Kitobni o'qish: «Психология кинодискурса: факторы выбора, восприятие, воздействие»

Name: Психология кинодискурса: факторы выбора, восприятие, воздействие
ISBN: 978-5-9270-0394-5

В. В. Латынов, Т. А. Кубрак

Shrift:

Российская академия наук

Институт психологии

Предисловие

В XXI в. человечество вступает в фазу, когда картина мира, создаваемая средствами массовой информации, приобретает значение второй реальности. Все более широко востребуется понимание массмедийного дискурса как конституирующего элемента культуры, социальных отношений, образа Я и Других. Функционируя в определенном социальном пространстве, массмедийный дискурс не только отражает происходящие в нем процессы, но и формирует социальную идентичность, мнения, представления, отношения, установки.

С развитием информационных технологий погруженность человека в сферу массмедиа неуклонно увеличивается. По данным маркетингового исследовательского агентства Zenith Optimedia в 2016 г. время, уделяемое аудиторией различным СМИ, составило 456 минут в день (опросы проводились в 71 стране) (News. 26 % of media…, 2017). Значимое место среди потребляемых медиапродуктов занимает кино. Поход в кино, согласно опросу ВЦИОМ, является сегодня самым распространенным способом проведения досуга (Кто ты – российский кинозритель, 2017); растет аудитория кинотеатров, ядро которой составляют зрители 18–24 лет, равно как и частота посещений – несколько раз в месяц ходит в кино каждый десятый россиянин (Портрет киноаудитории, 2019; Про кино: предпочтения россиян, 2017); расширяются возможности и частота интернет-просмотров, стремительно увеличивается интерес к сериалам. Важность той роли, которую играет кино в современном российском обществе, подтверждается и пристальным вниманием, которое в настоящее время уделяется развитию российского кинематографа: определяются приоритетные темы госфинансирования, продвигаются фильмы, способствующие восстановлению идентичности и формированию новых эталонов, реализуются программы по открытию новых кинотеатров в малых городах и пр.

Понимание того, что кино оказывает значительное влияние на психику и поведение современного человека, располагаясь по степени воздействия в одном ряду с другими средствами массовой коммуникации, стимулирует развитие исследований этого влиятельного вида массмедийного дискурса.

Характеризуя современное состояние психологических исследований кинодискурса и массмедийного дискурса в целом, можно отметить, что при всем различии научных школ и направлений в фокусе внимания ученых находится несколько основных вопросов. Во-первых, это проблема эффективности воздействия массмедийного дискурса, т. е. то, в какой степени и насколько долго сохраняются изменения когниций, эмоций и поведения, вызванные фильмами, телепередачами, сообщениями СМИ. Во-вторых, интерес исследователей привлекают вопросы организации и восприятия дискурса массмедиа, их связи с эффективностью воздействия и психологическими характеристиками субъектов массмедийного общения. В-третьих, все чаще в фокусе исследований оказываются психологические детерминанты выбора человеком источников массмедийных сообщений (фильмов, программ, жанров и др.). Все вышеуказанные вопросы неизбежно поднимаются при изучении кинодискурса: как фильмы меняют представления человека об окружающей действительности и его поведение? как личностные и ситуативные факторы влияют на восприятие кино и эффективность его воздействия? каковы психологические закономерности выбора кино и чем определяются кинопредпочтения?

Как мы видим, в настоящее время представления о закономерностях формирования и передачи значений посредством средств массовой информации значительно усложнились и расширились. Массмедийный дискурс предстает как подчиненное сложной системе детерминант многогранное психосоциальное явление, с разных сторон включенное в жизнь человека и общества.

Данная монография репрезентирует вышеуказанную много-аспектность подходов к изучению массмедиа на материале кинодискурса. Работы, представленные в настоящей книге, посвящены наиболее актуальным и важным вопросам, встающим сегодня в исследованиях кино. Наряду с общими теоретико-методологическими проблемами функционирования кинодискурса и массмедийного дискурса рассматриваются и более конкретные вопросы, касающиеся детерминации, восприятия и эффектов воздействия кинодискурса.

Подготовленная сотрудниками лаборатории психологии речи и психолингвистики Института психологии РАН монография развивает и продолжает ранее проведенные коллективом лаборатории исследования дискурса (Гребенщикова, Зачесова, 2014; Гребенщикова, Павлова, 2017; Дискурс в современном…, 2011; Павлова, Гребенщикова, 2017; Проблемы психологии., 2005; Психологические исследования., 2002; Психология дискурса., 2016; Ситуационная и личностная., 2007).

Первая часть книги посвящена теоретико-методологическим аспектам проблемы психологического воздействия кинодискурса. Рассматриваются основные теоретические подходы к анализу эффективности воздействия массмедийного дискурса в целом. Представлены результаты значительного количества эмпирических исследований по данной проблематике. Обсуждаются различные аспекты изучения кино, позволяющие обозначить специфику психологического воздействия кинодискурса, его механизмов, а также выявить особенности применяемых средств и достигаемых эффектов. Поднимается проблема информационно-психологической безопасности в кинодискурсе, актуальность которой вызвана расширением возможностей средств массовой коммуникации в повышении эффективности воздействия на психику людей и общественное сознание. Рассматриваются психологические закономерности воздействия продакт-плейсмента в кинофильмах, выделяются факторы его эффективности.

Во второй части книги рассматриваются вопросы организации и функционирования кинодискурса.

В первой главе обсуждаются психологические закономерности выбора кино и массмедиа. Особое внимание уделяется личностным детерминантам, которые занимают центральное место среди психологических факторов, влияющих на массмедийные предпочтения. Приводятся результаты эмпирических исследований, в которых обнаруживаются личностные и ситуативные факторы кинопредпочтений. Определяется связь индивидуально-психологических характеристик человека и его кинопредпочтений и выявляется влияние ситуации просмотра на выбор кино и его оценку.

Во второй главе второй части авторы обращаются к вопросам восприятия кино и его воздействия, развивая представление о взаимосвязи и взаимовлиянии этих процессов. В проведенных эмпирических работах обнаруживаются психологические характеристики восприятия, особенности понимания фильмов и определяются связанные с ними эффекты воздействия. Развивается представление о постсобытийном кинодискурсе, в котором отражаются процессы восприятия и осмысления фильма, выявляется специфика его организации. В кросс-культурном исследовании определяются различия в восприятии кино русско- и англоязычной аудиторией и обсуждаются вопросы его позитивного и негативного влияния. Экспериментальная работа раскрывает особенности воздействия кино на представления зрителей и выявляет его эффективность во времени. Обсуждаются результаты лонгитюдного исследования влияния сцен агрессии в телепередачах (телесериалах, мультфильмах и др.) на поведение детей школьного возраста.

Актуальность проблематики, вызывающей большой интерес широкого круга специалистов, разнообразие исследовательских подходов, богатство фактического материала позволяют надеяться, что представленная книга найдет отклик у научной общественности.

* * *

Авторы выражают искреннюю благодарность заведующей лабораторией психологии речи и психолингвистики Института психологии РАН, доктору психологических наук Наталии Дмитриевне Павловой, научному руководителю Института психологии РАН, академику РАН, доктору психологических наук Анатолию Лактионовичу Журавлеву, а также всем коллегам по лаборатории психологии речи и психолингвистики за всестороннюю поддержку и конструктивное общение в процессе написания монографии.

Часть первая
Психологическое воздействие кинодискурса

1. Основные теоретические подходы к проблеме эффективности воздействия медиадискурса

Анализ проблемы психологического воздействия кинодискурса мы начнем с рассмотрения основных точек зрения по вопросу эффективности воздействия массмедийного дискурса в целом. Ученые уже много десятилетий стремятся найти ответ на вопрос о том, в какой степени изменяются картина мира человека, его эмоции и поведение под воздействием сообщений СМИ? По этому поводу существует большое разнообразие точек зрения. Мы в целях их систематизации используем один простой, но полезный критерий – насколько существенным признается в конкретной теории влияние массмедиа на психику людей. В соответствии с данным критерием весь имеющийся массив теорий был разделен на три группы. В первую вошли теории, авторы которых оценивали психологическое воздействие дискурса СМИ как несущественное или минимальное («теории минимального эффекта»); во вторую – научные подходы, признающие в определенных (хотя и ограниченных) пределах возможность его влияния на сознание людей («теории среднего эффекта»); в третью – теории, постулирующие выраженную зависимость мнений и поступков людей от массмедийного дискурса («теории большого эффекта»).

Хотя теории минимальной эффективности влияния массмедийного дискурса на психику людей наибольшее распространение имели в 1950—1960-х годах, однако в последнее время они вновь стали приобретать популярность. Среди теорий минимального эффекта наиболее известна так называемая двухстадийная гипотеза распространения информации (Katz, Lazarsfeld, 1955). Ее авторы считали, что межличностные контакты более значимы для распространения фактов и мнений в обществе, чем массовая коммуникация. Авторы этой теории утверждали, что информация от СМИ вначале поступает к так называемым лидерам мнения («opinion leaders»), которые затем передают ее в процессе общения другим людям. Так, в частности, было обнаружено, что на решение избирателей о поддержке того или иного кандидата в большой степени влияло мнение друзей, а не позиция СМИ.

Центральное положение этой теории – концепт «лидеров мнения», т. е. людей, которые получают информацию от СМИ и затем передают ее другим людям. Лидеры мнения встречаются во всех группах: профессиональных, социальных и др. Их зачастую трудно отличить от остальных людей, поскольку лидер мнения – это некоторая, иногда временная роль, принимаемая человеком в процессе межличностной коммуникации. Важно отметить, что лидеры мнения бывают разными в различные периоды времени и в отношении разных тем. Так, эмпирически установлено различие лидеров в таких областях, как экономика, мода, общественная жизнь и т. д. (Littlejohn, 1989). Интерес к какой-то теме – важная детерминанта лидера, однако для того, чтобы человек стал выполнять данную роль, необходим и определенный уровень интереса других членов группы к этой же теме.

