Kitobni o'qish: «Трон Соломона. Священная гора в городе»

© В. Л. Огудин, 2021

© ООО ИД «Ганга», оформление, 2021

Предисловие

Одним из интереснейших направлений истории религиозной культуры народов Средней Азии является изучение принципов формирования общественной значимости мест поклонения (мазаров). Эта тема, слабо освещенная в отечественной науке, в настоящее время приобрела актуальность в связи с ростом национального самосознания и возвратом к традиционным духовным ценностям. Возрождение локальных культов неизбежно ведет к восстановлению системы святынь, представляющих собой закрытый и малоисследованный общественный институт. Поэтому внимание привлек крупный духовный центр – ферганская гора Тахти-Сулейман, венчающая в регионе Средней Азии иерархию мест поклонения¹. Возникла задача разобраться, как древняя земледельческая святыня превратилась в «персидскую Мекку», троекратное посещение которой якобы могло заменить хадж, и почему на скалах горы выбито так много сложных символов, каких не увидишь ни на одном другом святом месте.

Духовная история горы Тахти-Сулейман начала формироваться как минимум в эпоху поздней бронзы (XII–VIII вв. до н. э.), со времени существования на южном склоне небольшого селения, при раскопках которого были обнаружены следы ритуального возжигания огня. Восходящие к этому времени проявления наиболее архаического культа плодоносящих сил природы наблюдаются повсеместно на территории Ферганы и сопредельных с ней районов, включая все страны Средней и Центральной Азии, Тибет, Северную Индию, Афганистан и Иран. К ним относятся скаты, устроенные на наклонных скальных плоскостях, естественные и искусственные углубления, гроты и пещеры. Другой, не менее архаический культ предков, тесно связанный с индоевропейскими представлениями о подземном мире, также использовал в качестве материального символа пещеры и гроты и некоторые наскальные изображения. В середине нашей эры оба названных культа органически слились в третий – культ мусульманских святых, а все их проявления (лунки, скаты и пр.) признаны следами святых (кадамджай). Вероятно, как следствие – в результате переперсонификации некого домусульманского божества, связанного с горой, – появились имя коранического пророка Сулеймана ибн Дауда и культ его трона. Расположенные на первой вершине почитаемые объекты – скат, несколько групп искусственных и естественных лунок, грот и худжра, признанная впоследствии мечетью Тахти-Сулейман, и мазар Асаф ибн Бурхия – представляют весь ряд проявлений этого культа.

Среди ландшафтных мусульманских святынь гору Тахти-Сулейман делают уникальной следы сравнительно позднего, но совершенно забытого специфического мусульманского культа, вероятно, не имеющего отношения к культу Сулеймана ибн Дауда. Его особенности заключаются в необычном содержании многочисленных наскальных изображений, включающих религиозные формулы и стилизованные имена пророка Мухаммада и халифа Али. Ряды выбитых символов не имеют аналогов ни в одном из районов Средней Азии. Архаичный вид некоторых знаков заставлял интерпретаторов связывать их происхождение с неопределенно давним прошлым. Тем не менее изучение сохранности выбитых на камнях рисунков и надписей позволило отнести их к периоду позднего Средневековья, а семантика отдельных символов – связать их с мусульманским эзотеризмом.

В настоящее время большинство верующих, не искушенных в вопросах теологии ислама, почитают все ландшафтные объекты, включая и разновременные наскальные изображения, как свидетельство чудотворной силы святых. На этой основе сформировался сугубо народный, синкретический культ, вобравший в себя и пережитки культа Сулеймана ибн Дауда. Другая часть верующих, строго придерживающаяся суннитской культовой традиции, не считает правильным почитание ландшафтных объектов, но с благоговением относится к мечети на вершине горы и к другим ритуальным строениям у ее подножья.

Общие сведения о горе Тахти-Сулейман

Гора Тахти-Сулейман входит в своеобразный архипелаг стоящих в междуречье Акбуры и Аравана небольших островных известняковых хребтов, называемых в географических источниках «Ошскими горками». В геоморфологическом отношении Тахти-Сулейман, выражаясь языком геологической науки, представляет собой останец (остаток древней поверхности выравнивания), возвышающийся над Ош-Карасуйской равниной (фото 1, рис. 1¹). Сложена гора кремнистыми сланцами и известняками верхнесилурийских и нижнедевонских периодов². В ее массиве выделяют пять вершин, четыре из которых простираются с востока на запад, одна отстоит к северу (фото 2–10). Высшая из них – третья (1 173 м над у. м.). Вершины соединены друг с другом четырьмя перевальными перемычками. От вершин до средней части склонов в рельефе преобладают выходы коренной породы, которые местами круто обрываются вниз или залегают друг на друге, как черепица. Ниже тянется шлейф обломочного материала, перекрытый лессовыми отложениями, среди которых имеются выходы породы основания. Склоны вершин образуют небольшие долинки. В одной из них, на южном склоне горы между третьей и четвертой вершинами, в конце II тысячелетия до н. э. существовало поселение, от которого, как считают, берет начало история города Ош.

