Kitobni o'qish: «Международное гуманитарное право»

Об авторе

Батырь Вячеслав Анатольевич, профессор кафедры теории и истории государства и международного права Московского городского университета управления Правительства Москвы, кандидат юридических наук, профессор, полковник юстиции (в запасе).

Введение

Международное гуманитарное право – это попытка государств установить определенный минимум норм и правил поведения сторон вооруженного конфликта с целью облегчить страдания жертв таких конфликтов. Эти нормы изложены в международных договорах и признаются практически всеми членами мирового сообщества.

Следует подчеркнуть первостепенную роль, которую сыграла Россия в развитии международного гуманитарного права. Именно по инициативе российского правительства в 1868 г. в Санкт-Петербурге состоялась одна из первых конференций, заложивших основы этого права. Эта конференция определила общие принципы ведения военных действий, которые сохранили свою значимость и по сей день¹. Инициатива созыва в 1899 г. первой Международной конференции в Гааге, давшей импульс кодификации законов и обычаев войны, тоже принадлежала правительству России. На основании этих соглашений был составлен Наказ Русской армии о законах и обычаях сухопутной войны, высочайше утвержденный 14 июля 1904 г. и 27 апреля 1912 г. как особое приложение соответственно к Уставам полевой службы 1904 и 1912 г.².

Российская Федерация является участницей Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительных протоколов к ним 1977 г., что налагает на нее обязательства по их выполнению. В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 г.³ (п. 19) подчеркнуто, что в сфере международной безопасности Россия сохранит приверженность использованию политических, правовых, внешнеэкономических, военных и иных инструментов защиты государственного суверенитета и национальных интересов.

В соответствии с требованиями нормативных правовых актов изучение курса «Международное гуманитарное право» призвано дать обучаемым определенный объем правовых знаний, необходимых для практического применения международно-правовых норм, способствовать воспитанию у них глубокого уважения к международному гуманитарному праву, понимания необходимости строгого соблюдения и исполнения правовых предписаний.

Преподавание и изучение курса международного гуманитарного права осуществляется в соответствии с международно-правовыми обязательствами Российской Федерации, требованиями действующих нормативных правовых актов и во взаимосвязи с другими учебными дисциплинами, изучаемыми в вузе.

Каждый государственный служащий обязан знать основные положения международного гуманитарного права и руководствоваться ими при организации своей деятельности, обучении своих подчиненных. При этом особое внимание должно уделяться выработке умений по ограничению уровня насилия и разрушений, воспитанию уважения достоинства человека, бережного отношения к окружающей среде, культурным и историческим ценностям. Следует помнить, что нарушение норм международного гуманитарного права приносит излишние разрушения и страдания.

Международное гуманитарное право как совокупность юридических норм и принципов следует отличать от науки международного гуманитарного права, т. е. определенной совокупности научных знаний, системы взглядов. Международное гуманитарное право как наука имеет предметом своего исследования наиболее сложную и драматичную часть общественных отношений – отношения между субъектами международного права в период вооруженных конфликтов. На базе науки международного гуманитарного права сложилась учебная дисциплина «Международное гуманитарное право», составляющая неотъемлемую часть системы высшего юридического образования в рамках международно-правовой специализации.

В соответствии с требованиями к обязательному минимуму содержания основной обязательной программы подготовки юриста по специальности 021100 «Юриспруденция» по учебной дисциплине ОПД.Ф.14 «Международное право» (общепрофессиональные дисциплины – федеральный компонент) предусмотрено обязательное овладение дидактической единицей «международное гуманитарное право». При этом должен быть соблюден разумный баланс и соотношение с другой самостоятельной единицей – «права человека и международное право».

В современных учебниках по международному праву, представленных ведущими научными школами (Дипломатическая академия МИД России⁴, Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД России⁵, Московская государственная юридическая академия⁶), а также Российской ассоциацией международного права⁷, многие из которых допущены Министерством образования РФ в качестве учебников для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности 021100 «Юриспруденция», выдержавших несколько изданий, в соответствующих главах рассматриваются следующие вопросы: понятие, источники, принципы и предмет регулирования; начало и окончание военных действий; запрещенные средства и методы вооруженной борьбы; участники боевых действий; защита жертв войны; охрана культурных ценностей и др.

Однако очевидно, что объем общего курса международного права не позволяет дать развернутой характеристики одной из отраслей в ущерб другим. Для этих целей существуют специальные издания учебной литературы. Вместе с тем учебники, имеющие одинаковое название, содержат различные подходы при изложении курса. Первый (узкий) подход, разделяемый В.Ю. Калугиным⁸, И.И. Котляровым⁹, связан с рассмотрением собственно правового регулирования вооруженной борьбы и иных отношений, возникающих в связи с такой борьбой. Второй (широкий) подход, разделяемый А.Я. Капустиным, О.И. Тиуновым¹⁰, связан с подчинением собственно международного гуманитарного права праву прав человека и, соответственно, со смешением этих двух отраслей международного права. Представляется, что первый подход более адекватно отражает современное состояние как международно-правовой науки, так и правового регулирования.

Не следует рассматривать в качестве литературы, имеющей какое-либо отношение к образовательному процессу, различного рода «шпаргалки»¹¹. Такого рода издания приносят лишь вред, а в период отчетности – глубокое разочарование.

Структура и содержание учебника соответствует учебным программам ведущих юридических вузов России¹². Многолетний опыт преподавания международного гуманитарного права убеждает в том, что параллельно с лекционным курсом должны проводиться практические занятия: семинары, решение задач (казусов), тестирование и др. Данный учебник содержит программу курса, методические рекомендации по его преподаванию, учебное пособие, планы семинарских занятий, тематику контрольных работ, практикум (ситуационные задачи), тематику рефератов, семестровых работ, тесты, контрольные вопросы для оценки знаний, список литературы, а также альбом схем, что позволяет организовать учебный процесс.

Автор выражает искреннюю признательность профессору РА. Каламаряну за высокую оценку первого издания учебника, данную в рецензии¹³. Учитывая высказанные пожелания, во втором издании помещен краткий словарь (глоссарий), уточнены рекомендации студентам по самостоятельному изучению курса, а также приведены правовые оценки вооруженного конфликта в Южной Осетии и Абхазии, дан анализ деятельности частных военных компаний в вооруженных конфликтах современности.

Глава 1 Понятие и источники международного гуманитарного права (МГП). Принципы международного гуманитарного права

§ 1. Сущность и предмет международного гуманитарного права

В силу своего географического положения и своей исторической судьбы Россия, безусловно, оказывала и будет оказывать влияние на ход развития человечества. Решая вопросы обеспечения собственной безопасности, она вносит свой вклад в безопасность всей планеты, о чем свидетельствуют обязательства, принятые Российской Федерацией. Являясь постоянным членом Совета Безопасности ООН, Россия несет особую ответственность за поддержание мира на планете. В этой связи следует особо подчеркнуть важную роль, которую наша страна призвана сыграть в осуществлении норм международного гуманитарного права.

Призрак новой мировой войны отошел в прошлое, но говорить

о прочных гарантиях мира и безопасности для народов Земли пока преждевременно. Более 30 вооруженных конфликтов ежегодно – вот реальная статистика конфликтегенности последних лет XX тысячелетия¹⁴. В XXI в. ситуация не претерпела кардинальных изменений.

На всем протяжении истории сменяющие друг друга цивилизации неизменно старались ограничить насилие, в особенности в период вооруженных столкновений. В течение длительного времени речь шла о соблюдении обычных норм на поле брани, и лишь в середине прошлого века началась кодификация этих норм посредством заключения договоров, что позволило уточнить и закрепить их содержание. Война стала превращаться из политического явления и акта вооруженной борьбы в юридический процесс, в котором нормы права все больше определяют способ ее ведения, лицо и характер и тем самым создают предпосылки для обеспечения прочного мира¹⁵.

Классическим для международного права является вопрос: как соотносятся нормы, запрещающие прибегать к насилию в межгосударственных отношениях (право мира или jus contra bellum¹⁶) и нормы, неявно допускающие применение этого насилия? Категория jus ad bellum (право на объявление войны, а в более широком смысле – возможность прибегать к силе вообще), по мнению отдельных ученых, исчезла из области применения международного права, за исключением случаев признания войн правомерными¹⁷.

В настоящее время международное гуманитарное право предлагается обозначать как jus in bello (право войны), т. е. как регламентирующее поведение воюющих сторон во время вооруженного конфликта, а в более широком смысле и включающее в себя права и обязанности нейтральных сторон¹⁸. Хотя такой узкий подход в настоящее время исключает из сферы правового регулирования ряд вопросов (например, защиту жертв вооруженных конфликтов). Международное гуманитарное право концентрирует внимание на формальном регулировании войны (регламентация начала и окончания военных действий, прав и обязанностей воюющих сторон), т. е. на проблемах, возникающих вслед за вопросом относительно субъективного права прибегать к войне, и не касается причин, мотивов и целей вооруженного насилия.

В науке международного права до сих пор нет единого понятия, определяющего отрасль права, регулирующего ведение вооруженной борьбы и защиту жертв вооруженных конфликтов. Среди ученых отсутствует единство мнений относительно содержания и места этой отрасли в системе современного международного права¹⁹. Для ее обозначения наиболее часто применяются термины «право войны», «право вооруженных конфликтов», «законы и обычаи войны», «правила ведения вооруженной борьбы», «международное гуманитарное право». Проблема унификации терминологии не относится к разряду второстепенных. Ее решение важно как для теории, так и для практики.

Термин «право войны», используемый такими учеными, как Ф. Бербер, А. Фердросс²⁰ и др., уже в своей основе содержит противоречие, так как война предполагает применение силы, а право ее отрицает, олицетворяя собой справедливость²¹. Ктомуже эти авторы под «войной» понимали вооруженную борьбу лишь между государствами.

Введение в употребление Д. Шиндлером²², Э. Давидом²³, И.Н. Арцибасовым²⁴ термина «право вооруженных конфликтов» было призвано адаптировать «право войны» к современным международным отношениям, поставившим войну вне закона. Новый термин предназначался для регулирования любого вооруженного конфликта, однако не нашел широкой поддержки среди ученых²⁵. Г.М. Мелков под правом вооруженных конфликтов понимает самостоятельную отрасль международного права – совокупность общепризнанного принципа соблюдения законов и обычаев войны и специальных (отраслевых) принципов и норм международного права, регламентирующих отошения между воюющими и затронутыми войной субъектами международного права по поводу начала войны и его последствий, театра войны, участников войны, средств и методов ведения войны, нейтралитета, защиты жертв войны, прекращеия войны и ответственности физических лиц за нарушение этих норм²⁶. С.А. Егоров указывает, что соответствующая группа норм международного права «иногда условно именуется «право вооруженных конфликтов» и включает ряд договорных и обычно-правовых принципов и норм, устанавливающих взаимные права и обязанности субъектов международного права относительно применения средств и методов ведения вооруженной борьбы, регулирующих отношения между воюющими и нейтральными сторонами и определяющих ответственность за нарушение соответствующих принципов и норм²⁷. В дугом издании С.А. Егоров в главе «Право вооруженных конфликтов – международное гуманитарное право» указывает менее категорично: «право вооруженных конфликтов, нередко называемое также международным гуманитарным правом»²⁸.

Л.И. Савинский предлагал именовать данную отрасль «международным правом и вооруженными конфликтами», включив в нее «право предотвращения войны», «право запрещения войны» и «право вооруженных конфликтов»²⁹. Однако «право предотвращения войны» и «право запрещения войны» рассматриваются доктриной как самостоятельная отрасль международного права («право международной безопасности»),

Термин «законы и обычаи войны», используемый Л. Оппенгеймом³⁰, не вполне корректен, поскольку в международном праве законы отсутствуют, а употребление лишь термина «обычаи войны» означало бы отрицание наличия конвенционных норм.

Термин «правила ведения вооруженной борьбы» сужает предмет правового регулирования этой отрасли международного права, поскольку уже предполагает начало такой борьбы, а указание на «правила» говорит о наличии комплекса исключительно технических норм. Этот термин не охватывает правоотношения, которые возникают в связи с такой борьбой. В отдельных изданиях при определении данной отрасли права указывается, что «речь идет о правилах ведения войны»³¹. Заимствуя зарубежный опыт, предлагается развивать «оперативное право».

Вместе с тем представляется важным, что совокупность принципов и норм, устанавливающих правила ведения вооруженной борьбы, привела к формированию самостоятельной отрасли международного публичного права. И это положение в настоящее время никем не оспаривается.

Термин «международное гуманитарное право» наиболее полно и четко отражает суть проблемы. Впервые он был предложен в 1950-х гг. известным швейцарским юристом Ж. Пикте и за короткий период времени получил широкое распространение в публицистике, юридической литературе, а затем вошел в название Женевской дипломатической конференции (1974–1977 гг.) по вопросу о подтверждении и развитии международного гуманитарного права, применяемого в период вооруженных конфликтов.

Ряд авторов³² под международным гуманитарным правом понимают совокупность норм, определяющих единые для международного сообщества стандарты прав и свобод человека (группы лиц, коллектива), устанавливающих обязательства государств по закреплению, обеспечению и охране этих прав и свобод и предоставляющих индивидам юридические возможности реализации и защиты признаваемых за ними прав и свобод³³. Г.В. Игнатенко исходит из того, что гуманитарное право (права человека) действует и в условиях вооруженных конфликтов³⁴, но обходит вниманием вопросы правового регулирования вооруженной борьбы и констатирует «соприкосновенность» вопросов защиты гражданского населения. И в том же издании Л.A. Лазутин и Д.Д. Остапенко дают характеристику отрасли «права вооруженных конфликтов»³⁵.

Другой группой ученых выработан более узкий и точный подход, отраженный в следующих определениях. И.И. Котляров под международным гуманитарным правом понимает систему «международно-правовых принципов и норм, регулирующих отношения между государствами в период вооруженного конфликта с целью ограничения применения жестоких средств и методов ведения войны, защиты ее жертв и устанавливающих ответственность за их нарушение»³⁶. Е.Г. Моисеев определяет МГП как отрасль международного права, представляющую собой совокупность принципов и норм, регулирующих отношения государств в период вооруженных конфликтов³⁷. В.Ю. Калугин под МГП понимает самостоятельную отрасль международного права – систему юридических принципов и норм, применяемых как в международных, так и в немеждународных вооруженных конфликтах, устанавливающих взаимные права и обязанности субъектов международного права по запрещению или ограничению применения определенных средств и методов ведения военных действий, обеспечению защиты жертв в период вооруженного конфликтва и определяющих ответственность за нарушение этих принципов и норм³⁸. Аналогичного подхода придерживается и B.Л. Толстых³⁹.

Международное гуманитарное право представляет собой самостоятельную отрасль международного публичного права (см. приложение 1), для обозначения которой можно предложить следующее определение.

Международное гуманитарное право (далее – МГП) – это совокупность конвенционных и обычных норм, регулирующих отношения между участвующими в вооруженном конфликте и затронутыми им субъектами международного права по поводу применения средств и методов ведения вооруженной борьбы, защиты раненых, больных, военнопленных и гражданского населения, а также устанавливающих ответственность государств и отдельных лиц за нарушение этих норм⁴⁰.

Термин МГП широко используется в текстах международных договоров, резолюциях ГА ООН и СБ ООН, декларациях и других актах.

В договорных источниках впервые термин МГП использован в Преамбуле и ст. 2 Декларации о защите женщин и детей в чрезвычайных обстоятельствах и в период вооруженных конфликтов 1974 г.⁴¹, что совпадает по срокам с началом работы дипломатической конференции (1974–1977 гг.). В дальнейшем этот термин использован в ст. 2 Конвенции об обычном оружии 1980 г.⁴², в подп. «d» п. 1 ст. 8 Протокола II⁴³ и п. 2 ст. 6 Протокола V⁴⁴ к указанной Конвенции; в преамбуле Конвенции о запрещении применения, накопления запасов, производства и передачи противопехотных мин и об их уничтожении 1997 г.⁴⁵; в ст. 7 Второго протокола 1999 г.⁴⁶ к Гаагской Конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 г.;в ст. 11 Конвенции о правах инвалидов 2006 г.⁴⁷; в п. 1,4 ст.38 Конвенции о правах ребенка 1989 г.⁴⁸; в Факультативном Протоколе к Конвенции о правах ребенка, касающийся участия детей в вооруженных конфликтах 2000 г.⁴⁹; в п. 2 ст. 16 Международной конвенции для защиты всех лиц от насильственных исчезновений 2006 г.⁵⁰.

Обязательство включать изучение соответствующих положений МП в программы военного обучения закреплено в ст. 19 Конвенции о безопасности персонала ООН и связанного с ней персонала 1994 г.⁵¹. Важность сохранения целостности МГП отмечена в преамбуле Факультативного протокола 2005 г. к указанной Конвенции⁵².

Термин МГП прямо указан в наименовании Устава МВТ по бывшей Югославии⁵³, а также в Уставе МВТ по Руанде⁵⁴, Римском статуте МУС⁵⁵.

Следует отметить, что собственно в источниках МГП – Женевских конвенциях 1949 г. и Дополнительных протоколах к ним 1977 г., Гаагских конвенциях – термин МГП не используется. В cujiy этого можно констатировать, что понятие МГП имеет доктринальное происхождение. Так, Дополнительный протокол I в п. «Ь» ст. 2 содержит определение понятия «нормы международного права, применяемого в период вооруженных конфликтов»⁵⁶. Оно означает как нормы, применяемые в период вооруженных конфликтов, так и общепризнанные принципы и нормы международного права, применяемые к вооруженным конфликтам. Когда Совет Безопасности ООН решил создать Комиссию по расследованию с целью представления Генеральному секретарю ООН выводов «о серьезных нарушениях Женевских конвенций и других доказанных нарушениях международного гуманитарного права на территории бывшей Югославии»⁵⁷, эта комиссия допустила толкование своего мандата, сочтя, что выражение «международное гуманитарное право» имеет то же значение, что и «нормы международного права, применяемые в вооруженных конфликтах»⁵⁸.

Отметим использование термина МГП и в документах рекомендательного характера – п. 47–52 Декларации Хельсинской встречи на высшем уровне 1992 г.⁵⁹; п. 33–35 Решения Будапештского саммита СБСЕ 1994 г.⁶⁰; п. 9 Декларации тысячелетия ООН 2000 г.⁶¹; п. 57 Декларации о городах и других населенных пунктах в новом тысячелетии 2001 г.⁶²; преамбуле Резолюции ГА ООН от 29 ноября 2001 г. N 56/18⁶³, от 22 декабря 2003 г. № 58/174⁶⁴.

В преамбуле Основных принципов и руководящих положений, касающихся права на правовую защиту и возмещение ущерба для жертв грубых нарушений международных норм в области прав человека и серьезных нарушений международного гуманитарного права от 16 декабря 2005 г.⁶⁵ через призму положений, обеспечивающих право на правовую защиту для жертв нарушений международных норм, проведена четкая дифференциация двух областей правового регулирования (сводов норм) – прав человека⁶⁶ и международного гуманитарного права⁶⁷.

Ссылки на МГП содержатся в резолюциях СБ ООН от 13 марта 2002 г. № 1397 по Израилю и Палестине⁶⁸, от 30 июля 2004 г. № 1556 по Судану⁶⁹.

В ряде актов содержится указание на неприменимость норм МГП к конкретным правоотношениям или ситуациям: ст. 19 Международной конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 г.⁷⁰; ст. 21 Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 г.⁷¹; ст. 32 Факультативного протокола к Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 2002 г.⁷²; п. 1,2 ст. 4 Международной конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 г.⁷³. Так, п. «Ь» ст. 16 Международной конвенции о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наемников 1989 г.⁷⁴ содержит оговорку о том, что Конвенция применяется без ущерба для права вооруженного конфликта и международного гуманитарного права, включая положения, касающиеся статуса комбатантов или военнопленных. Как видно, здесь понятия ПВК и МГП дифференцированы.

Таким образом, понятие МГП, имея доктринальное происхождение, широко используется не только в доктрине, но и в международно-правовых актах, что позволяет говорить о его правовом закреплении и содержательном наполнении. Сейчас можно считать, что понятие «международное гуманитарное право» прочно вошло в международное право и четко выражает содержание комплекса международно-правовых норм, призванных ограничить зловещие последствия вооруженных конфликтов⁷⁵. Остается лишь пожелать единообразного понимания и использования данного термина в международном и внутригосударственном правотворчестве.

Современное МГП весьма объемно (около 90 международных договоров, деклараций и иных нормативных актов), разнопланово, содержит множество норм, в которых сформулированы вопросы отношений, связанных с подготовкой и ведением операций (боевых действий), международно-правовые обязательства, ответственность государств и физических лиц⁷⁶.

Специфическим предметом правового регулирования МГП являются как отношения между субъектами в период вооруженной борьбы (средства, методы ведения войны и т. д.), таки их отношения в связи с такой борьбой (режим раненых, больных, военнопленных, гражданского населения, заключение соглашений о перемирии, подписание мирных договоров и т. д.)⁷⁷. Эти отношения возникают между противоборствующими сторонами во время войны, международного или немеждународного вооруженных конфликтов, а также субъектами международного права, затронутыми вооруженным конфликтом.

Под методом функционирования МГП следует понимать совокупность принципов, способов, средств, характерных для реализации образующих его норм.

Специально-правовой метод предполагает применение специфически правовых средств воздействия на международные отношения. Этот метод носит координационно-властный характер. Его главными элементами являются: 1) определение круга субъектов и их правового статуса; 2) установление границ регулируемых отношений, сферы действия МГП; 3) создание юридических норм, порождающих права и обязанности (международно-правовые отношения) для субъектов международного права; 4) процесс осуществления МГП; 5) выработка мер правовой защиты, создание юридических средств обеспечения выполнения МГП; 6) международно-правовое принуждение.

Организационно-правовой метод состоит в принятии организационных мер по реализации норм МГП как в межгосударственных отношениях, так и внутри государств. Международный аспект организационно-правового метода включает как формы взаимодействия государств (переговоры, консультации, совещания), так и формы деятельности различных органов, призванных содействовать реализации договоров (смешанные комиссии, международные организации). Внутригосударственный аспект обусловлен тем, что в выполнение международных обязательств вовлекается широкий круг государственных органов, организаций, физических и юридических лиц, поскольку «подавляющее большинство международно-правовых норм реализуется через национальный организационно-правовой механизм»⁷⁸. Вся эта деятельность регулируется внутригосударственным правом, в котором растет число актов, посвященных выполнению международных обязательств.

Методом правового регулирования МГП является установление правил поведения сторон путем согласования их воль и закрепление их в международном договоре. Специфика МГП состоит в том, что оно регулирует конкретную область межгосударственных отношений, а не все эти отношения в целом. Оно закрепляет в своих нормах приемы, правила практических действий субъектов, наконец, имеет временные ограничения, т. е. действует в период вооруженной борьбы, а после ее окончания в отношениях между воевавшими ранее субъектами должны, как правило, устанавливаться мирные отношения, регулируемые принципами и нормами других отраслей международного права. Нормы об ответственности сторон, о заключении перемирия, мирного договора сохраняют свою силу и после окончания вооруженных конфликтов⁷⁹.

