Kitobni o'qish: «Очерки российско-китайского сотрудничества в ООН и других глобальных организациях (1969-2015 гг.)»

Китайские студенты перед высылкой из СССР 25 января 1967 г. (г. Москва)

Введение

В конце ХХ – начале ХХI в. в мире произошли глобальные изменения. Прежде всего, это распад биполярной системы и его последствия. Многие сегодня не связывают мировые исторические процессы прошлого с острыми современными проблемами человечества. Например, сепаратизм и интеграция в международных отношениях дали о себе знать в совершенно новом формате в последние два десятилетия. Стремление государств к созданию региональных блоков граничит с регулярными сепаратистскими выступлениями как в крупных многонациональных странах (Россия, Китай, Индия), так и в европейских государствах (Великобритания, Испания). Перегруппировка в международных отношениях и в том числе мировых центров влияния обеспечила выход новых супердержав Востока (Китай, Индия, Япония) на мировую арену. При всем этом участились новые вызовы международной стабильности. Через возрождение национализма и религиозного экстремизма в мире появились целые зоны нестабильности. Международный терроризм, который почти не привлекал к себе внимание при биполярной системе мира, вдруг стал одной из главных проблем человечества. Для США международный терроризм – основной аргумент при вмешательстве во внутренние дела суверенных государств. Если в период «холодной войны» шла борьба за влияние над разными категориями граждан государств переходного экономического и политического состояния, стоявших у выбора социалистического или капиталистического пути развития, то после разрушения СССР усовершенствовались методы ведения косвенной войны. Они стали более циничными и практически недоказуемыми. Финансирование международного терроризма относится к их числу. И в Китае, и в России в период с 1991 г. по настоящее время произошли десятки громких и сотни мелких терактов. Во многом это подвигло Россию и Китай создать в начале XXI в. Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС).

Борьба с проблемами человечества усложнялась в ходе активизации неконтролируемых международных процессов транснационализации, глобализации, которые были феноменом ХХ в. Эти явления усугубили процессы нелегальной миграции и создали почву для распространения организованной преступности. Транснациональная организованная преступность, терроризм, трафик наркотиков являются для государств национальными проблемами. Однако источники этих проблем, коренившееся, в частности, в центре Евразии – Афганистане, не устранялись мировым сообществом с момента начала вооруженной операции и до сегодняшнего дня. Игра с международной преступностью и ее использование в политических целях привели мир к последней грани – перспективе распространения оружия массового уничтожения незаконными вооруженными группами. Если такая перспектива будет реальностью, то можно будет утверждать, что система глобальной безопасности, которая развивается по модели США, себя не оправдала, и ООН требует не просто косметического реформирования, а качественной переработки [1]. Мировая безопасность может наступить только в ходе смены или расширения числа международных ответственных государств, которые бы отличались добросовестным подходом к судьбе человечества и не ставили бы в международный приоритет гонку за ресурсами в форме «крестовых походов» нового формата. «Новые ответственные» за мировой порядок страны, такие как Россия и Китай, внутри собственных международных блоков – ШОС и БРИКС – смогут обеспечивать себя энергоресурсами и не будут нуждаться в прямом или косвенном захвате чужих территорий. Другое дело, что наличие внутригосударственных проблем отчасти тормозит организацию экономического развития и в целом проблема разрыва Север – Юг стала актуальна и для России, и для Китая, которые вытеснялись мировым сообществом на Юг подальше от богатого Севера.

Все перечисленные проблемы и противоречия международных отношений на рубеже ХХ–XXI вв. поднимались и в ходе научно-практической конференции «Дипломатия на Востоке», которая прошла в Красноярске в июне 2015 г. Важность международных и, в частности, китайских исследований не подвергается сомнению. Осмысленная внешняя политика любого государства может строиться только на базе научного знания о мировых партнерах, сущности культурно-исторического типа соседей, об особенностях исторического пути, стратегии и тактики внешнеполитического поведения в разные периоды истории. Так, в преддверии конференции российская наука прощалась с выдающимся ученым – академиком Е. М. Примаковым, который встроил международную науку в процессы внешнеполитического планирования. И в эпоху СССР, и в годы Российской Федерации дипломат-востоковед формулировал для государственных лидеров только те международные предложения, которые были основаны на глубоких исторических исследованиях той или иной восточной страны.

Е. М. Примаков был автором новой межцивилизационной концепции, которую он изобразил в виде треугольника «Россия – Индия – Китай». В преддверии военной операции НАТО против Югославии родилась идея сотрудничества трех стран как своего рода противодействие однополярности в мире. Первые трёхсторонние встречи в этом формате состоялись в Нью-Йорке в период сессий Генеральной ассамблеи ООН в 2002 и 2003 гг. В июне 2005 г. встреча министров иностранных дел России, Китая и Индии состоялась на территории одного из трёх государств «треугольника» – во Владивостоке. В 2015 г. на саммите ШОС и БРИКС в г. Уфе был заложен крепкий международный союз между крупнейшими государствами Евразии: Россией, Китаем, Индией и Пакистаном. На повестке дня в данный момент стоит вопрос о принятии Ирана в состав Шанхайской организации сотрудничества. В будущем можно забыть о евросаммитах и собраниях «большой семерки»: для стран, которые любят говорить о себе как о державах, мощь которых растет, настоящая дипломатия высшего уровня вершится на этой неделе в центре России, под предводительством Владимира Путина [2]. Современные политологи после саммита ШОС охарактеризовали российско-китайские отношения как лучшие в истории. Кому еще удалось за последнее десятилетие выстроить такого рода союз двух крупнейших государств Евразийского континента?

На наш взгляд, не только восточный политический и экономический курс Москвы сблизил Россию и Китай до статуса стратегических партнеров, но и огромный гуманитарный ресурс имел существенное влияние в размывании границ между двумя абсолютно разными цивилизациями. Научная дипломатия в российско-китайских отношениях занимает одно из ключевых мест в системе гуманитарного сотрудничества. КНР как любая сверхдержава реально оценивает приоритетные отрасли государственного и международного строительства. Наука, культура и образование – факторы стратегической важности, являющиеся фундаментом для развития оборонной, гражданской, космической промышленности, а также для безопасного пограничного сосуществования с любым геополитическим соседом. Термин «научная дипломатия» сравнительно недавно возник как самостоятельное направление реализации отдельных задач внешней политики государств. Многие страны, вступив в постиндустриальную стадию развития, уделили приоритетное внимание науке, инновациям, то есть взаимодействию науки и производства.

