Kitobni o'qish: «Государева дорога»

Поздравляю земляков со славным юбилеем – 230-летием города Никольска!

В. Каплин.

Города-ровесники

В музее города Сыктывкар – столице Республики Коми можно видеть красочный стенд. Он сообщает о том, что в 1780 году зырянский погост Усть-Сысольск (известный с 1586 года) указом императрицы Екатерины Второй наделен статусом города Усть-Сысольск и является отныне центром Усть-Сысольского уезда Вологодской губернии. Был определен геральдический знак города, в нижней части герба был изображен медведь, лежащий в берлоге.

На том же стенде сообщается, что статус города указом императрицы в 1780 году получило и село Никольское, на реке Юг, с присоединением к нему окрестных деревень Вахромеево, Борисово, Варламцево и Мелентьево. Крестьяне этих деревень стали именоваться мещанами. Кроме того, образовался новый Никольский уезд Велико-Устюгской области, а с 1802 года – Вологодской губернии.

Усть-Сысольск полтора столетия оставался уездным городом. Размеренно, неторопливо текла жизнь в этом захолустном крае, каких на севере было немало. Он и впрямь напоминал того лежащего, дремлющего медведя в своей опочивальне, изображенного на гербе. Только в августе 1921 года из состава Вологодской губернии была выделена самостоятельной единицей автономная область Коми. Затем она получила статус Коми АССР, а позднее и Республики Коми. В 1930 году Усть-Сысольск был переименован в город Сыктывкар – город на реке Сысоле.

«Никольск, г.р.п., центр Никольского района, – читаем в книге профессора Ю.И. Чайкиной «Словарь географических названий Вологодской области». – Поселение на месте Никольска основано выходцами из центральных районов России еще в XV веке… В результате слияния двух селений Старо– и Ново-Никольского на берегу реки Юг возникает Никольская слобода. Название селения переходит на административный округ. «Волость Никольская Слободка на реке Югу»… В конце XVI века, с началом внешней торговли через Архангельский порт, у Никольской Слободки появляется пристань, где строились барки. В начале XVIII века Никольская Слободка именуется с. Никольским. В 1780-м был образован Никольский уезд, к.с. Никольскому – главному в волости – присоединили три смежные деревни и причислили его к разряду городов… Первый компонент названия Никольская Слобода – название церкви, второй восходит к существительному «слобода» – селение, жители которого временно освобождены от налогов».

Между прочим, нередко бытует то ли легенда, то ли быль, что находят икону, где был изображен какой-то святой. Строят какой-никакой храм и называют по имени того святого. Так и тут. Будто бы крестьянин из деревни Борисово, расчищая место под сенокос, обрел (нашел) икону с изображением Николая Чудотворца. На этом месте построили деревянную часовенку, а позднее и церковь, когда около церкви и погоста выросла слободка, ее назвали Никольской. В 1623 году в Никольской слободе насчитывалось 83 крестьянских двора и 7 дворов половников.

«Не знаю, за какие достоинства Никольск именовался городом. Здесь было лишь две улицы, да еще несколько десятков домов, стоявших врассыпную. Полицейское управление, тюрьма, две лавки и церковь – вот и все «учреждения». Даже трактира не было». Это из воспоминаний политического ссыльного А.П. Тайми.

В самом деле, городишко был не велик, его можно было назвать модным сейчас словечком – поселение, но огромной была территория Никольского уезда. Она включала в себя, кроме нынешних Никольского и Кичменгско-Городецкого районов, часть Бабушкинского, некоторые территории Павинского и Вохомского районов Костромской области и даже Подосиновского, Черновского с железнодорожными станциями Пинюг и Опарино – Кировской области. Площадь уезда превышала 36 тысяч квадратных километров. На территории уезда проживало свыше 270 тысяч жителей. А в том, что Никольск был определен уездным центром, сыграло главнейшую роль его выгодное географическое расположение. Река Юг в период весеннего разлива была пригодна для перевозки грузов на север – в Великий Устюг, Архангельск. Недалеко расположены реки Волжского бассейна и Кема, Лундонга и Верхняя Унжа, на востоке – река Ветлуга, приток р. Вятки – Молома.

Село Никольское еще в начале XV века служило перевалочной базой и пристанью при перевозке товаров из южных областей в Архангельск. Еще большее значение пристань Никольск на реке Юг приобрела позднее. Зимой здесь строились барки, а весной они загружались зерном, льном, мясом и дичью, щетиной, смолой и другими местными продуктами и сырьем, и в паводок сплавлялись по Югу и Северной Двине.

В 1394 году с Никольской пристани было вывезено 532 тысячи пудов различных грузов. И как тут не вспомнишь замечательные рассуждения профессора Московского университета Василия Осиповича Ключевского о роли рек в жизни русского народа.

«Река является даже своего рода воспитательницей чувства и ответственного духа в народе. Она и сама любит порядок, закономерность. Ее великолепные половодья совершались правильно, в урочное время, не имеют ничего себе подобного в западноевропейской гидрографии. Русская река приучила своих прибрежных обитателей к общежитию и общительности».

«Талые воды весной дают основное питание рекам, а накопившийся в лесу снег, постепенно стаивая, пополняет запас грунтовых вод, растягивая весеннее половодье, – пишет Г.А. Воробьев в книге «Леса земли Вологодской». – Вырубка лесов резко нарушает режим весенне-летнего стока, уровень воды в реках быстро повышается, в короткое время достигая наивысших отметок, продолжительность половодья сокращается, после чего наступает глубокая летняя межень. Особенно нежелательна вырубка лесов в истоках рек и по их берегам. Еще в XVIII веке указом Петра I в России был введен запрет на рубки наиболее доступных приречных лесов. Доставка леса традиционно происходила по рекам сплавом или плотами. При молевом сплаве значительная часть древесины тонула, засоряя дно и ухудшая качество речной воды, разрушались берега, реки мелели. Только в конце 80-х годов прошлого столетия сплав по рекам был запрещен», – сообщает ученый.

Печора

Печоро-Илычский заповедник, о котором слышали многие из нас, расположен в северо-восточной части Коми, в верховьях реки Печоры, в суровом северном крае, таежных дебрях. Все это усиливает ландшафтный облик тех мест, расположенных на границе Европы и Азии, у «Камня» – седых Уральских гор с их невысокими заснеженными вершинами. Печора не сравнима с нашими средне-русскими реками. На их берегах нет таких дремучих темнохвойных лесов, как на берегах Печоры, где растут пихты, лиственницы и даже кедры. Да и длина Печоры свыше 1800 километров, а площадь бассейна превышает 300 тысяч квадратных километров! Но откуда пошло хмурое и столь суровое название – Печора? Существует оно с древних времен. Исстари в этом дальнем глухом крае жили такие народности как чудь, меря, весь, печера. Жили до прихода славян. Нельзя не заметить, что те же финно-угорские племена населяли и наши северные земли, в том числе и Вологодскую.

Исследователь Верхней Печоры и Северного Урала В.И. Канивец в своей книге «Канинская пещера» писал: «После XVI века имя «Печера» исчезло со страниц исторических документов, хотя понятие об этом народе сохранилось в названии реки и края, в котором он жил». Кстати, жили там, в XVI и XVII веках и верхнепечорские вогулы – нынешние манси. Об этом тоже сообщал исследователь.

Печора, ее многочисленные притоки Илыч, Шижим, Сула, Щугор и другие были богаты рыбой, в том числе лососевыми: семгой, нельмой, сигом, омулем и другими. В реках, старицах, других водоемах много водоплавающих и других птиц, водных и полуводных обитателей.

Вологодская изба в верховьях Печоры

Царь птиц – могучий орел с ношей бриллиантов – герб Республики Коми. Эмблема выбрана неспроста. Драгоценности – символ природных богатств и сокровищ благодатного, но сурового края. Наряду с углем и нефтью богатством являются необозримые просторы северной тайги – пармы – с ее растительным и животным миром.

Территория края огромна. Одна из самых крупных его рек – Печора. Многие, наверное, слышали о Печоро-Илычском заповеднике, расположенном в верховьях реки Печоры. Уникальность и особое значение имеет ландшафтный облик верховьев Печоры. Он характерен тем, что расположен почти на самой границе Европы и Азии, которую разделяют Уральские горы. Они невысокие, но с сохранившимися вершинами, причудливыми лобастыми останцами, валунами, каменистыми россыпями. Не могу не заметить, что многое для создания заповедника сделал Станислав Нат, имя которого в свое время было связано и с Вологодчиной.

Вот что писалось об этом в сборнике «Республика Коми» (Сыктывкар, 1995. Автор очерка – директор заповедника К.О. Мегалинский): «История создания Печоро-Илычского заповедника прежде всего связана с именем Станислава Генриховича Ната и Франца Францевича Шиллингера. С.Г. Нат был первым, кто выступил в печати, обеспокоенный резким сокращением численности промысловых животных в Печорском крае, который он знал прекрасно. В 1886 году Нат (австриец по происхождению – В.К.) приехал в Вологодскую губернию на должность лесничего, а позднее стал лесным ревизором. С 1917 года он – старший уездный лесной инспектор, а затем – губернский инспектор лесов Северо-Двинской губернии. В этой должности он прослужил до 1925 года. Прекрасный охотник, страстный любитель природы, Нат исходил не одну тысячу километров по Печорской тайге и не мог не заметить происходящих в ней изменений. Станислав Генрихович детально изучал природу края, быт и нравы коренного населения. Имея литературный дар, мечтал написать книгу о природе вологодско-печорской земли. Это желание возникло не без влияния известного писателя А.И. Куприна, с которым он был очень дружен и на сестре которого – Зинаиде Ивановне Куприной – был женат. Перу С. Г. Ната принадлежит ряд публикаций, в которых он описывает полюбившуюся ему природу Севера. В 1915 году в «Лесном журнале» в статье «Леса и воды Печорского края Вологодской губернии» Нат подробно анализирует сложившуюся ситуацию.