По вопросу о специфике обязательств в доктрине МГП и в позициях государств сложилась точка зрения о том, что в нормах Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительных протоколах 1977 г. содержатся основанные на равенстве сторон⁸⁰ в конфликте многосторонние обязательства⁸¹, которые не имеют взаимного характера и их исполнение в вооруженном конфликте не связывается с участием в международном договоре всех воюющих сторон⁸².

По мнению ряда авторов, многие положения МГП могут рассматриваться в качестве императивных норм международного права (Jus cogens)⁸³. На них не распространяется принцип взаимности, т. е. воюющая сторона не может отказаться от их соблюдения⁸⁴, даже если другая воюющая сторона их нарушает⁸⁵; они не могут быть денонсированы в ходе вооруженных конфликтов.

МГП направлено на то, чтобы подчинить ситуацию существующего насилия силе определенных норм, согласованных государствами между собой. Представляется возможным выделить следующие функции МГП: организационную⁸⁶; превентивную⁸⁷; защитную⁸⁸; охранительную⁸⁹.

Сфера действия МГП указывает на пределы правового регулирования существующих на данный момент норм МГП (см. таблицу).

Объективные границы МГП определяются объектом регулирования и субъектами международного права. Объектом регулирования МГП являются межгосударственные отношения⁹⁰. Выйти за рамки межгосударственных отношений международно-правовое регулирование не может. От объекта МГП следует отличать предмет международно-правового отношения, под которым понимается все то, по поводу чего стороны вступают в правоотношения. Таким предметом могут быть действия и воздержание от действий (например, договор о сотрудничестве или о ненападении), территория и т. д.

Специфика объекта международно-правового регулирования обусловливает круг лиц, поведение которых регулируется или может регулироваться нормами международного права. Субъектами МГП могут быть только участники межгосударственных отношений (суверенные государства, борющиеся за свою свободу и независимость, народы и нации, некоторые международные межправительственные организации) – как участвующие в вооруженном конфликте, так и затронутые им.

Субъективные границы МГП указывают, за какой предел оно не должно выходить. Эти границы складываются из границ уже принятых международно-правовых норм и индивидуальных установок или границ таких норм (или установок), которые могут быть выработаны в будущем в процессе создания новых норм (установок). Безусловно, усмотрение создателей международно-правовых норм и индивидуальных установок при определении их границ ограничено объективными границами международного права. При этом следует иметь в виду, что нормативные границы права устанавливают некие рамки поведения участников общественных отношений, выход за которые физически возможен, но недопустим или нежелателен в социальном плане, так как влечет за собой применение принуждения, наступление ответственности.

Контроль⁹¹является необходимым условием функционирования МГП. Существуют два вида контроля – государственный и международный. Государственный контроль осуществляется средствами, имеющимися в распоряжении отдельного государства, независимо от того, предусмотрен ли он внутригосударственным или международным правом. Он осуществляется в отношении всех видов обязательств по международному праву и является основным. Государственный контроль имеет две сферы действия: внутреннюю (касается осуществления международных обязательств субъектами внутри государства); внешнюю (относится к исполнению международных обязательств иными субъектами международного права). Общий контроль в той и другой сфере осуществляется ведомством иностранных дел⁹², а специальный контроль – органами государственной власти по вопросам своей компетенции. Развитие в этой области в целом не идет по пути создания новых органов, а предполагает включение соответствующих вопросов в компетенцию уже существующих органов. Причем расширение компетенции государственных органов в результате осуществления ими контрольных функций в отношении выполнения международных обязательств – недостаточно исследованное явление российской действительности. По мере увеличения числа норм МГП, реализуемых в конечном счете во внутригосударственной сфере, повышается роль контроля, осуществляемого органами суда и прокуратуры. Зарубежные представительства государства контролируют деятельность как иностранных партнеров, так и собственных организаций и граждан в стране пребывания представительства.

Международный контроль осуществляется коллективными усилиями государств при помощи международных органов и организаций^ также различных комиссий. Этот вид контроля осуществляется международными средствами на специально созданной для него нормативной базе и не должен выходить за ее пределы. Существуют два вида международного контроля: специальный (конвенционный) и связанный с институтом держав-покровительниц.

Специальный (или конвенционный) осуществляется в отношении определенной конвенции или группы однородных соглашений с помощью специально созданного для этого механизма. В этих целях создаются органы контроля, причем нередко их деятельность дополняется работой органов общей компетенции. Так, в соответствии со ст. 90 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям 1949 г. была создана Международная комиссия по установлению фактов, которая приступила к работе 25 июня 1991 г.⁹³. Почти 60 государств сделали заявления о признании компетенции Комиссии. В соответствии с п. «с» ст. 90 Протокола I Комиссия компетентна: расследовать любые факты, которые, как предполагается, представляют собой серьезное нарушение, как оно определяется Конвенциями и Протоколом I, или другое серьезное нарушение вышеупомянутых документов; содействовать «путем оказания своих добрых услуг» восстановлению уважительного отношения к Конвенциям и Протоколу I. Хотя Женевские конвенции и Протокол I применяются к международным вооруженным конфликтам, комиссия заявила о своей готовности проводить расследование по фактам нарушения гуманитарного права в немеждународных вооруженных конфликтах при условии, что заинтересованные стороны дадут на это согласие⁹⁴.

Иной способ международного контроля за соблюдением МГП связан с институтом держав-покровительниц, на которые возлагается охрана интересов сторон, находящихся в конфликте⁹⁵. Данный институт впервые был юридически закреплен в Женевской конвенции 1929 г. «Об обращении с военнопленными», а затем в Женевских конвенциях 1949 г. Если воюющие не достигнут соглашения о кандидатуре державы-покровительницы, то МККК может «предложить им свои добрые услуги», в том числе в качестве субститута. Общий контроль осуществляется международными органами и организациями, призванными регулировать сотрудничество государств (в частности, в области МГП), что связано с контролем за соблюдением соответствующих норм МГП.

Международно-правовая ответственность порождается международно-противоправным деянием, элементами которого являются: субъективный элемент – наличие вины данного субъекта как такового (не тех или иных лиц, а именно государства в целом); объективный элемент – нарушение субъектом своих международно-правовых обязательств. Формой осуществления ответственности является охранительное правоотношение. Ответственность лежит на государстве в целом. Оно несет ответственность не только за действия своих органов и должностных лиц, но и за деятельность физических и юридических лиц, находящихся под его юрисдикцией. Обязанность государства обеспечить реализацию норм международного права всеми его органами является общепризнанной. Поведение физических и юридических лиц, необходимое для выполнения государством своих обязательств по международному праву, обеспечивается им с помощью внутригосударственных средств. За действия, ведущие к нарушению норм МГП, физические и юридические лица несут ответственность по нормам внутригосударственного права. В особую группу выделены преступления против мира и человечности, а также военные преступления, ответственность за которые может быть реализована приговором международного трибунала.

Принуждение как элемент метода функционирования МГП отличается значительной спецификой, определяемой природой объекта – отношений между суверенными государствами (см. приложение 30). Основной вид принуждения связан с взаимностью, поскольку нормы МГП выражают согласованные воли сторон. Принуждение в МГП представляет собой не насилие, а одно из средств реализации права. Оно должно быть правомерным как по основанию и цели, так и по методам, средствам и объектам⁹⁶. Правомерность принуждения определяется в первую очередь на основе принципов международного права, среди которых особое значение имеет принцип неприменения силы или угрозы силой. В подавляющем большинстве случаев задача принуждения состоит в том, чтобы восстановить нарушенный правопорядок. Применение принуждения должно регулироваться и внутригосударственным правом, поскольку оно может существенно затрагивать как внешнюю, так и внутреннюю политику. Внутригосударственные акты выступают как инструменты имплементации международных⁹⁷. Внутригосударственный правовое регулирование применения принуждения должно соответствовать международному праву, но сам по себе внутригосударственный правовой акт не может быть достаточным основанием (даже если он законодательно оформлен). Вместе с тем включение во внутригосударственные правовые акты обязанности уважать международно-правовые предписания означает, что принуждение будет осуществляться органами государства в отношении должностных и частных лиц, а также организаций, т. е. в отношении субъектов внутригосударственного права.

В международном праве издавна установилось, что меры принуждения могут применяться лишь пострадавшим от правонарушения государством. Односторонние меры принуждения, осуществляемые государством, носят характер самопомощи. Иначе решается вопрос, когда речь идет о нарушении многостороннего договора. Особо пострадавший от этого участник вправе в одностороннем порядке приостановить действие договора в отношениях только с государством, его нарушившим. Что же касается любого другого участника, то он может в одностороннем порядке приостановить действие договора в отношении себя самого лишь в том случае, «если договор носит такой характер, что существенное нарушение его положений одним участником коренным образом меняет положение каждого участника в отношении дальнейшего выполнения своих обязательств, вытекающих из договора»⁹⁸. В таком случае речь идет уже, собственно говоря, не о третьем государстве, а об участнике, права которого непосредственно затронуты нарушением договора. Императивные нормы МГП порождают универсальные обязательства, и поэтому в случае их нарушения все государства рассматриваются как непосредственно заинтересованные и могут применять в рамках международного права меры принуждения. Решение о применении этих мер должно приниматься государствами совместно, причем если оно принято единогласно, то и действие самого договора может быть не только приостановлено, но и прекращено как в части, так и в целом, в отношениях как с нарушителем договора, так и между всеми участниками. Следовательно, нарушение императивной нормы – обязательства государства в отношении международного сообщества в целом – порождает универсальные правоотношения ответственности. Поэтому в таких случаях решающая роль принадлежит коллективному принуждению. Права потерпевшего государства на принятие односторонних мер принуждения весьма ограничены. Известно, что неоднократное одностороннее применение правительством США силы под видом «санкций» не дало положительного результата даже для реализации внешнеполитических целей этой страны. При этом международному правопорядку был причинен урон.

Весьма сдержанной представляется позиция России в отношении принуждения, даже коллективного. Исключение составляют случаи, когда принуждение является средством обеспечения уважения международного права, если речь идет о сохранении мира, противодействии агрессии, прекращении вооруженных конфликтов. Россия выступает за повышение роли и расширение полномочий ООН в осуществлении принуждения, для чего может быть использован значительный арсенал средств, имеющихся в распоряжении ООН, включая ее вооруженные силы (ст. 41, 42 Устава ООН).

Само осуществление принуждения и правовая регламентация этого процесса требуют достаточно четкого определения и разграничения юридических видов принуждения. Чаще всего к ним относят контрмеры и санкции.

Контрмеры – это меры, принимаемые государством в отношении правонарушителя в рамках международного права. Контрмеры подразделяют на реторсии и репрессалии.

Под, реторсией понимаются правомерные действия одного государства, принимаемые им в ответ на дискриминационные ограничения, установленные другим государством в отношении физических или юридических лиц первого государства⁹⁹. Практика показывает, что чаще всего реторсии применяются государством в случае дискриминации его граждан на территории другого государства, недружественных ограничений экономических и культурных связей и т. п.¹⁰⁰. Обычно реторсии состоят в принятии мер, тождественных или аналогичных тем, против которых они направлены. Но могут быть использованы и другие средства. Задача реторсий – добиться прекращения дискриминационных мер, воздействовать на решения государства выполнять свои обязательства, после чего они должны быть отменены. Отметим, что реторсии характерны также для механизма действия политических и моральных норм, правил вежливости и иных неправовых международных норм. Реторсия, будучи правомерным актом, может применяться в качестве превентивной меры в случае реальной угрозы правонарушения. Эффективность реторсий в значительной степени зависит от возможностей применяющего их государства.

Репрессалии представляют собой односторонние меры принуждения, допускаемые международным правом как контрмеры в случае правонарушения. Репрессалии могут применяться лишь после того, как правонарушение станет свершившимся фактом. Они должны быть пропорциональными: интенсивность контрмер не может быть выше той, что необходима для достижения непосредственной цели. Превышение пределов необходимого само по себе явится правонарушением, злоупотреблением правом. Объектами репрессалий могут быть военные объекты и комбатанты¹⁰¹. Запрещаются любые формы насилия, физические и психические пытки, а также другие репрессалии в отношении как гражданского населения и гражданских объектов, так и военнопленных, раненых, больных. Репрессалии прекращаются по достижении цели. Цель же состоит в том, чтобы побудить к прекращению правонарушения и выполнению обязательств. Кто правомочен дать указания об осуществлении репрессалии? Видимо, здесь необходимо установить отличия между репрессалиями на различных уровнях осуществления руководства. Универсальным правом давать обязательные к исполнению указания обладает Верховный Главнокомандующий. Но следует также признать, что в ходе вооруженного столкновения действия младших командиров могут выглядеть как осуществление репрессалий (например, решение о снятии иммунитета с гражданского объекта).

Разновидностью правомерного применения силы будет являться осуществление права на индивидуальную или коллективную самооборону в соответствии со ст. 51 Устава ООН (см. приложение 31). Только в случае вооруженного нападения государство может использовать против нападающего государства вооруженную силу, но в этом случае речь идет уже не о санкциях, а об использовании права на самооборону¹⁰². Репрессалии в этом контексте выполняют роль квазииндивидуальных санкций. Самооборона («самозащитные меры»¹⁰³) – это особый вид контрмер, принимаемых государством в ответ на преступное вооруженное нападение на него, связанный с правомерным применением вооруженной силы. Если репрессалии носят наступательный характер и направлены на то, чтобы заставить нарушителя прекратить правонарушение и уже затем возместить причиненный ущерб, то цель самообороны, имеющей оборонительный характер, – пресечь правонарушение собственными силами его жертвы.

В пределах своей территории государство может пресекать вооруженным путем посягательства извне на его безопасность, даже не сопряженные с применением вооруженной силы. Иначе обстоит дело, когда события происходят за пределами государства. В этом случае будет оправданным применение вооруженной силы лишь для защиты от вооруженных посягательств, направленных против его вооруженных сил или военных объектов, находящихся за рубежом. Международное право допускает еще одну возможность правомерного применения вооруженной силы государством за пределами своей территории: в случае преследования «по горячим следам», когда было совершено нарушение, затрагивающее территорию государства. Но при этом необходимо учитывать связь нарушения с конкретным иностранным государством (субъектом международного права). Если такая связь существует, то действуют нормы международного права, если нет (например, нарушение режима территориального моря частными рыболовными судами) – действуют нормы внутригосударственного права.

Под санкциями в международном праве понимаются меры воздействия, применение которых допустимо в случае правонарушения, если несущий за него ответственность субъект не выполняет свои обязательства¹⁰⁴. Термин «санкция» имеет значение утверждения, одобрения компетентной инстанцией какого-либо юридического акта или меры¹⁰⁵. Санкциями являются принудительные меры, осуществляемые только международными организациями. Наиболее широкими полномочиями по применению санкций наделена ООН. Основное назначение санкций – лишение правонарушителя возможности пользоваться правами, вытекающими из нарушенной им нормы или комплекса норм, в который она входит¹⁰⁶.

В доктрине международного права существует понятие санкций в широком и узком смысле. В широком смысле под санкциями понимаются любые меры воздействия на правонарушителя, включая и те, что могут правомерно применяться даже при отсутствии правонарушения, например, в ответ на недружелюбные действия¹⁰⁷. Однако, придерживаясь слишком широкого понимания международно-правовых санкций, многие юристы-международники отождествляют или смешивают их с формами международно-правовой ответственности¹⁰⁸. Суть международной ответственности составляет «добровольное» согласие осуществить широко понимаемую репарацию как обязательство, прекратив правонарушения, исправить причиненный вред (в том числе возместить материальный ущерб), восстановить нарушенное юридическое право потерпевшего, предоставив тем самым ему удовлетворение (сатисфакцию). Международные же санкции – дозволенные международным правом принудительные меры в ответ на отказ нести репарационную ответственность¹⁰⁹.

Под санкциями в узком смысле слова понимаются меры воздействия, которые могут применяться только в случае правонарушения, а в ином случае сами составляют правонарушение, например, приостановление действия договора в ответ на его нарушение другой стороной¹¹⁰. Санкции в этом смысле представляют меры «чистого» (физического) принуждения, применяемые в ответ на отказ нести международную ответственность. Основанием для применения международно-правовых санкций является не само по себе правонарушение, а отказ виновного государства прекратить международное правонарушение и (или) выполнить обязанности, вытекающие из его международно-правовой ответственности. Такой отказ – уже новое, вторичное правонарушение, которое посягает на сам принцип ответственности и поэтому является основанием для применения по отношению к государству-правонарушителю международно-правовых санкций¹¹¹.

Санкция есть необходимый структурный элемент, атрибут международно-правовых норм. Без санкций правила поведения не становятся юридической нормой. В международном праве очень редко встречаются нормы со сформулированными санкциями, но это не означает, что в нем не может быть применена «трехчленная» структура правовой нормы и что в нормах международного права отсутствуют санкции¹¹². Нормам международного права как правовым нормам присуща санкция¹¹³. Всякое международно-противоправное деяние государства влечет международную ответственность этого государства. Оно же влечет и установленную международным правом соответствующую санкцию. Ответственность представляет собой реализацию санкции, следствие действия и применения санкции¹¹⁴.

Правоотношение международной ответственности как результат международно-противоправного деяния является «вторичным», охранительным правоотношением, производным от «первичных», регулятивных правоотношений, устанавливающих обязательства государств. Применение силы, принуждение в сфере «первичных», регулятивных правоотношений в соответствии с п. 4 ст. 2 Устава ООН запрещается. Напротив, характерной чертой «вторичных», охранительных правоотношений является именно наличие принуждения, применения силы, поскольку любой санкции свойственно принуждение.

Таким образом, применение силы, принуждение возможно и правомерно в соответствии с международным правом в одном-единственном случае: в качестве меры реализации установленной санкции в ответ на международно-противоправное деяние¹¹⁵. Развитие механизма репрессалий и санкций видится в усилении их связей с иными средствами воздействия и снижении удельного веса прямого принуждения. Применение репрессалий и санкций должно быть прекращено не позже того момента, когда их цель достигнута. Особенности международно-правового принуждения состоят в следующем. Оно непосредственно адресуется участникам межгосударственных отношений (цель – заставить людей, выступающих от имени государства, придерживаться положений международного права). Оно носит координационный характер и реализуется государствами индивидуально или коллективно. Для его применения государство может использовать аппарат, рассматривая соответствующую часть международного права как обязательную для себя. Средства и меры международно-правового принуждения ограничены соглашениями участников межгосударственного общения.

§ 2. Источники и система международного гуманитарного права

Представляется важным установить понятие, классификацию и иерархию источников международного гуманитарного права, чтобы затем вести речь об их эффективности. К проблеме источников международного права обращались юристы-международники Л. А Алексидзе, Г.М. Даниленко, И.И. Лукашук, Л.A. Моджорян, Н.В. Миронов, А.П. Мовчан, Г.И. Тункин, Н.А. Ушаков, Д.И. Фельдман, С.В. Черниченко, Л.H. Шестаков¹¹⁶, которыми разработаны концептуальные основы российской доктрины международного права. Под источником международного права понимается форма выражения и закрепления нормы международного права, основанной на согласовании воль субъектов международного права¹¹⁷. В философско-правовом смысле источником международного права, по мнению Г.И. Тункина¹¹⁸, можно считать согласованные воли двух или более государств, включая опосредованные воли государств, выражаемые межправительственными организациями. В формально-юридическом смысле под источниками права понимаются различные формы выражения государственных воль, закрепляемых в конкретных нормах международного права¹¹⁹.

При определении круга источников многие авторы ссылаются на ст. 38 Статута Международного Суда ООН¹²⁰. Статья 38.1 Статута Международного Суда, которая широко признана в качестве перечня источников международного права, гласит: «Суд, который обязан решать переданные ему споры на основании международного права, применяет: а) международные конвенции, как общие, так и специальные, устанавливающие правила, определенно признанные государствами; в) международный обычай как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы; с) общие принципы права, признанные цивилизованными нациями; д) с оговоркой, указанной в ст. 59, судебные решения и доктрины наиболее квалифицированных специалистов по публичному праву различных наций в качестве вспомогательного средства для определения правовых норм»¹²¹. К.А. Бекяшев полагает возможным объединить нормы международного права в три группы: основные (договоры, международно-правовые обычаи и общие принципы международного права), производные (вторичные) (резолюции и решения межправительственных организаций) и вспомогательные (судебные решения, доктрина и односторонние заявления государств, принятые в соответствии с международным правом)¹²². Совершенно особое значение имеют общепризнанные принципы¹²³ и нормы¹²⁴ международного права.

В настоящее время перечень источников международного права можно изложить следующим образом: 1) универсальные (основные) источники (договор; обычай); 2) специальные (производные) источники (решения международных организаций и конференций); 3) вспомогательные источники (общие принципы права; резолюции международных организаций; решения международных судов и арбитражей; доктрина); 4) специальные соглашения, образованные односторонним актом одного государства, молчаливо признанного другим (другими) государством (государствами); 5) национальные нормы экстратерриториального действия. Рассмотрим их подробнее.

Статья 38.1 «в» Статута Международного Суда определяет международный обычай как «доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы»¹²⁵. В МГП существует специальное положение, в котором обычное право называется в качестве одного из его источников. Оно сформулировано следующим образом: в случаях, не подпадающих под договорное право, гражданские лица и комбатанты находятся под защитой и действием принципов международного права, проистекающих из установившихся обычаев, принципов гуманности и требований общественного сознания («оговорка Мартенса»), Эти принципы действуют во всякое время, повсеместно и при любых обстоятельствах, так как они отражают обычаи народов.