Высоты горы Тахти-Сулейман

Общественная значимость горы Тахти-Сулейман

Территориально-культовый комплекс горы содержит два информационных пласта: домусульманский (II тыс. до н. э. – конец I тыс. н. э.) и мусульманский (конец I тыс. – начало III тыс. н. э.), ареалы распространения которых полностью совпадают, но отличаются по содержанию. Пласты залегают в трех зонах, наделенных разной степенью сакральности. Общая площадь зон значительно превышает 106 тысяч кв. км, что характеризует их как культовый комплекс первой величины³. Доминантным культовым объектом в настоящее время является мечеть Тахти-Сулейман («Белый домик») на первой вершине горы. Раньше, до его постройки в конце XIV в., наибольшее значение, видимо, придавалось горизонтальной скальной плоскости (плите) Кадамджай, находящейся в основании домика, где выбиты жертвенные лунки, а также расположенному рядом скату, называемому ныне Сигалчикташ. Первая зона (сакральной чистоты) в настоящее время ограничена контуром «Белого домика», построенного над лунками, почитаемыми как следы рук пророка Сулеймана. Верующие перед входом в домик традиционно снимают обувь и, войдя внутрь его, присев, читают молитвы. Вторая зона (ближнего влияния святыни, или зона ритуалов), в принципе, охватывает всю территорию горы (т. е. пять вершин). Но если обратить внимание на распределение культовых проявлений (рис. 2–6), то станет видно, что наибольшая культовая интенсивность зоны сосредоточена на восточном и юго-восточном склонах первой вершины. Характерно, что эта часть совпадает с вакфным установлением мазара Асаф ибн Бурхия, куда в XIX веке входило еще и прилегающее к мазару кладбище. Третья зона (дальнего влияния святыни) включает всю Ферганскую долину и выходит далеко за ее пределы, фактически охватывая регион Средней Азии, где проживают верующие мусульмане, ежегодно совершающие паломничество к горе.

Гора Тахти-Сулейман как святыня на протяжении долгого времени сохраняет набор функций, присущий значимым культовым объектам. Первая – консолидирующая функция – проявилась, вероятно, уже в эпоху бронзы, но стала явной в античный период и раннее Средневековье. В это время на горе для проведения общественных молений и жертвоприношений собирались члены родовых или религиозных общин со сравнительно небольшой территории. В позднее средневековье, когда гора стала общемусульманским местом поклонения первой величины, ареал ее влияния значительно расширился, объединяя верующих всей Средней Азии.

Медиаторная функция отражает посредническую роль культовых объектов в общении с высшими силами. В древности места поклонения представлялись соединяющим мостом между силами трехчастного мира. В исламе они служат своего рода «трансляторами» молитв, поскольку мечети ориентированы на Каабу в Мекке, считающуюся местом, наиболее близким к Аллаху, а молитвы, произнесенные на мазарах, как считают, передаются Аллаху через святых. Медиаторная функция горы Тахти-Сулейман ярко выражена и подчеркнута во многих преданиях. Однако не все почитаемые объекты горы имеют равное значение. Наиболее выделяются три из них: мечеть Тахти-Сулейман («Белый домик»), скат Сигалчикташ и грот Чаккатамар (Укалаткар).

Коммуникативная функция. При посещении мест поклонения (праздники, ежедневные ритуалы и т. п.) происходят обмен мнениями среди верующих и сознательное сливание в массы заинтересованными духовными лицами нужной информации. Популярные святые места в Средней Азии становились источниками антирусской, а после революции – и антисоветской пропаганды. Поэтому в эпоху социализма, когда святыни временно затаили свою коммуникативную функцию, власти все равно продолжали борьбу с ними. Например, на первой вершине горы Тахти-Сулейман в 1963 году снесли мечеть («Белый домик»). Однако подъемы и спады активности посещения мест поклонения верующими синхронны со снижениями и повышениями стабильности состояния общества и в общем не зависят от мнения властей. В период «брежневского застоя» массовое паломничество к горе Тахти-Сулейман проходило под видом туризма, хотя и не было столь интенсивным, как впоследствии. В начале перестройки наблюдался наплыв верующих, которые уже не скрывали цели своего посещения горы.

Нравственная функция. Места поклонения в сознании верующих людей представляют собой средоточие высших духовных и моральных ценностей. Своим присутствием в жизненной среде святыни постоянно облагораживают ее, ненавязчиво напоминая о необходимости соблюдения общественных правил поведения. Они направлены в первую очередь на поддержание хороших отношений с силами святого места, обеспечивающими благополучие и защиту населения. За проявление неуважения в виде непочтения – сквернословия, распивания алкогольных напитков, быстрой езды мимо и, что хуже всего, оскорбления каким-либо неподобающим действием – высшие силы могут наслать болезнь или другое несчастье, распространяемое иногда и на потомков провинившегося. Во вторую очередь, поскольку к святыням прибегают с самыми различными нуждами, они не помогут безнравственному человеку, недостойно ведущему себя в семье и с другими людьми. Поэтому верующие стараются соблюдать правила общественного поведения, бытовую обрядность и время посещения культовых объектов. Годы атеизма не способствовали сохранению нравственной функции святыни Тахти-Сулейман. Находясь в городской черте, гора постоянно подвергалась атакам со стороны властей, стремившихся разными способами уничтожить ее духовное значение. На склонах Тахти-Сулеймана по сей день можно наблюдать следы неуклюжих попыток преобразования внешнего вида святыни, превращения ее в парковую зону отдыха. Предпринимаемые действия имели только временный успех, поскольку истинная суть культового объекта осталась неизменной. Скрытая до времени нравственная функция немедленно восстановилась, как только изменилось общественное сознание. Теперь, как и прежде, гора является источником нравственной чистоты для верующих людей, стремящихся к ней для обретения частицы божественного благословения (арабск. «барака»).