В 1917 году им подготовлен очерк «В Печорском крае Вологодской губернии», в котором С.Г. Нат дает подробнейшее описание способов охоты, свое видение перспективы развития охот ничьего промысла. Будучи человеком неравнодушным, понимая пагубность хищнического истребления промысловых видов, он предлагает конкретные меры для их охраны. Так, он пишет: «…присматриваясь к условиям промысловой охоты в Вологодско-Печорском крае, я еще в 1912 году составил подробный проект заказника для сохранения, главным образом, соболя и других пушных зверей в этой местности. Проект был тогда же отослан с подробною сметою куда следует, но едва ли удостоился внимания и направления к высшим сферам власти…». И далее: «…при выборе заказника в области восточной части европейской России я остановился на участке, отличающемся крайне разнообразным рельефом, обилием вод, разнообразием растительного покрова, а также разнообразием как фаунистического, так и орнитологического состава».

Каменный останец – словно памятник первооткрывателям Печоры – этого сурового таежного края. Фото из архива Л.Н. Беляева.

Участок этот с трех сторон выделяется географическими границами: на севере – река Илыч от устья реки Шижим-ю до устья реки Ыджид-Ляга, далее – по реке Ыджид-Ляга на восток до современной границы с Тюменской областью, затем – на юг по Уральскому хребту до истоков реки Печора и по ней – до устья реки Большой Шижим и Шижим-ю до реки Илыч. Как очень важную деталь, Нат подчеркивает, что именно эта территория, по мнению местных охотников-промысловиков, является «…последним этапом пребывания соболя в настоящее время в Европе». По убеждению Ната, организация заказника должна была сохранить возможность промысла соболя и других пушных зверей для коренных жителей этого края – зырян, вогул и остяков (старые названия коми, манси и хантов).

Заповедник был создан в 1935 году. Природная лаборатория для научных сотрудников была огромна. Границы заповедника протянулись на 800 километров. Основная задача – сохранение нетронутой дикой природы края, его флоры и фауны, а также научно-исследовательская работа. Своеобразная его особенность, благодаря географическому и ландшафтному расположению, состоит в том, что здесь присутствуют представители наших северных лесов и сибирской тайги. Наряду с хвойными елью, сосной можно видеть темно-зеленые пихтовые леса, лиственницы и кедры.

В зеленом царстве тайги много пернатых обитателей. Из куриных часто встречаются глухари – большие темно-коричневые птицы. Клюв у глухаря светлый, на подбородке – «борода» из удлиненных перьев, хвост широкий, округлый. Во время токования глухарь поднимает его веером и приспускает. Весной брови над глазами птицы ярко-красного цвета. Глухарки меньшего размера – рябые с белыми пестринами птицы. Прилетают на токовище и выдают себя квохтаньем или, можно сказать, баканьем, бак-бак-бак… Как и в наших лесах, в парме глухари держатся около сосняков, моховых болот. Летом выводки глухарей и взрослые птицы пасутся на ягодах черники, брусники, клюквы. Осенью, когда желтеет хвоя лиственниц, схваченная морозными утренниками, «закисает», глухари любят вылетать на лиственничные реки поклевать хвою. Летают глухари по берегам рек, чтобы пополнить запас камешков, столь необходимых для переваривания грубой и жесткой зимней пищи.

Места обитания тетеревов – смешанные леса с полянами, заросшими кустарником, вырубки. Зимой птицы собираются в стаи и кормятся почками на деревьях.

Лесные петушки – рябчики – держатся в еловых и елово-лиственных лесах, около ручьев и речек. Самец этой птицы с маленьким хохолком на голове, черными пятнами на горле и конце хвоста. Добыча рябчиков часто имела промысловое значение.

В Коми-крае огромное количество рек и речек, других водоемов. Поэтому очень много гнездится уток, других водоплавающих, околоводных птиц. Из уток обитают кряквы, свиязь, чирки и другие. Часто встречаются крохали. Это северные птицы больших рек, которые питаются в основном рыбой. Разнообразен мир куликов. Среди них кулик-сорока – пестрая птица, своим оперением напоминающая нашу сороку. А еще различные зуйки, кроншнепы, веретенники, улиты – всех не перечислишь.

То же самое и с животным миром – разнообразным и богатым. В Коми-тайге обычны великаны-лоси, бурый медведь, белка, куница, рысь, росомаха, выдра, горностай. В лесах заповедника, кроме того, обитает уральский соболь, по-зырянски – низь. Красив искрящийся соболиный, мех. Иногда встречается помесь соболя и куницы – кидус. По протокам многочисленных рек и речек широко расселились бобры. Всюду их плотины, каналы и хатки. Успешно прошла акклиматизация ондатры – зверька, тоже имеющего ценный мех.

Чтобы дополнить рассказ о красоте природы северных лесов, приведу хотя бы несколько строк из стихотворений Кронида Гарновского, который много лет прожил в тайге (недалеко от верховьев Печоры), охраняя ее заповедные участки.

 
…А там все тот же крик кукушки
В березках тонких на заре,
И у охотничьей избушки
Лилово-розовый кипрей.
Все живут по-своему на свете:
И медведь-космач, и хмурый еж,
Только я за всех зверей в ответе.
Только я на всех зверей похож.
 

Писатель В. Бианки так писал о Крониде: «Ботаник, хранитель лесов и брат всему живому». Замечу, кстати, что Кронид – брат писателя Виталия Гарновского, который в начале шестидесятых жил в Шольском районе нашей области. Его помнят писатели-вологжане старшего поколения.

Управление заповедником находится в поселке Якша, на берегу Печоры. Этот поселок с давних пор известен как торговый центр на севере Предуралья. Со своими товарами купцы приезжали зимой на лошадях с Прикамья. Их путь проходил по лесным дорогам и тропам, по таежному тракту, проложенному во времена Екатерины II. Купцы, служилые люди с Северо-Запада и Севера добирались до Якши по дорогам и тропам, по берегам рек Вычегды и Выми. Коллектив Печоро-Илычского заповедника возглавлял Корнелий Оттович Мегалинский.

Как-то в одном из природоведческих журналов попался мне на глаза очерк «На берегах Печоры». Его автор Дмитрий Житенев, бывший сотрудник Печоро-Илычского заповедника, прекрасно знающий эти места. Дмитрий Житенев образно, живописно и увлекательно рассказывал об этом уникальном и богатейшем крае. Заинтересовало меня такое его сообщение.

«Почти на самой середине Печоро-Илычского заповедника проходит с запада на восток еще не полностью заросшая просека. Там, где она пересекает долину реки Большой Шижим, стояла избушка со странным для этих мест названием – Вологодская. Причем тут Вологда, которая чуть ли не на тысячу километров отстоит от Верхней Печоры? Оказывается, до двадцатых годов нашего столетия (теперь уже прошлого – В.К.) эта территория входила в состав Вологодской губернии, а просека – это ее северная граница. Нет уж давно губернии, а название избушки и места осталось».

Так вот. Для чего была построена эта изба? Может, она, стоявшая на перепутье в этом глухом краю, по дорогам и тропам, ведущим за Уральский Камень, была слажена для едущих и идущих, и ее кушник, как называют в этих местах хозяина, обеспечивал им отдых или ночлег? А может, было это охотничье пристанище – зимовье, или здесь стоял лесной кордон, подобный тому, что и сейчас расположен неподалеку на той же реке Большой Шижим?

Впрочем, какую бы роль Вологодская изба ни выполняла, сделана она была для людей и срублена, как и все другое жилье на «северах», добротно и умело. Суровый климат, длинная зима с ее лютыми, жгучими морозами и пронизывающими ветрами, вьюгами и пургой, заставляли строителей позаботиться о тепле и уюте, создании нормальной жизни для труда и отдыха. В отличие от наших, русских, охотничьи избушки жители Коми делали с односкатной крышей.

Из состава Вологодской губернии Коми-край (в губернию входила часть его) был выведен в августе 1921 года. Была создана самостоятельная область Коми, а позднее – республика. Республика Коми и раньше, и сейчас связана многими нитями с Вологодчиной. Самое активное участие в обследовании и определении лесных богатств края, а без этого невозможно обеспечить рациональное их использование, принимали и принимают специалисты Вологодского лесоустроительного предприятия. Десятки лет каждой весной отправлялись в тайгу Коми специальные лесоустроительные экспедиции. В трудных условиях северной природы под руководством таксаторов прорубались просеки, специалисты определяли видовой состав лесов, запасы древесины и т. д. Основополагающий принцип лесоустройства – непрерывность и неистощимость пользования лесом.

Более ста десяти лет Вологодскому лесоустроительному предприятию. Сейчас оно называется «Северлесопроект». Я попросил его главного инженера Анатолия Порфирьевича Шушарина ответить на несколько вопросов. Он любезно согласился.

– Продолжаются ли работы вашего предприятия по лесоустройству лесов Коми?

– Да, конечно. Наши специалисты выезжали в Коми-тайгу в 2002 году и годом раньше. Следующий выезд намечен на 2004 год.

– Вы слышали что-нибудь о Вологодской избе в верховьях Печоры?

