Kitobni o'qish: «История отечественной артиллерии в лицах: военачальники, возглавлявшие артиллерию (ракетные войска и артиллерию) в 1700-2019 гг.»

Name: История отечественной артиллерии в лицах: военачальники, возглавлявшие артиллерию (ракетные войска и артиллерию) в 1700-2019 гг.
ISBN: 978-5-6042237-3-4

Е. И. Юркевич, Ю. Б. Рипенко, В. А. Чернухин, Е. Г. Вапилин

Shrift:

* * *

Артиллерия – есть молот, кующий судьбу народа.
Наполеон Бонапарт

Молись богам войны, артиллеристам!
Владимир Высоцкий

Предисловие

Уже давно стал аксиомой вывод о важности в военной истории роли личности руководителя масштаба высших и центральных органов военного управления. Военачальникам высокого ранга, о которых пойдет речь в представляемой читателю книге, было доверено командовать отечественной артиллерией, а с 1960 года и ракетными войсками¹. По должностному положению объективно им было не дано иного, кроме как быть патриотом рода войск, носителями его духа, традиций и профессиональной культуры. Без этих качеств трудно представить плодотворную и успешную деятельность военачальника по развитию артиллерии и ракетных войск. Этот вывод подтвержден практикой.

Существовала и обратная связь: назначение на должность руководителя рода войск нередко накладывало глубокий отпечаток на личность самого военачальника, расширяя его кругозор и перспективы профессионального роста. За редким исключением так оно и было. Великий русский поэт А.С. Пушкин, глубоко интересовавшийся историей, писал в 1824 году: «Никакое открытие не заслуживает столь великого внимания сколь артиллерия: послужив преградой варварам в опустошении земель, она имела влияние на самый дух народов, преобразовала военное искусство, сделала войны не столь продолжительными – следственно и гибельными, и в скором времени, решая битвы и судьбу престолов, представит европейцам все преимущества перед прочими народами».

Длительное время артиллерия рассматривалась как вспомогательный род оружия, хотя уже Пётр Великий в начале ХVIII века назвал ее «решительницей победы», а генерал-фельдмаршал А.В. Суворов в конце этого столетия утверждал, что «артиллерийский огонь открывает победу». На рубеже ХIХ–ХХ веков военные специалисты России и за рубежом сделали вывод о возможности решения тактических задач только одной артиллерией. Мысль о возможности такого вклада рода войск в исход боевых действий, очевидно, впервые возникла в ходе русско-турецкой войны 1877–1878 годов, когда огонь русской артиллерии заставлял гарнизоны крепостей противника выбрасывать белый флаг. Позднее, в годы первой мировой войны, могущество артиллерийского огня настолько поразило военных теоретиков и практиков, что пехоте вновь отвели роль только «занимать то, что завоевано артиллерией».

Эта идея завышала возможности рода войск. Поэтому, начиная с 1918 года, в тактике артиллерии стала проводиться новая идея – нейтрализации, то есть обезвреживания неприятельских орудий, пулеметов, ружей массовым огнем, вызывающим и моральный надлом в войсках противника.

В период между двумя мировыми войнами под влиянием развития авиации и танковых войск былой пиетет перед артиллерией в военном искусстве стал исчезать. Артиллерию, бывало, даже считали устаревшим родом оружия. Этой оценки придерживались и некоторые военные специалисты Красной Армии в ходе дискуссии о соотношении и роли родов войск в бою. Однако большинство из них исходили из идеи значимости взаимодействия в общевойсковом бою, наиболее полного использования боевого потенциала всех родов войск.

Этой точки зрения отнюдь не противоречила высокая оценка артиллерии главой Советского государства И.В. Сталиным по итогам Советско-финляндской войны 1939–1940 годов, когда он заявил, что артиллерия – бог войны. Великая Отечественная война подтвердила его образную оценку. С началом агрессии гитлеровской Германии против СССР род войск вышел на уровень решения оперативно-тактических задач в обороне, а в ходе контрнаступления советских войск под Сталинградом в 1942–1943 годах – и в наступлении.

После объединения в 1960 году артиллерии с ракетными войсками и создания ракетных войск и артиллерии на некоторых операционных направлениях на РВиА были возложены даже задачи стратегического масштаба. Они определялись необходимостью противодействия американским ракетам средней дальности, размещенным в Европе, которые явились для СССР угрозой стратегического масштаба.

Современной военной наукой ракетные войска и артиллерия рассматриваются как основное средство огневого и ядерного поражения противника в ходе ведения общевойсковых операций. РВиА решают до 70 % объёма огневых задач в оперативно-тактической глубине боевых порядков.

Возрастание значимости артиллерии на поле боя определялось важными преимуществами артиллерии, а позднее и ракетных войск как рода оружия. Военные специалисты регулярно прогнозировали и открывали для себя новые огневые и тактические достоинства артиллерии, исходя из факторов совершенствования ее материальной части, повышения уровня обученности личного состава, изменения характера боевых действий.

Так, по итогам Первой мировой войны военные теоретики России 1920-1930-х годов отмечали чрезвычайную живучесть частей и подразделений артиллерии, нередко сохранявших боеспособность до конца боя, поскольку они располагались на закрытых огневых позициях. В отличие от пехоты, по оценке военных специалистов, артиллерийские батареи могли успешно работать и в сокращенном составе, действовать почти на любой местности вне зависимости от ее рельефа. Военные теоретики также отмечали революционные возможности использования в полевых условиях мощных орудий крупных калибров, которые существенно изменили картину поля боя, открыв пехоте путь «через любые современные препятствия». В теоретических трудах подчеркивалось, что артиллерия обладает большим разрушительным действием, превосходящим даже авиацию; действия артиллерии надежны, благодаря совершенству конструкции артиллерийских орудий; артиллерия может беспрепятственно вести огонь через головы своих войск. Наиболее ценным свойством артиллерии называли способность внезапно сосредоточивать массированный огонь в любом направлении. В военных трудах также отмечалась способность оказывать сильное моральное воздействие на противника, подрывающее его моральный дух и, напротив, повышающее настроение своих войск. В стиле крылатых фраз в литературе и повседневном обиходе получили популярность и такие оценки роли артиллерии, как «Огонь артиллерии сберегает живую силу», «Пушка экономит пехоту». Эти и другие, но уже расширившиеся преимущества артиллерии характеризуют и современные возможности рода войск.

Оптимальное или нерациональное использование боевого потенциала ракетных войск и артиллерии, его достижения и неудачи никогда не были обезличенными. За ними стояли профессионализм, патриотизм и мужество, высокий интеллект и другие лучшие воинские качества артиллеристов и ракетчиков.

В силу должностного положения изначально особая ответственность за боеспособность артиллерии и ракетных войск, использование их потенциала в ходе боевых действий возлагалась на высших руководителей РВиА. В разные годы их официально именовали оружничими, головами у наряда, пушкарскими головами, генерал-фельдцейхмейстерами, инспекторами, начальниками и командующими артиллерией, либо ракетными войсками и артиллерий Красной, Советской армии, Сухопутных войск, Вооруженных Сил. С этими переменами в наименованиях высшей должности рода войск связаны изменения в масштабе деятельности и юридическом круге обязанностей и полномочий артиллерийских военачальников. В ходе организационно-штатных мероприятий их содержание уточняли и корректировали при сохранении ключевых положений документов, изначально определявших круг обязанностей высших руководителей артиллерии.

Представляется необходимым дать краткую историческую справку о служебных полномочиях этих военачальников разных исторических эпох.

Оружничие – первые из известных нам должностных лиц, управлявших артиллерией с 1511 года. Многие историки Российской империи сравнивали их с генерал-фельдцейхмейстерами.

Голова у наряда или нарядный голова, пушкарский голова – со времен Ивана Грозного должностное лицо, находившееся в подчинении Пушкарскому приказу и распоряжении местного воеводы. Пушкарские головы назначались с 1552 года на военное время, но их функции могли выполнять городовые приказчики, осадные головы. В 1679 году функции пушкарских голов были возложены на воевод.

Пушкарский приказ, возглавляемый боярами, либо дьяками, выполнял военно-административные, хозяйственные и судебные функции. Он отвечал за набор людей на службу, назначение окладов жалованья, повышение или понижение в чинах, походы, суд, отставку от службы. Приказ распоряжался строительством городов (крепостей), оборонительных линий, литьём колоколов, пушек и других вооружений.

Оружничие, головы у наряда, бояре и дьяки Пушкарского приказа назначались, исходя из политической традиции местничества, игнорировавшей профессиональные качества начальника артиллерии. Приоритетным для назначения являлась служба предков при дворе и их заслуги, определявшиеся по сложной системе.

Должность генерал-фельдцейхмейстера впервые была учреждена при Петре Великом. Генерал-фельдцейхмейстер обладал всей полнотой власти над артиллерией: от производства материальной части, до обучения военнослужащих рода войск, боевого применения артиллерии. Генерал-фельдцейхмейстеры непосредственно подчинялись государям, что укрепляло их авторитет и относительно независимое положение в военном ведомстве.

При упразднении должности генерал-фельдцейхмейстера в начале ХХ века вопросы теории, техники и практики артиллерии, подготовка различных инструкций и программ, рассмотрение вопросов артиллерийского образования были переданы начальнику Главному артиллерийского управления.

Одновременно в 1905 году была учреждена должность генерал-инспектора (генинспарт). В Российской империи он подчинялся военному министру, однако некоторое время за ним сохранялось право личного доклада царю. По своему юридическому статусу генерал-инспектор обладал более узким кругом обязанностей и прав по сравнению с генерал-фельдцейхмейстером. Главной в его работе являлась контрольная функция. По сравнению с генерал-фельдцейхмейстером генинспарт официально утратил право непосредственно оказывать существенное влияние на боевую подготовку артиллерии, поскольку начальники артиллерии в войсках ему не подчинялись. На него возлагалось наблюдение и проверка боевой подготовки артиллерии и деятельности учреждений, тесно связанных с боевой подготовкой рода войск. Он был обязан следить за развитием артиллерийского дела, усовершенствованием и однообразием всех отраслей боевой подготовки артиллерии, за правильностью применения уставов, наставлений. На него также возлагалась проверка целесообразности ведения учебных занятий в артиллерийских училищах и академии, проверка боевой готовности крепостей в артиллерийском отношении, аттестация кандидатов на высшие командные должности в артиллерии.

Должность генерал-инспектора, но уже под названием инспектора артиллерии была восстановлена в Красной Армии в 1924 году и существовала до 1936 года, когда высшего руководителя рода войск вновь стали официально именовать «начальник артиллерии», как это было в 1918 году.

Круг обязанностей и полномочий главного артиллерийского военачальника был расширен. В положении о начальнике артиллерии РККА указывалось, что он отвечает за правильную организацию всех видов артиллерийских частей, за их боевую подготовку, за подготовку командного состава и другие вопросы. Он получил право отдавать приказы по специальным вопросам повседневной деятельности и боевой работы артиллерийских частей и подразделений. Начальник артиллерии РККА стал ближайшим помощником общевойскового командира в организации боевого применения рода войск и организации его боевой подготовки, повседневной службы в мирное и военное время.

Должность начальника артиллерии существовала до 1942 года и была восстановлена в 1991 году в различных вариациях, обусловленных политическими и военными факторами. С 1991 года она называлась начальник артиллерии Объединенных Вооруженных Сил Содружества Независимых государств. Эта должность существовала до мая 1992 года, когда Указом Президента России были созданы Вооруженные Силы Российской Федерации, а вместе с этим введена должность начальника ракетных войск артиллерии Сухопутных войск ВС РФ. В 1997 году в связи с реорганизацией Главкомата Сухопутных войск была введена должность – начальник ракетных войск и артиллерии Вооруженных Сил Российской Федерации. Она существовала до 2012 года – времени восстановления должности начальника ракетных войск и артиллерии Сухопутных войск Вооруженных Сил СССР. В 2016 году полномочия начальника РВиА вновь были распространены на артиллерию Вооруженных Сил РФ, а не только Сухопутных войск.

18 ноября 1942 года в канун контрнаступления под Сталинградом в период Великой Отечественной войны впервые была установлена должность командующего артиллерией РККА, что обосновывалось необходимостью улучшить руководство и повысить ответственность старших артиллерийских начальников за боевое применение артиллерии. С 1946 года она именовалась командующий артиллерией Советской Армии.

С учётом опыта Великой Отечественной войны в Положении о военном министерстве Союза ССР, утверждённого в 1950 году, на командующего артиллерией возлагался широкий круг обязанностей, расписанных в пятнадцати статьях. Среди прочего ему вменялось, руководство и контроль за боевой и специальной подготовкой и обеспечение боевой готовности всей наземной и зенитной артиллерией Советской Армии; разработка уставов и наставлений. Ряд обязанностей были связаны с материальной частью рода войск. Он отвечал за разработку тактико-технических требований к вооружению и планов его заказов, организацию научно-исследовательских и опытных работ по разработке новых видов вооружения, за осуществление военной приёмки на оборонных предприятиях. На командующего также возлагалось проведение полигонных испытаний, снабжение Советской Армии вооружением и боеприпасами, накопление их мобилизационных запасов. Командующий артиллерией имел право издавать приказы непосредственно подчинённым войскам, а входящим в другие формирования – с разрешения Генштаба. В круг его полномочий входило назначение и перемещение офицерского состава до заместителя командира дивизии включительно и им равных, присвоение артиллеристам воинских званий до подполковника включительно.

В дальнейшем разработка вооружения и военная приёмка, организация боевого обеспечения войск и некоторые другие функции были переданы от командующего артиллерией в Главное ракетно-артиллерийское управление, управление войск ПВО Сухопутных войск.

В 1961 году после создания ракетных войск и их объединения с артиллерией как родом войск должность командующего артиллерией получила официальное название командующий ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск Вооруженных Сил СССР. Эта должность существовала до конца 1991 года.

Официальные полномочия главных должностных лиц рода войск не всегда совпадали с реальными границами их служебной власти. Помимо официального должностного положения на возможности главы артиллерийского ведомства решать те или иные служебные задачи влияла способность использовать неофициальные, кулуарные инструменты управленческой деятельности, связанная с личным авторитетом, политическим положением его главы.

Впервые ситуация зависимости авторитета органа военного управления от влиятельности его главы явилась предметом обсуждения в ходе военной реформы начала ХVIII века, когда она была признана ненормальной. Тем не менее, эта справедливая оценка не принималась во внимание, когда должность генерал-фельдцейхмейстеров и генерал-инспектора стали занимать великие князья, принадлежавшие к императорскому Дому Романовых.

По причине политической положения великих князей род войск фактически являлся обособленной частью русской армии, а вмешательство в его дела со стороны военного министерства часто было минимальным. Согласно нормам политической культуры той эпохи, непосредственные начальники над великими князьями не имели права накладывать на них взыскания и даже поощрять. Таким правом располагал только император. Наряду с политическим фактором на полномочия генерал-фельдцейхмейстера оказывал влияния и так называемый фаворитизм, то есть особая приближённость к императорским особам.

В ХХ веке в постимперской России масштаб личности главы артиллерийского ведомства уже как норма определялся его моральными и деловыми качествами, профессиональной компетентностью, соответствием требованиям законодательных норм к военнослужащим, исходящих из политической культуры Советского союза и современной России, богатством служебного опыта и его результативностью.

С той или иной степени полноты различные аспекты жизни и деятельности глав артиллерийского ведомства на протяжении многовековой истории рода войск отражены как в научной, так и в научно-популярной и художественной литературе, но прежде всего в сфокусированных на их личностях публикациях биографического жанра. Интеллектуальное и нравственное богатство этого вида литературы несомненно, что подтверждается, в частности, популярностью основанной в первой трети XX века биографической серии «Жизнь замечательных людей», а позднее – серии «100 великих личностей», биобиблиографических словарей. История благодаря биографической литературе становится более насыщенной и яркой, уходит от схематизма лишённых эмоций теоретических конструкций.

Биографический метод изучения личности военных деятелей полезен как для воспитания и самовоспитания молодёжи, делающей первые шаги в освоении военной культуры, так и для всех, кто стремится к самосовершенствованию профессионального стиля деятельности военного руководителя, готов учиться на ошибках, познавать причины успеха военных деятелей высокого ранга с пользой для служебной практики.

В биографическом жанре, кроме того, наиболее рельефно проявляется эстетическая функция истории благодаря масштабу личности тех или иных её деятелей, а также событий, участниками которых они были. Проникновение в психологии личности героя повествования сближает биографический жанр с художественной литературой.

Достоинства биографического жанра авторы попытались реализовать в предлагаемой читателю книге о руководителях артиллерийского ведомства, возглавлявших его с эпохи регулярной русской армии. Новизна содержания книги определяется введением в научный оборот ряда архивных источников, обобщением и критическим анализом контента значительного количества исследований и публикаций по данной теме. Очень важными для работы над книгой стали беседы с ветеранами ракетных войск и артиллерией, начальниками РВиА разных лет. Однако более важным в смысле оригинальности содержания книги является переход от жизнеописания отдельных руководителей артиллерийского ведомства к созданию коллективной биографии этих военных деятелей, то есть ориентация на существующее сегодня в исторической науке сравнительно новое направление биографического жанра литературы.

В работе над книгой авторы исходили из принятого в наше время понятия «биография», как «воссоздание человека, каким он был в действительности», – во всех ставших известными деталях служебной и повседневной жизни. Иногда эти нюансы могут представляться незначительными для описания магистрали жизненного пути военачальника. При более глубоком рассмотрении нередко становится ясным, что и они способствуют выявлению причинно-следственных связей успехов и неудач служебной деятельности военных руководителей. Стремясь к объективности жизнеописаний и оценок их вклада в развитие рода войск, авторы стремились также учитывать ограничения, налагаемые на деятельность начальников артиллерии эпохой, реальными возможностями. Главным критерием оценки жизненного пути руководителей артиллерийского ведомства являлось осмысление, что они внесли нового в прогресс артиллерии и ракетных войск, насколько успешно род войск решал под их руководством задачи, определённые его предназначением.

Структура основного содержания книги построена в хронологическом порядке замещения конкретными военачальниками должности начальника артиллерии, начиная со времени правления Петра Великого.

Как известно, точкой отсчёта истории отечественной артиллерии является 1382 год, когда артиллерийские орудия тех лет были использованы защитниками Москвы для отражения нашествия хана Тохтамыша. О лицах, возглавлявших артиллерию тех времен, как военных деятелях известно немногое, на что повлияли и скромные масштабы их военной деятельности. О ней можно судить по участию этих служилых людей в налаживании и изготовлении первых пушек в России, применении артиллерии в тех или иных военных походах.

Общее руководство боевым использованием нашей артиллерии первоначально, видимо, находилось в руках иностранцев. Среди них— Аристотель Фиоваранти, итальянский архитектор и инженер, участвовавший как начальник артиллерии и военный инженер в походах на Новгород (1477–1478), Казань (1482) и Тверь (1485). В исторических источниках также сохранились имена иностранцев Иордана, Стефана, Бартоломея, принявшего православие. О Стефане, например, известно, что в битве под Смоленском с литовским войском в 1514 году он «ужасными действиями своих пушек, валил стены и толпы людей», но в проигранной битве под Оршей артиллерии отличиться не удалось.

По мнению одного из основоположников артиллерийского сегмента военно-исторической науки генерала-лейтенанта русской армии Н.В. Бранденбурга, учитывая, что о тактических задачах артиллерии тогда еще не рассуждали, не стоит придавать факту руководства русской артиллерии иностранцами большого значения.

Одним из первых русских предводителей артиллерии, «первым воеводой» в сражениях, очевидно, был боярин Михаил Яковлевич Морозов, упоминаемый в исторических источниках в связи с военными действиями в 1552, 1555, 1560 годах, князь Юрий Иванович Токмаков, имя которого связано с такими датами военной истории России, как 1564, 1572–1575 годы.

Присутственное место, то есть орган управления пушкарями, появилось позднее, в правление Ивана Грозного. Он получил название Пушечный приказ, впоследствии переименованный в Пушкарский. Точная дата его основания – неизвестна.

Лица, возглавлявшие Пушкарский приказ, по своему служебному положению были фактически первыми генерал-фельдцейхмейстерами. Заседая в Пушкарском приказе, они одновременно ведали делами от двух до трёх присутственных мест, что вряд ли шло на пользу артиллерии. По меткому выражению историка М.Д. Хмырова, исследователя допетровской артиллерии, главы пушечного приказа скорее были «украшены занимаемым местом», чем украшали его. Информация об их деятельности минимальна. К тому же имена многих глав приказа неизвестны. Поэтому авторы посчитали возможным вслед за М.Д. Хмыровым упомянуть их списком и открыть биографические очерки описанием жизненного и служебного пути первого генерал-фельдцейхмейстера регулярной русской армии.

Авторы выражают глубокую благодарность всем, кто помогал в работе над этой книгой, и будут признательны за рекомендации, советы, замечания по её содержанию. Особые слова признательности сотрудникам Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи, Михайловской военной артиллерийской академии, ветеранам ракетных войск и артиллерии.

Часть I
Генерал-фельдцейхмейстеры и инспекторы артиллерии русской армии (1700–1917 гг.)

Имеретинский Александр Арчилович (1674–1711)

Первый генерал-фельдцейхмейстер русской армии

Первый русский генерал-фельдцейхмейстер, потомок династии Багратидов, сын Арчила II, царя Имеретинского, родился в 1674 году в Тифлисе. Царь Арчил, замечательный грузинский поэт, историк, переводчик и теолог, женатый на кахетинской царевне Кетеван, был свергнут персидским шахом и вынужден бежать из Кутаиси, столицы Имеретии, в Тифлис. В 1677 году ему удалось отвоевать у турок Имеретию и воцариться в ней. Вот почему сыновья его (Александр и Мамука) приняли титул царевичей Имеретинских. Не будучи, однако, в силах бороться с Турцией, царь Арчил в 1681 году посылает в Москву архимандрита Макария с просьбой к русскому царю Фёдору Алексеевичу позволить ему принять русское подданство. Арчил просил также о предоставлении его семье убежища в России. Согласие о принятии Арчила с семьёй в русское подданство было получено от преемников Фёдора Алексеевича царей Ивана и Петра Алексеевичей.

В 1683 году царь Арчил с семьей и свитой приехал в Астрахань, где был встречен согласно своему высокому сану. Присланные к нему из Москвы навстречу окольничий князь Ф.Ф. Волконский и дьяк Василий Михайлов, известили Арчила о принятии в русское подданство и сообщили, что Великие Государи повелевают ему пока жить на Терке (Тереке), где для него будет построен дворец. При этом окольничий и дьяк вручили Арчилу и его семье царские подарки, в том числе и подарок для царевича Александра.

Царь Арчил просит Великих Государей о том, чтобы детям его разрешили жить в Москве и приняли бы их на военную службу. Последовало согласие, и в 1684 году 10-летний Александр и 8-летний Мамука (Матвей), сопровождаемые многочисленной свитой и прислугой, прибыли в Москву. На царевича Александра обратил внимание царь Пётр, и тот сделался активным участником его многих «потешных» игр, а его сестру, царевну Дареджан (Дарью) даже прочили в супруги молодому русскому царю. Вскоре, в 1886 году, Александр Арчилович женился на одной из дочерей русского боярина И. М. Милославского, Феодосии (скончалась в 1689 г.). Родство с враждебным Петру кланом Милославских не отразилось на искренней дружбе между Петром и царевичем.

Петр и Александр Арчилович, объединенные общими интересами, быстро и крепко сдружились. Петр звал друга Александр Грузинец. Царевича отличала склонность к математическим наукам. Кроме того, его весьма интересовала артиллерия, и он вместе с Петром и другими его «потешными» не раз бывал на Московском Пушечном дворе, где наставниками молодого царя и его сподвижников были такие известные русские мастера-литейщики как Мартьян Осипов и Евсей Данилов. Вскоре царь Арчил, в связи с борьбой за независимость Имеретии, попросил Петра Алексеевича отпустить его детей на родину. Однако их пребывание там было небезопасным, и вскоре они снова возвратились в Москву (1692 г.). В 1693 году Александр Арчилович вступил во второй брак с Марией (Гликерией) Ильиничной Давитишвили. Вскоре после свадьбы его постигло огромное горе – скончался горячо любимый им брат Мамука (похоронен в Московском Донском Монастыре).

26 января 1694 года Александр Арчилович, как близкий друг и сподвижник Петра, принимает участие в церемонии похорон царицы Натальи Кирилловны, шествуя непосредственно за царём Иваном Алексеевичем во главе всего царского двора. А когда после взятия Азова (в Азовских походах Александр не участвовал из-за опасений Петра обострить этим грузино-турецкие отношения) в страны Западной Европы из Москвы отправилось «великое посольство», среди многочисленной свиты, сопровождавшей молодого русского царя, был и царевич Александр Имеретинский.

К удовольствию Петра, многие из сопровождавших его дворян успешно осваивали военные и флотские науки, а царевич «скоро узнал и перенял все флотские термины и даже научился управлять небольшой яхтой». Но Пётр I готовил его для иных, не флотских дел. Создание регулярной, хорошо обученной и дисциплинированной армии и флота царь не мыслил без образованных, знающих своё дело людей. В полной мере это относилось и к артиллерии. Его светлый ум был не в состоянии мириться с тем, что важнейший для обороны государства род войск возглавлялся порой людьми, чуждыми артиллерийскому делу, а зачастую и не знакомыми с ним.