В последующем эта теория претерпела изменения и стала называться многошаговая модель распространения инноваций (Rogers, Shoemaker, 1971). Данная теория близка к двухшаговой, но с одним принципиальным отличием: связь сообщений СМИ и их получателя – конкретной личности – понимается как более сложная. Одни люди узнают об инновациях от СМИ, другие же через длинную череду межличностных контактов.

Рост внимания к теориям минимального эффекта в наши дни обусловлен активным развитием новых средств коммуникации. По мнению ряда авторов, большое разнообразие источников сообщений и расширившиеся в связи с этим возможности выбора человеком СМИ способствуют тому, что люди все больше становятся субъектами своей массмедийной активности (Bennett, Iyengar, 2010; Rikken, 2013). Подобное положение вещей снижает потенциал воздействия СМИ в плане навязывания аудитории определенных представлений и установок. Высказываются мнения о начале новой эры теорий минимального эффекта воздействия массовой коммуникации (Bennett, Iyengar, 2008; Bennett, Pfetsch, 2018; Shehata, Stromback, 2013).

Еще одним примером осторожного подхода к проблеме результативности воздействия массмедийного дискурса может служить модель ограниченного воздействия (Klapper, 1960). Согласно положениям этой теории, воздействие массовой коммуникации на установки и мнения людей в значительной степени опосредовано многочисленными промежуточными переменными. К наиболее важным из них относятся: позиция группы, к которой принадлежит реципиент, позиция отдельных ее членов, а также селективность, т. е. склонность людей отбирать ту информацию, которая согласуется с их ценностями и мнениями. В результате степень психологического воздействия массовой коммуникации оказывается не очень высокой.

Эмпирические исследования, проведенные в дальнейшем, подтвердили истинность многих положений модели ограниченного воздействия. Так, было показано, что ближайшее социальное окружение действительно является важным фактором результативности воздействия массовой коммуникации (Nan, Zhao, 2016). К примеру, А. Гантер с соавт. показали, что воздействие СМИ на установки людей по отношению к курению опосредовано микросоциальными переменными (Gunther et al., 2006). Как оказалось, подростки, столкнувшись с массмедийным сообщением (рекламой сигарет), в первую очередь начинали размышлять о том, какое воздействие оно окажет на оценки и поведение их сверстников. В результате на намерение подростков начать курить скорее влияло их мнение о том, насколько сильно подобная реклама действует на сверстников, нежели их личная подверженность рекламе сигарет.

Модель ограниченного воздействия оказала значительное влияние на последующие исследования массовой коммуникации. Были предприняты многочисленные попытки ее развития и совершенствования. Одной из наиболее известных теорий такого рода являлась теория использования и удовлетворения (Blumler, Katz, 1974). Ее авторы считали, что человек в процессе взаимодействия со СМИ, как правило, занимает активную позицию и сам определяет, какую массмедийную информацию ему следует «потреблять». Выбор источников и сообщений СМИ обусловлен желанием личности удовлетворить свои потребности. Именно поэтому Дж. Блумлер и Э. Кац считали аудиторию массовой коммуникации активной и целеустремленной. Предполагается, что человек, хорошо осознавая свои желания, ищет различные способы их удовлетворения, одним из которых и является массовая коммуникация. Средства массовой информации как бы вступают в конкуренцию с другими источниками удовлетворения потребностей. Например, потребность в развлечениях можно удовлетворить не только сидя у телевизора, но и встретившись с друзьями, посетив театр, футбольный матч или пивную.

Теория использования и удовлетворения внесла свежую струю в исследования массовой коммуникации, специальное внимание было обращено на активность личности в ходе ее взаимодействия со СМИ. Подобная методологическая установка заметно контрастировала с распространенным ранее представлением о человеке как о пассивном приемнике массмедийной информации. Однако нельзя не отметить некоторые слабости этой теории. Прежде всего, она игнорировала негативные стороны психологического воздействия массовой коммуникации. Кроме того, данная теория постулировала чрезмерную рациональность человека, его способность сознательно выбирать то, что ему необходимо. Подобному взгляду противоречат данные многочисленных исследований, согласно которым люди, как правило, не до конца осознают причины своего поведения, а иногда и иррациональны в своих поступках.

В русле, заданном теорией использования и удовлетворения, появились многочисленные подходы, исследующие конкретные механизмы и закономерности выбора человеком массмедийных источников и сообщений. Одним из примеров может служить теория управления настроением (mood management theory) (Reinecke, 2017; Zillmann, 1988), согласно которой человек обращается к массмедийному дискурсу для того, чтобы избавиться от плохого настроения и лучше себя психологически чувствовать. Подобный тезис получил достаточно солидное эмпирическое подтверждение (Bowman, Tamborini, 2013; Oliver, 2008; Van den Tol, Edwards, 2015). Вместе с тем следует отметить, что для некоторых категорий людей эта закономерность не выполняется. Так, у подростков с клинически выраженной депрессивной симптоматикой не было обнаружено стремления к использованию СМИ для улучшения своего настроения (Carpentier et al., 2008).

Интересные результаты, касающиеся детерминант выбора человеком массмедийных продуктов, были получены М. Маресом с соавт. (Mares et al., 2008). Опрос, проведенный среди респондентов трех возрастных групп (18–25 лет, 26–49 лет, 50 лет и старше), показал, что существуют значимые различия между этими группами по таким параметрам, как желаемый тип испытываемых эмоций и желаемый тип эмоций, которые человек хотел бы переживать при просмотре фильмов. Молодые люди (18–25 лет) чаще стремились испытывать негативные эмоции, чаще хотели бы смотреть пугающие, с агрессивным содержанием фильмы в целях развлечения и избавления от скуки. Пожилые люди (50 лет и старше) ориентированы скорее на поддержание эмоциональной стабильности и просмотр романтических, согревающих душу фильмов (там же).

С. Иенгэр и К. С. Хан обнаружили, что выбор людьми источников новостей определялся их политическими предпочтениями. Так, консерваторы и сторонники республиканской партии предпочитали новости от компании Fox News, а либералы и сторонники демократической партии – от компании CNN и NPR. Причем такая пристрастность выбора касалась не только политических новостей, но и криминальных и др. (Iyengar, Hahn, 2009). Вместе с тем Р. К. Гарретт установил, что наличие у людей тенденции обращаться к информации, которая подкрепляет уже сложившиеся у них политические представления, не обязательно (как обнаружили С. Иенгэр и др.) сопровождается избеганием мнений, не соответствующих их точке зрения (Garrett, 2009).

О влиянии индивидуальных характеристик человека на особенности его массмедийной активности свидетельствуют и результаты исследования Дж. Кохена. Он показал, что, хотя испытуемые-израильтяне с сильным чувством национальной гордости не ограничивались просмотром израильских каналов и программ, однако при выборе в качестве любимых они предпочитали героев именно израильских передач и фильмов (Cohen, 2008).

К факторам, влияющим на выбор массмедийных сообщений, относятся не только устойчивые индивидуально-психологические характеристики, но и предыдущий опыт взаимодействия со СМИ (Han, Arpan, 2017). Л.М. Эрпэн и Э. М. Петерсон (Arpan, Peterson, 2008) на материале новостного дискурса продемонстрировали, что повторное обращение к источнику, сообщившему, по мнению реципиента, пристрастную, тенденциозную информацию, более вероятно в тех случаях, когда отношение к источнику положительное и ранее человек к нему неоднократно обращался. Индивидуально-психологические же особенности людей (потребность в познании, аргумен-тативность) выраженного влияния на последующее использование «тенденциозного» источника информации не оказывали.

Таким образом, во многих случаях удается зафиксировать тот факт, что характер и направление массмедийной активности человека находятся в зависимости как от его индивидуально-психологических характеристик, так и от опыта взаимодействия со СМИ. Хотя, как мы видим, многочисленные исследования, выполненные в русле теории использования и удовлетворения, продемонстрировали значительную роль активности личности при выборе сообщений СМИ, однако неопровержимым является и факт выраженного воздействия (в том числе и негативного) массовой коммуникации на психику людей.

Указанные точки зрения, по мнению ряда ученых, не исключают, а скорее дополняют друг друга: хотя человек имеет возможность выбора источников информации, однако это не спасает его от воздействия СМИ. Такого синтетического подхода придерживаются А. Рубин и С. Виндал, авторы теории использования и зависимости (Rubin, Windahl, 1986). По их мнению, можно следующим образом описать процесс психологического воздействия массовой коммуникации. Различные социальные институты посредством массовой коммуникации формируют у людей определенные интересы и влечения. Сформировавшись, эта мотивационная система начинает, в свою очередь, влиять на то, в какой области человек станет искать источники удовлетворения потребностей. Выбрав те или иные источники, человек может в дальнейшем оказаться от них в определенной зависимости. Например, пожилые люди в силу снижения своих физических и психических возможностей обычно мало двигаются и общаются, что повышает их зависимость от такого вида СМИ, как телевидение. В свою очередь, подростки могут становиться зависимыми от индустрии компьютерных игр ровно настолько, насколько увлечения такого рода соответствуют нормам данной социальной группы.