– Да, слышал, хотя знаю о ней немного. Два года назад сам побывал на Верхней Печоре. Видел и реку Большой Шижим. Рассказывают, что изба стояла на меже, недалеко от реки. Сохранилась ли она сейчас, сказать не могу, так как в тех местах бушевали пожары.

Лызловы

Поликарп Григорьевич Лызлов и его супруга Анисья Диевна десятки лет живут в северной тайге Коми, в предгорьях Уральских гор, на кордоне. Север – особый край. Здесь суровый климат, таежные дебри и верховья реки Печоры. Впервые услышал о Лызловых в Вологде. Рассказал об этих хороших людях Анатолий Порфирьевич Шушарин – в то время главный инженер лесоустроительного предприятия «Лесопроект». Много лет специалисты предприятия выезжают в леса Коми и ведут лесоустроительные работы, без которых было бы невозможно разумно использовать лесные богатства республики. Таксаторы определяли возраст лесов, состав, проходили просеки, разбивали кварталы. И сам Анатолий Порфирьевич выезжал на полевые работы. И не только от главного инженера наслышан о Лызловых.

Поликарп Григорьевич и Анисья Диевна работали в Печоро-Илычском заповеднике, а сейчас на пенсии. Многим из тех, кто интересуется природой нашего северного края, заповедник известен. Важнейшими задачами коллектива были сохранение нетронутой природы таежного края и научно-исследовательские работы по изучению животного и растительного мира. За прошедшие годы им проведена большая работа в различных сферах деятельности. В Печоро-Илычском создали лосиную ферму. До этого нигде в мире таких ферм не существовало. Дивились местные жители, когда длинноногих темно-бурых сохатых запрягали в сани и ехали на них в лес. А от лосих получали очень жирное лосиное молоко, обладающее целебными свойствами. Много и других новшеств осуществили ученые специалисты. А помогали им в этом все работники. Были завезены и выпущены на лесные речки бобры, которые исчезли в начале прошлого века. Этих ценных пушных зверей развелось много. Удалось восстановить и увеличить запасы уральского соболя, который, кроме как здесь, в Европе не встречается. От скрещивания куницы с соболем получили нового зверька – кидуса.

В лесах края обитают медведи и рыси, росомахи, лоси, белки, хори и горностаи, норки, зайцы-беляки и другие. Леса здесь дремучие: мрачноватые ельники, сосновые боры, есть березы и осины, пихты и лиственницы, встречаются кедры. В лесах много ягод: черники, малины, брусники, морошки, клюквы.

«В заповеднике немало замечательных служителей природы, берегущих ее богатства. Есть даже династии. Среди них династия Лызловых», – пишет в очерке директор заповедника К.О. Мегалинский. Основатель династии – Дий Андреевич – отец Анисьи Диевны. Он работал в заповеднике с 1936 года. Дий Андреевич был удивительно доброжелательным человеком, прекрасным наблюдателем, любил реку, тайгу, помогал сотрудникам на полевых работах.

– Папа на трех войнах был – империалистической, финской и Великой Отечественной, – рассказывает Анисья Диевна. – Вернулся с фронта живой, и опять за работу.

Зорко охранял лесные богатства и нетронутую природу и Поликарп Григорьевич. Он – настоящий таежник и сам любил наблюдать за птицами и зверями. Поликарп Григорьевич невысок, с белой окладистой бородой, живыми и добрыми глазами под кустистыми белесыми бровями. Как и все, кто живет на природе, он часто вставал с солнышком, едва показывалось оно из-за седых Уральских гор. Шел на бережок речки и усаживался там в уютном местечке. Лесные и речные обитатели тоже уже вставали. По бережку у воды шнырял кулик-сорока, иногда пролетали утки, канючили чайки. На быстрине, на текучей воде, то и дело выпрыгивали за мошкой проворные светлые и блестящие хариусы. Их широкие плавники на спинах в лучах солнца блестели всеми цветами радуги.

Дочь Дия Андреевича Лызлова – Анисья Диевна со своим мужем Поликарпом Григорьевичем Лызловым в день золотой свадьбы. Фото В. Мегалинского.

Судя по всему, Анисья Диевна и Поликарп Григорьевич остались довольны прожитой жизнью. Поликарп Григорьевич – фронтовик, имеет правительственные награды. Лызловы давно справили свою золотую свадьбу. Вырастили троих детей. Дочь Майя и сын Григорий тоже работают в Печоро-Илычском. Подрастают внуки. Их надо учить.

– Раньше отправишь детей на учебу в интернат – и горя не знаешь, – делится мыслями Анисья Диевна. – Сейчас труднее. В лесу школы нет. Надо отправлять в поселок Якшу. Хорошо, если есть родственники. А если их нет? И все равно детей надо учить. Может, и нам с ними придется ехать в поселок. А пока – на кордоне.

Кордон в тайге, прилегающие к нему лесные угодья раньше входили в состав Вологодской губернии. Даже название реки Печоры навевает думы о лесной глухомани, таежных дебрях, дремучих темно-зеленых хвойниках. Словно это вторая Угрюм-река, только в Европе. Здесь, в верховьях Печоры, проходила северо-восточная граница нашей губернии, и там, на просеке, стояла изба, которую называли Вологодской. У нас, на Севере, любая таежная изба, домик, охотничий стан, даже самое маленькое зимовье особо почитаемы людьми. В жилищах этих можно всегда укрыться от холода, заночевать. И потому лесные избушки берегли, относились к ним по-доброму.

Я давно слышал о Вологодской избе. А что с ней сейчас? Об этом решил узнать у Поликарпа Григорьевича. На письмо ответила Анисья Диевна. Ее мужу около 90 лет, и он плохо видит. «От кордона до Вологодской избы по тропе всего девять километров», – сообщила Анисья Диевна Лызлова. По нашим меркам совсем близко. Изба свой век отжила – столько лет минуло, а название места – Вологодское – сохранилось.

Сейчас заповедник понастроил новых избушек. И на одиннадцатом километре, и на двадцать первом, по тропе. Последняя называется Пристань. Есть избушка на речке Лунваж. В избушки эти приезжают сотрудники заповедника и изучают жизнь птиц и зверей, проводят работы по ботанике. Это летом.

Вологодская изба. Невелико событие. Но это тоже история. Жизнь не вечна не только у человека. Отрадно то, что и через сотню лет название места, где была изба – Вологодское, – сохранилось, не осталось безымянным. Оно сохранилось в памяти жителей тех мест: земледельцев, лесников, охотников, работников заповедника. Значит, люди, живущие здесь, помнят и уважают тех, с кем они когда-то были вместе, продолжают дружить и сотрудничать сейчас.

В 1996 году в жизни заповедных территорий Коми произошло важное событие. Национальный парк «Югыд-ва» Печоро-Илычского заповедника и прилегающие к нему территории буферной зоны были включены в список Всемирного культурного наследия как новый памятник под условным названием «Девственные леса Коми». Это – первый в России объект, вошедший в почетный список Всемирного наследия.

Здравствуй, солнце!

Заря охватила полнеба. То ли из-за края земли Колымской, то ли из морских глубин окиян-моря синего, словно сполохи северного сияния, бьют огненные лучи-стрелы. Они неугасимо ярки, словно пожар небесный. Огнем-полымем горит всходящее солнце. Заря вечерняя догоняла утреннюю. Незакатны июньские ночи севера. Солнце уже взошло, выкатилось из-за горизонта и сразу осветило лобастые купола седых Уральских гор приполярья, вершины отрогов, причудливые останцы, серые камни-валуны – «бараньи лбы», россыпи камней. Все светится, все великолепно и живописно. И небо голубое, и ясное, без облачка. Солнце, осветив распадки, заросшие хилым низкорослым леском, перевалило за хребет, за «Камень», и покатило дальше, к лесистым берегам Верхней Печоры, подступающим к самой воде. Лучи светила заскользили по вершине кряжистого великана-кедра с могучей кроной, забравшегося на береговую кручу, ударили по макушкам темно-зеленых островерхих пихт, пробились сквозь мохнатые лапы елей, листву чернолесья-подсада, растущего во втором ярусе леса, и бликами заиграли в прогалах на стволах красных сосен.

Солнце заглянуло в приречную луговину-пойму. И тотчас засеребрились бусинки воды на набрякших росой густых травах, на узких зеленых листочках краснотала и осоки. Из глубины омутов вышла на простор, на освещенную солнцем гладь реки рыба: сиг, нельма, голец, омуль. Но семги не было. Как только осенью в верховьях реки она выметала икру, сразу же скатилась вниз по реке и ушла в море.

Просвистев крыльями, пара уток опустилась в мелководный заливчик, и птицы сразу принялись нырять, доставать со дна какую-то травку.

По песчаному бережку – запеску бегал длинноносый кулик-сорока и что-то клевал. Наверно, спрятавшихся рачков-бокоплавов, плавунцов, водолюбов, гладышей. На мысок речной излучины прилетел куличок-хрустан, небольшой, с пестрой спинкой и темно-рыжеватым брюшком. Не однажды читал о хрустанах, как о птицах загадочных и необычных. «А чего в них такого?» – возразил мне знакомый молодой полярник, окончивший Арктический институт в Питере и не первый год живший в далеком чукотском городе Певек. – Они такие же кулички, как и золотистые ржанки, тулесы, зуйки, которые летом обитают у нас, на севере». У хрустана даже обидная кличка есть, кто-то в насмешку придумал – сивка глупая. Слишком глупы, неосторожны, не в меру доверчивы птицы.