Влияние страны в современном мире во многом определяется ее достижениями в науке и образовании. А это возможно только в условиях международного сотрудничества, реализующегося посредством научной дипломатии.

При интенсивном изучении друг друга государства ориентируют свои интересы в сторону партнерства, а не вражды или нездоровой конкуренции в форме гонки вооружений. Именно поэтому вклад ученых-историков, вклад кафедр всеобщей истории в каждом вузе России должен быть обоснованно оценен руководством учебных заведений, субъектов Федерации и страны в целом. Международные научные исследования, которые проводятся в рамках кафедры всеобщей истории СФУ и других вузов России, можно назвать рекомендациями для совершенствования концепции внешней политики России, «дорожной картой» для МИД РФ, постоянно обновляющимся набором рекомендаций, способных предостеречь от повторения «темных страниц» советско-китайской истории.

Г л а в а 1
Китай, Россия и Красноярский край: научное, гуманитарное и политическое сотрудничество

1.1. Китай и Красноярский край на пересечении экономических и научно-образовательных связей

Сотрудничество Красноярского края и Китайской Народной Республики в контексте сложившейся мировой ситуации в экономике и политике, когда Россия оказалась на пути глобального геополитического выбора, представляется стратегически важным объектом для исследования. Сегодня продолжает расти объем инвестиционного портфеля Красноярского края.

Одним из главных аспектов в обосновании целесообразности проектов является близость к Китаю, самому перспективному рынку сбыта для России в обозримой перспективе. Красноярский край высокоиндустриальный регион, обладающий огромными запасами минеральных ресурсов, расположенный в географическом центре страны и способный обеспечить себя энергетикой, водой, лесом и продовольствием, является хорошим плацдармом для старта многим проектам федерального значения, отвечающим долгосрочным потребностям России. В ноябре 2014 г. китайская компания CNPC и «Роснефть» подписали соглашение о покупке 10 % акции в ЗАО «Ванкорнефть», расположенном в Красноярском крае, который не может остаться в стороне и также рассчитывает на свою долю прибыли. Компания CNPC получила место в совете директоров. Цена контракта оценивается в 1,2–1,4 млрд долл., расчет производится исключительно в юанях. Заключенное соглашение позитивно повлияло на экономику Красноярского края, поскольку подобное сотрудничество – это определенная гарантия устойчивости предприятия, от которого зависит как вклад края в федеральную казну, так и уровень занятости населения.

Другой совместный проект – строительство газопровода «Сила Сибири» – обеспечит экспорта газа на рынки Азии и будет действительно выгодным для Красноярского края. Газопровод «Сила Сибири» позволит подключить к сети между Западной Сибирью и Дальним Востоком северные месторождения Красноярского края. С китайской стороны в наш регион традиционно ввозятся товары народного потребления, продукция легкой промышленности и машиностроения. Многие красноярские бизнесмены готовы создать себе более устойчивую базу на китайской территории: офис, склад, совместное предприятие для закупок и производства под заказ. Такая тенденция может дойти и до крупного красноярского бизнеса. В мае 2016 г. на встречу с главой Красноярского края прибыла делегация КНР. Были достигнуты соглашения о перспективах развития въездного туризма в Красноярск для граждан Китая. Появились новые инвестиционные возможности в данной сфере. С 2015 года в Красноярске на базе Дворца пионеров и школьников Красноярского края реализуется сетевая программа дополнительного образования «Мои исследования для моего края». Одно из направлений программы – модуль «Историко-культурные ресурсы» – разрабатывался руководством Школы публичной дипломатии Красноярска. Его основные задачи – систематизация историко-культурного наследия отдельных районов края согласно критериям ЮНЕСКО и создание туристического маршрута в территориях – участницах данной программы. Стоит отметить, что край интересен с исторической точки зрения, поскольку обладает объектами историко-культурного характера, например, Музей Сталина в селе Курейка, Дом-музей В. И. Ленина в Шушенском.

Установлению более крепких и плодотворных взаимоотношений между Красноярским краем и Китаем способствуют различные организации: Торгово-промышленная палата, Региональное агентство поддержки малого и среднего бизнеса, ассоциации предпринимателей «Опора России» и «Сибирь без границ». В декабре 2014 г. в Красноярск приезжала делегация из г. Гуаньчжоу, который является крупнейшим центром в Китае по производству мебели и оборудования. Встреча в Красноярске проходила при участии краевых лесопереработчиков [3].

Очевидно, что главная внешнеполитическая слабость нашей страны состоит в значительной зависимости от энергоносителей. Глубокая и прочная экономическая кооперация с бывшими советскими республиками продолжает виртуальную жизнь Советского Союза в данном экономическом поле. И один, и второй фактор являются объектами для иностранной манипуляции. Игра с ценами на нефть и попытка окончательно оторвать от России фактически целый сектор некогда единой экономики – Украину в очередной раз заставили каждого из нас задуматься о всесторонней независимости России: энергетической, политической, культурной. Мы должны научиться моделировать международные ситуации, при которых у нас может быть партнером весь мир, одна страна или вообще не быть партнеров. При всем этом на каждый из вариантов должна быть стратегия независимого развития, а если необходимо, то самодостаточного существования в изоляции. Проверка на прочность нашей экономики в 2014–2016 гг. продемонстрировала готовность России к импортозамещению товаров и услуг.

Интенсивное сближение с Китайской Народной Республикой было отмечено историческим «газовым контактом» от 21 мая 2014 года, который подписали председатель правления ОАО «Газпром» А. Миллер и президент китайской национальной нефтегазовой корпорации (КННК) Ч. Цзипин в присутствии Президента России В. В. Путина и председателя КНР Си Цзиньпина. Срок контракта – 30 лет. Он предусматривает экспорт в Китай 38 млрд м³ российского газа в год. Следствием контракта станет появление на востоке России масштабной газовой инфраструктуры, металлургии, трубной промышленности, машиностроения. Данный контракт уже назван документом мирового масштаба. Тесное предметное взаимодействие в рамках ШОС, созданной в 2001 г. лидерами Китая, России, Казахстана, Таджикистана, Киргизии и Узбекистана, показало, что международные аналитики в правительстве есть, а опыт президента, критикуемого «мировой закулисой» за несменеямость на посту, превзошел ожидания мирового экспертного сообщества и власти. Это предположение укрепилось 10 июля 2015 г., когда было объявлено о начале процедуры вступления в ШОС Индии и Пакистана. Поворот на Восток для России оказался не первым. Фактически восточная политика была ключевой в советском правительстве, восточной политикой всерьез занимались последние императоры России – Александр III и Николай II.