20 августа 1697 года А. А. Имеретинский был отправлен для изучения «артиллерийского дела» в Гаагу. «Александр Арчилов, – пишет Пётр в Москву князю Ф. Ю. Ромадановскому, – поехал в Гаагу бомбардирству учиться…». Главным наставником царевича в Рыцарской Академии в Гааге стал один из знаменитейших инженеров и артиллеристов своего времени – инженер-генерал барон Менно ван Кухорн (1641–1704 гг.)², возглавлявший в ту пору голландскую артиллерию. Имеются данные, что для приобретения практических сведений в вопросах изготовления артиллерийских орудий Александр посещал пушечный двор в самой Гааге, ознакомился с арсеналом г. Мехельна, где хранились многие образцы орудий, начиная с XVI века. На практике царевич изучал артиллерию на полигоне у деревни Мёудербург, неподалеку от Гааги. Параллельно с обучением артиллерийской науке Александр Арчилович изучал и голландский язык. Пройдя курс обучения в Гааге, Александр отправился совершенствовать свои артиллерийские знания в Рыцарскую Академию г. Утрехта. Преподавателем его здесь был капитан голландской артиллерии Ян (Иоганн) Гошка, чех, неплохо владевший русским языком³.

Однако, зная о мастерстве английских корабелов, Петр стремился в Великобританию. И 27 человек из состава Великого посольства, среди них – царь и Александр Арчилович – отправляются в Англию, 11 января 1698 году прибыв в Лондон. Петр и его приближенные повидали в гостях у английского короля много интересного, но для грузинского царевича самым важным в этой поездке было, пожалуй, посещение 2 марта 1698 года центра английского артиллерийского дела – г. Вульвича. Русских гостей в Вульвиче принимал британский генерал-фельдцейхмейстер – граф Сидней Ромни. Александр Арчилович получил хорошую возможность сравнить состояние английской и голландской артиллерии.

В конце апреля Петр со своими сподвижниками вернулся в Амстердам, а вскоре, из-за бунта стрельцов в Москве, вынужден был вернуться в Россию. Большинство членов Великого посольства, в том числе и царевич Александр, остались за границей для завершения обучения. Еще учась в Голландии, Александр Арчилович начал писать «Артиллерийскую книгу» – учебное пособие по артиллерии на грузинском языке, которое постоянно дополнял. Основой для «Артиллерийской книги» послужила книга французского артиллериста Серюрье де Сен-Реми «Мемории, или Записки артиллерийские», увидевшая свет во Франции в 1697 году⁴. Помимо собственно перевода книги Сен-Реми, «Артиллерийская книга» содержала в себе и личные замечания и наблюдения Александра Арчиловича, касающиеся артиллерии. Царевич продолжал работать над книгой, даже находясь в плену⁵.

Изучение артиллерийских наук Александром в Голландии продолжалось до 1699 года. В начале этого года он выехал из Голландии к своему отцу, с 1690 по 1699 год пять раз свергнутому турками с имеретинского престола и решившего поселиться в Москве, а в столицу возвратился в июле месяце. В 1700 году Пётр I пожаловал царю Арчилу и его сыну Александру 10 тысяч десятин плодородной земли в центральных волостях России и под Москвой, приносящих почти 4000 рублей ежегодного дохода. В этом же году скончался боярин А.С. Шеин – последний начальник Пушкарского приказа. На его место никто назначен не был и некоторое время обязанности главного артиллерийского начальника в российской армии исполнял сам государь. Однако так продолжаться не могло.

А.А. Имеретинский зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, как грамотный, хорошо подготовленный артиллерист, на него-то и решил опереться российский государь в вопросах преобразования артиллерии. Пётр I назначил его главным артиллерийским начальником в российской армии с титулом генерал-фельдцейхмейстера.

Ему досталось тяжёлое наследие. Несмотря на то, что в XVII веке в развитии русской артиллерии были достигнуты значительные успехи, особенно в полевой и полковой артиллерии (в частности, было налажено производство унифицированных орудий по «сказкам», где четко указывались их калибр, длина и вес, и чертежам), к концу столетия на вооружении русской артиллерии, прежде всего городовой и осадной, сохранились орудия устаревших конструкций, которым были присущи такие недостатки, как разнокалиберность, порождённая ремесленным способом производства, тяжеловесность, небольшая дальность стрельбы и незначительная скорострельность. Среди многих образцов орудий были такие как пищали «Лев» (калибр 183 мм) и «Медведь» (калибр 180 мм) отлитые более 100 лет назад. Их старые лафеты могли выйти из строя при первых же выстрелах. А ведь предстояла война со Швецией, которая имела, достаточно современную, для своего времени, артиллерию и самую лучшую армию в Европе.

Вся весна 1700 года прошла в напряженной подготовке к войне и, Пётр I посвящал успешному решению этой задачи все свои силы и старания, требуя того же и от своих подчинённых. И царевич Александр Имеретинский, уже обладавший определённым жизненным опытом, познавший азы европейских наук и культуры, готовился в меру своих сил и возможностей послужить приютившей его России. Но судьба не была благосклонна к старшему сыну царя Арчила. Во всем повинуясь непреклонной воле Петра I, царевич Александр, можно сказать, только именовался генерал-фельдцейхмейстером. Он прослужил в этой должности всего 6 месяцев и, конечно, за такое короткое время, по независящим от него причинам, не успел сделать многого для русской артиллерии.

19 (30) августа 1700 года русский царь манифестом объявил войну Швеции и дал повеление организовать разведку шведских рубежей. Затем он приказал российским войскам, разделенным на 3 генеральства (в современном понимании – дивизии) во главе с А.М. Головиным, А.А. Вейде и А.И. Репниным идти через Новгород под Нарву – шведскую крепость, расположенную на левом берегу реки Наровы. На правом берегу располагалась русская крепость Ивангород, (также находившаяся в руках шведов), служившая им хорошим предмостным укреплением. Шведский гарнизон Нарвы и Ивангорода имел около 2-х тысяч человек и 400 орудий. Первоначальный состав русской армии был определен в 64 тысячи человек. В действительности в поход выступило 35 тысяч человек.

К совершению марша войска приступили 22 августа (2 сентября). Выступление в поход осадной артиллерии, находившейся в ведении А.А. Имеретинского, совершалось разновременно из Москвы, Новгорода и Пскова по частям. Сам царевич, успевший еще в июле распорядиться отливкою 60 000 снарядов, снаряжал московский осадный артиллерийский парк, в котором было около 70 орудий, 5000 пудов пороха, большое количество ядер. С этим парком царевич выступил из Москвы 8 сентября 1700 года. К концу сентября русская армия с 145 орудиями (в том числе 32 тяжелыми мортирами и гаубицами) сосредоточилась под Нарвой. Во время марша артиллерии к Нарве Александр Арчилович постоянно контролировал ее движение, прилагая все усилия к ее своевременному сосредоточению под стенами города.

В 2 часа 20 сентября 1700 года был дан сигнал к началу обстрела крепости. Огонь открыли одновременно около 100 орудий. Однако мощная шведская крепостная артиллерия активно и с большим эффектом отвечала на огонь русских батарей. 15-дневный обстрел крепости не дал должных результатов. Подавить вражескую артиллерию не удалось. Между тем, положение осаждающей русской армии становилось тяжелым. Наступали холода, не хватало теплого обмундирования, продуктов питания, боеприпасов.

В такой сложной для русского войска обстановке на выручку осажденным в Нарве прибыло подкрепление во главе с Карлом XII (8 тысяч солдат и офицеров, около 40 орудий). К этому времени русские войска были построены в одну линию. В центре располагалась дивизия Н.Ю. Трубецкого, правое крыло составляла дивизия А.М. Головина и гвардейские полки Семеновский и Преображенский. На левом фланге боевого построения находилась дивизия А. А. Вейде и поместная конница Б.П. Шереметьева. Боевой порядок не имел глубины и резерва. Единственный мост через реку Нарову находился за войсками правого крыла.

Шведский полководец намеревался сосредоточенными силами нанести мощные удары по центру боевого порядка русских, рассечь его на две части и уничтожить. Численное превосходство оставалось на стороне русских, но по боевому опыту они не могли сравниться со шведской армией. В русской армии только два полка Преображенский и Семеновский принимали участие в Азовских походах, остальные же впервые участвовали в боевых действиях. Ко всему прочему, крайне плохо обстояло дело снабжения артиллерии боеприпасами. Когда 6 ноября 1700 года на Военном Совете был поставлен вопрос о выполнении артиллерией намеченных задач, то выяснилось, что ядер и пороха мало, бомб не хватало; поэтому из мортир можно было стрелять только каменными ядрами. Снаряды для пушек не подходили по калибрам. Их тут же с трудом откалибровали кружалами⁶ и подготовили всего по 100 снарядов на орудие. Сосредоточенная материальная часть артиллерии под Нарвой находилась в крайне хаотическом состоянии.

По этим же причинам действия артиллерии, возглавляемой А.А. Имеретинским, были неудачными. 19 (30) ноября 1700 года вместе с петровской армией она наголову была разгромлена Карлом XII. Наибольшим уроном следует считать то, что на поле боя была оставлена почти вся артиллерия. Русские войска прекратили сопротивление и капитулировали.

Шведы, в нарушение данного Карлом XII слова пропустить с оружием, артиллерией и знаменами русские войска, отступающие от Нарвы, пленили 79 русских генералов, штаб- и обер-офицеров, в числе которых оказался и начальник артиллерии петровской армии – А.А. Имеретинский. Однако и в плену до 1710 года за ним сохранялся титул генерал-фельдцейхмейстера и он получал половинное по этому званию жалование – 720 рублей в год.

В начале 1701 года русских пленников перевезли из Нарвы в Стокгольм⁷ и держали весьма строго до августа, когда по ходатайству прусского посланника при шведском дворе, стали обращаться с ними «немного вежливее и ласковее». На исходе 1702 года возник вопрос о выкупе или размене российского генерал фельдцейхмейстера. С этой целью один из его помощников был послан в Стокгольм для переговоров со шведами. В Москву он вернулся с известием, что шведы требуют за царевича 10 бочонков золота. Для российской казны при неблагоприятном начале Северной войны это было весьма обременительно. Александр Арчилович, понимая это, сам отверг подобное предложение шведов. Вскоре был поставлен вопрос об обмене царевича на определенное количество шведских военнопленных (от 30 до 60 человек). Оданко Карл XII с завидным упрямством срывал всякие переговоры об обмене или выкупе своего самого высокопоставленного пленника, во-первых, зная, что этим чрезвычайно досаждает своему заклятому врагу – Петру, а во-вторых, играя на руку Турции и Персии, к союзу с которыми против России король стремился – обеспокоенный в первую очередь судьбой сына, царь Арчил вряд ли предпринял бы серьезные шаги к возвращению себе Имеретии. Царь Петр дважды пытался организовать побег царевича из плена, но неудачно. Не помогли обращения к Карлу царя Арчила, самого царевича и даже австрийского императора – король не намерен был отпускать Александра.

Несмотря на то, что царевич был самым молодым из плененных под Нарвой русских генералов, он пользовался среди них, да и других русских военнопленных, огромным уважением. Его отличали доброта, благородство, глубокая искренняя религиозность. Сам почти потерявший надежду на возвращение домой, Александр Арчилович неоднократно выступал поручителем за возвращавшихся в Россию обменянных на шведов русских офицеров и солдат.

Когда боевые дела Петра I в Северной войне пошли успешнее, появилась возможность обменять Александра и его товарищей на шведских военнопленных. В 1710 года были предприняты необходимые меры. Шведы согласились выдать царевича Александра, князей Н. Трубецкого, Я. Долгорукого и А. Головина за фельдмаршала графа Реншильда и графа Пипера. Однако на пути в Россию, в шведском городке Питео, А.А. Имеретинский опасно заболел. 3 февраля 1711 года Александра Арчиловича Багратиони, царевича Имеретинского, не стало… Его останки были торжественно захоронены в фамильной усыпальнице представителей рода Багратиони в церкви Сретения Господня Донского монастыря в Москве, где покоятся и поныне.

Брюс Яков Вилимович (1669–1735)

Блестящий сподвижник Великого Петра – реформатор русской артиллерии

Яков Вилимович Брюс родился 1 (11) мая 1669 года в Москве в Немецкой слободе. Его отец Вилим Брюс происходил из рода ирландских и шотландских королей. Русским царём Алексеем Михайловичем Романовым он был принят на службу в русскую армию. Двенадцать лет отец будущего генерал-фельдцейхмейстера командовал одним из полков и со временем был произведён в генерал-майоры. В России он нашёл свою вторую родину, семейное счастье, служил ей верой и правдой. Умирая, то же завещал своим детям Якову и Роману.

В год его смерти (1680) Якову было 11 лет. В родительском доме он получил достаточно хорошее по тем временам образование. Яков рано пристрастился к математическим и естественным наукам, которыми не переставал заниматься до конца своей жизни.

В 1683 году Яков Брюс был записан в «потешные» войска будущего государя всея Руси. Однако документального подтверждения эти факты не нашли.

В 1686 году Яков Брюс поступает на военную службу и сразу обретает боевой опыт: в чине прапорщика в 1687 и 1689 годах он участвует в Крымских походах под руководством князя В. В. Голицына. Эти походы завершились для русского войска бесславно, но Брюс был награжден, получив поместье и единовременное денежное пособие.

К сентябрю 1689 года относится непосредственное начало службы Брюса Петру, что было связано с событиями стрелецкого бунта. «Потешные» и стрелецкие полки поддержали Петра, прибыв по его приказу в Троице-Сергиев монастырь. В одном из отрядов иноземцев поручиком состоял Я.В. Брюс. С этого времени он один из активнейших помощников во всех военных начинаниях молодого царя: Кожуховских маневров (1694)⁸, Азовских походов (1695, 1696 гг.) и других баталиях. В Первом Азовском походе Брюс успешно выполнял задачи в качестве инженерного офицера, во втором он действовал в должности морского капитана. Во время Второго Азовского похода, принесшего удачу петрову войску, за храбрость и умелое осуществление штурма 27-летний капитан Брюс был произведён в полковники.

Отправляясь в марте 1697 году в своё первое путешествие по Европе, Пётр на некоторое время оставил Брюса в Москве, но 19 декабря 1697 года Яков Вилимович уже появился в Амстердаме, где находилось тогда петровское «Великое посольство». В январе 1698 года он в сопровождении небольшой части царской свиты прибывает с Петром в Лондон. Здесь Брюс слушает лекции видных математиков, посещает лондонскую обсерваторию, но особенно интересуется постановкой пушечного и литейного дела. Вскоре русский царь покинул Англию, а Брюс остался для совершенствования своих знаний в математике, астрономии, артиллерии и других науках.

Зимой 1699–1700 годов Яков Вилимович возвращается в Москву. Это было время подготовки России к войне со Швецией. Создавалась регулярная армия, принимались меры по организации производства материальной части артиллерии и подготовке артиллерийских кадров. Однако начавшиеся преобразования армии, в том числе ее артиллерии пришлось продолжить и завершить уже в ходе войны.

В мае 1701 года Я.В. Брюс назначается губернатором Новгорода и занимается укреплением обороны города, подготовкой артиллерии к предстоящим боям и сражениям с лучшей в Европе армией шведского короля Карла XII. В июне последовало производство Брюса в генерал-майоры артиллерии. Петра I явно расположен к Якову Вилимовичу, и не без оснований – Брюс едва ли не единственным из его ближайшего окружения, понимавший, что было необходимо для укрепления военной мощи России и дальнейшего совершенствования артиллерии.

Трагическое начало Великой Северной войны 1700–1721 годов не смутили Брюса. После пленения генерал-фельдцейхмейстера А.А. Имеретинского именно он был наиболее подготовленным для исполнения должности главы российской артиллерии. Однако официальная сторона этого вопроса была соблюдена несколько позже, а сначала Брюсу предстояло испытание в боевых делах. Временно же артиллерийское ведомство – Приказ артиллерии было поручено возглавить думному дьяку Андрею Виниусу.

Осада и штурм крепостей Ижорской земли Нотебурга (бывший Орешек) осенью 1702 года и Ниеншанца (апрель 1703 г.) были одними из первых сражений, в которых Брюс руководил применением артиллерии, и не без успеха. Сосредоточение осадной артиллерии у Нотебурга было связано с огромными трудностями. В некоторых местах часть осадных орудий перемещали волоком солдаты пехотных полков. Тем не менее, Брюсу удалось сосредоточить для осады крепости около 50 орудий. По Нотебургу было выпущено около 9000 снарядов, которые произвели большие разрушения. Артиллерия противника была подавлена огнём русских орудий. Пехота под руководством Б.П. Шереметьева 11 (22) октября штурмом овладела крепостью. Высоко оценивая действия артиллерии, руководимой Брюсом, Пётр I писал: «…Зело жесток сей орех был, однако счастливо разгрызен. Артиллерия наша зело чудесно дело своё исправила…». По велению Петра крепость была переименована в Шлиссельбург (ныне Петрокрепость), т. е. «ключ-город», в знак того, что путь в Неву теперь открыт…

После овладения Нотебургом русское войско двинулось к крепости Ниеншанц, расположенной на правом берегу Невы при впадении в неё р. Охты. И здесь отличилась артиллерия. Под её ударами 30 апреля (11 мая) 1703 года гарнизон капитулировал ещё до начала штурма. Русская армия овладела устьем Невы и выходом в Балтийское море. Крепость Ниеншанц была срыта, а 16 (27) мая 1703 года ближе к морю, на Заячьем острове, была заложена Петропавловская крепость, положившая начало строительству Санкт-Петербурга. Открывалась возможность для налаживания торговых связей с другими странами. Для прикрытия подступов к устью Невы и Санкт-Петербургу построили крепость Кронштадт. Под руководством Якова Вилимовича здесь была установлена 60-орудийная батарея, державшая под своим прицельным огнём подступы к крепости.

Непростые задачи русскому воинству предстояло решать в очередной битве за Нарву. К маю 1704 года ее гарнизон насчитывал свыше 4500 человек и более 400 орудий. Под руководством П. М. Апраксина (Брюс прибыл к Нарве уже после начала осады) под Нарвой было сосредоточено немногим более 150 орудий, из которых треть была умело расположена на линии главной атаки, где было достигнуто превосходство над шведской артиллерией (северо-восточный участок крепости). В августе 1704 года в результате 9-дневной бомбардировки артиллерия Брюса разрушила многие крепостные укрепления, в том числе один из важнейших бастионов – «Гонор», у которого 6 августа в ров опрокинулся целый фас с бруствером, валом и орудиями, а также городские постройки. Точные попадания российских пушкарей в тот же день разрушили бастион «Виктория», на котором было уничтожено 69 из 70 вражеских орудий. Всего за время бомбардировки по шведским укреплениям было выпущено 18 000 снарядов, израсходовано свыше 10 000 пудов пороха. 9 августа 1704 года русская пехота пошла на штурм крепости. Разрушения, потери в войсках, моральное воздействие на противника огневых ударов русской артиллерии и ярость штурмующих были столь велики, что гарнизон не мог оказывать длительного сопротивления, и вынужден был капитулировать.

Взятие в 1704 году Дерпта (Тарту) и Нарвы было первым крупным успехом петровской армии, в том числе ее неотъемлемой части – артиллерии, служившим предвестником грядущих славных побед.

Присмотревшись к первым боевым делам Брюса по руководству артиллерией, в ноябре 1704 года (по данным историка М.Д. Хмырова) Петр I именно ему поручает управление всеми артиллерийскими делами и ставит во главе центрального органа управления артиллерией – Приказа артиллерии, без наименования генерал-фельдцейхмейстером, т. к. находящийся в шведском плену царевич А.А. Имеретинский был еще жив и законодательно имел чин генерал-фельдцейхмейстера.

Война с сильным противником только начиналась. Характер боевых действий, походные условия на театре Северной войны свидетельствовали о необходимости иметь при начальнике артиллерии какой-то вспомогательный орган управления (своего рода канцелярию). И такой орган управления при Брюсе в составе трех подьячих вскоре был создан, вначале без какого-либо названия. Однако с 1705 года он уже упоминается как «Походная артиллерия», «Приказ артиллерии в Смоленске», «Приказ походной артиллерии в Гродно», «Приказ воинской походной артиллерии», и лишь с августа 1706 года за ним окончательно закрепляется наименование «Походная артиллерийская канцелярия».

Несмотря на то, что армия Петра закрепилась на побережье Финского залива, овладев здесь рядом шведских крепостей, Брюс в боевой обстановке оценил, насколько еще вверенная ему артиллерия отстает по своим характеристикам от артиллерии шведской. Впереди предстояли новые сражения. Шведы, разгромив в 1706 году союзников Петра, поляков и саксонцев, начали готовиться к походу против России. Без серьезных преобразований важнейшего в огневом отношении рода войск отразить удар шведской армии было крайне затруднительно.

Под руководством Брюса завершился процесс приведения русской артиллерии к лучшим европейским стандартам.

Она стала подразделяться на пушки, гаубицы и мортиры. Пушки стреляли ядрами и картечью, гаубицы – разрывными снарядами (гранатами и бомбами)⁹, картечью и специальными снарядами (зажигательными, светящимися), мортиры – бомбами.¹⁰ В артиллерии были оставлены орудия только 12 калибров (пушки – от 3 до 24 фунтов (76,2 – 152 мм), гаубицы – от 1/2-пуда до 1 пуда (150–216 мм), мортиры – от 6 фунтов до 9 пудов (96,5 – 387,8 мм).

В этот же период был установлен боекомплект на одно орудие (120–150 зарядов, в зависимости от типа орудия)¹¹ и в 1709 году принят двухколесный зарядный ящик. Одновременно была установлена численность людей в составе орудийной прислуги (расчетов), в полевой артиллерии, например, для орудий полевой артиллерии – 5 – 10 человек.¹² Русская техническая и военная мысль становилась на самостоятельный путь в совершенствовании конструирования артиллерийских орудий и способов применения артиллерии. Яков Вилимович собрал вокруг себя талантливых специалистов, которые за короткое время создали ряд новых систем, отличавшихся большей огневой мощью, легкостью, повышенными маневренными свойствами, меткостью и дальностью стрельбы.

Лично начальнику артиллерии русской армии принадлежит заслуга в разработке русской артиллерийской шкалы, позволившей определить калибр орудий и ядер (снарядов), способствовала достижению единообразия при производстве тех или иных частей орудий. На артиллерийские заводы были разосланы чертежи стволов со строгим требованием, чтобы производимые ими орудия были однотипными.

Огромное значение для повышения огневых возможностей полковой артиллерии имело принятие на вооружение в 1706 году разработанной поручиком Бомбардирской роты В.Д. Корчминым 3-фунтовой полковой пушки с установленными на станинах лафета двумя 6-фунтовыми мортирками для стрельбы картечью. В 1707 году вместе с поручиком В.Д. Корчминым Я.В. Брюсом были проведены опыты по отысканию наилучшей формы зарядной каморы орудийного ствола, направленное на повышение дальности стрельбы артиллерийских орудий и в особенности ½-пуд.(152-мм) гаубицы, состоявшей на вооружении конной артиллерии.

Одновременно шли работы по созданию облегченных образцов орудий других калибров и назначения, что сыграло огромную роль в повышении маневренности русской полевой артиллерии.

Однако военные события не всегда позволяли Якову Вилимовичу заниматься поисками новых конструкторских идей по совершенствованию артиллерийского вооружения. На очереди дня стояли кульминационные, решающие сражения. Карл XII готовил новое вторжение в пределы Российского государства. В начале 1708 года главные силы шведской армии вторглись в Белоруссию, куда должен был подойти из Риги и корпус генерала А.Л. Левенгаупта. Наступлением на Москву через Смоленск Карл XII намеревался достигнуть самых решительных целей.

Русская армия, уклоняясь от генерального сражения, изматывала противника в мелких боях. Развернулась широкомасштабная партизанская война против шведов. Шведское командование отказаться от наступления на Москву и повернуть на Украину. Инициатива боевых действий переходила в руки русского командования. Основные усилия Пётр I первоначально решил сосредоточить на разгроме корпуса Левенгаупта, который, форсировав Днепр, двигался на соединение с главными силами шведов.

Для разгрома шведского корпуса царь сформировал специальный отряд – корволант («летучий корпус») из 13 тыс. чел. конницы и пехоты при 30 орудиях. Сражение между русским корволантом и корпусом Левенгаупта произошло у д. Лесной 28 сентября (9 октября) 1708 года. Большая часть русской артиллерии была сосредоточена Брюсом на правом фланге боевого порядка, где наносился главный удар. Завязался огневой бой, который выиграла русская артиллерия. Упорная борьба продолжалась весь день и завершилась жестоким поражением шведов. Их попытки контратаковать подавлялись огнём артиллерии и пехоты. Отряд, созданный для преследования остатков вражеского корпуса, имея 14 орудий, завершил разгром противника.

В этом сражении русская артиллерия приобрела опыт ведения маневренных действий совместно с пехотой и конницей на пересечённой лесисто-болотистой местности. Её усилия на каждом этапе боя сосредотачивались на главном направлении. Благодаря высокой выучке артиллеристов стало возможным осуществление своевременного маневра в полевом бою вплоть до перехода в преследование противника. Характерно, что в этом сражении Я.В. Брюс выполнял и функции общевойскового командира, т. к. командовал не только артиллерией, но и всем левым флангом русских войск. За это сражение он был награждён брянскими слободами (219 дворов) с 903 четвертями земли и 1070 копнами сена, а также 286 рублями годового дохода.

Однако звёздным часом Я.В. Брюса было Полтавское сражение. Здесь, у реки Ворсклы 27 июня 1709 года русские полки в генеральном сражении нанесли сокрушительное поражение армии шведов.

Петр I расположил войска на позиции у дер. Яковцы в 5 км севернее Полтавы, разместив их в укрепленном лагере. Поле перед лагерем, прикрытое с флангов густым лесом и зарослями, было укреплено системой редутов – полевых инженерных сооружений. Начальник артиллерии петровской армии Я. В. Брюс умело организовал систему огня артиллерии в сочетании с инженерными заграждениями. По его указанию с целью пополнения артиллерии боеприпасами, поблизости от Полтавы были созданы базы снабжения в Белгороде, Ахтырке и Севске. Подвоз боеприпасов осуществлялся специальными командами. К началу сражения Приказу артиллерии удалось довести возимый запас боеприпасов полевой артиллерии почти до 9000 снарядов, что составляло 120 снарядов на орудие. Замысел Полтавского сражения состоял в том, чтобы измотать противника на передовой позиции (линии редутов), а затем разбить его в открытом поле.