Солнце двигалось своим извечным путем-кругом, забиралось все выше и выше и уже осветило Усть-Унью, Курью, реку Большой Шижим, охотничью заимку моих добрых знакомых Лызловых – Поликарпа Григорьевича и Анисьи Диевны – и еще много поселений Коми-края. Двигалась, конечно, земля, а не солнце. И радовались солнцу звери и птицы, все живое и сущее на земле. Птицы и звери чутко улавливают начало нового дня, момент, когда проснется светило. Многие встают раньше, чем поднимается солнце. Понаблюдайте, посмотрите, как радуются пернатые первым проблескам зари, появлению первых солнечных лучей! Стоит им показаться, и взорвется лес птичьим гомоном. Тогда по-особому зальется в поднебесье крестьянская птица жаворонок, ягненком заблеет невидимый в небе куличок-бекас, громче забормочут тетерева, а скворец у своего домика на березе от избытка чувств зааплодирует крылышками. Не утерпят, сыграют побудку журавли на болоте. Поют и ликуют птицы. И только филин-горюн, усевшись на толстом суку осины, прижимаясь к дереву, прячась от солнца, вцепившись кривыми крючьями когтей в дерево, постарается затаиться. Его день – ночь.

Продолжая свой путь по небу, солнце послушно законам природы. Движется своим извечным кругом, не собьется с пути, не свернет в сторону. И на месте не стоит солнце. День-деньской в работе. Давно ли проснулось светило, а в лучах его уже сияют позолоченные кресты собора блаженного Прокопия Праведного в Великом Устюге, колокольня Успенского собора, каменный шатер Троице-Гледенского монастыря, улицы города, деревянный терем-дворец Всероссийского Деда Мороза. Дальше путь светила – вверх по полноводной когда-то реке Сухоне, по ее живописным берегам до Нюксеницы, до Тотьмы, до самой Вологды. Заглянет солнышко в Бабушкинский район, брызнет лучами по горе Тимановой, доберется до Северных увалов. И где бы ни появилось светило, всюду встают люди, если не поднялись раньше. Во всю горланят петухи-раноставы, хозяйки обряжают коров, выпускают на волю. Коровы мычат, встречаясь друг с дружкой. Пахнет парным молоком. Пастухи с заплечными сумками, набитыми разной снедью, пешком иль на бойких лошаденках, гонят стада то на приречный луг, то в поле. Тихие плеса по Сухоне, озерины-старки, заливчики и неглубокие омуточки заросли травами. В цвету луга – яркие, нарядные.

«Нет ничего благодатнее на свете, чем перволетняя ширь той поры, когда повсюду выступают узоры полевых цветов, еще не познавших ни острия косы, ни зимней стужи, когда вразброд и еще шепотом учится речи народившаяся листва… Прогрелась на солнце не смятая трава, и хочется мчатся по ней босыми ногами, все вперед и вперед, пока не остановится сердце», – писал Леонид Леонов. Велика наша земля. Кажется, нет ей ни конца, ни края. И каждое утро встает отдохнувшее солнце. Преодолев необъятные просторы земли, оно приходит к нам, даря свет и тепло. И все живое на земле радуется солнцу, на которое четко ориентирована наша жизнь. Увидев его первые утренние лучи, мы говорим: «Здравствуй, солнце! Здравствуйте, люди добрые!».

Сказочный волшебник

 
«Серебрят снега без устали
Между елок и берез.
Я живу в Великом Устюге —
Всероссийский Дед Мороз»
 

Это слова из песни сказочного волшебника, любимого и почитаемого детьми и взрослыми – Дедушки Мороза.

Резиденция Деда Мороза – в Великом Устюге, в сосновом лесочке, в заповедном уголке живой природы. Терем Деда Мороза – из дерева, этого удивительного строительного материала, создающего особый уют и здоровый микроклимат. Украшен терем затейливыми расписными узорами, кружевными окнами, крылечком тесовым.

Восседает Владыка на троне. И есть у него свита, и внучка, юная красавица Снегурочка в одежке голубоватой. Навещают Деда Мороза тысячи его друзей, пишут ему письма не только из России, стран СНГ, но и всего мира. Их так много, что пришлось открыть специальную почту.

А как же Санта Клаус? Тоже Дед Мороз, только проживает в Финляндии. Знакомы деды. Санта Клаус приезжал в гости к нашему волшебнику. Он был очарован его великолепным сказочным царством, теплым и душевным приемом северного чародея и его свиты.

Понравился Санта Клаусу старинный Устюг Великий, его храмы каменные, благодатнейшие места наши, божественная их красота и всюду исконно русское гостеприимство, доброта и внимание. Навещают Деда Мороза тысячи людей, его друзей и поклонников. И особое внимание волшебника – детям. Какая радость мальчишкам и девчонкам отправиться в сказочное удивительное путешествие на родину Деда Мороза, не во сне, а наяву увидеть его, северного волшебника, так любящего детей, пообщаться с ним, встретиться со сказочными героями, к которым ведут «неведомые дорожки» и лесные тропинки… Такое не забывается.

Дед Мороз и сам посещает детские сады, школы, открывает новогодние елки. Всегда и всюду детвора рада встрече с любимым волшебником. Там, где Дед Мороз, царит веселье и радость.

И еще. В древнем русском городе Великий Устюг встречаются реки Сухона и Юг. Сливаются и текут дальше. Это уже Северная Двина. И льет она воды в само море Белое. Устюжане гордятся своим городом. В нем храмы каменные красоты необыкновенной. Золотом сияют в лучах солнца кресты на куполах. И не зря Устюг назван Великим. Славен он своим историческим наследием, традициями, землепроходцами отважными, народными ремеслами, мастерами-умельцами, горожанами трудолюбивыми и многим другим. За северные моря, к океан-морю синему, за Камень – седые Уральские горы, в таежную Сибирь навстречу солнцу ходили смелые мореходы и землепроходцы, расширяя и укрепляя государство российское. Жива память народная о Семене Дежневе, Ерофее Хабарове, Тимофее Булдакове, Никите Шалаурове и других.

Это он, Семен Дежнев, открыл раздельность между Азией и Америкой, «Табин Промонториум» – Великий Северный угол древних, и Камчатку. Все это важнейшие географические открытия.

Ерофей Хабаров основал город в Приамурье. В честь его он назван Хабаровском.

Велик вклад устюжан в развитие российской торговли. В начале прошлого века земля вологодская занимала обширную территорию от Олонецкого края на Северо-Западе до верховьев Печоры. От Вологды до северо-восточных границ было 1000 верст. Через Великий Устюг проходили пути торговые между Центром, Севером и Сибирью. По реке Вычегде и другим, по тропам и волокам лесным добирались купцы и служилые люди к землям восточным. И были те земли щедры пушным зверем, рыбой красной, другими природными богатствами.

Исторические памятники архитектуры, белоснежные соборы, дивной красоты изделия из серебра черненого, выразительная резьба по дереву, изделия из бересты и многое другое прославили и прославляют мастеровых людей, всех тружеников земли устюгской.

Орловская корабельная роща

Не только где-то в России есть уникальные реликты родной природы, представляющие огромную ценность. Это, например, и наша Орловская корабельная роща в Великоустюгском районе, которая, по словам профессора Архангельского лесотехнического института Л.Ф. Ипатова, «единственная со времен Петра Первого и случайно сохранившаяся в неизменных границах; остальные рощи давно вырублены, забыты и не представляют теперь лесоводственного и исторического интереса».

«Лесной знатель» А.А. Битрих, детально изучивший рощу в 1911 году, назвал ее жемчужиной, отмечая что леса ее в смысле продуктивности не имеют себе равных не только на Севере, но и центральной России. Высота спелых лиственниц и сосен превышала 40 метров, а запас на один гектар – 600 кубометров. В среднем у нас рубят древостой с запасом около 150 кубометров на гектар.

Территория рощи по северным меркам небольшая – 1276 гектаров. Строки, которые вы прочитали, – из статьи Л.Ф. Ипатова «Сохранят ли устюжане корабельную рощу?», опубликованной в газете «Красный Север» 10 апреля 2008 года. «Орловская роща – это… сама история ведения лесного хозяйства на Севере, – продолжает профессор. – Вначале здесь заготавливали мачтовый, а позднее и строевой лес для нужд кораблестроения. В конце XIX века здесь впервые в России были применены сплошные рубки, продолжавшиеся до 1936 года. И уж чисто по-российски, когда спелые леса были вырублены, рощу объявили памятником природы. По новому лесному кодексу леса ее теперь отнесены к особо ценным, имеющим историческое и научное значение.

В роще выделены и занесены в государственный реестр элитные семенные деревья – сосны и лиственницы, по размерам и качеству не имеющие аналогов в стране. А между тем, есть серьезная проблема, которая может привести к полной утрате ценности этой рощи. И виной всему – ель. Благодаря своей теневыносливости, она постепенно и безвозвратно вытесняет сосну и лиственницу. При первом лесоустройстве в 1868 году насаждения с преобладанием сосны составляли 70 процентов, сейчас их осталось менее половины. Почти полностью оправдались прогнозы А.А. Битриха о том, что ель продиктовала сосне и лиственнице смертный приговор, если не будут приняты меры к ее обузданию».

Таксация насаждений. Памятник природы «Орловская роща». Усть-Алексеевское лесничество. Плюсовое дерево. 2003 год. А.П. Байлов

Вологодской области здорово повезло, что природа наградила ее таким ценным и неповторимым лесным массивом. Понимая, что рощу незамедлительно надо спасать от ели, великоустюгские лесоводы, возглавляемые директором лесхоза М.А. Фалевским и главным лесничим А.П. Костюком, предприняли с 2004 года очень смелые и правильные шаги по уничтожению нежелательной породы. Это, на мой взгляд, единственный выход, ибо лесная наука и практика не располагают какими-то особыми приемами предотвращения смены сосны на ель.