Спустя десятилетие после разрушения СССР иллюзорная интеграция с неформальными международными клубами западного мира привела Россию к ситуации территориального распада, финансового коллапса и культурной деградации. Сегодня российско-китайские отношения не иллюзорны, не надуманны. Они реальны, закреплены четырехсотлетней историей, юбилейный год которой мы отпразднуем через несколько лет. У нас есть опыт близких экономических связей с Китаем в 1950-е гг., который может быть сравним только с близостью отношений с Украиной. Однако узнать Китай и предугадать его поведение можно, лишь изучив его прошлое. Понять спектр интересов КНР можно, только проанализировав научно-исследовательское наследие ученых этой страны. Дружить по-настоящему с Китаем, не поступаясь ни долей своего суверенитета, можно, зная основополагающие историко-философские постулаты в рамках экономики, политики, государствообразования и международных отношений.

Изучая историю российско-китайских отношений на примере сотрудничества в сфере дипломатии в ООН, ШОС и БРИКС (с 1971 г. по начало ХХI в.), в том числе точки пересечения интересов КНР и Красноярского края, мы создаем масштабный задел для стратегического понимания дальнейшего вектора отношений, без которых просто невозможно представить ни Россию в целом, ни тем более Восточную Сибирь и Дальний Восток уже через 10–15 лет. Собранный в монографии материал позволит специалистам из разных областей знаний (экономика, политика, юридические, военные, медицинские, сельскохозяйственные науки, культурология) черпать сведения для выстраивания совместных программ развития Красноярского края и Китая, не ограничивающихся только сотрудничеством в минерально-сырьевой сфере.

Монография предлагает не только новую периодизацию в многосторонней истории российско-китайских отношений, но и привлекает ранее неизвестный материал из архивов международных ведомств, входящих в состав ООН. Сегодня Красноярск и Сибирский федеральный университет как крупнейший научный центр, привлекательный для китайских партнеров из области науки и образования, системно подписывают соглашения и договоры. Президент Сибирского федерального университета, доктор юридических наук, профессор, председатель Законодательного собрания Красноярского края является членом Совета по внешней и оборонной политике, главой Фонда стратегических исследований «Сибирский клуб», членом Европейской академии наук и искусств (с 2016 г.), заместителем председателя Комитета по мониторингу Конгресса местных и региональных властей Совета Европы в Страсбурге (первый представитель России, который избран в руководство Конгресса). Таким образом, председатель краевого парламента одновременно является фигурой международного значения, задающей вектор внешних связей Красноярского края. В этой связи можно высоко оценить международную активность Красноярского края, принимающего до 60 иностранных делегаций в год, в том числе из КНР.

Председатель ЗС Красноярского края Александр Викторович Усс

В настоящее время китайский язык является обязательным для ряда специальностей университета, а для более плотной культурно-политической интеграции с китайским обществом работает Школа общественной дипломатии Красноярска, по окончании которой студенты едут для продолжения обучения в Китай. С 2014 г. проводится ежегодная конференция «Восточный вектор», в СФУ обучаются десятки китайских студентов, что подчеркивает готовность к разговору об интеграции наших усилий на рынке образовательных услуг и даже труда. Главный вопрос в международной повестке дня Красноярского края – Универсиада-2019. Опыт проведения олимпиады в Пекине в 2008 г. представляется не менее важным, нежели опыт Универсиады в Казани в 2013 г. Другими словами, будущее Китая и Красноярского края уже наступило, но извлечь из него предметные результаты и проследить модели его развития хотя бы на 20–30 лет вперед возможно, только изучив наше прошлое.

Делегация КНР в ООН в 1971 г.

(год восстановления законных прав Китая в ООН)

1.2. Россия и Китай на площадке ООН в эволюции системы международных отношений

В начале ХХI столетия обозначился новый этап в международных отношениях, который характеризовался сменой внешнеполитического курса самого крупного по территории ядерного государства – Российской Федерации, усилением на международной арене самой многонаселенной экономически развитой ядерной страны – КНР и окончательной несостоятельностью однополярной системы мира, установившейся в 1991 г. после разрушения советского блока.

Расстановка сил на мировой арене стала более сбалансированной, и среди крупных групп игроков, кроме США и Западной Европы, объединившихся в военно-политический блок НАТО с 1949 г., России и Китая, которые создали Шанхайскую организацию сотрудничества, выделились лидеры арабского мира, Африки и Южной Азии – Иран, Пакистан, Ирак, Ливия, Индия, Бразилия, ЮАР.

Декларировалось, что за глобальный менеджмент в решении острых международных проблем по-прежнему отвечает Организация Объединенных Наций, резолюции единственного органа которой – Совета Безопасности являются обязательными для исполнения. Россия как правопреемница СССР и КНР, признанная с 1971 г. вместо Китайской Республики, оставались постоянными членами Совета Безопасности, обладали правом ветирования.

К началу нового века сменился и курс российско-китайских отношений, он стал прогрессировать в области не только торгово-экономического сотрудничества (в 90-е гг. ХХ в. Россия являлась для КНР только лишь рынком сбыта), но и военно-политического сотрудничества (создание ШОС, проведение первых совместных военных учений). Концепция многополярного мира, а также идея геополитического треугольника Е. М. Примакова начала реализовываться. Отсутствие у России как крупнейшей и морской, и континентальной державы полноценных военно-политических союзников подводит нас к осмыслению истории внешней политики нашей страны. Выявляются исторические факты недальновидной и даже ошибочной внешней политики в отношениях с блоком западноевропейских и восточноевропейских государств, странами Центральной Азии. Практически одновременно вспыхнувшие национальные конфликты в бывших республиках СССР (с 1986 г. в Казахстане, Азербайджане, Грузии, Прибалтийском регионе, Узбекистане, Таджикистане и вплоть до 1999 г. с началом второй чеченской войны, которая стала следствием центробежных сил в государстве конца 1980-х гг.) подчеркнули несостоятельность государственного строительства, основанного на единой идеологии для мультикультурного пространства. Так или иначе, но союзнические отношения привели нас к военно-политическим катастрофам и массовой гибели населения.