А. Рубин и С. Виндал допускали возможность влияния массовой коммуникации на психику человека, что позволяет отнести их подход к теориям среднего эффекта. Наряду с теорией использования и зависимости к этой группе теорий относится и подход, получивший название теория задания спектра обсуждаемых тем (agendasetting theory) (Show, McCombs, 1977). По мнению создателей этой теории, массовая коммуникация воздействует скорее на то, о чем говорит человек (тема), нежели на его конкретную позицию по тому или иному вопросу. Экспериментальные исследования, проведенные с целью подтверждения положений этой теории, показали, что действительно существует высокая корреляция между оценками значимости темы аудиторией и представленностью этой темы в средствах массовой информации (McCombs, 1994; Tai, 2009; Weaver et al., 2004). Чем больше говорят о некотором событии, проблеме и т. п. по радио и телевидению, тем чаще они обсуждаются людьми и признаются ими важными и значимыми.

Различные СМИ имеют различный временной период, в течение которого возникает эффект задания спектра обсуждаемых тем. В дальнейшем мы для краткости будем называть указанный эффект «рамочным» (в том смысле, что СМИ задают рамки, границы обсуждаемых людьми тем). Телевидение, как правило, оказывает непосредственное воздействие на обсуждаемые людьми темы («рамочный» эффект появляется уже через несколько дней или недель), в то время как действие прессы имеет более отсроченный характер (месяцы, а порой и годы) (Wanta, Hu, 1994a). Важным является и содержательная область, в отношении которой рассматривается эффект воздействия СМИ. Для проблем, связанных с охраной окружающей среды, время проявления «рамочного» эффекта может достигать одного-двух лет, для вопросов, касающихся избирательных кампаний, этот период оставляет обычно 4–6 недель, а для сообщений о чрезвычайных ситуациях, катастрофах и т. п. – несколько дней (Brosius, Kepplinger, 1990).

На выраженность «рамочного» эффекта влияют многочисленные особенности СМИ и аудитории. Среди значимых в данном отношении особенностей аудитории следует отметить интерес к выборам, политическую включенность, избирательную активность, гражданскую активность, потребность в ориентации, ориентацию на СМИ как на источник знаний о мире, время, уделяемое СМИ (Jorg, 2008; Wanta, Hu, 1994b). К характеристикам СМИ, влияющим на выраженность эффекта их воздействия, относятся длительность и массированность освещения конкретной темы в СМИ, специфика подачи материала по теме, уровень доверия, которое вызывают СМИ у населения (Wanta, Hu, 1994a).

Хотя теория задания спектра обсуждаемых тем была предложена более тридцати лет назад, однако и в наши дни ей посвящено большое количество исследований. Можно выделить три основные группы:

– Эмпирические исследования влияния традиционных СМИ на спектр обсуждаемых тем (Awang, Muhammad, 2014; Kim et al., 2017; Kiousis, Shields, 2008). Например, С. Данн, исследуя взаимовлияния позиций нескольких кандидатов и газет на материале предвыборной борьбы за пост губернатора штата Вирджиния (США), выявил, что отношения, складывающиеся между ними, носили как реципрокный, так и однонаправленный характер (Dunn, 2009). Следует отметить всевозрастающее количество кросс-культурных исследований данной проблемы. Так, о наличии «рамочного» эффекта воздействия СМИ свидетельствуют данные, полученные в Швеции (Shehata, 2010).

– Эмпирические исследования влияния новых СМИ на спектр обсуждаемых тем (Conway et al., 2015; Weimann, Brosius, 2017). Так, были обнаружены реципрокные отношения, складывающиеся между обсуждением проблем и событий в блогах и их освещением в СМИ (Wallstein, 2007).

– Исследования, анализирующие закономерности появления «рамочного» эффекта (Lakkaraju, 2016; Neuman et al., 2014). В настоящее время ученые все чаще обращаются к изучению закономерностей и механизмов, посредством которых возникает «рамочный» эффект воздействия СМИ (Vu, Gehrau, 2010). Многофакторная теория для объяснения «рамочного» эффекта воздействия СМИ была предложена С. Вэлгрэфом и П. Ван Элстом (Walgrave, Van Aelst, 2006). Согласно ее постулатам, выраженность такого рода эффектов зависит от большого числа переменных, связанных как с особенностями освещения конкретной темы в СМИ, так и с общим политическим контекстом. Предпринимаются попытки интеграции теории с такими популярными подходами, как теория культивации и теория вероятности систематической обработки информации (Jeffres et al., 2008).

Начиная с 1980-х годов тезис о значительном влиянии массовой коммуникации на психику людей начинает приобретать все больше сторонников. Одной из активных сторонниц тезиса о сильном эффекте воздействия дискурса СМИ является Э. Ноэль-Нойман, считавшая, что «теории ограниченного эффекта» являются «идеологической» реакцией части профессиональных журналистов, которые не хотят считать себя манипуляторами (Noelle-Neumann, 1983). Большинство исследователей, поддерживающих эти теории, являлись журналистами или людьми близкими к издательским и журналистским кругам. Тем самым, по мнению Э. Ноэль-Нойман, они были заинтересованы в том, чтобы представлять средства массовой информации в качестве проводника информации, а не как субъекта социального влияния. Это позволяло внедрять в массовое сознание представление о СМИ как о важной, но не нуждающейся в контроле со стороны общества структуре. Укрепив среди населения подобные представления, журналисты и издатели приобретают право находить и сообщать ту информацию, которая именно им кажется наиболее важной и значимой в данный момент. Подобную ситуацию Э. Ноэль-Нойман называла «влиянием СМИ на исследования СМИ». Справедливости ради следует отметить, что указанные взгляды Э. Ноэль-Нойман многие специалисты оценивают как слишком радикальные.

Э. Ноэль-Нойман также является автором известной теории «спирали умолчания» (Noelle-Neumann, 1984). По ее мнению, массовая коммуникация оказывает значительное влияние на формирование мнений людей по конкретным вопросам общественной жизни. Такого рода воздействие осуществляется посредством следующего психологического механизма: многие люди, сознавая, что их мнение совпадает с мнением большинства, высказывают его, в то время как другие, занимающие отличную от общепринятой позицию, оставляют ее при себе. Этот процесс движется по спирали, в результате чего некоторые позиции попадают в центр внимания, а другие как бы отбрасываются на периферию общественного интереса. СМИ играют важную роль в «спирали умолчания». С их помощью люди узнают, какие мнения популярны в обществе, а какие нет.

Эта теория основывается на двух основных допущениях: а) люди знают, какие мнения широко распространены в обществе, а какие нет; б) они соотносят публичное высказывание своего мнения с оценкой того, насколько оно популярно в обществе. Были получены экспериментальные данные, подтверждающие эти допущения (Noelle-Neumann, 1984). Например, в ситуации предвыборной кампании люди довольно точно определяли, какие мнения в данное время популярны, и с большей вероятностью высказывали подобные мнения. Конечно, на выражение группой или отдельным человеком своего мнения по тому или иному вопросу влияют и другие факторы, такие, например, как пол, возраст, образование. При этом установлено, что охотнее высказывают свое мнение лица более молодого возраста, более образованные, а также мужчины.

Такого рода «спираль умолчания», по-видимому, вызывается присущим каждому человеку страхом изоляции. Для многих людей согласие с общепринятым не только дает возможность быть на стороне «победившей стороны», но и позволяет избегать изоляции от группы. Угроза критики и отвержения – значимый фактор для лиц, запускающих спираль умолчания. Например, курильщик, скорее всего, будет молчать при обсуждении некурящими вреда курения.

Теория «спирали умолчания» до настоящего времени порождает многочисленные исследования, направленные на проверку и уточнение ее основных положений (Matthes, 2015; Miyata et al., 2015; Neuwirth et al., 2007). Несмотря на популярность теории «спирали умолчания», в ее адрес высказываются критические замечания. Это связано с тем, что попытки применения данной теории для объяснения реально происходящих событий нередко заканчиваются неудачей. В частности, несмотря на активные пропагандистские усилия официальных СМИ, эта «спираль» не наблюдалась в периоды, предшествующие революции в Иране и свержению режима Маркоса на Филиппинах 1985–1986 гг. (Gonzalez, 1988). Критики данной теории указывают на то, что Э. Ноэль-Нойман несколько недооценивает пропагандистские возможности альтернативных СМИ и популярность среди населения официально не признанных политиков.

В русле «теорий сильного эффекта», хотя и под несколько иным углом, чем Э. Ноэль-Нойманом, рассмотрено воздействие массовой коммуникации в теории зависимости (Ball-Roceach, DeFleur, 1976). В центре данной теории находится положение о том, что реципиент зависит от массовой коммуникации в силу того, что ему необходимо удовлетворять свои потребности и достигать различных целей. Степень воздействия массмедийного дискурса на аудиторию варьируется и зависит как от состояния самого общества, так и от характеристики средств массовой информации. Так, при возникновении в обществе ситуации социальных изменений или конфликтов у людей возникает потребность в переоценке имеющейся у них системы ценностей и норм. В результате усиливается их интерес к дополнительной информации, в частности, поступающей от СМИ, что повышает зависимость людей от массовой коммуникации. Потенциал влияния СМИ зависит от их количества и близости содержания передач нормам и ценностям аудитории.