Благодаря поддержке заместителя Губернатора В.В. Грачева и начальника департамента природных ресурсов и охраны окружающей среды В.М. Кумзерова, работы по выдворению ели из рощи продолжаются.

Орловская роща – уникальный памятник природы, имеющий историческое и научное значение. Роща находится в 50 километрах от Великого Устюга и расположена на высоком водораздельном плато при слиянии рек Юга и Лузы. Лесовод Алексей Павлович Байлов (из г. В-Устюг) – один из тех, кто принимал участие в работах по уходу и выращиванию сосны и лиственницы в знаменитом памятнике природы.

Лесниково дело

У Алексея Павловича Байлова приятное русское лицо. То тронутое летошним загаром, то задубевшее от мороза и колючего, очень тонкого ветерка, который добирается даже до тела, в любую щелку, в любой одежке. Нетрудно догадаться, что такой человек много времени проводит на природе, на чистом воздухе. Да, Алексей Павлович один из лесничих Великоустюгского района. Свою лесную профессию он приобрел давно в специальном учебном заведении. На практику по лесоустройству лесов в 1980-м выезжал в Княжпогостский район автономной Республики Коми.

Высокий. И статью вышел. Ладно сидит камуфляж. Осанка прямая, зоркий взгляд. А еще располагающая улыбка. Таков мой друг сейчас. О знании дела говорить не приходится. Лес – призвание его. Знает лес в совершенстве, до тонкости. Шутка сказать – четверть века прошло. Шагает лесничий бодро и прямо. Людей уважает и ценит их по труду. Сам без дела минуты не просидит.

Многие думают, что деревья в лесу сами растут. Расти-то растут, но что вырастет, если не будет заботы о них лесников. Путного ничего не получится. Это уже проверено.

Лес не только охранять и вырубать надобно, а думать о будущем. Это как дважды два. И не только думать, но и делать все, чтобы расти деревьям ценных пород было вольготно. Чтобы солнце над ними сияло, не мешали расти второстепенные породы деревьев. Тут без рубок ухода не обойтись: прочистка, прореживание – все как положено. И оденется зеленью краснолесье – елки и сосны. И будет зеленое море тайги. Хватает служителям леса других дел и забот: отвод делянок, подчистка просек и визир, уборка заболевших и высохших на корню деревьев, проверка вырубленных делянок, не говоря уже о семенах, о новых посадках. А крыша над головой лесника – небо. Стоит пролиться дождю, окропит он траву, кусты и деревья. Сунешься в лес – промокнешь до нитки. Не обрадуешься. Даже летом замерзнешь.

Работа лесоводов сродни крестьянской. Много у них такого, что характерно для тех и других. И не только «крыша над головой». Работают они на земле, труд на которой всегда тяжел. Одни выращивают хлеб, другие – лес. И все же лесовод – не крестьянин. Хлебороб засеет весной поля и через три месяца – радуйся, собирай урожай. И это очень хорошо. Хлеб – богатство деревни, богатство страны – главнейший продовольственный продукт для жизни человека. А еще продукт стратегический.

Чтобы собрать урожай леснику, подчас и жизни не хватит. Береза готова к рубке с 60 лет, ель поспевает со 100, сосна со 120 лет. Стало быть, трудятся лесники на перспективу, для будущих поколений. Работы у них хватает, а оплата не ахти какая. Но люди преданы делу, а к работе не привыкать. И оптимизм впридачу.

А тут еще очередные изменения в структуре лесного хозяйства. «Что и как будет дальше, поживем – увидим», – говорит Алексей Павлович. Он лесовод, и этим все сказано. Хотя и точит забота сердце лесничего: «Одним днем в нашей профессии жить нельзя. Лесопользование должно быть устойчивое и постоянное. И тут нужны специалисты, знатоки своего дела».

Еще в начале зимы лесничий поднял людей на заготовку шишек ели. Радуется Байлов, что план перевыполнили, заготовив 1,3 тонны шишек. В каждой из них десятки легких семян. Прикиньте, какую площадь можно будет засеять лесом! Хотя работы с посевным материалом еще много: надо добыть семена, подготовить их и посадить в питомник, вырастить сеянцы, провести посадку саженцев. Но процесс, как говорил Горбачев, пошел. Рассказывая о работе служителей зеленого царства, не забыть бы о том, что очень часто лесоводы встречаются в лесу с его обитателями. И забота об охране пернатых и четвероногих обитателей, об их жизни – тоже важное для лесников дело.

И, сами того не ведая, лесоводы попутно со своей работой познают окружающий мир природы, наблюдают смену времен года, другие явления и перемены. Они первыми узнают о приходе весны, услышав необычный стукоток дятлов, песенку птички веснянки, увидев оживление муравьишек, собравшихся на куполе своего жилища. А появились муравьи – значит, и топтыга-медведь проснулся.

Красоты родной северной природы, русского леса, его обитателей у многих вызывают мысли и чувства, о которых хочется рассказать другим. Отсюда интерес к поэзии. Предлагаем прочесть стихи лесного знателя Алексея Байлова, тонко чувствующего и понимающего природу.

Его стихи

Мечты и воспоминания

 
В тот дальний уголок природы
Мы шли полдня пешком
С хозяином обхода
Володей-лесником.
 
 
Шли тропкою пробитой,
Молоденьким леском,
Не задевая веток
Тяжелым рюкзаком.
 
 
Все ясно и понятно —
Приложена рука,
И похвалить приятно
Работу лесника.
 
 
Дорога – недорога,
А все ж она прямей,
Короче нет маршрута —
Лесничему видней.
 
 
За сотню метров с лишним
Все видно впереди,
А под ногами – грузди,
Смотри, не прогляди!
 
 
Мы подошли к полянке.
Внизу ручей течет,
А в ельнике землянка
Скучает и зовет.
 
 
Дров быстро нарубили.
Печурку затопив,
Чайку сообразили,
Слегка перекусив.
 
 
В землянке, как в парилке,
Спина и лоб в поту.
Через четыре часика
Всю снимет ломоту.
 
 
Мы с лесником мечтали,
Как в той лесной глуши
Построить домик с баней
Для отдыха души.
 
 
Чтоб утром встал и видел,
Как солнышко встает,
Как трелями на зорьке
Соловушка поет.
 
 
Чтоб аромат с полянки,
Волнуя в жилах кровь,
Затронул наши чувства,
Как первая любовь.
 
 
Мы знаем цену дружбе,
Она крепка, пока
Лесные щи и кашу
Едим из котелка.
 

Апрель

 
Зима заплакала снегами,
Когда пришел крутой апрель.
Он ярким солнцем, резким ветром
Ей преподнес такой «капель».
 
 
Что покрывало промочило,
Смывая белый макияж.
Зима на север отступила,
Оставив позади мираж.
 
 
Птиц перезвон не утихает,
Всех радует приход весны,
И речки бурно заиграли,
Сбылись их радужные сны.
 
 
Лось вышел на опушку леса
И долго, замерев, стоял.
Он наслаждался птичьим пеньем,
Наверно, что-то понимал.
 
 
Я тоже, прислонившись к ели,
Смотрел и думал про себя,
Как можно не любить Россию?!
Как можно не любить тебя!!!
 

Гусей крикливых караван…

Гуси – это крупные водоплавающие птицы, легко узнаваемые по своему гогочущему крику. Часто сначала услышишь голоса птиц, а потом оглядишь стаю.

Прилетели журавли и гуси – значит, пришла весна. Большинство гусей гнездится на севере, в тундре и встречается у нас лишь на пролетах. Много гусей, уток, чаек и некоторых видов куликов остаются на зиму в Европе, в районах, примыкающих к Атлантическому побережью и Средиземноморью. Эти птицы весной, добираясь до тундры, чаще всего и появляются в нашем северном крае. В Великом Устюге нередко встречаются окольцованные птицы. Весной 2006 года была отловлена окольцованная в Голландии чайка.

Зимуют гуси на Каспийском и Черном морях, в Японии и Китае. Видов гусей около десятка. Среди них серый гусь, гуменник и другие. Гуси имеют серую окраску оперения со светлой штриховкой и различным цветом перепончатых лап. Клюв у серого гуся бледно-розовый или желтоватый, ноги светло-красные.

У нас чаще встречается белолобый гусь, или белолобик, как называют его охотники. Он меньших размеров по сравнению с серым гусем и гуменником. Шея, голова и щеки белолобика светло-белые. У основания клюва белая полоса. Лапы оранжевые.

Весенняя и осенняя миграции гусей проходят одними и теми же путями. Долетев до средней полосы России (сюда можно отнести и нашу Вологодскую область), гуси надолго останавливаются. В это время на Севере, где птицам предстоит вывести птенцов, еще царствует зима. Благодаря остановке, гуси отдыхают, восстанавливают свои энергетические ресурсы.

У нас гуси держатся в угодьях Рыбинского водохранилища, на водно-болотных участках Череповецкого и Шекснинского районов, в Присухонской низине и других подходящих местах. Днем птицы отдыхают на больших водоемах, на разливах, затопленных местах труднопроходимых болот. Основу питания гусей составляют растительные корма. Ближе к вечеру, часа в три, гуси вылетают на кормежку, часто на хлебные поля. Иногда им удается отыскать неубранные осенью участки. Если их нет, гуси летят на только что засеянные хлебные нивы и собирают зерна. Тем самым гуси наносят ущерб сельскому хозяйству. Гуси – птицы прожорливые. На ночевку гуси возвращаются в те места, где отдыхали днем. А чуть свет снова летят на пашни.