Двадцать седьмого июня (8 июля) в 2 часа ночи шведское войско под командованием фельдмаршала К.Г. Реншильда – около 20 тыс. человек, 4 орудия (28 орудий без боеприпасов были оставлены в обозе, а до 10 тыс. человек, находились под Полтавой в резерве и на охране коммуникаций), двинулось к позиции русских войск.

В 3 часа утра русская и шведская конница завязали упорный бой у редутов. К 5 часам шведская конница была опрокинута.

Кому не знакомы строки из знаменитой пушкинской «Полтавы»?

«Горит восток зарею новой
Уж на равнине, по холмам
Грохочут пушки. Дым багровый
Кругами всходит к небесам …»

Читаешь их, и перед глазами встает картина великой битвы, после которой Петр I назвал артиллерию «решительницей победы». Надежное поражение противника артиллерийским огнем, смелые действия пехоты и конницы обеспечили успех Полтавского сражения в пользу петровских войск. Дрогнувшие полки Карла XII понесли огромный урон от перекрестного огня умело расставленных батарей Брюса. Не выдержав огня русской артиллерии, шведские войска в панике бежали к Будищенскому лесу.

На втором этапе сражения развернулась борьба главных сил. Около 6 часов утра Петр I построил армию впереди лагеря в две линии, расположив в центре пехоту под командованием генерал-фельдмаршала Б.П.Шереметьева, на флангах конницу Р.Х. Боура и А.Д. Меншикова, в первой линии пехоты развернулась артиллерия под командованием Я. В. Брюса. В лагере был оставлен резерв (9 батальонов), часть пехоты и конницы Петр I отрядил на усиление украинских казаков в Малых Будищах и гарнизона Полтавы, чтобы отрезать пути отступления шведам и не допустить захвата ими крепости во время сражения. Шведская армия построилась против русских также в линейном боевом порядке.

В 9 часов шведы перешли в наступление. Встреченные сильным огнем русской артиллерии, они ринулись в штыковую атаку, однако были остановлены и опрокинуты русской пехотой. К 11 часам шведы начали отход, превратившийся в паническое бегство.

По некоторым данным, артиллерия под командованием Я.В. Брюса за несколько часов сражения произвела 937 выстрелов ядрами, 472 картечью, 62 бомбами, а всего около 1500 выстрелов. После сражения в «скорострельных ящиках» оставалось 3749 ядер, 3093 картечи и 589 бомб разного калибра. Этого запаса хватило бы еще для трех таких сражений как Полтавское. В тот день – 27 июня 1709 года по словам великого русского поэта на славу потрудились «птенцы гнезда Петрова»:

«И Шереметев благородный,
И Брюс, и Боур, и Репнин…»

Наконец-то силу и мощь огня русских бомбардиров зримо ощутили хваленые шведы.

Остатки вражеских войск были обращены в бегство и сдались на Днепре у Переволочны. Общие потери шведов составили убитыми, ранеными и пленными свыше 27 тыс. человек, 32 орудия и также весь обоз. После такого поражения Швеция уже не могла воссоздать сильную армию.

За Полтаву высшая награда России – орден святого апостола Андрея Первозванного – украсила грудь Я.В. Брюса.

Полтавское сражение явилось переломным моментом в ходе Северной войны. Международный авторитет России значительно возрос. Одновременно сражение подвело своеобразный итог боевой почти десятилетней деятельности артиллерии петровской армии, ее способность быть «решительницей победы». В нем были заложены прочные основы тактики полевой артиллерии, получившие развитие в ходе Семилетней войны.

Полтавская победа предопределила бурную деятельность Петра по завершению освобождения Прибалтики, овладения Ригой. 4 июля над этим городом взвился русский Андреевский флаг. 12 июля Я. В. Брюс принимает участие в церемонии торжественного вступления командующего русской армией фельдмаршала Шереметьева в Ригу.

Однако победоносное наступление русской армии в Прибалтике было прервано. Подстрекаемая европейскими недругами России, 20 ноября 1710 года войну России объявила Турция. И вот уже Брюс снова в походе, теперь к берегам Прута (1711). В целом он был неудачным для Петра («прутская конфузия»).

Возвращаясь из похода, в Яворове, 3 августа 1711 года Пётр I юридически утвердил Я.В. Брюса в звании генерал-фельдцейхмейстера, так как А.А. Имеретинского уже не было в живых. Авторитет Брюса возрастал не только в русской армии, но и за рубежом. В новом официальном качестве Брюс сопровождает Петра и супругу его Екатерину в Карлсбад. Отсюда Петр отправляет генерал-фельдцейхмейстера в Германию с целью подобрать для службы в русской армии опытных офицеров.

В 1712 году Брюс возвращается в Россию. В этом же году во время похода против шведов в Померанию и Голштинию, он командует не только русской, но также датской и саксонской артиллерией.

Особое значение в биографии Я.В. Брюса имеет время перевода государственных учреждений в Петербург (1713). Приказ артиллерии в Москве лишался личного присутствия генерал-фельдцейхмейстера, который по Высочайшему повелению переселялся в Петербург на постоянное место жительства.

В Санкт-Петербурге Яков Вилимович большое внимание уделяет реформированию своего ведомства. На базе Походной артиллерийской канцелярии им создаётся Санкт-Петербургская артиллерийская канцелярия. Московская же часть Приказа артиллерии некоторое время продолжала называться Приказом артиллерии, но её роль и значение в решении проблем рода войск быстро ослабевали.

На основе обобщения боевого опыта Я.В. Брюсом уточнялись обязанности должностных лиц, артиллерийского ведомства, совершенствовалась его организационно-штатная структура. В 1716 году Правительствующий Сенат своим Указом для Петербургской артиллерийской канцелярии учредил должность обер-комиссара – ближайшего помощника генерал-фельдцейхмейстера (его заместителя), на которую, был назначен Ефим Зыбин.

В целом же Указ Правительствующегого Сената, изменения в организационно-штатной структуре Петербургской артиллерийской канцелярии в определённой мере способствовали тому, что она к началу 20-х годов XVIII века окончательно превратилась в центральный (главный) орган управления артиллерией во главе с Брюсом, а ослабленный Приказ артиллерии в Москве превратился во второстепенный орган управления (контору) и утратил всякую самостоятельность.

В петровской эпохе наступали новые времена, приказная система управления государственными ведомствами себя изживала. Используя положительный опыт европейских государств, Пётр I решил ввести и в России коллегиальную форму управления, которая, по его мнению, была наиболее совершенной. Коллегии стали ведать определёнными отраслями государственного управления.

Военная коллегия, возглавляемая всесильным князем А.Д. Меншиковым, стремилась подчинить себе управление артиллерией, однако Я.В. Брюс вёл «решительную борьбу» за самостоятельность в военном ведомстве, членом которого он сам являлся. Эта борьба вылилась во взаимную перепалку, порой очень острую с обеих сторон. Дело дошло до Петра, и он указал «артиллерии полевой и гарнизонной и арсеналам артиллерийским и фортификации штату быть в особом правлении в Артиллерийской канцелярии, а в Военной коллегии иметь над артиллерией только высшую дирекцию…».

Что понималось под «высшей дирекцией», ни одна из враждующих сторон не поняла. Однако покровительства царя в отношении артиллерии не видеть было нельзя. Более того, в последовавшем царском указе от 23 мая 1720 года о передаче крепостей в ведение центрального артиллерийского управления оно было названо «Главной артиллерией». За это наименование и ухватился Я.В. Брюс, присвоив его бывшему Приказу артиллерии. В течение непродолжительного времени новое название прочно закрепилось за артиллерийским ведомством.

Представленные в штате Главной артиллерии повытья (отделы) имели следующие задачи. Повытье приказного стола являлось учётным органом Главной артиллерии. В ведении полевого (армейского) повытья находилась артиллерия армии, гарнизонного – артиллерия в крепостях. Оружейное повытье отвечало за деятельность оружейного двора и пороховых заводов, судебное – занималось военно-правовыми делами.

После окончания Северной войны, в 1722 года новое название Артиллерийского ведомства – Главная артиллерия – утверждается окончательно. Возглавляемая Я.В. Брюсом, она сосредоточивает в себе доминирующие вопросы, связанные прежде всего с руководством боевой подготовкой артиллерийских частей и подразделений, подготовкой кадров для артиллерии, разработкой организационно-штатной структуры артиллерии, а также снабжением армии артиллерийским вооружением и боеприпасами.

Достигнутые Брюсом результаты в управлении артиллерией были настолько рациональны и устойчивы, что основы их оставались незыблемыми в течение всего XVIII столетия, а некоторые из установлений перешли в XIX и даже в XX веков.

Наш рассказ о великом реформаторе артиллерии был бы неполным, если бы мы не обобщили сделанные им в вопросах преобразования материальной части артиллерии, совершенствовании ее организационных форм, подготовки кадров, развития артиллерийской науки, боевой подготовки артиллерийских частей и подразделений.

Анализ преобразований в области материальной части артиллерии проводимых под руководством Я.В. Брюса свидетельствует о том, что она была в достаточной мере унифицирована: уменьшено число калибров и устранена существовавшая ранее многокалиберность орудий. Наиболее широкое применение в полевых боях получила усовершенствованная 3-фунт. (76-мм) полковая пушка обр. 1706 года. Это орудие имело высокие по тем временам тактические свойства и без особых конструктивных изменений 90 лет находилось на вооружении русской артиллерии.

В ходе реформ вся артиллерия впервые получила четкое разделение по принципу боевого применения: на полковую, полевую, осадную и крепостную. Заслуга Я.В. Брюса заключалась в том, что при нем была упорядочена организация артиллерии, сделавшая ее частью регулярной армии, одним из основных родов войск.

Как отличный математик, Я.В. Брюс проявлял особую заботу об обучении артиллеристов, развитию вопросов стрельбы и управления огнем артиллерии. В Петербурге и Москве открывались учебные заведения для подготовки профессиональных кадров, принимались меры для издания учебников и учебных пособий. Уже 10 января 1701 года в Москве на новом Пушечном дворе открывается школа, численность учеников в которой доходила до 300 человек. Кадры для артиллерии поставляла и основанная Петром I 14 января 1701 года Московская школа математических и навигацких наук, а также открытая к концу войны (1721 г.) в Петербурге третья артиллерийская школа. Важную роль в подготовке артиллерийских кадров сыграли так называемые гарнизонные школы.

Характерно, что в артиллерийских школах использовали в качестве учебных пособий и руководств отечественные рукописные книги. Математику изучали по учебнику Леонтия Магницкого. Наиболее важным артиллерийским руководством было рукописное «Подлинное научение об артиллерии констапелям¹³ морским и сухопутным», в котором содержались основные сведения по устройству материальной части и стрельбе артиллерии. В пособии гвардии майора И. Лихарева «Практика артиллерии», написанном в 1719 году, автор рассматривал очень важные теоретические вопросы стрельбы артиллерии. Да и сам Яков Вилимович переводит на русский язык и редактирует лучшие иностранные книги по артиллерии и фортификации – «Новое крепостное строение…» М. ван Кухорна (Кугорна) (М., 1709, 1710), Теория и практика артиллерии» Э. Брауна (М., 1709), «Учение и практика артиллерии…» И. Бухнера (М., 1711). Подбор Брюсом преподавательского состава в артиллерийских школах, наличие качественных по своему содержанию учебных пособий способствовали в годы реформ поднятию специальной и общеобразовательной подготовки офицерских кадров, умению владеть вверенным оружием.

При Брюсе в ходе подготовки артиллеристов утвердились такие принципы, как систематичность, последовательность, наглядность и активность обучения. В мирное время широкое распространение получили выходы артиллеристов в летние лагеря и на учебные сборы, где главное внимание уделялось артиллерийской стрельбе.

Возглавляя артиллерию России и руководя ее боевым применением, Брюс одновременно выполнял важнейшие поручения Петра в области управления государством и проведения внешней политики. С 1719 года он – сенатор и президент государственного органа по руководству промышленностью России – Берг и Мануфактур-коллегий.

Петр возлагает на Брюса важнейшие дипломатические поручения, связанные с переговорами об окончании Северной войны и заключении мира со Швецией. 30 августа 1721 года жестокая и кровопролитная война закончилась с подписанием Ништадтского мирного договора. Россия завоевала путь к Балтийскому морю, в чем немалая заслуга принадлежала артиллерии, руководимой Я.В. Брюсом.

В феврале 1721 года Яков Вилимович Брюс был возведен в достоинство графа Российской Империи. С воцарением Екатерины I 28 января 1725 года деятельность Брюса по руководству артиллерией по существу прекратилась, хотя императрица наградила его в числе первых вновь учрежденным орденом Святого Александра Невского.

Так нередко бывало в истории – со смертью того или иного правителя государства в опалу попадали его сподвижники. Не был исключением и Брюс. Через год после смерти Петра, в возрасте 57 лет, в результате интриг А. Д. Меншикова и П.И. Ягужинского, Яков Вилимович вынужден был подать в отставку. Он полностью отходит от государственных дел и посвящает себя науке. Учитывая его заслуги перед отечеством, императрица Екатерины I, перед уходом его в отставку жалует Яков Вилимович званием генерал-фельдмаршала.

Умер Я.В. Брюс 19 (30) апреля 1735 года в Глинках. Могила его не сохранилась, дом – тоже. В 1991 году в Глинках на средства Всероссийского фонда культуры Государственным Историческим музеем был создан общественный Дом-музей Я.В. Брюса, являющийся в настоящее время единственным музеем, представляющим эпоху Петра Великого и рассказывающим о Я.В. Брюсе.

Гинтер Иван Яковлевич (1670–1729)

Из Данцигских «гранодиров»

Иоганн Гинтер (в России его называли Иваном Яковлевичем) родился в 1670 году в Данциге, где жил его отец – отставной поручик шведской армии. Прохождение службы начал в 18 лет в подразделении «данцигских гранодиров»¹⁴, продолжил ее в Голландии в артиллерии. При этом службу в артиллерии Гинтер проходил, как в сухопутных войсках, так и во флоте. Почти непрерывно с 1689 по 1698 год он участвовал во всех войнах, которые вела Голландия, и приобрел опыт в организации применения артиллерии.

После окончания боевых действий И. Гинтер прибыл в Амстердам, где в это время на корабельной верфи учеником трудился Петр I, приехавший туда в составе Великого посольства. Судьбе было угодно, чтобы русский царь встретил Гинтера и предложил ему перейти к нему на службу «первым бомбардиром и огневым мастером» с жалованьем 24 рубля в месяц.

В апреле 1698 году И. Гинтер прибывает в Москву, где, предположительно, принял участие в разгроме стрелецкого мятежа. С началом Северной войны он произведен в капитаны артиллерии. Принимает участие в Нарвском сражении 1700 года. За «Нарвский поход» пожалован артиллерии майором, за взятие Шлиссельбурга в 1702 году – полковником. В 1703 году Гинтер помогает Я.В.Брюсу в организации действий осадной артиллерии под Ниеншанцем, а после сдачи последнего присутствует при закладке Санкт-Петербурга 16 мая.

Летом 1704 года Гинтер участвует в осаде Нарвы, действуя здесь «яко инженер» и «батарейный мастер». Он занимается выбором места и оборудованием огневых позиций осадной артиллерии.

В сентябре 1705 года Гинтер принимает участие в боевых действиях по овладению Митавским замком (ныне Елгава, Латвия) и Бауском (150 км южнее Риги).

Весь 1707 год проходит в ожидании вторжения Карла XII в Россию, и И. Гинтер прилагает немало усилий для подготовки вверенной артиллерии к предстоящим сражениям.

28 сентября 1708 года Гинтер принимает участие в сражении у Лесной, командуя частью русской артиллерии. Войска созданного по приказу Петра I подвижного отряда («корволанта»), усиленного артиллерией, блестяще осуществили план разгрома шведского корпуса генерала А. Л. Левенгаупта, завершив тем самым стратегическое окружение главных сил шведской армии. Шведы потеряли до 10 тыс. человек только убитыми, свыше 1000 чел. пленными, 17 орудий, весь транспорт с боеприпасами и продовольствием. Петр I высоко оценил результаты победы при Лесной, назвав ее «матерью Полтавской баталии». Как и все участники этого сражения, Иван Яковлевич получил медаль с надписью «Достойному – достойное». 28 ноября 1708 года И. Я. Гинтер производится в генерал-майоры от инфантерии.

В день Полтавского сражения Гинтер с шестью пехотными полками оставался на защите главного русского лагеря. По этой причине ему не пришлось действовать на решающих участках сражения. Тем не менее, 6 июля 1709 года он наряду с другими и по «достоинству своего чина» получил золотой царский портрет для ношения на груди.

После «Полтавской баталии» из главных забот И.Я. Гинтера стало создание Артиллерийского полка. С 1707 по 1712 год он много работает над разработкой полковых штатов, которые утверждаются в 1712 году В марте 1712 года по указанию Петра I при Артиллерийском полку создается первая артиллерийская школа и на должность ее начальника назначается генерал-майор Гинтер. Ивану Яковлевичу приходится заниматься вопросами организации обучения, воспитания и подготовки кадров для артиллерии. Школа комплектовалась из солдат лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков. В ней обучали арифметике, геометрии, началам тригонометрии, фортификации и артиллерии. Серьезное внимание Гинтер уделял закреплению теоретического материала на практических занятиях. Ученики, успешно окончившие обучение в школе, получали звание бомбардира, которое открывало им путь к повышению по службе в гвардейской или полевой артиллерии. Начальник школы проявил заботу о том, чтобы при наличии вакансий его воспитанники производились в офицеры.

На заключительном этапе Северной войны И. Гинтеру довелось возглавлять артиллерию русского флота в Борнхольмской экспедиции (1716). Однако, по ряду причин, боевых действий флоту вести не пришлось. Тем не менее, за участие в экспедиции Иван Яковлевич был награжден золотой медалью.

В течение 1717–1718 годов И. Гинтер возглавлял артиллерию, дислоцировавшуюся в г. Ревеле (ныне Таллин, Эстония). В 1719 году он получает указание Петра I присутствовать в Военной коллегии, а в 1723 году – назначается членом Главной артиллерии. В отсутствии генерал-фельдцейхмейстера ему неоднократно поручается исполнять его обязанности. Иван Яковлевич успешно справляется с поручением Петра I по проверке состояния инженерных сооружений в Астрахани, с инспектированием артиллерии, находившейся в Москве. 21 мая 1725 году он был произведен в генерал-лейтенанты.

Не чужд был Иван Яковлевич изобретательства. Так, в 1706 году он подал в Москву два чертежа новых гаубиц, которые получили одобрение Я.В. Брюса. Немало усилий приложил И.Я. Гинтер для организации артиллерийского производства в Брянске. В последствии Брянский арсенал стал одним из крупнейших в России.

После отставки от службы генерал-фельдцейхмейстера Я.В. Брюса (июль 1726 г.), Гинтер, как старейший после него, стал председательствовать в Главной артиллерии и по существу возглавлять российскую артиллерию. 1 января 1727 года последовало его производство в генералы от артиллерии, а вскоре и в генерал-аншефы артиллерии. При Гинтере состоялось первое разделение артиллерийского и инженерного ведомств. Имело место усиление притока в артиллерию иностранцев. «Веса» и влияния при новом дворе он не имел. Осуществления каких-либо серьезных преобразований во вверенном ему роде войск при нем не наблюдалось.

В 1727 году И.Я. Гинтером в Петербурге были организованы опытные артиллерийские стрельбы, в которых принимали участие такие ученые, как Даниил Бернулли (1700–1782) и Леонард Эйлер (1707–1783). Эти стрельбы проводились по инициативе Петербургской Академии Наук для изучения свойств света и звука. Результатом этих стрельб стал вывод ученых о волновой природе света и звука¹⁵. Кроме того, результаты этих стрельб легли в основу первых отечественных работ по баллистике и теории стрельбы.

Кстати, именно И.Я. Гинтеру принадлежит идея отливки украшающего ныне Московский Кремль Царь-колокола, он же составил смету на эту работу и даже подобрал мастера (И.Ф. Моторина)¹⁶.

В звание генерал-фельдцейхмейстера русской армии И.Я. Гинтер был пожалован за 5 месяцев до своей смерти, в сентябре 1728 г. Скончался военачальник в Москве 8 февраля 1729 года.

Миних Бурхард Христофор (1683–1768)

«По артиллерии также не могу служить, не зная ее в подробности…»

Бурхард Христофор Миних (в России его называли Христиан Антонович или Бурхард Христофорович) слыл человеком сильного ума, с пылкой душой, любил почет и славу. Он не был лишен честолюбия и для удовлетворения этого чувства мог быть хитрым и кротким. Однако порой он проявлял суровую вспыльчивость и своенравный характер.

Иностранец по происхождению, Миних, тем не менее, не без любви относился к великой России, как к своему второму Отечеству. Порой он искренне стремился упрочить и развить достигнутое Петром Великим. К сожалению, почти все время пребывания Миниха в России поглощалось придворными интригами, что в немалой степени отрывало его от проблем военных.

Родился он 9 мая 1683 года в северогерманском графстве Ольденбург, находившемся тогда в датском владении. Предки его были крестьянами. Дворянство его отцу Антону Гюнтеру, дослужившемуся до чина подполковника, было предоставлено в 1658 датским королем (в 1702 г. оно было подтверждено Императором Леопольдом). Благодаря отцу сын получил неплохое домашнее образование с инженерной направленностью. Антон Гюнтер Миних был старшим по наблюдению за работой плотин и шлюзов в двух графствах – Ольденбургском и Дельменгортском. Он настойчиво упражнялся в фортификации и гидравлике, заставлял сына срисовывать планы, чертежи, учил читать описание плотин и шлюзов, подготавливая его с самых юных лет к карьере инженера. И, надо отдать должное Миниху-младшему – к 16 годам он был неплохо знаком с математикой, владел немецким, французским и латинским языками.

Когда Миниху исполнилось 16 лет, он поступил на инженерную службу во Франции, а вскоре перешел в гессен-дармштадские войска в чине капитана. Во время войны за Испанское наследство (1701–1714), в которую оказались втянуты все крупные державы Европы, Миних продолжил службу в гессен-кассельской армии, сражавшейся на стороне австрийцев, в составе которой принимал участие в боевых действиях под руководством принца Евгения Савойского и герцога Мальборо. Особых военных способностей Миних не показал, но сумел отличиться в ряде сражений, был произведен в полковники (1709). В 1712 году во Фландрии, в сражении при Денене, он был опасно ранен, взят в плен французами и отправлен в Париж. Пребывание в плену было непродолжительным, и вскоре Миних возвратился в Германию.

Непродолжительное время он занимался устройством канала соединявшего реку Фульду с Везером. Но его жажда сильных ощущений и честолюбие не могли удовлетвориться гражданской службой. В 1716 году в возрасте 33-х лет он поступил на военную службу к польскому королю Августу II, который произвел его в генерал-майоры и назначил на должность инспектора польских войск. В 1718 году он получает патент на чин генерал-лейтенанта шведской армии. Но… Вскоре Карл XII погиб в Норвегии, и молодой генерал, не очень жалуемый при польском дворе, вновь вынужден искать службу. Вскоре Миних получил предложение в российском посольстве о переходе на службу в русскую армию. Предложение было принято и с февраля 1721 года 38 лет от роду, Миних на службе у Петра I, на должности генерал-инженера. Русский царь, удостоверившись в профессиональных знаниях и опытности принятого к нему на службу иноземца, производит его в генерал-лейтенанты (1722). Ему же он поручает наладить судоходство по Неве от Ладожского озера до Балтийского моря, руководить строительством шлюза на р. Тосне, строительством Обводного и Ладожского каналов. Петр I был доволен службой и трудами Миниха.

Кончина царя поставила Миниха в затруднительное положение. Всесильным лицом в государстве сделался А.Д. Меншиков, негативно относившийся к Миниху. Только своей покорностью он сумел избежать каких-либо последствий такого нерасположения. Внезапное падение Меншикова проложило Миниху дальнейший путь к возвышению. При Петре II его назначили главным директором над фортификационными работами в России. В 1728 г. он стал графом, генерал-губернатором Петербурга, Ингерманландии, Карелии и Финляндии.

С 19 мая 1729 года по 28 марта 1735 года Миних возглавлял артиллерию, став 7 февраля 1731 года генерал-фельдцейхмейстером. Инженер-фортификатор встал во главе артиллерии по явному недоразумению. Он не знал ее, был ей чужд. Интересным на этот счет представляется высказывание Д.П. Струкова, который в фундаментальном издании «Столетие Военного министерства» отмечает: «не повезло только русской артиллерии, которой Миних не знал и был чужд ей. Еще в записке своей, поданной Петру I при вступлении в русскую службу, Миних чистосердечно признавался «По артиллерии также не могу служить, не зная ее в подробности…».

В целом свой «артиллеризм» четвертый генерал-фельдцейхмейстер проявлял лишь в установлении определенного внешнего порядка и, по мнению того же Д.П. Струкова «…завел артиллерийское управление в такие дебри, в которых оно окончательно запуталось». Шесть лет Миних возглавлял важнейший род войск российской армии. По его инициативе необоснованно были объединены управление артиллерией с инженерным ведомством в общее ведомство, получившее название «Канцелярии Главной Артиллерии и фортификации». При этом возникло некоторое двоевластие, так как при исполнении Минихом должности генерал-фельдцейхмейстера в 1735 году на эту должность был назначен новый «немец» – принц Гессен-Гомбургский. Двоевластие продолжалось 14 месяцев, при котором фортификация снова отделилась от артиллерии (вновь они объединились лишь с воцарением Елизаветы Петровны).

