Kitobni o'qish: «История Отечественного государства и права»

Name: История Отечественного государства и права
Author: В. К. Цечоев
ISBN: 978-5-906879-61-5

Shrift:

Введение

Предмет истории отечественного государства и права. История государства и права – наука в одинаковой степени и юридическая и историческая. Предмет юридической науки «История государства и права» заключается в изучении развития общества, типов и форм государственности и права народов России. Предмет исторической науки «История государства и права» определяется как наука о прошлом общества, государства и права в конкретных формах и пространственных определениях.

Предметная сторона учебного курса с позиции юристов и историков взаимно дополняет друг друга, позволяют использовать позитивный опыт обеих общественных наук. Четкое определение объекта и предмета курса имеет принципиальное значение, которое может быть отражено в названии «История отечественного государства и права» или «История государства и права России». Слово «Отечество» в словаре русского языка С. И. Ожегова определятся как страна, к гражданам которой принадлежит человек. Наше Отечество – Россия (РФ), в этом понимании предмет «История отечественного государства и права» и «История государства и права России» тождественен.

Цель и значение курса «История отечественного государства и права. Учебная дисциплина «История отечественного государства и права» носит концептуально-теоретические и практические цели. Народы Российской Федерации являются носителями тысячелетних традиций истории государства и права, следовательно, изучение истории государства и права имеет патриотическое значение, формирует гражданскую позицию студента. Практическое значение курса также очевидно. Изучать отечественное государство и право можно по-разному. Можно было счесть за особый труд изучать отвлеченный от современной конкретики курс «Истории отечественного государства и права» и сразу приступить к штудированию томов Уголовного и других кодексов России. В худшем случае, такие «исследователи» забросят это неблагодарное занятие, в лучшем случае, задумаются над законодательством и все же откроют учебники по теории и истории государства и права. Значит, для будущих юристов теоретические знания, осознание закономерности и конкретики развития общества, государства и права, умение применить уникальный исторический опыт в практической деятельности приобретает первостепенное значение. Автор учебного пособия убежден, что человечество так и осталось бы в своем первобытном состоянии, если бы не использовало исторический опыт предыдущих поколений.

Методы изучения истории государства и права. Работа исследователя истории государства и права – целенаправленный исследовательский процесс с целью получения научных знаний. В своей профессиональной деятельности история государства и права применяет взаимосвязанные между собой общетеоретические и специально-научные методы исследования.

Каждое научное исследование имеет предметную основу. Следовательно, историк определяет объект и предмет своего исследования. Понятие «объект исследования» всегда шире, под ним понимается то, на что нацелена познавательная деятельность, а «предмет исследования» раскрывает стороны и содержание объекта исследования. Иными словами, определение объекта и предмета – начало исследования, здесь историк отвечает на вопрос – что исследовать? Научное исследование должно строится четко в соответствии с обозначенным предметом. В противном случае произведение будет нелогичным, автор запутает и себя и читателя, а цели и задач своей работы не достигнет.

Определив предметную сторону своей работы, историк приступает к изучению источников и исследований, основываясь на общетеоретических методах анализа и синтеза. Анализ означает познание частей целого. Синтез – наоборот, объединение исследованных частей, свойств, отношений в единое целое. Анализ и синтез являются неотъемлемыми этапами исследования и всегда взаимосвязаны друг с другом. Использование анализа и синтеза подразумевает такие приемы работы, как обобщение накопленного материала, его систематизацию, построение базы доказательств.

В современных научных работах часто применяются историко-типологический, историко-генетический, сравнительно-исторический методы исследования.

Историко-типологический метод получил развитие в связи с увеличением количества источников и необходимостью их типологизации. Такой метод показал свои преимущества при изучении археологических культур или архивов, которые содержат в себе большое количество однотипных предметов. Использование систем и баз данных с использованием компьютеров необходимо во всех видах деятельности историков, особенно в систематизации архивных и иных материалов, в специальных исторических дисциплинах и источниковедении. В наше время многие историки не представляют себе научной деятельности без использования компьютера.

Историко-генетический и сравнительно-исторический методы направлены на выявление и исследование похожих исторических явлений и процессов у различных народов в рамках формационного или цивилизационного подходов изучения истории. Например, существует закономерность формирования протогосударств на поздней стадии разложения первобытного общества. Сравнение процессов образования государств, в ракурсе исторического развития (генезиса), осуществляется с применением историко-генетического и сравнительно-исторических методов. Много общего выявляет сравнение революционных процессов в новое и новейшее время.

Исследование немыслимо без применения источников. Методика использования источников изучается историческим источниковедением. В работе с историческими источниками выделяются три этапа. Первый этап заключается в работе над историческим материалом по выявлению всей информации, которую содержит исторический источник. Без этой кропотливой работы невозможен следующий этап, который заключается в установлении реальной исторической картины, реконструируемой поданным комплекса источников. Заключительный этап исследования подразумевает построение исторической гипотезы, концепции или теории. С этой позиции третий этап – самый ответственный, оценочный, так как только по результатам работы возможна оценка деятельности историка. Каждый из названных этапов исторического источниковедения исходит из принятых в исторической науке методов исследования.

Итак, методика исторического исследования исходит из необходимости четкой, планомерной работы историка в определении предмета исследования, его хронологических рамок. Затем следует исследование исторической базы – источников и исследований. Эта работа называется также творческой лабораторией историка. На каждом этапе своей творческой деятельности историк анализирует информацию и синтезирует полученные выводы, основываясь на принципах научности, объективности, историзма. Окончательные выводы исследования синтезируются (редуцируются) и составляют концептуальный подход историка к исследуемой проблематике. Такие выводы должны соответствовать целям и задачам исторического исследования.

По итогам изучения данного учебника студент должен

знать:

– причины и этапы возникновения Древнерусского государства;

– основы устройства и функционирования Древнерусского государства;

– государственное устройство Новгородской феодальной республики;

– государственное устройство Псковской феодальной республики;

– государство и право Руси в период монголо-татарского ига;

– причины и процесс образование Русского централизованного государства;

– этапы развития отечественного государства и права во второй половине XVII в.;

– причины и этапы формирования абсолютизма;

– общественный строй и государственно-политическое устройство России первой половины XIX в.;

– особенности государственно-политическое устройства и правовой системы России на рубеже XIX–XX вв.;

– особенности государственно-политическое устройства и правовой системы Российской империи в начале XX вв.;

уметь:

– дать характеристику общественным отношениям у древних славян;

– дать общую характеристику древнерусского законодательства;

– дать характеристику общественному строю Новгородской феодальной республики;

– дать характеристику общественному строю Псковской феодальной республики;

– дать характеристику общественного строя и государственно-политического устройства Московского государства XV – первой половины XVI в.;

– дать общую характеристику сюзеренно-вассальным отношениям XXV–XVI вв.;

– дать общую характеристику Судебника 1497 г.;

– дать характеристику общественного строя первой четверти XVIII в.;

– дать общую характеристику реформам Петра I.;

– дать общую характеристику развития права в первой четверти XVIII в.;

– дать характеристику развитию права в России первой половины XIX в.;

– раскрыть сущность крестьянской реформы 1861 г.;

– раскрыть сущность буржуазных реформ 1860– 1870-х гг. и контрреформы 1880–1890-х гг.

владеть:

– навыками системного анализа источников древнерусского права: Русской Правды и грамот XII в.

– навыками компаративного анализа правовых систем Новгородской и Псковской феодальных республик;

– навыками системного анализа памятников права Русского государства XIV–XV вв.

– навыками системного анализа общественного и государственного строя Российской империи в середине и второй половине XVIII в.;

– навыками системного анализа правовой системы Российской империи в середине и второй половине XVIII в.

– навыками системного анализа правовой системы России в 1860–1890-е гг.

– навыками системного анализа становления демократической государственности в России.

– дать характеристику государства и права России в период революции и Гражданской войны (1917–1921 гг.);

– дать характеристику государства и права СССР в 1922–1941 гг.;

– дать характеристику государства и права СССР в годы Великой отечественной войны 1941–1945 гг.;

– дать характеристику государства и права СССР в послевоенные годы.

Глава 1. Древняя Русь

По итогам изучения данной главы студент должен

знать:

– причины и этапы возникновения Древнерусского государства;

– основы устройства и функционирования Древнерусского государства;

уметь:

– дать характеристику общественным отношениям у древних славян;

– дать общую характеристику древнерусского законодательства;

владеть:

– навыками системного анализа источников древнерусского права: Русской Правды и грамот XII в.

Общественные отношения у древних славян

Накануне образования своей государственности древние славяне с VI по IX вв. заселили огромные пространства Русской равнины. Эту территорию распределили между собой военно-политические союзы племен. Среди них явно доминировали поляне, ильменские славяне, вятичи, северяне, древляне, дреговичи, радимичи, уличи, тиверцы, волыняне, бужане, кривичи, полочане, дулебы. Форма общественных отношений у славян этого времени соответствует термину «военная демократия». Структурно славянское сообщество подразделялось на племена, родовые общины (вервь и род) и на семьи.

Племя представляло собой крупную этносоциальную организацию эпохи первобытнообщинного строя, состоявшую из фратрий и родов. Племя имело общность территории, самосознания, но элементы хозяйства, обычаев и культа в племени могли отличаться. В силу указанных социально-экономических условий племя не могло быть устойчивой организацией, особенно складывающейся государственности. Действительно, в источниках в VI–XII вв. называется разное количество древнерусских племен (от трех до четырнадцати).

Род – коллектив кровных родственников, ведущих происхождение от общего предка, носящих общее родовое имя. Элементы хозяйства здесь также могли отличаться. Поэтому род также не являлся устойчивой организацией.

Семья – основанная на браке или кровном родстве малая группа, члены которой связаны общностью быта, взаимными моральными и экономическими обязательствами. Как устойчивое объединение семья возникает с разложением рода. Встречаются различные виды семей, например, маленькие и большие семьи. Экономически и социально малая семья еще не сформировалась.

Вервь – семейная община, большая семья в Древней Руси. Вервь сформировалась в результате разложения рода. Экономически и социально могла выжить только большая семья. Вервь также трансформировалась в соседскую, территориальную общину.

Во главе такой семьи (верви) стоял старейший представитель этого сообщества, наиболее почитаемый «старец», «муж нарочитый» (позднее староста). Вервь состояла, как правило, из трех поколений.

Далее в верви стоял старший сын. Однако распоряжения старшего брата имели силу только при общем согласии младших, когда они видели, что брат поступает с ними «по-отечески». Считалось, что сыновей должно быть не менее трех. После сыновей шли племянники. По мере численного роста верви из нее обособлялись старшие сыновья. Поэтому недвижимое имущество (двор) оставалось в наследство младшему сыну. Вервь сплачивала круговая порука – единая материальная, социальная и моральная ответственность.

Происхождение слова «вервь» интерпретируют по-разному. Одни связывают вервь с веревкой, которой отмеряли участок земли. Другие полагают, что вервь совпадает с расселением славян вдоль рек. Если посмотреть на территорию, заселенную этой общиной, получается нечто, похожее на веревку с узелками – семьями в ней. Наконец, существует версия, что слово «вервь» исходит из правил семейных отношений в этой общине. Есть версия, что вервь отражала круговую поруку «связанных» друг с другом родственников.

На территории будущего Древнерусского государства обитали и неславянские племена финно-угорской языковой семьи (чудь, весь, мордва), в пограничье индоевропейские аланы и роксоланы и различные тюрко-язычные кочевники. Известно, что отношения с большинством соседей были достаточно мирные. Следовательно, можно утверждать о сложном этническом составе сообщества на просторах «Великой Скифии», об изначальной полиэтнической сущности формирующегося государства.

В VI–IX столетиях прослеживается до пятнадцати крупных межплеменных союзов. Например, племя вятичей заселяло территории от Поволжья до Дона и по сути, состояло из множества племен с одним и тем же названием. То же самое можно сказать о северянах, славян около Ильмень и т. д. Кроме объединения славян в межплеменные союзы (считается, что всего было до двух сотен небольших славянских племен), можно констатировать наличие достаточно крупных объединений, по сути протогосударств.

Протогосударсва обладали некоторыми признаками государственности и эволюционировали в сторону формирования устойчивого политического образования, обладающего суверенитетом. Восточные источники VI–VIII вв. упоминают три политических центра:

Славия – объединение славянских племен на севере. Славия соотносится со славянами вокруг озера Ильмень, возможным политическим центром ильменских славян было городище Руса. Легендарный князь Гостомысл (по новгородским летописным преданиям) заложил в Ильменьской земле Новгород (IX в.). Возможно, что эта легенда как то отражает какой-то этап формирования государственности у славян.

Куявия – политическое объединение полян с центром в Киеве. По летописной легенде князь Кий (V–VI вв.) основал городок Киев, где правил со своими братьями Щеком и Хоривом и сестрою Лыбедью. Политическое объединение полян стало одним из крупных социально-экономических центров, ядром будущего государства.

Артания – политическое объединение нескольких славянских племен. Артания располагалась в Поволжье, но в отличие от Славии и Куявии не трансформировалась в государство. Упоминания об Артании немногочисленны и противоречивы.

Итак, славяне VI–IX вв. представляли собой достаточно развитое, самоорганизующееся сообщество племен на таком уровне социально-экономического развития, которое достаточно для образования государства.

Образование древнерусского государства

Образование Древнерусского государства – в отечественной истории ключевая тема. Поэтому, тема часто оказывалась политизированной и выражала официальную государственную концепцию. Дореволюционная дворянская историческая наука в вопросе образования государства главным фактором – признавала политическое развитие. В XVIII–XIX вв. сформировалась Норманская теория (основатели теории Байер, Миллер, Шлецер), согласно их учению Древнерусское государство возникло в результате завоевания в 862 г. славянских племен норманами (варягами) во главе с Рюриком, Трувором, Синеусом, а в 882 г. норманский князь Олег захватил Киев. Тем самым произошло объединение славянских племен под властью варяжской династии. Позднее к Киеву были присоединены остальные славянские племена.

Однако данная интерпретация летописных событий не согласовывалась со сведениями восточных источников, которые сообщили о трех племенных центрах Славии, Куявии и Артании еще с VI–VIII вв. эти центры соотносятся с Новгородом, Киевом. Артания располагалась северо-восточнее первых двух. Вместе с тем, существует мнение южного местонахождения Артании. Поэтому, наряду с Норманской концепцией корни отечественной государственности искали в Хазарском каганате или в конгломерате аланских и славянских племен, живших на севере Хазарии. Концепции южного происхождения термина Русь как государства и народа также не подтверждались. Основатели хазарской теории И. Эверс и Д. И. Иловайский полагали, что варяги не могли принести славянам государственность, поскольку славяне уже обладали ей, так как входили в состав Хазарии.

Антинорманизм отвергает основание государства силами извне. Впервые оспорил норманизм М. В. Ломоносов. Во второй половине XIX в. появились новые письменные, археологические и другие источники. Их данные показывали, что с VI–VIII вв. у славян происходил активный процесс разложения первобытнообщинного строя, и появились первые протогосударственные объединения – союзы племен.

В советское время марксистско-ленинская историография, определяла приоритетными социально-экономические факторы образования государственности. Этот подход имел свои преимущества, так как историки в каждом слове летописца искали подтверждения материальных источников и альтернативных сведений. Накопившийся фонд источников объективно показывал, что отечественное государство не могло возникнуть в результате завоеваний извне, тем более в итоге набегов варягов. Варяги (норманы на западе были известны также как викинги), действительно терроризировали приморские регионы Европы, в том числе и славянские. Но вглубь восточнославянских земель они почти не проникали. Только во второй половине IX – первой половине X вв. варягов стали нанимать для решения на Руси внутриполитических проблем, но значительной части в населении региона и в дружине они не занимали. Не оставили норманы значительного следа ни в культуре, ни в государственности, ни в правовых традициях Руси. Древнерусские князья воспринимали идею призвания варягов, так как иноземное происхождение династии считалось в средние века престижным, выделяло князей из общей массы бояр, дружинников и простого народа. В те времена вообще искали корни династии в среде зарубежных правителей. Так московские князья, вполне серьезно считали своими предками не только Рюрика, но и византийских императоров. Этим можно объяснить причины существования норманнской, хазарской и подобных им концепций.

Почему же тогда норманнская теория и борьба с ней занимает столь существенное место в теме Древнерусской государственности? В XVIII в. России не хватало квалифицированных ученых и их приглашали из-за рубежа. В среде исследователей славянских летописей как раз и возникла норманнская теория, которая была воспринята другими историками, но очень часто норманизм XIX – начала XX вв. не имел националистической подоплеки. Серьезное прочтение русских летописей выявляло другую историческую картину: славянские племена враждовали друг с другом, не могли объединяться и пришли к компромиссу – пригласить единого князя извне. Выбор пал на варяжского представителя Рюрика, которого пригласили в 862 г. Такую интерпретацию дал, например, С. М. Соловьев. В советское время эта концепция стала считалась норманской, хотя и более умеренной, так как говорила не о варяжском завоевании, а о их призвании.

Настоящая и непримиримая война норманизма и антинорманизма развивалась в 1930-е годы. Нацистские ученые восприняли норманизм для идеологического обоснования «германской арийской рассы» превосходства над славянами. Немецкие историки считали, что славяне не в состоянии были самостоятельно образовать собственное государство и поддерживать его без германского (арийского) влияния и присутствия.

Отечественные историки Б. А. Рыбаков, В. В. Мавродин, И. П. Шаскольский, Б. Д. Греков, Г. С. Лебедев, В. В. Седов и др. удачно опровергли норманизм и убедительно доказали, что Древнерусское государство складывалось в силу нескольких факторов: социально-экономических, общественно-политических, культурных, а возможное участие в этом Рюрика – только политическое проявление этого процесса. Было определено, что ядром государственности являлось Поднепровье, откуда и произошли названия рось, русь, русская земля. Центром этих земель являлся Киев.