Гусиный остров

В Великоустюгском районе одно из самых посещаемых гусями мест – Красный остров. Он расположен недалеко от устья реки Юг. В былые времена остров славился сенокосными угодьями. И сейчас там проводится заготовка кормов, хотя и в меньших объемах. В перволетье длинен день и ночью светло. Травы тянутся к солнцу, густеют и поднимаются на глазах. Не травы – травищи! Луга в цвету. Сколько их, ярких, нарядных: пышные розовые соцветия клевера, донник, лиловые колокольчики, овсяница луговая, лисохвост, пырей, ежа – всех не перечислишь. Еще не сошла роса, а шмели и осы копошатся в цветках. Отыскивают сладкий нектар.

Приходит июль-сенозарник, и приречные луга оглашаются звоном кос. Белые ночи проходят быстро, надо спешить – скосить травы до жатвы. С каждым днем на острове высится все больше стогов душистого сена с неповторимым ароматом самых «молочных» трав. Сейчас луга на острове теснит разросшийся ивняк, заросли колючего шиповника, но сенокос продолжается.

Весной на острове (а он в длину километров 7–8) находят приют гусиные стаи. Широкий простор разлива. Безлистные еще тальники, захлестнутые водополицей. Лугов хватает, но свежая трава еще не выросла. Гуси прилетают на разлив с вечера, опускаются на воду. Из-за кустов ивовой непролази доносится их гоготание. Но вот птицы угомонились. Темнеет на глазах. И уже неразличимы деревца, залитые водой, темно небо. Но все еще поют соловьи, варакушки, посвистывают кулички. Около кустов всплески – наверно, бултыхается, мечет икру щука, или плещутся утки. А, может, приплыл бобр и скусывает свежие побеги ивняка или гложет кору. Высоко в небе перемигиваются звезды, они яркие и крупные. Всех заметнее Венера. То и дело слышится свист крыльев пролетающих в поднебесье птичьих караванов.

Ночи еще прохладны, если не сказать холодны, у воды – особенно. Прикорнул чуток на сухом местечке. Проснулся от холода в самую темень – зги не видно. Понял – это темнозорь, то самое короткое время, которое отделяет ночь от утра. Его по каким-то особенным признакам безошибочно определяют птицы и звери. Одной из первых просыпается зарянка – небольшая, с воробья, серая птичка с алой грудкой. Ночуешь в лесу, и обязательно раным-рано услышишь ее веселые трельки-песенки.

Небо на горизонте светлеет. В небесной выси задребезжал маленький куличок-бекас. Его не видно. Хоркая и цвикая, пролетел лесной кулик-вальдшнеп. Но улетел куда-то, поняв, что над разливом ему делать нечего.

И опять гогочут гуси. Стая за стаей они поднимаются с воды и летят на кормежку. Не раз замечал: даже в начале мая в Устюге выпадал снег. Тогда гусиные стаи отлетали на Юг в сторону Никольска. Что стоит гусям пролететь сотню-полторы километров? Обширные поля есть и ближе Никольска – в Маркове, Вахневе, Аргунове, и если снега там нет, гуси кормятся на полях. Потеплеет, и гуси полетят по Северной Двине, дальше на север.

И там тоже есть подходящие для гусей места – луга Шомоксы, поймы, протоки, пересеченная местность. А дальше – острова Кошкидаев, Рогозинские и другие. Гуси живут парами, создают их надолго, может, на всю жизнь. Самым тяжелым временем на местах гнездовий является линька. У птиц выпадают маховые перья, они не могут летать и им трудно уберечься от преследователей. Врагов у гусей немало.

Рысь в «Баварии»

Среди хищных зверей лесного царства Деда Мороза особое место занимает рысь. Очень красива и грациозна эта кошка. Высокая, на ногах – с мягким и густым мехом с черными накрапинами. Пятна темного цвета у разных особей выражены более или менее ярко. Длинная шерсть на морде зверя образует раздвоенную бороду – баки. Верхняя губа усажена длинными усами. Уши с черными кисточками на концах. Короткий, куцый хвост. У рыси плотное сложение и мощные лапы. Длина туловища зверя более метра. Когти у рыси длинные и очень острые, они спрятаны, как у домашних кошек, в подушечки и потому не тупятся.

Рысь ловка и проворна, хорошо лазает по деревьям. Затаившись на толстом суку, лесная кошка подкарауливает добычу. Как у всех хищных зверей леса, у рыси острое зрение, хороший слух, чуть слабее обоняние.

Рыси обитают в основном в смешанных лесах, там, где много зайцев и другой разнообразной дичи. Рысь – ночное животное. Добычей зверя часто бывают зайцы, другие мелкие животные, мыши редко. В снегу рысь ловит укрывшихся от мороза глухарей, тетеревов и рябчиков. Лесная кошка любит свежатинку. Иногда рысь не съедает до конца даже то, что поймала.

Следы рыси на снегу большие и круглые, спереди тупые. Зверь любит ходить по чуть припорошенной снежком лыжне. Зимой рыси нередко появляются не только в небольших деревеньках и лесных поселках, но и в городах, даже больших, бывали и в Вологде. Причина тому – глубокоснежье, когда даже лесной кошке трудно поймать зверька или птицу. Голод гонит рысей, кабанов к человеческому жилью. Помню, как две рыси появились в окрестностях Никольска. Следы одной из них с охотоведом С. Кумовым рано утром мы видели на крылечке магазина, в котором принимали шкуры животных и пушнину. Очевидно, рысь заслышала запах мяса. Пока мы искали рысь в верхней части города, она много набродила по огородам в его нижней части, заглянув при этом и на приусадебный участок охотоведа.

Много раз рыси навещали зимой город Великий Устюг. Одна из лесных кошек почему-то наведалась к «Баварии». По-старинке так устюжане называют пивзавод, основанный до революции немцем Людвигом Георгом Зельбильдом. Устюгское пиво славилось и в советские времена. Производят его и сейчас. Может, рысь тоже заявилась отведать этого напитка, забыв про свою глухомань? Испуганные горожане с опаской поглядывали на незваную лесную гостью и были настороже, старались подальше держаться от зверя. Как никак рысь – хищник. Были и те, кто восхищались элегантностью и красотой пятнистой кошки, любовались ее зимним, пятнистым мехом, выразительным взглядом янтарных глаз, косматыми бакенбардами и длинными ушами с кисточками. Было такое ощущение, что нападать она ни на кого и не собиралась. Многим запомнилась эта встреча. И если бы одна!

В январе того же года в поселке Кузино (рядом с Великим Устюгом) ребята, которые катались на лыжах, видели большую рысь рыже-охристого окраса, сидевшую на заборе. На нее тоже с интересом смотрели прохожие. И еще одна рысь в конце первой декады января объявилась в микрорайоне «Борок», недалеко от гимназии. Посыпались звонки работникам охотнадзора, в общество охотников.

Я попросил прокомментировать случившееся устюгского биолога-охотоведа Г.Н. Шишелова.

– Много раз рыси появлялись в Великом Устюге, поселках и других населенных пунктах, – сказал Григорий Николаевич. – Это не от хорошей жизни лесных обитателей. Трудно отыскать лесным зверям корм, когда суровая зима, метровые снега. Не зря говорят: «Голод – не тетка». Дикие звери лишаются страха даже перед человеком. Те же рыси, которые при благоприятных условиях поедают иногда лишь лакомые кусочки добычи, вынуждены побираться на свалках. Долг всех, кому дорога природа, – помогать диким животным в трудную зимнюю пору, устраивать для них кормушки, подкармливать отходами.

Двинозавры

В апреле 2008 года в Никольской газете «Авангард» директор музея Т.В. Шиловская сообщала, что среди экспонатов в музее хранится зуб мамонта. Его нашли на берегу речушки около деревни Чушевино.

В музее Никольска, который возглавлял Н.Г. Лешуковдо Великой Отечественной войны, останков древних животных, в том числе и мамонтов, было много. Это я помню хорошо.

Хочется рассказать о находках и открытиях известного в свое время ученого, геолога и палеонтолога Владимира Прохоровича Амалицкого. Он занимался раскопками у нас, на севере, в том числе на реке Сухоне и у слияния рек Юг и Северная Двина.

С детства Амалицкий отличался любовью к природе и интересом к естественным наукам. В 1883 году Владимир Прохорович окончил Петербургский университет со степенью кандидата. Позднее ему были присвоены и более высокие степени. Учился он при кафедре известного ученого В.В. Докучаева, который предложил инициативному молодому Амалицкому участвовать в большой экспедиции по исследованию земель Нижегородской губернии. Геологическая экспедиция прошла успешно.

Но В.П. Амалицкого продолжали интересовать северные земли – жизнь пресмыкающихся и земноводных исполинов древности.

Крутые берега рек всегда были весьма подходящим местом для раскопок. В конце XIX – начале XX века ученый исследовал Сухону и Северную Двину. Здесь его ждала удача. На северной Двине, поблизости от деревни Екимовской, В.П. Амалицкий обнаружил окаменелости. Их состав и формы были близки к отложениям, найденным в Индии и Южной Америке. Находка подсказывала, что тут могут встретиться остатки позвоночных подобного типа. Поиски продолжались. И вот – удача. На сорокапятиметровом обрыве Северной Двины Амалицкий находит кости, черепа и даже скальпы пресмыкающихся и земноводных, живших в так называемый «пермский период».