При Минихе в 1734 году на вооружение русской артиллерии были приняты тяжелые и громоздкие системы взамен прежних более легких, хотя введение новых систем не вызывалось необходимостью. Так вес орудийного ствола прежней 12-фунт. (122-мм) пушки составлял 79 пуд., а принятый на вооружение в 1734 году весил от 112 до 120 пуд.; для орудийных стволов 8-фунт. (107-мм) и 6-фунт. (96-мм) пушек эти показатели составили 50 и 72 пуд., 36 и 55 пуд. соответственно. Осуществлять с помощью «новых» орудий маневр, в интересах действий пехоты и конницы в полевом бою стало затруднительным. Были сняты с вооружения и перелиты некоторые образцы орудий, показавших высокие боевые качества в Северной войне. Здесь необходимо отметить, что принятие на вооружение русской артиллерии орудий образца 1734 года вызвано даже не неграмотностью Миниха в вопросах артиллерии и ни в коем случае не желанием навредить русской армии, а в первую очередь стремлением привести русскую артиллерию в соответствие с последними европейскими новшествами.

В 1732 году на вооружении французской артиллерии принимаются орудия, разработанные под руководством генерала Жана Флорана де Вальера (1667–1759). Система Вальера была первой в Западной Европе унифицированной артиллерийской системой. Вальер ввел ограниченное число калибров орудий и указал для каждого из типов точные конструктивные данные, ввел приемку орудий в арсеналах. Однако, Вальер основное внимание уделял осадной и крепостной артиллерии, главное назначение орудий видя в участии в осадах крепостей. Орудия Вальера отличались большим могуществом огня, но это достигалось большими зарядами и толстыми стенками орудий, что сильно затрудняло использование такой артиллерии в полевых сражениях. На полевую и полковую артиллерию Вальер вообще не обратил внимания, считая ее скорее вредной, чрезмерно расходующей боеприпасы. В целях экономии последних, а также для упрощения, по его мнению, приемов заряжания, Вальер отменил картузы и вновь вернулся к заряжанию шуфлой¹⁷, что наоборот замедлило процесс заряжания.

Таким образом, система Вальера крайне мало подходила для полевых сражений, будучи тяжелой и неповоротливой. Фактически, он во Франции сделал то, что за тридцать лет до него предпринял в России Петр Великий, с той разницей, что петровская артиллерия была гораздо легче и подвижней. Но для «просвещенной Европы», которой не было дела до преобразований русского царя, система Вальера явилась подлинным откровением, и в артиллерии европейских армий началось ее активное копирование. Миних ввел ее и в русской артиллерии. Нецелесообразность этого шага он, не будучи артиллеристом, едва ли осознавал…

Впрочем, по крайней мере одно полезное дело для русской артиллерии Миних все-таки сделал. Именно он перевел по поручению Петра Великого на русский язык одно из лучших пособий по артиллерии 1-й половины XVIII в. – двухтомник французского артиллериста Серюрье де Сен-Реми «Мемории или Записки артиллерийские», изданные в Петербурге в 1732–1733 годах.

С воцарением на российском престоле Анны Иоанновны, Миних сблизился с ближайшими сподвижниками императрицы – Э.И. Бироном и А.И. Остерманом, и в 1730 году был назначен президентом Военной коллегии. Вскоре последовало награждение его орденом Св. Апостола Андрея Первозванного, производство в генерал-фельдмаршалы. После герцога Бирона – фаворита императрицы – Миних становится вторым лицом в Российской империи. Ему удалось провести ряд мер по упорядочению русской армии в вопросах обучения и воспитания, комплектования, организации, экипировки и т. п. При его активном участии и при поддержке кабинет-министра графа П.И. Ягужинского в 1731 году был создан Сухопутный шляхетный кадетский корпус. Он был рассчитан на 200–300 кадет и выпускал офицеров для прохождения службы в регулярной русской армии. Для приучения кадет к несению гарнизонной службы Миних приказал ежедневно наряжать на пост к своему дому почетный караул, а по торжественным дням по одному кадету из каждой роты назначалось к нему ординарцами. При этом предварительно их инструктировали «как к начальнику подходить и ему комплимент делать».

Миних принял строгие меры от проникновения в российскую армию чужеземных авантюристов. Им было дано приказание принимать на русскую службу лишь тех офицеров, «кои в знатных европейских армиях служили, и имеют надлежащие тому свидетельства». Многие привилегии офицеров-иностранцев были упразднены, их должностные оклады сравнялись с русскими офицерами. Таким образом, именно при «немце» Минихе русские офицеры получили некоторое равноправие в родной армии¹⁸. При нем ограничили пожизненную службу дворян – ее срок свели к 25 годам, не считая военного времени. Одного из сыновей дворянина в армию не брали, чтобы он занимался дома хозяйством.

Вместе с тем, Миних был сторонником насаждения в русской армии немецких порядков. Усилилась канцелярщина, усложнилось делопроизводство. Появились букли и парики с косами (при этом у солдат косметические принадлежности заменялись салом и мукой). От немцев были переняты наказания фухтелями¹⁹ и шпицрутенами. Подчас весьма снисходительный к себе, Миних был неумолимо строг с подчиненными. Например, за малейшие недочеты он перед строем воинской части выставлял под ружье старых заслуженных штаб-офицеров.

Будучи генерал-фельдмаршалом, главнокомандующим он принял участие в двух войнах: за Польское наследство в 1733–1735 годах и в Русско-турецкой 1735–1739 годах. В первой из них ему было поручено руководить осадой Гданьска (Данцига), где укрывался претендент на польский престол Станислав Лещинский²⁰. Прибыв на театр военных действий, Миних вел долгую и неприятную переписку с прусским королем Фридрихом Вильгельмом I, объявившим нейтралитет в войне и препятствовавшим подвозу русской осадной артиллерии через свои владения. В конце концов русский фельдмаршал прибегнул к хитрости: осадные мортиры были доставлены в русскую армию из Саксонии в закрытых каретах под видом экипажей князя Вюртембергского.

Чередуя бомбардировки со штурмами, Миниху удалось овладеть большей частью предместий города. Попытки поляков деблокировать его оказались неудачными. Их 17-тысячное войско было разгромлено намного меньшим по численности русским отрядом. Потерпел поражение и прибывший на помощь полякам 5-тысячный французский десантный корпус (это было первое в истории столкновение русских с французами).

Русско-турецкую войну 1735–1739 годов можно считать вершиной военной деятельности Миниха. Этой войной Императрица Анна Иоанновна стремилась уничтожить унизительный для России Прутский договор 1711 года и обуздать подвластных Турции крымских татар, опустошавших Малороссиию своими набегами. Под командованием Миниха Украинская (Днепровская) армия штурмом овладела перекопскими укреплениями, вторглась в Крым, и, умело, обойдя противника с тыла, захватила столицу Крымского ханства Бахчисарай, который был разорен и сожжен. В 1737 году Миних с войсками успешно форсировал Днепр у Переволочны и в июле штурмом овладел крепостью Очаков. При этом штурм мощных крепостных стен в соответствии со смелым замыслом командующего был произведен с ходу, без обстрела артиллерией. Успех был полный; турки потеряли более 16 тыс. человек убитыми. Потери же русских оказались вчетверо меньше.

Самым успешным для Миниха был 1739 год. В августе его войска разгромили турецкую армию при Ставучанах и взяли штурмом крепость Хотин. К сентябрю 1939 года русская армия заняла бо́льшую часть Молдавии и готовилась к маршу на Константинополь, но помешал Белградский мир 1739 году, заключенный союзниками России, австрийцами, фактически без ведома русского правительства.

Именно в этой войне ярко проявился полководческий талант Миниха. По оценкам ряда историков, характерной чертой его методов руководства были энергичные и активные действия, быстрый «огневой и физический» контакт с противником. При этом сам полководец стремился находиться впереди, в гуще сражения. «Российским Евгением» называл фельдмаршала Миниха скупой на похвалы Фридрих Великий, сравнивая его с выдающимся полководцем – принцем Евгением Савойским, под знаменами которого Миниху довелось служить в молодости.

Иностранец по происхождению, Миних желал славы, могущества и процветания Российской империи. Ее великую задачу он видел в разрушении и искоренении турецкого владычества в Европе, в освобождении от него христианских народов Европы. После кончины Анны Иоановны в 1740 году он отстранил от власти Бирона, назначенного по его же желанию регентом при императоре-младенце Иоанне Антоновиче, ее внуке. На некоторое время фельдмаршал стал первым лицом в государстве. Однако, с восшествием на престол Елизаветы Петровны 25 ноября 1741 года лица, ранее стоявшие у власти, были преданы суду. В их числе оказался и Миних. 58-летний военачальник был обвинен в государственной измене, приговорен к смертной казни (четвертованию), которая была заменена ссылкой в Пелым (Северный Урал), туда, куда он сослал Бирона.

Двадцать лет прожил Миних в Пелыме. Его деятельная натура не выносила бездействия. Он постоянно занимался умственным трудом, это поддерживало его нравственные силы. Учил грамоте детей местных жителей, совершенствовал свои знания в латинском языке, занимался скотоводством, сельским хозяйством. Неоднократно обращался к императрице с просьбой освободить его из ссылки. Однако это произошло лишь через 20 лет, при Петре III. В 1762 году ему была возвращена шпага, он был восстановлен в чине генерал-фельдмаршала. Когда же Петра III свергла с престола гвардия и Екатерина II стала российской императрицей, Миниха, поскольку он перешел на ее сторону, не тронули.

Новая Императрица великодушно отнеслась к Миниху и назначила его Главным директором Ревельской и Нарвской гаваней, Кронштадского и Ладожского каналов. Он же заканчивал строительство гавани в Рогервике. Однако, хотя он и был внешне окружен почетом, но влияния на государственные и военные дела уже не оказывал.

Чувствуя себя совершенно лишним, Миних несколько раз пытался удалиться от двора в свое Ольденбургское имение. Однако, Екатерина II на это, разрешение не давала. По свидетельству современников российская императрица и двор с уважением относились к престарелому полководцу. Со своей стороны Миних, хотя и не касался государственных дел, тем не менее, до самой своей кончины искушал «матушку-императрицу» своей давней мечтой – овладеть Константинополем.

Такова вкратце долгая, полная славных свершений, заслуг и незаслуженных унижений судьба четвертого российского генерал-фельдцейхмейстера, генерал-фельдмаршала, кавалера высшего в России ордена Андрея Первозванного, президента Военной коллегии Бурхарда Кристофора Миниха. Иностранец, с гордостью считавший себя русским военачальником, преданным делу Великого Петра и своей новой Родине, пережил многих временщиков, но с уверенностью можно сказать, что сам он никогда временщиком не был.

Умер Б.Х. Миних 16 октября 1767 года в Санкт-Петербурге, после кратковременной болезни. Его тело было перевезено в Лифляндию, в его имение Лунию, близ Дерпта (ныне Тарту, Эстония), где и состоялись похороны этого незаурядного человека.

Миних оставил после себя краткие, но довольно интересные записки – «Очерк, дающий представление об образе правления Российской империи», в которых кратко рассмотрел историю России с 1680х гг. и до начала царствования Екатерины II. Сын фельдмаршала, Иоганн Эрнст Миних, действительный тайный советник и кавалер орденов Св. Андрея Первозванного и Александра Невского, дипломат и придворный, также оставил записки, в которых подробно описал жизнь и деяния своего знаменитого отца.

Гессен-Гомбургский Людвиг Вильгельм (1705–1745)

Первый командир Лейб-компании.

Очередной глава российской артиллерии Людвиг Иоганн Вильгельм Груно Гессен-Гомбургский родился 4 (15) января 1705 года в семье владетельного князя (ландграфа) Фридриха Иакова Гессен-Гомбургского (северогерманская провинция Гессен). В 1717 году ландграф изъявил желание поступить на службу к русскому царю «генералом над всей кавалерией». Одновременно он мечтал стать наследником своего бездетного родственника герцога Курляндского. Эти планы ему осуществить не удалось. Оставалось надеяться на подраставших сыновей (в семье имелся и второй сын Карл).

С апреля 1722 года по январь 1723 года принц слушал лекции в одном из университетов, но усердия и любви к наукам не проявил, стремясь сделать военную карьеру. Его отец охотно согласился на предложение российского государственного деятеля и дипломата П.И. Ягужинского отпустить своих сыновей на службу в русскую армию. 9 ноября 1723 года принц Людвиг Вильгельм был определен полковником в Нарвский полк, и в январе 1724 года прибыл в Ревель по месту его дислокации. Хорошее назначение получил и Карл Гессен-Гомбургский.

В то время в светском обществе упорно ходили слухи о том, что Людвигу Вильгельму предназначается рука дочери Петра I – Великой Княжны Елизаветы Петровны, и лишь смерть Петра помешала осуществлению этого брака. Слухи эти были верны. В апреле 1727 года принц вместе со своим полком прибыл в Ригу, где 1 декабря этого же года был произведен в генерал-майоры. Подобно своему отцу, он безуспешно хлопотал о том, чтобы его двоюродный дед герцог Фердинанд Курляндский назначил его своим наследником. Однако в решении данных проблем принц встретил непреодолимое противодействие со стороны Меньшикова и Бирона, но, тем не менее, ему удалось сохранить высокое положение при Дворе.

Резкая перемена в положении принца произошла после его знакомства в 1727 году с вдовствующей герцогиней Анной Иоанновной (племянницей Петра I), которая в 1730 года взошла на Российский престол. В день своей коронации Анна Иоанновна поручила Людвигу Вильгельму командование всей гвардией. Вскоре он производится в генерал-лейтенанты, становится советником Военной коллегии, а 2 мая 1732 года назначается командующим войсками Петербургского гарнизона. В августе того же года ему было поручено командовать войсками, находившимися в Прикаспийских владениях России. В сражении под Гораичами принц, имея всего 4000 человек, разбил и рассеял 25-тысячный татарский отряд. В апреле 1733 года он назначается главнокомандующим войсками на Кавказе. Людвиг Вильгельм проявил себя весьма грамотным военачальником, и вскоре последовало награждение его орденами Св. Андрея Первозванного и Александра Невского.

Принц принял участие в русско-польской войне (1733–1735 гг. в защиту русского кандидата на польский престол – Августа III Саксонского. Ему удалось успешно провести осаду крепостей Збараж и Броды, которые сдались ему в июле 1734 года, за что он получил польский орден Белого Орла. Позднее своей осторожной и мудрой политикой по отношению к местной шляхте принц склонил многих противников Августа III на его сторону.

Генерал-фельдцейхмейстером Людвиг Вильгельм Гессен-Гомбургский был назначен 28 марта 1735 года. Однако, до июня 1736 года ему пришлось разделять власть в вопросах управления артиллерией со своим предшественником – Б.Х. Минихом, т. к. два ведомства – артиллерийское и инженерное – до этого времени сосредотачивались в одном и тот же ведомстве – Канцелярии Главной артиллерии и фортификации. По словам современников «артиллерия, находясь под его начальством, была доведена до совершенного расстройства…». Об этом красноречиво высказался и известный специалист по истории русского военного искусства Д.Ф. Масловский, отметив, что «к 1736 году артиллерийская часть была у нас в беспорядке…». Впрочем, необходимо заметить, что Масловский с большим пристрастием относился к Анне Иоанновне и ее эпохе, поэтому к его данным следует относиться с известной осторожностью.

До 1738 года во время русско-турецкая война 1735–1739 годов принц Людвиг Вильгельм находился в действующей армии в Крыму, и фактически Канцелярией главной артиллерии управлял его помощник, генерал В.И. де Генин. И именно на войне резко испортились отношения принца с Минихом. Людвиг Вильгельм открыто осуждал пренебрежение Миниха к жизням русских солдат, сотнями умиравших в степи от болезней и жажды, призывал беречь солдат и лучше снабжать их. Миних этого ему не простил, стремясь при всяком удобном случае ему навредить. Всячески старался очернить принца в своих мемуарах и апологет Миниха, его адъютант генерал К.Г. Манштейн. Именно его оценки Людвига Вильгельма как «интригана с беспокойным и сварливым характером», человека, который «лично ничем не способствовал процветанию артиллерии» и господствуют до сих пор в отечественной историографии. А вот известный русский артиллерист и философ майор М.В. Данилов, один из создателей единорогов, отзывается о принце с большой симпатией и пишет, что о его болезни сожалели «все его подкомандующие».

Прибыв с театра военных действий в Петербург, принц вступает в брак с вдовой бывшего молдавского господаря, княгиней Анастасией Ивановной Кантемир (урожденной княжной Трубецкой).

Принц был ревностным сторонником цесаревны Елизаветы Петровны. В день дворцового переворота 25 ноября 1741 года, когда она была провозглашена Императрицей, ему было поручено командовать войсками, дислоцировавшимися в Петербурге и его окрестностях. В награду за участие в перевороте вскоре он был пожалован в капитан-поручики Лейб-компании²¹. Кроме того, Государыня пожаловала ему перстень с бриллиантами, золотую шпагу со своим вензелем и двор в Москве в Немецкой слободе. Таким образом, принц стал первым командиром Лейб-компании, каковым и оставался до своей кончины. Должность чрезвычайно высокая и почетная, требовавшая постоянного нахождения рядом с Императрицей. Пребывание на ней Людвига Вильгельма много свидетельствует в его пользу, в противовес мнению Манштейна.

В день коронации Елизаветы, 25 апреля 1742 года, Людвиг Вильгельм Гессен Гомбургский был произведен в генерал-фельдмаршалы, подполковники Лейб-Гвардии Измайловского полка и назначен директором Шляхетного кадетского корпуса. Императрица не забыла своего несостоявшегося жениха!

После завершения русско-шведской войны 1741–1743 годов Л.В. Гессен-Гомбургскому были пожалованы земли в Лифляндии, однако воспользоваться новыми владениями, он был не смог. Осенью 1744 г. он тяжело заболел и по совету врачей летом следующего года убыл на лечение за границу. Болезнь сильно прогрессировала, и дальше Берлина генерал-фельдцейхмейстер не смог доехать. Здесь он остановился и 12 (23) октября 1745 года скончался.

На Людвиге Вильгельме Гессен-Гомбургском завершился так называемый «немецкий период» в управлении русской артиллерией во второй четверти XVIII столетия. Заведующий Артиллерийским историческим музеем Н.Е. Бранденбург (1839–1903 гг.) окрестил это время «глухой порой и тишиной застоя». Впрочем, этот период истории русской артиллерии еще нуждается в серьезном и глубоком изучении.

Репнин Василий Аникитич (1696–1748)

Шестой генерал-фельдцейхмейстер русской армии

Василий Аникитич Репнин родился в 1696 году в семье князя, фельдмаршала Аникиты Ивановича Репнина, полководца Петровской армии. Первоначальное образование В.А. Репнин получил в семье под руководством отца. Затем его, вместе с братом Юрием, в числе других молодых дворян Петр I отправил учиться в Париж. Не проявив усердия в изучении наук, молодые Репнины поселились в Вене. Здесь они вели настолько «непотребное житие», что князь Аникита ходатайствовал перед Государем о «великой милости» вернуть его детей в Россию».

Петр «сотворил милость», отправив обоих Репниных волонтерами в австрийскую армию, воевавшей в 1717 году с турками под Белградом. Однако вскоре они вернулись домой. Василий Репнин был зачислен солдатом в Бутырский пехотный полк. В 1719 году он был произведен в сержанты. По службе он продвигался медленно, хотя выполнял и скромные дипломатические поручения. В 1731 году в чине капитана Лейб-Гвардии Преображенского полка он был отправлен на строительство пограничных военных укреплений на Украину.

В 1736 году В.А. Репнин командируется в Крым на театр русско-турецкой войны 1735–1739 годов. Активного участия в военных баталиях Василий Аникитич не принимал. Тем не менее, он стал свидетелем высоких боевых качеств русского солдата, воочию, убедился, что «…для русской армии всего менее были страшны турки и татары…гораздо гибельнее действовали на нее голод, жажда, постоянные труды и переходы в самое ужасное время года…».

В январе 1737 года Василий Репнин произведен в генерал-майоры. При взятии Очакова в июле этого года он выполнял отдельные поручения Миниха. Весной 1738 года В.А. Репнин назначается начальником одного из участков Украинской укрепленной линии, созданной для защиты от набегов крымских татар. Некоторое время командует пехотной бригадой, руководит боевыми действиями на своем участке по отражению разбойных нападений татар на южные границы России. По завершении русско-турецкой войны, Василий Аникитич был произведен в генерал-лейтенанты и назначен главным комиссаром по распределению земель и установлению границы с Турцией. С поставленной задачей он справился, о чем свидетельствует его награждение орденом Св. Александра Невского и землями.

26 августа 1745 года В.А. Репнин назначается директором Сухопутного Шляхетного кадетского корпуса. При нем продолжалось совершенствование системы обучения и воспитания кадет, заложенной при создании этого военно-учебного заведения.

20 ноября 1745 года Высочайшим указом В.А. Репнин назначен генерал-фельдцейхмейстером русской армии. Однако уже на следующий год его назначили обер-гофмейстером Двора будущего Императора Петра III) и его супруги, будущей Императрицы Екатерины II, что явно не пошло на пользу выполнению прямых функциональных обязанностей главы русской артиллерии.

В отличие от своего отца военным талантом Василий Аникитич наделен не был, артиллерию не знал и какими-либо преобразованиями во вверенном роде войск не занимался. Б.Х. Миних в своих записках так выразился о В.А. Репнине: «…Репнин был умен, храбр. Знал языки и пользовался всеобщей любовью». Другие современники добавляют, что особенно был сведущ по инженерной части и фортификации.

В январе 1748 года В.А. Репнин получил Высочайшее повеление совершить поход из Лифляндии через Богемию и Баварию на Рейн во главе 30-тысячного корпуса с целью оказания помощи союзнице Елизаветы Петровны, австрийской Императрице Марии-Терезии, т. к. в то время Австрия находилась в состоянии войны с Францией и Испанией – шла война за Австрийское наследство²². Однако уже в марте в Аахене начались первые консультации по поводу мирных переговоров. Своим видом и дисциплиной русские войска под командованием генерал-фельдцейхмейстера В.А. Репнина вызвали удивление и благоприятный отзыв австрийской Императрицы. В донесении Елизавете Петровне Василий Аникитич писал: «Императрица объявила удовольствие о добром порядке войск, тако же, что люди хорошие…».

Это было последнее донесение шестого генерал-фельдцейхмейстера русской армии. Находясь в Австрии, 31 июля 1748 года В.А. Репнин умер. Тело его для захоронения было переправлено в Ригу.

Шувалов Петр Иванович (1710–1762)

Начало нового этапа в развитии российской артиллерии.

Среди крупнейших деятелей елизаветинского времени имя графа Петра Ивановича Шувалова, ставшего во главе артиллерии и инженерного корпуса российской армии в канун Семилетней войны (17561763 гг.), занимает особое место. Даже, человеку не посвященному, перечисление его чинов, званий и наград скажет о многом: «Граф, генерал-фельдмаршал, генерал-фельдцейхмейстер, сенатор, конференц-министр, ея императорского величества генерал-адъютант, действительный камергер, Лейб-Кампании поручик, государственный межевщик, обсервационного корпуса шеф, орденов Святого Апостола Андрея Первозванного. Святого Александра Невского, Белого Орла и Святой Анны кавалер…» – такую подпись ставил именитый граф под тем или иным документом в зените своей славы и могущества.

В 50-х годах XVIII века П.И. Шувалов фактически направлял внутреннюю политику России, участвуя в разработке программы деятельности правительства в духе просвещенного абсолютизма.

Предположительно П.И. Шувалов родился в 1710 году в дворянской семье. Принадлежал к дворянскому роду, известному со второй половины XVI века и был младшим сыном генерал-майора Ивана Максимовича Шувалова (умер в 1736 г.). Отец Петра Ивановича выходец из тех, кто, будучи «вызван к службе деяниями Петра Великого», занимал должности значительные, хотя и не первостепенные – коменданта Выборга, губернатора в Архангельске и т. д.

П.И. Шувалов получил домашнее образование. В последние годы царствования Петра I его отец определил своих сыновей-погодков Петра и Александра ко двору царевны Натальи Алексеевны, где и началась их служба в качестве пажей Императрицы Екатерины Алексеевны.

Поворотным пунктом в жизни П.И. Шувалова стало 25 ноября 1741 года В этот день Петр и Александр Шуваловы, М. Воронцов, А. Разумовский стали одними из немногих придворных, кто при поддержке гренадерской роты Лейб-Гвардии Преображенского полка, одной их привилегированных частей русской гвардии, способствовали восхождению дочери Петра I Елизаветы на русский престол. Все участники очередного дворцового переворота, за готовность пойти на смерть или каторгу в случае неудачи получили высочайшие пожалования и возможность продвижения по служебной лестнице. Рота гренадер стала именоваться Лейб-Кампанией, капитаном которой стала сама императрица. Все рядовые из ее состава получили дворянство с надписью на фамильном гербе «За верность и ревность». По нескольку десятков душ крепостных и зéмли. Петр и Александр Шуваловы были возведены в чины Лейб-Кампании подпоручиков, приравненные к званию генерал-майора, и должности действительных камергеров двора. Для П.И. Шувалова это явилось исходной ступенью в военной карьере. Его грудь украсили ордена Св. Анны и Александра Невского.

В апреле 1742 года братья Шуваловы во главе взводов кавалергардов присутствовали на коронации Елизаветы Петровны в Москве. Близость к императрице, выполнение ее поручений, знакомство с хозяйственными и финансовыми проблемами, общение с представителями высших эшелонов власти дали Шувалову возможность достаточно быстро определить круг задач, стоявших перед Россией и ее армией. Фактически он становится руководителем российского правительства.