Отечественное государство возникло в результате длительного исторического развития восточнославянских и соседних племен. Определенную роль здесь играли и соседние варяги (норманы), но завоевателями или организаторами реально существовавшей в IX в. государственности они не являлись.

Древнерусское государство

Социальная структура Древнерусского государства выявляет группы населения, различавшиеся по отношению к средствам производства (классы) и по правовому статусу (сословия).

Древнерусское государство было раннефеодальным. Класс феодалов подразделялся на князей, родовую знать (бояре, старцы), низший феодальный слой (дети боярские, дружинники, слуги, с XII в. дворяне и др.). Древнерусское государство было полиэтничным, поэтому в составе феодальных сословий упомянуты варяги, колбяги, аланы, хазары и различные группы пограничного служилого населения (черные клобуки, дозорные и др.).

В Древнерусском государстве представлены различные типы экономики, поэтому в составе населения встречаются купцы, кочевники, промысловики. В Древнерусском государстве было около 300 городов, в зарубежных источниках Русь часто называлась страной городов – «Гардарика», поэтому в русских «градах» упомянуты различные категории городского населения: старцы (старосты) градские, ремесленники (кузнецы, скорняжники, мостники и т. д.). В городах по статусу выделялись «лучшие», «житьи» люди, объединенные в общины (сотни, улицы) купцы и профессионалы-ремесленники, а также «убогие», «черные» горожане. Низшие слои населения, составлявшие маргинальные элементы характерны для феодального города.

Однако основу производства составляло сельское хозяйство, что отражено в частоте упоминания различных групп сельскохозяйственного населения, объединенного в общины (вервь): смерды, холопы. По своему правовому статусу крестьяне-общинники расслаивались на относительно самостоятельных смердов, которые платили феодалам дань: сначала «полюдье», затем «повоз» и выполняли требуемые властью повинности и поруки. В среде крестьян-смердов стали появляться закабаляемые феодалами группы (закупы, попавшие в зависимость вследствие долговых обязательств – «купы», и рядовичи, работавшие на феодала по обязательствам, истекавшим из договора – «ряда»).

Различные группы попавших в зависимость людей можно интерпретировать как категории рабов. Холопы в этом случае рабы-земледельцы, челядь – рабы, занятые в услужении, встречается и общее понятие: раб, «роба» (женск. рода).

Отдельную категорию населения Руси составляло духовенство. До принятие христианства многочисленная группа жречества (волхвы, чародеи, ведуны, колдуны и т. д.) относились к категории привилегированного населения. Попытки русских князей приспособить язычество к нуждам государственности оказались тщетными. В 988 г. князь Владимир принял христианство, которая стала официальной религией Древнерусского государства. В Киеве и других городах появились многочисленные христианские общины с характерной структурой: черное, монашествующее духовенство и белое духовенство (попы). В каждой церкви были прихожане, представленные различными группами населения близлежащей округи, церковь старались попечительствовать обездоленным людям (изгоям, калекам, нищим), что кроме государственной политики способствовало распространению на Руси христианства.

Итак, население Древней Руси было дифференцированным, сложная социальная структура характерна для раннефеодального государства.

Государственный строй

Древнерусский государственный строй показывает наличие двух периодов: политическое единство и раздробленность (с XII в.). Государственный механизм Древней Руси определялся отношениями вассалитета-сюзеренитета.

Верховную власть осуществлял киевский князь. В период политического единства удельные князья осуществляли управление в своих княжествах, отправляя в Киев часть дани (урок), участвовали по требованию киевского князя в управлении государством и в военных операциях. Киевский князь имел большую власть над другими князьями. По хазарской традиции он именовался «каган». При Ярославе Мудром у кочевников была заимствована «лествичная» система престолонаследия, получившая название «Ярославов ряд». Порядок и очередность наследования престола (от старшего брата к младшему и от отца к сыну) был эффективным, пока дом «Ярославичей» не разросся. Для урегулирования наследственных и иных вопросов приходилось созывать княжеские съезды. В механизме государственной власти действовал княжеский совет, состоявший из княжьих мужей. В управлении государством князь опирался на свою дружину, подразделявшуюся на «старшую» и «молодшую» составляющие.

Политическое единство Киевской Руси X–XII вв. можно назвать условным. Древляне, вятичи, другие племена старались выйти из подчинения Киева. В XI в. обрело суверенитет Чернигово-Тмутараканское княжество, в 1136 г. независимость обрел Новгород. В XII в. Киевская Русь распалась на несколько составляющих: Киевское княжество, Владимиро-Суздальское Княжество, Черниговское, Смоленское княжества, Галицко-Волынскую Русь. Процесс дробления княжеств продолжался в XII–XIII вв. При этом государственная структура каждого из княжеств была похожей: князь, совет мужей и бояр, двор, дружина.

По мере развития политической власти, совершенствовалась структура государственного механизма. Территории, не имевшие собственного князя управлялись посадниками, наместниками, волостелями. Тысячские, сотские руководили военно-административными структурами, централизованный сбор налогов, пошлин и других составляющих казны курировали мытари, вирники, мечники, емцы и др. При дворе князя формировались хозяйственно-административные структуры, возглавляемые ключниками, огнищанами, конюшенными, казначеями и др., составившими дворцово-вотчинное управление.

В осуществлении политической власти князья опирались на дружину. Дружина подразделялась на старшую и младшую. Возглавлял дружину сам князь или воевода («стратиг»). Кроме профессиональной дружины созывалось ополчение во главе с тысяцким, на службу нанимались варяги, аланы и иные иноземцы, желавшие служить князю. Дозорную службу на границе осуществляли русские витязи (богатыри). Структура войска была характерна для средневековой тактики боя: центральный полк (чело), боковые полки (крылья). Иногда применялись сторожевой полк (авангард) и запасной (засадный) полк. Конница кочевников часто применялась в междоусобных войнах древнерусских князей и была ненадежным войском. На границе со степью на службу нанимали серных клобуков и лояльных кочевников, с ханами которых старались наладить мирные отношения. В оборонительной тактике опирались на фортификационные сооружения, среди которых встречались и каменные детинцы (в Новгородской земле, Галицко-Волынской Руси, в Тмутараканском княжестве). Древнерусское войско кроме военной функции могло выполнять административно-полицейские полномочия, поскольку специализированных органов охраны общественного Древнерусском государстве не было.

Итак, в Древней Руси сформировались характерные для раннего средневековья феодальное общество, структура и государственный механизм.

Древнерусское законодательство

Образование Древнерусского государства предопределило появление феодального права. Правовая система Древней Руси развивалась под воздействием местных традиций, византийских заимствований, соответственно уровню развития общества и государственности.

Основные источники древнерусского права: договоры 912, 945 гг., княжеские уставы, Русская Правда и русифицированные редакции византийского церковного законодательства. Рассмотрим некоторые из источников права.

Договор Олега с греками. 912 г.

Договор был заключен в результате удачного похода славяно-русской дружины на Царьград в 912 г. Это первый юридический документ, дошедший до современности. Текст договора помещен в Повести временных лет, где сообщалось о предыдущем аналогичном договоре. Но в отличие от договора Олега с греками 907 г., о котором сохранилось только упоминание, договор 912 г. приводится полностью. Более того, он составлен в соответствии с византийскими договорными формами IX–X вв., т. е. у составителя русской летописи был подлинник этого договора на русском или греческом языке.

Прежде всего, договор 912 г. отражал внешнеполитические успехи молодого государства. Византийский император подписывал документ в условиях, когда древнерусское войско стояло у стен Константинополя. Инициатором договора была Византийская сторона. По условиям договора древнерусские дружинники получали из казны императора по 12 гривен. Всего полагалось выплатить 960000 гривен.

По следующим условиям договора городам Киеву, Чернигову, Ростову и другим центрам давались «уклады» (оклады) – стоимостное выражение которых не называется, но в эти оклады входило не только полное обеспечение послов Руси из этих городов, но и экономические привилегии славяно-русским купцам. Обычно купцы сами оплачивали свои накладные расходы из получавшейся прибыли. Здесь же византийская сторона оплачивала купцам оснастку судов (паруса, якоря, канаты и т. д.). Более того, византийская сторона ежемесячно оплачивала проживание и коммунальные платежи. Предусматривались ежемесячные выплаты в натуральном эквиваленте (мясом, хлебом, овощами и другими продуктами). Древнерусские купцы освобождались от пошлин. Несомненно, древнерусские купцы ставились в привилегированное положение.

Договор 912 г. регламентирует взаимоотношения купцов с местным населением. В этой части договора привилегий для древнерусских купцов не предусмотрено. Преступление трактуется как «несчастье», «беда». Система доказательств в договоре упрощена – обвинение должно быть признано верным публично, перед свидетелями. Четкого разграничения уголовного и гражданского права не прослеживается. Отмечаются только преступления против личности и имущества. За убийство могло взыскиваться имущество виновного. В случае невозможности взыскать имущество, предусматривалось наказание по праву кровной мести – смерть за смерть. Если уголовные преступления, повлекшие за собой смерть, наказывались исходя из византийского законодательства, то преступления против личного достоинства исходили из «Закона русского». За оскорбление полагалось или возмещение морального вреда серебром, или частичная конфискация имущества, в зависимости от платежеспособности виновного. В случае невозможности оплатить фиксированную сумму (5 литров серебра), преследование прекращалось. Договор Олега с греками различает обстоятельства, при которых совершено преступление, и не допускает внесудебную расправу, кроме случаев вынужденной самообороны и защиты своего имущества. Компенсацией за нанесенный имущественный ущерб служил штраф в тройном размере от суммы похищенного. К воровству приравнивалось и насильственное завладение чужим имуществом без причинения физического вреда потерпевшему. В таких случаях также предусматривался штраф, определяемый в тройном размере.

Следующая (условно) часть договора посвящена гражданско-правовым деликтам. Договор положил начало коммерческому взаимодействию Древнерусского государства и Византии. По Договору 912 г. на древнерусские суда, товары и команду не распространялось раннесредневековое «береговое право». (По «береговому праву» местные властители конфисковали суда и имущество, выброшенное на берег в результате кораблекрушения, а команда судна обращалось в рабство).

Несколько положений договора разграничивают порядок обмена или выкупа военнопленных. От военнопленных законодательство отличает челядь, то есть рабов.

Договор только регламентирует обязательственные отношения купцов двух государств. Так, говорится о правах ближних родственников о наследовании русов, работавших у византийского императора. Косвенно законодательство говорит о письменном завещании, а также о существовании не только устных, но и письменных договоров и присяги. Обязательственное право не говорит об обращении взыскания с личности должника (независимо от его национальной принадлежности) по византийскому законодательству или «закону русскому». Стороны обязывались только выдавать заинтересованным сторонам злостных банкротов. В этой части договора также соблюдено равноправие византийской и древнерусской сторон.

Договор был, вероятно, письменным, скреплен присягою (клятвой) и подписями (писанием) сторон 2 сентября 912 г.

Договор Игоря с греками. 945 г.

Русско-византийский договор 945 г. был продолжением аналогичных письменных обязательств 907 и 912 гг. В первых же предложениях договора 945 г. существует ссылка на список с договора 912 г.

Договор 945 г. более совершенен по форме. Говорится, что с русской стороны договор подписывается от имени великого князя киевского, его князей, бояр и гостей (купцов). Определена и цель нового договора – «обновить ветхий мир».

Так как за основы взята предыдущая договоренность, многие положения документа аналогичны, и подверглись только детализации. В части международных обязательств Руси было дополнено, что стороны согласовывают свои действия против черных болгар и хазар в Крыму и на нижнем Дону.

В пункте о привилегиях русских купцов изъято положение о беспошлинной торговле. Если в предыдущем договоре русские купцы могли входить в Константинополь по 50 человек, имея при себе оружие, то теперь ношение оружия запрещалось, перемещение купцов без уполномоченного императором не допускалось. Русские купцы обязаны были письменно подтверждать мирные цели их пребывания в Царьграде.

В части договора, регламентирующей гражданско-правовые споры, теперь устанавливалось, что за челядина, сбежавшего в Византию и не обнаруженного там властями, выплачивается компенсация. Договор говорил о том, что это правило уже юридически установлено, но в предыдущем договоре не закреплено.

В дополнение к соответствующим положениям предыдущих договоров уточняются обстоятельства уголовно наказуемых преступлений и размеры возмещения ущерба в каждом конкретном случае. Договор был дополнен важным положением о приведении следственных процессуальных действий в соответствие с действующим законодательством.

В общем, договор 945 г. ограничивает привилегии древнерусских купцов на территории Византии. Однако ограничения вызваны не только неудачным походом Игоря на Царьград. Договор упоминает о фактах нарушения киевскими купцами византийского законодательства. Кроме того, в договоре упоминается уже о русах, принявших христианство – эти купцы были более лояльны Византии и, вероятно, повлияли на позицию Игоря при определении условий договора. Далее, в договоре говорится об упрочнении мира между государствами. Последнее подразумевало, как видно, компромисс в решении некоторых пунктов предыдущего договора в обмен на согласие во внешнеполитических делах Руси и Византии.

Содержание положений межгосударственных соглашений 912 и 945 гг. сопоставимы с ранней редакцией Русской правды – «Правды роськой».

Устав князя Владимира Святославовича

В связи с принятием в 988 г. христианства возник вопрос о разграничении прав государственной и церковной властей. Правовое положение церкви характеризует «Устав». Этот акт в соответствии с греческими канонами вводит новый налог – десятую часть от доходов государства в пользу церкви (так называемая «церковная десятина» – ст. 3). Ст. 4 выводит из княжеской и боярской подсудности нормы семейного права. В ст. 5–6 Владимир Святославович запрещает впредь вмешиваться в церковные дела, а ст. 7 перечисляет конкретику дел, передаваемых церковному суду. В указанном перечне фигурируют дела о разводе, прелюбодеяние, нарушение христианского брачного права, изнасилование. К нарушениям церковной нравственности относятся урекание – сквернословие и аморальные поступки. В ведение церковного суда передавались также некоторые дела о наследстве (заднице), а также отправление языческого культа.

В социальную структуру общества вводятся митрополичьи и церковные люди (в Киеве при упомянутой в ст. 3 Церкви Св. Богородицы располагался митрополичий престол). Далее перечисляются лица, которые подсудны только митрополиту (ст. 8–9).

Важным источником, говорящим о правовой культуре Древней Руси, был «Изборник 1076 г.». «Изборник» был составлен во время княжения в Киеве сына Ярослава Мудрого Святослава из различных церковно-учительских сборников, хранившихся в библиотеке киевских князей. Это своеобразная хрестоматия нравоучительного чтения, в нее включены отрывки из сочинений известных византийских писателей и ораторов, выписки из житий, патериков, сборников изречений. «Наставление богатым» обращено к людям, занимающим высокое положение на иерархической лестнице, вероятно, и к самому князю Святославу Ярославичу.

Русская Правда

Русская Правда Краткой Редакции. Важнейшим юридическим источником Древнерусского государства является Русская Правда.

Тексты Русской Правды дошли до настоящего времени в более чем ста списках. Условно Русская Правда в ее многочисленных списках делится на три редакции: 1) Краткая Правда (X–XI вв.); 2) Пространная Правда XII–XV вв.; 3) Сокращенная Правда (XV в.).

Тексты всех трех редакций по своему составу, древности и конкретике значительно отличаются друг от друга.

Общественные отношения раннего периода Древнерусского государства отражены в Русской Правде Краткой редакции («Краткая Правда»). «Краткая Правда» сохранилась в двух списках и помещена в Новгородской летописи. Эта редакция (КП) состоит из «Правды Роськой» Ярослава Мудрого (ст. 1–17); «Правды Руськой земли» сыновей Ярослава Мудрого (ст. 18–41); «Покона вирного» Ярослава Мудрого и «Устава мостников». Считается, что окончательно «Краткая Правда» оформлена в 1068–1071 гг.

Древнейшая часть Краткой Правды еще не знает народных восстаний 1068–1071 гг. и двойных вир (80 гривен), еще не говорится и о судебных пошлинах в пользу князя, не сформированы еще правопривилегии. Под самим преступлением понимается только убийство или ущерб здоровью, личности и собственности. За убийства людей независимо от социального происхождения в пользу ближайших родственников убитого взимается 40 гривен. В Правде Роськой существует пережиток «народного суда» – кровной мести. Кровная месть – родовой обычай, но в Правде Роськой он ограничен раннегосударственным законодательством. Право мести предоставлялось только ближайшим родственникам. Однако месть могла быть заменена денежным эквивалентом (40 гривен), причем без различия социального положения («русин здесь приравнивался к изгою»). Правда Роськая ограничивает судебный и следственный процесс – в государстве еще не сформированы соответствующие институты. Поэтому к праву мести за нанесенную обиду (телесные увечья) допущены только ближние родственники. Еще одной причиной ограничения было избежание самосуда (ст. 2). В других случаях (имущественные преступления) следственный процесс сложнее, т. е. допускается свод (древний судебный обычай установления личности преступника, в дальнейшем законодательстве свод получил развитие). Правда Роськая еще не знает системы доказательств. В статьях фигурирует только свидетель, знающий обстоятельства преступления – видок. В суде рассматривались и клятвы (присяги – «роты»). После досудебного следственного процесса ст. 14 говорит о изводе – суде 12 мужей. Суд по Правде Роськой различает ответственность в зависимости от субъективной стороны преступления против личности (ст. 2–9). Например, в ст. 3 в зависимости от формальной стороны дела и от умысла предусмотрено более строгое наказание, чем в ст. 2. Плата за удар багром, жердью, тяжелой чашей вчетверо больше, чем за простое избиение, вследствие возможных тяжелых результатов такого удара.

В ст. 1 и 5 приравниваются нанесение тяжких телесных повреждений. В двух случаях предусмотрена плата 40 гривен и право мести. Указанное обстоятельство объясняется тем, что потерпевший становился неработоспособным и не мог впредь содержать семью.