Лечебная функция. Одной из целей паломничества к горе Тахти-Сулейман является лечение. Считается, что буквально каждый объект ее пропитан чудодейственной силой святого, способной исцелить любого страждущего. Помимо молитв, обращенных к высшим силам, с просьбой об избавлении от недугов, широко применяются методы контагиозной магии. Так, скатываясь по наклонной скальной плоскости Сигалчикташ, мужчины искали избавления от болезней спины и почек, а женщины – от бесплодия; естественные углубления и отверстия использовали для лечения разных частей тела; в гроте Чаккатамар (Укалаткар) женщины также старались избавиться от бесплодия и т. д. Лечебная функция Тахти-Сулеймана развита весьма сильно. Эту особенность отмечали все свидетели конца XIX – начала XX вв.

Природоохранная функция. Традиционно охраняемой территорией горы Тахти-Сулейман являются зоны сакральной чистоты и ритуалов. Обычно верующие в пределах этих зон запрещают любые виды хозяйственной деятельности, стараясь сохранить территорию святынь максимально неизмененной. Но в то же время она испытывает постоянную нагрузку за счет паломников, которые, согласно своим верованиям, производят культовое оформление территории и устраивают жертвоприношения. В советское время на Тахти-Сулеймане произошла попытка устранения функций святыни, включая и традиционно-охраняемую. Гора в 1982 году была объявлена историко-культурным музеем-заповедником. Возникла идея превратить бывшую культовую территорию в место отдыха трудящихся. На первой вершине горы была устроена смотровая площадка и установлена круглая железная вышка – кругозор, посажены деревья. Для их полива провели трубы. Вдоль тропы паломников сделали поручни. Обсуждался вопрос устройства ресторана в гроте Руша-Ункур, для чего к нему по склону проложили дорогу, но благодаря стараниям верующих идея была оставлена, и вместо этого в гроте открыли отдел краеведческого музея. Все эти действия уродовали внешний вид памятника и нередко губили уникальные наскальные изображения. Летом по вечерам на обрядовых площадках стали собираться группки людей, распивающих алкогольные напитки, что в принципе не должно делаться на святом месте. Склоны горы усеяли осколки битых бутылок. Несмотря на это, многие местные жители и приезжающие охотно поднимаются на гору, чтобы полюбоваться видами окрестностей и подышать чистым воздухом. Верующие же, совершая свои ритуалы в культовых зонах, одновременно находятся на территории, официально объявленной заповедником, что при определенных обстоятельствах может приводить к конфликтам с администрацией города.

Топонимика горы Тахти-Сулейман

Существует предположение, выдвинутое этнографом В. И. Бушковым (2001), что древнее название горы до нашего времени не дошло, а отразилось в названии города Ош. В. И. Бушков полагал, что гора, будучи уже с эпохи бронзы важным культовым объектом, называлась словом, восходящим к общеиндоевропейской основе в значении «заря» (др. инд. – «usas» – «утренний свет»; авест. – «usa» – «заря»). В качестве примера приводится упоминание в двух яштах Авесты – Ормазд-яште (1:28) и Замйад-яште (19:2) – названий двух гор – Ушида и Ушидарна («зоревая» или «рассветная»), почитаемых в Древнем Иране (Систане) за то, что из-за них всходило солнце. На этом основании и возникло предположение, что жители древней Ферганы распространили не дошедшее до нас название горы, происходящее от слова «usa» – «заря», на город, раскинувшийся у ее подножья⁴.

Старинное название горы одним из первых привел Джамал Карши (XIII в.) в сочинении «Мулхакат ас Сурат»: «Город Ош. В нем две небольшие горы: Барака и Ханаф. Около Барака мазары святых и праведных…»⁵. Название «Ханаф», относящееся, предположительно, к 5-й вершине горы, возможно, происходит от арабского «ханиф» – «приверженец истинной веры», т. е. мусульманин⁶. Название «Барака», связанное с первой вершиной горы, по-арабски означает «благословение». Слово, вероятно, является омофоном «Бара-Кух» – народного названия горы, приведенного Захир аддином Мухаммедом Бабуром (XV в.) в своем знаменитом сочинении Бабур-наме⁷. В таджикском языке слово «кух, кох, ку» означает «гора, холм, вершина», а «бара» – «часть, кусок, осколок». Отсюда «Бара-Кух» можно перевести как «гора-осколок», что в современном понимании можно определить термином «останец». Есть и другой, менее убедительный перевод: «…Баро-Кух, в переводе с персидского, таджикского языков означало «красивая гора» (… «баррок» – «чистый», «красивый», и «кух» — «гора»)»⁸. В современности название «Бара-Кух» полностью утрачено.