«Оговорка Мартенса» впервые появилась в преамбуле второй Гаагской конвенции 1899 г. о законах и обычаях сухопутной войны и в последующем воспроизводилась в похожих вариантах в текстах более поздних договоров, регулирующих вооруженные конфликты¹²⁶. В узком смысле оговорка служит напоминанием о том, что обычное международное право продолжает применяться после принятия какой-либо договорной нормы. В широком смысле оговорка предполагает, что не является разрешенным то, на что в договоре нет явного запрета¹²⁷. Отметим, что «начала международного права» («принципы международного права» – п. 2 ст. 1 ДП I), на которые Ф.Ф. Мартенс ссылается в оговорке, берут свое начало: а) из обычаев, установившихся в отношениях между цивилизованными народами («установившихся обычаев»); б) законов человечности («принципов гуманности»); в) требований общественного сознания. Из этого следует, что «оговорка Мартенса» позволяет выйти за рамки договорного права и обычаев, обратившись к принципам гуманности и требованиям общественного сознания¹²⁸. Принципы гуманности понимаются как принципы, запрещающие средства и методы ведения войны, не являющиеся необходимыми для достижения очевидного военного преимущества. По определению Ж. Пикте, гуманность предполагает, что «захват врага в плен предпочтительнее ранения, а ранение лучше убийства; мирное население нужно по возможности щадить; нанесенные раны должны быть как можно более легкими, чтобы раненых можно было вылечить; ранения должны причинять как можно меньше страданий»¹²⁹. Что касается «требований общественного сознания», их можно обнаружить в самих юридических документах, доктрине и мнениях частных лиц. «Оговорка Мартенса» является юридическим закреплением существования естественного права, поскольку в ней указывается, что МГП представляет собой не просто кодекс правовых норм, но и совокупность норм нравственных. МГП содержит такие нормы, которые для одних государств являются договорными, а для других – обычными¹³⁰. Данное положение закреплено в приговоре Международного военного трибунала в Нюрнберге, в котором указывается, что «законы ведения войны можно обнаружить не только в договорах, но и в обычаях и практике государств»¹³¹. Поэтому так важно признать, что в дополнение к кодексу позитивных правовых норм имеется и кодекс нравственных норм, составляющий неотъемлемую часть МГП¹³². Вместе с тем представляется справедливым замечание, содержащееся в Докладе МККК о выполнении решений Международной конференции о защите жертв войны 1993 г.¹³³, о том, что очень трудно в качестве основы для единообразного применения права, военных наставлений и пресечения нарушений использовать обычаи, которые по определению находятся в состоянии постоянных изменений, с трудом поддаются формулированию и могут вызвать правовые споры. Поэтому в МГП преобладает позитивное право, и обязательства перед международным сообществом регулируются положениями и договорного, и обычного права.

В пункте «а» ст. 38.1 Статута Международного Суда в отношении переданных ему на рассмотрение споров указывается, что он должен применять «международные конвенции, как общие, так и специальные, устанавливающие правила, определенно признанные спорящими государствами». То, что названо «международными конвенциями», можно рассматривать в качестве синонима термина «договоры»¹³⁴. Международный договор РФ означает международное соглашение, заключенное Российской Федерацией с иностранным государством (или государствами), с международной организацией либо с иным образованием, обладающим правом заключать международные договоры (далее – иное образование), в письменной форме и регулируемое международным правом, независимо от того, содержится такое соглашение в одном документе или в нескольких связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования (п. «а» ст. 2 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации»¹³⁵). Договор по своему характеру может быть двусторонним (между двумя государствами) и многосторонним (более двух государств-участников). Конкретное наименование договора (пакт, конвенция, протокол, устав) имеет лишь относительное значение. Важно то, что договор налагает на государства-участников юридические обязательства. В случае возникновения спора между государствами по поводу содержания конкретного договора, заключенного между ними, именно положения данного договора, касающиеся прав и обязанностей государств-участников, будут являться основным источником права для решения этого спора. Договоры применяются для установления обязательных четких и подробных норм в различных сферах международного права. Отличительная черта большинства договоров – это то, что они могут рассматриваться в качестве кодифицирующих, уточняющих и дополняющих обычное международное право¹³⁶. Договоры, как правило, составляются в форме межгосударственных соглашений, соглашений между главами государств и межправительственных соглашений.

Российская Федерация выступает стороной многих международных договоров в качестве государства-продолжателя СССР (т. е. участником около 600 многосторонних и более 15 тыс. двусторонних договоров СССР), отчасти – дореволюционной России. Важно подчеркнуть, что Декретом СНК о признании всех международных конвенций о Красном Кресте от 4 июня 1918 г. объявлено, что «… международные конвенции и соглашения, касающиеся Красного Креста, признанные Россией до октября 1915 г., признаются и будут соблюдаемы Российским Советским Правительством, которое сохраняет все права и прерогативы, основанные на этих конвенциях и соглашениях»¹³⁷. Отметим, что в соответствии с Нотой МИД СССР от 7 марта 1955 г. «Относительно Гаагских Конвенций и Деклараций 1899 и 1907 гг.»¹³⁸ Правительство Союза ССР признало ратифицированные Россией Гаагские конвенции и Декларации 1899 и 1907 г.¹³⁹.

Понятие государство-продолжатель — сравнительно новое в договорной практике. Обычно в случаях территориальных изменений (слияние государств, их разделение, отделение одного государства от другого) наступает правопреемство государств в отношении международных договоров, которое регулируется нормами международного права, нашедшими свое отражение, в частности, в Венской конвенции о правопреемстве государств в отношении международных договоров 1978 г. В основе этих норм лежит принцип сохранения стабильности международных договоров. Исключение составляют лишь случаи, когда соответствующие государства договорились об ином или когда применение конкретного договора в отношении государства-преемника было бы несовместимо с объектом и целями такого договора или коренным образом изменило бы условия его действия¹⁴⁰. Понятие «правопреемник» в отношении России после распада СССР не вписывалось в систему международных правоотношений, которые затрагивали важнейшие проблемы, в том числе проблемы безопасности и сокращения вооружений. Концептуальной основой выработки новых подходов стала теория континуитета¹⁴¹.

Континуитет России начал складываться с согласия других государств. В решении Совета Глав Государств СНГ от 21 декабря 1991 г.¹⁴² было предусмотрено, что Россия продолжит членство СССР в ООН, включая постоянное членство в Совете Безопасности и других международных организациях¹⁴³. 23 декабря 1991 г. члены ЕС и Совета Европы выступили со специальным заявлением, в котором приняли к сведению, что права и обязательства бывшего СССР будут продолжать осуществляться Россией. 24 декабря 1991 г. в Послании Президента России Генеральному Секретарю ООН отмечалось, что членство СССР в ООН, в том числе в Совете Безопасности, во всех органах и организациях системы ООН продолжается, при поддержке стран СНГ, Российской Федерацией и что она в полной мере сохраняет ответственность за все права и обязательства СССР в соответствии с Уставом ООН, включая финансовые обязательства. В послании выражалась просьба вместо названия «Союз Советских Социалистических Республик» использовать наименование «Российская Федерация» и рассматривать послание как свидетельство полномочий представлять Россию в органах ООН всем лицам, имевшим в то время полномочия представителей СССР в ООН. Генеральный Секретарь ООН разослал обращение Президента России всем членам ООН и, учитывая мнение юридического советника ООН, исходил из того, что это обращение носит уведомительный характер, констатирует реальность и не требует формального одобрения со стороны ООН. 25 декабря 1991 г. страна-председатель ЕС (Нидерланды) опубликовала заявление, в котором констатировалось, что с этого дня Россия считается имеющей международные права и несущей международные обязательства бывшего СССР, включая вытекающие из Устава ООН.

Уже на начало января 1992 г. РФ была признана 116 странами мира¹⁴⁴, причем руководители ряда государств заявили, что РФ в качестве преемницы бывшего СССР «автоматически признается» ими и никаких специальных актов на этот счет приниматься не будет¹⁴⁵.

Затем последовала серия нотификаций¹⁴⁶ МИД России ООН и иностранным государствам о том, что¹⁴⁷: а) посольства и консульства бывшего СССР следует рассматривать «в качестве дипломатических и консульских представительств Российской Федерации»¹⁴⁸; б) Россия «продолжает осуществлять права и выполнять обязательства, вытекающие из международных договоров СССР»¹⁴⁹, и просит рассматривать ее в качестве стороны всех таких действующих договоров вместо Союза ССР, включая договоры и другие международно-правовые документы, заключенные в рамках или под эгидой ООН, в том числе связанные с участием в международных организациях¹⁵⁰; в) правительство России будет выполнять вместо правительства СССР функции депозитария по соответствующим международным договорам. Важно подчеркнуть, что сами ноты (в частности, от 26 декабря 1991 г. и от 13 января 1992 г.) можно рассматривать как специальное соглашение, образованное односторонним актом РФ и молчаливо признанным мировым сообществом (в связи с отсутствием заявленных возражений). Так возникло понятие «государство – продолжатель СССР»¹⁵¹. С такой концепцией согласилось и мировое сообщество, и участники СНГ. Традиционное правопреемство государств по отношению к России не вписывалось в систему международных отношений, затрагивающих такие важные проблемы, как безопасность, сокращение вооружения, участие в международных организациях. Обычный статус правопреемника не мог удовлетворить ни саму Россию, ни вновь образованные государства, ни международное сообщество. Кроме того, правопреемство не распространяется на членство в международных организациях¹⁵², в связи с этим России пришлось бы вновь вступать в них. Сделанные Российской Федерацией заявления разрешили многие проблемные вопросы. Россия официально приняла на себя основные права и обязанности бывшего СССР, заняв тем самым его место в международной системе.

Как полагают некоторые исследователи, категория «государство-продолжатель» не является производной от доктрины континуитета, а новым понятием в теории и практике правопреемства государств и заключается в смене в международных правоотношениях государства-предшественника государством-продолжателем¹⁵³.

Континуитет отнюдь не противопоставляется правопреемству как таковому, а должен трактоваться как его специфическое проявление в случае, когда при разделении государства юридически, политически да и практически оказывается возможным признание лишь одного из возникших таким образом новых государств в качестве правопреемника в отношении членства в международных организациях, участия в некоторых договорах или применения их отдельных положений (например, о функциях депозитария)¹⁵⁴ и невозможным выступление в этом качестве других государств, также возникших на месте прекратившего свое существование государства-предшественника¹⁵⁵. Термин «государство-продолжатель» не претендует на замену признанного термина «государство – правопреемник»¹⁵⁶.

Иногда государство не хочет становиться участником договора в целом, а желает признать обязательными для себя лишь некоторые его части. В этом случае оно делает одну или несколько оговорок к договору при подписании, ратификации, принятии, утверждении или присоединении¹⁵⁷. Большинство оговорок делается к отдельным положениям, которые государство по тем или иным причинам затрудняется принять¹⁵⁸. Подобные оговорки допустимы, за исключением тех случаев, когда: а) данная оговорка запрещается договором;

б) договор предусматривает, что можно делать только определенные оговорки, в число которых данная оговорка не входит; в) оговорка, не подпадающая под действие пунктов «а» и «б», несовместима с объектом и целями договора (ст. 19 Венской конвенции).

Воздействие оговорки на общую целостность договора зачастую минимально. Целостность договора может быть нарушена существенным образом в том случае, если оговорка сколько-нибудь значительного характера будет принята рядом государств.

Статья 53 Венской конвенции гласит: «Договор является ничтожным, если в момент заключения он противоречит императивной норме общего международного права. Поскольку это касается настоящей конвенции, императивная норма общего международного права является нормой, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер». Вопрос о том, какие нормы общего международного права могут считаться императивными нормами общего международного права, долгое время остается предметом споров. С точки зрения грамматики слово «императивный» является синонимом таких слов, как «доминирующий», «непреодолимый», «обязательный», «необходимый», «неопровержимый», и указывает на те нормы, которые должны приниматься за основные и неприкосновенные. Это находит свое выражение в том факте, что императивная норма общего международного права может быть изменена лишь последующей императивной нормой общего международного права, отступление от которой недопустимо. Рассмотрение вопросов эволюции общих норм международного права позволяет говорить о том, что установившийся обычай в отношениях между государствами может перерасти в обычное международное право, а норма обычного международного права может развиться до уровня императивной нормы, отступать от которой не разрешается¹⁵⁹.

Вспомогательными источниками МГП являются: судебные решения международных судов и трибуналов; доктрины наиболее квалифицированных специалистов по публичному праву; резолюции международных органов и организаций.

Резолюции международных органов и организаций порождают лишь морально-политические обязательства и юридически обязательной силой не обладают¹⁶⁰. Но в связи со своей значимостью для РФ они могут стать частью внутригосударственного права путем принятия нормативных правовых актов Президентом¹⁶¹ и Правительством РФ¹⁶², посвященных вопросам их имплементации. Принимаемые Советом Безопасности ООН в соответствии со ст. 25 Устава ООН решения являются юридически обязательными и в соответствии со ст. 103 Устава преобладают над любым обязательством государств, вытекающим из любого договора. Государства обязаны обеспечить выполнение решений СБ ООН всеми своими органами, юридическими и физическими лицами.

И.Н. Арцибасов вполне справедливо отмечает: «Хотя нормы и принципы права вооруженных конфликтов в значительной мере уже кодифицированы, какого-то единого международно-правового акта, в котором они были бы сформулированы, еще нет, нет и единой системы этой отрасли»¹⁶³. Представляется, что система МГП – это объективно существующая целостность внутренне взаимосвязанных элементов: целей, принципов и норм МГП (конвенционных и обычных), закрепленных в источниках МГП, а также сформировавшихся институтов МГП. Все эти элементы в различных сочетаниях составляют подотрасли МГП. В свою очередь, каждая подотрасль представляет собой самостоятельную систему, которая может считаться подсистемой в рамках целостной, единой системы МГП. Под системой МГП в широком смысле следует понимать комплекс норм МГП, наличие структуры, методов формирования и функционирования, а также развития этой системы в соответствии с присущими ей закономерностями. В узком смысле – это комплекс юридических норм, характеризующийся принципиальным единством и одновременно упорядоченным подразделением на относительно самостоятельные части (подотрасли и институты).

В соответствии с так называемой географической классификацией МГП состоит из двух устоявшихся разделов (подотраслей), определенных в соответствии с их договорными источниками: Гаагского права и Женевского права. Однако первоначальное четкое различие между Гаагским и Женевским правом постепенно стирается. Тем не менее различие между ними по сути, обусловленное различием в самой их природе, представляется важным для практического понимания МГП (см. приложение 2).

К сожалению, Наставление по международному гуманитарному праву для Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденное приказом Министра обороны РФ 8 августа 2001 г., вообще не проводит различия между подотраслями МГП. В этой связи существует необходимость остановиться на них особо.

Гаагское право¹⁶⁴обусловливает права и обязанности воюющих сторон при проведении военных операций и ограничивает выбор средств нанесения ущерба, а также устанавливает понятия оккупации и нейтралитета. Цель этого права – регулировать военные действия, и в соответствии с этим оно частично основано на понятиях военной необходимости и сохранения государства¹⁶⁵. Поэтому оно адресовано в основном командирам всех уровней и через них должно доводиться до всех военнослужащих в порядке подчинения¹⁶⁶.

Типовое Гаагское право включает: а) Гаагские конвенции о законах и обычаях сухопутной войны, войны на море, войны в воздушном пространстве, о правах и обязанностях нейтральных держав (1899 и 1907 г.) и др.; б) различные соглашения, относящиеся к применению конкретных видов вооружений – Петербургская декларация об отмене употребления взрывчатых и зажигательных пуль (1868 г.); Гаагская декларация, касающаяся запрещения применения легко сплющивающихся и разворачивающихся в теле человека пуль (1899 г.); Женевский протокол о запрещении применения во время войны удушающих, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств ведения войны (1925 г.)¹⁶⁷; Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие (1980 г.)¹⁶⁸ и пять Протоколов к ней: Протокол о необнаруживаемых осколках; Протокол о запрещении или ограничении применения мин, мин-ловушек и других устройств¹⁶⁹; Протокол о запрещении или ограничении применения зажигательного оружия; Протокол об ослепляющем лазерном оружии¹⁷⁰; Протокол по взрывоопасным пережиткам войны (2003 г.) (см. приложение 3). Принятие Конвенции о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду от 10 декабря 1976 г.¹⁷¹ и Дополнительного протокола I явилось поворотным пунктом в истории охраны окружающей среды во время вооруженных конфликтов¹⁷².

Женевское право¹⁷³, или собственно гуманитарное право, охраняет интересы военных, вышедших из строя, и лиц, не принимающих участие в боевых действиях¹⁷⁴. Оно относится: к жертвам вооруженных конфликтов (военнопленным, раненым, больным, потерпевшим кораблекрушение, погибшим); к гражданскому населению в целом; к лицам, оказывающим помощь жертвам вооруженных конфликтов, в частности к медицинским службам. Типовое Женевское право включает: а) Женевские конвенции 1864,1906 и 1929 г., замененные или дополненные; б) Женевские конвенции от 12 августа 1949 г.¹⁷⁵: об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях, об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море, об обращении с военнопленными и о защите гражданского населения во время войны¹⁷⁶ (см. приложение 3). Общее число участников Женевских конвенций – 194, т. е. все государства мира.

Сотрудничество по защите жертв вооруженных конфликтов на универсальном уровне дополняется сотрудничеством на региональном уровне. 24 сентября 1993 г. 11 стран Содружества Независимых Государств, в том числе Российская Федерация, подписали Соглашение о первоочередных мерах по защите жертв вооруженных конфликтов¹⁷⁷. Данное Соглашение призвано способствовать применению МГП в вооруженных конфликтах, имеющих место на территории СНГ, безотносительно к тому, каков их характер (международный или внутригосударственный). Российская Федерация подписала, но не ратифицировала указанное Соглашение¹⁷⁸.

Смешанное право, включающее положения как Гаагского, так и Женевского права, состоит из: а) Гаагской конвенции о защите культурных ценностей во время вооруженного конфликта (1954 г.)¹⁷⁹ и двух Дополнительных протоколов к ней (от 14 мая 1954 г. и от 26 марта 1999 г.); б) двух Дополнительных протоколов к Женевским конвенциям от 8 июня 1977 г.¹⁸⁰, а именно Дополнительного протокола I¹⁸¹, касающегося защиты жертв международных вооруженных конфликтов, Дополнительного протокола II¹⁸², касающегося защиты жертв немеждународных вооруженных конфликтов, и Дополнительного протокола III, касающегося принятия дополнительной отличительной эмблемы от 8 декабря 2005 г.

Задачей МГП является регулирование военных действий в целях облегчения приносимых ими тягот и лишений. Поэтому МГП имеет своей конечной целью: а) свести к минимуму гибель людей и разрушение материальных ценностей; б) обеспечить уважительное (доверительное) отношение к нему при любых обстоятельствах.

МГП устанавливает определенные ограничения в отношении:

1) военных действий в целом;

2) ведения боевых действий вооруженными силами;

3) поведения комбатантов в бою;

4) поведения гражданских властей и лиц во время войны;

5) поведения по отношению к лицам и объектам во время войны, обращения с жертвами войны;

6) управления оккупированной территорией и поддержания порядка (право военной оккупации);

7) взаимоотношений между воюющими и нейтральными государствами (право нейтралитета).

МГП применяется с самого начала военных действий («с первого выстрела»), когда имеют место: а) война, т. е. вооруженный конфликт между государствами; б) оккупация территории одного государства другим; в) длительные и согласованные военные операции в пределах границ одного государства.

При возникновении одного из этих условий МГП вступает в действие через посредство:

а) обычного права, которое налагает обязательства на все государства (это в одинаковой степени относится и к положениям договоров, признаваемых в качестве обычного права; к этой категории относятся многие из Гаагских положений);

б) Женевских конвенций (1949 г.), которые после их ратификации практически всеми государствами мира могут рассматриваться в качестве универсального права (Конвенции применимы к любым войнам и вооруженным конфликтам между участниками Конвенций, а также при оккупации их территории, в том числе и не встречающей сопротивления; военная необходимость или любая другая причина не могут служить оправданием несоблюдения Конвенций их участниками; Конвенции также применяются в случаях, когда не участвующие в них стороны принимают и соблюдают их положения);

в) Гаагской конвенции о защите культурных ценностей (1954 г.) и Дополнительных протоколов I и II к Женевским конвенциям (1949 г.), накладывающих обязательства на государства, ратифицировавшие их или присоединившиеся к ним, а также на государства, которые принимают и соблюдают их положения.

§ 3. Принципы международного гуманитарного права

Современное международное гуманитарное право представляет собой весьма развитую, стройную систему взаимосвязанных и взаимосогласованных юридических правил деятельности субъектов международного права в период вооруженных конфликтов. Центральное место в этой системе занимают принципы международного гуманитарного права (см. приложение 4).

Это обусловлено тем, что, во-первых, на основе принципов МГП построены все действующие международные гуманитарные правила, чем оказывается содействие обеспечению единого и всеобщего правопорядка в условиях вооруженных конфликтов. Во-вторых, сущность принципов в значительной степени предопределяет содержание и специфику институтов и конкретных норм международного гуманитарного права. Все принципы международного гуманитарного права находятся в диалектической взаимосвязи с другими общепризнанными принципами международного права. В учебной и другой литературе по международному праву встречаются различные подходы не только к оценке сущности и значения системы принципов международного права, но и к применению единой терминологии¹⁸³. Вместо понятия «основные принципы» используются, например, такие правовые категории, как «высшие принципы», «общие принципы», просто «принципы» или же «основные нормы современного международного права»¹⁸⁴.

Понятие «основные принципы международного права» определено и закреплено в п. 6 ст. 2, ст. 6, 103 Устава ООН (по существу, это основные нормы должного поведения и деятельности всех государств). В Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций 1970 г.¹⁸⁵, прямо указывается, что «принципы Устава, содержащиеся в настоящей Декларации, представляют собой основные принципы международного права», и поэтому члены ООН призвали все государства руководствоваться ими и развивать свои взаимоотношения на основе их строгого соблюдения. Такая констатация свидетельствует о том, что понятие «основные принципы международного права» более точно отражают международно-правовую реальность¹⁸⁶. Всеобщая обязательность основных принципов международного права для государств привела к утверждению важного юридического требования: все конкретные нормы международного права не должны противоречить его основным принципам, которые приобрели реальное значение «несущей конструкции», вокруг которой возводится вся международно-правовая система¹⁸⁷, в том числе создаются нормы МГП, являющиеся частью (отраслью) общего международного права. И количество таких принципов может возрастать¹⁸⁸.

В доктрине международного права было выдвинуто новое понятие – «основной отраслевой принцип», который является структурообразующим нормативным фактором отрасли¹⁸⁹. Основные отраслевые принципы составляют фундамент МГП и играют определяющую роль в нормотворческой деятельности государств по созданию, кодификации и дальнейшему развитию этой отрасли международного права. Но они являются лишь инструментом научной классификации структуры или системы нормативного массива международного права в целях его изучения, исследования и преподавания¹⁹⁰, а также практического применения. Отрасли права складываются объективно, а устанавливаются наукой (как объективно существующие совокупности или определенные группы норм, составляющие неотъемлемые объективные части общего международного права, юридически обязательные для всех государств). Для возникновения и развития определенных групп норм современного международного права необходимы три объективных фактора:

1) появление новых общественных отношений в международной жизни, порожденных насущными потребностями человечества;

2) заинтересованность сообщества государств в установлении четко определенного международного правопорядка для такого использования в интересах всего международного сообщества (признание правил защиты жертв войны, культурных ценностей и ограничения вооруженного насилия в качестве норм международного права);

3) установление и общее признание государствами исходных, основополагающих начал правового порядка в гуманитарной сфере. Поэтому они являются общепризнанными основными нормами (принципами) общего международного права, отступление от которых недопустимо.