Многовекторность внешней политики СССР, основанная на идеологическом влиянии в регионах мира, сменилась политикой «уступничества и раскаяния», когда государственные интересы России встраивались в государственные приоритеты государств Западной Европы и США, с одной стороны, и стран постсоветского пространства и Восточного блока – с другой. Были практически утрачены прочные связи с Африкой, Ближним Востоком, Латинской Америкой и Юго-Восточной Азией.

Приоритетом на восточном направлении стала Япония, правительство которой между строк любой повестки дня категорически ставило вопрос о возвращении северных территорий. Однако в этих катастрофических условиях разрушения многослойной концепции внешней политики, формировавшейся с 1920-х гг., по-новому выстроились отношения с Китайской Народной Республикой. Оказавшееся под санкциями после событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 г., мощное государство Азии и постоянный член Совета Безопасности ООН, ядерная держава со своими интересами в государствах Центральной Азии (республиках СССР) после разрядки между Москвой и Пекином, вызванной внешнеполитическим курсом М. С. Горбачева, берет курс на тесное экономическое сближение с Москвой. Китай видел и политические выгоды от союза с вчерашним идеологическим врагом: создание безопасной зоны на севере своего государства и решение через переговоры своих территориальных претензий. Вопросы пограничной безопасности в будущем снова стали беспокоить Китай, когда Россия всерьез начала вести переговоры о сближении с НАТО и был создан даже специальный совет «Россия – НАТО», формально призванный решать вопросы борьбы с наркотиками, пиратством и терроризмом. В монографии мы обсудим вопросы реакции КНР на вероятность сближения России с НАТО. Вероятно, этот факт стал импульсом для ускорения процесса по созданию Шанхайской организации сотрудничества, которая появилась в 2001 г. Осмыслить на сегодняшний день очень разную историю российско-китайских отношений представляется важной задачей на международном распутье нашего внешнеполитического курса. Используя внешнеполитический опыт «союзнических трагедий» России, стоит просчитать долгосрочный курс прагматической дружбы с Китаем и взаимовыгодное сотрудничество в рамках глобальных организаций, таких как Организация Объединенных Наций.

Впервые за постсоветский период к началу XXI в. Россия стала не просто влиятельным членом в евразийских глобальных организациях, но и инициатором создания ряда глобальных организаций. Победой дипломатии Российской Федерации с 2000 г. можно назвать еще и то, что она не была ведомым игроком ни в одной глобальной организации мира, несмотря на катастрофическое социально-экономическое положение в стране и угрозу утраты государственной целостности.

Прервав ряд экономически убыточных для России соглашений в области продажи энергоресурсов (например, «Сахалин-2», в рамках которого Россия получала от 10 до 20 % дохода, что не соответствовало даже доходам стран Африки от экспорта ресурсов, так как им иностранные инвесторы оставляли более 50 % прибыли), модернизировав административно-территориальное устройство и свернув либерализацию во внешней политике (снова ориентируясь на Восток), Россия стала объектом критики западного мира (в том числе и в ООН) по целому ряду вопросов: от цензуры в СМИ до нарушения прав человека и военных преступлений в ходе чеченской кампании. Подобная идеологическая война имеет место и сегодня. Ориентация России на Восток, а также на страны арабского мира, была обусловлена не только традиционной внешней политикой СССР, но и крупными финансовыми, военными и промышленными инвестициями в такие страны, как Ирак, Иран, Египет, Ливия, Сирия и др.

Следующий, после нелегитимного военного вмешательства в Сербию, дипломатический конфликт РФ и США произошел в 2002 г. во время неправового вторжения (без санкции Совета Безопасности ООН) США в Ирак (а в 2001 г. – в Афганистан). Однако прямые вооруженные действия войск НАТО, сопровождаемые значительными человеческими жертвами в ходе партизанских войн, себя не оправдали, следствием чего в будущем стал вывод войск из вышеназванных стран. Геополитическая цель в форме нового марионеточного правительства, дислокация средств ПРО и лишение России возможности вернуться на эти территории была все же достигнута [4].

В 2010 г. мир узнал новый международный термин «арабская весна». Данный цепной процесс, запущенный в промышленно развитой нефтяной державе – Тунисе в 2010 г., затрагивает Египет, Иорданию, Ливан, Кувейт, Ливию и Сирию. Цель – смена авторитарных политических режимов без военного вмешательства, то есть с минимальными жертвами государств-инвесторов в «арабскую весну» при геополитических результатах, подобных Афганистану и Ираку.

Несомненно, что в преддверии вмешательства в дела суверенного государства происходит тщательная дипломатическая проработка вопроса в Совете Безопасности ООН. Внимание к принятию решений в ООН особенно усилилось в последнее время, когда Россия и Китай набрали внешнеполитический вес. Если вспомнить события марта – июня 1999 г., которые вошли в историю как война НАТО против Югославии, то бомбардировки столицы суверенного государства реализовывались без разрешения Совета Безопасности ООН, что не повлекло за собой ответственности для союзных войск. Однако в ходе войны погибло около 500 и было ранено более 900 мирных жителей. От действий авиации НАТО погибло 88 детей [5]. Личность 22 из них экспертами не была установлена. Если вспомнить резолюцию № 1441 Совета Безопасности ООН по Ираку, то ее спонсоры – США и Великобритания – обозначили в ней последнюю попытку Ираку разоружиться, но согласно заявлению руководителя аппарата Белого дома Эндрю Карда «США считали себя вправе в одностороннем порядке принять решение о нападении на Ирак в том случае, если Багдад нарушит резолюцию Совета Безопасности ООН. Конечно, ООН может собраться и обсудить это, но нам не нужно их разрешение для того, чтобы начать военные действия» [6].