Формируя коллекцию, ученый сам давал названия ископаемым: «Иностранцевий», «Двинозавр», «Котлассия» и т. д. Нетрудно догадаться, что так они были названы в честь нашей Северной Двины, берущей начало в Устюге и расположенном недалеко от него городе Котласе. Но это даже не главное. Небывалый успех В.П. Амалицкого поразил ученых всего мира. За время экспедиции было собрано 1200 видов экспонатов. Среди них пять целых скелетов.

В.П. Амалицким было научно доказано теснейшее родство нашей пермской фауны с южноафриканскими землями. И это теперь никто не оспаривает.

Собранные экспонаты Амалицкого хранятся в столичном палеонтологическом музее Российской Академии наук под названием «Северо-Двинская галерея».

Владимир Прохорович Амалицкий

Кичменгский городок

В ста верстах от Устюга Великого, если ехать на юг по автомагистрали Котлас-Урень, есть село Кичменгский Городок. По той же трассе из Никольска на север до Кичменгского Городка всего 70 километров.

В древности селение называлось Городком-крепостью и предназначено было отражать набеги вражьих полчищ, прежде всего казанских татар. А ежели это не удастся самим, то в случае появления татарвы наказано было сообщать о появлении захватчиков в Устюг. Кичменгские жители как могли стерегли землю Русскую.

Были еще такие городки-городища по Югу, Сухоне и другим рекам. Попасть в Кичменгский городок-крепость татарве не представляло большого труда. Река Молома, впадающая в реку Вятку, близка от верховьев реки Юг. А по сухопутью от Моломы до Кичменгского городища совсем близко. «В Кичменгской волости городок Кичменгский деревянный, рублен в клетки, а в нем на воротах колокольня, да башня отводная, да 45 городен. А на городке наряд 25 пищалей ручных, да 11 пищалей затинных… да у городка же на площади дворца оборочные бобыльские, – пишет в словаре географических названий доктор филологических наук, профессор Ю.И. Чайкина. – Справно несли службу сторожевые посты. Наблюдали за появлением татарских ватаг, стерегли землю русскую».

«25 пищалей, да 11 пищалей затинных… не велико было вооружение русичей городища Кичменгского супротив несть числа татарской рати…». Вот что сообщает, например, Устюжский летописец: «1468 год… проходили татарве казанские ратью… взяли городок Кичменгу и огнем сожгли и с людьми». Бывали такие нападения захватчиков и раньше, свидетельствует Устюгский летописец: «Год 1462. Того же лета посылал князь великий Иван Васильевич рать на черемису, воевод своих Бориса Кожонова, да Бориса Слепаго, а с ними устюжане, да вологжане, да галичане. А шли воеводы мимо Устюга к Вятке, а по Вятке вниз, а по Каме вверх в Великую Пермь. Того же лета рать черемисская с татара казаньскими приходили на Устюгский уезд, на верх Югу реки, на волость на Лоху, повоевали, в полон повели много русских голов. А устюжане ходили за ними в погоню; согнав их, побили всех, в полон назад отполонили весь». (Полное собрание Русских летописей. Наука. 1982. Том 37).

Наличие большого количества рек – водных путей в бассейнах Юга, Сухоны, Северной Двины, Ветлуги и Унжи – позволяло северянам, в том числе и кичмежанам, широко вести оживленные торговые отношения, укреплять экономику. Барки и специальные плоты строились не только в Никольске, но и Кичменгских волостях, на речках Кичменга и Ентала.

Церковь Александра Невского (действующая)

Торговый путь из Москвы в Архангельск проходил через Кичменгский Городок, и это способствовало развитию торговых отношений. По реке Унже и Кеме можно было добраться совсем близко к реке Шарженьга, а это уже бассейн реки Юг, впадает Шарженьга в него в пределах Кич. – Городецких волостей или вблизи от них.

В Кичменгском Городке ежегодно устраивались две ярмарки – Петровская и Михайловская, оборот которых превышал 30 тысяч рублей. Раньше это были большие деньги. Но торговля велась в течение всего года.

Югские волости, в состав которых входили и Кичменгско-Городецкие, занимали первое место по количеству зерна, поставляемого на рынок Устюга. Как и во всем Никольском уезде, главной зерновой культурой была рожь. Не очень требовательная к почве, при соблюдении основных правил ее обработки, удобрении, севе в оптимальные сроки качественными семенами, рожь давала хорошие, стабильные урожаи зерна. В те давние времена рожь считалась наиболее выгодной зерновой культурой на наших северных землях. По плодородию они разнились. Славился уезд и городецкие волости льном, который был известен даже за пределами Вологодской губернии как «Южский». 67,5 процентов льна шло на продажу. Деревенские женщины зарекомендовали себя как искусные мастерицы, производили они не только грубые холсты, но и изготовляли красивые, прочные льняные ткани: полотна, пестряди, полотенца с вышивкой и прочее.

Фонтан на Центральной площади

Самые высокие урожаи обеспечивали лен и рожь, особенно при посеве на новинах-подсеках. Поэтому росчисти новых участков для земледелия велись ежегодно. Ущерба лесам подсеки не приносили, потому что леса обладают способностью возобновляться.

Крестьяне уезда вели полунатуральное хозяйство, почти все необходимые для жизни предметы и продукты питания производили сами.

И если продолжать разговор о ратных делах, то достойные предков своих кичмежане внесли огромный вклад в дело разгрома гитлеровцев в Великой Отечественной войне. Тысячи защитников Родины героически сражались на всех фронтах, начиная с обороны Москвы в 1941-м, под Сталинградом, на Огненной дуге, под Курском и Харьковом, форсировали реку наших Героев – Днепр.

На всю страну известно имя прославленного военачальника, Героя Советского Союза генерала армии Казакова Михаила Ильича, в свое время начальника штаба объединенных сил Варшавского договора, а в военное время командующего штабами и армиями фронтов.

Берег реки Кичменьги

И уж совсем близко от Кичменгского Городка, от реки Юг, текущей на север, малая родина первого Никольского военного комиссара, дважды Героя Советского Союза маршала Конева Ивана Степановича. Родился Иван Степанович в деревне Лодейно.

Летом 1944 года, когда война продолжалась, и никто не знал, когда она кончится, и предстоят ли еще другие войны, мне и другим старшеклассникам Никольского и Кигменгско-Городецкого районов довелось быть участниками двухнедельных военных сборов. Проводились они в Кичменгском Городке и являлись завершением военной подготовки призывников, которым предстояла служба в рядах Красной Армии. С тех пор я и узнал многие фамилии тружеников соседнего района. Среди них были Казаковы и Суворовы, Шаравины и Летовальцевы, Щепелины и Шемякины, Наволоцкие, Глебовы…

Генерал армии М.И. Казаков

Позднее не раз встречал эти фамилии в энциклопедических словарях и фолиантах, слышал не только по местному радиовещанию, но и центральному, видел в телепередачах из Москвы, а иногда встречался в обыденной жизни. И у всех их – людей высоких достижений в различных сферах деятельности, инженеров, строителей, ученых, врачей и учителей, работников культуры, рядовых тружеников, – есть одна важная особенность. Родом они из деревни, и каждый, кого просили рассказать о себе, начинал рассказ о своей малой родине.

Недавно мне потребовалось обратиться к книге вологодского землячества в Москве, рассказывающей о московских вологжанах. И сколько там оказалось людей из Кичменгского Городка, людей заметных, известных на всю Россию, к которым испытываешь искреннее уважение. Все они когда-то принадлежали к славному сословию земледельцев-пахарей. Вспомнил известного вологодского поэта Сергея Васильевича Викулова:

 
Прямая жизнь у родичей моих.
Мужчины те в руках своих
Держали то плуг, то меч…
А бабы – жены их – солдат
Земле да пахарей рожали…
 

Родители Александра Александровича Шаравина – участники Великой Отечественной. Он родился в Кичменгско-Городецком районе. Александр Александрович – кандидат военных и доктор технических наук, профессор, действительный член Академии военных наук, всемирный академик комплексной безопасности, международный академик информации при ООН.

 
Я люблю эти тихие зори
И туман по-над Югом-рекой,
И поросшие лесом угоры,
От которых так веет тоской.
Где-то там, на одном из угоров,
Деревенька родная стоит,
А внизу, укрываясь от взоров,
Кузюг в Енталу-речку бежит.
 

Автор стихотворения И.П. Уланов, родившийся в 1946 году в деревне Кексур Верхнее-Ентальского поселения. И.П. Уланов – ныне руководитель одной проектно-строительной фирмы в Москве.

«Я часто бываю в родных местах. В деревне Ваганово живет моя мама. Дети – дочь и зять с моей пятилетней внучкой Аришкой – приезжают в этот дом на лето. Какое-то особое чувство тянет в деревню, – пишет Наталья Анатольевна Шемякина. – В деревне и пишется, и дышится, и думается по-особенному – светло, чисто и радостно».

Сегодня Наталья Анатольевна служит в департаменте образования Москвы и участвует в реализации международных и межрегиональных программ. В землячестве руководит молодежной секцией. Перечислить всех невозможно.