Под принципом международного права понимается основополагающее правило поведения государств, имеющее важнейшее значение для обеспечения нормального функционирования межгосударственной системы. Это норма, имеющая общий и обязательный характер для всех субъектов¹⁹¹. Значение принципов международного права (принципов jus cogens) заключается в следующем: 1) это общепризнанные нормы поведения государств, составляющие фундамент международного правопорядка и имеющие основополагающее значение при решении глобальных международных проблем; 2) ими должны руководствоваться все государства, все международное сообщество; 3) их нарушение даже одним государством может затронуть интересы всех государств.

Принципы должны служить концентрированным выражением идеала правопорядка¹⁹². Ф. Энгельс, развивая свою мысль о том, что в ходе правового развития имеет место перевод экономических отношений в юридические принципы (выделено нами. – В.Б.), писал, что для осуществления своей главной социальной функции – регулирования общественных отношений – «право должно не только соответствовать общему экономическому положению, не только быть его выражением, но также быть внутренне согласованным выражением, которое не опровергало бы само себя в силу внутренних противоречий»¹⁹³. Отсюда эффективность нормы как «предпосылка и основа воздействия права на общественные отношения»¹⁹⁴ во многом зависит от ее согласованности с другими нормами (в рамках системы права, отрасли права).

Таким образом, действенность принципов МГП в значительной мере предопределяется их связями с общими принципами и нормами международного права.

Процесс утверждения принципов МГП и их договорного закрепления свидетельствует о наличии opinio juris государств в пользу признания международно-правового значения этих принципов. При этом opinio juris государств в данной ситуации были подтверждены не только участием в соответствующих международных договорах, но и принятием адекватного внутригосударственного законодательства, одобрением соответствующих совместных деклараций государств, резолюций международных организаций и т. п.

Принципы международного гуманитарного права подразделяются на основные (общепризнанные) принципы международного права и специальные принципы.

I. Основные принципы международного права в соответствии с их содержанием могут быть классифицированы по трем группам:

1. Основные принципы обеспечения международного мира и безопасности:

1) неприменения силы и угрозы силой (принцип ненападения);

2) мирного разрешения международных споров;

3) нерушимости государственных границ;

4) территориальной целостности государств.

2. Основные принципы сотрудничества государств:

1) суверенного равенства государств;

2) невмешательства во внутренние дела государств;

3) добросовестного выполнения международных обязательств;

4) сотрудничества государств.

3. Основные принципы защиты прав народов (наций) и человека:

1) равноправия и самоопределения народов;

2) уважения прав и свобод человека.

II. Специальные принципы (см. приложение 4). Принципы международного гуманитарного права (отраслевые принципы¹⁹⁵) – это основополагающие правила поведения воюющих сторон, сформулированные и закрепленные в определенных источниках. Они носят общий характер, рассчитаны на применение во всех сферах вооруженной борьбы и служат правовой основой, на которой базируются конкретные нормы. В свою очередь, нормы, регулирующие конкретные ситуации, связаны с вооруженной борьбой (например, группа норм, составляющих правовой режим военного плена). Норма же выводится из соответствующего принципа, ее смысл и назначение можно уяснить лишь с учетом этого принципа. В совокупности принципы и нормы образуют определенное единство и системность МГП как специфической отрасли международного права.

Наставление по международному гуманитарному праву для Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденное приказом Министра обороны РФ 8 августа 2001 г., указывает (п. 3) на то, что МГП представляет собой систему правовых принципов и норм.

Принципы МГП содержат определенные правила поведения воюющих сторон. Имея свою специфику, обусловленную особенностями сферы регулируемых ими общественных отношений, они должны полностью отвечать (соответствовать) основным принципам современного международного права как императивным принципам, действующим и в мирное, и в военное время.

В зависимости от содержания выделяют три группы принципов МГП: 1) системообразующие отраслевые принципы; 2) принципы, регулирующие средства и методы вооруженной борьбы; 3) принципы защиты участников вооруженной борьбы, а также гражданского населения¹⁹⁶.

Системообразующие отраслевые принципы МГП лежат в основе всех других принципов данной отрасли права. К ним относятся следующие принципы.

1. Принцип гуманизма, который предназначен для защиты прав человека в период вооруженной борьбы. Его содержание составляют:

а) запрещение воюющим применять военное насилие (средства и методы ведения войны), которое не оправдывается военной необходимостью;

б) обязательство уважать «технические границы, в которых потребности войны должны остановиться перед требованиями человеколюбия» (Петербургская декларация 1868 г.);

в) требование использовать «успехи цивилизации для уменьшения, по возможности, бедствий войны» (там же);

г) правовое регулирование вооруженной борьбы с позиции человеколюбия, в соответствии с постоянно развивающимися требованиями цивилизации (IV Гаагская конвенция 1907 г.);

д) обязательство «уменьшить бедствия войны, насколько позволяют военные требования» (там же);

е) обязательство щадить культурные ценности в случае вооруженного конфликта (Гаагская конвенция о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 г.);

ж) требование гуманно обращаться с жертвами войны: военнопленными (ст. 13 III Женевской конвенции 1949 г.), ранеными и больными (ст. 18 I и II Женевских конвенций 1949 г.), гражданским населением (ст. 13 IV Женевской конвенции 1949 г.). С определенной уверенностью можно отметить, что все остальные принципы МГП формировались на основе принципа гуманизма и являются его конкретизацией.

2. Принцип недопустимости дискриминации, устанавливающий, что различия в обращении с индивидами могут вызываться только их состоянием. С индивидами, пользующимися покровительством гуманитарных конвенций, при любых обстоятельствах и без всякого различия на основе характера или происхождения вооруженного конфликта и причин, которые воюющие стороны приводят в свое оправдание или на которые ссылаются, следует обращаться без всякой дискриминации, независимо от их расы, цвета кожи, религии, пола, имущественного положения. Принцип находит свое конкретное выражение в Дополнительном протоколе I (п. 4 ст. 1, ст. 9, 43, 44).

3. Принцип ответственности за нарушение норм и принципов МГП, который включает ответственность государства и уголовную ответственность физических лиц за преступное нарушение правил ведения вооруженной борьбы.

Серьезным испытанием для системы принципов МГП стала Вторая мировая война. Поскольку Советский Союз, в отличие от Германии и большинства других стран, отказался подписать Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными, этот факт был использован в качестве формального предлога для отказа в применении ее положений по отношению к советским военнопленным¹⁹⁷.

Вторую группу составляют принципы МГП, регулирующие средства и методы вооруженной борьбы¹⁹⁸. К ним относятся:

1. Принцип ограничения воюющих в выборе средств вооруженной борьбы. Он состоит в том, что каждый воюющий имеет право применять только такие средства вооруженной борьбы, которые необходимы для подавления противника и нанесения ему человеческих потерь на минимально допустимом уровне. Применение силы допустимо лишь в той мере, в какой защищаемые ценности пропорциональны ценностям, которые при этом уничтожаются. Содержание указанного принципа раскрывается и конкретизируется в общих и специальных нормах, запрещающих применять определенные виды оружия. Специальные – это нормы, включенные в международные договоры и запрещающие применение конкретных видов оружия. Общие же нормы обязывают воюющих не применять оружие: а) которое действует неизбирательно, т. е. как против военных, так и против гражданских объектов; б) причиняет излишние повреждения и страдания (п. 2 ст. 35 Дополнительного протокола I);

в) используется в целях причинения обширного, долговременного и серьезного ущерба природной среде (п. 3 ст. 35); г) имеет «предательский, коварный характер».

2. Принцип разграничения военных и гражданских объектов. Еще Петербургская декларация (1868 г.) сформулировала его так: «Единственная законная цель, которую должны иметь государства во время войны, состоит в ослаблении сил неприятеля». Позже он был закреплен в других источниках МГП.

3. Принцип, запрещающий применять недозволенные средства ведения вооруженной борьбы.

4. Принцип, запрещающий применять некоторые виды оружия массового уничтожения.

5. Принцип, запрещающий применять оружие, причиняющее излишние страдания.

В отдельную группу можно выделить принципы защиты участников вооруженной борьбы, а также гражданского населения¹⁹⁹. Эти принципы подразделяются на две подгруппы:

защиты законных прав комбатантов;

защиты прав гражданских лиц во время вооруженных конфликтов.

Можно предположить, что формирование и совершенствование принципов МГП будет продолжаться, способствуя кодификации системы этой отрасли международного права. Проблематика действия основанных на указанных отраслевых принципах норм МГП во времени, в пространстве и по кругу лиц будет рассмотрена в дальнейшем.

§ 4. Соотношение МГП с другими отраслями международного публичного права

Неотъемлемой частью системы международного (публичного) права являются отрасли и институты. Отрасль международного права — совокупность юридических норм, регулирующих отношения субъектов международного права в определенной области, которая составляет специфический предмет международного права, обладает большой степенью универсальной кодификации и характеризуется наличием принципов, применимых к данной конкретной области правоотношений²⁰⁰. Международно-правовой институт — это группа норм и принципов, регулирующих определенную область правоотношений. Однако какая-либо общепризнанная, официальная система отраслей и институтов отсутствует. В международном (публичном) праве считаются устоявшимися порядка 16 отраслей²⁰¹. Они классифицируются как по основаниям, которые приняты во внутригосударственном праве (с некоторыми коррективами), так и по признакам, присущим именно международно-правовому регулированию²⁰². Формирование каждой отрасли занимает достаточно длительный период общественного развития, имеет свою источниковую базу, регулирует определенный круг общественных отношений, которые в силу своей значимости дифференцируются от других и представляют цивилизационный интерес. Вместе с тем при осуществлении правового регулирования нормы различных отраслей международного права «пересекаются»²⁰³. «Взаимопроникновение» отраслей международного права, по мнению С.В. Черниченко, объясняет объединение определенных норм международного права, принадлежащих к различным отраслям, в качестве предмета исследования²⁰⁴. В таком контексте речь идет о соотношении норм МГП с нормами других отраслей международного публичного права, их взаимодополняемости в условиях действия в различных ситуациях. Субъектами всех отраслей международного права являются: первичными – государства, народы и нации, борющиеся за самоопределение; производными – международные межправительственные организации; участниками отдельных видов международно-правовых отношений – правительство в изгнании (эмиграции), восставшая нация и воюющая нация (см. приложение 6).

Нормы МГП чаще всего соотносятся с нормами права международной безопасности, международным морским, воздушным, космическим правом, международным экологическим правом, международным уголовным правом, правом прав человека и др. Но умозрительный научный характер дифференциации отраслей международного права как сфер правовых знаний (конструкций) теряет значение, когда речь идет о правоприменении. Именно в этом проявляется комплексный характер международно-правовой системы, взаимосвязь и взаимозависимость отраслей, институтов и норм, взаимно обусловливающих и взаимодополняющих друг друга.

Право международной безопасности — отрасль международного права, представляющая собой систему принципов и норм, регулирующих военно-политические отношения государств в целях обеспечения мира и международной безопасности²⁰⁵ в различных областях (военной, политической, экономической, финансовой, гуманитарной, экологической и др.)²⁰⁶. Составными частями этой отрасли являются всеобщая безопасность, региональная безопасность, разоружение и меры доверия. Средства обеспечения международной безопасности подразделяются на три группы: 1) средства укрепления мира (разоружение, меры доверия, создание безъядерных зон); 2) средства подержания мира (мирные средства разрешения конфликтов, операции по поддержанию мира); 3) средства восстановления мира (принудительные действия ООН).

Определения ряда отраслей международного права имеют схожие формулировки (совокупность юридических принципов и норм, устанавливающих правовой режим пространств и регулирующих отношения между государствами по поводу их использования) и отличаются лишь объектом регулирования. Таковы международное морское право²⁰⁷, международное воздушное право²⁰⁸ и международное космическое право²⁰⁹. Важность этих отраслей продиктована тем, что они определяют территориальные разграничения, а в ряде случаев и изъятия из ТВД. Однако определение правил ведения боевых действий на море²¹⁰ и воздухе было выработано в рамках прогрессивного развития МГП.

Международное экологическое право — совокупность принципов и норм международного права, регулирующих отношения его субъектов в области охраны окружающей среды и рационального использования ее ресурсов. Безусловно, окружающей среде большой ущерб приносят вооруженные конфликты. Поскольку национальные части окружающей среды образуют единую глобальную систему, постольку защита ее должна стать одной из главных целей международного сотрудничества и составным элементом концепции международной безопасности²¹¹. В Консультативном заключении о законности применения или угрозы применения ядерного оружия от 8 июля 1996 г. (п. 29–33) Международный суд признал, что право прав человека и право защиты окружающей среды применяются или, по крайней мере, должны приниматься во внимание при выполнении права вооруженных конфликтов.

Сегодня мы можем констатировать, что в середине XX – начале XXI в. принят обширный комплекс международных документов, которые содержат систему принципов и норм, касающихся прав человека. Международные акты в сфере прав человека, по мнению В.А. Карташкина²¹², делятся на три группы: 1) документы, которые содержат принципы и нормы, касающиеся прав человека в основном в условиях мира²¹³ и которые в своей совокупности образуют отрасль международного права «право прав человека»; 2) конвенции о защите прав человека в условиях вооруженных конфликтов²¹⁴, которые в своей совокупности образуют отрасль международного права «международное гуманитарное право»; 3) международные документы, регламентирующие ответственность за преступное нарушение прав человека как в мирное время, так и в период вооруженных конфликтов²¹⁵ и которые в своей совокупности образуют отрасль международного права «международное уголовное право».

В целом не возражая против подобной классификации, важно учитывать специфику каждой из отмеченных отраслей.

Международное гуманитарное право можно рассматривать как следствие нарушения норм других отраслей, действующих в мирное время. МГП регулирует отношения между сторонами в вооруженном конфликте (государство – государство, государство – повстанцы); его применение рассчитано на период вооруженных конфликтов (международных и внутригосударственных). Оно устанавливает: правила применения силы, перечень запрещенных средств и методов ведения вооруженной борьбы (право Гааги); защиту жертв вооруженных конфликтов (право Женевы); дает квалификацию противоправности деяний; содержит конкретные обязательства государств по осуществлению норм²¹⁶; имеет международные контрольные механизмы (МККК). Как представляется, определенное несовершенство отрасли МГП состоит в том, что оно основано на военной необходимости (а значит, оценочности суждений), подсознательном противодействии исполнению его норм.

Международное уголовное право представляет собой систему принципов и норм, регулирующих сотрудничество государств в борьбе с преступлениями (как международными, так и международного характера), предусмотренными международными договорами. Нормы данной отрасли действуют как в мирное время (преступления международного характера), так и в период вооруженных конфликтов, когда совершаются международные преступления (против мира, военные, против человечности), в отношении таких деяний действует принцип неприменения срока давности. Ряд норм этой отрасли получил прописку в МГП, поэтому проблематика уголовной ответственности физических лиц будет рассмотрена отдельно.

Следует отличать МГП и право прав человека (см. приложение 1). Право прав человека представляет собой совокупность норм, определяющих единые для международного сообщества стандарты прав и свобод человека (группы лиц, коллектива), устанавливающих обязательства государств по закреплению, обеспечению и охране этих прав и свобод и предоставляющих индивидам юридические возможности реализации и защиты признаваемых за ними прав и свобод²¹⁷. Оно регулирует отношения между государством и его гражданами, иностранцами и лицами без гражданства, находящимися на его территории, т. е. населением государства (см. приложение 7), применяется в мирное время, а «неизменноеядро» (основные права человека) – и в период вооруженных конфликтов.

В отечественной науке проведено достаточно много исследований, посвященных правам человека²¹⁸. Международное право прав человека является одной из «молодых», но в то же время наиболее динамично развивающихся как количественно, так и качественно (в направлении усиления нормативности, признания все большего количества норм данной отрасли нормами jus cogens) отраслей современного международного права. С его утверждением в системе международного права связывается новый, поствесфальский этап развития, характеризующийся признанием господства права, опирающегося в качестве основы на права человека в международных отношениях²¹⁹. Международноправовое закрепление основных прав человека является результатом согласования государственных и общественных устоев различных культур и направлено на гармоничное соблюдение и применение, обусловлено степенью важности конкретных прав, а не субъективной оценкой тех или иных действий государств или степени их демократичности²²⁰.

Международное сотрудничество государств в области защиты прав человека начало складываться только после Первой мировой войны и выражалось в заключении ряда договоров о защите национальных меньшинств под эгидой Лиги Наций²²¹. Право прав человека в его современном виде начало формироваться после окончания Второй мировой войны. Если предпринять попытку дать перечень основополагающих действующих международно-правовых актов в сфере прав человека в хронологической последовательности, точкой отсчета следует считать Устав ООН (Сан-Франциско, 26 июня 1945 г.)²²². Первым документом в этом ряду стала Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него (Нью-Йорк, 9 декабря 1948 г.)²²³, и лишь днем позже удалось согласовать позиции и принять Всеобщую декларацию прав человека (принята на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН резолюцией 217 А (III) 10 декабря 1948 г.). Через три года была принята Конвенция о статусе беженцев (Женева, 28 июля 1951 г.)²²⁴. Спустя еще три года принята Конвенция о статусе апатридов (Нью-Йорк, 28 сентября 1954 г.)²²⁵, а еще через два года – Международная Конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации (Нью-Йорк, 7 марта 1966 г.)²²⁶. Спустя 18 лет после принятия Всеобщей декларации прав человека в один день были приняты Международный пакт о гражданских и политических правах (Нью-Йорк, 19 декабря 1966 г.)²²⁷ и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (Нью-Йорк, 19 декабря 1966 г.)²²⁸. В дальнейшем приняты Международная Конвенция «О пресечении преступления апартеида и наказания за него» от 30 ноября 1973 г.²²⁹, Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (Нью-Йорк, 18 декабря 1979 г.)²³⁰, Конвенция ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (Нью-Йорк, 10 декабря 1984 г.)²³¹, Конвенция о правах ребенка (Нью-Йорк, 20 ноября 1989 г.)²³², Декларация о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам (18 декабря 1992 г.).

Международное сотрудничество государств в области прав человека дополняется региональными конвенциями: Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод ETS № 005 (Рим, 4 ноября 1950 г.) (с изм. и доп.)²³³, Европейской социальной хартией 1961 г., Американской конвенцией о правах человека 1961 г. и Африканской хартией прав человека и народов 1981 г.

Отметим, что хронологическая последовательность отнюдь не свидетельствует о приоритетах мирового сообщества. Скорее, она свидетельствует о том, в каких направлениях удавалось быстрее согласовывать позиции государств с различным социально-политическим строем. Идеи и принципы, нашедшие отражение в Уставе ООН и Всеобщей декларации прав человека, получили дальнейшее развитие в международных пактах, конвенциях и декларациях, закрепив минимальный стандарт прав человека, который обязаны признать и обеспечить государства-участники. Кроме того, пакты устанавливают контрольные механизмы, позволяющие реализовать защиту основных прав и свобод в случае их нарушения правительственными органами стран-участниц.

В Уставе ООН закреплены цели и функции ООН в области защиты прав человека и определены органы ООН, ответственные за их реализацию. Одной из главных целей ООН провозглашалось «вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности, в равноправие мужчин и женщин, в равенство больших и малых наций»²³⁴. Осуществлять указанные цели ООН должна путем координации «международного сотрудничества в поощрении и развитии уважения к правам человека и основным свободам всех, без различия расы, пола, языка и религии» (п. 3 ст. 1), содействия «всеобщему… соблюдению прав человека и основных свобод» (ст. 55)²³⁵. Однако при всей абстрактности уставных положений, касающихся прав человека, нельзя не отметить важнейшую роль Устава в создании правовой базы для осуществления нормотворческой деятельности с точной фиксацией предмета регулирования: а) основные права человека; б) достоинство и ценность человеческой личности; в) борьба с дискриминацией (равенство прав мужчин и женщин, больших и малых наций). Итак, первым объектом нормотворческой деятельности ООН должны были стать основные права человека²³⁶. При создании Устава ООН был отвергнут даже сам термин «защита» применительно к сотрудничеству по правам человека²³⁷. Государства были обеспокоены тем, чтобы вопросы прав человека не стали предлогом для вмешательства в их внутренние дела со стороны других государств или ООН.

В конце XX – начале XXI в. устоявшуюся отрасль международного права – право прав человека – стали «дробить» на отдельные комплексы отраслей, подотраслей. Действительно, выглядит заманчивым разработать новые отрасли международного права: международное трудовое право, международное социальное право, право в сфере культуры, образования, здравоохранения и др. Но эти попытки обречены на провал, поскольку они должны учитывать соотношение общего и частного (как элементов общего). Все возможные конструкции без стержня, которым являются права человека, будут рушиться. Поэтому мы считаем возможным лишь формирование новых правовых институтов.

Современная классификация прав и свобод человека направлена на достижение различных целей и проводится на базе самых разнообразных классификационных оснований. Попытаемся провести классификацию по двум устоявшимся основаниям: 1) генерационному (поколения прав человека)²³⁸ и 2) по содержанию этих прав, а также по более дробным признакам (соподчиненности, степени распространения, характера субъектов, роли государства в их осуществлении, особенностей личности, проявляющихся в различных сферах и отдельных ситуациях ее жизнедеятельности, и принадлежности лица к конкретному государству).

Согласно генерационному подходу права могут быть отнесены к поколениям прав человека, под которыми понимаются основные этапы развития этих прав, связанные с формированием представлений об их содержании, а также с изменением механизмов их обеспечения. В настоящее время можно выделить четыре поколения прав человека. Первым поколением традиционно признаются либеральные ценности, приобретенные в результате буржуазных революций в Европе и Америке²³⁹, затем конкретизированные в практике и законодательстве демократических государств²⁴⁰. Права первого поколения интерпретируются международными и национальными документами как неотчуждаемые и не подлежащие ограничению. Второе поколение – социально-экономические права человека – сформировалось в XIX в. в процессе борьбы народов за улучшение своего экономического уровня, повышение культурного статуса²⁴¹. Решающую роль в признании прав второго поколения сыграл СССР²⁴².

Третье поколение прав человека стало формироваться после Второй мировой войны. Основы этих прав заложены в международных документах, закреплявших основные индивидуальные права (Уставе ООН, Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам 1960 г., международных пактах 1966 г. и др.). Но особенность этих прав состоит в том, что они являются коллективными и могут осуществляться общностью (ассоциацией)²⁴³: право на развитие, на мир, независимость, самоопределение, территориальную целостность, суверенитет, избавление от колониального угнетения, право на достойную жизнь, на здоровую окружающую среду, на общее наследие человечества, а также право на коммуникации. Четвертое поколение прав человека начало формироваться в 90-х гг. XX в. и получило наименование «права человечества»²⁴⁴ (право на мир, на ядерную безопасность, космос, экологические, информационные права и др.). Эти права также должны защищать человека от угроз, связанных с экспериментами в сфере генетической наследственности личности, связанных с клонированием и другими открытиями в области биологии²⁴⁵. Выделение поколений прав в значительной мере условно, но оно наглядно показывает последовательную эволюцию развития данного института, историческую связь времен, общий прогресс в этой области. Безусловно, корпус прав человека, требующих защиты, неизбежно будет расширяться. Поэтому можно утверждать, что в обозримом будущем сформируются пятое или шестое поколение прав. Вместе с тем, с одной стороны, расширение круга признаваемых прав должно усиливать правовую защищенность личности. С другой стороны, мы должны констатировать, что каждое поколение приносит новую логику узаконивания притязаний, именуемых правами человека, и неизбежные конфликты новых прав со старыми, в результате чего уровень защищенности может не возрасти, а снизиться²⁴⁶.