К концу сороковых годов XVIII века П.И. Шувалов сформировался и как военный деятель. К этому времени он имел необходимые знания, его отличали обширный кругозор и хорошие организаторские способности, которые были востребованы активной внешней политикой Российской империи и курсом на возрождение национальных традиций в строительстве ее Вооруженных Сил, составной частью которых была и артиллерия. Его пытливый ум, энергия и настойчивость, в сочетании с расположением и доверием Елизаветы Петровны, сметали все преграды на пути проведения кардинальных реформ и преобразований в русской армии.

В канун Семилетней войны, до назначения главнокомандующим генерал-фельдмаршала С.Ф. Апраксина, в ведении Шувалова находится вся армия Российской Империи. Его заслуги перед Отечеством были отмечены наградой – орденом Святого апостола Андрея первозванного.

Назначение П.И. Шувалова на должность главного начальника артиллерии русской армии не было случайным. Назревала война с сильнейшим европейским противником – Пруссией, и высшие государственные и военные чины Российской империи, обеспокоенные «обезглавием» артиллерии (с 1749 г. по 1756 г. глава артиллерии не назначался), в мае 1756 года представили императрице Елизавете доклад Военной коллегии и Конференции при Высочайшем дворе ее императорского величества, о «крайней необходимости определить при артиллерии главного командира – генерал-фельдцейхмейстера, способного генерал-аншефа и кавалера графа Петра Ивановича Шувалова». Артиллерия, наконец, получила в начальствование человека выдающихся способностей, продолжившего начинания Петра I и Я.В. Брюса. На данный факт авторы акцентируют внимание в связи с тем, что оценки современников и потомков в отношении П.И. Шувалова противоречивы: порой от скупых и явно несправедливых реплик, как на любимца императрицы, до истинного понимания роли и значимости его в истории российской артиллерии.

Начальник Артиллерийского исторического музея Д.П. Струков, отмечая заслуги П.И. Шувалова как главы российской артиллерии, писал: «…Энергичная и просвещенная деятельность седьмого генерал-фельдцейхмейстера успела ознаменоваться целым рядом выдающихся преобразований. Им после 30-летнего застоя было восстановлено продолжение благотворных начинаний в артиллерийском деле Великого Петра и энергичного выполнителя их, знаменитого Брюса. Время генерал-фельдцейхмейстера П.И. Шувалова, бесспорно, положило собою эру нового развития и процветания русской артиллерии…».

6 июня 1756 года генерал-фельдцейхмейстер ознакомил Канцелярию главной артиллерии и фортификации с разграничением функций (обязанностей) должностных лиц. Оставив за собой непосредственное управление вопросами боевого применения артиллерии, Шувалов возложил выполнение менее значимых вопросов на своих ближайших помощников. С этой целью учреждалась Военно-походная канцелярия генерал-фельдцейхмейстера, упрощалось делопроизводство. Канцелярия главной артиллерии и фортификации, находившаяся в Петербурге, и ее контора, расположенная в Москве, ведали хозяйственными и производственными делами, а генерал-фельдцейхмейстер и его Военно-походная канцелярия занималась непосредственно боевыми делами. Одновременно в ведение центрального органа управления артиллерией была передана оружейная канцелярия, ведавшая производством оружия в государстве. Этим актом завершилось подчинение всех предприятий, производивших оружие, артиллерийскому ведомству.

Совершенствуется система управления артиллерией. Располагаясь на огромной территории, она стала подразделяться на две части с центрами в Москве и Петербурге. Во главе их были поставлены генералы И.Ф. Глебов и М.А. Толстой. Генерал Глебов управлял полевой и осадной артиллерией, расположенной в Петербурге, Риге и Выборге, а также крепостной артиллерией остзейских (Рига, Нарва и др.) и российских (Новгород, Псков, Смоленск и др.) крепостей, полевыми артиллерийскими средствами тяги и Петербургским арсеналом. Толстой управлял полевой и осадной артиллерией, расположенной в Москве, Киеве, Белгороде, а также гарнизонной артиллерией, находившейся в южных крепостях и на украинской линии, и Московским арсеналом. Указанные должностные лиц по командным делам входили с представлением к генерал-фельдцейхмейстеру, а по хозяйственным и производственным – в Канцелярию главной артиллерии и фортификации. Это обеспечивало более гибкое управление войсками.

П.И. Шувалову в период подготовки к Семилетней войне удалось сплотить и объединить деятельность большого коллектива русских артиллеристов, направленную на совершенствование артиллерийской техники, выработку новых организационных структур, на обучение и воспитание кадров для рода войск. Преобразования под его руководством осуществлялись группой выдающихся русских артиллеристов, в которую входили генералы И.Ф. Глебов, К.Б. Бороздин, конструкторы артиллерийского вооружения М.В. Данилов и М.Г. Мартынов и другие теоретики и практики артиллерийского дела. Их деятельность была проявлением растущего влияния кругов, ратовавших за развитие Вооруженных Сил, в том числе артиллерии, на национальной основе.

Военное дело, взгляды на роль и место артиллерии среди других родов войск не стояли на месте. Для более эффективного выполнения задач по поддержке пехоты и конницы на поле боя требовалось существенно обновить материальную часть артиллерии. П.И. Шувалов блестяще справился с этой задачей, оставив о себе память, как и об изобретателе, ученом. Еще в 1753 году он предложил конструкторам артиллерийского вооружения реализовать на практике его идею о создании уникальной в своем роде гаубицы. Она имела эллипсовидный, расширявшийся к дулу канал ствола, что по мысли Шувалова должно было способствовать разлету картечи веером больше по горизонтали, чем по вертикали, тем самым могла быть увеличена площадь поражения противника по сравнению с картечным действием обычных полевых гаубиц.

Разработку нового орудия, получившего наименование «секретного», в металле осуществили в 1753 году майор Мусин-Пушкин и пушечный мастер М. Степанов. Всего было отлито 100 «секретных» гаубиц. Их прислуга под страхом смертной казни была обязана хранить тайну генерал-фельдцейхмейстера. К сожалению, ожидаемого переворота в дальнейшем развитии материальной части артиллерии «секретные» гаубицы не произвели, тем не менее, творческий подход генерал-фельдцейхмейстера к решению проблемы усиления огневой мощи русской артиллерии заслуживает внимания. В одном из залов Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге представлена первая из «секретных» гаубиц, отлитая в 1753 году.

Одновременно по указанию П.И. Шувалова проводились исследования, практические работы по созданию других типов артиллерийских орудий. Стояла задача – уменьшить число калибров в артиллерии и создать своего рода универсальное орудие, которое сочетало бы в своей конструкции качества, присущие и пушке, и гаубице. К ее решению привлекались талантливые артиллерийские офицеры М. Данилов, М. Мартынов, М. Жуков, И. Меллер, М. Рожнов, пушечные мастера Степанов, Константинов и Копьев. Их плодотворная работа увенчалась успехом. В 1757 – 1759 годы были разработаны несколько образцов – от 3-фунтовых до 2-пудовых (76 – 245 мм) гладкостенных удлиненных гаубиц, названных единорогами. Подобное название они получили от геральдической фигуры единорогов, в виде которых были отлиты дельфины и винград нового орудия, удачно украсившие его ствол. Единороги – мифические животные, представляющие собой лошадь с рогом на лбу – были изображены на гербе П.И. Шувалова.

Единороги имели ствол длиной от 7,5 до 12,5 калибров с конической зарядной каморой, обеспечивавшей лучшую обтюрацию газов при выстреле и меньшее рассеивание снарядов. Небольшой вес «новоизобретенных» орудий способствовал их высокой маневренности. В отличие от пушек, единороги (поскольку являлись гаубицами) могли вести огонь разрывными снарядами, а применение зарядов в картузах (холщовых или шерстяных мешочках) и прицелов в виде диоптра позволило увеличить скорострельность и повысить точность стрельбы. Помимо России единороги также состояли на вооружении австрийской артиллерии, считавшейся во второй половине XVIII в. одной из лучших в мире, а также в Италии. Единороги имели калибр от 76 до 245 мм и были в состоянии поражать противника ядрами или гранатами на дальности до 3,5 км. С введением единорогов на вооружение артиллерии и широким применением разрывных снарядов значительно возросла огневая мощь полевой и полковой артиллерии.

После смерти П.И Шувалова «секретные гаубицы» из-за сложности производства и неудовлетворительных тактико-технических характеристик были сняты с вооружения, а «единороги» просуществовали еще около 100 лет, вплоть до появления нарезных орудий. Кроме того, при Шувалове широкое применение в артиллерии нашли картузы для зарядов, скорострельные трубки, зажигательные и осветительные снаряды.

В целом, обновленная русская артиллерия под руководством своего генерал-фельдцейхмейстера была в достаточной мере подготовлена к предстоящим баталиям Семилетней войны (1756–1763 гг.) в соответствии с требованиями линейной тактики.

Следует заметить, что Фридрих II, один из виднейших полководцев своей эпохи, должного значения артиллерии не придавал, называя ее образно «обозом». От артиллерии, по его мнению, можно было ожидать лишь морального воздействия на войска. Иное отношение к артиллерии имело место в русской армии. В сражениях с русскими войсками в 1757 году у Гросс-Егерсдорфа, в 1758 году под Цорнсдорфом, в 1759 году под Пальцигом и Кунерсдорфом пруссаки в полной мере смогли убедиться в высоких боевых качествах русских солдат. Вместе с пехотой и кавалерией храбро сражались с врагом русские артиллеристы. «Наша артиллерия – доносил после Гросс-Егердорфского сражения главнокомандующий генерал-фельдмаршал С.Ф. Апраксин, – а особливо новоизобретенные гаубицы такое при том имели действие, что не только не допустили стремящегося неприятеля ворваться в наши линии, но паче кавалерию его в крайнее привели замешание.»

А в сражении под Пальцигом 12 июля 1759 года русские артиллеристы впервые в мире применили стрельбу через головы своих войск.

Звездным часом русской армии в Семилетней войне стало Кунерсдорфское сражение 1 августа 1759 года. В этом сражении русско-австрийские войска под командованием генерал-аншефа Петра Семеновича Салтыкова (1698 – 1772 гг.) и австрийского генерал-лейтенанта Г.-Э. Лаудона (1716–1790 гг.) (десять лет прослужившего в русской армии) наголову разбили прусскую армию под командованием самого короля. Огромную роль в кунерсдорфской победе сыграла русская артиллерия, храбро отражавшая, несмотря на потери, атаки пруссаков. Дважды водил в атаку на русские полки железные ряды своих кирасир любимец Фридриха генерал Зейдлиц, и дважды они откатывались назад, сметаемые огнем русской картечи.

П.И. Шувалов лично не принимал участия в боевых действиях, но его идеи о повышении роли и могущества артиллерии на поле боя искусно претворял в жизнь его ближайший сподвижник генерал Корнилий Богданович Бороздин (1708 – 1773 гг.). В действующую армию по указанию П.И. Шувалова поступает все больше орудий нового образца, которые своим огнем надежно поражали наступающего противника и его артиллерию, успешно отражали атаки его пехоты и конницы. На основании обобщений боевого опыта артиллерийскими генералами и офицерами генерал-фельдцейхмейстер отдал приказ, в котором требовал, чтобы в перерывах между боями продолжать обучение артиллеристов, заканчивая его боевой стрельбой. Обращать особое внимание на обучение глазомерному определению расстояний, что являлось очень важным для точности и действительности артиллерийского огня. Шувалов требовал готовить искусных мастеров артиллерийского огня. В его приказе подчеркивалось, что «неустрашимость, проворство, расторопность так сопряжены с искусством артиллериста, как душа с телом, что одно без другого мертво или сказать недействительно к получению победы…».

В сентябре 1760 года русские войска под командованием генерал-аншефа графа З.Г. Чернышова были уже у стен столицы Пруссии – Берлина, на которую русская конница ринулась после достаточно мощного огневого воздействия единорогов. 1600 снарядов, выпущенных по городу, не только произвели большие разрушения, но оказали на его защитников и моральное воздействие. Русские единороги наделали немало шума как в родном отечестве, так и за границей, что дало повод М.В. Ломоносову увековечить их в одной из своих од:

«…Мне весь Парнас сказал: «Туда полком стоит
С Елизаветой Бог и храбрость генералов,
Российска грудь, твои орудия, Шувалов!…»

Своеобразным памятником мужеству и героизму русских артиллеристов в Семилетней войне является парадная литавренная колесница для вывоза Артиллерийского знамени, ныне хранящаяся в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи. Она была изготовлена в ноябре – декабре 1760 года по распоряжению П.И. Шувалова бригадой русских вольных мастеров седельного мастера И. Шлейха по проекту «живописного мастера» петербургской артиллерийской лаборатории Ф.Л. Задубского и под «смотрением» майора П.И. Мелиссино. Она предназначалась для вывоза на парадах знамени Артиллерийского полка. Это знамя, пожалованное полку в 1745 году, размещено над колесницей. Уникальность знамени в том, что оно является последним знаменем в истории русской императорской артиллерии – с 1763 года по 1917 год русская артиллерия не имела знамен. Со времен Императора Николая I знамя 1 Артиллерийского полка получило статус знамени всей русской артиллерии и в качестве такового использовалось на похоронах генерал-фельдцейхмейстеров и во время празднования 500-летия русской артиллерии.

Полковое знамя представляет собой полотнище из белого атласа с нашитыми, а частично вышитыми цветными изображениями полевой пушки и скрещенных банника с прибойником (приспособления на длинном древке, предназначенного для заталкивания в ствол заряда и чистки канала ствола после выстрела) и шуфлы (цилиндрического совка на длинном древке, предназначенного для помещения в стволе порохового заряда), с пороховым бочонком (капиармусом) на переднем плане. Над пушкой – парящий двуглавый орел, мечущий молнии, а над ним, на вызолоченной ленте – надпись по-латыни: «Tuetur et ter-ret» – «Охраняет и устрашает». В верхних углах полотнища – две гранаты с горящими трубками.

Колесница вывозилась шестеркой одномастных лошадей. В дышловой запряжке было два уноса – коренной и передний – каждому из них по две пристяжные лошади. Все лошади были подседельные, на них помещались шесть фурлейтов (ездовых) в парадных мундирах.

Оригинальный характер шуваловских преобразований и материальной части русской артиллерии оказал определенное влияние на преобразования в вооружении западноевропейских армий. Уже в 1758 году союзник России в борьбе с Пруссией – Австрия запросила русское правительство о передаче ей нескольких новых орудий с их чертежами и описанием. Однако, основное влияние преобразований, осуществленных в русской артиллерии, сказалось в Западной Европе только после Семилетней войны, когда опыт ее стал усиленно обобщаться и изучаться.

С именем П.И. Шувалова связаны важные изменения в организации артиллерии. При нем впервые были введены должности «полкового артиллерийского офицера» и «дивизионного артиллерийского капитана», фактически ставших предвестниками будущих начальников артиллерии полков и дивизий. Фурштатские команды (средства тяги) в ходе Семилетней войны получили форму одежды личного состава артиллерии и стали привлекаться к боевой подготовке наравне со всеми прочими подразделениями.

Как видный военачальник генерал-фельдцейхмейстер П.И. Шувалов зарекомендовал себя новатором в вопросах артиллерийского образования. В период управления им артиллерией на достаточно высоком уровне была поставлена подготовка артиллерийских кадров. С 1758 года они готовились в Соединенной Артиллерийской и Инженерной дворянской школе (с 1762 г. – Артиллерийский и Инженерный шляхетный кадетский корпус). Получив разносторонние знания в этих учебных заведениях, офицеры – выпускники завершали подготовку в войсках, приобретая практические навыки. Здесь же, готовили и рядовых артиллеристов, в основном в летних лагерях. При этом, особое внимание обращалось на отработку ими приемов, способствующих повышению скорострельности и точности стрельбы из артиллерийских орудий.

В докладных записках Петр Иванович изложил свои взгляды на развитие военной науки и подготовку офицерских кадров в военной академии. «Целостность Отечества и сохранение народа требует обучать военной науке тех, которых в чины офицерские определять будут», – пишет Шувалов. По его мнению, прошло уже то время, когда для руководства войсками требовались главным образом личные способности и храбрость. «Сейчас стали нужны знания», – пишет он.

Шувалову русская артиллерия обязана окончательным уничтожением крупного зла тех лет – больших служебных преимуществ иноземцев, которыми они пользовались, неся одинаковую с русскими офицерами службу. Он также немало сделал для формирования национальной системы воспитания и обучения артиллеристов, исходившей из особенностей устройства и комплектования русской армии, таких отличительных черт русского солдата, как храбрость, стойкость, выносливость и сметливость.

П.И. Шувалов придерживался принципов воспитания и обучения войск, обобщенных Петром I в «Уставе воинском» 1716 года, к которым относились: систематичность, последовательность, наглядность и активность. Для организации боевой учебы русских артиллеристов на Выборгской стороне, генерал-фельдцейхмейстер направил командованию лагерного сбора три «диспозиции», являвшиеся программными документами по организации боевой подготовки артиллерии в середине XVIII в. Они достаточно четко излагали порядок обучения личного состава стрельбе из орудий, особое внимание уделялось обучению скорострельной стрельбе, столь необходимой в боевой обстановке для отражения атак пехоты и конницы.

Особое значение для боевой подготовки в ходе войны, имел ордер (приказ) генерал-фельдцейхмейстера от 17 февраля 1758 года, в котором были приведены тактико-технические характеристики новых орудий и давались рекомендации по их применению в бою.

Важным в генерал-фельдцейхмейстерской деятельности П.И. Шувалова явилось внимание к обобщению боевого опыта, доведения его до всех общевойсковых и артиллерийских командиров. Он принимал в этом личное участие, составив важнейший документ Семилетней войны «Обязанности общевойсковых и артиллерийских начальников по управлению артиллерией от 7 августа 1760 г.». В нем Шувалов на основе обобщения боевого опыта достаточно четко определил обязанности по управлению артиллерией от начальника полковой артиллерии до главнокомандующего армией на театре военных действий, дал рекомендации для поддержания взаимодействия артиллерии с пехотой и кавалерией. Наряду с другими документами Семилетней войны «Обязанности…» Шувалова способствовали формированию тактики полевой артиллерии.

Качественное совершенствование артиллерии, применение ею боеприпасов с достаточно мощным по тому времени поражающим действием, умелое осуществление маневра и массирования ее на важнейших направлениях, стрельба через боевые порядки своих войск, высокая огневая и тактическая подготовка русских артиллеристов – все это делало русскую артиллерию, возглавляемую П.И. Шуваловым, надежной опорой армии, грозой для врагов Отечества. В короткий срок, отпущенный ему судьбой. Он блестяще справился с возложенными на него обязанностями, обеспечив «главное действование» российских бомбардиров в будущих сражениях великих полководцев П.А. Румянцева и А.В. Суворова. Но, к сожалению, в высших эшелонах власти русская артиллерия до конца XVIII столетия уже не имела достойных командиров.

Император Петр III, вступив на престол в 1761 году произвел графа Шувалова в генерал-фельдмаршалы, но в это время последний уже был серьезно болен. 4 января 1762 года он скончался, гробницу его украсил фельдмаршальский жезл.

Вильбоа Александр Никитич (1716–1781)

Хозяйственник и придворный во главе артиллерии

Александр Никитич Вильбоа был младшим сыном контр-адмирала Никиты Петровича Вильбоа, француза по происхождению, занимавшего в петровское время должность командира Кронштадского порта.

Родился Александр Никитич в 1716 году. В августе 1739 года был зачислен Лейб-Гвардии в Бомбардирскую роту сержантом. В 1741 году Вильбоа произвели в подпоручики. В следующем году он принимает участие в войне со Швецией (1741–1743 гг.). 29 июня 1744 года был пожалован камер-юнкером ко двору императрицы Елизаветы Петровны с чином полковника. В 1755 году он генерал-майор, принимал участие в Семилетней войне. За доблесть, проявленную в сражении при Гросс-Егерсдорфе, где получил тяжелое ранение, был награжден орденом Св. Александра Невского. В июне 1762 года поддержал словом и делом вступление на престол Екатерины II.

27 января 1762 года с титулом генерал-фельдцейхмейстера он назначается главой русской артиллерии, а 6 марта того же года был введен в состав членов Военной коллегии. Однако, такого влияния в высших эшелонах власти российской империи, как его предшественник П.И. Шувалов, он не имел. Боле того, правительствующий Сенат отдал соответствующее распоряжение, ограничившее возможность прямого общения главы артиллерийского ведомства с именитыми сановниками, не говоря уже о царствующих особах.

Александр Никитич по существу формально занимал должность начальника артиллерии российской армии. Он не утруждал себя проблемами дальнейшего совершенствования и развития этого рода войск, занимаясь в большей степени второстепенными, хозяйственными вопросами. При нем Канцелярия Главной артиллерии и фортификации превратилась в бюрократическую организацию, путешествующую за Императорским Двором то в Москву, то в Петербург. Впрочем, по замечанию его биографов, решения А. Н. Вильбоа в области артиллерии по хозяйственным вопросам были «в большинстве крайне полезные и полно разрешающие все затруднения».

Однако прошлая служба Александра Никитича при дворе едва не обернулась для русской артиллерии весьма печальными последствиями. Так, желая угодить Императору Петру III, сохранившему за собой и титул герцога Гольштейн-Готторпского, Вильбоа в 1762 году отдал распоряжение об отливке на русских арсеналах орудий по голштинскому образцу. И лишь после того, как новые опыты показали, что голштинские пушки во многом уступали русским, было решено вернуться к изготовлению отечественных образцов орудий, проводя их некоторое конструктивное усовершенствование. Это было тем более необходимо, т. к. назревала очередная для России война с Турцией.

А.Н. Вильбоа совершенно пренебрег опытом Семилетней войны (1756–1762 гг.) в вопросах развития организационных форм артиллерии. Боевая практика этой войны свидетельствовала, что лучшей формой организации артиллерии явились артиллерийские бригады, объединявшие воедино личный состав, материальную часть и средства тяги артиллерии. Тем не менее, новый генерал-фельдцейхмейстер добился утверждения штата 1763 года, предусматривавшего раздельное содержание личного состава, материальной части артиллерии и средств тяги.

По указанию А.Н. Вильбоа личный состав артиллерии был сведен в пять артиллерийских полков (бомбардирский, два канонирских и два фузилерных), каждый из которых состоял из двух батальонов по пять рот. Такая, по существу пехотная организация артиллерийских частей не отвечала уровню развития рода войск. От подобной организации позднее пришлось отказаться. Немало недостатков имелось в новых штатах для осадной артиллерии. Не было достигнуто стройной организации в полковой артиллерии.

Вместе с тем, высокой оценки заслуживает деятельность А.Н. Вильбоа в области развития артиллерийского и инженерного образования. В 1762 году он преобразовал Соединенную Артиллерийскую и Инженерную школу в Артиллерийский и Инженерный шляхетный кадетский корпус (АИШКК). Сохранив ранее отработанные учебные программы, он увеличил количество часов на практические занятия, чтобы обеспечить выпуски более подготовленных кадет для службы в специальных войсках унтер-офицерами, мастеровыми и художниками. Создание при Вильбоа нового военно-учебного заведения в артиллерии стало прогрессивным этапом в подготовке инженерных и артиллерийских кадров, потому сто он позволял с большей объективностью учитывать индивидуальные наклонности учеников и предоставлять им самим возможность выбирать гражданскую или военную службу.

25 октября 1762 года генерал-фельдцейхмейстер представил на утверждение Екатерине II проект устава корпуса со штатом и табелью. При корпусе начали печатать учебные пособия, для совершенствования практических навыков кадет были выделены два 3-фунтовых единорога, отпускались необходимые средства на обучение кадет стрельбе из орудий.

14 марта 1765 года соответствующим рескриптом императрицы Екатерины II А.Н.Вильбоа уволен со службы. Оказавшись не у дел, он поселился в своем лифлянском поместье, где и умер 29 апреля 1781 года.

Орлов Григорий Григорьевич (1734–1783)

Волею капризной судьбы…

Григорий Григорьевич Орлов родился 6 октября 1734 года в с. Люблино, Бежицкого уезда Тверской губернии в семье новгородского губернатора Григория Ивановича Орлова (1685–1746 гг.). Военные традиции, рассказы отца о сражениях, в которых ему пришлось принимать участие, с ранних лет приучили сыновей Орловых смотреть на военную службу как на занятие самое почетное и более всего к ним подходящее. Немаловажным было и традиционное для рода Орловых богатырское здоровье.

В 1749 году Григория отвезли в Петербург и зачислили рядовым Лейб-Гвардии Семеновского полка. В Шляхетном кадетском корпусе Григорий Орлов не учился, хотя в большинстве его биографий ошибочно он значится его кадетом. Именно поэтому впоследствии Г.Г. Орлов неоднократно жаловался на скудость полученного им образования. Несколько лет он прослужил в Семеновском полку, а затем, возможно по собственному желанию, был переведен в артиллерию.

Начавшаяся Семилетняя война (1756–1762 гг.) предоставила ему возможность отличиться, показать себя. И действительно, в сражении при Цорнсдорфе 14 августа 1758 г. Григорий Орлов три раза был ранен, но не покинул поле боя. По сравнению с другими событиями той войны этот эпизод незначителен, но он принес Орлову определенную популярность в офицерской среде. На него обратили внимание и в высших эшелонах военного ведомства. И как следствие – осенью 1758 года, когда русские войска располагались в Кенигсберге на зимние квартиры, храбрый боевой офицер был назначен состоять в охране попавшего в плен флигель-адъютанта прусского короля Фридриха II графа фон Шверина. В следующем году, по Высочайшему повелению, высокопоставленного пленника привезли в Петербург. Сопровождал его по-прежнему Г.Г. Орлов. Шверин был тепло принят наследником престола, будущим Императором Петром III. Не был обойден вниманием и Григорий Орлов. Великому Князю особенно импонировали его блестящая армейская выправка и богатырское сложение. Обратила на него внимание и Великая Княгиня Екатерина Алексеевна (будущая Императрица Екатерина II).

