также не смогли выполнить основную задачу и перерезать основную магистраль снабжения противника – автодорогу Мишуково – Титовка.
Для продолжения наступления было решено усилить ударную группировку 14-й армии еще одной – 152-й стрелковой дивизией. Однако 3 мая начался сильный дождь, который вскоре перешел в пургу, бушевавшую трое суток. Погодное бедствие застало не экипированную для действий на Севере 152-ю стрелковую дивизию на марше к линии фронта по дороге в тундре, где не было каких-либо укрытий и топлива для обогрева. В результате 484 бойца замерзли насмерть и еще 1683 человека получили сильные обморожения.
Похожая ситуация сложилась и на плацдарме, где действовали подразделения морской пехоты. Личный состав не был обеспечен теплой одеждой, отсутствовали палатки и печки для обогрева. В результате советское наступление на Мурманском направлении оказалось полностью парализованным, и все попытки возобновить его после улучшения погоды также не привели к успеху.
10 мая 1942 года командующий Карельским фронтом был вынужден доложить И.В. Сталину о неудаче наступления, с согласия последнего 11 мая его войска перешли к обороне. Десант был снят и вывезен кораблями Северного флота 13 мая. Потери советских войск в Мурманской операции (без учета потерь десанта) составили почти 7,5 тысячи человек, в том числе почти 2 тысячи убитыми и замерзшими, более 5 тысяч ранеными и 165 пропавших без вести. По немецким данным, их 19-й горнострелковый корпус за это время потеря 3,2 тысячи человек. В качестве «оправдания» было заявлено о том, что удалось добиться выполнения одной из главных задач операции – осуществить срыв немецкого наступления на Мурманск летом 1942 года.
Позже при разборе Мурманской операции было определено, что при ее подготовке советское командование допустило ряд серьезных ошибок. В их числе: недооценка силы обороны противника, малая обеспеченность наступающих войск артиллерией и инженерными средствами, отсутствие надлежащего взаимодействия с авиацией и другими родами войск, шаблонность действий на тактическом уровне. Кроме того, самым отрицательным образом сказалась плохая обеспеченности личного состава теплой одеждой в условиях заполярной зимы.
Кроме названных выше, в апреле 1942 года Брянский фронт завершил Болховскую операцию (20 апреля), Калининский и Западный фронты – Ржевско-Вяземскую операцию (20 апреля), а Ленинградский и Волховский фронты – Любаньскую операцию (30 апреля). Северо-Западный фронт продолжал Демянскую операцию, а Крымский фронт – Керченско-Феодосийскую операцию. В Крыму продолжалась героическая оборона Севастополя.
В завершение этого рассказа нужно отметить, что ни командующий Карельским фронтов В.А. Фролов, ни командующий 14-й армией В.И. Щербаков никакой ответственности за бесцельно замороженных солдат не понесли. Оба они продолжали воевать, занимая высокие должности, и умерли своей смертью в начале 80-х годов.
Bepul matn qismi tugad.