В зависимости от содержания права человека можно подразделить наличные (гражданские)²⁴⁷, политические²⁴⁸, экономические²⁴⁹, социальные²⁵⁰ и культурные²⁵¹ (см. приложение 5/1). Эта классификация помогает уяснению относительной целостности прав и свобод каждой группы, а также конституционных обязанностей человека и гражданина (см. приложение 5/2). Данный вид классификации является традиционным, так как перечисленные группы прав закреплены в международных и внутригосударственных документах²⁵². Данная классификация в достаточной мере условна, поскольку отдельные права по своему характеру могут быть отнесены к разным группам²⁵³. Все права и свободы неразделимы и взаимосвязаны, так что любая их классификация носит условный характер. Гарантиями реализации конституционных прав и свобод человека являются политические, экономические, социальные и иные условия жизни и деятельности общества и государства, а также юридические способы защиты прав человека (см. приложение 5/3).

Помимо приведенных оснований классификации существующие права человека можно классифицировать по более дробным признакам. В зависимости от соподчиненности права делятся на: основные²⁵⁴; производные (дополнительные) права²⁵⁵. В зависимости от степени распространения права могут быть: общими²⁵⁶; специальными²⁵⁷. В зависимости от характера субъектов права делятся на: индивидуальные²⁵⁸; коллективные²⁵⁹. В зависимости от роли государства в осуществлении прав человека они могут быть: негативными²⁶⁰; позитивными²⁶¹. В зависимости от особенностей личности, проявляющихся в различных сферах и отдельных ситуациях ее жизнедеятельности, права человека могут подразделяться на: права в сфере личной безопасности и частной жизни; права в области государственной и общественно-политической жизни; права в области экономической, социальной и культурной деятельности. В зависимости от принадлежности лица к конкретному государству²⁶² права человека делятся на: права граждан государства; права иностранных граждан; права лиц с двойным гражданством (бипатриды); права лиц без гражданства (апатриды). Весьма разумным было то, что самый первый документ, в котором государства попытались очертить контуры своих совместных действий по правам человека, был принят именно как рекомендация, а не как юридическое обязательство. Следует отметить, что двухступенчатая работа, т. е. принятие сначала определенной декларации, а потом на ее основе соответствующего договора, вообще характерна для деятельности ООН в сфере прав человека²⁶³. Всеобщая декларация прав человека стала ориентиром для внутригосударственного законодательства. Причем она была положена не только в основу конституций многих государств, но и внутригосударственного законодательства в широком смысле слова. Это очень важно, ибо внутригосударственный закон – это то, с чем в первую очередь сталкивается индивид в сфере прав человека. Не случайно в преамбуле Всеобщей декларации отмечено: «…необходимо, чтобы права человека охранялись властью закона». Таким образом, сразу же был определен магистральный путь международного взаимодействия по правам человека: главное – внутригосударственные меры, разработка правовых норм, а также деятельность компетентных государственных органов по претворению в жизнь установлений закона и осуществление необходимых мер в случае его нарушения.

Все большее признание получает точка зрения о взаимодополняемости и фактической конвергенции МГП и ППЧ²⁶⁴. Однако важно указать на отличия²⁶⁵. Право прав человека налагает ограничения на власть государства по отношению ко всем лицам, на которых распространяются его полномочия, включая его собственных граждан. Эти ограничения действуют постоянно²⁶⁶. МГП специально создано для условий войны; оно регулирует отношения воюющих сторон в целях обеспечения прав человека, находящегося во власти противника. Но в вооруженных конфликтах немеждународного характера лица, находящиеся во власти противника, являются в то же самое время гражданами одной с ним страны. Следовательно, защита, предоставляемая правом прав человека, и защита, оказываемая МГП, пересекаются. Тот факт, что права человека могут ограничиваться во время вооруженного конфликта, свидетельствует о том, что гарантии прав человека являются неполными. Тем не менее, хорошо разработанные процедуры и механизмы международного контроля за соблюдением договоров о правах человека дополняют МГП, предоставляя более эффективную защиту жертвам войны. Война как основание для приостановки действия норм, относящихся к защите прав личности, должна истолковываться в узком смысле, особенно если учесть, что именно в случае войны правам личности грозят самые серьезные опасности²⁶⁷.

«Неизменное ядро» прав человека закреплено в Конституции РФ (ст. 56). Не подлежат ограничению (в том числе в условиях чрезвычайного положения): право на жизнь; право на обеспечение достоинства личности; право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени; свобода совести, свобода вероисповедания; право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности; право на жилище. Вместе с тем Федеральный конституционный закон от 30 января 2002 г. № 1-ФКЗ «О военном положении»²⁶⁸ предусматривает перечень мер (ст. 7, 8), которые могут рассматриваться как правомерные ограничения прав человека на территории РФ или в отдельных ее местностях, применяемые на основании указов Президента РФ²⁶⁹ при введении военного положения. Федеральный конституционный закон от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении» (с изм.)²⁷⁰ (ст. 11–13) устанавливает перечень мер и временных ограничений, применяемых при введении чрезвычайного положения²⁷¹.

В контексте рассмотрения международно-правовой защиты прав человека особый интерес представляют решения Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). Контрольный механизм Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. справедливо признается наиболее эффективным контрольным институциональным механизмом в сфере прав человека в мире²⁷². Его эффективность выражается в практически полном и безусловном исполнении постановлений ЕСПЧ государствами – участниками Конвенции²⁷³. РФ признала юрисдикцию ЕСПЧ обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения РФ положений этих договорных актов²⁷⁴ (см. приложение 8). Под юрисдикцию ЕСПЧ подпадают все вопросы, касающиеся толкования и применения Конвенции и протоколов к ней (см. приложение 8). Суд, в частности, может получить заявление (см. приложение 10) от любого лица, неправительственной организации или группы лиц, которые утверждают, что стали жертвами нарушения со стороны государства (правительства) прав, изложенных в Конвенции или в протоколе к ней (ст. 32, 34 Протокола № 11). К компетенции Суда отнесена защита политических и гражданских прав и свобод (см. приложение 9). Она не распространяется на социально-экономические права. Последние защищены не Конвенцией, а Европейской социальной хартией (вступила в силу 26 февраля 1965 г.).

В силу п. 1 ст. 46 Конвенции постановления ЕСПЧ в отношении РФ, принятые окончательно, являются обязательными для всех органов государственной власти РФ, в том числе и для судов. Выполнение постановлений, касающихся РФ, предполагает в случае необходимости обязательство со стороны государства принять меры частного характера, направленные на устранение нарушений прав человека, предусмотренных Конвенцией, и последствий этих нарушений для заявителя, а также меры общего характера, с тем чтобы предупредить повторение подобных нарушений²⁷⁵.

Достаточно показательными и заслуживающими самого пристального внимания являются следующие примеры из практики ЕСПЧ.

24 февраля 2005 г. ЕСПЧ, проведя ранее устные слушания с участием сторон (что само по себе является довольно редким случаем в практике Суда), огласил свои постановления по нескольким взаимосвязанным жалобам граждан против Российской Федерации в связи с нарушениями прав человека в Чеченской Республике, объединенным в три дела («Хашиев и Акаева против Российской Федерации», «Исаева, Юсупова и Базаева против Российской Федерации», «Исаева против Российской Федерации»²⁷⁶). В июле 2005 г. ходатайство Российской Федерации в порядке ст. 43 Конвенции о передаче дел для пересмотра в Большую палату Суда было отклонено. Это означает, что решения Суда вступили в законную силу и должны быть исполнены государством-ответчиком. Указанные решения Суда содержат ряд существенно новых правовых позиций, которые имеют принципиальное значение для рассмотрения дел о нарушениях прав человека в зонах внутренних вооруженных конфликтов²⁷⁷. Факты всех трех дел связаны с так называемым недискриминационным (т. е. не носящим адресного характера) применением силы российскими войсковыми подразделениями на территории Чеченской Республики в самом начале второй Чеченской кампании (в 1999–2000 гг.).

Так, в деле «Исаева, Юсупова и Базаева против Российской Федерации» речь идет об атаке 29 октября 1999 г. самолетами Су-25²⁷⁸ колонны вынужденных переселенцев, двигавшихся из Грозного в сторону административной границы с Республикой Ингушетия²⁷⁹. Суд отметил, что с учетом ситуации, сложившейся в Чеченской Республике в 1999 г., само по себе использование военной авиации могло являться оправданным, однако государство-ответчик не смогло доказать, что применение силы, явившееся поводом для жалоб заявителей, действительно осуществлялось с учетом необходимых предосторожностей, более того, одним из свидетельств в пользу противного явилось применение сверхмощных ракет С-24 с радиусом поражения более 300 м²⁸⁰. На этом основании Суд единогласно констатировал нарушение Российской Федерацией положения ст. 2 Конвенции о защите права каждого на жизнь²⁸¹, хотя и не аргументировал это тем, что атаковавшие колонну летчики действовали умышленно с целью причинить смерть мирному населению.

В деле «Исаева против Российской Федерации» предметом рассмотрения также стала атака самолетами российских ВВС мирного чеченского населения, на этот раз – селения Катыр-Юрт, в начале февраля 2000 г.

В деле «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» Суд установил, что российскими солдатами были подвергнуты пыткам, а затем убиты пятеро родственников заявителей, чьи обезображенные тела позднее были найдены в Старопромысловском районе города Грозного. Довод государства-ответчика о том, что заявители не обращались в доступные им российские суды, в частности военные суды и Верховный Суд РФ²⁸², был признан ЕСПЧ необоснованным²⁸³. Суд в обоснование этой правовой позиции сослался на несколько своих решений, ранее вынесенных по делам о нарушениях прав граждан, принадлежащих к курдскому национальному меньшинству, на территории Турецкой Республики, которым фактически был закрыт доступ в турецкие суды²⁸⁴. Относительно рассматриваемых дел Суд признал, что, хотя у заявителей и была возможность обратиться с гражданскими исками к государству по месту их временного пребывания, это не может заменить полноценного расследования в рамках уголовного дела, которое власти оказались не способны обеспечить²⁸⁵. Таким образом, ЕСПЧ уверенно подтвердил, что теоретическая возможность заявителей обратиться за защитой в суды в условиях внутреннего вооруженного конфликта не является эффективным внутренним средством правовой защиты в контексте Конвенции и неиспользование заявителями таких механизмов не лишает их права обратиться в Суд.

Приведенные постановления ЕСПЧ, без сомнения, имеют значение не только для России, но и для других государств – членов Совета Европы, на территории которых имеют место внутренние вооруженные конфликты, что проявляется в следующем: 1) Суд присвоил себе роль эффективного международного средства правовой защиты в условиях внутригосударственных вооруженных конфликтов²⁸⁶;

2) Суд ввел критерии «реальности» и «доступности» судебной защиты, указав, что заявитель должен предпринять лишь те меры, которые от него было разумно ожидать, для исчерпания внутренних средств правовой защиты; 3) Суд подтвердил, что в условиях внутригосударственных вооруженных конфликтов нормы международного права (точнее – права прав человека, их «неизменное ядро») получают абсолютный приоритет.

Практика ЕСПЧ позволяет выявить и иные особенности, которые проявились в вынесенных решениях. Так, статус ЕСПЧ позволяет в основе принимаемых решений использовать нормы МГП. Этот вывод базируется на том, что международный орган, выносящий решения на основе норм международного права, не связан нормами лишь одной отрасли, а опирается на всю правовую систему МП. С одной стороны, государства об этом прямо не договаривались.

С другой стороны, такое положение дел следует из общей логики правоприменения и последовательной практики государств, прямо не возражавших против этого. В Постановлении Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. № 18-П²⁸⁷ в контексте связи с решениями, принимаемыми ЕСПЧ, отмечено, что правосудие, по сути, может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах²⁸⁸. Пожалуй, наиболее значимыми для понимания ссылок на нормы МГП и их использования при аргументации принимаемых решений являются следующие дела, рассмотренные ЕСПЧ: Энгель и другие против Нидерландов (1976 г.)²⁸⁹ – в отношении неравенства, связанного с воинскими званиями; Лоизиду против Турции (1996 г.) (особое мнение судьи Петтити)²⁹⁰ – по вопросу оккупации Турцией территории северной части Кипра; Корбей против Венгрии (2008 г.)²⁹¹ – применение норм Женевских конвенций 1949 г. к деяниям, совершенным до промульгации Венгрией этих актов; Исаева против Российской Федерации (2005 г.)²⁹² – в отношении несоразмерности применения силы против гражданских лиц; Банкович и другие против Бельгии и других 16 государств – членов НАТО (2001 г.)²⁹³ – в отношении гибели людей в результате бомбардировки НАТО радиотелевизионного центра Сербии (Radio Televizije Srbije – «RTS»), использованное в дальнейшем как прецедент Палатой лордов Соединенного Королевства в связи с убийствами британскими военнослужащими иракских граждан в Южном Ираке²⁹⁴. Однако представляется, что в этих ситуациях более весомыми были бы аргументы, основанные на нормах Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 12 декабря 2001 г. № 56/589 «Ответственность государств за международно – противоправные деяния»²⁹⁵.

Роль норм МГП состоит в том, что они восполняют пробелы в ППЧ, поскольку в условиях вооруженных конфликтов (в том числе внутригосударственных) лишь действие «неизменного ядра» прав человека закреплено конвенционно. Государство, в пределах территории которого фактически происходит вооруженный конфликт, может фактически отрицать применимость норм МГП, но это не связывает ЕСПЧ в использовании таких норм при квалификации нарушений прав человека.

Последствия принимаемых ЕСПЧ решений для Российской Федерации могут быть классифицированы на материальные и формальные (процессуальные). Материальные последствия сводятся к выплатам справедливой компенсации. Формальные (процессуальные) последствия сводятся к констатации ЕСПЧ «системных нарушений», когда такие выводы приводят к упрощенным процедурам вынесения решений и служат для государства побудительным мотивом к совершенствованию законодательства и процедур.

Процесс правовой интернационализации прав человека развивается быстро и в весьма эффективных формах, превращая гражданина государства в гражданина планеты. Фактически уже сейчас в силу признания приоритета международного права внутригосударственным правом страны ни одно государство не должно отказывать человеку в каком-то субъективном праве на том основании, что оно не зафиксировано в конституции данного государства. Трудно предположить, что в России Государственная Дума откажется ратифицировать какой-либо международно-правовой акт, закрепляющий новые права и свободы, а гражданам будет отказано в этих правах по соображениям их отсутствия в Конституции. Это указывает на неуклонное сближение международно-правового и конституционно-правового институтов прав и свобод, что в перспективе может сделать последний излишним. Единый всемирный правовой статус человека и гражданина, несомненно, будет чертой будущей цивилизации.

Глава 2. Вооруженные конфликты и их классификация

§ 1. Международно-правовая характеристика кризисных ситуаций

В данной главе на основе анализа норм международного права и российского законодательства представлена авторская концепция классификации и общих черт (содержания) современных кризисных ситуаций (прежде всего, вооруженных конфликтов), правовых средств их урегулирования (см. приложение 11). Представляется, что сформулированные позиции могли бы стать основой дальнейшего развития российского законодательства и определения позиции РФ в международных органах, определенным вкладом в развитие российской доктрины международного права.

Под кризисом понимается: 1) резкий, крутой перелом в чем-нибудь²⁹⁶; 2) обусловленное противоречиями в развитии общества расстройство экономической жизни; 3) затруднительное, тяжелое положение²⁹⁷. Термин «ситуация» означает совокупность обстоятельств, положение, обстановку²⁹⁸. Таким образом, под кризисной ситуацией следует понимать обусловленное противоречиями резкое изменение обычного (нормального) положения дел на территории одного либо нескольких государств, вызванное совокупностью обстоятельств и приведшее к сложному (затруднительному) положению, которое требует правового разрешения (урегулирования).

Кризисные ситуации по пространственному охвату могут быть либо внутригосударственными, либо межгосударственными (международными). Они могут быть связаны как с проявлением воли людей (их групп), так и неволевыми, могут быть вызваны различными факторами (политическими, экономическими, природными, в том числе экологическими). В дальнейшем будут рассмотрены лишь те кризисные ситуации, которые имеют социальный²⁹⁹ характер и так или иначе связаны с проявлениями государственной воли, достигли высшей степени противоречий, которые разрешаются с помощью средств вооруженной борьбы.

Внутригосударственные кризисные ситуации вызревают из противоречий, не урегулированных «общественным договором», могут быть связаны с нарушениями уклада жизни населения, массовыми и грубыми нарушениями прав человека, необоснованными экономическими преобразованиями, легитимностью органов государственной власти и их способностью выражать волю большинства населения и др. Они могут проходить фазу митингов, забастовок, затем массовых волнений и беспорядков и (в случае отсутствия политических решений) перерастать в вооруженное противостояние повстанцев против центральной власти. Такие ситуации могут сопровождаться вмешательством извне и перерастать в международные (межгосударственные).

Межгосударственные кризисные ситуации³⁰⁰ могут проходить фазу международного спора³⁰¹, когда они разрешаются в соответствии с установленными правовыми средствами, а могут ее миновать, перерастая сразу в вооруженный конфликт (например, агрессия).

Вооруженный конфликт может возникнуть в форме вооруженного инцидента, вооруженной акции и других вооруженных столкновений ограниченного масштаба и стать следствием попытки разрешить национальные, этнические, религиозные и иные противоречия с помощью средств вооруженной борьбы. Вооруженные конфликты, ломая определенные отношения (отношения мирного времени), служат источником развития новых отношений (отношений, связанных с вооруженной борьбой). Общественная значимость, объективно обусловленная заинтересованность в самостоятельном регулировании данного комплекса отношений объясняются теми отрицательными последствиями, которые несут вооруженные конфликты.

Военная доктрина РФ 2010 г.³⁰² дифференцировала понятия «военный конфликт» и «вооруженный конфликт» (п. 6). Под военным конфликтом понимается форма разрешения межгосударственных или внутригосударственных противоречий с применением военной силы (понятие охватывает все виды вооруженного противоборства, включая крупномасштабные, региональные локальные войны и вооруженные конфликты). Под вооруженным конфликтом следует понимать вооруженное столкновение ограниченного масштаба между государствами (международный вооруженный конфликт) или противостоящими сторонами в пределах территории одного государства (внутренний вооруженный конфликт). Таким образом, Военной доктриной РФ выработаны новые подходы, отличающиеся от закрепленных в международно-правовых актах, что может привести к определенным сложностям правоприменения.

Безусловно, Российская Федерация поддерживала и будет поддерживает готовность к участию в вооруженных конфликтах исключительно в целях: предотвращения и отражения агрессии, обеспечения военной безопасности Российской Федерации, а также ее союзников в соответствии с международными договорами, защиты целостности и неприкосновенности своей территории при соблюдении норм международного гуманитарного права.

Женевские конвенции (1949 г.) наряду с термином «война» применяют выражения «международный вооруженный конфликт» (ст. 2) и «немеждународный вооруженный конфликт» (ст. 3). Действительно, вооруженный конфликт может иметь: 1) международный характер (с участием РФ и иного государства или нескольких государств, в том числе их объединений, коалиций); 2) немеждународный (внутригосударственный) характер (с ведением вооруженного противоборства в пределах территории РФ).

Характер современных международных вооруженных конфликтов определяется их военно-политическими целями, средствами достижения этих целей и масштабами военных действий. В соответствии с этим современный межгосударственный вооруженный конфликт может быть:

1) по военно-политическим целям — правомерным (не противоречащим Уставу ООН, основополагающим нормам и принципам международного права, ведущимся в порядке самообороны стороной, подвергшейся агрессии); противоправным (противоречащим Уставу ООН, основополагающим нормам и принципам международного права, подпадающим под определение агрессии, и развязанным стороной, предпринявшей вооруженное нападение); 2) по применяемым средствам — с применением оружия массового уничтожения (ядерного и других видов); с применением только обычных средств поражения; 3) по масштабам (пространственному охвату) – локальным³⁰³, региональным³⁰⁴, крупномасштабным³⁰⁵. Вместе с тем эти характеристики носят, скорее, характер политических и иных оценок, правовая составляющая в них отсутствует. Помимо представленных, существуют социальные, технократические, натуралистические, религиозные, иррационалистические концепции вооруженных конфликтов современности³⁰⁶.

Особенностями современных вооруженных конфликтов являются следующие: а) непредсказуемость их возникновения; б) наличие широкого спектра военно-политических, экономических, стратегических и иных целей; в) возрастание роли современных высокоэффективных систем оружия, а также перераспределение роли различных сфер вооруженной борьбы; г) заблаговременное проведение мероприятий информационного противоборства для достижения политических целей без применения военной силы, а в последующем – в интересах формирования благоприятной реакции мирового сообщества на применение военной силы.

Безусловно, любой вооруженный конфликт характеризуется: а) высокой вовлеченностью в него и уязвимостью местного населения; б) применением нерегулярных вооруженных формирований; в) широким использованием диверсионных и террористических методов; г) сложностью морально-психологической обстановки, в которой действуют войска; д) вынужденным отвлечением значительных сил и средств на обеспечение безопасности маршрутов передвижения, районов и мест расположения войск (сил). Военные конфликты будут отличаться скоротечностью, избирательностью и высокой степенью поражения объектов, быстротой маневра войсками (силами) и огнем, применением различных мобильных группировок войск (сил). Овладение стратегической инициативой, сохранение устойчивого государственного и военного управления, обеспечение превосходства на земле, море и в воздушно-космическом пространстве станут решающими факторами достижения поставленных целей (п. 14 Военной доктрины РФ 2010 г.).

Основными общими чертами³⁰⁷ современных вооруженных конфликтов являются следующие: а) влияние на все сферы жизнедеятельности общества; б) коалиционный характер; в) широкое использование непрямых, неконтактных и других (в том числе нетрадиционных) форм и способов действий, дальнего огневого и электронного поражения; г) активное информационное противоборство, дезориентация общественного мнения в отдельных государствах и мирового сообщества в целом; д) стремление сторон к дезорганизации системы государственного и военного управления; е) применение новейших высокоэффективных (в том числе основанных на новых физических принципах) систем вооружения и военной техники; ж) маневренные действия войск (сил) на разрозненных направлениях с широким применением аэромобильных сил, десантов и войск специального назначения; з) поражение войск (сил), объектов тыла, экономики, коммуникаций на всей территории каждой из противоборствующих сторон; и) проведение воздушных и морских кампаний и операций; к) катастрофические последствия поражения (разрушения) предприятий энергетики (прежде всего, атомной), химических и других опасных производств, инфраструктуры, коммуникаций, объектов жизнеобеспечения; л) высокая вероятность вовлечения в войну новых государств, эскалации вооруженной борьбы, расширения масштабов и спектра применяемых средств, включая оружие массового уничтожения; м) участие в войне наряду с регулярными нерегулярных вооруженных формирований.