По мнению С. Болл-Рокич и М. ДеФлюер, можно говорить о когнитивных, эмоциональных и поведенческих результатах воздействия массмедийного дискурса. В частности, к когнитивным результатам воздействия относятся:

– снижение неопределенности; в данном случае СМИ выступают источником дополнительной информации, что позволяет добиться лучшего понимания новых и неоднозначных явлений;

– формирование установок, т. е. системы когнитивных, эмоциональных и поведенческих реакций в отношении объектов внешней среды (социальных, политических и др.);

– задание спектра обсуждаемых людьми тем;

– распространение новых систем мнений (идеологических, политических, религиозных, экономических и др.);

– уточнение ценностных ориентаций населения. Этот эффект возникает следующим образом. Допустим, телевидение сообщает о наличии в обществе конфликта некоторых систем ценностей, например, в области гражданских прав. В подобной ситуации зрителям приходится занять по данному вопросу определенную позицию и, следовательно, уточнить собственные взгляды.

Воздействие массовой коммуникации на эмоциональную сферу приводит к появлению у людей страха, тревоги, отчуждения. Влияние на поведение людей осуществляется по линии как провоцирования тех или иных действий, так и торможения, прекращения некоторых действий.

Говоря о теориях сильного эффекта, нельзя не упомянуть о культивационной теории массовой коммуникации (Gerbner et al., 1986). В рамках этой теории массмедийный дискурс рассматривается не с точки зрения его воздействия на конкретные формы поведения и установки людей, но скорее в отношении того, какой образ социальной реальности он у них формирует. По мнению Дж. Гербнера, СМИ, прежде всего телевидение, способствуя усвоению общепринятых ценностей, норм и форм поведения, выступают в качестве средства сохранения сложившихся общественных отношений. Создаваемая массмедиа условная, вымышленная реальность, начиная воздействовать на человека почти с самого рождения, сопровождает его на протяжении всей жизни. Ее воздействие на психику современных людей глубоко и всесторонне.

Основная гипотеза культивационной теории состоит в следующем: чем больше человек смотрит телевизор, тем ближе его представления о социальной реальности транслируемому телевидением образу мира. Как правило, в ходе эмпирических исследований, направленных на обоснование культивационной теории, сравнивались три показателя: частота упоминания некоторого события в СМИ (например, преступления, при котором жертва не знакома с преступником), реальная частота встречаемости подобного события в жизни людей и мнения массмедийной аудитории по поводу встречаемости этого события.

Было установлено, что заядлые «телеманы» более недоверчивы и подозрительны, а также считают мир плохим и полным опасностей (Gerbner et al., 1986). Кроме того, активные телезрители преувеличивают как масштабы преступности в обществе, так и вероятность того, что они сами могут стать жертвами преступления. Эти результаты, изначально полученные на американской выборке, в дальнейшем были подтверждены в работах ученых других стран (Западной Европы, Азии, Латинской Америки) (Signorelli, Morgan, 1990; Yang et al., 2008).

Исследования, выполненные в русле культивационной теории, свидетельствуют о том, что массовая коммуникация оказывает определенное, хотя и не очень выраженное, воздействие на восприятие человеком социальной реальности. Так, Р. Хавкинс и С. Пингри, проанализировав результаты 41 исследования, приходят к выводу, что существует определенная взаимосвязь между транслируемым СМИ образом реальности и представлениями о ней людей (Hawkins, Pingree, 1981). Еще один метаанализ, проведенный М. Морганом и Дж. Шанаханом, привел к сходным выводам: имеет место постоянный и статистически значимый культивационный эффект от просмотра телевидения (Morgan, Shanahan, 1997). Хотя этот эффект и не велик, однако его нельзя считать социально незначимым.

К одному из существеннейших эффектов воздействия массовой коммуникации Дж. Гербнер относит индуцирование страха перед силой власти и общественного порядка. По мнению Дж. Гербнера, это достигается посредством частого показа по телевидению сцен насилия и агрессии. По мнению большинства ученых, такие широкие масштабы телеагрессии выступают в качестве провоцирующего фактора агрессивного поведения в реальной жизни (Anderson et al., 2003; Huesmann et al., 2003). В отличие от них Дж. Гербнер утверждал, не отрицая и индуцирующего влияния телеагрессии на агрессивность, что она вызывает у людей еще и чувство страха. Страх, как считает Дж. Гербнер, неразрывно связан с пассивностью и конформизмом в отношении существующей социальной системы. Чувство страха возникает чаще всего у тех телезрителей, которые проводят у экрана более четырех часов в день. Способствуют его появлению также недостаток образования, психическая неуравновешенность, малоподвижный образ жизни.

Теория культивации Дж. Гербнера с момента своего появления вызывала оживленную полемику в научных кругах. Наряду с позитивными оценками теории высказывались и многочисленные критические замечания. Можно выделить четыре основные претензии к этой теории со стороны критиков:

– Нефальсифицируемость. П. Хирш (1980) указывал на то, что теория культивации может объяснять как появление некоторого феномена, так и его отсутствие, значит, является неопровержимой (Hirsh, 1980).

– Ошибочность представлений о причинно-следственных связях изучаемых переменных. Данные о значимых корреляциях между вовлеченностью человека в массмедийный дискурс и его установками не обязательно свидетельствуют о наличии воздействия массовой коммуникации на психику. Следует принимать в расчет и другие возможные варианты объяснения: действие некоторой третьей переменной, влияние установок на выбор сообщений СМИ.

– Неточность измерения содержания сообщений СМИ. В силу того что содержание массовой коммуникации очень разнообразно, недостаточно просто фиксировать время, которое человек тратит на просмотр телевизора или чтение газет. Как известно, именно этот методический прием часто использовался при изучении культивационных эффектов. Необходимо более дифференцированно подходить к анализу содержания коммуникации, используя, в частности, такой метод, как контент-анализ (Potter, Chang, 1990).

– Игнорирование различий в длительности просмотра телепередач, частоте чтения газет и т. п. Критики данной теории считают, что необходимо исследовать культивационные эффекты не для всей аудитории в целом, а для отдельных групп зрителей, различающихся по тем или иным параметрам (времени просмотра, социальным и психологическим характеристикам) (Cohen, Weimann, 2000).

Вышеуказанные критические замечания признаются справедливыми большинством сторонников культивационной теории. При этом речь идет не просто о формальном признании, а об учете высказанных замечаний при планировании эмпирических исследований. Так, А. Хетстрони и Р. Тукачински, совершенствуя обсуждаемую теорию, предложили оригинальную типологию культивационных эффектов, а также выделили факторы, благоприятствующие возникновению того или иного вида эффектов (Hetstroni, Tukachinski, 2006).

В настоящее время культивационная теория продолжает активно развиваться (Morgan, 2009; Shrum et al., 2011; Yang et al., 2015). Исследуются культивационные эффекты в отношении таких аспектов социальной реальности, как образ врага (Quick, 2009), установки по отношению к косметической хирургии (Nabi, 2009), отношение к психическому здоровью (Diefenbach, West, 2007). Было выявлено, что культивационные эффекты могут порождаться не только СМИ, но и компьютерными играми. Д. Вильямс показал, что после одного месяца постоянных занятий игрой агрессивного содержания испытуемые существенно изменили свои оценки частоты встречаемости определенных типов преступлений в реальном мире (Williams, 2006). Следует отметить, что оценки изменились только в отношении тех преступных проявлений, которые имели место в виртуальном мире.

Ученые – сторонники культивационной теории – стремятся не просто зафиксировать факт психологического воздействия массмедийного дискурса, но и выявить переменные, влияющие на выраженность культивационных эффектов. Перечень такого рода промежуточных переменных оказался весьма широк: наличие личного опыта, связанного с преступностью; степень субъективной реалистичности телевизионного содержания; глубина идентификации с телевизионными героями; уровень интеллекта и др. (Nabi, Riddle, 2008; Russell, Russell, 2018). Так, например, оказалось, что более важную роль в плане результативности воздействия массовой коммуникации играет время, затрачиваемое на просмотр программ определенного жанра, а не общее время просмотра телевизионных программ (Potter, Chang, 1990). Для человека, который смотрит телевизор 20 часов в неделю (все это время детективные сериалы), культивационный эффект (например, появление неадекватных оценок уровня преступности) будет более выражен по сравнению с человеком, посвящающим телевидению 80 часов в неделю (в том числе детективным сериалам те же 20 часов).

Определенную роль в порождении культивационных эффектов играют и личностные особенности человека. Р. Наби и К. Риддл, исследуя влияние на выраженность культивационных эффектов таких черт личности, как тревожность, психотизм и поиск стимуляции, обнаружили, что наиболее подвержены воздействию массовой коммуникации нетревожные и ориентированные на поиск стимуляции люди (Nabi, Riddle, 2008).

При измерении величины культивационного эффекта значение имеет даже такая, на первый взгляд несущественная переменная, как когнитивная установка человека – участника исследования (Shrum, 2001). В ситуации ответа на вопросы анкеты он может быть ориентирован либо на использование эвристик (т. е. простых правил, сокращающих время, однако порождающих далеко не оптимальные решения задачи), либо на систематический и вдумчивый подход к поставленной задаче. Как оказалось, если исследования по выявлению культивационных эффектов проводились в форме телефонного опроса (а значит, действовал фактор дефицита времени, побуждающий человека к использованию эвристик), то величина эффекта оказывалась выше по сравнению с исследованиями, основанными на полученных по почте данных (в этом случае дефицит времени отсутствовал, что позволяло респондентам проводить систематический анализ релевантной информации).

Ученые стремятся выявить психологические механизмы, вызывающие культивационные эффекты (Morgan, Shanahan, 2010; Shrum, 2009). Согласно предложенной Ю. Ван Евра (2004) многофакторной модели культивации, в качестве важных факторов, влияющих на выраженность культивационных эффектов, выступают мотивация выбора человеком конкретного СМИ, субъективная реальность массмедийного содержания, количество альтернативных источников информации, длительность обращения к СМИ (Van Evra, 2004).