Название Тахти-Сулейман (Сулаймон) – «Трон Соломона» – гора обрела сравнительно недавно. Настоящим «троном», конечно, являются города и дворцы, где вершит государственные дела утвердившийся на символе власти – троне – «мудрый, как Соломон» правитель. Известно несколько таких мест в исламском мире, находящихся, что характерно, на территориях, прежде населенных зороастрийцами: «Такт-и Мадер-и Сулейман – развалины древней крепости в долине Пульвара;…Такт-и Сулейман – название развалин главного храма огнепоклонников в южной части Азербайджана; Такт-и Сулейман – развалины города… в Азербайджане; Тахт-и Сулейман – развалины к югу от озера Урмии в Азербайджане» и др.⁹ Ошский Тахти-Сулейман встречается в литературных источниках начиная с XVII века, причем в самом раннем упоминании название относится не к горе, а к расположенной на ней постройке: «В преданиях приводятся некоторые рассказы о достоинствах Оша (в которых) основание его приписывают (пророку) Сулейману, мир ему! В нем есть старинная постройка, (известная) под названием Тахт-и-Сулейман, и в ней похоронена большая часть последователей (пророка) Сулеймана»¹⁰. В начале XIX века, когда популярность мифического святого достигла апогея, город Ош называли Тахти-Сулейман¹¹.

Среди русскоязычного населения Оша гора издавна прозвана «Сулейманкой», но в официальных источниках она проходит как Сулейман-тоо, т. е. «Гора Сулеймана».

Отдельные вершины горы и их участки имеют самостоятельные названия. Так, первую вершину за двугорбость иногда называют «Буура-Тог» – «Верблюд-гора». Восточная часть ее носит название Ок, уй, что означает в переводе с узбекского языка «Белый дом», где «ок,» может употребляться в смысле «незапятнанный», то есть «святой». В конце ХV в. здесь, на уступе скалы, стояла худжра дяди Бабура – Султан Махмуд-хана, построенная над лунками, почитаемыми как «следы» святого (арабо-персидск. – «кадамджай»). В XIX веке худжра была объявлена «мечетью Сулеймана». По мере разрушения она неоднократно реставрировалось, но в 60-е годы была снесена до основания. В 1989 году мечеть построена вновь. Поскольку это строение небольших размеров, его часто именуют «домиком», иногда «домиком Бабура».

На северной стороне первой вершины находится горизонтальная скальная плита Башташ – «камень головы», на которой сохранились контуры двух специально выбитых некогда больших лунок. В советское время их забетонировали, борясь с религиозными предрассудками. Раньше в лунки опускали головы паломники, желая исцелиться от боли. Лечение сопровождалось чтением молитвы.

Рядом с Башташем имеется горизонтальный выступ скалы, именуемый Бешикташ – «камень-люлька». Сюда приносят маленьких детей, прося для них здоровья и долголетия.

У подножья первой вершины с восточной стороны издавна существует оросительный канал Джаннат-арык (Жанатарык), т. е. «райский арык» [здесь – в значении «источник»]. Раньше он считался священным, а омовение в нем было богоугодным делом. Люди приезжали к нему издалека в надежде излечиться от всевозможных заболеваний, в основном кожных, и увозили воду с собой.

На старом кладбище, расположенном у подножья первой вершины с южной стороны, находится огромная пересеченная трещиной глыба, именуемая Ярил-Таш (Жарылташ), т. е. «расколотый (треснувший, лопнувший) камень». Сохранились связанные с ним фрагменты преданий. По одной версии, камень раскололся от слез несчастной матери, вернув ей (возможно, умершего) ребенка. По другой – в камень ушла девушка, которую обижала мачеха, но он вернул ее обратно, когда понял, что не сможет заменить тепло родной матери. Традиционно здесь читают молитвы.

Отполированная телами паломников наклонная скальная плоскость на южной стороне первой вершины, недалеко от Белого домика, согласно преданию, считается местом, где сидел пророк Сулейман, верша правосудие. В таджикском и узбекском языках слово «тахт» – «трон, престол» – созвучно со словом «тахта» – «доска, плита». Возник омофон, связанный с кораническим преданием. На горе пророк Сулейман сидел на каменной плите – «тахта», а в предании – на троне – «тахт». Религиозное воображение быстро представило гору «троном» пророка. В народе каменную плиту называют чаще «сигалчикташ» или, точнее, «сийкалчик-таш» – «стертый, сглаженный камень». Здесь находится ритуальный скат – атрибут культа плодородия, сохранившийся с домусульманских времен в бытовом исламе. Местные жители иногда называют это место «Кара-Таш», то есть «черный камень», по аналогии с мекканской святыней. Кроме того, известно третье название скальной плиты – Бел(ь) – Таш – «поясничный камень». Считается, что любой, скатившийся по ней три – семь раз, может излечиться от болей в спине или от бесплодия.

Недалеко от ската Сигалчикташ, у тропы паломников, находится грот Чаккатамар, или Тамчытамар. В переводе с киргизского языка название означает «капель», где «чакка» – «течь», «там» – «капать», и «-ар» – словообразовательный аффикс. В гроте в определенном месте скапливается капающая с потолка вода. Другое название грота – «Укалатгар», что означает «пещера самомассажа», где таджикское «гар» «гор» в узбекском языке означает «пещера, грот», а «укала» по-киргизски значит «растирать, мять, массировать». От него происходит понудительный глагол «укалат», то есть «мни, растирай, массируй». По полу грота ползают на животе женщины с целью избавления от бесплодия.