В дальнейшем будет последовательно дана общая характеристика международных вооруженных конфликтов, внутригосударственных вооруженных конфликтов, а также миротворческих операций.

1.1. Международные вооруженные конфликты

Вооруженные конфликты международного характера (с участием двух или нескольких государств) могут иметь форму войны либо международного вооруженного конфликта. После Второй мировой войны возникли десятки вооруженных конфликтов, но, как правило, их не объявляли таковыми, тем более избегали их квалификации как «войн». Более того, отдельные вооруженные конфликты имели место при сохранении дипломатических и договорных отношений. Все это привело к появлению нового понятия – «вооруженный конфликт». Таким образом, понятие «война» употребимо, когда речь идет о вооруженном столкновении между двумя или несколькими суверенными, независимыми государствами либо их коалициями, в иных случаях может применяться термин «вооруженный конфликт». Как указывает В.М. Шумилов, «ситуация вооруженного конфликта с международно-правовой точки зрения пока еще полна пробелов»³⁰⁸.

С.А. Егоров отмечает, что появление понятия «международный вооруженный конфликт», наряду с понятием «война», породило немало вопросов теоретического и практического плана³⁰⁹.

Война – это вооруженный социальный конфликт, организованная вооруженная борьба³¹⁰ между независимыми суверенными государствами (их объединениями, коалициями) как средство урегулирования межгосударственных политических споров³¹¹. Современное международное право запрещает государствам обращаться к войне для урегулирования споров, агрессивная война запрещена международным правом: ее подготовка, развязывание и ведение – это международное преступление. Сам факт противоправного объявления войны рассматривается как агрессия³¹². Развязывание агрессивной войны влечет международно-правовую ответственность³¹³. Агрессиейявляется применение вооруженной силы иностранным государством (или группой государств) против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости Российской Федерации. В Военной доктрине РФ 2010 г. (п. 21) специально указаны еще два случая возможной агрессии: 1) агрессия против Союзного государства (вооруженное нападение на государство – участника Союзного государства или любые действия с применением военной силы против него); 2) агрессия против всех государств – членов ОДКБ (вооруженное нападение на государство – члена ОДКБ). Никакие соображения, будь то политического, экономического, военного или иного характера, не могут служить оправданием агрессии.

Актами³¹⁴ агрессии против Российской Федерации могут являться:

1) вторжение или нападение вооруженных сил иностранного государства (или группы государств) на территорию РФ или любая военная оккупация, какой бы временный характер она ни носила, являющаяся результатом такого вторжения или нападения, или любая аннексия с применением силы территории РФ или части ее; 2) применение любого оружия вооруженными силами иностранного государства (или группы государств) против территории РФ; 3) блокада портов или берегов РФ; 4) нападение вооруженными силами иностранного государства (или группы государств) на сухопутные, морские или воздушные силы РФ; 5) применение вооруженных сил иностранного государства, находящихся на территории РФ по соглашению с принимающим государством, в нарушение условий, предусмотренных в соглашении, или любое продолжение их пребывания на территории РФ по прекращении действия соглашения; 6) действия государства, позволяющего, чтобы его территория, которую оно предоставило в распоряжение другого государства, использовалась этим другим государством для совершения акта агрессии против Российской Федерации; 7) засылка иностранным государством или от его имени вооруженных банд, групп и регулярных сил или наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против Российской Федерации. Также издревле считалось, что посягательство на границу составляет casus belli — законный повод пострадавшего государства к войне³¹⁵.

Акт агрессии против Российской Федерации не может быть оправдан ни внутренним положением в РФ (например, ее политическим, экономическим или социальным строем; недостатками, приписываемыми ее управлению; беспорядками, проистекающими из беспорядков (акций протеста или спорадических актов насилия) или внутригосударственных вооруженных конфликтов), ни состоянием межгосударственных отношений (например, нарушением или опасностью нарушения материальных или моральных прав или интересов иностранного государства или его граждан; разрывом дипломатических или экономических отношений; мерами экономического или финансового бойкота; спорами, относящимися к экономическим, финансовым или другим обязательствам перед иностранными государствами; пограничными инцидентами).

Государству, действия которого образуют угрозу агрессии против Российской Федерации, должен заявляться ультиматум³¹⁶, при невыполнении условий которого Россия имеет право первой применить средства вооруженной борьбы, адекватные возникшим угрозам. Следует исходить из того, что Россия в силу принятых международных обязательств ни при каких обстоятельствах первой не совершит ни одно из возможных силовых действий³¹⁷ и не может быть признана нападающей, примет все возможные меры для пресечения любого рода вооруженных акций, исходящих с ее территории и угрожающих международному миру и безопасности. Этот доктринальный подход должен получить законодательное закрепление.

Война обладает рядом признаков, не присущих вооруженным конфликтам³¹⁸. Во-первых, она ведет к качественному изменению состояния общества. Многие государственные институты начинают выполнять специфические функции, порожденные войной. Для обеспечения победы над врагом перестраиваются вся жизнь общества, вся экономика страны, концентрируются ее материальные и духовные силы, усиливается централизация власти. Во-вторых, при объявлении войны сразу же должны вступать в действие нормы МГП в полном объеме, в то время как при вооруженном конфликте это бывает не всегда. Любая война – это прежде всего вооруженный социальный конфликт, это организованная вооруженная борьба между независимыми суверенными государствами³¹⁹.

Международный вооруженный конфликт как юридическое понятие впервые упоминается в ст. 2, общей для всех Женевских конвенций 1949 г. Для признания его таковым не требуются какой-либо минимальный уровень насилия или интенсивности боевых действий, осуществление эффективного контроля над территорией противника и т. д. Международный вооруженный конфликт – это вооруженное столкновение (боевое или служебно-боевое действие) с определенными ограничениями по политическим целям, масштабу и времени, возникающее между вооруженными силами двух или нескольких государств, не объявленное войной, при сохранении дипломатических и договорных отношений, и не рассматривающееся как средство урегулирования межгосударственных политических споров³²⁰. В этих случаях не имеет значения заявление одного из государств, что оно не ведет вооруженную борьбу против другого³²¹, важно фактическое применение вооруженной силы одним государством против другого³²². При этом боевые действия могут быть как весьма незначительными, так и не иметь места вообще (например, объявление о вторжении на территорию иностранного государства без последующего ведения боевых действий; вторжение, не встретившее вооруженного сопротивления, и т. п.). При вооруженном конфликте³²³ обычно преследуются более ограниченные, чем в войне, политические цели, которые не требуют кардинальной перестройки всего государственного механизма и перевода экономики на военные рельсы, общество в целом не переходит в особое состояние – состояние войны.

Представляется важным отметить несовпадение категорий, когда «межгосударственный» вооруженный конфликт будет частным случаем «международного» вооруженного конфликта. Возможные варианты боевых действий в международном вооруженном конфликте представлены в приложении 12.

Э. Давид³²⁴ полагает, что вооруженный конфликт считается или может быть сочтен международным в шести случаях: 1) он является межгосударственным; 2) он носит внутренний характер, но по его поводу признается состояние войны³²⁵; 3) он является внутренним, но имеет место вмешательство одного или нескольких иностранных государств; 4) он является внутренним, но в него вмешивается ООН;

5) он является национально-освободительной борьбой; 6) он является войной за отделение.

Не все заявленные позиции могут быть приняты, однако все они вызывают определенный научный интерес. И.Н. Арцибасов предлагает считать международным вооруженным конфликтом общественные отношения, складывающиеся между субъектами международного права в период, когда одна сторона применяет вооруженную силу против другой³²⁶. Вместе с тем ст. 2, общая для всех Женевских конвенций 1949 г., устанавливает, что международный вооруженный конфликт – это вооруженное столкновение, возникающее «между двумя или несколькими Высокими Договаривающимися Сторонами», т. е. государствами. Причастность иных субъектов международного права к международному вооруженному конфликту должна быть четко определена.

Необходимо отметить, что если признание суверенных государств участниками международных вооруженных конфликтов не вызывает сомнений, то по вопросу о том, можно ли считать таким участником ООН (когда по решению Совета Безопасности ООН применяются вооруженные силы ООН) или национально-освободительное движение, до сего времени продолжаются научные дискуссии. Международная правосубъектность ООН обусловлена критериями, которые присущи производному субъекту международного права. В соответствии с Уставом ООН она может применять вооруженные силы в целях пресечения агрессии, ее предотвращения, поддержания международного мира и безопасности. В данном случае вооруженные силы ООН действуют от имени сообщества народов. Согласно ст. 43 Устава ООН Совет Безопасности ООН может заключить соглашение с любым членом ООН о выделении последним контингентов войск. Вооруженные силы ООН – это контингенты войск отдельных стран, которые, в свою очередь, являются участниками Женевских конвенций 1949 г.

Э. Давид полагает, что вмешательство сил ООН в немеждународный вооруженный конфликт, направленное против одной из участвующих в нем сторон, имело бы те же последствия, что и вмешательство третьего государства в этот конфликт, поскольку вооруженную борьбу ведут между собой стороны, каждая из которых обладает международной правосубъектностью³²⁷. Однако проведение операции по поддержанию мира возможно лишь с согласия государства, на территории которого происходит вооруженный конфликт. Принудительные меры, принимаемые на основании гл. VII Устава ООН, также не превращают конфликт в международный, поскольку, становясь членом ООН, государство изначально согласилось с таким правовым положением³²⁸. Вместе с тем, представляется важным принятие специальной декларации ООН, в которой признавалось бы, что действие Женевских конвенций 1949 г. распространяется на вооруженные силы ООН в той же степени, в какой оно распространяется на вооруженные силы государств – участников этих Конвенций. Пока лишь в инструкциях Генерального секретаря ООН и в соглашениях, заключаемых в соответствии со ст. 43 Устава ООН Советом Безопасности ООН с членами ООН, которые выделяют свои контингенты войск в состав вооруженных сил ООН, указывается, что вооруженные силы ООН будут соблюдать нормы МГП.

В Военной доктрине РФ 2010 г. (подп. «г» п. 6) отмечено, что понятие «военный конфликт» как форма разрешения межгосударственных противоречий с применением военной силы охватывает все виды вооруженного противоборства, включая крупномасштабные³²⁹, региональные³³⁰, локальные³³¹ войны и вооруженные конфликты.

Анализ международных правовых актов и российского законодательства позволяет сформулировать перечень кризисных ситуаций, которые могут характеризоваться как «международный вооруженный конфликт»: 1) борьба угнетенной нации или народа, признанных воюющей стороной, против колониального, расистского режима или иностранного господства (насильственной оккупации), в осуществление своего права на самоопределение (национально-освободительная война); 2) внутригосударственный вооруженный конфликт, в котором на стороне повстанцев участвует третья сторона – другое государство (эскалация немеждународного вооруженного конфликта в международный вооруженный конфликт);

3) приграничный вооруженный конфликт; 4) контртеррористическая операция, направленная на пресечение международной террористической деятельности на территории другого государства.

Такой подход разделяется далеко не всеми юристами, большинство авторов (И.И. Котляров³³², С.А. Егоров³³³, Г.М. Мелков³³⁴) к вооруженным конфликтам международного характера относят лишь вооруженные столкновения между государствами и борьбу народов против колониального господства, иностранной оккупации, расистских режимов в осуществление права на самоопределение (между национально-освободительным движением и метрополией, т. е. между восставшей (воюющей) стороной и войсками соответствующего государства). С.А. Егоров ограничился постановочным вопросом: несет ли какую-либо правовую нагрузку нередко используемое в последние годы понятие «война с терроризмом»³³⁵, и полагает очевидным, что действия, направленные на борьбу с терроризмом, должны осуществляться в соответствии с нормами и принципами других отраслей международного права (не МГП. – В.Б.) и внутреннего законодательства.

Рассмотрим подробнее указанные нами четыре кризисных ситуации, которые могут характеризоваться как «международный вооруженный конфликт».

Практические и теоретические трудности при определении понятия международного вооруженного конфликта возникают прежде всего в следующих ситуациях: 1) когда угнетенная нация или народ поднимается на борьбу против колониального, расистского режима или иностранного господства; 2) при вооруженном конфликте в одном государстве, в котором в той или иной степени участвует третья сторона – другое государство. Многими исследователями эти ситуации характеризуются как «локальные войны»³³⁶. Важность исследования этих двух ситуаций диктуется теми обстоятельствами, что они составляют одну важную двуединую проблему относительно, во-первых, квалификации национально-освободительной борьбы и, во-вторых, перехода немеждународного вооруженного конфликта в международный вооруженный конфликт.

1. Борьба угнетенной нации или народа, признанных воюющей стороной³³⁷, против колониального, расистского режима или иностранного господства (насильственной оккупации), в осуществление своего права на самоопределение (национально-освободительная война).

Национально-освободительные войны³³⁸ – это категория международных вооруженных конфликтов, появившаяся в международном праве 20 декабря 1965 г., когда ГА ООН в резолюции 2105 (XX) признала «законность борьбы, которую народы, находящиеся под колониальным господством, ведут для осуществления своего права на самоопределение и независимость…»³³⁹. В национально-освободительных войнах народы ведут борьбу против: колониального господства, иностранной оккупации, расистских режимов. Становится субъектом международного права: 1) народ, право которого на самоопределение признано ООН³⁴⁰, а именно: а) народы неавтономных территорий (народы колоний)³⁴¹, т. е. территорий, географически отдельных и отличных в этническом и культурном плане от страны, которая ею управляет, и которая произвольно поставлена в положение или состояние подчинения³⁴²; б) народы территорий под опекой³⁴³; 2) народ, борющийся против насильственной иностранной оккупации, т. е. с иностранным государством, подчинившем своему влиянию всю либо часть территории и осуществляющим властные функции³⁴⁴; 3) народ, борющийся против расистского режима, осуществляющего политику апартеида³⁴⁵ (расовой сегрегации).

Критериями национально-освободительного движения являются следующие: а) реальность существования движения; б) значительная поддержка населения; в) территориальное укоренение; г) признание соответствующей ММПО; д) интенсивность борьбы; е) контроль части территории государства; ж) обладание собственными вооруженными силами, подчиненными внутренней дисциплинарной системе.

Дополнительный протокол 11977 г. к Женевским конвенциям 1949 г. содержит определение международного вооруженного конфликта (п. 4 ст. 1). К нему относятся и такие ситуации, в которых «народы ведут борьбу против колониального господства и иностранной оккупации и против расистских режимов в осуществление своего права на самоопределение». Из признания национально-освободительных войн международными вооруженными конфликтами следует, что на них должно распространяться действие норм МГП. Вместе с тем особую сложность представляет проблема, заложенная в механизме присоединения к Дополнительным протоколам 1977 г. к Женевским конвенциям 1949 г. Согласно ст. 92 Дополнительного протокола I он может быть подписан только участником четырех Женевских конвенций, присоединиться к Дополнительному протоколу I также может только участник Женевских конвенций (ст. 94), для национально-освободительных движений не предусматривается и процедура ратификации (ст. 93). Выход, казалось бы, указан в самом Дополнительном протоколе I. Пункт 3 ст. 96 указывает, что «власть, представляющая народ, ведущий борьбу против одной из Высоких Договаривающихся Сторон в вооруженном конфликте типа упомянутого в п. 4 ст. 1, может взять на себя обязательство применять конвенции и настоящий Протокол в отношении такого конфликта путем одностороннего заявления, адресованного депозитарию». Анализ понятия «одностороннее заявление», проведенный Р.А. Каламкаряном³⁴⁶, позволяет сделать выводы о наличии определенных последствий в отношении конкретного конфликта: а) для власти, представляющей народ (как стороны, находящейся в конфликте) и взявшей на себя обязательство применять четыре Женевские конвенции и Протокол путем одностороннего заявления, они вступают в силу немедленно; б) после заявления упомянутая власть получает точно такие же права и принимает на себя те же самые обязательства, которые имеют участники Женевских конвенций и Протокола; в) после заявления положения Женевских конвенций и Протокола являются обязательными для всех сторон, находящихся вданном конфликте. До подобного одностороннего заявления вооруженный конфликт должен регулироваться либо Дополнительным протоколом II, либо ст. 3, общей для всех четырех Женевских конвенций 1949 г.

1.2. Внутригосударственные вооруженные конфликты

Под внутригосударственным вооруженным конфликтом (вооруженным конфликтом немеждународного характера) понимается вооруженное противоборство, происходящее в пределах государственной территории РФ между федеральными силами, с одной стороны, и антиправительственными вооруженными силами или другими организованными вооруженными группами – с другой, которые, находясь под ответственным командованием, осуществляют такой контроль над частью территории РФ, который позволяет им осуществлять непрерывные и согласованные военные действия и применять нормы международного гуманитарного права. Отдельные авторы упрощают понятие, указывая лишь на военные действия, происходящие в пределах территории одного государства³⁹⁶.

Лица, входящие в состав антиправительственных сил (групп), сражаются в целях захвата власти, достижения большей автономии в пределах государства, отделения и создания собственного государства. Такого рода вооруженный конфликт является следствием сепаратизма³⁹⁷ либо экстремизма³⁹⁸ и может именоваться различным образом: вооруженное восстание³⁹⁹, военный заговор⁴⁰⁰, путч⁴⁰¹, мятеж⁴⁰², гражданская война⁴⁰³. Однако, по сути, такая борьба ведется между силами законного правительства и силами повстанцев.

Критериями, характеризующими немеждународный вооруженный конфликт⁴⁰⁴, являются следующие: 1) наличие враждебных организованных действий между Вооруженными Силами РФ (подразделениями иных силовых структур) и вооруженными отрядами повстанцев (незаконными вооруженными формированиями); 2) целенаправленное применение оружия; 3) коллективный характер вооруженных выступлений повстанцев (незаконных вооруженных формирований); 4) минимум организации повстанцев (незаконных вооруженных формирований), наличие ответственного командования; 5) определенная продолжительность вооруженного конфликта; 6) установление контроля повстанцев (незаконных вооруженных формирований) над частью территории Российской Федерации; 7) стремление повстанцев (незаконных вооруженных формирований) достичь определенных политических целей (разрушить структуру государства), деморализовать общество (см. приложение 11).

Понятие «немеждународный вооруженный конфликт», а также критерии, характеризующие его, закреплены в Дополнительном протоколе II (1977 г.) к Женевским конвенциям (1949 г.). Согласно ст. 1 этого Протокола под немеждународным вооруженным конфликтом понимаются все не подпадающие под действие ст. 1 Дополнительного протокола I вооруженные конфликты, происходящие на территории какого-либо государства, «между его вооруженными силами и антиправительственными вооруженными силами или другими организованными вооруженными группами, которые, находясь под ответственным командованием, осуществляют такой контроль над частью его территории, который позволяет им осуществлять непрерывные и согласованные военные действия и применять настоящий Протокол». Таким образом, исходя из приведенного определения, можно констатировать, что Дополнительный протокол II охватывает лишь конфликты вооруженных сил (т. е. военной организации законного правительства государства – «Высокой Договаривающейся Стороны») с силами мятежников⁴⁰⁵.

Основные правила, касающиеся соблюдения прав человека, обеспечение которых является международно-правовым обязательством государств и подлежащие соблюдению воюющими в таких конфликтах, закреплены в ст. 3, общей для всех Женевских конвенций (1949 г.). Сфера ее применения ограничивается ситуациями, когда вооруженная борьба ведется на территории одного государства. Статья 3 устанавливает, что все эти положения «не будут затрагивать юридического статуса находящихся в конфликте сторон». Из анализа этой статьи видно, что не все положения Женевских конвенций 1949 г. распространяются на внутренние вооруженные конфликты, ст. 3 обеспечивает применение в немеждународных вооруженных конфликтах лишь основных положений МГП.

Согласно его преамбуле Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. призван «обеспечить лучшую защиту жертв вооруженных конфликтов». В преамбуле дается ссылка на ст. 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., и подчеркивается, что принципы, изложенные в этой статье, «лежат в основе уважения человеческой личности в случае вооруженного конфликта, не носящего международный характер». Из этого следует, что Дополнительный протокол II необходимо рассматривать лишь как дополнение к ст. З⁴⁰⁶. В пункте 2 ст. 1 Дополнительного протокола II устанавливается, что его положения не применяются к ситуациям нарушения внутреннего порядка и внутренней напряженности, таким как беспорядки, отдельные или спорадические акты насилия и иные акты аналогичного характера, поскольку они не являются вооруженными конфликтами (т. е. дается негативное определение-отрицание).

Ни одно государство не должно ни прямо, ни косвенно вмешиваться по какой бы то ни было причине в вооруженный конфликт, происходящий на территории Российской Федерации, на стороне повстанцев⁴⁰⁷, иное может привести к его перерастанию в международный вооруженный конфликт («интернационализированный немеждународный вооруженный конфликт»). Российская Федерация может расценивать подобные акты как вмешательство во внутренние дела и вправе объявить войну такому государству, основываясь на общепризнанных принципах и нормах международного права.

Внутригосударственный вооруженный конфликт может быть низкой либо высокой степени интенсивности.

Внутригосударственный вооруженный конфликт низкой интенсивности характеризуется наличием антиправительственных вооруженных формирований (незаконных вооруженных формирований), которые целенаправленно используют оружие (ведут боевые действия) против федеральных сил, но такие вооруженные выступления носят разрозненный характер.

Внутригосударственный вооруженный конфликт высокой интенсивности характеризуется наличием ответственного командования повстанцев, ведением скоординированных и продолжительных военных действий, установлением антиправительственными вооруженными формированиями (незаконными вооруженными формированиями) контроля над частью территории РФ.

Российская Федерация в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права имеет право осуществления любых вариантов силового воздействия на повстанцев (незаконные вооруженные формирования), вплоть до их физического уничтожения.