Таким образом, ключевые решения принимались либо в обход основного органа ООН, либо методом принятия размытых резолюций. Что касается событий в Ливии в 2011 г., то Россия и Китай вполне могли заблокировать резолюцию и предотвратить военное вмешательство, хотя бы потому, что в Ливии были представлены экономические интересы обеих стран. Но при голосовании за резолюцию Совета Безопасности № 1970 (2011 г.) РФ и КНР воздержались от голосования. Что касается дипломатической войны вокруг резолюции по Сирии, то на протяжении почти четырех лет усилиями России и КНР решение не могло быть принято, несмотря на стратегическую заинтересованность США лишить Россию очередного ближневосточного партнера, вслед за нейтрализацией которого ослабятся позиции ключевого партнера в Азии после Китая – Ирана. Перечисленные выше ближневосточные и североафриканские государства-форпосты внешнеполитических интересов России – Египет, Ливия, Ирак, Сирия – одно за другим теряли свою суверенность вместе с инвестициями России.

Таким образом, геополитический метод под названием «петля анаконды» объективно реализуется на Ближнем Востоке, Кавказе, а также в Восточной Европе. В последнем регионе это связано, во-первых, с государственным переворотом на Украине в 2014 г. и последовавшими за ним событиями: референдумом в Крыму и гражданским противостоянием на Юго-Востоке Украины, вызванным общественным несогласием с политикой новой власти в Киеве. Во-вторых, это обусловлено пятым и шестым расширениями НАТО, в рамках которых к альянсу присоединились Болгария, Латвия, Литва, Румыния, Словакия, Словения, Эстония (пятое расширение 2004 г.), Албания и Хорватия (2009 г.). К возможным членам НАТО относятся также страны, входившие в сферу влияния СССР: Македония, Черногория, Босния и Герцеговина. Участниками ускоренного диалога по вступлению в НАТО вообще являются бывшие республики СССР – Украина и Грузия. Участниками индивидуального партнерского плана также стали бывшие союзные республики, несмотря на то что некоторые из них входят в СНГ: Казахстан, Молдавия, Армения, Азербайджан. С 2014 г. о своих интересах слияния с альянсом объявили Швеция и Финляндия, а к 2016 г. заявили о конкретных действиях [7].

Таким образом, Российская Федерация сегодня находится в изоляции от реальных и потенциальных членов военного блока НАТО. Бывшие страны под влиянием блока ОВД сегодня переместились под влияние блока НАТО. В сложившейся международной обстановке в рамках концепции внешней политики России от 12 февраля 2013 г. снова прослеживается тенденция возвращения к проекту Примакова от 1998 г., который был составлен в ситуации беспомощности России во время войны в Югославии. Идея состоит в создании стратегического треугольника «Россия – Индия – Китай». Тогда Е. М. Примаков призвал к сотрудничеству трёх стран как своего рода противодействию однополярности в мире. Первые трёхсторонние встречи в этом формате состоялись в Нью-Йорке в период сессий Генеральной Ассамблеи ООН в 2002 и 2003 гг., а затем в Алма-Ате в 2004 г. в ходе Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии. Взаимодействие трех государств, суммарное население которых составляет 40 % населения земного шара, позволяет повысить международный вес каждого из них. Безусловно, меркантилизм стран – партнеров треугольника заключается в следующем: Индия и Китай хотели получить доступ к российским энергоносителям – нефти и газу; Индия рассчитывает на поддержку её стремления стать постоянным членом Совета Безопасности ООН; Россия и Китай согласны, что ООН нуждается в реформах. В основе официального подхода КНР к будущему международному порядку находится положение о том, что место и роль Организации Объединенных Наций в мире как наиболее универсальной и авторитетной организации не могут быть подменены никакой другой международной организацией, а также представление, что именно ООН сыграет важную роль в установлении и поддержании нового международного порядка [8]. Проблема формирования нового международного порядка (НМП) занимает одно из ключевых мест во внешнеполитической мысли Китая. Одним из первых результатов сотрудничества стало полное урегулирование пограничных вопросов между Китаем и Россией [9]. Российская Федерация и КНР совместными усилиями стремятся к формированию многополярного мира с центральной ролью ООН. 23 апреля 1997 г. была принята совместная декларация о многополярном мире и формировании нового международного порядка [10]. Вместе с этим в двустороннем договоре о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве были закреплены положения (преамбула, ст. 2 и 13), которые стали выражением интересов России и Китая в поиске единой позиции в отношении Организации Объединенных Наций [11].

В 2004 г. объем российско-китайской торговли впервые превзошел рубеж 20 млрд долл. В марте 2006 г. в ходе очередного визита российского президента В. В. Путина в Китай было подписано несколько меморандумов в области поставок российских энергоресурсов, в результате чего в течение ближайших 15 лет Россия может стать крупнейшим поставщиком энергоносителей в Китай. До сих пор КНР основной упор делала на импорт нефти из стран Персидского залива. В мае 2014 г. между Россией и Китаем был подписан стратегический договор на поставки газа и экономическое сотрудничество достигло своего пика.

Однако мы должны быть объективными и кратко охарактеризировать американо-китайские отношения. Китай и США являются друг для друга вторыми по объему торговыми партнерами, товарооборот между ними достиг еще в 2012 г. 500 млрд долл. При этом дефицит США в торговле с Китаем достиг в 2012 г. уровня в 315 млрд долл. Китай является самым крупным держателем американского долга. На начало 2011 г. 120 тыс. китайцев обучались в США, свыше 20 тыс. американцев – в Китае. Таким образом, объем экономического сотрудничества США и Китая был изначально несопоставим с российскими показателями. Рисковать сложившимися связями Вашингтон и Пекин просто не смогут решиться, поскольку их экономики полностью взаимообусловлены.

В стратегическом треугольнике «Россия – Индия – Китай», который в настоящее время расширился путем вхождения Бразилии и ЮАР, зависимость России от энергоресурсов выступает одной из самых главных угроз на долгосрочную перспективу. Однако поиск инструментов отхода от сырьевой модели экономики стал приоритетом для поддержания политического имиджа в Евразии через интернациональную дружбу, которая может трактоваться в будущем как военный союз.