Некоторое время спустя последовал Высочайший указ о переводе Орлова на службу в столицу, в один из артиллерийских полков. В Петербурге проходили службу и его братья, своими кутежами и драками завоевавшие исключительно высокий авторитет среди гвардейской молодежи. Братья держались всегда вместе, в готовности выручить, поддержать один другого. Несмотря на скандальную известность 26-летний Григорий Орлов назначается адъютантом к генерал-фельдцейхмейстеру графу П.И. Шувалову. В начале 1762 года по протекции Великой Княгини Екатерины Алексеевны он получает чин капитана артиллерии и должность «цалмейстера Канцелярии Главной артиллерии и фортификации», т. е. казначея российского артиллерийско-инженерного ведомства.

Назначение Орлова на эту должность предоставило возможность располагать необходимыми денежными средствами с целью подготовки свержения Петра III. В июньских событиях 1762 года энергия братьев Орловых нашла свое истинное применение. Император Петр Федорович был свергнут с престола. Орловы стали главными действующими лицами государственного переворота, возведшего на трон Екатерину II. Именно за ними пошли гвардейские полки, что предопределило бескровную (исключая убийство собственного супруга) победу новой русской Императрицы. Здвездопад наград посыпался на Орлова. Он был произведен в генерал-майоры и действительные камергеры. Его наградили орденом Св. Александра Невского и шпагой, украшенной бриллиантами. Также он получил приказание быть главным распорядителем в коронационных торжествах. Одновременно все братья Орловы возводятся в графское Российской Империи достоинство. Григорий Орлов, кроме того, был назначен генерал-адъютантом, его грудь украсил орден Св. Андрея Первозванного, он был возведен в чин подполковника Лейб-Гвардии Конного полка²³, одновременно назначен шефом Кавалергардского корпуса, возведен в достоинство Светлейшего Князя Священной Римской Империи. Его значение и влияние при дворе быстро возрастали. Он становится одним из самых близких друзей русской Императрицы, посвященных во многие государственные дела. Вместе с тем, сознавая недостаточность образования для своего резко изменившегося положения, Григорий Григорьевич усердно занимался самообразованием. Он интересовался физикой, астрономией, состоял в переписке с Ж.-Ж. Руссо, высоко ценил М.В. Ломоносова как великого русского ученого. После его смерти Орлов купил у вдовы Ломоносова многие его книги и рукописи.

11 мая 1765 года Г.Г. Орлов по указу императрицы Екатерины II, занял должность генерал-фельдцейхмейстера. Однако, как глава российской артиллерии Г.Г. Орлов зарекомендовал себя некомпетентным и бездеятельным начальником. Это был вчерашний артиллерийский капитан, ставший в 30 лет генерал-поручиком, генерал-адъютантом и графом. Для выполнения столь ответственных обязанностей он не имел ни опыта, ни знаний. К тому же за 17 лет управления артиллерийским ведомством Г. Г. Орлов 10 раз «отлучался» от управления на сроки более года.

Тем не менее, при нем продолжали развиваться лучшие традиции артиллерии. Это происходило не в результате деятельности Г.Г. Орлова, а благодаря тому вниманию, которое уделяли артиллерии талантливые русские полководцы П.А. Румянцев и А.В. Суворов, а также видные артиллеристы, такие, как М.Г. Мартынов, Н. Тургенев, П.И. Мелиссино, И. Лавров и др. При Орлове достаточно активно шла подготовка кадров для артиллерии в Артиллерийском и Инженерном Шляхетном кадетском корпусе и его филиале – Корпусе чужеродных единоверцев. Начиная с 1770 года Г.Г. Орлов ввел практику представления ему каждую треть года списка воспитанников с подробными отметками, на основании которых он назначал их к выпуску тем или иным чином, в зависимости от успехов в науках. Позднее им же был введен ежегодный генеральный экзамен. Тех кадет, которые «в науках отменно себя показали», производили в унтер-офицеры при корпусе или назначали к выпуску в офицеры, а тех, которые «к наукам были нерачительны или слабое имеют понятие, чтобы не издерживать на их содержание напрасного кошта» определяли в артиллерию или инженерный корпус унтер-офицерами или рядовыми.

В ходе подготовки артиллерии в канун первой при Екатерине II русско-турецкой войны (1768–1774 гг.) особое внимание обращалось на повышение искусства стрельбы. Боевые стрельбы проводились не только по деревянным щитам, но и по макетам крепостей. Результаты стрельбы заносились в специальный журнал. Места падений снарядов наносили на план крепости, а против фамилии стреляющего записывали номер выстрела и отклонение падения снаряда от центра цели.

Поборником высокого искусства стрельбы артиллерии в то время выступал талантливый артиллерист Алексей Осипович Базин (1743–1816 гг.). Он учил своих подчиненных проводить боевые стрельбы не по огромным щитам размером 10 × 3 саженей, а по мишеням 1 × 3 аршина (70 х 210 см) и добился блестящих результатов, свидетелем которых стал Г.Г. Орлов. На одном из смотров артиллерии, проводимых генерал-фельдцейхмейстером, А.О. Базин провел стрельбу именно по такой мишени. «С самого первого выстрела, – писал он впоследствии об этом событии, – бомбы и ядра ложились в пункт цели и близ оного; и не больше сделано двадцати четырех выстрелов, как уже мишень та больше не годилась…».

Г.Г. Орлов лично осмотрел мишень, выразил удивление по поводу меткости артиллерийской стрельбы и приказал повторить стрельбу по новой мишени. После такого же количества выстрелов и вторая мишень была разбита. При осмотре второй мишени генерал-фельдцейхмейстер сказал, что «такие выстрелы едва ли из штуцера сделать можно…», однако, это достижение отнес не к высокому искусству стрельбы, а к случайности.

Базин представил Орлову написанные им так называемые «Правила цельного стреляния», однако, как и многие другие ценные предложения, они остались без внимания генерал-фельдцейхмейстера.

Существенным недостатком в артиллерии при Г.Г. Орлове было следующее обстоятельство. Несмотря на то, что опыт предшествующих войн – русско-турецкой (1735–1739 гг.) и Семилетней (1756–1762 гг.) – убедительно показал целесообразность создания артиллерийских частей, в которых бы объединились бы личный состав, материальная часть и средства тяги в единой административной и тактической организации, все же они существовали раздельно. Понимал это и генерал-фельдцейхмейстер. Но положительного разрешения эта проблема при нем не получила.

В 1771 году в связи с волнениями в Москве и свирепствовавшей там чумой Г.Г. Орлов по распоряжению Екатерины II с большими полномочиями отбыл в Первопрестольную для подавления бунта горожан, вспыхнувшего вследствие эпидемии. Город парализовала паника. Прибытие столь важной полномочной особы, как генерал-фельдцейхмейстер русской армии, взбодрило администрацию. Орлов начал с того, что отдал под госпиталь свой дворец. Собрал врачей, утроил их жалованье, объявил, что крепостные, работающие в госпиталях, получат свободу. Чтобы организовать вывоз мертвых, выпустил из тюрем узников, беспощадно карал мародеров, принял все возможные меры для стабилизации обстановки в городе. Со своей задачей Орлов справился успешно и в ноябре 1771 году по возвращении из Москвы в Царском селе ему была устроена торжественная встреча. По распоряжению Императрицы здесь в честь его заслуг по борьбе с чумой была отчеканена специальная медаль и по проекту архитектора А. Ринальди в 1787 году сооружены триумфальные («Орловские») ворота в Царском Селе. На лицевой стороне медали был изображен портрет Г.Г. Орлова, а на оборотной – Квинт Курций (древнеримский историк и оратор), бросающийся в пропасть. Надпись на медали гласила: «И Россия таковых сынов имеет». Триумфальные ворота украсила надпись: «Орловым от беды избавлена Москва».

В 1772 году в ходе русско-турецкой войны состоялся так называемый Фокшанский конгресс, созванный для мирных переговоров с Турцией. Г.Г. Орлов был назначен от России первым полномочным послом. Однако он самовольно покидает конгресс, чем фактически срывает его. После этого Екатерина II удалила Г.Г. Орлова от двора. Получив отпуск, он на год уезжает в Ревель.

В марте 1773 года Орлов возвратился в Петербург и вновь был приближен ко двору. Императрица дарит ему Мраморный дворец, расположенный на набережной Невы, между Зимним дворцом и Марсовым полем. Это величественное здание было построено из мрамора и гранита по проекту архитектора А. Ринальди. Картины и скульптуры лучших мастеров украшали галерею, а лучшие торговые фирмы Парижа и Лондона поставили всю обстановку комнат. Перед входом в резиденцию стоял двойной караул Преображенского полка, в котором когда-то Г.Г. Орлов служил поручиком.

Имел место и «ответный ход» на царскую милость. 7 декабря 1774 года, в день Святой Великомученицы Екатерины, Григорий Григорьевич, желая вернуть благосклонность Императрицы, подарил ей алмаз в 200 каратов. Князь приобрел его за 400 тысяч рублей и преподнес Екатерине в день именин вместо букета. На свои же средства Орлов осуществил постройку арсенала – трехэтажного здания с прекрасной архитектурой планировкой (на месте нынешнего дома 4 по Литейному проспекту). На фасаде здания была установлена мраморная доска с надписью: «В пользу артиллерии арсенал сей сооружен собственным иждевением генерал-фельдцейхмейстера князя Орлова, лета 1776 г.»

Постепенно Г.Г. Орлов отходит от государственных дел. С ноября 1783 года он поселился в Москве, где и скончался 13 апреля того же года.

Меллер-Закомельский Иван Иванович (1725–1790)

Герой штурма Очакова и Килии

После смерти генерал-фельдцейхмейстера Г.Г. Орлова место главы российской артиллерии снова оказалось вакантным. Артиллерией стала управлять Военная коллегия, что не пошло ей на пользу. Поэтому. 24 октября 1783 года последовал указ о возложении обязанностей генерал-фельдцейхмейстера на генерал-поручика Ивана Ивановича Меллера²⁴.

И.И. Меллер родился в 1725 году Он происходил из небогатой немецкой семьи, переселившейся в Россию в начале XVIII в. Отцом Ивана Ивановича был Иоганн Дитрих Меллер, хирург, первый штаб-лекарь Лейб-Гвардии Конного полка.

Образование Иван Меллер получил в Артиллерийской школе, располагавшейся в Литейной части Петербурга, неподалеку от дома Меллеров. Учился Меллер «на свой кошт», то есть за свой счет. В действительную службу он вступил, как следует из его послужного списка, 20 мая 1740 года канониром. В 1741 году он производится в капралы, в 1743 году – в фурьеры и каптенармусы, в 1745 году – в сержанты.

Лишь в 27-летнем возрасте, 25апреля 1752 года, Иван Иванович был произведен в подпоручики артиллерии. Через некоторое время он получил назначение на должность старшего офицера Петербургской артиллерийской лаборатории, где зарекомендовал себя неплохим специалистом.

28 июня 1756 года Канцелярией Главной артиллерии и фортификации на И.И. Меллера было возложено необычное задание – он стал хранителем и заведующим Достопамятного зала – предшественника Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи. Именно стараниями своего первого хранителя темное, без окон, хранилище «курьезных и достопамятных» военных памятников, прежде всего старинных орудий, было оборудовано двумя окнами и отдельным входом. Много пришлось бороться Ивану Ивановичу за вверенные ему исторические стволы после указа Сената от 11 октября 1756 года о переливке старых и негодных орудий в монеты. Благодаря усилиям И.И. Меллера от уничтожения были спасены многие орудия, являющиеся ныне гордостью музея. И впоследствии Иван Иванович много внимания уделял пополнению коллекции Достопамятного зала.

В канун Семилетней войны 1756–1762 годов, находясь уже в чине капитана²⁵, И.И. Меллер возглавил Петербургский арсенал. Совместно с такими видными артиллеристами того времени, как М.Г. Мартынов и М.В. Данилов, он принимает деятельное участие в проведении работ и исследований по усовершенствованию материальной части артиллерии. В этих вопросах он пользуется поддержкой и доверием самого генерал-фельдцейхмейстера, графа П.И. Шувалова.

13 марта 1757 году Меллер получает от него указание о подготовке чертежей новых образцов орудий, получивших впоследствии наименование «шуваловских единорогов». В этом же году самим И.И. Меллером был сконструирован 2-х пудовый единорог, а несколько позднее – 3-х фунтовый. По конструкторскому замыслу, благодаря легкости 3-х фунтовых единорогов, возможности переносить их на руках, перевозить на вьюках в разобранном виде, они должны были придаваться ротам и обслуживаться расчетом в 7-10 человек.

С началом Семилетней войны австрийцы запросили у русского правительства некоторое количество орудий новых образцов. В Европе оценили их достоинства. Согласие на этот счет было получено. Генерал-фельдцейхмейстер сформировал специальную группу из офицеров и рядовых, которые в качестве инструкторов должны были вместе с ним заняться обучением австрийских артиллеристов.

31 августа 1758 года И.И. Меллер был произведен в майоры, а уже 1 января 1759 г., за участие в подготовке праздничного фейерверка на льду Невы, весьма понравившегося Императрице Елизавете Петровне – в подполковники.

Отличился Иван Иванович и в Семилетней войне. В период осады и штурма сильнейшей приморской крепости на Балтике – Кольберга, он командовал осадной артиллерией. Ему удалось довольно успешно организовать подавление вражеской крепостной артиллерии. Начиная с сентября 1761 года руководимая Меллером артиллерия вела искусно организованный методический огонь, который наносил немалые потери противнику и деморализовывал его. В результате прямого попадания был взорван пороховой погреб, у осажденных иссякли запасы продовольствия. 5 декабря 1761 г. комендант крепости заявил русскому командованию о капитуляции гарнизона. 15 декабря 1761 года покоритель Кольберга генерал-поручик граф П.А. Румянцев направил в Петербург для вручения Елизавете Петровне реляции о взятии крепости и 45 прусских трофейных знамен и 3 штандартов подполковника артиллерии Меллера. В феврале 1762 года Иван Меллер производится в полковники.

После окончания Семилетней войны И.И. Меллер активно занимается усовершенствованием материальной части русской артиллерии. По его чертежам в Санкт-Петербургском арсенале были изготовлены облегченные образцы 12 (122-мм) – и 6-фунтовых (95-мм) пушек и усовершенствованный образец полупудового 152-мм) единорога, принятые на вооружение в 1763 г. Служебное рвение Меллера не осталось незамеченным. 22 сентября 1764 года его производят в генерал-майоры артиллерии.

В конце 1766 году Меллер, как представитель нового генерал-фельдцейхмейстера графа Г.Г. Орлова, направляется в Москву для наблюдения за работой Московской конторы Канцелярии Главной Артиллерии и Фортификации. Более года исполнял он эту должность, а по возвращении в Петербург был назначен присутствующим в Канцелярии Главной артиллерии и фортификации.

В 1768 году Меллер назначается присутствующим, а в 1770 году – директором Канцелярии Ладожского канала. На этой должности Иван Иванович оставался в течение пятнадцати лет, удостоившись за усердие награждением 24 февраля 1769 года орденом Святой Анны.

В сентябре 1772 года И.И. Меллер назначается присутствующим в Совете Сухопутного Шляхетного кадетского корпуса – кузницы офицерских кадров русской армии. Членом Совета он оставался вплоть до его упразднения в 1785 году. В апреле 1773 года Меллер производится в генерал-поручики, а 21 августа 1775 года «за труды его при артиллерии» награждается орденом Святого Александра Невского.

24 ноября 1783 года Иван Иванович производится в генерал-аншефы с исполнением обязанностей генерал-фельдцейхмейстера – не будучи, впрочем, официально удостоен этого звания. 22 сентября 1785 года глава русской артиллерии был награжден орденом Святого Владимира I степени.

Как военный деятель, наделенный большой властью, он понимал неизбежность новых столкновений с Турцией. В Канцелярии Главной артиллерии и фортификации И.И. Меллер неоднократно поднимал вопрос о более активном участии офицеров Артиллерийского ведомства в подготовке к боевым испытаниям рода войск. С целью сокращения времени на готовность орудий к открытию огня, при развертывании с марша, было принято решение изготовлять зарядные ящики на 30 зарядов и снарядов не только для полковой артиллерии, как это было раньше, но и для полевой. Ввиду дороговизны и небольших запасов свинца И.И. Меллер в 1787 году внес предложение о более широком внедрении чугунной картечи вместо свинцовой. А чтобы вес картечи оставался прежним, рекомендовалось жестянки для чугунной картечи изготовлять длиннее и вкладывать в них чугунных пуль столько, сколько потребуется до полного веса свинцовой картечи. Иван Иванович требовал от артиллеристов хорошего знания материальной части артиллерии, умелого применения ее в бою, в соответствии со сложившейся обстановкой.

Серьезное внимание уделял он вопросам теории стрельбы и управления огнем артиллерии. В канун Русско-турецкой войны 1789 – 1791 годов под его руководством было издано своего рода наставление артиллеристам, которое называлось «Прибавление к стрельбе». В войска оно было разослано уже в ходе войны. В нем был обобщен опыт предыдущих войн по применению артиллерии, на основе которого излагались рекомендации по наиболее целесообразным способам стрельбы.

С началом Русско-турецкой войны 1787–1791 годов Меллер направляется в Екатеринославскую армию к Г.А. Потемкину начальником артиллерии. Под его руководством полевая артиллерия была распределена на бригады (по 20–25 орудий в каждой) и придана дивизиям. Таким образом, каждая дивизия на весь период боевых действий получала свою артиллерию. Тесно взаимодействуя с пехотой и конницей, она должна была осуществлять поражение противника в интересах выполнения боевой задачи той или иной дивизией. По существу, временные артиллерийские бригады становились своего рода прообразом будущей дивизионной артиллерии.

На первом этапе войны перед армией Г.А. Потемкина стояла главная задача – овладеть Очаковом – важнейшей турецкой крепостью в устье Днепра, закрывавшей выход в Черное море. В последующем предусматривалось перейти Днестр, очистить от турок весь район до Прута и выйти к Дунаю. Начальник артиллерии принимал самое активное участие в разработке плана по овладению Очаковом. К этому времени крепость под руководством французских инженеров была приведена турками в наилучшее состояние. Со стороны лимана она прикрывалась каменной стеной, а с противоположной стороны была обнесена валом со рвом и земляной насыпью в сторону противника. Вокруг крепости были сооружены сильные полевые укрепления. На валу и крепостной стене турки расположили около 300 орудий крепостной артиллерии, а во вспомогательных фортификационных сооружениях до 25–30 орудий полевой артиллерии. Турецкий флот общей численностью 70 кораблей обеспечивал оборону крепости со стороны моря и Днепровского лимана.

Овладению Очаковом предшествовали успешные действия А. В. Суворова по разгрому турок при Кинбурне, чем и завершилась компания 1787 года. К Очакову Потемкин подошел только в июле следующего года, военные действия велись вяло. Пять месяцев его 80-тысячная армия простояла у крепости, которую защищали всего 15 тысяч турок. По сохранившимся свидетельствам, И.И. Меллер «сильно восставал против медлительности Потемкина в осаде Очакова».

6 декабря 1788 года в 23-градусный мороз 15-тысячный ударный отряд пошел на штурм очаковских укреплений. Обе стороны сражались с крайним ожесточением. Вместе с И.И. Меллером в составе штурмующих войск находились его сыновья. Один из них, Карл, был тяжело ранен²⁶. Получив об этом известие, Иван Иванович сказал: «Так что ж, на приступ остаются у меня еще два сына». Измученные долгим «сидением» русские солдаты в полтора часа овладели цитаделью. В сражении погибло до двух третей турецкого гарнизона, 4,5 тысяч турок попали в плен. Потери штурмующих составили около 3 тысяч человек.

Грудь главного артиллерийского начальника русской армии украсили высшие награды Отечества: ордена Св. Георгия Победоносца 2-й степени, пожалованный 16 декабря 1788 года, и Св. Апостола Андрея Первозванного, пожалованный 14 апреля 1789 года. 30 июня 1789 года Иван Иванович был возведен в баронское достоинство с пожалованием «в вечное и потомственное владение» земель в войтовстве (воеводстве) Закомельском Полоцкой губернии и стал основателем баронского рода Меллеров-Закомельских.

В сентябре 1790 года Г.А. Потемкин, стремясь ускорить завершение завоевания Бесарабии, решил штурмовать крепости Измаил, Килию, Тульчу и Исакчу. Для штурма первой был назначен А.В. Суворов, второй – И.И. Меллер. В распоряжении Меллера имелся отряд из 28 батальонов пехоты и 52 эскадронов конницы с несколькими осадными орудиями. 4 сентября 1790 года Меллер обложил Килию. Ее укрепления состояли из крепостного замка и инженерных заграждений, прикрывавших город с севера и упиравшихся своими флангами в болотистые берега Дуная. Сообщение с внешним миром поддерживалось только по Дунаю при помощи турецкой флотилии.

В ночь на 6 октября 1790 года два батальона Херсонского полка взяли штурмом передовые укрепления, однако, с наступлением дня, войска под командованием Меллера встретили самое упорное сопротивление жителей предместья, противник ввел в сражение подкрепления, переброшенные по Дунаю. Начавшееся было смятение в отряде Меллера, было прекращено с прибытием его самого в боевые порядки. Он лично повел вверенные войска в контратаку. Вылазка врага была отбита, но сам Иван Иванович получил смертельное ранение – турецкая пуля, попав в орденскую звезду на его мундире, прошла навылет.

Умер Иван Иванович Меллер 10 октября 1790 года. Во главе русского отряда встал генерал-поручик И.В. Гудович. Он же принял капитуляцию Килийского гарнизона. По распоряжению Г.А. Потемкина тело храброго генерала было погребено в ограде Свято-Екатерининского собора в Херсоне рядом с его сыном Карлом. Могилы героев-артиллеристов, отца и сына, сохранились в Херсоне и доныне…

Потемкин Григорий Александрович (1739–1791)

«Приемлю я корпус артиллерии, в знак особливого к оному уважения…».

После штурма Килии с театра Русско-турецкой войны 1787–1791 годов в адрес Артиллерийской канцелярии в Санкт-Петербурге была отправлена копия приказа, отданного 11 октября 1790 года князем Г.А. Потемкиным, любопытного по своему содержанию: «…По воспоследовавшей ныне к чувственному моему сожалению – кончине господина генерал-аншефа и кавалера барона Ивана Ивановича Меллера-Закомельского, приемлю я корпус артиллерии в знак особливого к оному уважения, в собственное мое начальство…».

Старейшим генералом в артиллерии Григорий Александрович назначил генерал-поручика П.И. Мелиссино. Выражаясь современным языком, президент Военной коллегии «приватизировал» целый государственный институт, имевший громадные заслуги перед державой. Как правило, возглавлять его поручалось по Высочайшему повелению. Можно только предполагать, что без полнейшего к нему доверия и расположения государыни Екатерины II Потемкин вряд ли взял бы на себя бремя ответственности за артиллерийское ведомство.

Григорий Александрович Потемкин родился 13 сентября 1739 года в селе Чижово Духовщинского уезда Смоленской губернии в семье отставного полковника Александра Васильевича Потемкина, человека с тяжелым и своенравным характером, неподкупного и гордого. Он принимал участие во многих военных компаниях, имел многочисленные ранения. Жена его, Дарья Васильевна, происходила из скромного дворянского рода Скуратовых, была хорошо воспитана, умна и после возвышения сына стала статс-дамой при Дворе.

Образование Г.А. Потемкин получил сначала в гимназии Литкена в Немецкой слободе Москвы, затем в Московском университете. Здесь в 1757 году он был «избран в число 12 достойнейших учеников», посланных в Петербург для представления Императрице Елизавете. В то время он впервые встретился с великой княгиней Екатериной Алексеевной, сыгравшей впоследствии огромную роль в его судьбе. Но по возвращении из «Северной Пальмиры» молодой юноша совершенно забросил занятия и вскоре был отчислен из университета.

В различных биографических источниках, случившееся объясняется по-разному. По всей видимости, талантливому юноше учеба наскучила тем, что он перестал получать для себя новое и интересное. Перечитав массу книг, он вскоре обогнал в своих занятиях многих профессоров, большинство из которых были выходцами из среды наемников-иностранцев.

С отчислением из университета закончилась и отсрочка, которой пользовался Потемкин, записанный в Гвардию еще в 1755 году. Прибыв в Санкт-Петербург, он начинает службу в Конногвардейском полку. Уже в первые месяцы своей службы Потемкин обратил на себя внимание богатырским телосложением, прилежанием и старательностью, стремлением к совершенствованию знаний, владением иностранными языками. Все это ему очень пригодилось на первых порах. Он не без успеха продвигается по служебной лестнице.

Вступивший на престол Петр III в 1761 году пригласил в Петербург своего дядю принца Георга Людвига Голштинского, которого произвел в фельдмаршалы и приписал к Конной Гвардии. Несомненно, что такому высокопоставленному лицу потребовались адъютанты и ординарцы. Одним из них и стал Потемкин, выбранный самим принцем, обожавшим великанов. Должность ординарца дядюшки императора сразу приблизила его ко двору, выделила из среды гвардейцев. Вскоре Потемкину был пожалован чин вице-вахмистра. Однако служба эта не радовала Григория Александровича, так как он не уважал своего начальника за жестокое и бессердечное отношение к русским.

Потемкин принял активное участие в дворцовом перевороте 28 июня 1762 года, за что был произведен в поручики, стал камер-юнкером (низшее придворное звание). В 1763 году он получает назначение на должность помощника обер-прокурора Синода. Екатерина II не случайно сделала такое распоряжение – ей было известно об увлечении Потемкина духовными науками, и она полагала, что никто лучше него не сможет представлять ее интересы в высшем органе по делам русской православной церкви.