Если встать лицом к входу в грот, левее на высоте человеческого роста находится естественное отверстие в скале, называемое «энебешик» – «материнская люлька». Хватаясь за него обеими руками, девушки и молодые женщины подтягиваются не менее трех раз, чтобы обеспечить себе плодовитость.

Вблизи от грота Чаккатамар имеется небольшая скальная ниша, носящая идентичное название. Желающие избавиться от головной боли втискиваются в нее по плечи и произносят молитву.

На южном склоне первой вершины, на тропе паломников к западу от грота Чаккатамар, под нависающим выступом скалы находится каменная полка «колташ» – «камень руки» – со сквозными отверстиями. В них помещают руки с целью избавления от боли в суставах.

Западную часть первой вершины, благодаря пересекающей ее горизонтальной скальной полке, называют по узбекски Килкупрук (Кил-Куприк), а по-киргизки – «Кылкопуро», что в переводе означает «волосяной мост» и является калькой с арабского «сират». В мусульманских представлениях о загробной жизни душа человека должна преодолеть мост, пройдя в рай над адской пропастью.

Перевальную перемычку, соединяющую первую и вторую вершины горы, старожилы именуют Бель, или Бельча. В киргизском и узбекском языках «бел» – «поясница», но в географической терминологии слово означает «пологий перевал».

Вторая вершина горы называется Тепа-Ункур – узбекск. «бугор (холм) – пещера», или Шор-Тог – «солевая гора». Третье название, зафиксированное в литературе, – Гора Имама (Имам-Тог)¹².

Пещеру на западном склоне второй вершины горы называют Чилтанхона, что означает «помещение чильтанов». В мифологии ираноязычных народов Средней Азии «чильтаны» – сорок сверхъестественных существ, незримо живущих среди людей. Считается, что регулярным местом их сбора являются разные удаленные от взглядов места, в том числе и пещеры.

Третья вершина горы именуется Кеклик-Учар – узбекск. «кеклики летают».

Грот на восточном склоне третьей вершины называют Хуркыз, что в переводе с киргизского языка означает «гурия» – «райская дева», обитающая, согласно поверью, в гроте. Другое его название – Тешикташ – в переводе означает «дырявый камень», где «тешик» – «дыра» и «таш» – «камень».

На южном склоне третьей вершины находится грот Руша-Ункур. Местные жители считают, что название означает «пещера красной (кирпичной) глины». Здесь «руша» – бытовой термин, примененный к «красной пещерной земле», так называемой terra rossa, содержащей окислы железа. До обустройства грота под краеведческий музей он среди европейских жителей города Ош был известен под названием «Пещера Орлов».

На гребне третьей вершины находится сквозная щелевидная пещера Куйхона. В киргизском языке «куй» «кургуй, или жергуй» – «глубокий овраг, расщелина с высокими берегами», то есть узкий вытянутый объект, не имеющий над собой свода. Узбекское по звучанию слово «хона» – «комната, помещение» – самостоятельно в географических названиях не применяется, а служит для обозначения внутреннего объема. Поэтому сочетание «куй» – «хона», примененное к пещере, уже обозначает не овраг, а «подземную полость» определенного вида.

Перевальную перемычку между третьей и четвертой вершинами горы старожилы называют Эгар-Тог – «гора-седло».

Четвертую вершину местные жители зовут Кучатлик-Тог – «гора саженцев». Западная ее оконечность именуется Катлама-Тог – узбекск. «гора – слоеная лепешка», т. к. слои известняка, лежащие друг на друге, напоминают слоеное тесто.

Пятая вершина горы известна под названием Келинчик – узбекск. диалектн. «невестка». Ее северную оконечность именуют Кургошин-Тог – «свинцовая гора». Возможно, название связано со средневековой крепостью Кургошинтепе, некогда расположенной к северу от горы.

Исторические сведения о горе Тахти-Сулейман

Освоение склонов горы Тахти-Сулейман с культовыми целями прослеживается с эпохи поздней бронзы¹³ (XII–VIII вв. до н. э.). В 1967 году на южном склоне третьей вершины сотрудником Ошского музея Е. Д. Дружининой обнаружена керамика, характерная для земледельцев чустской культуры Ферганы. В том же году при строительстве дороги был вскрыт культурный слой. К его раскопкам приступила Ферганская археологическая экспедиция (ЛОИА АН СССР) под руководством Ю. А. Заднепровского. «Было раскопано 10 землянок на трех террасах, но их ранее насчитывалось несомненно больше, так как выявлено 15 жилых террасс»¹⁴. В процессе раскопок выработалось мнение, что поселение служило для обеспечения каких-то религиозных целей. В 1999 году из шурфа, заложенного в одной из полуземлянок, было извлечено более 40 ведер пепла. Находка позволила предположить, что здесь происходило постоянное, возможно, ритуальное возжигание огня¹⁵.

В античный период (IV–I вв. до н. э.) на равнине Ферганы существовало царство Давань. Л. А. Боровкова (1989, 2001) на основании детального анализа древних китайских источников установила, что в I веке до н. э. под горой был город (столица царства), называемый Гуйшаньчен (кит. «город у высокочтимой горы»). По мнению Л. А. Боровковой, прежняя столица Эрши была перенесена сюда, вглубь страны, в целях безопасности из-за событий, происходивших на западной границе царства: «…проведенные исследования данных «Ши цзи», «Хань шу» и последующих династийных историй показало, что г. Эрши находился в районе или даже на месте нынешнего г. Коканд, а г. Гуйшань – восточнее его или даже на месте нынешнего г. Ош… Он оставался столицей царства и в V в., когда Давань уже называлась Полоной»¹⁶.