Но вернемся к земледельцу-пахарю. Причастность к этому славному сословию, самобытности, любви и уважению друг к другу, доброте уже сами по себе высочайшие качества, присущие человеку. Земледельца-пахаря из нынешних крестьян с теми, кто достиг в жизни иных ориентиров, объединяет земля-матушка, пусть даже в детстве. Земля – это удивительное творение природы. Любовь к ней воспитывается с детства и на всю жизнь. Только на земле и нигде больше нельзя вырастить хлеб, картофель, овощи и многое другое, обеспечить производство продуктов животноводства. Без труда на земле по сути дела невозможно существование человека. В деревне всегда знали цену земле и хлебу. Чем нравится деревня? Тем, что здесь с детства приучали к труду. Дети воспитывались в крепкой семье, в ее духовной атмосфере честности и правдивости. На селе была велика сплоченность и единение людей. Примером тому могут служить помочи – бескорыстная помощь другому в проведении важнейших работ.

Живущие среди природы, ее животного мира, люди особенно остро ощущают понятие «малая родина». Именно с чувством неизбывной сыновней любви к ней и начинает рассказ о себе каждый. Если хотите, это русский менталитет.

Сейчас, в основе своей, на селе остались индивидуальные крестьянские хозяйства, которые именуются подворьями. Кто сколько может, тот столько и производит сельскохозяйственной продукции. Но любовь к земле осталась даже у тех, кто уехал в города. Хотя бы любовь к тем заветным шести соткам дачного участка. И люди с удовольствием выращивают овощи, разводят сады.

Земледельцы села надеются на улучшение дел в аграрном секторе. Поставил же губернатор В.Е. Позгалев задачу: каждому району обеспечить свои потребности в зерне, увеличить производство молока и мяса, других продуктов. Акцент надо сделать на развитие среднего предпринимательства.

Возрастает и помощь селу для развития сельскохозяйственного производства. Есть в Кичменгско-Городецком районе предприятие, имеющее прямое отношение к сельскому хозяйству. Это мясокомбинат, много лет стабильно работающий и поставляющий свою продукцию, пользующуюся большим спросом не только в своем районе. Умело руководит им бессменный депутат законодательного собрания области Нина Степановна Попова.

Нина Степановна родилась в многодетной семье, впрочем, в то время самой обыкновенной, русской, в большом селе Средний Караган Воронежской области. Отец-фронтовик прожил недолго, и всех пятерых воспитывала мать, простая сельская труженица. Нина Степановна окончила Ленинградский ветеринарный институт и по распределению была направлена в Кичменгско-Городецкий район. С ним и связала свою жизнь, став заметным человеком не только в районе, но и в Вологодской области. Своим беззаветным трудом, заботой о людях заслужив высочайший авторитет тружеников города и села.

Гуляние в День Города в Березовом парке

«Для Никольского, Кич. – Городецкого, Бабушкинского районов и некоторых других мест характерен увалистый рельеф местности с пологовершинными грядами-увалами. Возвышенности эти известны как Северные Увалы. Их возраст – не одно тысячелетие. Ландшафты формировались по мере отступления ледника, занимавшего некогда всю территорию Вологодской области. Граница оледенения является важным ландшафтным рубежом», – пишет ученый Г.А. Воробьев.

«В Вологодской области основными лесообразующими породами являются шесть видов деревьев: ель обыкновенная, ель сибирская, сосна обыкновенная, березы (повислая и пушистая), осина, ольха серая. Лиственница сибирская, пихта сибирская и сосна сибирская могут иногда входить в состав древостоев лесов восточных регионов области или искусственных насаждений» (Т.А. Суслова, А.Б. Чхобадзе – «Флора лесов», из книги «Леса земли вологодской»).

В месте слияния рек Кичменги и Юга в Кичменгско-Городецком районе располагается памятник природы «Захаровский бор». Есть лес, есть и лесозаготовители – предприятия по заготовке и переработке древесины – АООТ «Кичменгско-Городецкий ЛПХ», другие частные предприниматели.

Для развития лесной отрасли, да и других, очень важным явился пуск в эксплуатацию моста через реку Юг в районе Подосиновца (Кировская область) в 2008 году. Мост связал Вологодскую и Кировскую области. К месту события на вертолете прилетел губернатор Вологодской области В. Позгалев, где встретился с тогдашним губернатором Кировской области Л. Шаклеиным. Уже тогда у более 50 предприятий Кировской области были налажены деловые связи с партнерами из Вологодской области, а годовой товарооборот составил 720 миллионов рублей. Беспрепятственный проезд по мосту позволил развивать дальнейшее целенаправленное сотрудничество, сближать регионы, еще более эффективно использовать их резервы.

Государева дорога

 
Как царь любил богатые чертоги,
Так полюбил я древние дороги
И голубые вечности глаза.
То полусгнивший встретится овин,
То хуторок с позеленевшей крышей,
Где дремлют пыль и обитают мыши
Да нелюдимый филин-властелин.
 

Николай Рубцов.

Любой город, тем более уездный, должен иметь связь с губернией, другими городами. К ним вели дороги, именуемые на Руси трактами или большаками. Из Никольска на Великий Устюг шел Устюгский тракт. Тракт из Никольска на Вологду появился позднее. Поэтому почту отправляли через Великий Устюг.

Очень важным для Никольска и района был тракт на Шарью. И это несмотря на то, что Шарья находилась в Костромской губернии. С давних пор она имела для Никольска первостепенное значение. Она, как окно в центр России, местный путь «из варяг в греки». Путь этот был самым кратчайшим в цивилизацию – На Москву, Нижний Новгород, на Вятку, Урал и дальше, на восток. Дорогу, которая вела из Шарьи в сторону Никольска и Великого Устюга через село Пыщуг, называли Государевой. И не случайно.

Строилась она по велению Императрицы Екатерины II. Она прекрасно понимала необходимость и значимость данного деяния – соединить юг с севером. И не было более подходящего пути, чем оный. Нижний Новгород – Урень – Ветлуга – Шарья – Пыщуг – Никольск – древнерусский город Великий Устюг – Котлас. Если даже официально никто не давал такого названия, то народ окрестил. Так и звали дорогу – Государева.

Все хотели видеть эту дорогу не только хорошей, благоустроенной, но и красивой. Поэтому, наряду с основными работами по прокладке полотна, стали вдоль дороги, на обочинах, сажать молодые березки. Еще лет 40–50 назад за Березовым можно было видеть кое-где остатки этих старых насаждений и «версты полосаты» вдоль тракта на Шарью. Дорогу старались делать надежно. Там же, недалеко от Березово, несколько лет назад при строительстве новой трассы строители извлекли любопытную находку – толстые, почерневшие от времени дубы, распиленные вдоль. Ими была выстлана гать. Куда, как не на строительство именно Государевой дороги, а не какой иной, был употреблен столь дорогостоящий материал? А заготовили и привезли его за добрую сотню километров, а может, и дальше. И посадки аллей возле тракта, и особо прочная дубовая древесина, и верстовые столбы – все это следы давно ушедших времен. Это уже история, история тех самых мест, той самой Государевой дороги – памятника прошлого нашей Святой Руси. И мы не должны, не можем забывать об этом. И как тут вновь не вспомнить Святое, пушкинское:

 
Два чувства дивно близки нам.
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
 

Без прошлого нет будущего, нет Родины.

От Никольска в сторону Шарьи разбежались деревеньки Родюкино, Кузнечиха, Кожаево, Плаксино, Козловка, Пермас, Бродавица, Березово. В те давние времена избы в деревнях были, в основном, неказистые, с посеревшими от дождя и снега крышами, с маленькими подслеповатыми окошечками, смотрящими на дорогу.

2 августа, по месяцеслову «Пророк Илия», в Никольске особо почитаемый день, большой праздник – Ильинская ярмарка. Раньше из-за бездорожья купцы с Вятки и Нижнего, со среднего Поволжья иногда и проехать не могли. Приезжали с товарами зимой, по санному пути. Привозили белую муку, рыбу, сладости, мануфактуру и многое другое.

Так и пролетали год за годом, десятилетие за десятилетием. Незаметно текла жизнь обывателей захолустного городка, каким был Никольск. Постепенно кое-что менялось к лучшему. Светлели дома горожан. Появлялись новые, двухэтажные, купеческие. На Нижний Новгород, на Вятку, с колокольцами под расписными дугами, в нарядной сбруе, мчали удалые ямщицкие тройки по Государевой дороге. Как в песне: «Тройка мчится, тройка скачет, вьется пыль из-под копыт…»

В деревне много чего для жизни необходимо, и все производили крестьяне сами. В огородах своих выращивали все, что росло: старались посеять загон-два ячменя или ржицы. Поспеет, подойдет хлебушек, сожнут, в снопики свяжут, высушат на солнышке. Выколотят зерно, смелют на меленке. Хорош хлебушек из своей мучки!

Потом и картошечка поспевала, овощи: репа, морковка, лук, капуста.

– Посеешь крошечку, а соберешь лукошечко, – хвалились хозяйки.

Для жизни и обустройства нужен был лес. Его хватало. Самые ходовые деревья – ель и сосна. Без них ни избы, ни амбара, ни баньки не срубишь, ни «хором для скотины». Широкое применение находили в хозяйстве и другие деревья: осина, липа, черемушник. Немало ценных вещей изготавливалось из березы.

– Служила береза российскому человеку древесиной своей превосходного качества, – писал в журнале «Лес и человек» В. Плиге. – Из всякого ведь дерева много предметов труда и быта крестьянского и посадского изготовлялось. И лопаты, и ложки, и ведро, и ковшик, и телега, и рукомойник, и грабли, и крыша, и прялка, и игрушка, и лыжи, и тарелки, и гребешки, и сани, даже жернова бывали деревянные, а уже про миски и бочки-бочонки говорить нечего. Характерны они и не отделены от старого русского быта. Да, старинный русский быт был деревянный; неудивительно, страна-то лесная, и до самого XVIII века даже в городах русских деревянные постройки преобладали над каменными».