Нанесение морального вреда приравнивалось нанесению телесных повреждений, не повлекших потерю работоспособности (см., например, для сравнения ст. 2, 3, 7). А вот ст. 8 уже говорит о том, что правовые понятия отличали неправомерное действие от намерения и попытки совершить таковое, от угрозы действием, равно как степени последствия того или иного преступления. Правовые понятия подразумевают и моральную точку зрения. Например драка, все-таки может быть объяснена личностными или иными субъективными причинами, потому и менее наказуема, а вот причинение увечий было уже тяжким преступлением.

Ст. 9 представляется очень важной, даже концептуальной. Она говорит о «роте» – клятве при заключении договора или в судебном споре при отсутствии свидетелей («видоков», которые еще раз упомянуты в этой статье). «Рота» упоминалась и в русско-византийских договорах. Здесь же «рота» имеет еще значение и в уголовном праве. Статья также подразумевает, что варяг и колбяг – иноземцы, и представить свидетелей им сложнее, чем местном населению – отсюда и упрощение следственного процесса.

Ст. 10–17 раскрывают различные субъективные стороны имущественных преступлений. В частности, ст. 10 исходит от упрощенного раннегосударственного права о помощи потерпевшему в нахождении пропавшей вещи (в том числе раба – челядина). Обнаружение украденного в чьем-либо доме означало отказ от помощи потерпевшему и приравнивалось воровству. В основном этот закон применялся в отношении иноземцев – у них было легче укрыться. Здесь закон предусматривал, что иноземец мог и не знать о социальном положении и намерениях, действиях находившегося в его доме (челядина). Поэтому предусматривался трехдневный срок.

В общем, законодательство предусматривало довольно мягкие наказания за имущественные преступления, в основном, штраф 3 гривны (без рассмотрения последствий кражи для потерпевшего) и возмещение ущерба потерпевшему. Не зря статьи об имущественных преступлениях помещены после наиболее тяжких – уголовных. Этот факт говорит о ранней государственности, отсутствии острых социальных противоречий, что, в основном, свойственно раннему феодализму. Вот, например, ст. 11–12. За различные обстоятельства кражи коня предусмотрено одно и то же наказание – 3 гривны и возмещение украденного (та же концепция, что и в ст. 10). Но статьи дают различный оттенок преступления. При этом ст. 12 защищает еще и собственность соседской общины – «мира» («верви»). Несколько иной оттенок у ст. 17, где предусмотрены как добровольное признание вины, так и введение следствия в заблуждение. Ст. 13 как бы дополняет ст. 10. Здесь говорится о своде – древнем судебном обычае. Суть обычая заключалась в следующем: истец должен был «идти до конца свода» в пределах одного города. Всего подразумевалось три степени свода. Последний подозреваемый в своде считался преступником. (В дальнейшем свод получил развитие в Пространной Правде). Кроме того, статья говорит об институте поручительства. При этом поручитель также нес материальную и моральную ответственность. Наконец, в своде могли участвовать только тяжущиеся стороны – истец и ответчик (ответчики).

Ст. 14, кроме упомянутого уже Извода (суда 12 мужей), говорит о высоком уровне правовых понятий. Закон предусматривал, что часть похищенного за время нахождения у вора будет утрачена. Поэтому оговаривалось, что похищенное должно быть возвращено все без остатка.

Ст. 15 также дополняет ст. 10 и дает ценные сведения о следственном процессе. Концепция заключается в следующем: после осуществления свода до конца (иногда предусматривалось три поочередных свода) обнаруживался последний подозреваемый (тать). Как и в ст. 13, последний обязан был возместить все убытки и возбуждал уже новый свод, где выступал первым истцом. Далее процедура повторялась до трех сводов, – и так далее…

Ст. 16 органически вытекает из предыдущих, но впервые говорит о холопе, а не о домашнем рабе – челядине. В феодальном праве холоп не отвечает за свои действия. Ответственность за холопа несет его господин. Кроме того, холоп не имеет имущества, поэтому имущественная ответственность лежит на его господине. С другой стороны, на холопа распространяется обычай кровной мести. Такое положение обусловлено патриархальным характером рабства (холоп был как бы членом семьи). Однако, оскорбление свободного холопом – особенно оскорбительно. Поэтому, даже получив за холопа штраф 12 гривен, потерпевший оставлял за собой право мести. Но отомстить (побить) холопа можно было только вне жилища его господина, т. к. жилище на Руси было неприкосновенно. Без разрешения хозяина посторонние в него не допускались.

Итак, изучение древнерусского права завершается Правдой Роськой. Документ говорит о довольно развитых правовых понятиях, правовой культуре и наиболее частых деяниях – бытовых уголовных преступлениях и воровстве. Преступления против церкви и государства еще не предусмотрены. Следственный процесс – состязательный, с большой долей инициативы тяжущихся сторон. Процессуальная сторона и следствие, в частности, неразработаны. Это объясняется не только ранней государственностью, но и ролью, ответственностью общины в предотвращении преступлений. Если же преступление все же совершено – на общине лежала ответственность в активном ее раскрытии.

Менталитет древнерусского человека также имел значение. Поэтому значение имели и правовые обычаи, рассмотренные выше. В суде имели место не только свидетельские показания, но и клятва («рота»), поединок («поле») и моральная ответственность перед «миром» («вервью»).

Русская Правда Пространной редакции дошла до нас в более чем ста списках. Памятник права, как было рассмотрено ранее, обнаружил А. И. Мусин-Пушкин (1792 г.), а прокомментировал И. Н. Болтин (1788 г.). В Пространную правду вошли юридические сборники, составленные для судей в период княжения Владимира Мономаха (не ранее 1113 г.). Эти сборники, известные как «Мерило Праведное» и «Кормчая» в оригинале звучат «Суд Ярослава Владимировича. Русский закон» (ст. 1–52) и «Устав Владимира Мономаха» (ст. 53–121).

Источниками кодификации Владимира Мономаха служили нормы обычного права, предыдущее законодательство (Краткая Правда) и обширная судебная практика. Иногда считают, что своеобразная «кодификация» была проведена после восстания киевских низов против ростовщиков в 1113 г. Так или иначе, но старое законодательство раннегосударственного периода уже не отвечало требованиям времени.

Новое законодательство свидетельствует о более развитой системе права. Феодальное право в Пространной Правде основывается на правовой привилегии одного сословия над другим. Такие привилегии называются юридическим термином правопривилегии. Правопривилегии отсутствовали в Правде Роськой – все свободные жители Руси имели равные права и ответственность перед законом. В XII в. «Суд Ярослава Владимировича» устанавливает правопривилегию для представителей княжеской администрации. Привилегии сформулированы в ст. 1, 3 и говорят о двойном штрафе 80 гривен за убийство «княжьего мужа» или «тиуна». В наследственном порядке ст. 88 говорит о преимуществах для бояр и дружинников. Предыдущая, ст. 87 таких привилегий для смердов не предусматривает. В других контекстах Пространной Правды к привилегированным слоям относятся все категории свободного населения (князя, бояре, княжеские мужи, тиуны, дворецкие, купцы, ремесленники, смерды, общинники и др.). К зависимым, соответственно, относятся закупы, рядовичи, холопы и др. Ст. 56–64, 120–121 говорят о правовом положении этой категории населения. Исходя из правопривилегий строится более развитая, чем прежде система гражданско-правовых норм. Законодательство защищает право собственности движимого и недвижимого имущества. Ст. 69–76, 79–84 предусматривают штрафы за имущественные преступления, а также регламентируют порядок передачи собственности по обязательствам и договорам.

На высоком уровне в Древней Руси было обязательственное право (ст. 27, 30, 33–35, 54 и др.). Обязательственные отношения истекали из причинения вреда имуществу другого человека и из договоров между субъектами частного права. Поэтому все субъекты права – физические лица, феодально независимые (ст. 46, 66, 120–121). Обязательств между частным лицом и государством Пространная Правда еще не знает. Не разграничивается в законодательстве гражданская и уголовная ответственность – любая ответственность соотносится с конкретным преступлением. Следующей особенностью можно назвать обращение взыскания не только на имущество, но и на личность должника или членов его семьи. Правда здесь «Русский закон» различает по субъективной стороне смягчающие обстоятельства (добросовестное банкротство – см. ст. 52, 54), поэтому преступлением считается только банкротство умышленное. Например, ст. 52, 53 говорят о праве продать в рабство лицо, умышленно и многократно бравшего в долг и ставшего на путь мошенничества. Пространная Правда говорит о формах заключения обязательственных договоров. Как правило, такие договоры заключались устно, но при свидетелях на торгу. При отсутствии правильной формы заключения обязательственных договоров допускались свидетели – послухи. В некоторых случаях можно было сослаться и на свидетельство холопа (см. подробнее ст. 45, 46, 47, 50, 64).

Суд Ярослава Владимировича различает целый ряд договоров, из которых истекали обязательства. В тексте говорится о договорах купли-продажи (ст. 37–38), займа (ст. 48, 50–55), кредитования (ст. 48–49, 51), личного найма (ст. 54, 57, 104, 105 и др.), хранения-поклажи (ст. 49, 54–55), поручения (ст. 47, 111). Наиболее полно здесь регламентирован договор найма. По виду определяются обычный заем, заем между купцами, заем с самозакладом, а также по сроку действия – долгосрочный и краткосрочный.

Право наследования и семейное право регламентируют ст. 85, 87–102. Наследство могло быть по закону (без завещания) и по завещанию (духовной грамоте). Преимущество при наследовании двора получал младший сын. Этот правовой обычай отмечался у многих народов: скифов, древних славян. Есть он и в Русской Правде. В права наследства не вступали незаконнорожденные дети от рабы-наложницы. Супруга (вдова) в право наследства также не вступала. В основном семейное право строилось в соответствии с обычаями и церковными канонами. Брачный возраст определялся в 12–13 лет для невесты и 14–15 лет для жениха. Рассматривала акты гражданского состояния церковь.

К семейному праву непосредственное отношение имеет Устав князя Ярослава Мудрого о церковных делах. Памятник права (обнаружен в конце XVIII в.) является продолжением Устава князя Владимира, но в отличие от своего предшественника не только определяет компетенцию церковного суда, но и содержит нормы, регулирующие брачно-семейные отношения. В частности, закон запрещает браки между представителями различных религий, ограничивает развод, а также содержит статьи, относящиеся к социальным нормам.

Большое значение уделяется в Русской Правде уголовному праву. Название уголовного права происходит от терминов, связанных со словом «голова», например, ответственность «за голову» (убийство).

Правовая система Древней Руси знает два рода преступлений – против личности и имущества. Также как и в гражданском праве не говорится о государственных и должностных преступлениях. В отличие от предыдущей редакции законодательство знает соучастие в преступлении – соучастники наказывались одинаково, независимо от меры вины (ст. 41–43). Новым в законодательстве является срок давности преступления, возможно, различалось и отсутствие события преступления (ст. 18). В «Суде Ярослава Владимировича» получили развитие статьи, конкретизирующие субъективную сторону преступления. Различия между умыслом и неосторожностью еще нет, но различаются прямой и косвенный умысел при ответственности за бытовое убийство (ст. 67, 35, 84) и убийство в разбое. При этом подозрение в убийстве можно было оспорить, предоставив семь свидетелей, в то время как в других случаях требовалось трое (ст. 17).

Убийство с точки зрения Русской Правды, уставов и грамот князей, церковных канонов – не только тягчайшее преступление, но смертный грех. Чтобы не отвечать убийством на убийство, ст. 2, 65 отменяют смертную казнь и заменяют ее «потоком и разграблением» – то есть изгнанием из верви (изгойство) при полной конфискации имущества. Церковь при этом налагала епитимью. Виновного можно было и обратить в рабство.

Следующими после убийства и грабежей по социальной опасности значилось воровство (татьба). Самая тяжкая кража в Пространной Правде – конокрадство. Ст. 31–32 об этом преступлении стоят сразу же после статей о преступлениях против личности и достоинства людей. Штраф за конокрадство полагался 3 гривны (см. также ст. 81). Очень опасными преступлениями считались поджог (ст. 80), уничтожение межевых знаков (ст. 69–70, 71), урожая, сельскохозяйственных продуктов, угодий и промыслов (ст. 65–73, 77–80). Для купцов и перевозчиков источником существования была ладья. Кроме того, она технологически сложна и дорога в изготовлении. Здесь предусмотрены несколько видов штрафа (ст. 76). Практически все преступления наказывались штрафами (кроме потока и разграбления, изгойства, внесудебной расправы (за воровство) и случаев кровной мести). Размеры штрафа различались в зависимости от преступления. Различается несколько видов штрафа. «Продажа» – это уголовный штраф в пользу князя (в предыдущей редакции этого штрафа не было). Вира подразумевала возмещение вреда потерпевшему (головничество) – ст. 10–17. Наиболее тяжким наказанием здесь являлась «дикая вира» (ст. 6, 8) – ее платила вся вервь. В дополнение к вире или самостоятельно мог назначаться «урок» – стоимостной эквивалент в случае утери украденного имущества или выплата за убийство (ст. 11–17). Урок выплачивался потерпевшей стороне.

В уголовные дела часто вмешивалась и церковь (см. грамоты и уставы). Наказанием церковь определяла епитимьи, телесные наказания или тюремное заключение («клеть»). По церковным уставам за похищение невесты («умычка») полагалась не только уголовная санкция (государство), но и церковная санкция (наказание, определяемое церковью), закон предусматривал и гражданско-правовую ответственность перед родителями невесты.

Судебный процесс

В Древнерусском государстве высшей судебной властью обладал князь, ограничений компетенции этого суда не было. Суд по Пространной Правде проходил в «Княжьем дворе» – не только резиденция князя, но и месте, где заседали судьи и тиуны (помощники наместников). Правом суда обладали и наместники князя «посадники». Некоторым из них жаловалось право суда без доклада князю по наиболее опасным преступлениям (убийство, грабеж, татьба).

Самой ранней формой судебного процесса был общинный суд, на котором состязались истец и ответчик. Первоначально, общинный суд «добрых людей» рассматривал как уголовные, так и гражданские дела. Однако, по мере укрепления власти князя компетенции общинного суда ограничивались гражданскими исками. В большей степени общинный суд сохранился в Новгороде и в Пскове, где имел место вечевой суд (разновидность общинного суда).

В Древней Руси по «Суду Ярослава Владимировича» не было разграничения гражданского и уголовного процесса. Сам процесс носил характер открытого и состязательного. Процесс начинался с момента его объявления на торгу («заклич») (ст. 32, 34). Следующим этапом был свод (очная ставка и тяжба сторон) (ст. 35–39). Далее вступало правило «идти до конца свода» в пределах одного города и «до третьего свода» вне города. Последний подозреваемый считался преступником и мог, в свою очередь объявить «заклич» и т. д. Кроме этого старого обычая применялось и следствие («гонение следа») (ст. 77). Розыск преступника мог осуществляться самостоятельно, силами потерпевшей стороны. Привлекались и свидетели. Кроме известных уже «видаков» упоминаются и «послухи» (ст. 47–50). Применялась и присяга (ст. 47). В качестве доказательств говорится о явных (следы побоев, увечья и т. д.) – ст. 29, 31, 67–68.

В Пространной Правде говорится уже о формальных доказательствах («ордалиях»). В таких случаях дело решалось вооруженным поединком («поле»), проводилось «испытание железом». Тяжущиеся брали в руки раскаленный металл – кто выдерживал это «испытание – божий суд» – тот и считался правым (ст. 22, 85–87). В системе формальных доказательств упоминается «поле». Победивший в поединке («в поле») признавался выигравшим дело. Однако, церковь выступала против такого поединка и грозила тяжущимся в вооруженном поединке анафемой.

Отдельным видом формальных доказательств считается «рота» (присяга). Клянущийся на Писании (а до этого языческими богами) утверждал или отрицал какое-либо событие, а суд должен был основываться на этом, формальном, по сути, доказательстве.

Исполнителями судебного решения были «вирники». Они должны были взыскать с виновного установленную «виру» (штраф). Однако системы исполнения наказаний по имеющимся в распоряжении источникам эпохи Русской правды не прослеживается.

Грамоты XII в.

Важными источниками являются уставные, духовные, данные грамоты XII в. Названные документы дополняют законодательство Древнерусского государства, характеризуют феодальное земельное право, регламентируют имущественные отношения, устанавливают порядок государственного и вотчинного управления. Княжеские грамоты говорят об относительно высоком уровне развития правовых отношений. Документы объединяет форма изложения. Юридические документы XII в. свидетельствуют о зарождении феодального иммунитета.

«Уставная и жалованная грамота Смоленского князя Ростислава Мстиславовича церкви Богородицы и епископу» датируется 1150 г. и вводит право церковной десятины на села и погосты, принадлежащие князю. В грамоте оговорено, что церковная десятина составляет 300 гривен в год и выплачивается из доходов князя, собранных в виде налогов (дани). Десятина не распространялась на единовременные сборы в виде штрафов и полюдья.

Таким образом, князь жалует церкви часть доходов и устанавливает (фиксирует) предельный размер и порядок сбора десятины. По форме изложения грамота делится на 9 пунктов.

«Грамота Великого князя Всеволода Мстиславовича Юрьеву монастырю» датируется 1129–1137 гг. и аналогична предыдущему документу по форме изложения. По содержанию – это дарственная грамота. Не только церковная десятина, но право собственности на указанный в грамоте перечень сел передавалось монастырю.

Таким образом, передача прав собственности оформлялась документально. Грамота свидетельствует о формировании церковной земельной собственности. Монастырю передавались и люди, проживавшие на этой территории, то есть церковь становилась феодалом.

Другую иммунную грамоту князь дал тому же монастырю на село Буйцы.

Устав князя Святослава Ольговича (1137 г.) регламентирует спорный вопрос сбора десятины в Онеге. Князь соглашался доплачивать из своей казны 20 гривен недоимок по десятинам в том случае, если вместо положенных 100 гривен будет собрано только 70. Далее документ регламентирует размер десятины от дани, идущей в пользу церкви конкретного села или погоста. Документ как бы говорит, что уже в XII в. существовали трудности и противоречия в сборе десятины.