По мнению этого автора, максимальный культивационный эффект достигается в том случае, когда обращение к СМИ побуждается потребностью в информации, отсутствуют альтернативные источники информации, а человек верит в реальность массмедийной «картинки» и много времени уделяет СМИ.

Говоря о работах, ориентированных на анализ механизмов психологического воздействия массовой коммуникации, следует упомянуть и теорию транспортации (Green, Brock, 2000; Green, Clark, 2013). Эта теория была разработана именно с целью объяснения воздействия на психику человека нарративов – художественных произведений в печатной и аудиовизуальной форме. Существительное «транспортация» является «калькой» английского слова «transportation» (от глагола «transport» – увлекать, приводить в состояние восторга, ужаса и пр.). Транспортация представляет собой особое состояние погруженности в мир художественного произведения, характеризующееся сдвигом фокуса внимания от реального мира к миру нарратива, появлением образов и эмоциональных реакций, связанных с изображенной в произведении реальностью.

Для выяснения того, в какой степени человек оказывается погруженным в мир нарратива, разработаны специальные методики (Busselle, Bilandzic, 2009; Green, Brock, 2000). Активно изучаются различные детерминанты и корреляты состояния транспортации (Bezdek, Gerrig, 2017; Green, 2004; Hall, Zwarun, 2012). Так, М. Грин с соавт. исследовали роль такой личностной характеристики, как потребность в познании (need for cognition) в качестве коррелята состояния транспортации (Green et al., 2008). Потребность в познании – это стабильная индивидуальная особенность, проявляющаяся в ориентации человека на тщательный и подробный анализ поступающей к нему информации (Cacioppo, Petty, 1982). Было обнаружено, что люди с высокой потребностью в познании оказались более погруженными в мир художественного произведения при его чтении, а люди с низкой потребностью в познании – при просмотре его экранизации.

Как показали исследования, художественные произведения не только способны вызывать кратковременные изменения установок и представлений людей (Green et al., 2008; Van Laer et al., 2014), но и приводить к более устойчивым психологическим трансформациям (Appel, 2008). В ряде случаев при изучении эффектов воздействия такого рода произведений имеет место «эффект спящего», при котором эффект от психологического воздействия с течением времени не ослабевает, а напротив, становится более выраженным (Appel, Richter, 2007).

Как мы видим, в последние три десятилетия в рамках парадигмы сильного эффекта воздействия СМИ появилось значительное количество теорий и эмпирических исследований (Латынов, 2013; Матвеева и др., 2004). Был накоплен большой массив данных, касающихся эффектов воздействия массовой коммуникации, их механизмов и закономерностей.

В заключение кратко сформулируем нашу позицию по проблеме результативности воздействия массовой коммуникации. Прежде всего отметим, что наши представления по данному вопросу в значительной степени базируется на данных эмпирических исследований. Подобная эмпирическая ориентация в данном случае позволяет шире и уверенней смотреть на проблему, не боясь оказаться в плену эффектной, но недостаточно обоснованной теории.

По нашему мнению, создание одной-единственной теории, объясняющей психологическое воздействие массмедийного дискурса, вряд ли возможно. Дело в том, что человек, живя в обществе, наряду с воздействием сообщений СМИ подвергается и массе других (также социальных по сути) воздействий. Так, на развитие агрессивности у детей влияют, кроме просмотра актов агрессии по телевидению, многие другие факторы (характер отношений в семье, статус ребенка в классе и др.). На формирование его политических представлений, помимо СМИ, влияют мнения сверстников, родных, знакомых, разнообразные слухи и даже особенности личности самого подростка. Взаимовлияние и взаимодействие всех этих факторов крайне сложно, выявить единый механизм их воздействия на чувства, мысли и поступки человека практически невозможно.

Именно поэтому современные теории в лучшем случае могут объяснить лишь ограниченный круг феноменов. Как правило, это феномены, на основании анализа которых и была создана та или иная теория, прежде чем превратиться (по воле самого автора или его сторонников) в подход, ориентированный на понимание механизмов воздействия массовой коммуникации в целом. В качестве примера можно назвать теории Э. Ноэль-Нойман и П. Лазарсфельда, созданные посредством обобщения закономерностей влияния массовой коммуникации на поведение людей в условиях предвыборных кампаний, а также теорию задания спектра обсуждаемых тем, основанную на сравнении результатов опросов по поводу значимости общенациональных проблем и массированности их освещения в СМИ.

Существенную роль с точки зрения оценки эффективности психологического воздействия массовой коммуникации играет глубина погруженности человека в информационный поток. Эмпирически установлена следующая закономерность: при низкой и средней степени включенности людей (измеряемой количеством времени, затрачиваемого на просмотр, чтение, прослушивание материалов СМИ) в массмедийный дискурс его воздействие на их мнения, оценки и действия, как правило, незначительно (Morgan, 2009; Shrum, 2009; Wimmer, Dominick, 2009). Однако в отношении тех людей, которых трудно оторвать от телевизора, газет или радио, наблюдается скачкообразное возрастание эффективности воздействия массовой коммуникации.

Следует отметить, что результативность воздействия массмедийного дискурса во многом определяется тем, на какую область человеческой психики оно направлено. Когнитивные, эмоциональные и поведенческие структуры индивида обладают различной «податливостью» воздействию дискурса СМИ. Как правило, труднее изменить поведение человека, нежели его мнения и оценки. Однако в отношении агрессивного поведения имеются достоверные свидетельства влияния показа насилия на проявление реальной агрессивности. Этот феномен связан в основном с наличием значительного потока агрессивных по содержанию телепередач, обрушивающихся на аудиторию. В отношении же просоциального, «помогающего» поведения свидетельств воздействия «гуманистических» материалов СМИ гораздо меньше – слишком низок их удельный вес в структуре вещания.

2. Психологические эффекты воздействия дискурса массмедиа

Выше проблема эффективности воздействия массмедийного дискурса рассматривалась преимущественно в теоретическом аспекте: анализу подвергались основные подходы к ее решению. Настоящая же глава будет посвящена изложению результатов конкретных эмпирических исследований по данной теме. Количество подобных работ в современной науке огромно. Поэтому, не пытаясь объять необъятное, мы сконцентрируемся главным образом на тех из них, социальная значимость которых наиболее высока.

Массмедийный дискурс и политическое сознание

Дискурс массмедиа – феномен, буквально пронизывающий все стороны жизни современного общества и воздействующий на психику человека самыми разнообразными способами. Поскольку значительную часть сообщений СМИ составляют материалы о политике, а личного опыта в этих областях у большинства людей мало, то обнаруживается сильная зависимость их мнений от политической коммуникации (Dimitrova et al., 2014; Meffert et al., 2006). В настоящее время потенциал воздействия массмедийного дискурса возрастает не только в силу интенсивного освещения этой проблематики в СМИ, но и по причине трансформации самой политической сферы.

Ученые все чаще говорят о «медиатиазации политики», имея в виду подчинение политики внутренним законам средств массовой информации (Couldry, Hepp, 2013; Stromback, 2011). Признаками подобного процесса является: а) превращение политики в игру на публику (зрелищность, персонификация), ее стилизация в соответствии с требованиями драматургии (поддержание постоянного внимания, упрощение, сокращение); б) оперативность высказывания политиками своей точки зрения, диктуемая требованиями средств массовой информации («а то нас не успеют показать в сегодняшних новостях»); в) рассогласование между деятельностью политиков и их выступлениями в СМИ.

Яркие примеры воздействия массовой коммуникации на политическое сознание людей дают предвыборные кампании. В ходе их проведения достигается ощутимое изменение политических представлений и установок людей (Elenbaas, de Vreese, 2008; Hansen, Pedersen, 2014; Van Spanje, de Vreese, 2014). Наиболее выраженное воздействие кампаний зафиксировано в случае изменения мнений людей по конкретным вопросам предвыборной программы. В меньшей степени они влияли на общую оценку кандидата и намерение избирателей голосовать.

Очевидно, что воздействие массовой коммуникации на психику людей не ограничивается только периодом избирательных кампаний, но осуществляется постоянно. Одним из направлений такого воздействия является формирование оценочных представлений о том или ином событии (Rivenburgh, 2010; Seeck, Rantanen, 2015).

Заметный вклад вносит массовая коммуникация в формирование оценок и представлений людей, касающихся деятельности политических лидеров и институтов. СМИ, управляя информационными потоками, активно «препарируют» политическую реальность, по своему усмотрению высвечивая одни ее стороны и оставляя в тени другие (Lipshultz, 2007; Shahin et al., 2016). Подобное обращение с информацией отнюдь не безобидно: происходит навязывание аудитории чуждых и необдуманных мнений и представлений. В результате оценки и мнения людей в отношении политики определяются тем, что они извлекают из сообщений СМИ. Так, показано, что на оценку населением США того, какие национальные проблемы важны, а какие нет, сильно влияли телевизионные новости (Iyengar, Kinder, 2010).

Массовая коммуникация влияет не только на мнения и суждения людей, касающиеся важности политических проблем, но и на их отношение к конкретным политикам и политическим институтам. Установлено, что телевизионные новостные программы, привлекая внимание к определенным национальным проблемам, помогают людям сформировать стандарты, посредством которых оценивается президент. Этот эффект более выражен при оценке общей эффективности деятельности президента, чем при оценке его компетентности и честности, а также в отношении неискушенных участников (по сравнению с экспертами) (Iyengar, Kinder, 2010). Средства массовой информации оказывают воздействие не только на политические представления и установки людей, но и на их политическое поведение (Ostman, 2012; Xenos et al., 2014).