Если говорить о других возможных партнерах, то, исходя из статистики голосований в ООН, можно наблюдать тенденцию солидарности с Россией КНДР, Венесуэлы, Ирана, Боливии, Ливана, Зимбабве, Сирии, Кубы, Белоруссии. Данная немногочисленная группа государств – это то, что осталось от советского внешнеполитического наследства. Сегодня высказывание императора Александра III о том, что у России остаются только два союзника – армия и флот, максимально актуализируется. Однако в условиях геополитической изоляции России ее участие в блоке БРИКС является необходимостью, которая поможет выиграть время для самого главного шага – улучшения качества жизни граждан внутри страны, а также наладить систему публичной дипломатии, способной мягкой силой укрепить международные позиции Москвы. Ведь устойчивая внутренняя политика и международная привлекательность за счет положительного образа всех сфер жизни государства – это залог успешной внешней политики.

В марте 1966 г. советско-китайские контакты по партийной линии прекратились, сворачивались экономические и научно-технические связи

1.3. Советско/российско-китайские отношения в 1969–2015 гг. в отечественной и зарубежной литературе

Стоит отметить, что исследования по изучаемой теме носят двойственный характер, поскольку исследователи были свидетелями событий заявленного периода. Авторы литературных источников, представленных в данном параграфе, жили в период существования определенной государственной идеологии, закрепленной в основном законе страны. В советской России сложилось несколько китаеведческих школ. Вслед за петербургской появились московская и дальневосточная школы китаеведения. На основании постановления Президиума АН СССР в сентябре 1966 г. был создан Институт Дальнего Востока. За истекшие 50 лет ИДВ РАН стал одним из крупнейших научных центров комплексного изучения проблем Китая, Японии, ситуации на Корейском полуострове и отношений России со странами этого региона. В составе института существует восемь научно-исследовательских центров, среди них Центр изучения и прогнозирования российско-китайских отношений (Центр «Россия – Китай») и Центр современной истории и политики Китая.

После образования КНР на политической карте мира стремительно развивающееся при поддержке СССР государство стало привлекательным для международных научных исследований. Советские специалисты в области общественных наук и китаеведы были движущей силой создания системных научных исследований Китая. Президиум Академии наук СССР принял постановление о создании специального Научно-исследовательского института для создания научных трудов по вопросам государственного, экономического и культурного строительства, истории, языка, литературы и международных отношений КНР. Другое направление работы – переводы исторических и литературных памятников, современной общественно-политической литературы Китая, сотрудничество с научными учреждениями КНР по вопросам китаеведения. Все направления работы были включены в секторы истории, экономики, государственного строительства, языков народов Китая, литературы и культуры, публикаций памятников культуры Китая. Советские китаеведы освещали актуальные проблемы народного Китая, опыт строительства социализма в своеобразных условиях данной страны, а важнейшей задачей Института китаеведения стало изучение «успехов и достижений Китайской Народной Республики во всех областях социалистического строительства».

В 1957–1960 гг. советское китаеведение интересовали такие направления, как «Закономерности и особенности развития социалистического строя в Китайской Народной Республике (1949–1956 гг.)», «Народно-демократическая революция и крах колониального господства империалистов в Китае (1919–1949 гг.)», «Борьба китайского народа против империализма и феодализма (период стародемократической революции)», «Возникновение и развитие рабовладельческих отношений в Китае», «Генезис и развитие феодальных отношений в Китае», «История общественно-политической мысли в Китае», «Изучение национальных языков и диалектов народов Китая», «Закономерности исторического развития литературы и культуры народов Китая».

Одной из главных работ института стали «Очерки новейшей истории Китая (1919–1957)», освещавшие экономическое и культурное развитие страны. В тот же период были составлены сборники документов по русско-китайским (XVII–XX вв.) и советско-китайским (1917–1956 гг.) отношениям. Важным считалось использование оригинальных источников, которые оказались ценными для малоразработанных в советской историографии вопросов революции 1911–1913 гг., революционной войны в 1945–1949 гг. и борьбы за мирное освобождение Тибета. Обширная «Библиография Китая», составленная Л. Е. Скачковым, предоставляла аннотации всех работ о Китае на русском языке по различным областям науки, литературы и культуры с XVII в. по 1955 г.

Решению задач института способствовала координация его работы с работой других научных заведений СССР в направлении китаеведения. Важное значение представлял научный журнал «Советское китаеведение», внесший свой вклад в синхронизацию работы с учеными КНР и синологами других стран, особенно с гуманитарными институтами Академии наук Китая.

За многовековую историю отношения России и Китая меняли свой характер с дружественных до открытых военных столкновений. На протяжении многих лет доминирующим фактором была борьба вокруг приграничного вопроса, что приводило к ухудшению ситуации на границе, порой перераставшей в вооруженные конфликты. В связи с этим конфликт 1969 г. в районе острова Даманский представляется как самый крупный конфликт современной истории России и Китая. Поэтому данные события можно считать хронологической границей в научных исследованиях истории нового витка советско-китайских отношений. Причина данного конфликта изучается с разных сторон, в том числе и со стороны глобальной перегруппировки международных сил. Так, в результате советско-китайского дипломатического конфликта отношения между странами ухудшились, и Китай постоянно пытался наладить контакты с США. Однако последние долго не замечали сигналов из Пекина о готовности начать сближение и продолжали активно поддерживать повстанцев в Тибете и режим Чан Кайши на Тайване. Поэтому руководство Китая стало осознанно подогревать внутри страны антисоветские настроения. Одной из целей инцидента на острове Даманском была именно попытка демонстрации США крайне плохих отношений Китая и Советского Союза, находящихся на грани ядерной войны.

Таким образом, в нашей работе 1969 г. является очень важной хронологической точкой, которая стала основой другого важного события в истории международных отношений – восстановления прав КНР в ООН в 1971 г. КНР и США достигли максимальной дипломатической близости всего за 2,5 года после конфликта на острове Даманском, чего не могли сделать за 23 года с момента образования Китайской Народной Республики в 1949 г.