«Грамота Великого князя Изяслава Мстиславовича Новгородскому Пантелеймонову монастырю» датируется 1146–1155 гг. Князь передает иммунные права на оговоренную в документе территорию. Грамота косвенно сообщает, что в XII в. возможны были судебные тяжбы с монастырями; грамота заканчивается словами, что имеющий «силу деяти» будет без пользы судиться с монастырем вплоть до «второго пришествия».

«Духовная Антония Римлянина» (1147 г.) – по содержанию – завещание. Согласно канону Антоний завещает свободу крестьянам, а вакантное место иегумена монастыря изъявляет занять путем выборов из числа братии того же монастыря. Грамота говорит о возможности насильственного захвата места иегумена и вмешательству государства в церковные дела.

Грамоты имеют единую форму. Как правило, они начинаются или словами молитвы или формулой «Се яз» – «Я, такой-то…». Далее, как правило, передается суть грамоты, иногда по пунктам. В заключение грамот обычно помещали проклятия тем, кто осмелится нарушить положения грамот.

Особняком в ряду юридических документов XII в. стоят правила, закрепленные церковным законодательством и подтверждаемые в поучениях князей. Эти документы раскрывают нормы семейного права, говорят о юридическом быте и правовом сознании человека в XII в.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Охарактеризуйте общественные отношения у древних славян.

2. Раскройте процесс возникновения Древнерусского государства.

3. Дайте общую характеристику государственного устройства Древнерусского государства.

4. Дайте общую характеристику древнерусского законодательства.

5. Охарактеризуйте Русскую Правду как главный источник права Древней Руси.

6. Охарактеризуйте грамоты XII в. и их влияние на правовую систему Древнерусского государства.

Глава 2. Новгородская и Псковская республики

По итогам изучения данной главы студент должен

знать:

– государственное устройство Новгородской феодальной республики;

– государственное устройство Псковской феодальной республики;

уметь:

– дать характеристику общественному строю Новгородской феодальной республики;

– дать характеристику общественному строю Псковской феодальной республики;

владеть:

– навыками компаративного анализа правовых систем Новгородской и Псковской феодальных республик.

Новгородская феодальная республика (1136–1478 гг.)

«Господин Великий Новгород» был одним из развитых древнерусских городов с уникальной общественной историей и своеобразной государственность. В VIII–IX вв. словене, кривичи, полочане, дреговичи стали заселять Восточную Прибалтику, ассимилировав карело-финские племена весь, чудь, меря. Этническое многообразие населения, экономическая обособленность, удаленность от киевского центра способствовало развитию патриархальных вечевых демократических традиций. В «монархический период» новгородской истории (882–1136 гг.) ильменские славяне проявляли сепаратизм, старались отделиться от Киева. По архаичным демократическим традициям местное население могло приглашать себе князей со стороны. Один из таких прецедентов отражен в новгородской летописи о призвании на княжение Рюрика, Трувора, Синеуса в 862 г.

Общественный строй

Городское и сельское население Новгорода делилось на сословия: бояре, житьи люди, купцы, черные люди, смерды.

Новгородские бояре представляли собой значительную политическую силу, что обосновано в названии государства: «боярская республика». Бояре были крупными землевладельцами, обладали налоговыми льготами, были неподатным сословием и сконцентрировали свою власть в важном государственном органе власти – в Совете господ (состоял из 50 бояр). По отношению к вече бояре находились в отношении вассалитета.

Житьи люди являлись лицами неблагородного происхождения, они происходили из среды крупных землевладельцев, богатых ремесленников или промысловиков. К слою житьих людей примыкали своеземцы (средние и мелкие землевладельцы). Землевладельцы за несение государственный службы освобождались от податей. Благодаря наличию слоя землевладельцев в Новгороде получили развитие арендные отношения, совладения (складчины) и именные земли (имения). Житьи люди и своеземцы объединялись в общины, которые возглавляли старосты. Наличие в Новгородской республике слоя землевладельцев являлось следствием распада родовой общины.

Новгородские купцы были податным сословием, но обладали торговыми льготами и являлись влиятельными людьми. Новгородское купечество подразделялось на гильдии: «Иваново сто» и «Купеческое сто». Гильдии управлялись старостами и контролировались тысяцким. Правом входить в сотню обладал купец, не имевший долгов, осуществлявший торговые операции на собственные средства и уплативший крупный взнос в гильдию (до 50 гривен, притом, что 1 новгородская гривна превышала 200 г. серебра).

Житьи люди, купцы и своеземцы составляли как бы средний слой города, обеспечивая в обществе стабильность.

Черные (молодшие) люди были достаточно многочисленным слоем в Новгороде. Они были лично свободными гражданами и составляли податное сословие. В основном, черные люди занимались мелкой торговлей, ремеслом, промыслами или работали по найму. Черные люди обладали правом голоса на вече, а в имущественном положении выгодно отличались от горожан других русских земель.

Смерды – лично свободные крестьяне Новгородской земли объединялись в общины (мир). Смерды платили подати, обрабатывали государственные или частные земли. В имущественном и правовом отношении среди смердов выделялись закабаляемые половники (работавшие за половину урожая) и закладники (окончательно попавшие в долговую кабалу).

Особенностью политической жизни Новгорода было противостояние двух партий: промосковской и прозападной. Новгородская история характеризуется острой политической борьбой, восстаниями и стычками противоборствующих партий на мосту через Волхов.

Государственный строй

Новгород приобрел суверенитет от Киева в 1136 г. и существовал как независимое государство до присоединения к Москве в 1478 г.

Ядро Новгородского государства сформировалось между озерами Ильмень и Чудским по берегам рек Волхов, Великая, Молога, Ловать. Территория Новгородской республики слагалась из 5 концов города и соответственно, из 5 провинций (пятин): Обонежская, Вольская, Шелоньская, Деревская, Мстенская. Пятины подразделялись на волости, пригороды, уезды: Псков, Ладога, Старая Руса, Великие Луки, Бежичи, Юрьев, Торжок. Земли «Господина Великого Новгорода» простирались далеко на русский север по р. Шексне к Белоозеру, богатые промысловые районы находились вдоль Северной Двины, Печоры, Вятки.

Высший орган власти Новгорода – вече. Созывалось вече под звон вечевого колокола, правом созыва вече обладали жители, обладавшие правом голоса, но в реальности народное собрание созывалось посадником или тысяцким. Решения принимались большинством голосов при устном голосовании, позднее система голосования усовершенствовалась подачей берестяных избирательных бюллетеней. Решения протоколировались «вещным дьяком», опечатывались и передавались на хранение архиепископу (при дворе новгородского владыки находился государственный архив).

На вече принимались важнейшие государственные вопросы (объявление войны, заключение мира, призвание и изгнание князя, принятие и отмена законов). Правом законодательной инициативы обладал Совет господ (из числа 50 бояр), который формулировал выносимый на вече вопрос. Такой процессуальной хитростью на вече «лоббировались» решения, выгодные городской верхушке.

Власть князя в Новгороде была ограничена военными и судебными функциями. В случае избрания, князь подписывал договор, по которому определялись права и обязанности сторон. Деятельность князя находилась под контролем посадника.

Новгородский посадник был высшими должностными лицами (избирался один посадник). Административные и судебные полномочия посадники получали на ежегодных выборах. Находясь в должности (степени), они назывались «степенные посадники». По истечении годичного срока полномочий, посадники уходили в отставку с почетным званием «старый посадник».

Новгородский тысяцкий был вторым должностным лицом государства и помощником посадника. В мирное время тысяцкий организовывал и осуществлял полицейские полномочия, обладал правом суда. В случае войны тысяцкий созывал и возглавлял народное ополчение. В подчинении посадника и тысяцкого находилась военная и гражданская администрация: сотские, сотники, десятники, сторожа, старосты городских концов и улиц.

Другие города республики имели структуру местного управления, аналогичную столичной, но вече не созывали, а обладали правом участия в новгородском вече. Заволочье по причине своей удаленности управлялось наместником.

Реальной властью в государстве обладал архиепископ. До 1156 г. епископов присылали из Киева, затем высшее духовное лицо новгородцы стали избирать самостоятельно. Кроме духовной административной и судебной власти, архиепископ был хранителем государственной казны, следил за метрической системой, был советником высших должностных лиц, осуществлял контроль над светским судом Новгорода.

Правовая система в Новгородской феодальной республике

Основными источниками права Господина Великого Новгорода являлись: Русская Правда, Новгородская судная грамота, договоры на княжение с князьями, международные договоры, речения веча, писцовые книги, пошлины (обычаи). Новгородская правовая система подтверждается в берестяных грамотах и других письменных источниках.

Важным источником Новгородского права является Новгородская судная грамота. Этот памятник дошел до нас фрагментарно в рукописи 1471 г. Сохранились только первые 42 статьи документа. Можно полагать, что Новгородская судная грамота была достаточно обширным документом. Этому есть ряд подтверждений. Во-первых, документ составлен в поздний период существования республики – значит существовало раннее законодательство. Во-вторых, грамота являлась результатом кодификации Пространной Правды и других источников, в том числе систематизировала казуальные решения веча. В-третьих, первые 42 статьи источника порождают больше вопросов, чем ответов – эти ответы и должны были содержаться в последующих, несохранившихся статьях документа. Следующим аргументом можно назвать явное противоречие между развитым процессуальным правом Новгорода и определением суда этой республики. По Новгородской грамоте получается, что слово «суд» включало в себя и следственный процесс, и сам суд, и исполнительное судопроизводство. Четкого разделения гражданского и уголовного права в грамоте также не отмечено.

В Новгородской судной грамоте устанавливалась компетенция судов архиепископа, посадника и тысячского, князя. Документ регламентирует действующее законодательство, называя при этом Номоканон, старые Новгородские уставы и грамоты. Среди грамот должна быть и Двинская судная грамота 1397 г. Эта грамота юридически закрепляла боевой поединок тяжущихся сторон (поле). Новгород знал эту юридическую практику, но церковный суд ее не признавал. Более того, архиепископ запрещал отпевать в церкви погибших на поединке, а победившую (в том числе с юридической точки зрения) сторону отлучал от церкви на 18 лет (епитимья). (Двинская грамота известна еще тем, что впервые на Руси говорила о смертной казни).

Новгородская судная грамота говорит о судоустройстве государства. Структурно суд делился на управы. Свою управу имел, например, тысячский. Суд созывался в Новгороде три раза в неделю: по понедельникам, средам и пятницам, а также организовывались выездные заседания по Новгородским городам. Дела в суде должны были решаться в определенный срок и регулярно докладываться архиепископу. В противном случае судьи штрафовались.

К суду в Новгороде имели отношение наместник, тысячский, судьи, приказчики, присяжные заседатели, рассказчики и стряпчие, дьяки, докладчики и приставы. Если суд был церковный или княжеский, то, соответственно, присутствовали архиепископ и князь.

Суд наместника и тысячского был состязательным. Предварительно, тяжущимся сторонам предлагалось нанять рассказчиков, которые пытались помирить истца и ответчика в досудебном порядке. Если примирение было достигнуто, выдавались соответствующие грамоты, которые обжалованию не подлежали, и решение считалось окончательным. Если одна из сторон не соглашалась на досудебное примирение, созывался суд, на котором присутствовали истец, ответчик и нанятые ими рассказчики. Рассказчики вводили членов суда в суть дела, затем истец и ответчик приводились к присяге, где оговаривалось, что ложные показания и неуважение к суду уголовно наказуемо. На суд вызывались только мужчины. За жен отвечали в суде мужья, за вдов – сыновья (с какого возраста наступала юридическая ответственность, грамота не говорит). Суд знал сословные привилегии, например, жены бояр и житных людей хотя и не присутствовали на суде, могли присягнуть дома. Холоп мог присягать только на холопа. Присяги псковитян и других «неграждан» Новгорода не принимались.

После принятия присяги свое особое мнение высказывали докладчики и судьи. При этом докладчики отстаивали государственную точку зрения. В уголовном суде докладчики, видимо выступал в роли обвинителя. Присяжных заседателей на суде было десять – по одному боярину и одному житьему человеку от пяти новгородских концов. Вердикт присяжных регистрировали дьяки (они же выступали в роли секретарей). Стряпчие и дьяки составляли грамоту о решении суда. Грамота скреплялась подписями и печатью суда. Присутствовавший на суде приказчик «целовал крест» точно исполнить решение суда. Судебные издержки и пошлину (штраф в пользу Новгорода и церкви) оплачивала проигравшая сторона, которая могла обжаловать это решение в церковном суде.

Церковный («святительский») суд заседал во «Владычных палатах» под председательством архиепископа. Церковный суд руководствовался номоканоном. Компетенция «святительского» суда ограничивалась преступлениями против церкви и судом над «церковными людьми» (иереями, иноками и монастырскими людьми). Святительский суд являлся высшей инстанцией по отношению к гражданскому.

Гражданское право

Об общинном владении и связанных с этим обязательственном праве говорится в новгородских Писцовых книгах XV в. Писцовые книги регистрировали земельные наделы, сбор налогов и имущественные споры между крестьянскими общинами Новгородской земли. Неоднократно сообщается об имущественных противоречиях церкви и общины, встречаются ссылки на соответствующие решения суда по имущественным спорам. Писцовые книги говорят о развитии в этой части Руси арендных отношений. Например, староста – крестьянин Ермолай Осташов из села Бел-Бор арендовал у судьи одного из новгородских районов пахотные земли.

Общинная собственность, если говорить о поземельных отношениях в новгородских деревнях, исходила из владения общины «по праву» и в соответствии с новгородским законодательством. Например, зафиксированы решения «книг» о передаче пустующих или (при отсутствии собственности) заброшенных земель во владение общины «по праву».

Взаимоотношения Новгорода с княжеской администрацией регламентировалась в соответствующих договорах. Договорное право в Новгороде находилось на высоком уровне, что видно из текста договора между Новгородской республикой и князем Ярославом Ярославовичем. Развитие правовых отношений Новгорода подтверждается в берестяных грамотах. Содержание берестяных грамот богато и многообразно. Многие заметки на бересте содержат указания правового характера. Имеются брачные контракты, духовные завещания, извещения о смерти, даже избирательные бюллетени с именами кандидатов. Сохранились прошения крестьян, расчеты торговых служащих и налоговых сборщиков. В некоторых грамотах речь идет о запутанных жизненных обстоятельствах.

Псковская республика

Общественный строй

В Пскове имущественное расслоение не получило такого развития как в Новгороде. В социальной структуре Пскова выделяются бояре, купцы, земцы, смерды.

Псковские бояре не сформировались в аристократическую партию, как это был в Новгороде. Псковские бояре были средними землевладельцами, политическая роль боярства поддерживалась их участием в высшем государственном органе «Господу» и вассалитетом по отношению к государству.

Основным сословием Пскова были купцы. Торговый и промышленный капитал в небольшой Псковской республике доминировал над сельским хозяйством. Однако купеческая олигархия в Пскове не сложилась.

Сельское население Пскова, являвшееся землевладельцами именовалось земцами и сябрами (соседями). В Пскове было мало пахотной земли, поэтому земельные наделы были небольшими.

Смерды в Пскове были лично свободным податным населением, объединенным в общины, среди смердов выделялись категории кочетников, огородников, изорников. По причине малоземелья они занимались также животноводством, огородничеством, промыслами. Безземельные крестьяне брали землю в аренду. Достаточно распространена была категория изорников, однако обратить в холопа изорника было нельзя.

Все псковское население платило налоги, то есть было податным. При этом купцы обладали торговыми привилегиями, поскольку были основными плательщиками налогов.

Своеобразием политической жизни Пскова было отсутствие острой политической борьбы, слабость противостоящих партий и большая, чем в Новгороде сплоченность в обществе как следствие незначительной имущественной дифференциации.

Государственный строй

Псковская республика выделилась из состава «Господина Великого Новгорода» в 1323 г., была признана Новгородом в 1348 г. и просуществовала до 1510 г., войдя в состав Русского централизованного государства.

Административно и территориально Псков подразделялся на районы (посады): Детинец (крепость), Кром, Полонице, Торговище, Завеличье. Кроме названных 5 посадов, сведенных в городские концы, выделялись 12 крепостей, имевшие также административное значение. Территория государства тянулась вдоль рек Великой, Пскова и Чудского озера.

Законодательная власть в Пскове принадлежала вече. Народное собрание принимало важнейшие государственные решения, приглашало князя, вводило законы и т. д. В вече могли принять участие граждане псковичи. Процедура созыва и работы вече была аналогична новгородскому порядку. Политические органы Пскова тоже во многом походили на новгородские.

Следующим, после вече органом власти был совет бояр «Господу». Псковские бояре не обладали всей полнотой власти, их полномочия ограничивались двумя посадниками.

Псковские посадники избирались на неопределенный срок, им принадлежала часть полицейских полномочий, поскольку должности Тысяцкого в Пскове не было. В подчинении посадников находились сотские и старосты. Они и посадники которые входили в правительственный совет «Господу», чем ограничивали власть бояр. Совет также обладал судебной властью.

Псковичи приглашали князя для осуществления военных и полицейских функций. Князь не имел права принимать участие в вече, судебная власть его была ограничена. В силу своих функций, князь заседал в совете господ. За выполнение своих обязанностей князь получал вознаграждение, т. н. «корм».

Как видно из обзора государственного строя, в Пскове сформировалась демократическая форма правления, в меньшей степени воспринявшая элементы феодальной республики.

Правовая система в Псковской феодальной республике

Псковская судная грамота – основной источник права в этой феодальной республике и один из крупнейших памятников феодального права эпохи феодальной раздробленности. Большинство исследователей документа сходятся на мысли, что грамота явилась систематизацией права Пскова и Новгорода. Грамота, по мнению большинства специалистов, датируется 1467 г.