Следующий исторический период, когда вновь появляются литературные упоминания о горе, относится ко времени прочного вхождения Ферганы в состав Арабского халифата. В X веке арабский географ ал-Истахри в сочинении «Китаб масалик ал-Мамалик»¹⁷ упомянул о горе возле Оша, на которой выставляются караулы для наблюдения за войсками. В более поздних источниках встречается старое, видимо, домусульманское, название ошской горы. Его в форме «Барака» одним из первых привел Джамал Карши (XIII в.): «Город Ош. В нем две небольшие горы Барака и Ханаф. Около Барака мазары святых и праведных и рядом с другими могила Асафа ибн Бархийа – везира Сулеймана ибн Дауда, да будет мир над ними обоими»¹⁸. Эти строки – важное свидетельство того, что уже в XIII веке в Оше был развит культ популярных мусульманских святых, истоки которого, несомненно, лежат в более раннем времени, но проявляются они, скорее всего, после X века, иначе Истахри, наверное, упомянул бы о столь значимом культовом месте, как это делали последующие авторы. Полное название Бара-Кух находим в воспоминаниях Захир ад-Дина Мухаммада Бабура (ХV в.)¹⁹, посвятившего горе три небольших абзаца, но не поведавшего никаких легенд, ограничившись общим замечанием, что о «достоинствах Оша дошло много преданий».

Зато гора Бара-Кух и строения на ней многократно упоминаются в средневековом сборнике ошских преданий²⁰, где анонимный автор обобщил известные ему рассказы о Хазрате Сулеймане и дяде его со стороны матери Асафе ибн Бурхия. Записывание легенд отражает спрос населения на сведения подобного рода и указывает на рост популярности святыни, приведший, предположительно, в XVI – начале XVII вв. к смене названия Бара-Кух на Тахти-Сулейман.

Сборник является основным источником по агиографии ошских святых, содержащий, помимо разнообразных мистических наказов и обещаний благ по их выполнению, ценные исторические сведения, часть которых использована при написании настоящей работы. Перевод преданий на русский язык произвел в 1911 году Л. А. Зимин по тексту, опубликованному Н. П. Остроумовым в «Туркестанской туземной газете». В сборник включены мифологические рассказы, приписанные известным людям. Они переданы простой разговорной речью без каких-либо особенных восточных витиеватостей. Сюжеты примитивны и связаны общей тематикой – «землей города Ош», часто насильственно. Видно, что автор сборника не смог или не захотел подвергнуть их литературной обработке, чтобы сгладить многочисленные шероховатости и превратить «угловатое» содержание в связанное, развернутое повествование. Но необходимо отметить, что писавший неплохо знал мусульманскую кораническую мифологию и вполне осознанно переносил сюжеты на новую почву.

Приведу список тем в том порядке, как они поданы в сборнике: предание о Хазрете Адаме, пахоте на быках и возникновении названия города Ош; рассказ о мечети, построенной на горе Хазретом Сулейманом, и его визире Асафе ибн Бурхия, похороненном под горой; рассказ пророка Мухаммада о достоинствах Оша и мечети на горе Бара-Кух; об обращении жителей Оша в истинную веру (ислам) Хазретом Исой (Иисусом) и святом, похороненном под горой; о неком святом (без названного имени), сподвижнике Мухаммада, учившем 15 лет в ошской земле и похороненном под горой; о Ходже Ибрагиме (пророк Авраам), построившем в Оше мечеть, подобную Мекканской; о Хазрете Юнусе (пророк Иона), восстановившем ту мечеть, и истории, случившейся с ним в Ниневии (был проглочен рыбой и через сорок дней вышел из нее невредимым); длинное повествование, начинающееся с того, что Ниневия находится на реке Сыр-Дарье и живший там Хазрет Юнус пытался препятствовать приходу в Ош Хазрету Сулейману. Далее – о сложных и напряженных отношениях пророков с привлечением к их «разборкам» Бога. Мирное завершение, смерть Хазрета Юнуса и похороны его на высоком берегу; предание об отсутствии воды в Оше, решении проблемы и смерти Хазрета Сулеймана. Шестимесячное рыдание безутешной Билкис; рассказ пророка Мухаммада о вознесении ошской горы вместе с мечетью на четвертое небо. Молитва пророка в мечети и возвращение горы на свое место; о святом Ходже Ахмеде Аркаме, совершившем чудо, и о том, что он встретился с двумя гуриями, вышедшими через открывшуюся дверцу из местного водоема. Кончина святого на следующий день и похороны его под горой; о святом Ходже Исхаке Вели, погибшем в Оше вместе со своими учениками в бою с неверными. Мучеников похоронили под горой; о святом Ходже Гумане Гази, сражавшемся с неверными, ставшем мучеником и похороненном под горой; об отпечатках ног Хазрета Джебраила.