В октябре 1949 г. Советский Союз первым признал Китайскую Народную Республику на следующий день после её учреждения. Но, несмотря на социалистический строй и следование коммунистическим идеалам и ценностям обеих стран, отношения соседей при Мао Цзэдуне были весьма непростыми. Если в период с 1949 по 1956 г. наблюдался расцвет советско-китайских отношений, закрепленный в советско-китайском Договоре о дружбе, союзе и взаимной помощи (на его основании Китаю оказана помощь в строительстве государства, армии, обучении специалистов), то уже с 1956 г. отношения начали приходить в упадок, особенно после XX съезда КПСС и в связи с антисталинским курсом Н. С. Хрущева. Расхождение позиций и трактовок марксизма между партиями двух стран находит свое отражение в письмах глав государств, обращенных друг к другу, и публикациях в местных изданиях. Так, например, 10 ноября 1958 г. редакция центрального органа КПК газеты «Жэньминь жибао» и редакция главного партийного теоретического журнала «Хунци» опубликовали так называемые «Тезисы мнений по вопросу о мирном переходе», в которых китайские марксисты напоминали лидерам КПСС о том, что слом «старой государственной машины буржуазии является необходимым условием социализма». «Великая война идей между Китаем и СССР» – такое название носило идеологическое противостояние между государствами в КНР. Политика Н. С. Хрущёва была названа ревизионистской прежде всего за новый советский курс на экономическое развитие при политике мирного сосуществования с капиталистическими странами. Ревизии подверглось марксистское учение о пролетарской революции, а ХХ съездом было выдвинуто положение, согласно которому в современных условиях возникла возможность мирного перехода от капитализма к социализму парламентским путём. Хрущёв заявил, что парламент можно превратить из органа буржуазной демократии в орудие действительной народной воли, если завоевать там прочное большинство¹. В 1964 г. происходит практически полный разрыв отношений между КПСС и КПК, но своего апогея противостояние достигает в 1969 г. и выливается в вооружённые пограничные конфликты возле острова Даманский (Приморье), реки Тасты и озера Жаланашколь.

Историографию конфликта 1969 г. можно условно разделить на два хронологических этапа: 1970–1991 гг. и с 1991 г. по настоящее время.

В целом в период с 1970 по 1991 г. в рамках отечественной историографии значительно расширился вопрос относительно приграничных взаимодействий СССР и КНР. В трудах С. Л. Тихвинского, М. С. Капицы, М. И. Сладковского, О. Б. Борисова, Б. Т. Колоскова и др. были проанализированы различные аспекты сотрудничества двух государств. В работах данных авторов прослеживается идеологизированность и субъективность.

В первую очередь обратим внимание на монографию С. Л. Тихвинского «История международных отношений на Дальнем Востоке, 1945–1977 гг.». В работе ясно прослеживается идея об исключительности территории Дальнего Востока как центра экономического взаимодействия между разными странами. В данном контексте также рассмотрен вопрос о пограничном регулировании и вооруженном конфликте между СССР и КНР. Однако стоит отметить, что автор не приводит четкой хронологии событий. В целом данная работа по позиции схожа с другим произведением С. Л. Тихвинского – «Китай и соседи в новое и новейшее время».

Анализируя историографию вопроса о взаимодействии с соседними странами, автор придерживается четкой позиции, обвиняя Пекин в попытке фальсификации всемирной истории и своей, а также о проявленных по отношению к соседям «китайском национализме, ксенофобии и китаецентризме» [12]. В рамках рассмотрения китайской историографии автор проводит анализ работ историков КНР, материалов газеты «Жэньминь жибао», журналов «Хунци», «Вэньу» и многих других и приходит к выводу о проявлении великоханьского гегемонизма в исторической науке [13]. Стоит заметить, что обвинения в шовинизме в период охлаждения советско-китайских отношений наблюдались с обеих сторон, что подтверждается историческими работами специалистов КНР и СССР.

В рамках данной монографии стоит отметить книгу «Советско-китайские отношения» государственного издательства политической литературы 1958 г. и главу «Китай и Советский Союз», которая была написана под авторством М. С. Капицы. Он отмечает, что предлог, инициировавший конфликт на пограничной территории, исходил из искусственно сфабрикованной [14] Пекином концепции спорных районов. По мнению ученого, исторических фактов, свидетельствующих о территориальных притязаниях китайских лидеров, ранее не имелось, более того, в совместной декларации от 12 декабря 1954 г. было зафиксировано уважение территориальной целостности обеими сторонами. В то время как Советским Союзом неоднократно заявлялось об отсутствии проблемы как таковой и искусственном ее порождении великодержавной экспансионистской политикой китайского руководства во главе с Мао Цзэдуном [15]. Также автор не раз подчеркивает отсутствие каких-либо юридических оснований одностороннего проведения на китайских картах линии границы между СССР и КНР и ее несовпадение с очертаниями, предполагаемыми русско-китайскими договорными документами.

Стоит отметить, что события марта 1969 г. не были освещены, то есть анализируются только последствия данных действий, нежели их детальное повествование.

Больше всего внимания уделено позиции руководства каждой из стран по данному вопросу и их взаимоотношениям до и после вооруженного конфликта. В своих выводах М. С. Капица опирается на материалы съездов КПСС, а также публикации лидеров обеих стран в периодических изданиях. В заключение главы автор приводит заявление министра обороны Китая о том, что Советский Союз – самый главный враг Китая [14] и говорит о прекращении действия Договора о дружбе, союзе и взаимной помощи между КНР и СССР от 14 февраля 1950 г. по инициативе ПК ВСНП.

Следующая работа, на которую хотелось бы обратить внимание, – это книга «Новейшая история Китая, 1917–1970 гг.», написанная М. И. Сладковским. Анализ событий 1969 г. начинается с яркого и эмоционального вступления о том, что антисоветские акции маоистов достигли невиданных форм и накала в начале 1969 г. Конфликт на острове Даманском автор характеризует как вооруженную провокацию на советско-китайской границе. По мнению автора, данные действия должны были продемонстрировать неверующим на Западе и США действенный антисоветизм Пекина [16]. Однако далее этих выводов о конкретных событиях М. И. Сладковский не идет.

Одно из ключевых исследований конфликта между СССР и КНР в 1969 г. было произведено авторами О. Б. Борисовым и Б. Т. Колосковой в их работе «Советско-китайские отношения 1945–1980 гг.». В книге представлен подробный обзор событий, произошедших между СССР и КНР в указанный период.