Псковская судная грамота раскрывает содержание социально-политического развития феодальных отношений в двух аспектах: привилегии городской общины и отсутствие развитой феодальной бюрократии. При наличии двух названных особенностей выделяют основные характерные черты правовой системы Пскова. Так, правопривилегии приводят к росту социальной напряженности на полюсах бояре и граждане (с одной стороны) и черные люди (с другой стороны). Кроме того, в Пскове проявляются две тенденции политического и социально-экономического развития: прозападная (центробежная) и промосковская (центростремительная). Далее, нахождение Пскова на пересечении торговых путей с Европой, практическое отсутствие ордынского ига, более динамичное развитие производства и торговли, определило специфику развития права. Например, в сравнении с древнерусским и современным Пскову правом Северо-восточной Руси, обращает на себя внимание отсутствие таких норм, в которых акцентировалось бы внимание на защите феодальной собственности, мало внимания уделено и нормам уголовного права. Действительно, то что было прописано в других русских законах (Русская Правда и т. д.) Псковская судная грамота практически не затрагивает.

Однако, такие категории населения как наймит, изорник, кочетник часто упоминаются в псковском законе. Взаимоотношения арендаторов, наемных работников (наймитов и др.) с их работодателями (государями) требовали регулирования, закрепленного в законе. Поэтому Псковская судная грамота ограничивает степень эксплуатации наймитов, гарантирует им сохранение гражданских прав даже при многолетнем наймитстве. Аналогичные отношения зафиксированы между государями и кочетниками, огородниками. Но закон не только защищает наймитов, но и государей. Например, наймит мог уйти от государя, взяв отрок, заплатив при этом установленную сумму. Переход ограничивался во времени Филипповым днем 14 ноября (ст. 42). Вместе с тем, государь мог потребовать от должника выплаты ссуды (покруты). Запись о покруте была важным документом на суде, поскольку только в судебном порядке и при наличии письменных доказательств допускалось взыскание долга.

Итак, Псковская судная грамота является памятником права, характерного для более высокого уровня феодальных отношений. Грамота отражает специфику социально-экономического развития Северо-западных земель Руси с более развитыми отношениями в производстве и в торговле по сравнению с русскими княжествами эпохи ордынского ига.

Гражданское право

Псковская судная грамота затрагивает нормы гражданского права. Здесь законодательство различает имущество недвижимое (вотчина, пахотная земля, угодья, подворье) и движимое, названное в грамоте «живот». Процессуально смена собственника движимого имущества в Псковской судной грамоте сложнее, чем в ситуациях с недвижимым имуществом. Об этом свидетельствует и институт давности при смене собственника (4–5 лет), и целый ряд других ограничений. Аналогичные примеры можно привести и по Новгородским Писцовым книгам XV в.

Как и в Новгороде, в Пскове существовали три вида договоров: «устное», «письменное» и «доска» (берестяные грамоты). При спорах о праве владения, займах, покражах и других делах, связанных с имуществом, письменные доказательства являлись приоритетными.

Псковская судная грамота вводила новое в доказательственную базу – улики (долики), т. е. очевидные доказательства, основанные на показаниях видоков (видевших обстоятельства дела) и послухов (косвенно знающих эти обстоятельства). При этом законодательство подразумевало, что свидетельства послухов не всегда объективны, и поэтому ограничивало их участие в свидетельствах. Например, послуху нельзя было ссылаться на послуха. Ограничивались свидетельские показания женщин. За мать в суде отвечал сын, а за жену – муж. При отсутствии сына и мужа интересы мужа представлял наймит.

В Псковскую судную грамоту из Новгородского права перешла практика поединка «поле» и элементы судебного процесса. Но «судебный поединок» в Пскове не должен был заканчиваться убийством. Как и в Новгороде законодательство знает преступления против государства, суда и их органов. Вводилась и смертная казнь (напр., ст. 7). В ряде случаев грамота допускала использование в суде и «на поле» посредников (наймитов) – для недееспособных.

Обязательственные отношения в Псковской судной грамоте подтверждаются не только договорами, но также поручительством и залогом.

Договорные обязательства в Псковской судной грамоте пополняются дарением (ст. 100) (в присутствии священника) и наследованием (теперь наследование можно было подтвердить не только завещанием или законом, но и устным доказательством 4–5 человек). Институт наследования разработан в грамоте в ст. 84–86. Новым в законодательстве является договор мены (ст. 114). Изменены также условия имущественного найма (ст. 103).

Судебный процесс

В правосудии широкое участие принимало вече и братчина (суд общины). Князь не имел права судить единолично. В Пскове суд носил состязательный характер. Но в случаях преступлений против государства допускалась и розыскная форма процесса. Существовал и институт досудебной подготовки дела – свод. Свод в Пскове был сопоставим с древнерусским сводом. Как и в Древней Руси суд мог созываться при наличии заклича, который на торгу публично объявлял об иске к ответчику. В процессе суда допускалось представительство сторон, которое осуществлялось через пособников. Например интересы в суде женщин, детей, стариков, различных категорий недееспособных представляли пособники. Однако в качестве пособника не могли выступать должностные или заинтересованные лица. По мнению Н. Г. Устрялова и Н. И. Костомарова пособники (в Новгороде наймиты) вообще не могли быть христианами, поскольку пособничество было связано и с судебным поединком – поле, а участие в поединке влекло за собой церковную анафему. Вообще приглашение одной из сторон наемного бойца ограничивалось. Так наемник не мог быть приглашен, если и истец и ответчик были женщинами, если одна из сторон была не в состоянии оплатить наймита. Однако, не во всех случаях представитель на суде сопоставим с наймитом для ордалии. По псковскому закону приходской староста являлся представителем интересов церкви в имущественных поземельных спорах церкви с иными землевладельцами.

Решение суда считалось окончательным и обжалованию не подлежало. Неявка в суд означала проигрыш не явившейся стороны, а при наиболее важных делах допускался насильственный привод в суд ответчика, если тот игнорировал судебные заседания в течение пяти дней. Выигравшей стороне выдавалась Правая грамота, на основании которой исполнялось решение суда.

В общем, процесс суда в Пскове сравним с Новгородским. Нужно отметить, что отсутствие в источнике ряда процессуальных норм объяснялось действием в Пскове Русской Правды. Решения суда принимались только в письменной форме. На суде часто фигурировали письменные доказательства, особенно если речь шла о тяжбе господ с их изорниками. Так в источнике упоминаются простые расписки, которые назывались рядницы и записи (более универсальные виды письменных доказательств). По уголовным делам в качестве доказательств могло быть и поличное, изъятое у подозреваемого во время обыска.

Псковский суд применял следующие виды наказаний: смертная казнь и денежный штраф в пользу государства (продажа). Взимались судебные пошлины. В любом случае предусматривалось возмещение ущерба, а при невозможности выплатить ущерб, говорилось об отработке долга. Существовала и система исполнения решений суда.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Дайте характеристику общественному строю Новгородской феодальной республики.

2. Охарактеризуйте государственное устройство Новгородской феодальной республики.

3. Дайте характеристику общественному строю Псковской феодальной республики.

4. Охарактеризуйте государственное устройство Псковской феодальной республики.

5. Проведите компаративный анализ правовых систем Новгородской и Псковской феодальных республик.

Глава 3. История Русского государства и права XIII–XVI вв.

По итогам изучения данной главы студент должен

знать:

– государство и право Руси в период монголо-татарского ига;

– причины и процесс образование Русского централизованного государства;

уметь:

– дать общую характеристику сюзеренно-вассальным отношениям XXV–XVI вв.;

– дать общую характеристику Судебника 1497 г.;

владеть:

– навыками системного анализа памятников права Русского государства XIV–XV вв.

В истории отечественного государства и права XIII–XVI вв. выделяются два значимых периода. Первый период связан с монголо-татарским игом и политической раздробленностью Руси XIII – конца XV вв. Второй период характеризуется Русским централизованным государством XV – первой половины XVI вв.

Средневековые периоды истории России, имеют много общего, причем, каждый из предыдущих периодов логически взаимосвязан с последующим. В общем, оба периода объединяет единая общественно-экономическая формация – феодализм. В XIII–XVI вв. феодализм основывается на частной, феодальной собственности на землю, эксплуатации лично и поземельно зависимых от феодалов крестьян, феодальными отношениями вассалитета-сюзеренитета и, соответственно, сословностью общества. Феодальному Российскому государству XIII–XVI вв. свойственна монархическая форма правления. Феодализм средневековой России наносил отпечаток на государственно-политические институты, в том числе и на развитие права.

Однако, в каждом из названных периодов истории много принципиальных отличий. В частности, XIII–XV вв. характеризуются раннефеодальными отношениями и продолжают государственно-правовые тенденции предыдущего периода русской истории. Политическое единство Руси в эти периоды было номинальным и обеспечивалось посредством отношений вассалитета-сюзеренитета. Поэтому раннефеодальный период называется также политическим феодализмом. Система права также строилась исходя из социально-экономических и политических реалий XIII–XV вв. Указанные реалии были тесно связаны с монголо-татарским игом и борьбой русского народа с золотоордынскими захватчиками. Российское государство этого периода находилось под жестким прессингом поработителей, однако, восстанавливалось и развивалось вопреки завоеванию, объективно воспринимая элементы государственного устройства и права своего сюзерена – Золотой Орды.

Следующий период развития отечественного государства и права связан с Русским централизованным государством XV – первой половины XVI вв. Московское государство сбросило монголо-татарское иго, окрепло экономически, социально. За короткий исторический промежуток вассально зависимая от Орды Северо-Восточная Русь сформировалась как Великое княжество Московское, а затем как Московское царство. Образование Русского централизованного государства было подкреплено не только экономически и социально, но и в идеологическом отношении. Русское централизованное государство переняло атрибутику Византийской империи и стало считать себя прямой наследницей этого государства.

Российское государство всегда было идеократичным, т. е. за основу всегда бралась политическая или религиозная идея, теория – справедливо считает И. А. Исаев. Применительно к изучаемому периоду можно назвать теорию «Москва – третий Рим». Эта теория, сформулированная в начале XVI в. монахом Филофеем, стала лейтмотивом, обоснованием внутренней и внешней политики Московского государства. Теоретическое обоснование нового государства нашло и практическое применение. В XV–XVI вв. сформировалась принципиально отличная от предыдущего периода государственно-политическая структура. В указанной структуре получили дальнейшее развитие дворянское и городское сословия. Унифицированные государственно-политические институты полнее отвечали интересам единого Московского государства. Здесь представляется важным проследить не только становление централизованных органов правления, но и трансформацию русского законодательства. Между Русской Правдой и Судебником Ивана III существуют различия, которые объясняются не только социально-экономическими изменениями, но и развитием права XIV–XV вв. С этой целью в пособии приводится наиболее значимое из законодательства указанного периода, свидетельствующее об эволюционном развитии отечественного права.

Государство и право Руси в период монголо-татарского ига

В 1137–1240 гг. древнерусские княжества были завоеваны монголо-татарами. Первоначально захватчики пытались установить на Руси свою администрацию. В Киевском, Переяславльском княжествах и в южнорусских землях княжеская администрация не действовала. Вместо нее монголо-татары ввели непосредственно золотоордынское управление. Во главе расквартированной в княжестве монгольской администрации находился нойон или бек. С этой целью в 1245 г. была проведена перепись оставшейся части населения и установлены виды дани, которая собиралась с ремесленников и купцов (тамга) и с земледельцев (кадлан). Принцип сбора дани – «число» – составлял 1/10 часть от всего имущества и людских ресурсов. Податное население называлось «численным», а в Киеве «делюи» и «кадланные люди». В основе налогообложения была монгольская десятичная система: тьма, тысяча, сотня, десяток. Община «численных людей» выбирала старейшину (атамана), который организовывал сбор населения для налогообложения и непосредственно сотрудничал с монгольской администрацией и сборщиками налогов – даругами или баскаками, подчинявшихся непосредственно темнику. Даруги и баскаки, по свидетельствам Ибн Батута, собирали с Руси и Поволжья до 200 тыс. динаров (100 тыс. руб.) дани. Для непосредственного сбора налогов даруги пытались привлечь мусульманских купцов (бессерменов). Бессермены выкупили у золотоордынского Берке-хана ярлык, дававший право на сбор налогов. Бесчинства и злоупотребления бессерменов (прозванных на Руси басурманами), которые с целью получения наживы обращали в рабство должников по налогам, вызвали восстания в русских землях. Поэтому администрация больше не практиковала привлечение купцов-откупщиков. Кроме дани местное население обязывалось нести введенную татарами ямскую повинность (см. ст. 25 Ясы).

Монгольская администрация сосредоточила в своих руках не только административную, но и судебную власть. Возглавлял суд «тивун». Сведения об источниках права в Киевском и Черниговском княжествах скупы и разноречивы. Можно полагать, что действовала Великая Яса. Например, поговорка того времени гласит: «У кого денег нет – детей возьмет, у кого детей нет – жену возьмет, у кого жены нет – самого головой возьмет». Поговорка соответствует гл. 29 Ясы.

Установить прочную администрацию в Южной Руси монголам не удалось. Переписи для «положения в число» проводились в 1260–1270 гг. одновременно с восстаниями населения и непрекращающимся сопротивлением Галицких князей. В 1349–1363 гг. Галицко-Волынское, Киевское и большинство других княжеств и земель перешли под юрисдикцию Литвы. В связи с усилением Великого княжества Литовского в XIV–XV вв. монголо-татарское иго в этой части Руси было свергнуто окончательно.

Многих русских людей увели в рабство в Орду. В столице «Золотой Орды» – Сарае находились древнерусские ремесленники, вне ордынских городов, крестьяне, прикрепленные к земле. В окрестностях Азова также «расквартировали» древнерусских невольников. Об этом свидетельствуют письменные и археологические источники. В Сарае для русского населения была организована православная Сарская епархия, а в Азове существовала православная церковь, т. е. были и прихожане.

Иначе складывалась ситуация на северо-востоке Руси. В 1243 г. в ставку Батыя прибыл князь Ярослав Всеволодович (брат убитого в битве на р. Сити Владимирского князя Юрия Всеволодовича). Князь Ярослав Всеволодович признал сюзереном Орду, и Батый-хан вручил «старейшему князю» Северо-Восточной Руси Ярославу ярлык на «Великое княжение Владимирское». Александр Ярославович Невский (1252–1263 гг.) также признал вассальную зависимость от Золотой Орды.

В отличие от Южной Руси установить свою администрацию во Владимирском княжестве Орде не удалось. Восстания против «численников-баскаков» 1257, 1259, 1260, 1262 гг., удаленность Северо-Восточной Руси от центра Орды и лояльность владимирских князей, самих привозивших дань в Сарай, склонили ханов к признанию вассального Владимирского княжества. После восстания в Твери (1327 г.) тяжесть монголо-татарского ига уменьшилась, дань собирали русские князья. К концу XIV в. раздираемая внутренними распрями Золотая Орда ослабла, и русские войска нанесли ей на поле Куликовом в 1380 г. сокрушительное поражение, а в 1480 г. монголо-татарское иго было свергнуто окончательно. Спустя двадцать лет (в 1502 г.) Золотая Орда распалась, а ее преемники – Казанское и Астраханское ханства в 1552–1556 гг. были завоеваны войсками Ивана Грозного и вошли в состав Русского государства.

Отношения Золотой Орды и Руси в XIII–XIV вв. сформировались при контроле над администрацией владимирских и московских князей со стороны золотоордынских представителей. Вассалитет основывался на грамотах, выдаваемых русским князьям в Орде. Грамоты назывались ярлыками. В переводе с татарского, ярлык означает повеление, приказ. По форме ярлыки на княжение выполнялись на золотой пластине или пергаменте, украшенном золотом. Отсюда название пластин – Золотой Ярлык. По сути, ярлыки – иммунные грамоты, выдаваемые светским и духовным феодалам. Ярлыки давали право администрации, сбора дани или освобождали от налогов и обязанностей. Ярлыки следует отличать от басмы (пайзцы) – таблицы или знака по-монгольски. (В отличие от ярлыка, пайзцы выдавались монгольской военной и гражданской администрации, являлись знаками отличия и наделяли высших государственных служащих соответствующими правами).

В период монголо-татарского ига выстраивалась следующая властная иерархия. Сюзереном русских князей являлся хан Золотой Орды, которого на Руси называли царем. Первым, «старшим» среди равных являлся князь, получивший ярлык. Такой князь назывался Великим князем Владимирским. Первый ярлык на великое княжение был выдан Ярославу Всеволодовичу (1243 г.), затем Александру Невскому (1252 г.). Ярлыки выдавались Великим князьям Ярославу Ярославовичу (1263 г.), Василию Ярославовичу (1276 г.), Андрею Александровичу (1294 г.), Михаилу Ярославовичу (1304 г.), другим Владимирским и Киевским князьям.

Московские князья Иван Калита, Симеон Гордый, Иван Красный и Дмитрий Донской получали ярлыки, соответственно в 1332, 1340, 1353, 1359 гг. Ярлыки на княжение получали удельные Тверские, Рязанские, Нижегородские и другие князья.

Великие ханы Золотой Орды, основываясь на предписании Великой Ясы, выдавали ярлыки русским митрополитам и православной церкви, соответственно. Первый такой Ярлык выдал церковным властям Менгу-Тимур-хан в 1270 г. По сути это была охранная грамота Киевскому митрополиту. (До 1299 г. резиденцией митрополитов был Киев). Ханский ярлык гласил: «На Руси да не дерзнет никто посрамлять церквей и обижать митрополитов и подчиненных им архимадритов, протоиереев, иерев… Свободными от всех податей и повинностей да будут их города, области, деревни, земли, охоты, ульи, луга, леса, огороды, сады, мельницы, молочные хозяйства. Все это принадлежит богу и сами они божии. Да помолятся они о нас».