МГП применимо, когда речь идет о внутренних вооруженных конфликтах, если военные действия достигают определенного уровня интенсивности. Все, что ниже этого уровня, уже не вооруженный конфликт, а внутренние волнения и беспорядки. Это касается только применения норм внутригосударственного права, поскольку в контексте рассматриваемой проблемы критериями применения норм МГП являются степень насилия и потребность жертв в защите. Статья 3 Женевских конвенций начинает действовать, если в процессе беспорядков участники массовых выступлений организуются в антиправительственные вооруженные формирования и усиленно используют оружие (ведут боевые действия). Статья 3 гарантирует лицам, которые непосредственно не участвуют в боевых действиях либо прекратили участие в них вследствие болезни, ранения, задержания или по любой другой причине, минимальные гуманитарные права – запрет убийства, жестокого обращения, пыток и истязаний, оскорбительного и унижающего обращения (в том числе по причинам, связанным с расовой принадлежностью, вероисповеданием, происхождением, имущественным положением), использования в качестве заложников, внесудебных расправ. Что же касается участников антиправительственных вооруженных формирований, которые продолжают участвовать в боевых действиях и не складывают оружие, то МГП оставляет за государством любые варианты силового воздействия на них, вплоть до физического уничтожения. Такого рода кризисные ситуации характеризуются как внутренние вооруженные конфликты низкой интенсивности.

По мере эскалации вооруженного конфликта, при наличии ответственного командования и установления антиправительственными формированиями такого контроля над определенной территорией, который позволяет вести скоординированные и продолжительные военные действия (ст. 1 Дополнительного протокола II), можно констатировать наличие внутреннего вооруженного конфликта высокой интенсивности⁴⁰⁸. Именно для регулирования таких вооруженных конфликтов предназначен Второй Дополнительный протокол к Женевским конвенциям 1949 г.

Таким образом, в МГП традиционно сложилось деление вооруженных конфликтов немеждународного характера на конфликты низкой интенсивности и конфликты высокой интенсивности⁴⁰⁹. Вместе с тем такое деление уже не отражает всего спектра кризисных ситуаций, складывающихся в мировой практике государств. Практически все гражданские войны, как указывает Х.-П. Гассер⁴¹⁰, так или иначе связаны с международными событиями, и лишь за редкими исключениями внутренние конфликты не остаются «за закрытыми дверями». Воздействие третьих государств на конфликт может принимать любые формы, вплоть до вооруженного вмешательства. В результате международное соперничество превращается в «войну по доверенности», которая зачастую ведется в интересах сторонних государств. Международное право – в его общепринятом толковании – не запрещает вмешательство в конфликт другого государства (третьей стороны) на стороне и по инициативе правительства, в то время как участие в конфликте на стороне повстанцев рассматривается как незаконное вмешательство во внутренние дела соответствующего государства и, следовательно, как нарушение международного права. В международно-правовой литературе они получили наименование «интернационализированные немеждународные вооруженные конфликты».

По объему правового регулирования можно выделить две группы правоотношений, которые складываются между участвующими в конфликте сторонами. Так, статья 3, общая для всех Женевских конвенций, и Дополнительный протокол II 1977 г. регулируют правоотношения в вооруженных конфликтах между правительством и повстанцами, а также между другим государством (третьей стороной), принимающим участие в конфликте на стороне правительства, и повстанцами. МГП вступает в действие в полном объеме, когда имеет место вооруженный конфликт между государствами, принимающими участие в конфликте на обеих сторонах, а также между правительством и другим государством (третьей стороной), принимающим участие в конфликте на стороне повстанцев (см. приложение 11).

1.3. Доктринальные основы применения вооруженной силы и правовые средства урегулирования кризисных ситуаций

Международно-правовая позиция России в отношении принуждения, даже коллективного, представляется весьма сдержанной. Исключение составляют случаи, когда принуждение является средством обеспечения уважения международного права, если речь идет о сохранении мира, противодействии агрессии, прекращении вооруженных конфликтов. Россия выступает за повышение роли и расширение полномочий ООН в осуществлении принуждения, для чего может быть использован значительный арсенал средств, имеющихся в распоряжении ООН, включая ее вооруженные силы (ст. 41, 42 Устава ООН). Само осуществление принуждения и правовая регламентация этого процесса требуют достаточно четкого определения и разграничения юридических видов принуждения. Чаще всего к ним относят контрмеры⁴¹¹ и санкции⁴¹².

Разновидностью правомерного применения силы будет являться осуществление права на индивидуальную или коллективную самооборону в соответствии со ст. 51 Устава ООН. Только в случае вооруженного нападения государство может использовать против нападающего государства вооруженную силу, но в этом случае речь идет уже не о санкциях, а об использовании права на самооборону⁴¹³. Право использования вооруженных сил для самообороны возникает у государства в случае вооруженного нападения на него и действует до тех пор, пока Совет Безопасности не примет мер, необходимых для поддержания мира (ст. 51 Устава ООН)⁴¹⁴.

В Военной доктрине РФ прямо указано (п. 22), что Российская Федерация оставляет за собой право применить ядерное оружие в ответ на применение против нее и (или) ее союзников ядерного и других видов оружия массового поражения, а также в случае агрессии против Российской Федерации с применением обычного оружия, когда под угрозу поставлено само существование государства. Решение о применении ядерного оружия принимается Президентом Российской Федерации.

В последнее время рядом стран (особенно США) право на самооборону интерпретируется широко: в случае нападения на граждан государства, совершения террористического акта⁴¹⁵. В сентябре 2002 г. в США была опубликована Стратегия США в области национальной безопасности, где обосновано право осуществления в одностороннем порядке вооруженного вмешательства «в оборонительных целях» по всему миру (нанесение превентивных ударов по террористам и враждебным США странам («государствам-изгоям»⁴¹⁶), обладающим ОМП и способных применить оружие против США или дружественных им государств). Американская концепция «превентивной обороны»⁴¹⁷ – это доктрина, концептуально разработанная в XIX веке и включающая право «первого удара по собственному усмотрению», «вседозволенности во имя национальной безопасности». Считается, что действия в порядке самообороны не могут быть необоснованными или чрезмерными; должны быть необходимы и пропорциональны, соразмерны угрозе; им должны предшествовать попытки мирного урегулирования. Оговаривается обязательное наличие «надежных доказательств» возможного нападения; признаком «неминуемой угрозы» может служить мобилизация вооруженных сил. В Международном Суде по делу «Никарагуа против США» в 1986 г. именно эта позиция отстаивалась США: когда речь идет о выживании, государство само является судьей в вопросе о праве на самооборону.

В конце июля 2008 г. в США утверждена новая стратегия национальной обороны, в соответствии с которой Америке придется вести долгую «нерегулярную войну» с террористическими группировками⁴¹⁸. А потенциальную угрозу для США представляют Россия и Китай⁴¹⁹. Документ призывает военных сосредоточивать усилия не на «конвенционных конфликтах» с другими государствами, а осваивать искусство «нерегулярных войн». В грядущие годы Америке придется участвовать в вооруженных конфликтах того типа, что идут сейчас в Ираке и Афганистане.

Как полагают исследователи, Россия может и должна придерживаться такой же позиции⁴²⁰, отвечая на вызов «той же монетой». РФ допускает возможность нанесения ответных ударов по территории другого государства, если находящиеся там вооруженные группы совершают нападения на ВС РФ, рассматривая это как осуществление права на самооборону⁴²¹. В Военной доктрине РФ 2010 г. (п. 26) указано, что в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности формирования Вооруженных Сил Российской Федерации могут оперативно использоваться за пределами Российской Федерации в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации и федеральным законодательством. С международно-правовой точки зрения, собственно миротворческие операции не подпадают под право на самооборону.

РФ должна иметь юридически обоснованную возможность как нанесения ответных ударов по территории другого государства, если находящиеся там вооруженные группы совершают нападения на ВС РФ либо ее граждан, так и нанесения превентивных ударов по базам террористов в любом регионе мира⁴²², рассматривая это как осуществление права на самооборону⁴²³. Как справедливо отмечает B.М. Шумилов, рано или поздно о критериях опасности, объектах «превентивной самообороны» придется договариваться на многосторонней основе, а это уже согласование воль⁴²⁴. США можно и нужно принуждать к многосторонним мерам. Для этого зачастую достаточно просто копировать их образ действий.

В пределах своей территории государство может пресекать вооруженным путем посягательства извне на его безопасность, даже не сопряженные с применением вооруженной силы. Иначе обстоит дело, когда события происходят за пределами государства. В этом случае будет оправданным применение вооруженной силы лишь для защиты от вооруженных посягательств, направленных против его вооруженных сил или военных объектов, находящихся за рубежом. Таким образом, применение силы, принуждение возможно и правомерно в соответствии с международным правом в качестве меры реализации установленной санкции в ответ на международно-противоправное деяние.

К правовым средствам урегулирования кризисных ситуаций отнесены специальные режимы, предусмотренные российским законодательством: военного положения, военной оккупации, чрезвычайного положения; контртеррористической операции.

В случае вооруженного нападения на Российскую Федерацию другого государства или группы государств, а также в случае необходимости выполнения международных договоров РФ федеральным законом объявляется состояние войны. Состояние войны может быть объявлено в случае агрессии (от лат. aggressio — нападение) против Российской Федерации либо ее союзников (например, по ОДКБ) либо в случае необходимости выполнения международных обязательств, вытекающих из договоров РФ, и является реализацией неотъемлемого права РФ на индивидуальную или коллективную самооборону, о чем немедленно информируются Совет Безопасности ООН и другие международные организации. При этом усиливается централизация государственной власти, концентрируются материальные и духовные ресурсы, экономика страны перестраивается для обеспечения победы над врагом.

Объявление войны, даже если оно не сопровождается военными действиями, всегда приводит к состоянию войны, влечет определенные правовые последствия: прекращаются мирные отношения; прерываются дипломатические и консульские отношения; дипломатический и консульский персонал отзывается; действие политических, экономических и иных договоров, рассчитанных на мирные отношения, прекращается или приостанавливается; устанавливается особый режим для граждан противника (они могут покинуть территорию воюющего государства в том случае, если их выезд не противоречит интересам РФ, к ним может быть применен специальный правовой режим, вплоть до интернирования или принудительного поселения в определенном месте); имущество, принадлежащее вражескому государству, конфискуется, за исключением имущества дипломатических и консульских представительств, имущество его граждан сохраняет свой статус.

С момента объявления состояния войны или фактического начала военных действий наступает военное время, которое истекает с момента объявления о прекращении военных действий, но не ранее их фактического прекращения. В этой связи представляется важным уточнить отдельные положения Федерального закона «Об обороне»⁴²⁵. Так, п. 2 ст. 18 Закона установлено, что «с момента объявления состояния войны или фактического начала военных действий наступает военное время, которое истекает с момента объявления о прекращении военных действий, но не ранее их фактического прекращения». Широкая трактовка данной нормы в связи с вооруженным конфликтом в Южной Осетии и Абхазии позволяет утверждать, что в период с 8 по 12 августа 2008 г. в России автоматически наступило военное время. Это явное несоответствие должно быть устранено.

В случае агрессии против Российской Федерации или непосредственной угрозы агрессии в целях создания условий для отражения или предотвращения агрессии на территории Российской Федерации или в отдельных ее местностях вводится особый правовой режим военного положения⁴²⁶. Под военным положением понимается особый правовой режим, вводимый на территории РФ или в отдельных ее местностях в соответствии с Конституцией РФ Президентом РФ в случае агрессии против Российской Федерации или непосредственной угрозы агрессии (п. 1 ст. 1 Федерального конституционного закона «О военном положении»)⁴²⁷. В соответствии с ч. 2 ст. 87 Конституции РФ и п. 1 ст. 3 Федерального конституционного закона «О военном положении»⁴²⁸ основанием для введения Президентом РФ военного положения на территории РФ или в отдельных ее местностях является агрессия против Российской Федерации⁴²⁹ или непосредственная угроза агрессии⁴³⁰. Целью введения военного положения является создание условий для отражения или предотвращения агрессии против Российской Федерации. Период действия военного положения начинается с даты и времени начала действия военного положения, которые устанавливаются указом Президента РФ о введении военного положения, и заканчивается датой и временем отмены (прекращения действия) военного положения. В период действия военного положения могут в той мере, в какой это необходимо для обеспечения обороны страны и безопасности государства, ограничиваться права и свободы граждан РФ, иностранных граждан, лиц без гражданства, деятельность организаций независимо от организационно-правовых форм и форм собственности, права их должностных лиц. На граждан, организации и их должностных лиц могут возлагаться дополнительные обязанности (например, трудовая, военно-транспортная (автогужевая), квартирная повинности). За неподчинение распоряжениям военных властей, за преступления, направленные против безопасности страны и наносящие ущерб ее обороне, если они совершены в местностях, объявленных на военном положении, виновные привлекаются к уголовной ответственности по законам военного времени⁴³¹; все дела, связанные с этими преступлениями, рассматриваются военными судами (трибуналами).

В соответствии с законодательством проводится общая или частичная мобилизация. Вооруженные Силы РФ, другие войска, воинские формирования и органы, выполняющие задачи в области обороны, применяются по их предназначению⁴³².

Военное положение на территории РФ или в отдельных ее местностях вводится указом Президента РФ⁴³³, в котором должны быть определены: обстоятельства, послужившие основанием для введения военного положения; дата и время, с которых начинает действовать военное положение; границы территории, на которой вводится военное положение. Об этом незамедлительно сообщается Совету Федерации и Государственной Думе Федерального Собрания РФ. Вопрос об утверждении указа Президента Российской Федерации о введении военного положения должен быть рассмотрен Советом Федерации в течение 48 часов с момента получения этого указа⁴³⁴. Режим военного положения включает комплекс экономических, политических, административных, военных и иных мер, направленных на создание условий для отражения или предотвращения агрессии против Российской Федерации.

В период действия военного положения (в случае агрессии против Российской Федерации) только на территории, на которой введено военное положение, могут применяться специальные меры. К ним относятся: 1) усиление охраны общественного порядка и обеспечения общественной безопасности, охраны военных, важных государственных и специальных объектов, объектов, обеспечивающих жизнедеятельность населения, функционирование транспорта, коммуникаций и связи, объектов энергетики, а также объектов, представляющих повышенную опасность для жизни и здоровья людей и для окружающей природной среды; 2) введение особого режима работы объектов, обеспечивающих функционирование транспорта, коммуникаций и связи, объектов энергетики, а также объектов, представляющих повышенную опасность для жизни и здоровья людей и для окружающей природной среды; 3) эвакуация объектов хозяйственного, социального и культурного назначения, а также временное отселение жителей в безопасные районы с обязательным предоставлением таким жителям стационарных или временных жилых помещений; 4) введение и обеспечение особого режима въезда на территорию, на которой введено военное положение, и выезда с нее, а также ограничение свободы передвижения по ней; 5) приостановление деятельности политических партий, других общественных объединений, религиозных объединений, ведущих пропаганду и (или) агитацию, а равно иную деятельность, подрывающую в условиях военного положения оборону и безопасность РФ; 6) привлечение граждан в порядке, установленном Правительством РФ, к выполнению работ для нужд обороны, ликвидации последствий применения противником оружия, восстановлению поврежденных (разрушенных) объектов экономики, систем жизнеобеспечения и военных объектов, а также к участию в борьбе с пожарами, эпидемиями и эпизоотиями; 7) изъятие в соответствии с федеральными законами необходимого для нужд обороны имущества у организаций и граждан с последующей выплатой государством стоимости изъятого имущества; 8) запрещение или ограничение выбора места пребывания либо места жительства; 9) запрещение или ограничение проведения собраний, митингов и демонстраций, шествий и пикетирования, а также иных массовых мероприятий; 10) запрещение забастовок и иных способов приостановления или прекращения деятельности организаций; 11) ограничение движения транспортных средств и осуществление их досмотра; 12) запрещение нахождения граждан на улицах и в иных общественных местах в определенное время суток и предоставление федеральным органам исполнительной власти, органам исполнительной власти субъектов РФ и органам военного управления права при необходимости осуществлять проверку документов, удостоверяющих личность граждан, личный досмотр, досмотр их вещей, жилища и транспортных средств, а по основаниям, установленным федеральным законом, – задержание граждан и транспортных средств (срок задержания граждан не может превышать 30 суток); 13) запрещение продажи оружия, боеприпасов, взрывчатых и ядовитых веществ, установление особого режима оборота лекарственных средств и препаратов, содержащих наркотические и иные сильнодействующие вещества, спиртных напитков. В случаях, предусмотренных федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ, у граждан производится изъятие оружия, боеприпасов, взрывчатых и ядовитых веществ, а у организаций – также боевой и учебной военной техники и радиоактивных веществ; 14) введение контроля за работой объектов, обеспечивающих функционирование транспорта, коммуникаций и связи, за работой типографий, вычислительных центров и автоматизированных систем, средств массовой информации, использование их работы для нужд обороны; запрещение работы приемопередающих радиостанций индивидуального пользования; 15) введение военной цензуры за почтовыми отправлениями и сообщениями, передаваемыми с помощью телекоммуникационных систем, а также контроля за телефонными переговорами, создание органов цензуры, непосредственно занимающихся указанными вопросами; 16) интернирование (изоляция) в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права граждан иностранного государства, воюющего с РФ; 17) запрещение или ограничение выезда граждан за пределы территории РФ; 18) введение в органах государственной власти, иных государственных органах, органах военного управления, органах местного самоуправления и организациях дополнительных мер, направленных на усиление режима секретности; 19) прекращение деятельности в РФ иностранных и международных организаций, в отношении которых правоохранительными органами получены достоверные сведения о том, что указанные организации осуществляют деятельность, направленную на подрыв обороны и безопасности РФ.

На территории, на которой ведутся военные действия и введено военное положение, применение таких мер может быть возложено на органы военного управления.

В период действия военного положения федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ в целях производства продукции (выполнения работ, оказания услуг) для государственных нужд, обеспечения ВС РФ, других войск, воинских формирований и органов, специальных формирований и для нужд населения могут быть предусмотрены меры, связанные с введением временных ограничений на осуществление экономической и финансовой деятельности, оборот имущества, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, на поиск, получение, передачу, производство и распространение информации, временно изменены форма собственности организаций, порядок и условия процедур банкротства, режим трудовой деятельности и установлены особенности финансового, налогового, таможенного и банковского регулирования как на территории, на которой введено военное положение, так и на территориях, на которых военное положение не введено.

При наличии обстоятельств, которые представляют собой непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан или конституционному строю Российской Федерации (к которым относятся попытки насильственного изменения конституционного строя РФ, захвата или присвоения власти, вооруженный мятеж, массовые беспорядки, террористические акты, блокирование или захват особо важных объектов или отдельных местностей, подготовка и деятельность незаконных вооруженных формирований, межнациональные, межконфессиональные и региональные конфликты, сопровождающиеся насильственными действиями, создающие непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан, нормальной деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления) и устранение которых невозможно без применения чрезвычайных мер, на территории Российской Федерации или в отдельных ее местностях вводится особый правовой режим чрезвычайного положения.

Статья 3 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении» характеризует обстоятельства введения чрезвычайного положения как такие, которые представляют собой непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан или конституционному строю Российской Федерации и устранение которых невозможно без применения чрезвычайных мер⁴³⁵. При этом законодатель дает исчерпывающий перечень этих обстоятельств, которые подразделяет на две группы: 1) обстоятельства политического и криминогенного характера⁴³⁶; 2) обстоятельства природного и техногенного характера.

К первой группе относятся следующие обстоятельства: а) попытки насильственного изменения конституционного строя Российской Федерации, захвата или присвоения власти⁴³⁷; б) вооруженный мятеж⁴³⁸; в) массовые беспорядки⁴³⁹; г) террористические акты⁴⁴⁰; д) блокирование или захват особо важных объектов или отдельных местностей⁴⁴¹; е) подготовка⁴⁴² и деятельность⁴⁴³ незаконных вооруженных формирований; ж) межнациональные⁴⁴⁴, межконфессиональные⁴⁴⁵ и региональные⁴⁴⁶ конфликты.

При этом само по себе наличие этих обстоятельств не может повлечь введение чрезвычайного положения. Условия, при которых эти обстоятельства могут стать основанием для введения чрезвычайного положения, состоят в следующем: они должны сопровождаться насильственными действиями, создающими непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан, нормальной деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления, т. е. они должны нести общественно опасный характер. Для решения задач во внутреннем вооруженном конфликте могут создаваться объединенные (разноведомственные) группировки войск (сил) и органы управления ими.

Ко второй группе обстоятельств, служащих основанием для введения чрезвычайного положения, относятся чрезвычайные ситуации природного⁴⁴⁷ и техногенного характера⁴⁴⁸, чрезвычайные экологические ситуации⁴⁴⁹, в том числе эпидемии⁴⁵⁰ и эпизоотии⁴⁵¹, возникшие в результате аварий⁴⁵², опасных природных явлений, катастроф⁴⁵³, стихийных⁴⁵⁴ и иных бедствий, повлекшие (могущие повлечь) человеческие жертвы, нанесение ущерба здоровью людей и окружающей природной среде, значительные материальные потери и нарушение условий жизнедеятельности населения и требующие проведения масштабных аварийно-спасательных и других неотложных работ.

Предупреждение чрезвычайных ситуаций определяется как комплекс мероприятий, проводимых заблаговременно и направленных на максимально возможное уменьшение риска возникновения чрезвычайных ситуаций, а также на сохранение здоровья людей, снижение размеров ущерба окружающей природной среде и материальных потерь в случае их возникновения. Зона чрезвычайной ситуации – это территория, на которой сложилась чрезвычайная ситуация.

Необходимо отличать понятие чрезвычайного положения от понятия чрезвычайной ситуации⁴⁵⁵: чрезвычайная ситуация — это причина, а чрезвычайное положение — это следствие. Эти отличия представлены в таблице (приложение 14/1). До настоящего времени в России часто возникали чрезвычайные ситуации, однако ни разу это не повлекло введение чрезвычайного положения. Установлена четкая классификация чрезвычайных ситуаций техногенного характера, природного характера и экологического характера (см. приложение 14/2).

Федеральный закон от 21 декабря 1994 г. № 68-ФЗ «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» был принят в целях⁴⁵⁶: предупреждения возникновения и развития чрезвычайных ситуаций; снижения размеров ущерба и потерь от чрезвычайных ситуаций; ликвидации чрезвычайных ситуаций; разграничения полномочий в области защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций между федеральными органами исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления и организациями⁴⁵⁷.

В соответствии с постановлением Правительства РФ от 21 мая 2007 г. № 304 «О классификации чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера»⁴⁵⁸ чрезвычайные ситуации классифицируются в зависимости от количества людей, у которых оказались нарушены условия жизнедеятельности, размера материального ущерба, а также границы зон распространения поражающих факторов чрезвычайных ситуаций. Чрезвычайные ситуации согласно указанному постановлению подразделяются на: 1) локальные⁴⁵⁹; 2) муниципальные⁴⁶⁰; 3) межмуниципальные⁴⁶¹; 4) региональные⁴⁶²; 5) межрегиональные⁴⁶³; 6) федеральные⁴⁶⁴.