Массовая коммуникация является важным источником политической социализации – процесса овладения политическими знаниями, установками, ценностями и формами политического участия (Skoric, Poor, 2013; Political socialization, 2009). Именно средства массовой информации (прежде всего программы новостей и аналитические передачи) поставляют населению наибольшее количество информации, касающейся политики, воздействуя при этом на конкретные оценки и действия в этой сфере.

Массмедийный дискурс и представления о социальной реальности

Массовая коммуникация во многом определяет наше видение социальной реальности. В частности, она оказывает формирующее и закрепляющее воздействие на социальные стереотипы – одни из важных «кирпичиков» восприятия мира. Социальные стереотипы, представляющие собой широко распространенные схематичные и упрощенные представления о социальных объектах, могут касаться других национальностей, классов, групп и т. п. Восприятие чужой группы через стереотипы имеет две стороны: позитивную (стереотип, относя конкретный объект к более широкому классу явлений, позволяет быстро составить о нем определенное впечатление) и негативную (наполнение стереотипа негативными характеристиками приводит к формированию межгрупповой враждебности).

Массмедийный дискурс и гендерные стереотипы – тема, привлекающая внимание исследователей уже много десятилетий. Ее активное изучение началось в 1970-е годы. Исследования, проводимые в то время (1970—1980-е годы), обнаружили заметные различия в изображении мужчин и женщин со стороны средств массовой информации (Courtney, Whipple, 1983; Furnham, Bitar, 1993). Анализ фотографий, помещенных в журналах, показал, что женщины, как правило, занимали в пространстве фотоснимка положение ниже, чем мужчины. Женщины часто изображались в ролях, которые подчеркивали их красоту, зависимость от мужчин, сексуальную привлекательность. На фото у мужчин главным образом были зафиксированы лицо и голова, женщины же чаще изображались во весь рост и более открыто. Мужчины представали в СМИ более властными, доминантными, агрессивными, твердыми, настойчивыми, рациональными и умными, чем женщины. Женщины – более привлекательными, альтруистическими, общительными, моложавыми. В целом женщины часто изображались в стандартных и стереотипных статусах и ролях.

Подобная манера изображения приводила к культивированию у зрителей, особенно у детей, стереотипных представлений о стиле жизни мужчин и женщин. Так, дети, часто смотрящие телевизор, в качестве предпочтительных для себя называли типично мужские (мальчики) и типично женские (девочки) направленности карьеры (Greenberg, 1982).

Начиная с 1990-х годов, ученые начали отмечать, что образ женщины в СМИ стал более многосторонним и отражающим ее реальное положение в обществе, т. е. массмедийная стереотипизация женщин стала сокращаться (Eisend, 2010; Furnham, Mak, 1999; Wolin 2003). Вместе с тем в ряде областей (например, в видеоиграх, рекламе, музыкальных видеоклипах) выраженные гендерные стереотипы продолжают сохраняться (Downs, Smith, 2010; Scharrer, 2014; Turner, 2011). Женщины в подобных областях подчеркнуто красивы и сексапильны. Исследования показали, что подобный характер изображения женщин влияет на гендерные аттитюды зрителей, особенно подростков (Begue et al., 2017; Driesmans et al., 2015).

Следует отметить, что в настоящее время гендерная стереотипизация в массмедиа имеет кросс-культурную специфику: в странах Азии и Австралии она выражена более сильно, чем в США и Западной Европе. Так, исследования, проведенные в Японии, показали, что телевидение стремится замедлять социальные изменения, пропагандируя наиболее распространенные в обществе, традиционные гендерные ролевые аттитюды (Saito, 2007; Yamamoto, Ran, 2014). Особенно ярко проявляется эта тенденция в отношении женщин. Вместе с тем применительно к наиболее консервативным зрителям наблюдается «освобождающее» действие массовой коммуникации, проявляющееся в сдвиге их установок в либеральном направлении (Saito, 2007). Л. М. Милнер и Б. Хиггз, сравнив характер изображения женщин на австралийском телевидении в начале 2000-х годов с тем, как они изображались в 1980-е и в 1990-е годы, обнаружили, что женские образы стали даже более стереотипными, особенно в отношении их профессий (Milner, Higgs, 2004).

Такая демографическая группа, как пожилые люди, также подвержена стереотипизации в СМИ. Ее представители (особенно женщины) редко становятся героями фильмов и передач (Lauzen, Dozier, 2005; Lemish, Muhlbauer, 2012). В тех случаях, когда пожилые люди появляются в рекламе, их изображение, как правило, стереотипно (Lee et al., 2007; Ylanne, 2015). В фильмах образы пожилых героев носят более негативный характер, чем образы молодых. Они, как правило, предстают в неважных, малоценных ролях и нередко изображаются как люди, лишенные здравого смысла, глупые и эксцентричные.

Вносит массовая коммуникация вклад и в стереотипное восприятие этнических групп. Особенно активно эта проблема исследовалась в США. Многочисленные исследования, проведенные в этой стране, показали, что какой бы временной период ни рассматривался, всегда можно обнаружить этнические группы, чьи массмедийные образы отражают распространенные в обществе стереотипы. Единственно, что объектами медийной стереотипизации становились различные группы: в 1970—1980-е годы это были афроамериканцы, а в 2000-е годы – латиноамериканцы и выходцы из Азии (Tukachinsky et al., 2015).

В конце 1970—1980-е годы афроамериканцы появлялись в СМИ существенно реже, чем белые американцы. Кроме того, отмечались и качественные различия их «массмедийных» портретов (Matabane, 1988). Первых в СМИ изображали либо в окружении других, как правило, небогатых представителей этой же группы, либо в окружении белых американцев. Афроамериканцы, живущие среди белых, выглядели в СМИ успешными, эффективно действующими и ориентированными на карьеру. Расизм редко обсуждался или демонстрировался. Подобная манера показа представителей данной этнической группы оказывала ощутимое воздействие на различные стороны их этнического самосознания (Davis, Gandy, 1999).

Психологические последствия стереотипизацией в СМИ применительно к афроамериканцам были обстоятельно рассмотрены в исследовании, проведенном П. Матабане (Matabane, 1988). Эта работа была ориентирована на проверку культивационной гипотезы Дж. Гербнера применительно к этническому самосознанию. Автор стремился выяснить, влияет ли телевидение на мнения афроамериканцев относительно собственного положения в обществе и в какой мере телевизионному воздействию противостоит опыт их реальной жизни.

Оказалось, что массмедийный дискурс действительно воздействует на мнения афроамериканцев по вопросам расовой интеграции. Те зрители, которые проводили у телевизора более 4 часов в день (по сравнению с теми, кто смотрел телепередачи 2 часа в день), гораздо оптимистичнее смотрели на проблему взаимоотношения белых и черных. По их мнению, «большинство афроамериканцев способно достичь статуса представителя среднего класса», «черные и белые часто вместе растут и учатся», «афроамериканцы в целом не отличаются от белых по манере одеваться, вести себя и стилю жизни», «черные легко могут быть приняты в том окружении, где большинство составляют белые».

Особенно значительно влиял массмедийный дискурс на мнения о расовой интеграции молодых людей (от 18 до 37 лет), лиц с высоким доходом и высшим образованием, женщин, лиц, посещающих церковь, а также тех, кто мало принимал участие в общественных мероприятиях. Наблюдался и обнаруженный ранее феномен «унификации» взглядов по вопросам расовой интеграции: те, кто много смотрели телевизор, вне зависимости от их пола, возраста, образования, дохода и общественной активности обнаружили сходство взглядов на расовые проблемы.

Было зафиксировано и влияние жизненного опыта на этнические установки. Так, на мнения пожилых афроамериканцев (старше 57 лет) массированный просмотр телепередач не оказывал никакого воздействия. Мировоззрение этого поколения складывалось в конце 1960-х годов – время активной борьбы за свои права. Особенности жизненного опыта, по-видимому, сыграли свою роль и в формировании у молодых людей, редко смотрящих телевизор, наиболее критических взглядов в отношении равенства белого и черного населения.

По данным П. Матабане, влияние массовой коммуникации было наиболее выражено в отношении двух групп телезрителей-афроамериканцев. Первую составляли довольно пассивные, избегающие активного включения в социальную жизнь люди. В силу присущей им социальной отгороженности массмедийная реальность, по-видимому, превратилась для них в основной источник эмоций и представлений. Ко второй группе относились активные, ориентированные на достижения, с высоким уровнем образования и дохода афроамериканцы. Усвоив транслируемые идеи расовой интеграции, они стали успешно реализовывать их на практике.

Оказывает дискурс массмедиа влияние и на уровень самоуважения представителей национальных меньшинств (Ward, 2004). Установлено, что афроамериканцы, активно «потребляющие» развлекательные телевизионные передачи, обладают более низкой самооценкой, чем «малосмотрящие». В отношении белых телезрителей подобной зависимости не обнаруживается. Учитывая особенности показа афроамериканцев в телевизионных фильмах (частое подчеркивание их более низкого социального статуса), подобные результаты не кажутся неожиданными. Телевидение как бы «внедряет» в их сознание идеи ущербности и второсортности.

Дискурс СМИ воздействует не только на самоуважение афроамериканцев, но и на их мнения относительно проблем расовой интеграции. Это влияние осуществляется главным образом посредством многочисленных сериалов, весьма популярных в этой аудитории. Было обнаружено, что у часто смотрящих подобные сериалы людей (вне зависимости от их места проживания) складываются сходные взгляды по проблемам межэтнических отношений (Morgan, 1986).