Последующие ханы Золотой Орды подтверждали церковный иммунитет, дополняя его новым содержанием. В частности, Узбек-хан, ссылаясь на Великую Ясу и предыдущие ярлыки, данные церкви, выдал ярлык митрополиту Владимирскому Петру: «Вышнего и бессмертного бога волею и силою, величеством и милостию. Узбеково слово ко всем князьям великим, средним и нижним, воеводам, книжникам, баскакам, писцам, мимоездящим послам, сокольникам, пардусникам во всех улусах и странах, где бога бессметрного силою наша власть держит и слово наше владеет. Да никто не обидит в Руси церковь соборную, Петра митрополита и людей его, архимандритов, иегуменов, попов и прочее. Их грады, волости, села, емли, ловли, борти, луга, леса, винограды, сады, мельницы, хуторы свободны от всякой дани и пошлины: ибо все то есть божие; ибо эти люди молитвою своею блюдут нас и наше воинство укрепляют. Да будут они подсудны единому митрополиту, согласно с древним законом их грамотами прежних царей ордынских. Да пребывает митрополит в тихом и кротком житии; да правым сердцем и без печали бога за нас и детей наших. Кто возьмет что-нибудь у духовных, заплатит втрое; кто дерзнет порицать веру русскую, кто обидит церковь, монастырь, часовню, да умрет!» [1313 г.].

Итак, взаимоотношения русских князей с ханом и друг с другом исходили из отношений сюзеренитета-вассалитета. Эти отношения давали ханам право высшего суда над русскими князьями. В частности, в 1290–1294 гг. возникли разногласия между группами князей, объединенных вокруг Ростова с одной стороны, и вокруг Переяславля, Твери и Москвы – с другой. Тохта-хан направил для решения спора Сарайского епископа Михаила. Русские князья были вызваны во Владимир, где их обязали подписать соглашение о мире.

В 1301–1304 гг. вновь возникли разногласия между русскими князьями Даниилом Московским, великим князем Андреем Городецким и Михаилом Ярославовичем Тверским. Наследник Даниила Юрий Данилович и Михаил Тверской предстали перед судом Тохта-хана. В соответствии с судебным решением ярлык был выдан Михаилу Ярославовичу Тверскому.

Аналогичный эпизод с соответствующей выдачей ярлыка был в 1325 г. Противоречия московского князя Юрия Даниловича и тверского князя Дмитрия Михайловича закончились тем, что Дмитрий Михайлович в порыве гнева убил в Орде московского князя. Решением ханского суда Дмитрий Михайлович был казнен в Орде.

Золотая Орда пыталась использовать династические противоречия князей и избежать усиления удельных княжеств. В частности, после подавления Иваном Калитой восстания в Твери (1327 г.) ярлык на великокняжеский престол был передан московскому князю только в 1332 г. Несмотря на интриги золотоордынских ханов, Ивану Калите удалось заполучить ярлык, усилить свою власть и избежать вмешательства Орды в русские дела. Мирная передышка длилась около 40 лет. Печальный опыт усобиц, решений ханских судов с последующими разорениями русской земли повлиял на процесс централизации Руси. Юридически отношения между князьями стали регулироваться договорами, а наследование княжеского престола оформлялось в духовных грамотах.

Следующий эпизод вассально-сюзеренных отношений связан с договором между князьями Дмитрием Ивановичем (Донским) и тверским князем Михаилом Александровичем. События 1375 г. дают много интересной информации.

Во-первых, договор раскрывает суть феодального вассалитета-сюзеренитета и дополняет старое законодательство в нормах гражданского и уголовного права.

Во-вторых, с договором связан первый в истории отечественного права прецедент вынесения и исполнения смертного приговора.

Договор («докончание») 1375 г. раскрывает содержание сюзеренных отношений. Войска Дмитрия разгромили тверскую дружину и Михаил Александрович вынужден был подписать не просто мирный договор, но и признать Московского князя своим «старшим братом», то есть сюзереном.

Текст договора содержит ограничения в политике «младшего брата» – не претендовать на Владимирское или новгородское княжение, не вступать в отношения с Литвой и впредь не выдавать грамот, противоречащих пунктам подписанного договора. Эта часть документа говорит о могуществе Московского княжества, объединившего большинство Северо-восточной Руси и решавшего политические вопросы без согласования с Ордой.

Некоторые положения договора свидетельствуют об усиливающихся противоречиях Руси и Золотой Орды. Впервые Московский и Тверской князья согласовывали, в каких случаях соглашаться на мир и выплачивать дань («ордынский выход»), а в каких случаях отказывать в выплате.

Документ разграничивал экономические и социальные полномочия Москвы и Твери, говорил о развитии гражданского права, что наглядно в вопросе о Торжке. Этот стратегически важный город, принадлежавший прежде Новгороду, был предметом притязаний Москвы и Твери. В 1332 г. Торжок был окончательно присоединен к Москве, но у Твери остались в Торжке экономические интересы. Поэтому договор решал, что имущественные вопросы в Торжке должны решаться по договорам. В некоторых случаях такие договоры уже были подписаны. Стороны соглашаются с их положениями, ссылаясь на прежние законы Ивана Калиты и других московских князей. В других случаях оговаривается, что собственность князя Михаила и его бояр в Торжке может быть продана по письменному договору. Дмитрий Иванович, договариваясь с «младшим братом», исходил из того, что все обязательства, составленные в Торжке в виде устных договоров («пословицей»), необходимо переоформить в письменные («целованием»). Письменные договоры существовали в форме берестяных (терноватых) грамот. Документ объявляет недействительными сделки, оформленные юридически неправильно или сомнительного происхождения. Новое законодательство запрещает закабалять и вывозить из Торжка холопов («одернь») и регламентирует обязательственные отношения, исходящие из торговых пошлин и налогов. Должников и холопов, сбежавших в Торжок, стороны имели право возвращать самостоятельно. Вводить новые налоги и повинности запрещалось. В уголовном праве за вора и разбойника допускается поручительство, но поручителем не мог быть Новгородец. (В пособии приводится текст договора, положения которого, говорящие об обязательственных отношениях и уголовном праве, необходимо сравнить с соответствующими положениями Русской Правды и Псковской судной грамоты).

Договор имеет большое значение в развитии отечественного законодательства в связи с первым прецедентом вынесения и исполнения смертного приговора за государственное преступление (измену). Предпоследний абзац договора разрешает вассалам Москвы и Твери переходить на службу из одного княжества в другое. При этом вотчины перешедших к новому господину бояр и слуг остаются в ведении того князя, с которым прерваны отношения сюзеренитета-вассалитета. С точки зрения законодательства, боярин Иван Вельяминов и купец Никомат нарушили положения договора. Они попытались склонить Михаила Александровича на продолжение войны с Москвой, обещая при этом помощь Золотой Орды. Более того, Иван Вельяминов и Никомат вступили в сговор с темником Мамаем, а Никомат даже купил у Мамая ярлык для тверского князя на Великое княжение Владимирское. Сам факт покупки ярлыка купцом был вызывающим. Кроме того, действия купца (не боярина и не слуги князя) противоречили объединительной политике Дмитрия Ивановича. Купленный в Орде ярлык не имел юридической силы, так как Мамай не являлся наследником Чингис-хана и узурпировал власть в Орде. Москва не признавала легитимность такого правителя и его юридические документы. Поэтому, когда в 1375 г. Иван Вельяминов и Никомат вернулись в Тверь, они были выданы Москве. Вскоре состоялся суд, по решению которого Иван Вельяминов и Никомат были казнены на Кучковом поле, а их имущество конфисковано. (Аналогичный случай произошел в 1433 г. Боярин Иван Всеволожский перешел на службу к князю Юрию Галицкому, прервав вассалитет с Василием II. Вотчина боярина была конфискована).

Таким образом, договор 1375 г. имел большое значение, так как характеризует исторический период, в целом, и, в частности, свидетельствует о развитии законодательства Северо-Восточной Руси.

Дмитрий Иванович Донской скончался 19 мая 1389 г., оставив перед смертью «духовную грамоту» (завещание). Великий князь справедливо считал, что неудача в войне с Тохтамышем – временное поражение, что борьба с монголо-татарским игом продолжится. В завещании Дмитрий Донской наставлял сыновей жить дружно, передав как «отчину» княжество и великокняжеский владимирский престол своему старшему сыну Василию I. При этом князь проигнорировал ярлык и право ханов распоряжаться Русским государством, наделив остальных четырех сыновей значительно меньшими уделами и определив их вассалитет по отношению к старшему брату. Таким образом, единство русской земли и борьба с монголо-татарским игом закреплялась юридически.

Усиление Московского княжества при Дмитрии Донском и Василии I проявилось в социально-экономическом развитии Руси, что сказалось на совершенствовании законодательства. В период правления Василия I (1389–1425 гг.) появляются новые законы, дополняющие уже существующее законодательство. Здесь представляются важными уставная грамота митрополита Киприана Царевоконстантиновому монастырю (1391 г.), грамота Василия I митрополиту Константину (1403 г.), предсмертное наставление в виде грамоты митрополита Константина Василию I, князьям и боярам (1406 г.) и Двинская грамота (1397 г.).

Грамота 1391 г. конкретизирует обязательства крестьян по отношению к монастырю, закладывая основы крепостнического законодательства. Грамота различает обязанности зажиточных «больших людей» и обедневших крестьян-«пешеходцев» и создает прецедент дальнейшего развития таких обязательств. Грамота упоминает пошлину (прежнее законодательство и обычное право) и ставит грамоту вместо устаревшей его формы – пошлины. Кроме того, грамота говорит не только о верви, но и о производственных общинах крестьян – «братчине» и «сыпцине» («ссыпщине»), которая аналогична новгородской «складчине» – также производственной общине или артели.

К грамоте Киприана от 1391 г. необходимо добавить, что князь Василий I подтвердил право церкви издавать подобные уставные грамоты, а также церковный суд по аналогичным уставам (пошлинам) в соответствии с номоканоном, начиная с устава древнерусского князя Владимира.

Грамота Василия I гласит: «Се аз, князь великий Василий Дмитриевич, размыслив с отцом свои, митрополитом Киприаном, возобновляло древние уставы церковные прадеда моего Святого Владимира и сына его Ярослава, согласно греческим номоканонам… В лето [1403 г.]».

Киприан умер в 1406 г., оставив Василию I и всем русским князьям, боярам и духовенству грамоту, по духу аналогичную завещанию Дмитрия Донского. В этой грамоте Киприан не призывал (как обычно писалось в документах такого рода), а требовал от князей, бояр и церкви согласия друг с другом и христианского смирения.

Важный эпизод в развитии Российского государства и права связан с Феодальной войной 1425–1453 гг. В 1425 г. скончался Василий I, оставив две духовные грамоты. Первая (примерно 1407 г.) объявляла наследником старшего сына Ивана, а по второй (примерно 1423 г.) великокняжеский престол завещался Василию II, сыну Василия I. Первая грамота оканчивалась словами в сослагательном наклонении «а даст бог князю Ивану великое княжение держати», то есть завещание подразумевало утверждение великим ханом. Василий II вступил на престол в малолетнем возрасте, поэтому его политические позиции были слабыми. Новый порядок престолонаследия московских князей «от отца к сыну» по духовным грамотам противоречил старым родовым порядкам и «ярославому ряду». Кроме того, в одном из договоров Василия I (1403 г.) старые родовые князья названы «старшими братьями» по отношению к сыновьям князя Василия I. Следовательно, с точки зрения родовых московских князей, престол должен был перейти к родному брату Василия I (Дмитриевича) – Юрию Дмитриевичу. Юрий Дмитриевич обосновал свое право на престол не только юридическими тонкостями старого родового принципа старшинства дядьев перед племянниками, но и экономическими. В уделе князя Юрия Дмитриевича и его сыновей Василия Косого и Дмитрия Шемяки было экономически значимое Галицкое княжество и г. Звенигород.

Таким образом, объединительная политика московских князей и претензии на престол князя Юрия Дмитриевича и его сыновей вылились в Феодальную войну 1425–1453 гг. С точки зрения развития княжеского наследственного права здесь важны три аспекта.

Во-первых, князья подписали в 1428 г. мир, по которому согласились рассмотреть вопрос о престолонаследии на третейском Ханском суде.

Во-вторых, князья действительно явились на этот суд в 1432 г. Махмед-хан, возглавлявший этот суд, выслушал аргументы сторон. Василий и его бояре настаивали на «новом порядке престолонаследия», т. е. независимом от Орды и доказывали, что с этим порядком сама Орда уже согласилась, так как выдавала ярлыки в соответствии с духовными грамотами Ивана Калиты и Дмитрия Донского. Наконец, с 1425 по 1432 гг. Орда принимала «выход» и молчаливо соглашалась с наличием власти у Василия II, то есть признала его легитимность (другое дело, что у ханов не было сил вмешиваться во внутренние дела Московского государства). Поведение на суде Юрия Дмитриевича, требовавшего у Махмед-хана ярлык, и его аргументы свидетельствуют, что и эта сторона относилась к суду не более как к третейскому. Галицкий князь требовал исходить из старого принципа родового престолонаследия от отца к сыну, а затем старшему дяде, то есть после Дмитрия Донского и Василия I к Юрию Дмитриевичу. Ссылался Галицкий князь и на положение в завещании Дмитрия, выделившего ему второй по значимости Галицкий удел с последующим наследованием престола, и на свою экономическую мощь.

Решение последнего в русской истории ханского суда над князьями связано с третьим аспектом. Решение третейского суда Махмед-хана было в пользу Василия II, так как ослабленная внутренними противоречиями Орда не хотела ссориться с сильным Московским княжеством и терять хотя бы номинальную власть над ним. С другой стороны, принятое на суде решение и последующее его подкрепление в золотоордынском ярлыке юридически закрепляло новый порядок престолонаследия и давало соответствующий прецедент.

Юрий Дмитриевич (умер в 1433 г.), Василий Косой и Дмитрий Шемяка, как видно из последующих событий, не собирались признавать решения ханского суда. В 1433, 1434, 1446 гг. они захватывали Москву, а войну вели до 1453 г.

Заключительный эпизод юридического сюзеренитета золотоордынских ханов над русскими князьями свидетельствует, что экономическое и политическое могущество Москвы подтвердилось даже в период ослабления политической власти в годы правления Василия II.

Образование русского централизованного государства

Процесс образования Русского централизованного государства получил в науке емкую формулировку: «От Руси к России». Политика московских князей в борьбе с монголо-татарским игом была тождественна объединению русских земель в единое государство. Формирования единого Московского государства активизировалось при Иване III (1462–1505 гг.) и Василии III (1505–1533 гг.). В это время были присоединены Новгород и Псков (1476, 1510 гг.). По договорам 1494, 1508 гг. с Литвой к Москве отошли земли Вязьмы и Черниговского княжества. Вхождение в состав единого Русского государства Смоленска (1514 г.) и Рязанского княжества (1521 г.) было логическим завершением длительного процесса.

В процессе формирования единого Русского государства выделяются три этапа. Первый этап соотносится с концом XIII в. – 1389 г. На этом этапе Москва утвердилась как главный претендент на объединение земель Северо-восточной Руси. На втором этапе (1389–1462 гг.) московские князья подавили сопротивление удельных князей и сепаратистские устремления окраин. На третьем этапе (1462–1505 гг.) было свергнуто монголо-татарское иго, завершился процесс объединения русских земель, начались общегосударственные реформы, появилось единое для всей страны законодательство.

Новое государство стало одним из крупных в Европе и приступило к планомерному присоединению утраченных прежде южных территорий, называвшихся тогда «Диким полем». На границах с Ордой началось строительство засечных линий и организация пограничной службы. Естественно, что в это время происходит формирование казачества и масштабное освоение Подонья.

Первые казачьи городки на Дону были появились в XVI в. К этому же времени относятся первые косвенные упоминания о донских казаках. Составляющими казачьих сообществ были беглые русские крестьяне, местное автохтонное население и выходцы из кочевых племен. С XVI в. можно вычленить три группы казачества по их отношению к государственной службе (служилое вольное казачество, городовые казаки, казачество, не состоявшее на службе у царя). Первые две группы составляли, как правило, «верховых» казаков, в третьей группе доминировало «низовое» казачество. Верховые казаки расселялись с верховьев Дона, низовые обитали в нижнем течении «Вольного Дона», Казаки, нанимавшиеся на службу, назывались служилыми. В числе последних выделялись городовые казаки. Они находились в подчинении Стрелецкого приказа и «верстались» на службу станицами по спискам («приборам»). Количество казаков в XVI в. насчитывалось 8–10 тыс. человек.

Русское централизованное государство приобрело собственную идеологию, облаченную в религиозную форму, что проявилось в борьбе с «ересью жидовствующих», и в противостоянии Иосифлян и Нестяжателей. Компромисс государства и церкви был достигнут в 1508 г. Государство выбрало доктрину иосифлян, которые обосновали необходимость сильного государства, которое опирается на мощные институты церкви и ее идеологического воздействия на широкие народные массы.

Завершила идеологическое оформление Русского государства теория «Москва – третий Рим» монаха Филофея (1511 г.). Согласно этой политической и исторической доктрины Москва показывалась как легитимная наследница государственности Рима и Византии. Русское государство восприняло и византийский герб (двуглавый орел) и придворный византийский этикет. Русские правители, начиная с Ивана III, считали себя преемниками римских Цезарей (по-русски – царей). Появился и точный перевод греческого слова «автократ» – самодержец. Идеологически и политически мощь государства подчеркивало грандиозное строительство в столице – Московский кремль и другие грандиозные сооружения. Значение архитектурных ансамблей было не только практическое, фортификационное, но и оказывало сильное эмоциональное воздействие на соотечественников.

Молодое централизованное государство в XVI в. стало называться Россией. Политически и социально экономически страна вступила на новую ступень своего развития.

Общественный строй и государственно-политическое устройство московского государства XV – первой половины XVI вв.

Государственно-политическое устройство Московского государства и его социальная структура формировались одновременно с образованием Русского централизованного государства.