В 1768 году, видя его успехи на государственном поприще, Императрица жалует ему придворное звание камергера и освобождает от воинской службы. Но судьба распорядилась по-своему. В этом году началась Русско-турецкая война 1768–1774 годов и, едва лишь загремели пушки, Г.А. Потемкин, с разрешения Екатерины II, отправляется в действующую армию «волонтером» (добровольцем). В июне 1769 года он был назначен в корпус генерала А.А. Прозоровского, действовавший в составе 1-й армии. Находясь летом 1769 года в авангарде армии, Потемкин участвует в сражениях при Хотине и за «оказанную храбрость и опытность в военных делах» получает чин генерал-майора.

Стремительно рос авторитет 30-летнего генерала, всегда рвавшегося вперед, навстречу смерти и противнику, вызывавшегося на самые сложные дела, но все это было лишь прелюдией. Разносторонне и полно раскрылось полководческое дарование Потемкина в период кампании 1770 года, которую ему и довелось открыть. В начале января турки, желая возбудить крымских татар к более активным действиям против России, направили к ним крупные отряды пехоты и конницы. 3 января один из них был обнаружен на берегу р. Рымник близ Фокшан. В этот день Потемкину поручается возглавить объединенные силы пехоты, кавалерии и артиллерии. В первом своем самостоятельном бою он проявил новаторство и инициативу. Превосходящие силы турок были наголову разгромлены. На месте сражения осталось свыше тысячи трупов врага. Потери отряда Потемкина были незначительны. Активное участие принимал Григорий Александрович и в других сражениях, в том числе при Рябой Могиле, Ларге, Кагуле, Силистрии. Императрица восхищалась его подвигами, не скрывая своего одобрения.

В начале 1774 года по ее вызову, Потемкин прибывает в Петербург, становится генерал-адъютантом, подполковником Преображенского полка, членом Совета при Высочайшем присутствии. Его грудь украсили ордена Св. Александра Невского и Андрея первозванного, Св. Георгия 2-ой степени. Не заставили себя ждать и новые назначения: генерал-аншеф и вице-президент Военной коллегии. А с заключением мира с Турцией Потемкин был произведен в графское достоинство Российской империи. «За храбрость и неутомимые труды» получает шпагу с алмазами, «в знак монаршего благоволения» – портрет императрицы для ношения на груди. По ходатайству императрицы венский двор жалует ему звание Светлейшего Князя Священной Римской Империи.

В 1776 г. Г.А. Потемкин становится губернатором Новороссийской, Азовской и Астраханской губерний. На его плечи легло обеспечение безопасности южных границ России, границ наиболее беспокойных, ибо сопредельным государством здесь являлась ненавистная Османская империя. Правитель юга Российской империи обдумывал план борьбы с Турцией вплоть до уничтожения турецкого государства и воссоздания Византии. Он принимал самые неотложные и решительные меры по присоединению Крыма к России, этого «гнезда разбойников и мятежников». И такое событие в истории Российской империи состоялось. 8 апреля 1783 года последовал манифест Екатерины II о присоединении Крыма к России, которое было осуществлено Потемкиным практически бескровно.

После этого Григорий Александрович немедленно приступил к административной деятельности в Таврической области (так стал называться Крым в составе России). По его решению она была разделена на семь уездов. Жителям новоиспеченной области было объявлено, что все татарские князья и мурзы получают права и льготы русского дворянства, им было разрешено сформировать «Таврическое национальное войско», которое потом с успехом участвовало в войне с Османской империей на стороне России. Особую заботу проявил Потемкин о хозяйстве Крыма, о его развитии и совершенствовании. Им был основан замечательный город русской славы – Севастополь. Инициатора и организатора присоединения Крыма к России Екатерина II нарекла князем Таврическим.

Императрица видела в Потемкине не только выдающегося военного деятеля, но высоко ценила и его дипломатические способности. Как никто другой, оба понимали, что Османская империя не примирится с потерей столь лакомого для нее куска и плацдарма для агрессивных действий против России, как Крым. Нужно было ждать нового столкновения. И не без оснований в феврале 1774 года Г.А. Потемкин стал президентом Военной коллегии, генерал-фельдмаршалом, шефом Кавалергардского корпуса.

Времени на подготовку к войне оставалось немного. Приходилось спешить. Все стороны армейской жизни были подвергнуты значительному усовершенствованию, начиная с организации войск и кончая обмундированием. По изданному под руководством Потемкина в 1786 году уставу каждый полк получил точную роспись расходов на содержание личного состава. Потемкин решительно отменил неудобные для солдат мундиры, косы, пудру. От солдат требовалось, чтобы они стремились «честь и права полка своего всегда удерживать», а от командиров «за всякую мелочь шуму и спору не вчинять». Однако, жесткие требования Потемкина относительно чуткости и милосердия к солдату отнюдь не означали, что он потворствовал панибратству и ограничивал командиров в их законных правах. Важные преобразования были сделаны им в дальнейшем совершенствования организации войск.

Очередная Русско-турецкая война началась в августе 1787 года Турция выставила против России 200-тыс. армию и сильный флот. В командование одной из развернутых русских армий (Екатеринославской – 82 тыс. человек) вступил Г.А. Потемкин, в его оперативном подчинении находился и Черноморский флот.

В 1788 году Г.А. Потемкин лично руководил осадой и штурмом сильной и мощной в огневом и инженерном отношениях крепости Очаков, расположенной на берегу Днепровско-Бугского лимана, у выхода в Черное море. Из Петербурга его торопили со взятием этой крепости, полагая, что с ее овладением удастся завершить войну. 6 декабря, в день святого Николая-чудотворца, Потемкин приступом овладел крепостью, получив трофеи 300 пушек и мортир, 180 знамен и множество пленных. Взятие Очакова – триумф Потемкина как полководца. За этот успех он был награжден орденом святого Георгия 1-й степени, императрица пожаловала полководцу 100.000 рублей и осыпанную бриллиантами шпагу с надписью: «За храбрость». За Очаковом последовали другие виктории Потемкина. Войну он завершил блестящими действиями Черноморского флота.

Непродолжительное время, с 11 октября 1790 года по 5 октября 1791 года, Г.А. Потемкин возглавлял артиллерийское ведомство российского государства, находясь непосредственно на театре военных действий. Несомненно, как талантливый военный деятель Григорий Александрович понимал возраставшую роль артиллерии при взятии крепостей, в полевом бою. Особое внимание он придавал маневру войск, в том числе своевременному маневру артиллерии к объекту осады (штурма), а также в полевом бою. Г.А. Потемкин требовал от артиллерийских командиров, чтобы «артиллерия своим огнем готовила успех атаки и способствовала изменению обстановки в пользу своих войск…». В разрешении проблем применения артиллерии на театре войны Григорий Александрович находил понимание и поддержку передовых артиллеристов того времени: А.О. Базина, К.Б. Бороздина, Л. Ф. Глебова, П.И. Мелиссино. Однако, каких-либо существенных преобразований в артиллерии, связанных с принятием на вооружение новых артиллерийских систем, дальнейшим развитием ее организационно-штатной структуры, преобразованиями в подготовке кадров для рода войск и т. д. при Г.А. Потемкине не наблюдалось.

Г.А. Потемкин скончался 5 октября 1791 года по дороге из Ясс в Николаев, чтобы продиктовать свои условия мира Константинополю. Его искренне оплакивала вся Россия, боевые соратники, сама императрица. Последняя писала в те трагические дни: «…Страшный удар разразился над моей головою, мой ученик, мой друг, можно сказать мой идол князь Потемкин-Таврический умер в Молдавии…. Это был человек высокого ума, редкого разума и превосходного сердца; цели его всегда были направлены к великому… Им никто не управлял, но сам он удивительно умел управлять другими… У него был смелый ум, смелая душа, смелое сердце…».

Русские воины с восхищением говорили о нем:

«– Благослови, Господь, Потемкина!..».

Однако злопыхатели великого полководца стремились и после его смерти правду о нем заменить сплетнями, которые зачастую перекочевывали и в научно-исторические труды. Особенно это заметно в работах конца XVIII – начала XIX вв., когда имя Г.А. Потемкина или предавалось полному забвению, или подвергалось несусветной хуле. Не всегда пытались дать объективный анализ деятельности Потемкина историки и в советский период существования нашего Отечества.

Так неужели мы и сегодня должны помнить его лишь в качестве нагромоздителя «потемкинских деревень»²⁷, распутного екатерининского фаворита? Только ли сплетни о нем можно унаследовать из этой эпохи? И разве ошибся А.С. Пушкин, когда предрекал, что «имя странного Потемкина будет отмечено рукой истории»? В тон ему написана и статья в «Русском биографическом словаре», где отмечено, что Григорий Александрович, подталкиваемый ежеминутными заботами о государственной пользе, всю жизнь неутомимо трудился и работал, и в этом отношении мог бы служить примером и образцом не только современникам, но и потомству.

Зубов Платон Александрович (1767–1822)

«Самый бесцветный и бледный генерал-фельдцейхмейстер…»

После смерти Г.А. Потемкина главой артиллерийского ведомства в российской армии никто назначен не был. Это продолжалось до 19 октября 1793 года, когда последовал указ императрицы Екатерины II о назначении генерал-фельдцейхмейстером 26-летнего генерал-адъютанта Платона Александровича Зубова., «правление» которого артиллерией продлилось до 6 декабря 1796 года.

Документ архива.
Выписка
Из Высочайшего приказа от 19 октября 1793 г.
«…Во всемилостивейшем уважении на усердную службу Нашего генерал-поручика и генерал-адъютанта графа Платона Зубова и труды его на пользу государства, по разным от Нас порученным ему делам, пожаловали Мы его в Наши генерал-фельдцейхмейстеры…».

Не только в армии, но и при дворе все были удивлены подобным назначением, т. к. ни опыта, ни знаний для занятия такой ответственной должности Платон Зубов не имел. По отзывам современников уходящей екатерининской эпохи его называли не иначе, как «самым бесцветным и бледным генерал-фельдцейхмейстером» российской армии. Однако он был фаворитом императрицы, принадлежал к старинному дворянскому роду, известному с XV века.

Платон Зубов был третьим из четырех сыновей сенатора Александра Николаевича Зубова (1727–1795 гг.). Многие представители рода Зубовых дослужились по военной и гражданской линии до высоких рангов.

Родился П.А. Зубов 15 ноября 1767 года. Получив поверхностное домашнее образование, П.А. Зубов, тем не менее, владел французским языком, занимался музыкой, обнаруживал некоторый интерес к словесности.

В восьмилетнем возрасте П.А. Зубов был зачислен сержантом Лейб-Гвардии в Семеновский полк, откуда в 1779 году переведен вахмистром в Конную Гвардию. С января 1784 года он – корнет, с января 1785 года – подпоручик, с января 1786 года – поручик.

В 1788 году поручик Зубов находится в действующей армии. Шла русско-шведская война 1788–1790 годов, которую развязала Швеция с целью вернуть владения в Прибалтике. В ходе войны он производится в секунд-ротмистры. С этого времени начинается головокружительная карьера молодого офицера. Хорошо осведомленный о закулисной стороне придворной знати, он искусно воспользовался «психологическим моментом»: желанием графа Н.И. Салтыкова использовать Зубова для подрыва влияния при Дворе Светлейшего Князя Г.А. Потемкина. У Салтыкова Зубов «выпросил команду» над конногвардейцами, отправлявшимися в загородную резиденцию Екатерины II – Царское Село, для несения караульной службы.

Вместе со своим отцом и тремя братьями возводится в графы Священной Римской Империи. Его грудь украсил портрет Императрицы и орден Святого Андрея Первозванного…

Возглавив отечественную артиллерию, Платон Александрович практически ею не занимался. Единственным светлым лучом фельдцейхмей-стерства Зубова было появление в русской армии в 1794 году конноартиллерийских рот, идея создания которых была им заимствована из Гатчинских войск Великого Князя Павла Петровича, будущего Императора Павла I. Формирование конной артиллерии было поручено генералу П. И. Мелиссино, под руководством которого было создано пять рот. Изначально они формировались как образцовые, привилегированные воинские части и поэтому укомплектовывались лучшими солдатами. Генерал-фельдцейхмейстер требовал, чтобы в конную артиллерию назначались офицеры, которые приобрели соответствующую военную репутацию, Георгиевские кавалеры. Возможно, как следствие в последующем и сложилось представление об этом виде артиллерии, как о престижном, несколько элитарном. Не без оснований в ее истории исследователи отмечали, что «…Отличительные свойства конной артиллерии как особого рода оружия заключаются единственно в производстве движений и действий со скоростью, невозможной для ездящей артиллерии, и в духе истинно кавалерийском: смело, лихо, даже отважно…»

В конце 1796 года сформированные конноартиллерийские роты вошли в состав первого в русской армии конноартиллерийского батальона. Одновременно формируется Лейб-Гвардии Артиллерийский батальон, в состав которого вошла артиллерия «гатчинских войск и артиллерийские команды Лейб-Гвардии Преображенского, Семеновского и Измайловского полков. До этого года самостоятельных гвардейских артиллерийских подразделений не существовало. Таким образом, было положено начало самостоятельному существованию Гвардейской части в русской артиллерии.

Однако десятого генерал-фельдцейхмейстера постоянно влекло к иной сфере государственной деятельности. Так, нередко, он вмешивался в дела внешней политики государства, что порой приводило к немалым «конфузам». Не без его оплошностей, в частности, возник конфликт с прусским королем во время третьего раздела Польши в 1795 году, расстроено сватовство шведского короля к великой княжне Александре Павловне.

П.А. Зубову принадлежит «генеральный план», так называемого «Персидского похода» 1796 года. Согласно его замыслу, предполагалось ни много, ни мало блокировать Константинополь, изгнать из Ирана правившую там тюркскую династию Каджаров, утвердиться в Индии. Одновременно Платон Александрович собирал и обобщал сведения различного характера о странах Центральной Азии.

Повод для «Персидского похода» имелся: нападение персов на Грузию в 1795 году, разгром ими Тифлиса. Направленный туда отряд под командованием И.В. Гудовича остановил нашествие неприятеля. Вслед за этим на Кавказ под командованием брата фаворита Валериана Зубова была брошена 35-тысячная армия. Однако, к счастью для русской армии, с немалыми трудностями продвигавшуюся через Дербент и Баку, «генеральному плану» Платона Зубова не суждено было осуществиться. Смерть Екатерины II прервала военные действия, а рескрипт нового государя Павла I вернул несостоявшихся покорителей стран Центральной Азии на родину.

Не без оснований Платон Александрович опасался немедленной опалы со стороны нового императора, однако Павел I на первых порах проявил великодушие, утешая князя и уверяя в своей благосклонности. В конце 1800 года Зубов появился в столице. Был произведен в генералы от инфантерии, назначен директором (позднее шефом) 1-го кадетского корпуса. Но несмотря на милости Императора Зубов вместе с братьями и сестрой принял самое активное участие в заговоре против Государя. Кстати, именно через Ольгу Александровну Жеребцову (урожденную Зубову) заговорщикам передавались деньги из Лондона (О.А. Жеребцова была любовницей английского посла в России Ч. Уитворта). В ночь с 11 на 12 марта 1801 года в числе первых заговорщиков Платон Зубов ворвался в спальню Императора и, достав акт об отречении, предложил Павлу подписать его. Однако в убийстве Павла Платон личного участия не принимал. Роковой удар табакеркой в висок Императору нанес брат Платона, Николай.

С 1814 года П.А. Зубов поселяется в своих литовских поместьях, предаваясь мании накопительства. Тратил на себя мало, одевался плохо. Скаредность его достигала крайних пределов. Седой, сгорбленный, в 50 лет он казался дряхлым стариком, оживляясь лишь при виде бесчисленных золотых и серебряных слитков, которые, на манер пушкинского «скупого рыцаря», хранил в подвалах своего замка.

7 апреля 1822 года, на 55-м году жизни П.А. Зубов скончался в замке Руенталь (ныне в Литве). Похоронен в Троице-Сергиевой пустыни в Стрельне. В годы революции фамильная усыпальница Зубовых была разорена, а прах последнего фаворита Екатерины II был развеян по ветру. От брака с Теклей Валентинович (1801–1873 гг.), заключенного в 1821 году, П.А. Зубов имел дочь – Светлейшую Княжну Александру (1822–1824). Имел он и побочных детей, на имя каждого из которых положил в банк по 1 миллиону рублей ассигнациями. Один из его сыновей, Александр Платонович Платонов (1806–1894) служил в Кавалергардском полку, в 1841–1886 гг. был Царскосельским уездным предводителем дворянства.

Мелиссино Петр Иванович (1726–1797)

«Командовать артиллерией без названия фельдцейхмейстером…».

После отставки П.А Зубова главой российской артиллерии был назначен боевой талантливый военачальник, известный своими обширными познаниями в военном деле, прославившийся на военном поприще, один из замечательных военных деятелей эпохи царствования Екатерины II – генерал от артиллерии Петр Иванович Мелиссино. Он принадлежал к знатной греческой фамилии, тесно связанной родственными узами с византийскими Императорами. Его отец, Иван Афанасьевич Мелиссино (? – 1758 гг.), прибыл в Россию еще при Петре Великом в качестве лекаря и вскоре добился на этом поприще известности и уважения, став при Императрице Анне Иоанновне вице-президентом коммерц-коллегии. Имел двух сыновей – Ивана (1718–1795 гг.) и Петра (1726–1797 гг.).

Иван Иванович Мелиссино, как впоследствии и его младший брат, окончил Сухопутный Шляхетный кадетский корпус, но выбрал гражданскую службу. В 1757 году он был назначен директором Московского университета, в 1763–1768 годах исполнял должность обер-прокурора Святейшего Синода, в 1783 году стал членом Российской Академии Наук, с 1771 года по 1795 год Иван Иванович был куратором Московского университета. Имел чин тайного советника. Младший из братьев, Петр, о котором и пойдет речь, выбрал военную карьеру. И весьма преуспел на этом поприще!

В русском обществе XVIII веке ходили упорные слухи о том, что братья Мелиссино – внебрачные дети Петра Великого²⁸. Они, особенно Петр, очень походили на Императора внешне. Впрочем, ответа на этот вопрос мы не найдем уже никогда. Но внешнее сходство с Петром Великим сыграло в жизни Петра Ивановича Мелиссино определенную роль. Но об этом – ниже.

Родился П.И. Мелиссино 11 января 1726 года. Получив хорошее домашнее образование, в 1740 году он был отдан на воспитание в Сухопутный Шляхетный кадетский корпус (впоследствии 1-й кадетский). Блестяще окончив курс наук, 7 октября 1750 года Петр Мелиссино был произведен в подпоручики и оставлен при учебном заведении с аттестацией: «…С российского на немецкий и с немецкого на французский язык переводит хорошо и говорит твердо, сочиняет немецкие письма по диспозициям; арифметику, геометрию и регулярную фортификацию окончил…, танцует менуэты и другие танцы…» То есть молодой офицер полностью отвечал требованиям, предъявлявшимся к выпускнику кадетского корпуса, хорошо усвоив полученные знания и умения, необходимые ему в повседневной жизни и боевой деятельности.

Через год после выпуска из корпуса П.И. Мелиссино производится в чин капитан-поручика, а вскоре и капитана. По собственному желанию в марте 1759 года Мелиссино переводится в артиллерию, принимает участие в Семилетней войне 1756–1762 годов, теоретические знания обогатив боевым опытом. В ходе войны он получает чин майора, а после войны следует производство его в подполковники. Полученный опыт в организации боевых действий артиллерии Мелиссино, совместно с другими талантливыми артиллеристами тех лет, такими как М. Мартынов, М. Данилов, Н. Тургенев, И. Лавров и др., стремился внедрить в практику боевой подготовки артиллерии в мирное время. Эти офицеры были сторонниками обучения российских артиллеристов тому, что потребуется в реальной боевой обстановке. Особое внимание обращалось на повышение искусства стрельбы, большую эффективность действий в интересах пехоты и конницы, а также при штурме и обороне крепостей.

Но отличался Петр Иванович не только как боевой артиллерист-практик. Мало кто мог с ним сравниться и в совершенно мирной ипостаси артиллеристов – в устройстве фейерверков. Он даже разработал состав спиртового зеленого огня, значительно обогатившего цветовую палитру фейерверков. «Огненными представлениями», устроенными Мелиссино, много лет любовался Петербург.

Однако новые боевые испытания не заставили себя ждать. Успехи Российской Империи не давали покоя ее противникам, и в первую очередь Англии и Франции. Последние по дипломатическим каналам воздействовали на Турцию, принудив ее в конце 1768 года объявить войну России. Турция стремилась расширить свои владения в Причерноморье за счет русских, украинских и польских земель. Это являлось причиной последовавших двух русско-турецких войн, в первой из которых Петру Ивановичу предстояло помериться своим умением и возможностями с турецкими артиллеристами.

С началом русско-турецкой войны 1768–1774 года полковник П.И. Мелиссино отбыл на театр военных действий в армию под командованием генерала Д.М. Голицына, вскоре замененного графом П.А. Румянцевым. Армия имела задачу действовать наступательно против турецкой крепости Хотин в верхнем течении Днестра, на его правом берегу. Выполняя указания начальника артиллерии армии генерал-майора артиллерии барона Н.Н. Унгерна, П.И. Мелиссино умело управлял огнем артиллерии в кампании 1769 года при блокировании Хотина и в сражении у Каменца. За боевые заслуги Высочайшим указом Мелиссино производится в чин генерал майора, назначается командиром артиллерийской бригады. Кампания 1770 года ознаменовалась успехами российского оружия у Ларги и Кагула. Блестяще показала себя здесь и артиллерийская бригада под командованием Мелиссино.

Сражение у Ларги (левый приток р. Прута) произошло 7 июля 1770 года между русской армией под командованием генерал-аншефа П.А. Румянцева (25 тыс. чел.), и войсками крымского хана Каплан-Гирея (65 тыс. татарской конницы и 15 тыс. турецкой пехоты). Здесь Румянцев применил новое боевое построение войск – дивизионное каре, взамен применявшегося ранее построения в одно каре всех имеющихся сил. Разделение войск на дивизионные каре значительно повысило их маневренность. В условиях каре предстояло действовать и артиллерии. Когда отряды российской армии, приблизившись к вражеским укреплениям, были остановлены, возникла необходимость усилить их артиллерию, надежно подавить батареи противника.

С этой целью артиллерийская бригада П.И. Мелиссино, находясь в составе главных сил, умело и организованно совершила марш в район боевых действий, заняла огневые позиции и открыла меткий огонь по артиллерии противника, заставив ее замолчать. В журнале боевых действий бригады по этому поводу было записано, что приказание вышестоящего начальника командир бригады исполнил блестяще и «скоро привел в молчание неприятельскую, с сей стороны стоявшую батарею весьма цельными своими выстрелами». И затем до окончания сражения бригада Мелиссино неоднократно метким огнем подавляла батареи противника, разрушала его укрепления, уничтожала живую силу, способствуя успешным атакам пехоты.

К 12 часам дня сражение окончилось. Противник потерял убитыми 1000 человек и 2000 человек ранеными. Победителям достались немалые трофеи: весь вражеский лагерь, 30 орудий, 8 знамен и немало другого военного имущества. Потери русских составили менее 100 человек.

П.И. Мелиссино – непосредственный участник и Кагульской победы 21 июля 1770 года. одной из самых славных в истории русско-турецких войн. Турецкие войска под командованием великого визиря Халиль-паши по несколько преувеличенным данным имели в своем составе: 50 тыс. человек пехоты, 100 тыс. человек конницы, 80 тыс. крымских татар, 350 орудий. Турки расположились в укрепленном лагере Вулканешти (ныне территория Молдовы), готовясь нанести по русской армии (39 тыс. человек, 118 ор.) удар с фронта. Крымские татары должны были атаковать русскую армию с тыла. Фактически сложилась та же ситуация, что и в Прутском походе Петра I, только на сей раз соотношение сил было еще более критическим. Вокруг группировки российских войск на десятки километров лежала выжженная солнцем степь. С тыла угрожали крымские татары, а впереди у речки Кагул стояла огромная турецкая армия. Шансов на удачу было меньше чем на Пруте. И тем не менее, несмотря на численное превосходство противника, П.А. Румянцев решил упредить турок и дать им сражение. Замысел полководца заключался в том, чтобы, прикрывшись 11-тысячным отрядом от татар с тыла, концентрическими ударами главных сил (24 тыс. пехоты, 6 тыс. конницы, 118 орудий) разгромить армию Халиль-паши.

В ночь на 21 июля 1770 года русские пятью группами из лагеря Гречаны (Гризешты), построившись в дивизионные каре, перешли в наступление. Удар по левому флангу противника наносили каре Ф.В. Бауэра (Баура) и П.Г. Племянникова, с фронта – каре П.И. Олица. Всего против левого фланга противника было сосредоточено 2/3 сил. Тяжелая конница и артиллерийская бригада П.И. Мелиссино находились в резерве. Такой расчлененный боевой порядок русской армии обеспечивал выполнение замысла П.А. Румянцева. По существу, турецкий лагерь был охвачен полукольцом. Кроме огромной численности своего войска, турецкое командование не в состоянии было ничего противопоставить маневренной, атакующей тактике Румянцева в сочетании с умелыми действиями артиллерии.

В критическую минуту, когда янычары прорвали каре Племянникова и подошли к главным силам – каре Олица, Румянцев отдал приказание артиллерийской бригаде П.И. Мелиссино «произвести жесточайший огонь» по противнику. Бригада Мелиссино и полковая артиллерия 1-го гренадерского полка блестяще выполнили задачу по огневой продержке своих каре. Не выдержав очередного удара, турки в панике бежали с поля боя. Не решаясь наступать, отошли к Аккерману (Белгород-Днестровскому) крымские татары. Деморализованная турецкая армия была добита во время переправы ее через Дунай. Ее потери были огромны: убитыми, ранеными, утонувшими, пленными насчитывалось до 20 тыс. человек, в качестве трофеев была захвачена почти вся артиллерия (около 130 орудий). Потери русских войск составили около 1 тыс. человек. Путь к Дунаю был открыт. В реляции о победе П.А. Румянцев доносил российской Императрице: «…Действием превосходным нашей артиллерии брали мы верх над неприятельскою многочисленною, осыпавшей нас ядрами и картечами без большого, однако ж, вреда, и их батареи приводили в молчание… артиллерия генерал-майора Мелиссино столь скоропалительно из своих пушек стреляла, что первым разом со всякого места опрокидывала неприятеля…».