Часть героев рассказов – Хазрет Адам, Хазрет Ибрагим, Хазрет Иса, Хазрет Сулейман, Хазрет Юнус и Хазрет Джебраил – являются известными кораническими фигурами, тогда как другие святые – Ходжа Ахмед Аркам, Ходжа Исхак Вели, Ходжа Гуман Гази – идентифицируются с трудом и требуют для выяснения личностей основательной проработки исторического материала. В начале почти каждого повествования определяется, от кого оно исходит: «О Аббас, сказал Мухаммед…», «Зейд ал-Ансари сказал, что слышал от Хазрет Мухаммеда Мустафы…», «Хазрет Омар сказал, что слышал, как говорил Мухаммед…», «Ходжа Ямани сказал», «рассказчики передают», «Передают, что Хазрет Али рассказывал, как слышал от посла Всемилостивейшего…», «Хазрет Мухаммед Джурджани передает…». Большая часть названных имен рассказчиков (Мухаммед, Аббас, Зейд ал-Ансари, Омар, Али) являются историческими, чья деятельность относится к начальному периоду истории ислама. Но последним среди них назван Мухаммед Джурджани, и именно он способен внести некоторую ясность о времени происхождения сборника.

Ученый Али б. Мухаммад ал-Джурджани родился в 1339 г. в Тагу близ Астрабада и умер в 1413 году в Ширазе. Около 20 лет он прожил в Самарканде при дворе Тимура²¹. Сборник преданий с упоминанием имени известного ученого вряд ли мог появиться раньше его кончины, тем более что в начале XV века гора еще не была такой известной святыней, какой она стала потом. Фактом, говорящим о более позднем происхождении сборника, являются постоянные ссылки в нем на знаменитую мечеть, построенную на горе. Но, как известно, под мечетью пророка Сулеймана понимают здание худжры (кельи), построенной в конце XV века Султан Махмуд-ханом. Необходимо было время, чтобы вполне обыденное действие, такое как постройка домика, было переосмыслено и использовано для идеологической пропаганды. На это ушел, вероятно, весь XVI век, поскольку в следующем веке Махмуд ибн Вали упоминает о преданиях, содержащих рассказы о достоинствах Оша, основанного пророком Сулейманом, и о старинной постройке, известной под названием Тахти-Сулейман²².

К началу XIX века известность горы Тахти-Сулейман достигла такого предела, что ее название распространяли и на город Ош. В 1812 году индийский путешественник Мир Иззет Улла отметил в своем дорожнике: «[Говорят, что] город Ош известен под названием Тахти-Сулейман [столица Соломона]»²³. Почти одновременно с ним с официальной миссией посетил Кокандское ханство Филипп Назаров (1813–1814). Его свидетельство по своей лаконичности приближается к арабскому: «По дороге на упадающей из горы Кашкар-Диван реке Сыр-Дарье учреждена портовая застава Ош, где взимается пошлина с проходящих из Китая и в Китай караванов. В правой руке на утесе помянутой горы мы видели построенные два древние здания, под коими находится большая пещера. Вожатый нам сказал, что здания сии называются Тах-Сулейман, по-русски престол Соломонов, и что тамошние азиатцы каждый год ездят на поклонение к местам сим, утверждая, будто бы в сем месте поклонялись духи Соломону. Здания сии никем не обитаемы»²⁴.

Путешествовавший по Туркестанскому краю в 1871 году естествоиспытатель А. П. Федченко первым с научными целями посетил гору. Исследователь в своем письме от 28 августа 1871 года, адресованном туркестанскому генерал-губернатору К. П. Кауфману, много сообщает о географии окрестностей Оша и делает следующее примечание, комментирующее некоторые европейские научные представления, построенные на античном греческом рассказе Клавдия Птолемея о «Каменной Башне»: «О зданиях на Тахти Сулейман в Оше я не могу распространяться здесь: все они новые; пресловутые семь греческих жертвенников – не более, как большие голые скалы, торчащие из горы»²⁵.

Слава горы Тахти-Сулейман распространилась в Европе задолго до того, как ученые познакомились с ней поближе. Немецкий естествоиспытатель, географ и путешественник Александр Гумбольдт (1769–1859), основываясь на карте античного ученого Клавдия Птолемея (II в. н. э.), утверждал существование огромного меридионального хребта Болор, связующего системы Гималаев и Тянь-Шаня. Предполагалось, что место соединения хребтов приходится на гору Тахти-Сулейман. Только экспедиционные исследования орографии Средней Азии, произведенные в 70-х годах XIX века в связи с ее колонизацией, позволили устранить это географическое заблуждение. По этому поводу известный геолог И. В. Мушкетов (1877) записал в своем дневнике: «10, 11, 12 августа остановился в городе Ош; писал, осмотрел гробницу и трон Сулеймана (Соломона), находившийся на рельефно выступающей, почти обособленной горе, к NW от города, часть строений которого расположена на S-м склоне ея. Гора эта некогда играла чрезвычайно важную роль в географии Средней Азии, так как Гумбольдт в своей системе хребтов считал ее за горный узел, в котором соединялись меридиональный хребет Болор с Тянь-Шанем, – и потому высоту этой горы считали громадною, в несколько раз больше чем есть на самом деле; воображали, что так называемый трон Соломона представляет целую массу грандиозных массивных пиков. Все эти крайне неверные представления разъяснились только в последнее время. Более точное и подробное описание этой горы представил впервые Федченко; в сущности, это – небольшое возвышение, которое не заслуживает названия пика, и приобрело такую громадную известность только благодаря легендарным рассказам туземцев, что будто бы гора эта служила троном Соломону, с которого он производил свой суд»²⁶.