Конечно же, для нас особую ценность представляет глава, в которой освещены события интересующего нас этапа. Раздел монографии «Вооруженные провокации китайских властей на границе с СССР в марте 1969 г.» говорит сам за себя. Общее настроение авторов по данной теме можно выразить следующим: ответственность за ухудшение отношений между двумя соседними государствами несет китайская сторона, ведь отрицательные тенденции стали появляться не по вине нашей страны [17]. События накануне 1969 г. в районе острова Даманский квалифицируются Колосковым и Борисовым как конструктивные шаги Советской стороны [18] и спровоцированные пекинскими лидерами для дальнейшего обострения советско-китайских отношений [19]. Авторы дают подробное описание вооруженного конфликта с приведением точного фактического материала о количестве военных и объеме вооружений каждой из сторон. При описании событий О. Б. Борисов и Б. Т. Колосков прибегают к употреблению различных изобразительно-выразительных средств языка: «разнузданная антисоветская кампания», «атмосфера шовинистского угара и военного психоза», «беспринципное политическое заигрывание Пекина с империалистическими государствами» [20].

Появление китайских военных на территории Советского Союза названо наглым вооруженным вторжением в пределы советской территории, а дальнейшие действия китайской стороны рассматриваются как очередной шаг по пути закрепления своего господства [21]. Помимо заискивания перед странами Запада авторы также причисляют к целям данных акций руководства КНР и дискредитацию нашей страны на международной арене, закрепление антисоветского великодержавного курса как генеральной линии внешней политики КНР, а также усиление подрывной деятельности маоистов в отношении социалистического содружества и мирового коммунистического движения [22]. В то же время авторы дают свою оценку событиям, комментируя тот или иной утверждаемый ими факт. Говорить об объективности не приходится, впрочем, это касается практически всех работ советского периода, что обусловливает сравнительную схожесть взглядов и оценок разных авторов относительно изучаемой темы. Так, например, беспочвенность территориальных притязаний китайской стороны, абсурдность ссылки на неравноправные договоры, антисоветизм и воинствующий характер Китая, советское дружелюбие по отношение к китайскому народу – это те тенденции, которые являются общими для ряда советских историков в рамках анализа советско-китайских отношений и пограничного конфликта на Даманском.

Схожие тенденции при описании событий 1969 г. на Даманском можно проследить и в книге А. Прохорова «К вопросу о советско-китайской границе», которая явилась одним из первых специальных исследований, посвященных приграничному вопросу и внесших вклад в историографию изучаемой проблемы. Автор рассматривает общие теоретические вопросы о государственной границе в целом, о границах Советского Союза в частности, а затем переходит к анализу советско-китайских приграничных отношений и обоснованности границы между двумя странами. Рассмотрев исторические условия и процесс становления государственной русско-китайской границы, а также развитие обстановки на пограничной территории между СССР и КНР в середине ХХ в., А. Прохоров пришел к выводу, что до конца 1950-х гг., граница между государствами являлась границей мира, дружбы и добрососедства. Однако в начале 1960-х гг. власти КНР намеренно начали обострять обстановку на границе, открыто выдвигая территориальные претензии к Советскому Союзу [23]. В приложении к своей работе А. Прохоров приводит как доказательство международные двусторонние договоры, подтверждающие его мнение о беспочвенности территориальных притязаний маоистов.

Таким образом, при анализе соответствующей литературы советского периода относительно отображения событий на острове Даманском можно выделить ряд особенностей: 1) схожесть позиций историков при отражении хронологии вооруженного конфликта в марте 1969 г., обусловленную пропагандой того времени; 2) сравнительно небогатый фактический материал большинства работ относительно самих событий на приграничной территории, связанный с недоступностью для исторических исследований определенных данных; 3) преобладание политических, подчас идеологических, воззрений в комментариях советских историков к тем или иным событиям на смежной с КНР территории. Связано это, прежде всего, с внутриполитической обстановкой в Советском Союзе, определившей некоторые тенденции в образовательном процессе и специфику становления кадров в области историографии. Но тем не менее указанные специфические черты не умаляют научной значимости советской литературы по исследуемому вопросу и ее ценности в дальнейшей исследовательской деятельности.

Следующий период начинается в 1991 г. и продолжается в наши дни. Стоит сразу же отметить, что на этом этапе наравне с аналитическими работами о причинах и следствиях конфликта стали более активно появляться труды, точно освещающие события 1969 г., а также историографические работы, посвященные данной тематике.

В первую очередь хотелось бы обратить внимание на работу китайского историка Ли Даньхуэй «Пограничные столкновения КНР и СССР в 1969 г.: причины и последствия». Данная статья была впервые опубликована в журнале «Вопросы современной истории Китая» («Дандай Чжунго ши яньцзю», 当代中国史研究), № 3 за 1996 г. Объектом исследования в ней являются исторические события, предшествовавшие конфликту на советско-китайской границе в 1969 г. и способствовавшие его возникновению, а также влияние конфликта на последующее развитие советско-китайских отношений и мировые процессы в целом.

В своих оценках истории формирования российско-китайской границы и конфликта конца 1960-х гг. точка зрения автора полностью соответствует позиции официальной китайской историографии, а некоторые формулировки напрямую заимствованы из партийной печати и пропагандистских материалов времен культурной революции. Следует отметить обвинение в адрес России в захвате полутора миллионов квадратных километров китайской территории [24] в XIX в., о которых еще в 1964 г. говорил Мао Цзэдун. В этой связи особо примечательно то, что первая публикация данной статьи относится ко второй половине 1990-х гг., когда проблема большинства спорных участков российско-китайской границы (в том числе и островка на р. Уссури) уже получила свое разрешение, а межгосударственные отношения двух стран вернулись в нормальное русло.

Также заслуживает внимания исследование «1966–1976: изоляция сменяется открытостью», авторы которого группа китайских историков: Цзюнь, Чжан Байцзя, Ли Даньхуэй, Сюй Янь, Лю Цзянъюн, Ли Цюньин. Ли Даньхуэй, анализируя причины, приведшие к эскалации конфликта в 1969 г., отмечает, что после ухода с поста Н. С. Хрущева обе стороны хотели использовать этот случай для улучшения межпартийных отношений. Однако в то же время каждая из сторон ожидала от противника уступок [25]. Также Ли Даньхуэй считает, что серьезное впечатление на Китай произвело вторжение СССР в Чехословакию в августе 1968 г. Ли Даньхуэй полагает, что это событие подстегнуло руководство КНР к корректировке внешней стратегии, а также подготовке контрнаступления на острове.