Как мы видим, афроамериканцы были объектами выраженной стереотипизации в течение многих десятилетий. В настоящее время ситуация изменилась. Количественная представленность афроамериканцев в СМИ примерно соответствует их доле в населении США, менее стереотипными стали и их массмедийные образы (Mastro, 2009; Tukachinsky, 2015). Они довольно часто становятся главными героями фильмов и телесериалов, образы, которые они создают на телеэкране, вызывают у зрителей позитивные эмоции (Tukachinsky et al., 2015). Однако это не значит, что массмедийная стереотипизация афроамериканцев ушла в прошлое. Как показали исследования, она стала принимать более мягкие, не столь очевидные формы. Например, о случае нарушения закона афроамериканским спортсменом сообщается чаще и более подробно по сравнению со случаем правонарушения белого атлета (Mastro et al., 2011). Существенно чаще, чем белые, оказываются они и героями новостей криминальной тематики (Hurley et al., 2015).

Подобная манера показа влияет на стереотипы белого населения в отношении афроамериканского. Установлено, что активный интерес к новостям, касающимся общенациональных проблем, приводил к заниженным оценкам уровня дохода афроамериканцев в США и восприятию их как вызывающих страх, а также сочетался с высоким уровнем расизма (Dixon, 2008). Сходные эффекты были обнаружены и в другом исследовании: просмотр криминальных новостей, в которых сообщалось о совершаемых афромериканцами преступлениях, оказывал воздействие на оценку их положения в обществе, а также на отношение к допустимости смертной казни (Dixon, Azocar, 2007).

Массовая коммуникация оказывает выраженное воздействие на мнения и оценки людей, касающиеся преступности. Информация о преступлениях в силу ее особой притягательности для аудитории СМИ часто представлена на экранах телевизоров и страницах газет. Человек, часто обращающийся к массовой коммуникации, попадает под вал сообщений об убийствах, ограблениях и т. п. В результате мир начинает казаться ему полным преступлений, им начинает овладевать страх стать следующей жертвой. Обнаружено, что чем больше человек смотрит телевизор, тем выше он оценивает вероятность стать жертвой преступления (Hale, 1996; Jackson, 2009).

Исследования свидетельствуют о том, что массовая коммуникация оказывает ощутимое воздействие на представления людей о распространенности насилия в обществе, оценки деятельности полиции, страх перед преступностью (Jackson, 2009; Marsh, Melville, 2009). Подобное воздействие, например, было обнаружено на материале газет ряда районов США (Heath, Gilbert, 1996). Было выделено три параметра, по которым различались освещаемые прессой преступления: 1) местные (относятся к городу, где выходит газета и его окрестностям) – национальные (относятся к другим городам); 2) случайные – закономерные (жертва преступления что-то сделала, что способствовало преступлению: оказалась в опасном месте, занималась опасными делами и т. п.); 3) сенсационные (имеется в виду характер самого преступления: чрезмерно жестокий, масштабный, вызывающий либо оригинальный) – обычные, распространенные. Оказалось, что читатели газет, содержащих большое количество информации о местных преступлениях по сравнению с газетами, содержащими небольшое количество такой информации, в большей степени испытывали страх перед преступностью. Особенно сильно эта тенденция была выражена в тех случаях, когда преступления были сенсационными и «случайными».

СМИ, являясь источником информации о преступлениях, особенно происходящих вне непосредственного окружения людей, могут формировать у людей совершенно неверные представления о масштабах этого явления. Так, было установлено, что мнение о росте преступности в отношении пожилых людей в Нью-Йорке было инициировано газетами и телевидением, причем без всяких на то оснований. Как свидетельствуют данные статистики, в действительности никакого увеличения преступности не наблюдалось (Rosenbaum, Heath, 1984). Новости криминальной тематики влияли на озабоченность людей проблемой преступности, оценку ее распространенности, а также на их отношение к афроамериканцам (Dixon, 2008).

Массовая коммуникация вносит свой вклад и в пропаганду религиозных взглядов. Данная тема весьма широко обсуждается на Западе в связи с распространением религиозных телепрограмм (Morgan, 2013; Stolow, 2005). В адрес телевизионных проповедников, собирающих значительные аудитории, защитниками традиционных церковных институтов направляются обвинения в отступлении от основ вероучения в угоду коммерческим интересам СМИ и потребительской религии мгновенного удовлетворения. В такого рода упреках есть доля истины, поскольку установлено, что чем больше человек смотрит телевизионные религиозные передачи, тем реже он ходит в церковь (Hays et al., 1998).

Хотя для таких людей телевизор начинает заменять посещения церкви, однако они не избегают влияния религиозных идей. Данные контент-анализа выступлений телепроповедников показывают, что электронная религия играет позитивную социализирующую роль. Она защищает угнетенных и меньшинства, поддерживает социальное согласие и выступает против насилия, преступности, порнографии, этнических и расовых предрассудков (Stout, 2012).

Воздействие массовой коммуникации затрагивает не только отдельные установки и представления людей, но и более глобальные оценки социума. Поскольку эта тема была подробно рассмотрена выше при анализе теории культивации, мы в данном случае ограничимся отдельными примерами подобных эффектов воздействия. Следует отметить, что при изучении этих эффектов важно учитывать не просто общее время просмотра человеком телепередач, а то, какие именно программы он смотрел. Неоднократно было показано, что различные телевизионные передачи оказывают различное психологическое воздействие на людей.

Так, важность рассмотрения конкретного «телеменю» зрителя была продемонстрирована М. Аппелем (Appel, 2008). Он показал, что высокая частота просмотра развлекательных художественных фильмов (мелодрам, боевиков, детективов) оказалась взаимосвязана с наличием у людей высоких значений по шкале «Вера в справедливый мир». Эта шкала характеризует людей с точки зрения веры в то, что мир устроен справедливо и человек в жизни получают то, что заслуживает в соответствии со своими личными качествами и поступками: хорошие люди награждаются, а плохие – наказываются. В то же время любители новостей, политических передач, документальных фильмов и других «реалистических» программ, напротив, рассматривали окружающий мир как плохой и пугающий.

СМИ не только формируют представления людей о социально-политической реальности, но и воздействуют на оценки и суждения, касающиеся более близких личности сфер (Grabe et al., 2008). Так, просмотр роликов, в которых товары рекламировались красивыми и молодыми моделями, способствовал тому, что зрители начинали более высоко оценивать роль внешней привлекательности как фактора личного благополучия и успеха отношений с противоположным полом (Vandenbosch, Eggermont, 2012).

Просмотр видеоклипов, в которых действовали стройные участницы, вызывал у молодых афроамериканок неудовлетворенность собственным телом и желание стать более стройными (Zhang et al., 2009). Следует отметить, что указанная зависимость отмечалась только у тех, у кого обнаруживался низкий уровень этнической идентичности. О неспецифическом влиянии рекламы на психику молодежи свидетельствуют и результаты исследования Лютера. Зрители, прежде всего молодые, стремились сравнивать себя с рекламирующими товары моделями. Выраженность подобной установки на сравнение была связана со степенью значимости для человека физической привлекательности и такой личностной чертой, как публичное самосознание (Luther, 2009). Как мы видим, склонность молодых людей сравнивать себя с рекламирующими товары моделями создает основания для ощутимых психологических изменений под воздействием массовой коммуникации.

Массмедийный дискурс, как свидетельствуют исследования, может вызывать изменения не только личностно значимых представлений и аттитьюдов людей, но также и их поведения. Зрители после просмотра телевизионных сериалов, в которых было позитивно подано донорство органов, с большей вероятностью соглашались на собственное донорство. Эмоциональная вовлеченность в просмотр сериалов, диагностируемая специальным опросником, благоприятствовала принятию ими решения разрешить использовать их органы после смерти для пересадки другим людям (Morgan et al., 2009).

Массмедийный дискурс и психика детей

Возрастание роли СМИ в современном мире привело к тому, что массовая коммуникация превратилась в значимый фактор развития детей. Ее действие начинается почти с самого рождения ребенка и продолжается на всем протяжении его жизни. При этом, за небольшим исключением, дискурс СМИ ориентирован скорее на развлечение аудитории и рекламирование товаров, чем на обучение и воспитание подрастающего поколения. Указанные особенности ситуации взаимодействия ребенка с массмедийным дискурсом порождают весьма разнообразные эффекты воздействия.

Говоря о воздействии массовой коммуникации на психику детей, нельзя не затронуть феномен детской рекламы. Нередко утверждения, доносящиеся с экрана, не совсем обоснованы и могут ввести ребенка в заблуждение относительно свойств рекламируемого товара. Структура рекламных роликов, как правило, содержит мало прагматичной информации о рекламируемом товаре, предпочтение же отдается ярким картинкам и фразам, направленным на формирование запоминающегося образа и создание соответствующего настроения.

Установлено, что после просмотра рекламных роликов дети, как правило, начинают просить родителей купить им рекламируемый товар (Halford et al., 2004). Чем младше ребенок и чем больше он смотрит телевизор, тем более выражена указанная тенденция. Интересно, что в отношении выполнения просьб наблюдается обратная зависимость: чем старше ребенок, тем чаще его просьба выполняется. По-видимому, это связано с тем, что более взрослые дети лучше обосновывают и аргументируют свои запросы.