За границей обстоятельные сведения о горе Тахти-Сулейман и строений на ней появились в результате французской экспедиции 1877 года, которую возглавил Шарль Эжен Уйфальви де Мезо-Ковезд. В опубликованных дневниках приведена запись, сделанная М. Мюллером, содержащая очень важные подробности, большая часть которых больше не приводилась никем из исследователей. «…Подъем на первую вершину довольно трудный, особенно у первой вершины. Достигнув этой вершины, мы заметили кирпичное строение в земле, которое служит площадкой для отдыха пилигримов. Рядом находится стена, огибая которую подходишь к маленькой мечети, носящей название Коджамие-Джай [Кадамджай. – В. О.] и построенной в 1240 [1824/25. – В.О.] году хиджры. Это очень красивая мечеть, особенно внутри. Пол состоит из 2–3 отесанных плит, отполированных ногами многочисленных паломников, и блестит как мрамор. Стены мечети состоят из белого камня, тоже хорошо отполированного. Мне показалось, что сделаны они из мрамора. Эти камни во многих местах украшены прекрасной скульптурной резьбой. Свод потолка овальный, изящный. Два небольших окошка пропорциональны объему этой мечети, состоящей из одной комнаты, площадью четыре квадратных метра. Дубовая дверь, украшенная искусной резьбой, состоит из двух половинок. Под сводом глубокой портальной ниши, в открытом помещении перед входом в мечеть находится мулла. Возле этой маленькой мечети есть два углубления в скале. Эти углубления имеют форму головы и глубину 20 см. Предлагается опустить голову в это углубление 3 раза, чтобы избежать болезни.

За мечетью находится камень, длиной 3 м, наклонный [Сигалчикташ. – В. О.]. Рассказывают, что если по этому камню прокатиться на спине три раза, то можно избежать болезни почек. В другой части горы находится пещера, в которую можно попасть только ползком [Чаккатамар. – В. О.]. Она содержит теплую сернистую воду.

Говорят, что некий человек отшельником прожил в этой пещере в течение долгого времени и умер в 1230 [1814/15. – В. О.] году хиджры. Около его тела вышла из горы целебная вода, которая помогает от болезни глаз»²⁷.

О мазаре Тахти-Сулейман упоминали супруги В. и Н. Наливкины (1886) в книге, посвященной быту туземной женщины Ферганы²⁸. В 1887 году А. Симонов в газете «Туркестанские новости» очень подробно изложил свои впечатления от увиденного на склонах горы²⁹: «… гора носит громкое название Сулейман-Тау, т. е. гора Соломона. Почти на самом гребне восточной вершины построена мулушка, (род часовни, мавзолей)… Мулушка служит местом поклонения многочисленных богомольцев, стекающихся сюда из самых отдаленных мест Туркестана, и побывание у святыни считается своего рода подвигом, за совершение которого отпускается известное количество грехов. Действительно, довольно трудно даже для здорового человека взобраться на такую почтенную высоту по узкой, чрезвычайно крутой тропинке, у самой вершины и вовсе без всякой тропинки, цепляясь за гладкие, кое-где выдающиеся камни и перепрыгивая с одного едва заметного уступа на другой. На гору же, обыкновенно, отправляются туземцы, страждущие разными болезнями, так как местность вокруг мулушки усеяна памятниками пребывания на горе святого, исцеляющего разные недуги. Не доходя до вершины, на небольшом уступе растет красивое дерево кайрагач (вяз Ulmus ettusa), укрепившись корнями в незначительном слое искусственно нанесенной земли; дерево орошается водою из большого пористого сосуда, стоящего под корнями. На этот уступ открывается небольшая пещера [Чаккатамар. – В. О.], в глубине которой, на дне небольшого отверстия, находится немного воды, излечивающей, по убеждению туземцев, самые сильные глазные болезни. Дальше в скале видны два узких, но чрезвычайно глубоких отверстия [Колташ. – В. О.]. Вложивший свои руки в эти щели получает облегчение и даже совершенное исцеление от накожных язв и ревматических болей в этих членах…

Почти у самой вершины, в нескольких саженях от мулушки, находится большой, покатый камень, гладко отполированный и блестящий как зеркало [Сигалчикташ. – В. О.]. Страдающие болями в спине ложатся на этот камень и скользят по нём на пространстве нескольких аршин, будучи твердо убеждены, что после этой операции страдания спины прекратятся…

На небольшой площадке, на которой построена мулушка, в твердом, как гранит, камне, видны два круглые углубления: это следы земных поклонов святого; при головной боли стоит только вложить голову в одно из углублений, и страдания тотчас прекратятся. Словом, вокруг мулушки сгруппированы средства от всех болезней; есть даже камень от бесплодия, особо чтимый туземными женщинами. Сама мулушка, построенная на площадке, ничем не отличается от других построек подобного рода. Построение ее, по словам, относится к первым годам владычества Худояр-хана, построившего над могилою чтимого святого новый мавзолей взамен прежнего, пришедшего в негодность.