ВС РФ могут в соответствии с законодательством РФ привлекаться для: 1) обеспечения режима чрезвычайного положения; 2) участия в предупреждении и ликвидации чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, осуществляемых без введения чрезвычайного положения. Это регламентировано гл. 10 Устава гарнизонной и караульной службы ВС РФ (утвержден Указом Президента РФ от 10 ноября 2007 г. № 1495)⁴⁶⁵. При этом ст. 346 УГ и КС ВС РФ содержит прямой запрет подчинять воинские части (подразделения) представителям органов исполнительной власти субъектов РФ (органов местного самоуправления).

Так, в соответствии с ч. 2 ст. 17 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении»⁴⁶⁶, ст. 332 УГ и КС ВС РФ возможно привлечение Вооруженных Сил РФ, других войск, воинских формирований и органов в исключительных случаях на основании указа Президента РФ к обеспечению режима чрезвычайного положения для выполнения следующих задач: а) поддержание особого режима въезда на территорию, на которой введено чрезвычайное положение, и выезда с нее; б) охрана объектов, обеспечивающих жизнедеятельность населения и функционирование транспорта, и объектов, представляющих повышенную опасность для жизни и здоровья людей, а также окружающей природной среды; в) разъединение противоборствующих сторон, участвующих в конфликтах, сопровождающихся насильственными действиями с применением оружия, боевой и специальной техники; г) участие в пресечении деятельности незаконных вооруженных формирований; д) участие в ликвидации чрезвычайных ситуаций и спасении жизни людей в составе сил Единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций.

Пункт 3 ст. 17 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении» и ст. 337 УГ и КС ВС РФ содержат важное указание о том, что на военнослужащих ВС РФ распространяются положения законодательства Российской Федерации о внутренних войсках в части, касающейся условий, порядка и пределов применения физической силы, специальных средств, оружия, боевой и специальной техники, гарантий личной безопасности, правовой и социальной защиты военнослужащих и членов их семей⁴⁶⁷.

При возникновении (угрозе возникновения) чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, чрезвычайных экологических ситуаций, в том числе эпидемий и эпизоотий, возникших в результате аварий, опасных природных явлений, катастроф, стихийных и иных бедствий, повлекших (могущих повлечь) человеческие жертвы, нанесение ущерба здоровью людей и окружающей природной среде, значительные материальные потери и нарушение условий жизнедеятельности населения и требующих проведения значительных аварийно-спасательных и других неотложных работ, в условиях, когда чрезвычайное положение не введено, специально подготовленные воинские части (подразделения) гарнизона привлекаются для предупреждения и ликвидации указанных чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера (устранения угрозы их возникновения) или для оказания помощи пострадавшему населению приказом (распоряжением) командующего войсками военного округа согласно плану взаимодействия военного округа с территориальными органами Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий и плану действий органов военного управления и войск округа по предупреждению и ликвидации чрезвычайных ситуаций.

В случаях если на получение приказа (распоряжения) командующего войсками военного округа нет времени, специально подготовленные воинские части (подразделения) могут быть привлечены решением начальника гарнизона (командира соединения, воинской части) согласно плану мероприятий по выполнению задач гарнизонной службы.

В случае возникновения чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера непосредственно в гарнизоне (в месте дислокации воинской части, на территории военного городка, объекта Вооруженных Сил, других войск, воинских формирований и органов) организует аварийно-спасательные⁴⁶⁸ и другие неотложные работы⁴⁶⁹ и руководит ими начальник местной обороны гарнизона (командир воинской части, начальник объекта). Ликвидация чрезвычайной ситуации считается завершенной по окончании проведения аварийно-спасательных и других неотложных работ.

Местная оборона – составная часть системы общегосударственных мероприятий, реализуемых командованием Вооруженных Сил РФ, штатными и нештатными органами управления и силами с целью организации защиты личного состава воинских частей, предприятий, учреждений и организаций Министерства обороны РФ, а также населения военных городков⁴⁷⁰ от опасностей, возникающих при военных действиях и чрезвычайных ситуациях природного и техногенного характера⁴⁷¹. Основными задачами местной обороны являются: а) организация и проведение мероприятий по обеспечению защиты личного состава объектов местной обороны и населения военных городков от опасностей, возникающих при военных действиях и чрезвычайных ситуациях; б) проведение аварийно-спасательных и других неотложных работ (АС и ДНР); в) участие в разработке и выполнении мероприятий, направленных на повышение устойчивости функционирования (живучести) объектов местной обороны⁴⁷²;

г) создание и поддержание в постоянной готовности нештатных органов управления, сил и средств местной обороны; д) подготовка руководящего состава, органов управления и сил по местной обороне, обучение гражданского персонала Вооруженных Сил Российской Федерации и населения военных городков способам защиты от опасностей, возникающих при военных действиях и чрезвычайных ситуациях. Выполнение задач местной обороны осуществляется во взаимосвязи с повседневной деятельностью, боевой готовностью и мобилизационным развертыванием войск и сил флота.

Не являются внутригосударственными вооруженными конфликтами ситуации нарушения внутреннего порядка и внутренней напряженности (беспорядки, отдельные или спорадические акты насилия, террористические акты и иные акты аналогичного характера). Их урегулирование осуществляется нормами внутригосударственного законодательства.

Для пресечения террористических актов на территории Российской Федерации могут проводиться контртеррористические операции с привлечением Вооруженных Сил РФ. В целях пресечения и раскрытия террористического акта, минимизации его последствий и защиты жизненно важных интересов личности, общества и государства в пределах территории проведения контртеррористической операции может вводиться правовой режим контртеррористической операции на период ее проведения с применением определенных мер и временных ограничений.

Допускается применение следующих мер и временных ограничений (п. 3 ст. 11 Федерального закона «О противодействии терроризму»): 1) проверка у физических лиц документов, удостоверяющих их личность, а в случае отсутствия таких документов – доставление указанных лиц в органы внутренних дел Российской Федерации (иные компетентные органы) для установления личности; 2) удаление физических лиц с отдельных участков местности и объектов, а также отбуксировка транспортных средств; 3) усиление охраны общественного порядка, объектов, подлежащих государственной охране, и объектов, обеспечивающих жизнедеятельность населения и функционирование транспорта, а также объектов, имеющих особую материальную, историческую, научную, художественную или культурную ценность; 4) ведение контроля телефонных переговоров и иной информации, передаваемой по каналам телекоммуникационных систем, а также осуществление поиска на каналах электрической связи и в почтовых отправлениях в целях выявления информации об обстоятельствах совершения террористического акта, о лицах, его подготовивших и совершивших, и в целях предупреждения совершения других террористических актов; 5) использование транспортных средств, принадлежащих организациям независимо от форм собственности (за исключением транспортных средств дипломатических представительств, консульских и иных учреждений иностранных государств и международных организаций), а в неотложных случаях и транспортных средств, принадлежащих физическим лицам, для доставления лиц, нуждающихся в срочной медицинской помощи, в лечебные учреждения, а также для преследования лиц, подозреваемых в совершении террористического акта, если промедление может создать реальную угрозу жизни или здоровью людей; 6) приостановление деятельности опасных производств и организаций, в которых используются взрывчатые, радиоактивные, химически и биологически опасные вещества; 7) приостановление оказания услуг связи юридическим и физическим лицам или ограничение использования сетей связи и средств связи; 8) временное отселение физических лиц, проживающих в пределах территории, на которой введен правовой режим контртеррористической операции, в безопасные районы с обязательным предоставлением таким лицам стационарных или временных жилых помещений; 9) введение карантина, проведение санитарно-противоэпидемических, ветеринарных и других карантинных мероприятий; 10) ограничение движения транспортных средств и пешеходов на улицах, дорогах, отдельных участках местности и объектах; 11) беспрепятственное проникновение лиц, проводящих контртеррористическую операцию, в жилые и иные принадлежащие физическим лицам помещения и на принадлежащие им земельные участки, на территории и в помещения организаций независимо от форм собственности для осуществления мероприятий по борьбе с терроризмом; 12) проведение при проходе (проезде) на территорию, в пределах которой введен правовой режим контртеррористической операции, и при выходе (выезде) с указанной территории досмотра физических лиц и находящихся при них вещей, а также досмотра транспортных средств и провозимых на них вещей, в том числе с применением технических средств; 13) ограничение или запрещение продажи оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, специальных средств и ядовитых веществ, установление особого режима оборота лекарственных средств и препаратов, содержащих наркотические средства, психотропные или сильнодействующие вещества, этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции.

Федеральный орган исполнительной власти в области обеспечения безопасности (ФСБ РФ) ведет единый федеральный список организаций (в том числе иностранных и международных), признанных судами РФ террористическими. Лишь после включения в список и опубликования⁴⁷³ такого списка возможно проведение против этих организаций контртеррористической операции⁴⁷⁴ на территории РФ.

В соответствии со ст. 6 Федерального закона «О противодействии терроризму» в борьбе с терроризмом Вооруженные Силы РФ могут применяться для: 1) пресечения полетов воздушных судов, используемых для совершения террористического акта либо захваченных террористами⁴⁷⁵; 2) пресечения террористических актов во внутренних водах и в территориальном море Российской Федерации, на объектах морской производственной деятельности, расположенных на континентальном шельфе Российской Федерации, а также для обеспечения безопасности национального морского судоходства⁴⁷⁶;

3) участия в проведении контртеррористической операции⁴⁷⁷; 4) пресечения международной террористической деятельности за пределами территории Российской Федерации.

1.4. Внешнеполитическая деятельность государства по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности

Вооруженные Силы РФ, другие войска, воинские формирования и органы могут привлекаться для выполнения задач в соответствии с международными договорами РФ на условиях и в порядке, оговоренных в этих договорах и установленных законодательством РФ⁴⁷⁸.

Такие задачи могут быть связаны с использованием Вооруженных Сил за пределами территории России. Существуют следующие основания для участия Вооруженных Сил России в операциях по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности в составе коллективных вооруженных сил: 1) решение Совета Безопасности ООН⁴⁷⁹; 2) обязательства, вытекающие из международного договора, заключенного Россией. Российские Вооруженные Силы могут направляться в распоряжение Совета Безопасности ООН на основе: а) предусмотренного Уставом ООН особого соглашения с Советом Безопасности ООН; б) решения Совета Безопасности ООН; в) ратифицированного и вступившего в силу для РФ международного договора либо (если заключение международного договора не предполагается) в соответствии с федеральным законом; г) решения, принимаемого Президентом РФ на основании постановления Совета Федерации о возможности использования Вооруженных Сил РФ за пределами территории РФ. Принятие подобного решения должно предварять предложение, вносимое Президентом РФ в Совет Федерации о возможности использования Вооруженных Сил РФ за пределами территории РФ. Предложение о ратификации международного договора или проект федерального закона⁴⁸⁰ могут быть внесены в Государственную Думу после принятия Советом Федерации соответствующего постановления. В соответствии с п. «г» ст. 102 Конституции РФ решение вопроса о возможности использования Вооруженных Сил за пределами территории РФ относится к исключительной компетенции Совета Федерации. Порядок принятия Советом Федерации решения о возможности использования Вооруженных Сил за пределами РФ определен в Регламенте Совета Федерации от 6 февраля 1996 г.⁴⁸¹. Так, в соответствии со ст. 161 Регламента такого рода решение рассматривается верхней палатой российского парламента по предложению Президента.

Под деятельностью по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности с участием РФ понимаются операции по поддержанию мира и другие меры, предпринимаемые СБ ООН в соответствии с Уставом ООН, региональными органами либо в рамках региональных органов или соглашений РФ, либо на основании двусторонних и многосторонних международных договоров РФ и не являющиеся согласно Уставу ООН принудительными действиями (далее – миротворческая деятельность), а также международные принудительные действия с использованием вооруженных сил, осуществляемые по решению СБ ООН, принятому в соответствии с Уставом ООН для устранения угрозы миру, нарушений мира или акта агрессии (см. приложение 32).

Установлены обязанности Министерства обороны Российской Федерации по обеспечению участия РФ в международных организациях системы ООН (см. приложение 35).

Поддержание мира (англ. peacekeeping) предполагает проведение операций по поддержанию мира (англ. peacekeeping operations) с использованием военных наблюдателей, или многонациональных вооруженных сил, или миротворческих сил государств – членов ООН (по решению СБ, в отдельных случаях – Генеральной Ассамблеи), или государств – членов региональных соглашений (по решению соответствующего органа). Эти операции должны обеспечивать соблюдение условий прекращения огня и разъединения сил уже после заключения соглашения о перемирии. Отметим, что международные миротворческие операции начали проводиться с 1948 г.⁴⁸² (см. приложение 34). С тех пор во всех уголках мира в общей сложности было проведено 63 операции Организации Объединенных Наций по поддержанию мира⁴⁸³. В документах ООН они обычно определяются следующим образом: «Операция по поддержанию мира – это действия с участием военнослужащих, не имеющих права прибегать к использованию принудительных мер, предпринимаемые Объединенными Нациями с целью поддержания или восстановления международного мира и безопасности в районе конфликта. Для проведения ОПМ требуются добровольное согласие и сотрудничество всех заинтересованных сторон. Задействованный в операции военный персонал выполняет поставленные задачи, не прибегая к силе оружия (кроме как в целях самообороны; в случае попыток со стороны отдельных лиц / групп помешать миротворцам осуществлять задачи, оговоренные в мандате операции; для защиты гражданского персонала миротворческой миссии или других международных, региональных, общественных и т. п. организаций, действующих в районе конфликта), чем операции по поддержанию мира отличаются от принуждения к миру, предусмотренного в ст. 42 (гл. VII) Устава ООН»⁴⁸⁴.

После окончания холодной войны начала пропагандироваться мысль, что теперь армии вообще для того и существуют, чтобы «творить мир». Настойчивость, с которой эта мысль внедряется в сознание общественности, камуфлирует как ее сущностную абсурдность, так и провалы попыток ее практического воплощения. За 60 лет миротворцы ООН особых успехов не достигли. Видимо, порочным является сам принцип, при котором на осуществление миротворческой операции должно быть получено согласие конфликтующих сторон, причем они должны заявить о готовности оказывать содействие проведению операции. Установленная схема означает, что операция проводится только в том случае, если участники конфликта сами уже не способны продолжать войну и ищут «приличный» выход из ситуации. Таковым оказывается привлечение войск ООН. Если у сторон вновь возникает желание воевать, то контингент ООН ни в коем случае не является препятствием для этого⁴⁸⁵.

В начале 90-х гг. XX в. традиционная модель операций по поддержанию мира трансформировалась в комплексную модель, вобравшую в себя многочисленные военные и гражданские элементы. Традиционные операции по поддержанию мира всегда осуществляются в рамках «главы VI с половиной» Устава ООН (по меткому выражению Генерального секретаря ООН Д. Хаммаршельда⁴⁸⁶), так как не предполагают применения принудительно-силовых мер. Комплексные операции по поддержанию мира, если того требует обстановка в зоне конфликта, учреждаются на основании гл. VII, что находит отражение в их мандате. Они допускают ограниченное применение силы не только для самообороны. Самые крупные провалы в деятельности ООН по пресечению насилия в отношении гражданского населения были связаны с усилиями по сдерживанию этнических чисток и геноцида⁴⁸⁷.

Реальную пользу, теоретически и практически, может принести принуждение к миру (англ. peace enforcement) – форма вооруженного вмешательства, принятие принудительно-силовых и иных мер по отношению к государству-агрессору или стороне конфликта, не желающей выполнять требования международных или региональных организаций безопасности и угрожающей международному (региональному) миру (силовое вмешательство в конфликт с целью его прекращения). Принуждение к миру предполагает две формы: 1) без использования вооруженных сил (экономические, правовые, финансовые санкции); 2) с использованием вооруженных сил (ООН, региональных организаций безопасности или коалиций стран) – операции по принуждению к миру (англ. peace enforcement operations). Принуждение к миру не предполагает согласия враждующих сторон. В ходе таких операций вооружение и военная техника используются не только в целях самообороны, но и по прямому назначению: для уничтожения военных объектов и инфраструктур, вооруженных группировок (незаконных военизированных формирований, бандформирований и т. п.), препятствующих локализации конфликта, его урегулированию и разрешению⁴⁸⁸.

Подобные операции проводятся в рамках гл. VII Устава ООН, предусматривающей принудительные действия (меры), только с санкции Совета Безопасности ООН и под его контролем. Установление мира представляет собой предусмотренную Главой VTI Устава ООН операцию, проводимую силами Организации Объединенных Наций или отдельными государствами, группами государств, региональными организациями на основании просьбы со стороны заинтересованного государства (Корея, 1950 г.) либо с санкции Совета Безопасности ООН (Персидский залив, 1990 г.). Эти силы имеют ясную боевую задачу и право применять принудительные меры в целях выполнения своего мандата⁴⁸⁹.

Примерами гуманитарных силовых операций ООН⁴⁹⁰ могут считаться акции ООН, которые осуществлялись в отношении Ирака в 1991 г., Сомали в 1992 г. (операции по поддержанию мира, которые начинали проводиться в соответствии с гл. VI Устава ООН, по ходу развития конфликта переросли в операции, предусмотренные гл. VII)⁴⁹¹, Боснии и Герцеговины в 1993–1995 гг. (при проведении операций сочетались характерные черты действий как по установлению, так и по поддержанию мира)⁴⁹², в Руанде и Гаити в 1994 г. (традиционные действия по поддержанию мира, предпринимаемые с согласия всех заинтересованных сторон, осуществлялись параллельно с временными операциями под командованием и контролем отдельных государств)⁴⁹³.

Сегодня эффективным миротворцем является Россия, которая занималась миротворчеством в основном на территории бывшего СССР (хотя ее подразделения входили и в состав нескольких контингентов ООН в «дальнем зарубежье»). Здесь были проведены четыре миротворческие операции – в Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье и Таджикистане. Во всех случаях это делалось вне рамок ООН, хотя потом эта организация формально подключилась к операциям в Абхазии и Таджикистане. Во всех случаях имело место принуждение к миру, т. е. применялся тот единственный способ, который может дать реальный эффект, а статус «миротворческих сил СНГ» получали российские войска, уже дислоцированные в данных регионах. Практика показала, что Коллективные силы по поддержанию мира (КСПМ) являлись важным средством прекращения (локализации) вооруженных конфликтов. Однако миротворческие силы должны быть подлинно коллективными⁴⁹⁴. За годы, в течение которых на территории СНГ имели место вооруженные конфликты, ООН не учредила ни одной полномасштабной операции по поддержанию мира, что дает возможность говорить о тенденции смещения миротворческих усилий с применением воинских контингентов на региональный уровень⁴⁹⁵. Функции сил по поддержанию мира, которые традиционно состояли в контроле за соблюдением соглашений о прекращении огня, демаркационных линиях и выводе войск, за последние годы расширились, включив контроль за проведением выборов, доставку грузов гуманитарной помощи, содействие процессу национального примирения и восстановления социальной, экономической и административной инфраструктуры государства. Силы по поддержанию мира не имеют военных полномочий на принятие силовых мер, и, хотя они и вооружены легким оборонительным оружием, личный состав этих сил вправе применять его только в случае крайней необходимости и только в целях самообороны⁴⁹⁶.

Российская Федерация осуществляет меры по подготовке военного и гражданского персонала для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности. Федеральный закон от 23 июня 1995 г. № 93-Ф3 «О порядке предоставления Российской Федерацией военного и гражданского персонала для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности»⁴⁹⁷ определяет порядок предоставления Российской Федерацией военного и гражданского персонала, организации его подготовки и обеспечения для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности.

Следует продолжать активный поиск новых подходов в определении роли международных региональных организаций в миротворческом процессе. Есть основания предполагать, что механизм задействования воинских контингентов в операциях по поддержанию мира Советом Безопасности ООН в ближайшие годы может быть изменен. Например, СБ ООН будет принимать решение о проведении операции по поддержанию мира, а ее непосредственное осуществление поручать региональной организации, сохраняя при этом за собой функции стратегического руководства и контроль за выполнением мандата операции. К этому должна быть готова Российская Федерация, на это следует обращать внимание при развитии международного сотрудничества (см. приложение 33).

Вооруженный конфликт в Южной Осетии и Абхазии с 8 по 12 августа 2008 г. получил название «пятидневной войны»⁴⁹⁸, в ходе которого со всей очевидностью проявились новые форматы миротворчества в XXI в. По своей правовой природе на начальной стадии это был внутригосударственный вооруженный конфликт высокой интенсивности⁴⁹⁹, сопровождавшийся проведением операции по поддержанию мира⁵⁰⁰. В дальнейшем он перерос в международный вооруженный конфликт (грузино-югоосетинский и грузино-абхазский) с наложением на происходящие события операции по установлению международного мира (принуждения к миру) в целях скорейшей локализации и ликвидации этого конфликта. Участие российских войск было ограничено их миротворческим статусом, а то, что ход операции потребовал привлечения дополнительных сил и средств с российской стороны, лишь подчеркивает решимость положить конец кровопролитию не на словах, а на деле.

Безусловно, после завершения проведения гуманитарных операций следующим этапом мирного урегулирования должно стать постконфликтное миростроительство (англ. post-conflict peace-building) – термин, возникший не так давно и предполагающий постконфликтную деятельность с целью устранения причин конфликта и воссоздания нормальной жизни. Миростроительство включает – но отнюдь не ограничивается этим – разоружение и реинтеграцию бывших комбатантов в гражданское общество, восстановление разрушенных в ходе конфликта экономических, общественно-политических, коммуникационных и иных структур, возвращение беженцев и перемещенных лиц, укрепление правопорядка (например, через подготовку кадров и реформирование структуры местной полиции, проведение реформ судебной и пенитенциарной систем), обеспечение соблюдения прав человека, оказание технической помощи в демократическом развитии, а также поощрение мирных методов урегулирования конфликтов, ликвидации причин и условий их возобновления.

Анализ миротворческих операций позволяет сделать следующие выводы. Механизм ООН способен действовать эффективно в борьбе против широкомасштабных гуманитарных кризисов с помощью гуманитарных силовых операций лишь в том случае, когда стратегические интересы постоянных членов СБ ООН не вступают в противоречия между собой. В соответствии с тем фактом, что ООН не имеет собственных достаточно мощных вооруженных сил, непосредственное осуществление гуманитарных силовых операций ООН иногда приходится возлагать на заинтересованные государства, чьи экономические и политические ресурсы позволяют осуществлять подобные акции. Существует реальная опасность того, что использование указанных операций может осуществляться не только в чисто гуманитарных целях и интересах всего мирового сообщества, но и в политических или экономических интересах определенных государств, которые стремятся доминировать в масштабах отдельного региона мира или в глобальном масштабе. В практическом плане гуманитарные силовые операции ООН могут иногда быть контрпродуктивными, т. е. приводить не к улучшению, а к еще большему ухудшению положения в конкретном государстве. Новизна института гуманитарных силовых операций ООН, а также потенциальная возможность злоупотребления этим институтом настойчиво требуют от теории современного международного права дальнейшей аналитической работы, направленной на разработку четкой системы международно-правовых критериев правомерности этих операций с тем, чтобы усовершенствовать практику их использования.