В результате ограничения феодального иммунитета служивые князья (княжата) и бояре оказались в одинаковом социальном положении. Крупные землевладельцы занимали высокие посты в войске, обязаны были содержать свою дружину и являться с ней к Великому князю. Князья и бояре занимали высокие посты и на государственной службе. В XV в. княжеское окружение было юридически оформлено в Боярскую думу, которая до середины XVI в. ограничивала великокняжескую власть. В думу входили «введенные» бояре и окольничьи, составлявшие «думные чины». В местных органах управления князья и бояре руководили административно-территориальными единицами: уездами, станами и волостями. Руководители уездов и станов назначались из числа знати. Эти должностные лица назывались наместниками. Меньшей административной единицей являлись волости во главе с волостелями. За свою службу служилая знать (наместники и волостели) имела право собирать в свою пользу с местного населения «корм». В пользу государства собирались судебные пошлины и налоги в натуральном и денежном выражении.

Одновременно с ограничением вассалитета отмирает старое вотчинное самоуправление княжат и бояр, и формируется новая система приказов. В XV в. приказы назывались путями. Сокольничьим, ловчим, конюшенным, стольничьим, чиновничьим путями руководили путные бояре. Княжескую администрацию и управление дворцом возглавлял дворецкий (дворский).

Приказы (пути) и княжеская администрация имели свой управленческий аппарат (дьяки, слуги под дворским, путные дворские, приказчики, тиуны, слуги боярские и т. д.). Служащие в приказах и администрации составляли костяк формирующегося дворянства. Функции среднего и низшего звена государственной администрации усложнялись, росла численность служилого сословия, и великие князья в проведении своей политики уже опираются не только на боярство, но и на дворян.

Сельское феодально-зависимое население в XV в. называлось по-старому: смерды. Однако появляются и новые термины: черносошные (чернотягловые) крестьяне, которые принадлежали государству и жили во владениях великих князей. Другую группу крестьян составляли владельческие, т. е. принадлежавшие феодалам. Среди этих крестьян выделялись старожильцы (издавна жившие на данной земле) и новоприходы (вновь поселившиеся на землях феодала). В имущественном отношении в XV – начале XVI вв. различаются «большие люди» (богатые или зажиточные крестьяне), серебренники (взявшие в долг у феодала деньги серебром и обязанные отработать долг), пешеходцы (безлошадные крестьяне) и бобыли (получавшие от феодала не только землю, но также дом и инвентарь). К беднейшим группам крестьянства в XV – начале XVI вв. примыкали страдники (посаженные на землю холопы). Сельское население, как и прежде было объединено в общины во главе со старостой. Община была связана круговой порукой.

Городское население социально структурировалось соответственно тому, что в XV – начале XVI вв. понималось под городом. В центре города находился детинец – там жили ремесленники и объединенные в сотни купцы. В XV в. вокруг городов-крепостей формировались поселения – посады. В посадах жили не только ремесленники, но и промысловики. Население посадов в терминологии XV в. называлось «посадские люди». В отличие от горожан, приравнивавшихся к черным крестьянам, посадские люди принадлежали не только государству, но и феодалам, и несли большие повинности. В XIV–XV вв. появляется и растет следующая группа городского населения – «слободские люди». Слободские люди (от слова «свобода») селились в селах, пригородах или городах, имевших большое перспективное значение. Слободские люди были свободны от городского тягла, другие повинности в слободках также были ниже. Управление городом (центром уезд или волости) осуществляли наместники и волостели. Штат городской администрации составляли городчики (городничие) и городовые приказчики.

Социальную структуру общества XV в. замыкали холопы. Численный состав холопства неуклонно сокращался, т. к. сужалась социальная, экономическая и политическая база их происхождения. Церковь также способствовала сокращению базы холопства. Сами холопы в XV – начале XVI вв. были неоднородны по своему составу. Например, «большие холопы» занимали высокие для своего сословия государственные посты. «Докладные холопы», в основном, выполняли функции прислуги. «Полные холопы» чаще принадлежали частным феодалам. Как видно из рассмотренного ранее Судебника 1497 г., юридически холопство ограничивалось, особенно четко этот процесс заметен в городе XV – начале XVI вв.

Сюзеренно-вассальные отношения в XV–XVI в.

Отношения сюзеренитета-вассалитета в XV в. получили дальнейшее развитие. Общинная собственность на землю сокращалась, вместо нее росло феодальное землевладение вотчинников и помещиков. Однако и вотчинная собственность по мере укрепления государственности становилась более условной, чем прежде. Если в периоды правления Василия I, Василия II права князей и бояр ограничивались договорами, князья называли себя «младшими братьями», а бояре – «слугами» великого князя, то в период правления Василия III право вассалитета-сюзеренитета характеризует высказывание великого князя к одному из своих князей-советников: «Пойди, смерд, прочь – не надобен ты мне сейчас». Всего за несколько десятков лет термин «княжеский слуга» замещается «смердом» или «холопом» князя. По феодальному праву князья и бояре имели право наследовать свои вотчины, однако их положение к великому князю уравнивалось: вотчины отъехавших на службу к другому государю – конфисковались.

Суть изменений вассалитета-сюзеренитета заключалась в переходе от сеньориальной монархии к сословно-представительской. При этом монарх сконцентрировал в своих руках законодательную, исполнительную и законодательную власть на всей территории страны. Иммунные грамоты постепенно упразднены. Удельные князья и бояре уже не рассматривались как правители своих княжеств или вотчин. Наиболее знатные князья и бояре составили основу законосовещательного органа – Боярской Думы. Оформление Боярской Думы относится к XV в. В нее входило от 17 до 24 наиболее близких к монарху аристократов.

Трансформация монархии проявилась и на дворцово-вотчинной системе, унаследованной от периода раздробленности. Дворцово-вотчинная система состояла из двух частей: управление двором (осуществлял дворский) и управление путями (осуществляли княжеские слуги – путные люди, сокольничьи, стольничьи, конюшенные, и т. д.). Если прежде княжьи слуги выполняли разовые поручения сюзерена, то с XV в. служба государю становится профессией и носит постоянный характер.

С объединением земель в единое государство большую роль приобрели уезды – административно-территориальные единица единого государства. Уездами и входившими в них станами, волостями и станами управляли наместники и волостетели. Они, как правило, происходили из бояр и назначались для управления вверенной территорией на срок от одного до двух лет. За несение государственной службы они получали с местного населения корм. Поэтому система такой службы получила название – кормление. Кормленщики могли содержать свой аппарат слуг. Принципиальным отличием управления уездом кормленщиком от управления феодалом своей вотчиной заключалось в том, что феодал-кормленщик не был частным собственником в кормлении, а находился на службе. Его же вотчиной, входящей в какой-либо уезд мог управлять другой наместник или волостетель.

Крупнейшим феодалом в стране оставалась церковь. В период монголо-татарского ига церковь получила от ордынских ханов значительные льготы. Во главе русской церкви находился митрополит, в крупных городах находились епархии, на севере Руси появилось крупное монастырское землевладение. Очень богатыми были, например, Троице-Сергиев и Кирилло-Белозерский монастыри. Им принадлежали большие села и обширные земли русского севера. Сюда от набегов кочевников уходило русское население, а многие феодалы дарили монастырям свои вотчины, иногда сами становились монахами. Так церковь стала крупным феодалом.

По отношению к князьям церковь выступала как союзник. Так с XIV в. церковь становится на путь борьбы с завоевателями, поддерживает освободительную и объединительную политику московских князей. Поэтому в Московском государстве XV – середины XVI вв. церковь сохранила свои льготы и привилегии и являлась, своего рода государством в государстве. Например, церковь обладала собственными органами управления своих земель, содержала свои дружины, обладала судебными органами и законодательством. Постепенное ограничение церковных привилегий началось только в середине XVI в.

Памятники права русского государства XIV–XV вв.

В годы формирования Русского централизованного государства появился многочисленный актовый материал (в основном, грамоты). На территории Руси действовали также Сокращенная редакция Русской Правды и переводное каноническое законодательство. Единого для всей страны закона еще не было, в различных территориях государства действовали многочисленные акты, изданные как центральной властью, так и оставшиеся от периода раздробленности. Рассмотрим наиболее значимые из актов этого времени.

Двинская судная грамота 1397 г. была написана жителям Двинской земли, признавшими себя в том же году подданными московского князя. Грамота имеет большое значение. Во-первых, она вводит наказание смертную казнь за квалифицированное, в данном случае троекратное, воровство. Во-вторых, она дополняет процессуальные нормы Русской Правды. В-третьих, вводит новые статьи в уголовное законодательство. В-четвертых, Двинская грамота свидетельствует о различии новгородских и московских законов, т. к. своими положениями отменяет ранее действовавшее законодательство Двинской земли. Кроме того, грамота свидетельствует о вытеснении из оборота старой денежной единицы – белки и упоминает новую единицу – рубль.

Источники XV в. свидетельствуют об ограничении не только прав на вотчинную собственность княжат и бояр, но и в отношении их наместнического правления. Юрисдикция великокняжеской власти определяется теперь в одностороннем порядке посредством уставных грамот.

Белозерская грамота 1488 г.

Самой характерной грамотой, важнейшим источником административного права здесь является Белозерская грамота 1488 г. (На Белозерскую грамоту, в частности, ссылается ст. 38 Судебника Ивана III, где говорится, что наместники и волостители должны собирать судебные пошлины согласно грамотам. Многие положения Белозерской грамоты вошли в последующий вскоре Судебник 1497 г.). Грамота устанавливает правила дознания, судопроизводства, размеры судебных пошлин. Важно, что грамота ограничивает размеры корма и период его сбора (дважды в год). В сборе корма участвовали сотники, а не наместники, что ограничивало произвол последних. Положения грамоты конкретизируют судопроизводство. Со стороны общины в суде должны были присутствовать сотники и выборные «добрые люди», а судья был обязан с ними совещаться. В случае злоупотребления судьи, наместника или волостителя местные жители имели право жаловаться на решение суда, а наместник или волоститель не имели права откладывать дело на неопределенное время с целью уклониться от ответственности за свои административные решения. Белозерская грамота утверждает княжеское право суда над местной администрацией в случае нарушения ею положений законодательства.

В XV в. проходило формирование дворянства. В основном, дворяне известны под названием «слуги под дворским» и «дети боярские». Служилые люди, в случае оставления службы князю, однозначно теряли земельные пожалования (поместья). В этом – принципиальное отличие вассалитета дворян по отношению к князю. Впервые это положение прозвучало в завещании Ивана Калиты, а затем повторялось в источниках XV–XVI вв.

Крупным феодалом в Северо-Восточной Руси являлась церковь. Монастырское землевладение на Северо-Востоке росло, в основном, за счет пожалований в виде завещаний, а экономическое могущество – в связи с церковным иммунитетом, характерным для этого и предыдущих периодов феодализма. Акты монастырского землевладения за счет уставов и пожалований являются важнейшими источниками права, многие положения которых вошли, в последующем в государственное законодательство.

Интересным источником права является Уставная грамота князя Михаила Андреевича (примерно 1450 г.). Михаил Андреевич был последним удельным Белозерским князем. (После смерти князя его владения в 1486 г. перешли к Ивану III, давшему Белозерскую уставную грамоту в 1488 г.). Грамота Белозерского князя говорит о структуре власти княжества (наместник, бояре, дети боярские, околичники, посельские) и о крестьянах княжества (серебряники, половники и т. д.). Важным в источнике является упоминание о «Юрьевских крестьянах» – заключивших с феодалом ряду (договор) о работе в вотчине с Юрьева дня (26 ноября) по Юрьев день, т. е. весь сельскохозяйственный сезон. Князь подтверждает право Кирилова монастыря не отпускать («отказывать») таких крестьян до выплаты ими долга («отказа»). Нарушителям положений грамоты определена мера наказания – казнь (здесь имеется в виду «торговая казнь», то есть телесное наказание).

Жалованная Грамота Александра Ивановича, Нижегородского князя, является завещанием, данным им Благовещенскому монастырю в 1418 г. Вместе с земельным пожалованием грамота передает монастырю ряд административных функций сбора дани (мыт – торговая пошлина, тамга – сбор за продажу скота, побережное – за пользование причалами, костки – проезжая подать, осмничее – торговая пошлина). Грамота косвенно подтверждает, что у монастыря был свой административный аппарат, так как становщик (смотритель «яма» – почтовой станции) и езовик (княжеский рыболов) выводились и не исполняли свои обязанности на передаваемой Благовещенскому монастырю территории.

К монастырю переходило право суда по всем отраслям права, кроме уголовного по наиболее тяжким преступлениям (душегубства и разбой). В случае спорных дел, затрагивающих интересы монастырской и княжеской сторон, в грамоте определялись полномочия Смесного (т. е. совмещенного) суда с участием наместника, игумена или его представителей. Судебная пошлина при этом распределялась пропорционально между сторонами. Вместе с привилегиями князь ограничивал право перехода в монастырские земли жителей его княжества и оставлял за собой право сбора налогов с жителей других княжеств, перешедших на монастырские земли. Аналогично предыдущему документу за нарушение положений грамоты определялась мера наказания [торговая] казнь.

Жалованная Грамота митрополита Геронтия Кузьмину монастырю 1477 г. интересна, в первую очередь, тем, что говорит о размерах и сроке оброка в Дмитриев день (26 октября) и дополняет сведения других грамот о существовании в церкви собственного административного аппарата. В частности, грамота упоминает посельского – приказчика митрополита. Кроме того, грамота говорит об административной власти в Русской православной церкви.

Купчая грамота 1448–1461 гг. является источником, относящимся к гражданскому праву. Акт купли-продажи села Маричинского подтверждается не только свидетелями, но и скреплен печатью и занесен нотариально. Грамота говорит о разветвленном административном аппарате монастырей (старец-келарь, старец-казначей, митрополичий управляющий, купивший село по доверенности). Грамота выразительно говорит о достаточно высоком уровне оформления документов в XV в.

Запись о душегубстве 1456–1462 гг. (Губная московская запись) оформляла господствующее положение Москвы как центра русских земель. Запись характеризует уровень развития уголовного права. Акт был впервые описан М. Ф. Владимирским-Будановым, подробно проанализирован Л. В. Черепниным и во 2 т. Российского законодательства X–XX вв. Источник состоит из 10 статей. Содержание документа следующее. Акт перечисляет территории на которые распространяется судебная власть московского наместника по наиболее важным делам – об убийстве (о душегубстве). Душегубство как преступление четко отграничивается от других преступлений, за которые налагались штрафы (пени). Поэтому преступления градировались на пенные (от слова пеня), и душегубство (убийство, самоубийство). Кроме разграничения судебных полномочий Запись упорядочивает размеры судебных пошлин и впервые вводит понятие посул (взятка). Посул еще не запрещен, но его размеры ограничиваются. Хотя Запись и относится к душегубству, но говорит и о подсудности московскому князю дел о разбое и воровстве с поличным. Как видно из содержания акта местные феодалы значительно ограничивались в осуществлении судебной власти.

Белозерская таможенная грамота 1497 г. первая из сохранившихся во времени таможенных грамот. Источник впервые был опубликован силами Археографической комиссии 1836 г. и прокомментирован А. А. Зиминым. Грамота состоит из 17 статей. В Русском государстве по грамоте определялись таможенно-финансовые полномочия излюбленных голов и целовальников (таможенников, избираемых из черносошных крестьян) и откупщиков (таможенников, собиравших пошлины за оклад – денежную сумму, установленную правительством). Для откупщиков грамота устанавливает сроки уплаты оклада и определяет его конкретные размеры пошлины (пятно, явка) и штрафов (протаможье) в зависимости от категорий торгового населения (местные или иногородние), значимости и стоимости товара и т. д. Таким образом, размер пошлины, штрафа и оклада зависел не только от объекта, но и от субъекта права. Как видно из содержания грамоты, в Русском централизованном государстве унифицировались таможенно-финансовые полномочия. Первоначально унификация затронула наиболее развитый, северный регион. Только затем эта тенденция перенеслась на другие регионы страны.

Судебник 1497 г

Судебник 1497 г. позволяет дать характеристику отраслей права и определить уровень развития общественных отношений Московского государства XV – начала XVI вв.

Гражданское право

Гражданское право было лучше разработано в Русской Правде и Псковской судной грамоте, – и новое законодательство не отменяло положения предыдущего. Гражданскому праву в московском законодательстве XV в. уделяется меньше значения. Тем не менее, текст источника говорит о праве собственности обязательственном и наследственном праве. По идее, экономическое и культурное развитие Руси XV в. должно было внести соответствующие изменения в законодательство, но этого не наблюдается. В обязательственном процессе о займах говорится только в ст. 55, 61. (При этом в Русском Правде обязательствам посвящен целый ряд статей, напр., ст. 27, 30, 33–39, 54 и др. при их конкретизации). Однако Судебник (ст. 67) вводит имущественные обязательства лжесвидетелей по отношению к потерпевшему. Ст. 66 вводит ограничения на самопродажу в холопство в городе (что отличается от аналогичной ситуации на селе). В XV в. государство уделяло большое значение городам как центрам и поэтому ограничивало здесь холопство. Ст. 56 считает свободным холопа, сбежавшего из татарского плена, что получит развитие в законодательстве XVI в.

Имущественные претензии землевладельцев по отношению друг к другу регламентируются в зависимости от вида землевладения (вотчина, поместье, государственная земля), ограничиваясь тремя и шестью годами соответственно (см. ст. 63).

В меньшей степени изменилось наследственное право. Ст. 60, в частности, устанавливала, что при наследовании по закону приоритетное право оставалось за сыновьями. При отсутствии сыновей дочь имела право наследства не только движимого, но и недвижимого имущества. Только затем в право наследства могли вступить остальные ближние родственники.

Самое существенное изменение в законодательстве связно со ст. 57 «О христианском отказе» (т. е. «О переходе крестьян»). Упоминание о различных сроках перехода мы видим и в Псковской судной грамоте (ст. 42 Псковской судной грамоты говорит о Филипповом дне 14 ноября). В уставных грамотах Михаила Андреевича (примерно, 1450 г.) и Митрополита Геронтия говорится уже о Юрьевом дне 26 ноября и Дмитриевом – 26 октября. (В любом случае речь шла об осеннем периоде после окончания сельскохозяйственного сезона).