Как показали исследования, воздействие рекламы на психику ребенка весьма неоднозначно. Так, получены данные о том, что содержание рекламных роликов оказывает значимое воздействие на мнения и поведение детей (An, Kang, 2014; Young, 2003). Вместе с тем было продемонстрировано, что просмотр рекламы повышает информированность ребенка, но не влияет на его поведение (Peterson, 1984). По-видимому, противоречивость полученных результатов связана с влиянием фактора психологической зрелости ребенка на подверженность рекламному воздействию. Ребенок, не достигший возраста 7–8 лет, как правило, с трудом понимает, что рекламный ролик представляет собой нечто отличное от содержания программы, которую он прерывает. Единственное отличие, по его мнению, рекламного ролика от обычной передачи состоит в продолжительности: ролик короткий, передача длинная. Дети дошкольного возраста не в состоянии понять основной смысл рекламы (побуждение купить товар), что и делает их особенно подверженными ее действию. Лишь начиная с 8–9 лет дети осознают значение передачи (показ некоторого сюжета) и рекламы (демонстрация товара).

Массовая коммуникация оказывает многообразное воздействие на детскую психику. Так, просмотр специально разработанных телепередач приводит к повышению осведомленности, любознательности, улучшению речевых навыков детей (Fisch, Truglio, 2001). Передачи просоциального содержания вызывают возрастание великодушия, дружелюбия, кооперации и сдержанности, строгое соблюдение социальных норм, а также уменьшение тревоги и страхов. Неоднократно отмечалось позитивное воздействие на психику детей передачи «Улица Сезам» (Cole et al., 2003; Fisch et al., 1999). Ее влияние проявлялось в улучшении отношений с другими детьми и совершенствовании навыков общения. Особенно выражен эффект в отношении детей, ранее имевших проблемы в данной сфере. После просмотра гуманистически ориентированных фильмов у детей улучшаются навыки общения со сверстниками, взаимопонимание с ними, активизируется стремление помогать другим людям. Иногда достаточно просмотра только одного эпизода помогающего поведения, чтобы дети стали следовать его примеру. Позитивное воздействие такого рода передач зависит от соотношения характера героя и его действий. Так, если герой-гуманист, например Супермен, действует все же агрессивно, это слабо влияет на просоциальное поведение зрителей.

Следует отметить, что массовая коммуникация оказывает и негативное воздействие на детскую психику (Van Evra, 2004). Чрезмерный интерес к СМИ приводит к снижению качества межличностного общения у детей, уменьшению количества игр со сверстниками. Мультфильмы, характеризующиеся быстрой сменой визуальных и аудиальных стимулов, особенно успешно привлекают внимание детей и способны существенно уменьшать масштабы их межличностных контактов. Еще одним негативным следствием повышенной погруженности в массмедийный дискурс является ослабление у детей и подростков навыков чтения и снижение их творческого потенциала.

Массовая коммуникация может способствовать формированию у подростков нереалистических ожиданий относительно их карьеры (Steinke et al., 2007). Как показали исследования, те из них, которые много смотрят телевизор, хотят иметь высокостатусную работу, но не намерены тратить много времени на обучение. Для девушек эта нереалистичность проявляется в разрыве между их желаниями и реальным будущим поведением. Заядлые зрительницы обычно стремятся выйти замуж, иметь детей и оставаться дома, чтобы заботиться о них, но в то же время планируют продолжить образование и построить успешную карьеру.

Развитие новых технологий коммуникации способствовало росту интереса ученых к анализу разнообразных эффектов их психологического воздействия (Holland, Tiggemann, 2016; Valkenburg, Peter, 2009). Один из основных вопросов, на который исследователи пытаются найти ответ, касается направления и степени выраженности влияния новых СМИ на качество жизни и психологическое благополучие детей и подростков (Castellacci, Tveito, 2018). Результаты исследований показывают, что использование новых средств массовой коммуникации является значимым фактором психологического самочувствия личности, в частности, благоприятствуют позитивным отношениям со сверстниками (Ellison et al., 2007).

Многочисленные факты негативного воздействия массовой коммуникации на психологическое развитие детей заставили обратить внимание ученых, педагогов, общественности на необходимость противодействия такого рода последствиям (Anderson et al., 2009; Huesmann et al., 2003). Защита детей от отрицательного влияния СМИ осуществляется различными способами (экономическими, законодательными и др.). Мы рассмотрим такой метод психолого-педагогической защиты от вредного воздействия массмедийного дискурса, как развитие медиаграмотности. Информируя детей и подростков о различных аспектах функционирования средств массовой информации, повышая навыки критичной и аналитичной оценки сообщений СМИ, можно влиять на их убеждения и аттитюды, попадающие под воздействие массмедийного дискурса, а также предотвращать нежелательное поведение, провоцируемое СМИ (Potter, 2004).

Для развития медиаграмотности применяются специальные учебные курсы, препятствующие негативному воздействию телевидения на подрастающее поколение и готовящие детей к должному восприятию телепрограмм. Эти курсы информируют о различных ролях и функциях СМИ в современном обществе; показывают, какое воздействие оказывает массовая коммуникация на поведение, чувства, Я-концепцию детей; обучают навыкам сравнения информации из различных видов СМИ, а также привлечения информации из других источников; знакомят детей с разнообразием телевизионных программ и способов их создания; дают информацию о технических аспектах телевещания и спецэффектах; представляют рекламу как особый жанр телепрограмм, демонстрируют различные способы воздействия в рекламе; обучают детей стратегиям отбора программ и организации режима просмотра телепередач. Для решения указанных задач используются различные методические приемы. В частности, просмотр специально подобранных телепрограмм в классе может быть совмещен с обсуждением просмотренного. Это позволяет достичь большего эффекта в обучении детей навыкам критического отношения к телевидению.

Эффект от использования такого рода курсов может быть весьма высок (Potter, 2004; Silverblatt, 2001). Так, курс под названием «Проект телевизионной грамотности», направленный на формирование генерализованного навыка понимания телевизионных программ, приводил к значительному улучшению у детей навыков критической оценки содержания передач (Kelley et al., 1987). Две трети учеников, прослушавших другой курс, сообщили, что это улучшило их способность понимать содержание телевизионных программ и тем самым способствовало получению большего удовольствия от просмотра. Более того, обсуждение программ в классе после их «критического» просмотра, приводило к изменению установок, в частности, по отношению к больным эпилепсией детям и пожилым людям. Ученики 4-го класса становились более критически настроенными к рекламе после просмотра фильма, демонстрирующего приемы рекламного воздействия. Особенно значительным эффект этой программы был в отношении наиболее доверчивых и подверженных действию рекламы детей, а также для больших любителей телевидения.

Посредством специальных корректирующих программ удавалось снижать влияние телевизионного насилия на агрессивность детей (Cantor, Wilson, 2003; Rosenkoetter et al., 2009). Эта программы включали просмотр актов просоциального поведения, обсуждение нереалистичности показа насилия в кино, обучение навыкам поиска альтернатив агрессии, проведение ролевого тренинга, направленного на формирование у детей неприятия агрессивного поведения как способа разрешения межличностных конфликтов.

Успешно использовались мероприятия по развитию медийной грамотности и для снижения потребления подростками алкоголя и табака (Austin et al., 2002; Chang et al., 2016). Дело в том, что учащиеся с более высоким уровнем «потребления» сообщений, касающихся алкоголя и табачных изделий, в дальнейшем (через несколько месяцев и лет) обнаруживают более выраженное намерение пить и курить и в действительности чаще употребляют алкоголь и табак (Anderson et al., 2009). Повышая медийную грамотность, удавалось изменить отношение к этим вредным привычкам. Медийная грамотность, таким образом, служила своеобразной защитой от «табачных» и «алкогольных» сообщений: чем выше был у респондентов ее уровень, тем реже они употребляли алкоголь и выражали намерение пить и курить.

Исследования показали, что развитие медийной грамотности позволяет препятствовать воздействию этнических стереотипов СМИ и улучшать межэтнические отношения (Scharrer, Ramasubra-manian, 2015), снижать эффективность действия рекламы (P mies et al., 2016), уменьшать вероятность появления проблем с весом и нарушений питания (Coughlin, Kalodner, 2006).

Вместе с тем не всегда программы, ориентированные на развитие адекватного восприятия детьми телепередач, оказывались эффективны (Aufderheide, 1993; Byrne, 2009). Так, был обнаружен факт влияния учебного курса, посвященного знакомству с принципами построения телепрограмм, на селективность отбора телепередач, но не на социальные установки детей. Сингер с коллегами показали, что хотя ученики 3-5-х классов, пройдя специальный курс, научились понимать и критически оценивать телевизионные программы и рекламные ролики, однако на просмотр этими детьми телепередач значительное влияние оказывали родительские привычки и установки в данной области (Singer et al., 1984). Поскольку такого рода установки являются весьма устойчивыми образованиями, то попытки их изменения, как правило, заканчиваются неудачей. Несмотря на посещение родителями специальных занятий, направленных на уменьшение времени, затрачиваемого их детьми на просмотр телепрограмм, дети продолжали столь же активно смотреть телевизор. Подобный результат, по-видимому, связан с тем, что родители часто используют телевизор в качестве няни для своих детей. Это позволяет им свободно заниматься другими делами, не отвлекаясь на общение с ребенком.

Резюмируя данные, касающиеся эффективности воздействия дискурса массмедиа, можно отметить следующее. Дискурс СМИ способен вызывать изменения различных аспектов человеческой психики. Особенно выражено его воздействие в отношении тех сторон реальности, где у человека нет личного опыта (например, сфера политики). Примеров изменения когнитивных структур и аттитюдов людей под воздействием сообщений СМИ существенно больше, чем примеров изменения их поведения. Несмотря на многочисленные факты успешного воздействия массмедийного дискурса на психику людей, они не являются пассивными объектами дискурсивного воздействия. Можно с определенностью говорить об активности личности при взаимодействии с массмедиа, что находит свое выражение в избирательности и мотивационной обусловленности выбора конкретных источников и сообщений СМИ.

Bepul matn qismi tugad.