Высокую оценку русской артиллерии, руководимой П.И. Мелиссино, дал и противник. ««…Не было сил сбить русских», – говорили пленные турки, – которые поражают нас огнем, как молнией». Петра Ивановича называли «одним из главных виновников одержанной победы». «…За деятельное участие в сражении при Кагуле, а также за великие в его звании исправность и искусство» генерал-майор П.И. Мелиссино указом Екатерины II награждается недавно утвержденным ею орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия III степени. За победу при Кагуле он получил и медаль с надписью: «Кагул, июля, 21 дня, 1770».

В ходе продолжавшейся войны П.И. Мелиссино пришлось некоторое время исполнять обязанности дежурного генерала в 1-ой армии, командовать пехотной бригадой. В 1773 году в боях под Силистрией генерал получил ранение, однако после выздоровления снова вернулся в строй, отличился при организации форсирования войсками Дуная. На этот раз боевая доблесть генерала была отмечена орденом святой Анны I степени. В этом же году генерал-майор Мелиссино возвращается с полей сражений в российскую столицу, где по Высочайшему повелению ему было дано указание «быть определенным в качестве присутствующего члена в Канцелярии Главной артиллерии и фортификации».

7 августа 1783 года на Сенатской площади в Санкт-Петербурге был торжественно открыт памятник Петру Великому – знаменитый «Медный Всадник». Но мало кто сейчас помнит, что именно Петр Иванович Мелиссино позировал скульптору Э. Фальконе во время работы того над скульптурой. Вот где пригодилось его поразительное сходство с великой тезкой!

В 1783 году по рекомендации Президента Военной коллегии Г. А. Потемкина, П.И. Мелиссино назначается директором Артиллерийского и Инженерного Шляхетного кадетского корпуса (АИШКК) (с 1800 г. – 2-й кадетский корпус), где в июне того же года получил чин генерал-поручика. Петр Иванович возглавлял это военно-учебное заведение около 15 лет, до 1797 года. За это время кадетский корпус превратился в одно из ведущих военно-учебных заведений России, что явилось несомненной заслугой его директора.

При непосредственном участии П.И. Мелиссино шло дальнейшее совершенствование учебного процесса в кадетском корпусе. Кадеты были распределены по возрастам (три возраста). В младшем и среднем было по два класса, в старшем – три. По его предложению был увеличен объем часов по истории и географии, введены некоторые военные дисциплины, стали обязательными занятия по физической подготовке. Учебные программы приняли достаточно полный и завершенный вид. Характерно, что отношение директора корпуса к своим воспитанникам было исполнено необычной для того времени отеческой заботы. А.А. Аракчеев, будучи учеником П.И. Мелиссино, благоговейно чтил его память и воздвиг ему впоследствии в своем имении Грузино памятник.

Во время войны со Швецией 1788–1790 годов Артиллерийский и инженерный шляхетный кадетский корпус, благодаря энергии и кипучей деятельности своего начальника, оказал армии заметные услуги ускоренным выпуском офицеров в артиллерию. В то же время Мелиссино, бывшему также и начальником артиллерии в Санкт-Петербурге и в крепостях Финляндского департамента, поручено было сформировать три артиллерийских батальона. При помощи корпусных офицеров батальоны эти были сформированы из рекрут в самое короткое время, обучены, укомплектованы выпущенными из корпуса офицерами и отправлены в действующую армию в Финляндию.

Замечательный химик, в 1790 году П.И. Мелиссино предложил новую технологию производства составных частей пороха, позднее разработал новый состав винтовочного пороха, принятого на вооружение в 1797 году. В 1793 году в русской артиллерии принимается новый сплав артиллерийской бронзы, разработанный Мелиссино.

В эти же годы, как присутствующий в Канцелярии Главной артиллерии и фортификации, и директор АИШКК, П.И. Мелиссино активно помогает Великому Князю Павлу Петровичу в формировании Артиллерийской команды Гатчинских войск, отдавая распоряжения об отливке для Цесаревича новых орудий, направляя на службу в Гатчину офицеров и нижних чинов. С этих пор Петра Ивановича и Великого Князя связала крепкая дружба.

В конце 1796 году, после вступления на престол Павла I, генерал-поручик Мелиссино был произведен в чин генерала от артиллерии и назначен Инспектором артиллерии. Лаконичного содержания Императорский указ от 6 декабря 1796 года об этом событии повествует следующим образом: «Генерал-фельдцейхмейстер князь Зубов увольняется в отставку, а генералу от артиллерии Мелиссино командовать оною частью, без названья фельдцейхмейстером…». При этом Петр Иванович сохранял за собой прежнюю должность – директора кадетского корпуса. Вскоре он удостаивается высшей награды – ордена Св. Андрея Первозванного, что явилось закономерной оценкой его заслуг перед Отечеством.

Высочайшим приказом от 21 декабря была ликвидирована Главная артиллерийская канцелярия. Созданный вместо нее «Особливый Артиллерийский департамент» вошел в состав Военной коллегии. 29 января 1797 года Артиллерийский департамент был переименован в Артиллерийскую экспедицию Военной Коллегии. По существу, при П.И. Мелиссино завершилось существование центрального артиллерийского управления на началах, основанных Петром I и Я.В. Брюсом и прочно удерживавшихся на протяжении почти целого столетия. Реорганизация высших органов управления артиллерией явилась очередным шагом Павла в области централизации военного управления. Таким образом, к концу XVIII века. высшие органы управления артиллерией из обособленных стали составной частью центральных органов управления русской армии. Это позволяло лучше координировать и правильнее решать все вопросы, связанные с артиллерией.

В 1797 году П.И. Мелиссино по возрасту выходит в отставку. Завершилась его незаурядная военная карьера, а вскоре и сама жизнь. Скончался он 26 декабря 1797 года. Похоронен был П.И. Мелиссино в Александро-Невской Лавре, у стены небольшой каменной церкви Праведного Лазаря, рядом с могилой знаменитого сподвижника Петра Великого фельдмаршала графа Б.П. Шереметьева. Надгробие на могиле выполнено замечательным русским скульптором М.И. Козловским, несколько лет спустя создавшим знаменитый памятник А.В. Суворову.

Женат был Петр Иванович на Марии Дмитриевне Коцаревой, в браке с которой в 1759 году родился сын Алексей, который также верой и правдой служил России. Он был одним из лучших кавалерийских генералов, героем Отечественной войны 1812 года и погиб в битве под Дрезденом 15 августа 1813 года, увлекая в атаку на французов Лубенский гусарский полк, шефом которого являлся. Портрет генерал-майора Алексея Петровича Мелиссино украшает собой Военную галерею Зимнего Дворца.

Челищев Александр Иванович (1753–1821)

Инспектор всей артиллерии и главный начальник Артиллерийского департамента Военной коллегии

Александр Иванович Челищев родился в 1753 году и принадлежал к старинному дворянскому роду. Военную службу проходил в артиллерии. В октябре 1781 года был произведен в майоры и назначен в 1-й канонирский полк. В 1786 году в звании подполковника направляется в один из гарнизонов, расположенных в районе Риги. Командуя артиллерийскими подразделениями и частями, Александр Иванович умел должным образом построить свои взаимоотношения с подчиненными офицерами и вышестоящими начальниками. Стремился быть в стороне от имевших место дворцовых интриг и событий.

1 января 1793 года последовало производство его в полковники, а затем, 27 февраля 1797 года, в генерал-майоры. 26 декабря 1797 года после смерти П.И. Мелиссино, А.И. Челищев был назначен главой артиллерийского ведомства. В связи с преобразованием в военном ведомстве должность А.И. Челищева по Высочайшему повелению от 28 января 1798 года стала называться «Инспектор всей артиллерии и главный начальник Артиллерийского департамента Военной коллегии». Однако в этот же день у Павла родился сын Михаил, которому с рождения было предназначено быть генерал-фельдцейхмейстером. На другой день после рождения Михаила Павловича артиллерийское ведомство переименовывается в Артиллерийскую экспедицию Государственной Военной коллегии. Должность А.И. Челищева получила название «Инспектор всей артиллерии и начальник Артиллерийской экспедиции».

Одновременно А.И. Челищев являлся командующим артиллерийскими и инженерными войсками. На него возлагалось руководство боевой подготовкой личного состава артиллерии и инженерных войск, их укомплектованием, разработкой организационно-штатной структуры. Он же осуществлял руководство арсеналами, контроль за частными заводами, изготовлявшими предметы артиллерийского вооружения и порох, руководство научной работой по вопросам усовершенствования и разработки новых образцов артиллерийской и инженерной техники.

При Челищеве произошла некоторая реорганизация артиллерийских частей и подразделений. В частности, полевая артиллерия была сведена в пешие и конные артиллерийские батальоны, в которых объединялись на мирное и военное время личный состав, материальная часть и средства передвижения.

Генерал А.И. Челищев недолго возглавлял артиллерию русской армии. 4 января 1799 года он, в чине генерал-лейтенанта, был освобожден от должности. Умер в 1821 году.

Аракчеев Алексей Андреевич (1769–1834)

Артиллеристом он был отменным, «бомбардиром от Бога…»

Выдающейся личностью, видным военачальником, возглавлявшим русскую артиллерию в 1799 году и в период с 1803 года по 1808 год, был инспектор всей артиллерии граф Алексей Андреевич Аракчеев. История свидетельствует, что ни один видный общественный или военный деятель тех лет не был так ненавидим современниками и потомством в такой степени, как он, ни один деятель российской истории до 1917 года не оставил о себе более одиозной памяти, чем этот суровый и непреклонный исполнитель воли двух Императоров – Павла I (1796–1801 гг.) и Александра I (1801–1825 гг.). С позиции сегодняшних дней нельзя не отметить, что в оценках Аракчеева имеется немало достоверного, но и в не меньшей мере субъективного, а зачастую и просто ложного. Между тем, знаменитый «реакционер» имел несомненные государственные и военные заслуги, отличался необыкновенной честностью и трудолюбием. Его обширные познания в области этого рода войск, его организаторский талант делали его наиболее подходящей фигурой на должность инспектора артиллерии, в период, когда необходимо было готовиться к войне с Великой армией Наполеона.

Главой русской артиллерии А.А. Аракчеев стал 4 января 1799 года после освобождения генерала Челищева от должности Инспектора всей артиллерии. И какие бы оценки не давала Аракчееву историография и до 1917 года, и после, выбор Павлом I кандидатуры на должность главного бомбардира российской армии оказался исключительно удачным.

Род Аракчеева происходил из дворян Новгородской губернии. Его отец, Андрей Андреевич (1732–1796 гг.), служил Лейб-Гвардии в Преображенском полку. Отец готовил Алексея к гражданской службе, но… Однажды к соседу Аракчеевых, Г.И. Корсакову, приехали в отпуск сыновья – кадеты Артиллерийского и Инженерного Шляхетного кадетского корпуса. На праздничный обед Корсаков пригласил и Андрея Андреевича с сыном. Мундиры братьев-кадет, их рассказы об учебе, летних лагерях и стрельбах произвели на Алексея столь сильное впечатление, что он твердо решил стать кадетом и готов был даже идти в Петербург пешком и лично просить Императрицу Екатерину об определении его в корпус. С большим трудом собрав необходимую для поездки в сумму, Алексей с отцом и слугой в январе 1783 года отправились в столицу. Его мечта исполнилась. 20 июля 1783 года Алексей Аракчеев, когда стал кадетом Артиллерийского и Инженерного Шляхетного кадетского корпуса.

Алексей Аракчеев благодаря блестящим математическим способностям, дисциплинированности и усидчивости, быстро выдвинулся в число лучших кадет. Уже 9 февраля 1784 года его произвели в капралы, 21 апреля – в фурьеры, а 27 сентября того же 1784 года – в сержанты. В августе 1786 года Аракчеев за успехи в учебе награждается специальной серебряной позолоченной медалью, носившейся в петлице мундира. Командование корпуса поручило ему следить за порядком в классах, проводить занятия с отстающими кадетами. Алексей рьяно принялся за дело, проявив строгость и требовательность, порой доходящую до жестокости²⁹. В отместку кадеты однажды, когда он поднимался по узкой лестнице, сбросили ему на голову тяжелый камень, который только по счастливой случайности не задел Аракчеева.

Семилетний курс обучения талантливый юноша усвоил за четыре года, что дало повод директору корпуса П.И. Мелиссино 4 апреля 1787 года уведомить его о том, что «…с этого времени он волен посещать классы или заниматься самостоятельно…».

В сентябре 1787 года 18-летнему Аракчееву присвоен первый офицерский чин – поручика армии³⁰. По совету директора корпуса он остается при корпусе репетитором и преподавателем математики и артиллерии, а также заведующим корпусной библиотекой.

В январе 1789 года Аракчееву присвоен чин подпоручика артиллерии, и он назначен командиром гренадерской роты кадетского корпуса. В этот же период, по рекомендации П.И. Мелиссино, Алексей преподает математику сыну президента Военной коллегии генерал-аншефа графа Н.И. Салтыкова. Преподавание шло успешно, и Салтыков отблагодарил офицера-репетитора. В июле 1790 года по рекомендации Н.И. Салтыкова Аракчеев назначается старшим адъютантом П.И. Мелиссино с производством в капитаны армии.

Н.И. Салтыков, как и П.И. Мелиссино, активно помогали Цесаревичу Павлу Петровичу в «устроении» его Гатчинских войск. Гатчинские войска возникли в 1782–1783 годах. В них входили пехотные, кавалерийские, артиллерийские и инженерные части и небольшая озерная флотилия. К ноябрю 1796 г. в них числилось около 4 тыс. человек. Они были тем образцом, по которому Павел по восшествии на престол собирался реформировать всю русскую армию. Многое в Гатчинских войсках было заимствовано из прусской армии, включая и устаревшие к тому времени тактические приемы. Положительными сторонами Гатчинских войск были дисциплинированность и высокая боевая выучка. Вопреки расхожему мнению, нижним чинам в Гатчинских войсках служилось весьма неплохо, а многие офицеры-«гатчинцы» впоследствии достойно показали себя как на военном, так и на административном поприще.

К лету 1792 года артиллерийская команда Гатчинских войск значительно увеличилась численно, пополнилась новой материальной частью, и для командования ею Цесаревичу требовался грамотный артиллерийский офицер. В поисках подходящей кандидатуры Павел обратился к П.И. Мелиссино, и тот указал на Аракчеева. 4 сентября 1792 года капитан Алексей Андреевич Аракчеев прибыл к новому месту службы – в Гатчину. «Местом начала моего счастия» назовет он впоследствии этот город.

Своими профессиональными знаниями, высокой строевой выучкой Аракчеев снискал внимание и уважение Цесаревича. 8 октября 1794 года Павел Петрович жалует его чином бомбардир-капитана и предоставляет ему право постоянно находиться при своем обеденном столе. В июле 1793 года Аракчеев производится в майоры артиллерии, а 28 июня 1796 года – в подполковники артиллерии (полковники армии). В 1795 году Павел жалует ему новую, только что учрежденную им награду – шпагу со знаком ордена Св. Анны.

Став командиром артиллерийской роты Гатчинских войск, в конце 1795 года переформированной в полк, Аракчеев в кратчайший срок довел уровень ее строевой и боевой подготовки до совершенства. В 1793–1795 годах Аракчеевым были написаны для гатчинской артиллерии две инструкции – одна касалась вопросов строевой и боевой подготовки, другая – внутренней службы в ротах.

Материальная часть артиллерии Гатчинских войск, разработанная в 1791–1792 годах при участии Павла, генерал-майора Х.Л. Эйлера³¹и капитана Ф. И. Апрелева по своим конструктивным и тактико-техническим характеристикам значительно превосходила материальную част артиллерии, состоявшей на вооружении русской армии, и легла в основу образцов материальной части, принятых на вооружение в 1797 и 1805 годах. Зеленый цвет лафетов орудий и обмундирования гатчинской артиллерии с восшествием на престол Павла был принят во всей русской артиллерии и более уже не менялся.³² На маневрах и учениях Гатчинских войск активно отрабатывались вопросы взаимодействия артиллерии с другими родами войск, причем зачастую гораздо шире, чем это практиковалось в артиллерии русской армии, за исключением частей, находящихся под командованием П. А. Румянцева и А. В. Суворова.

Выработанные в артиллерии Гатчинских войск организационная структура, материальная часть, приемы стрельбы, строевой и боевой подготовки по восшествии Павла на престол были введены во всей русской артиллерии, что сыграло огромную роль в росте ее боеспособности.

Постепенно А.А. Аракчеев становится первым лицом в Гатчинских войсках. К ноябрю 1796 года он занимал должности командира артиллерийского полка, инспектора пехоты и кавалерии, председателя Военного департамента Гатчинских войск, гатчинского коменданта. Ему же было поручено руководить офицерскими учебными классами и Военно-сиротским домом. Приобретенные в Гатчине управленческие и административные навыки чрезвычайно пригодились Алексею Андреевичу впоследствии.

4 января 1799 года генерал-лейтенант Алексей Андреевич Аракчеев назначается инспектором артиллерии и командиром Лейб-Гвардии Артиллерийского батальона. 5 января он определен присутствующим в Военной коллегии и главным присутствующим в Артиллерийской экспедиции, а 15 января пожалован Большим командорским крестом ордена Св. Иоанна Иерусалимского. 5 мая Аракчеев возведен в графское Российской Империи достоинство. Павел лично написал девиз графского герба Алексея Андреевича: «Без лести предан».

Реформы в артиллерии, за осуществление которых взялся А.А. Аракчеев, охватили все стороны жизни и деятельности этого рода войск: решение проблем совершенствования материальной части артиллерии и боеприпасов, организационно-штатной структуры, подготовки кадров и т. д. Алексей Андреевич не без оснований считал, что успешное реформирование такого рода войск, как артиллерия, в непростое и сложное время на рубеже двух столетий, было бы не мыслимо без квалифицированного научно-технического руководства. По его предложению в 1804 году последовало «Высочайшее повеление» об учреждении Временного артиллерийского комитета при Артиллерийской экспедиции, в последующем переименованной в Ученый комитет по артиллерийской части. Инспектор артиллерии перенес в комитет рассмотрение всех предложений, связанных с развитием артиллерийской науки, созданием новой материальной части, боеприпасов и усовершенствованием существовавших образцов артиллерийского вооружения. На заседания комитета привлекались представители из войск, которые, собственно, и были заказчиками и движителями его научных разработок. С позиций сегодняшнего дня А.А. Аракчеев предстает перед нами не только как высокообразованный и профессионально подготовленный руководитель артиллерийского ведомства, но и как подготовленный инженер-исследователь.

В результате деятельности специально созданной в 1802 году Комиссии под председательством Аракчеева (еще находящегося в отставке!), куда входили известные русские артиллеристы – Х.Л. Эйлер, А. О. Базин, К.К. Сиверс, Д.П. Резвой, А.И. Кутайсов, И.Г. Гогель, В.К. Плотто, А.И. Маркевич и Ф.И. Апрелев, была разработана система вооружения полевой артиллерии, принятая в 1805 году. Она включала в себя достаточно современную для своего времени орудия также как: 12 фунт. среднее пропорции (120 мм), ½ пудовый единорог (154 мм) и др.

С «аракчеевскими» орудиями русская артиллерия прошла все сражения эпохи Наполеоновских войн, начиная с кампании 1805 года. По многим показателям русская артиллерия системы 1805 года превосходила лучшую тогда в Европе французскую артиллерию. В ходе реформ были проведены работы по усовершенствованию технологии изготовления орудий, приняты на вооружение новые образцы боеприпасов, усовершенствована организация артиллерии.

Огромное внимание Алексей Андреевич уделял качеству изготовления материальной части артиллерии и боеприпасов.

В 1805 году в арсеналы рассылаются выполненные по его предписанию чертежи стволов орудий полевой артиллерии, выгравированные в натуральную величину на медных листах. Тогда же для офицеров был издан и атлас чертежей полевой артиллерии. В своей «Записке о причинах изданных артиллерийских чертежей» Аракчеев справедливо мотивировал необходимость создания гравированных на меди чертежей их лучшей сохранностью по сравнению с бумажными, неудобством применявшихся ранее бумажных чертежей, которые были выполнены без указания масштаба всех деталей, ошибками в скопированных чертежах. Новые же чертежи, как на меди, так и в атласе, показывают точный масштаб всех деталей.

1.После объединения артиллерии и ракетных войск род войск получил название ракетные войска и артиллерия или сокращенно – РВиА (прим. авт.).

2.В отечественной литературе известен как Кугорн, изобретатель 6-фунтовой крепостной мортиры.

3.Я. Гошка в 1698 году был принят на русскую службу майором, в 1702 году произведен в полковники. Все свои силы он отдал становлению молодой русской регулярной артиллерии. Скончался в 1706 году.

4.На русский язык книга Сен-Реми была переведена Б.-Х. Минихом и издана в Петербурге в двух томах в 1732–1733 гг.

5.Несколько списков «Артиллерийской книги» хранятся ныне в Институте рукописей им. К. С. Кекелидзе Академии Наук Грузии.

6.Кружало – прибор, состоящий из одного или двух колец с рукояткой, предназначенный для проверки (контроля) диаметра снарядов.

7.А.А. Имеретинский прожил в Стокгольме в т. н. «Доме казначея» почти все время вплоть до своей отправки в Россию, за исключением периода с октября 1705 по октябрь 1706 гг., когда царевич находился в Линчёпинге.

8.По названию деревни Кожухово под Москвой.

9.Бомбы и гранаты представляли собой полые чугунные шары, наполненные порохом. Такой шар весом до 1 пуда (16 кг) назывался гранатой, а весом от пуда и более – бомбой).

10.Отличие между пушками и гаубицами в XVII–XIX веках определялось в первую очередь используемыми боеприпасами, а углы возвышения при стрельбе у пушек и гаубиц в этот период были одинаковыми, и стрельба велась по отлогой траектории. Стрельбы под большими углами возвышения не выдерживала лафетная ось.

11.В осадной артиллерии боекомплект доходил до 500 выстрелов.

12.Столь большое количество людей в расчетах было обусловлено необходимостью накатывать орудие после каждого выстрела на прежнее место.

13.Констапель – название унтер-офицера артиллерии на флоте.

14.Первоначально особый вид пехоты, размещавшейся на флангах.

15.Теория об аналогии света и звука оказалась ошибочной.

16.Царь-колокол был отлит уже после смерти И. Я. Гинтера, в 1735 г. Его отлили из осколков прежнего Царь-колокола, созданного при царе Алексее Михайловиче и разбившегося во время пожара в Москве в 1704 г.

17.Шуфла – цилиндрический совок на длинном древке, с помощью которого при бескартузном заряжании засыпали в канал ствола пороховой заряд.

18.Исследования современных историков показывают, что общепринятые утверждения о «засилье иностранцев», прежде всего немцев, в России при Анне являются большим преувеличением.

19.Это наказание заключалось в ударах плашмя клинком палаша, сабли или тесака.

20.В первый раз он был сделан польским королем благодаря Карлу XII, но долго на троне не удержался. В войне за Польское наследство но оспаривал трон у сына Августа II Сильного, союзника Петра в годы Северной войны.

21.Лейб-компания была сформирована в декабре 1741 г. из гренадерской роты Лейб-Гвардии Преображенского полка, сыгравшей главную роль в дворцовом перевороте, возведшем на престол Елизавету Петровну. Всем строевым чинам роты было пожаловано потомственное дворянство и гербы. Капитаном Лейб-компании числилась сама Императрица. Лейб-компанцы отличались крайней недисциплинированностью. Рота была распущена в 1762 г. Императором Петром III.

22.Война за Австрийское наследство (1740-1748 гг.) был вызван попыткой ряда европейских держав оспорить завещание австрийского императора Карла VI и расчленить владения дома Габсбургов в Европе.

23.Чин весьма высокий, т. к. полковником всех полков Гвардии была сама Екатерина.

24.В исторической литературе встречается также иное написание этой фамилии – Миллер.

25.Произведен 22 апреля 1755 г.

26.Через несколько дней он скончался от ран.

27.Кстати, никаких фальшивых деревень Г.А. Потемкин в Крыму не строил – все это сплетни иностранных путешественников, не имевшие ничего общего с действительностью.

28.Петру приписывалось множество внебрачных детей, в том числе М.В. Ломоносов. Но эти слухи не нашли официального подтверждения.

29.Суровое обращение с кадетами не было особенностью одного Аракчеева, а широко практиковалась во всех учебных заведениях того времени, как в России, так и в Европе.

30.До 1884 г. чины офицеров кадетских корпусов, артиллерии и инженерных войск считались на чин выше соответствующих им чинов в пехоте и кавалерии. В 1798 г. Павел I упразднил это неравенство, однако в 1811 г. Александр вернул офицерам артиллерии и инженерных войск преимущество в один чин, что имело место до 1884 г.

31.Эйлер Христофор Леонтьевич (1743–1808 гг.) – младший сын знаменитого математика Л. Эйлера, талантливый артиллерист, генерал-лейтенант русской службы, начальник Сестрорецкого оружейного завода.

32.До 1797 г. лафеты, передки, зарядные ящики и пр. в русской артиллерии окрашивались суриком и имели красно-оранжевый цвет, мундиры артиллеристов были также красными, с черным воротником, лацканами и обшлагами.

Bepul matn qismi tugad.