Интерпретировать статью 57 также можно неоднозначно. Советские историки связывали ограничение в переходе крестьян за одну неделю до и одну неделю после Юрьева дня в связи с закрепощением крестьян при обязательной выплате пожилого. Пожилое вводилось как оплата за проживание на земле феодала, а в действительности – компенсация землевладельцу за потерю рабочих рук. Пожилое в степных районах устанавливалось один руб., а в лесах – полтина (пятьдесят копеек). Это объясняется ценностью земли в степных районах. Если крестьянин желал съехать в первый год проживания – он платил четверть стоимости земли, а за два года – половину. Соответственно, за три и четыре года платилось три четверти или полная стоимость земли. Однако в тексте [дословно] говорится «двор», т. е. огороженное пространство, его можно перевести как «дом» и как «земля». В связи с этим, Г. В. Вернадский дал другой комментарий ст. 57. Автор полагал, что речь шла о «дворе»-доме. В лесных районах лес был дешевле, поэтому платить приходилось меньше, а в степных – дороже, поэтому платить приходилось больше. Кроме того, Г. В. Вернадский исходил не из закрепощения крестьян, а полагал, что это законодательство было выгодно, прежде всего, крестьянам и государству. Крестьянам законодательство было выгодно, т. к. оно устанавливало для них само право перехода, до этого оспариваемое феодалами. Государству также была выгодна ст. 57, т. к. регламентировался переход в условиях сельскохозяйственной экономики и ослаблялись иммунные права княжат и бояр. В общем, положение «О христианском отказе» является концептуально новым в законодательстве.

Уголовное право

Значительные изменения по сравнению с Русской Правдой претерпело и уголовное право, которое, как и в процессе исходило из ассоциации преступления с «лихим делом», «крамолой», «государственном убийством», т. е. проступком против государства и церкви или убийством людей. «Крамола», «лихое дело» и «подым» упоминаются в ст. 8, 9. При этом о «крамоле» говорится применительно к боярам-изменникам.

Наказанием для этих преступлений являлась, безусловно, смертная казнь. При этом государство имело свой имущественный интерес, т. к. собственность казненного конфисковалась. Смертная казнь носила также назидательный характер. В некоторых случаях (напр., ст. 8, 9, 13, 39) подразумевалась выплата истцу ущерба из оставшегося имущества казненного. Исполнение наказания смертной казнью возлагалось на великокняжеского тиуна или дворского.

Судебник вообще говорит об ужесточении наказаний. Если в Двинской грамоте 1347 г. смертная казнь устанавливалась за третье воровство, а в ст. 8 Псковской судной грамоты возможно за второе и обязательно за третье воровство, то спустя 100 лет это наказание обязательно предусматривалось за вторичное совершение воровства (ст. 11).

Репрессивность великокняжеского законодательства проявлялась также в применении за неквалифицированное воровство наряду с выплатой иска и пошлины (существующей и в Русской Правде) торговой казни, членовредительства и продажей в холопство (напр., ст. 10).

Ужесточение наказаний за уголовные преступления интерпретируется по-разному. С одной стороны, можно говорить об ужесточении господствующим классом эксплуатации. В другой интерпретации ужесточение связано с влиянием на русское право более жестокого восточного законодательства. Несомненно также, что формирование Русского централизованного государства сделало актуальным жесткие меры за преступления против институтов этого государства.

Процессуальное право

Судебник Ивана III был итогом серьезной работы юристов XV в. и составлен как практическое руководство для судей. Среди авторов законодательства фигурируют боярин Иван Патрикеев и дьяк Владимир Гусев. В основном, изменения коснулись процессуального и уголовного права. Многие статьи законодательства говорят о суде и процессуальном праве (см., напр., ст. 1–3, 6–7, 19, 27, 37–38, 48, 67). Если «Суд Ярослава Владимировича. Русский закон» говорит о суде в общем, то Судебник основывается на более совершенном Новгородском законодательстве, которое уже разделяет компетенции судебной власти архиепископа, посадника и князя, знает судебные инстанции и структурируется на управы. Других равнозначных по уровню развития источников, вошедших в Судебник 1497 г., мы не знаем, следовательно, можно полагать, что структура суда при Иване III перешла из Новгородской судной грамоты. В частности, Судебник знает два вида суда: высший и низший.

Высший суд состоял из трех инстанций.

1. Суд высшей инстанции возглавлялся председателем боярской думы в присутствии бояр и высших судей – окольничих и дьяков (ст. 1). Решения этого суда были окончательными и обжалованию не подлежали.

2. Боярский суд, который должен был докладывать дело великому князю. За князем в этом суде было окончательное решение.

3. Суд по особым делам под председательством боярина. Решения этого суда могли обжаловаться в судах высших (здесь – первой и второй) инстанций.

Низший суд в регионах (уездах и волостях), разделенных на губы – судебные округа – проводился под председательством наместников и волостелей судьями (тиунами). Этот суд был состязательным, в нем принимали участие представители местных общин. (В общем, процесс здесь походил на аналогичный в Белозерской грамоте 1488 г. (ст. 37, 38 Судебника)). Решение этого суда было предварительным, – его можно было обжаловать в суде высшей инстанции (см. ст. 43).

Правом суда над крестьянами обладали в своих вотчинах княжата и бояре, в монастырских землях продолжал действовать церковный суд, однако преступления против церкви и тяжкие преступления входили теперь в юрисдикцию княжеского суда высшей инстанции (ст. 9, 59). (Как видно из предыдущего раздела – государство пытается ограничить права церкви).

В сравнении с Русской Правдой значительно изменилась и форма судопроизводства. Например, в Русской Правде Пространной редакции (ст. 32, 34–39) говорится только о состязательном суде, причем, по инициативе истца, а свод и розыск законодатель по форме не различает. Псковская судная грамота вводит понятие «преступление против государства, суда и их органов», а Новгородская судная грамота уже считает эти тяжкие преступления компетенцией суда высшей инстанции – «святительского суда». Судебник Ивана III перенимает этот «опыт» в законодательстве, развивает его положения и уже различает две формы суда.

Первая форма – состязательный процесс, так называемый «суд». В отличие от указанной редакции Русской Правды, аналогично с новгородским, псковским законодательством и грамотами московских князей, дело начиналось с устной или письменной жалобы (челобитной) истца в суд. Затем принимались меры по доставлению ответчика в суд, – это возлагалось на поручителей. Неявка в суд ответчика без уважительной причины влекла выдачу истцу «бессудной грамоты» и объявление ответчика виновным. Правило «третьего свода» и другие устаревшие формы здесь отменялись, т. к. законодательство уделяет большее внимание качеству самого судебного процесса и избежанию в нем возможных ошибок, – это подтверждается практически во всех статьях, где говорится о судопроизводстве.

Вторая форма суда – инквизиционная – розыск. Русская Правда знает здесь только «гонение следа». Судебник 1497 г. понимает под преступлением не «беду», или «обиду» против личности и частной собственности. В законодательстве XIV–XV вв. появляется и закрепляется преступление как «лихое дело» против государства. Следовательно, теперь государство и без воли истца может начать дело – «розыск». При этом государство понесет судебные издержки, которые затем возложит на виновную сторону (ст. 3, 6). Ст. 8 Судебника прямо говорит о преступлениях против церкви, государства, устоев общества.

Текст Судебника говорит, что по сравнению с Русской Правдой изменилась система доказательств. В некоторых случаях особых доказательств и не требовалось. В тех же ст. 8–9 для определения «лихого человека» в инквизиционном суде необходимо было только общее мнение, что данный человек опасен для общества. Ст. 13 конкретизирует как вид доказательства «поличное», при этом достаточно свидетельских показаний под присягой пяти или шести людей. Ст. 48–54 законодательства определяют понятие «послух» (т. е. свидетель). Если прежде свидетелями были «послухи» и «видаки», то в XV в. их объединили в «послухов». При этом послухом теперь мог быть холоп. Ст. 67 считает, что послухом является только видевший и знавший обстоятельства дела. Кроме того, определяется суть лжесвидетельства, оно определяется как преступление с соответствующим наказанием.

Судебник уделяет больше внимания объективности свидетельских показаний, перенимая у Псковского и Новгородского законодательства применение письменных доказательств. Законодательство неоднократно упоминает Правые, отпускные грамоты, докладные списки, договорные обязательства и указы. Ст. 14 ограничивает обвиняемого в свидетельских показаниях, считая их субъективными, исключая т. о. возможность судебной ошибки из права «третьего свода». Но оговоренный вором все же допрашивался и передавался на поруки до окончания расследования. Ст. 47 допускает судебное разбирательство даже при отсутствии свидетелей – здесь объективность решения должна быть достигнута квалификацией суда. В качестве доказательств принимались присяги (клятвы и крестоцелования), а также пережиток обычного права – судебный посадник – «поле» (ст. 4–7, 48–49, 52). Вместе с тем из законодательства видно, что государство пыталось ограничить применение судебного поединка. Во-первых, поединок ограничивался экономическими санкциями и был довольно дорогим удовольствием. Сравним, например, ст. 3–6. Без судебного поединка проигравшему необходимо было оплатить 2 алтына и 8 денег. То же самое, если стороны согласились на поединок, но дело решилось миром до организации поединка. По ст. 3 мир на поле до поединка стоил несколько дороже. А вот проигравшая сторона платила после поединка пошлину в размере суммы иска, ответственность распространялась и на личность проигравшего поединок.

Во-вторых, поединок сужал круг лиц, имевших право участвовать в нем (см. ст. 49).

В-третьих, законодательство смягчало наказание для лиц, отказавшихся от поединка, признавших себя виновными (ст. 48). Здесь законодательство солидировалось с церковными установками, считавшими поединок грехом. Поэтому уже в XVI в. «поле» как доказательство в процессе исчезает.

Судебник 1497 г. вводит обязательную письменную регистрацию судебных решений, перенимая опыт новгородского и псковского законодательства. Статьи Судебника неоднократно говорят о выдаче письменного вердикта суда – бессудной грамоты, которая выдавалась на 8-й день после вынесения решения суда.

В общем, судебный процесс XV в. в сравнении с Русской Правдой претерпел значительные изменения, но относительно прогрессивного законодательства республик и княжеских грамот XIV–XV вв. можно говорить об эволюционном развитии отечественного права.

Итак, Судебник 1497 г. являлся значительным достижением в законодательстве. Он унифицировал систему права, закрепил в нем новые общественные порядки, переработав почти все предыдущее законодательство. На основе Судебника Ивана III строилось последующее отечественное законодательство.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Охарактеризуйте государство и право Руси в период монголо-татарского ига.

2. Раскройте процесс образования Русского централизованного государства.

3. Дайте характеристику общественного строя и государственно-политического устройства Московского государства XV – первой половины XVI в.

4. Раскройте сущность сюзеренно-вассальных отношений XXV–XVI вв.

5. Проведите системный анализ памятников права Русского государства XIV–XV вв.

6. Дайте общую характеристику Судебника 1497 г.

Глава 4. Сословно-представительная монархия XVI–XVII вв.

По итогам изучения данной главы студент должен

знать:

– общественный строй и государственно-политическое устройство России второй половины XVI–XVII в.;

– сущность военной реформы 1550 г.;

уметь:

– дать характеристику Земских соборов XVI – начала XVII в.;

– дать общую характеристику Судебника 1550 г.;

– дать общую характеристику Стоглавого собора 1551 г.;

– объяснить формирование системы крепостного права в XVI – начале XVII в.

владеть:

– навыками системного анализа Соборного Уложения царя Алексея Михайловича 1649 г.

Общественный строй и государственно-политическое устройство России второй половины XVI–XVII вв.

В середине XVI в. Россия вступила в новый период своего развития. Вассально-сюзеренные отношения, характерные для раннего феодализма и Русского централизованного государства сменились новой формой – сословно-представительной монархией. Прежде государственное единство Руси основывалось на политической договоренности феодалов. Поэтому предыдущий период иногда называют политическим феодализмом. В XVI–XVII вв. единство основывалось на всесословных Земских Соборах. Получается, что социальная база монархии была шире, а феодализм этого периода можно назвать социальным.

В XVI–XVII вв. интенсивнее развивались все сферы общественной жизни, что отразилось на социальной структуре общества и государственно-политическом устройстве России.

В социальной структуре общества усилились тенденции предыдущего периода. В составе господствующего класса проходило ослабление его аристократической верхушки – князей и бояр за счет усиления дворянства. Иван IV и его преемники в своей политики ориентировались не на Боярскую Думу, а на новые государственные органы – Земские соборы и Приказы.

Земские соборы – всесословный центральный орган власти в России XVI–XVII вв. В состав Земских соборов входили Освященный собор (представлял церковное сословие во главе с митрополитом, а с 1589 г. – с патриархом), Боярская дума, выборные из дворянства, служилых людей и городской верхушки. Первый земский собор состоялся в 1549 г. В последующем, Земские соборы собирались регулярно в 1551, 1589 гг. В 1613–1619 и в 1620–1622 гг. Земские соборы заседали беспрерывно. Последние Земские соборы состоялись в 1648–1649 и в 1651–1653 гг. Земские соборы принимали важнейшие решения в жизни страны. В частности, ими приняты Судебник Ивана IV (1550 г.), «Стоглав» (1551 г.), Соборное Уложение 1649 г. и т. д. (Подробнее некоторые Земские соборы рассматриваются на семинарских занятиях).

В середине XVI в. проводятся важнейшие реформы органов государственной власти. Суть реформ была направлена на централизацию власти и органов управления. С этой целью в 1535 г. была проведена унифицированная денежная реформа, началась административная реформа с введением единых местных органов управления – «губных изб», начинает складываться единая система центральных органов управления – приказов. (Первый приказ был создан в 1512 г. и основывался на позитивном опыте предыдущих центральных административных органов – «путей»). Заручившись поддержкой Земского собора 1549 г., Иван Грозный приступил к осуществлению военной реформы. В результате этой реформы в 1550–1556 гг. было создано современное боеспособное войско. Продолжением внутриполитических реформ можно назвать специфическую меру – опричнину (1564–1572 гг.). В этой политической мере есть аспекты, связанные с историей права, а репрессии «опричного террора» объясняют ужесточение законодательства в середине и второй половине XVI в.

Реформы Ивана Грозного проявились в создании новых приказов и совершенствовании этих органов власти в последующем. Государственный аппарат России в XVII в. насчитывал уже около 80 приказов, которые подразделялись на 5 больших групп. Наиболее важными были административные, судебнополицейские приказы, областные приказы, военные приказы, финансовые, дворцовые приказы. Приказы XVI–XVII вв. находились в подчинении Земских соборов и Боярской думы (кроме «Приказа тайных дел» и дворцовых приказов). В подчинении приказов находились местные исполнительные органы. В ведении Разбойного, Московского или Владимирского судного и сыскного, Сыскных дел и др. приказов, выполнявших административно-полицейские функции, был штат губных старост, городничих, целовальников, таможенных и остроженных голов. Во главе приказов находились бояре, а штат приказных служащих составляли дворяне – служащие «по отечеству», т. е. с правом наследования государственной службы. Низшее звено в администрации, суде и армии составляли «служащие по прибору», которых «верстали» из числа свободных городских жителей черносотенных крестьян. Местные органы государственной власти находились в подчинении соответствующего приказа или воеводы.

В 1613 г. в 33 крупнейших города были направлены первые бояре-воеводы. В последующем воеводы полностью заменили наместников и городовых приказчиков, сосредоточив в своих руках всю полноту власти на местах. Должности воевод были упразднены в 1775 г.

Крупным феодалом XVI–XVII вв. являлась церковь. До 1589 г. она возглавлялась митрополитами, затем патриархами (до 1700 г.). Структурно духовенство делилось на черное и белое, территориально-административно – на епархии во главе с митрополитами и архиепископами (епископами). Церковь имела собственную властную структуру: Патриарший дворцовый приказ, Патриарший казенный приказ, Патриарший разрядный (судный) приказ. Источником права для духовного сословия был номоканон, известный в XVI–XVII вв. под названием «Греческих законов» или «Юстиниановых книг», с 1551 по 1649 гг. – «Стоглав» и дополнения к нему. В 1649 г. церковная юрисдикция перешла к государству. XVI–XVII вв. ознаменовались борьбой церкви и государства. Монархи пытались ограничить церковное землевладение и власть церкви. В 1581 г. Ивану Грозному удалось ограничиться церковное землевладение, а Алексей Михайлович в 1667 г. снизил политическую власть церкви, усилившуюся во время патриаршества Никона.

Феодально-зависимое население России XVI–XVII вв. было неоднородным. В наиболее выгодном положении оказались государственные (черносошные) крестьяне. В XVII в. значительными по численности были дворцовые крестьяне. Частновладельческие крестьяне принадлежали в XVI–XVII вв. не только боярам, но и дворянам. В этот период появляется термин «поместные крестьяне». Как и в предыдущие периоды, крестьянство было объединено в общины. На протяжении указанного периода в России сохранялось холопство, однако, численность и социальная база этого сословия сокращалась.

Экономический рост в XVI–XVII вв. выразился в развитии городов и городского сословия. Юридически города относились к посадам и слободкам. Посадское население делилось на феодалов, купцов (объединенных в гостиную и суконную сотни), белопосадских и черно-посадских людей. Слободки делились на белые и черные. Белые слободки были освобождены от государственного тягла и также находились в привилегированном положении по отношению к черным. В 1649 г. положение черных и белых слободок было выровнено.

Судебную власть в городах осуществляли выборные губные органы. Органы местного самоуправления в XVI–XVII вв. составляли земства. Посадские, слободские жители и черные крестьяне выбирали из своей общины земских старост и земских судей, которые имели право исполнительной и судебной власти в земствах. Содержание земских органов власти было возложено на местное население, объединенное в общины.

Bepul matn qismi tugad.