Kitobni o'qish: «Тепло светлячков. О маленьких чудесах, что делают жизнь полной»

Информация от издательства

Оригинальное название:

На русском языке публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright Author: Xia Tong

Russian edition copyright © by Beijing Ship Travel Culture Development Co., Ltd.

Agent by Jiangsu Phoenix Literature and Art Publishing Co., Ltd. All right reserved.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

От редактора. Живи с любовью и сияй!

Впервые я встретила Цзинь Юйцзян вскоре после того, как она потеряла своего мужа Сяо Ху. В октябре в Шэньчжэне¹ было тепло как весной, с моря дул легкий ветерок, в воздухе витал аромат цветов. Однако красавица, сидевшая передо мной, не могла сдержать слез, едва начав говорить. Тогда она все еще переживала смерть любимого.

У нее была счастливая и благополучная семья: муж, с которым они прошли путь от школьной скамьи до свадьбы, и веселый очаровательный сын. Казалось, что жизнь будет такой же прекрасной и безмятежной и дальше, но судьба сыграла с Юйцзян злую шутку. Из-за внезапной болезни умер ее муж, с которым они провели вместе шестнадцать лет, и это разрушило ее некогда теплый и спокойный мир.

Несмотря на невыносимую боль от утраты любимого, она не сломалась и не стала роптать на судьбу. До сих пор я помню ее слова, сказанные в день, когда мы встретились: «Хотя небеса забрали моего мужа, я ни за что не стану жаловаться на жизнь. Выйти за Сяо Ху было моим выбором, и, раз так, я должна принять все его последствия. Возможно, судьба послала мне это испытание, чтобы сделать меня сильнее, а значит, мне суждено пройти через него».

Я была поражена таким ее оптимизмом и установкой на развитие. Обычно, столкнувшись с жизненными испытаниями, люди склонны жаловаться и задаваться вопросом: «Почему это произошло именно со мной?» Но еще совсем молодая Юйцзян не стала роптать, а подумала: «Раз так случилось, значит, меня хотят научить чему-то важному, помочь повзрослеть».

Мы не выбираем судьбу и не в силах предотвратить события, которые происходят в жизни, но можем выбрать, с каким настроем их встречать. Столкнувшись с трудностями, Юйцзян решила не терять оптимизма.

Испытания, которые судьба уготовила Юйцзян, не ограничились потерей мужа. Ей пришлось в одиночку воспитывать сына, переехать из Шэньчжэня обратно в Ухань² и справляться со множеством жизненных трудностей. Бывали моменты, когда она в слезах искала утешение на дне бокала. Случались ночи, когда она в темноте несла сына в больницу. Она чувствовала неловкость, когда кто-то спрашивал у ее сына Хуашэна: «А где твой папа?» Но какие бы испытания ни вставали на ее пути, она оставалась мужественной и не теряла оптимизма.

Я не раз задавалась вопросами: «Откуда в ее хрупком теле столько сил? Как ей удается каждый раз, стоя перед выбором, не колебаться и смело идти вперед?»

Проведя с ней побольше времени, я поняла, что ее сила – в любви к семье, к жизни, к искусству. Это и стало для Юйцзян фундаментом всего.

Но откуда берется ее любовь? Книга дает отличный ответ на этот вопрос: ее любовь проистекает из ее семьи, от ее родных. Дом – это место, с которого начинается жизнь, и ее дедушка, бабушка, отец и мать дали ей заботу, поддержку и понимание. Любовь семьи стала для нее опорой, источником внутренней силы, который дает ей уверенность при любых испытаниях.

А что же такое любовь? «Это то, что переполняет сердце и выливается наружу», – такую фразу я однажды услышала от гида во время путешествия по провинции Юньнань.

Цзинь Юйцзян никогда не была лишена любви, родные и близкие ее окружали. Окутанная ею, Юйцзян познала ее вкус, обрела способность любить себя, других и саму жизнь.

«Кто дарит любовь, тот ее и получает; кто сеет добро, к тому оно и возвращается». Она как река, чье течение не останавливается: когда ты отдаешь любовь, она однозначно вернется к тебе. Это словно дорога с двусторонним движением.

Она живет в каждой книге Цзинь Юйцзян. «Признание миру» показывает ее любовь к мужу, «Почтовое отделение под звездным небом» – ее любовь к ребенку. Эти книги раскрывают ее умение любить саму жизнь и учат нас тому, что источники этого чувства многогранны: любовь может исходить от семьи, друзей, а иногда даже от незнакомцев. Юйцзян трепетно записывает моменты, когда ощущает тепло человеческого сердца, что говорит о ее благодарном отношении к жизни. Ведь умение быть благодарным – это тоже один из способов выражения любви.

Однажды, читая книгу замечательной художницы Цай Гао, я наткнулась на фразу: «Жить с любовью – значит сиять». Ее слова тронули меня до глубины души. Оказывается, любовь – это свет! Тот, кто живет с нею, его излучает. Любовь – свет жизни, а еще это драгоценный дар. Она наполняет мир красками и помогает нам оставаться верными себе. Она самая прочная броня, защищающая нас от невзгод и житейских бурь. Она дарит бесконечную храбрость, даже если впереди извилистый трудный путь.

Каждый раз, читая книги Цзинь Юйцзян, я ощущаю тепло и умиротворение, но еще – прилив невероятной внутренней силы. Возможно, дело не только в том, что ее слова наполнены любовью, но и в том, что, несмотря на все испытания, она по-прежнему наслаждается жизнью, продолжает делиться этим и неизменно старается излучать свет.

Человек, переживший трудности, может выбрать один из двух путей: оставаться в плену боли, застряв в воспоминаниях о прошлом, или же смело встретиться лицом к лицу со своей печалью, проводя каждый день вдумчиво и полноценно, позволить самой жизни исцелить его и найти в себе силы двигаться дальше.

Очевидно, что Юйцзян выбрала второй путь. Она живет осознанно, добросовестно работает, заботится о сыне. В конце концов она сумела преодолеть боль утраты и обрести новую жизнь.

Ф. М. Достоевский однажды сказал: «Я боюсь только одного – оказаться недостойным моих мучений».

А Юйцзян говорит: «О страданиях не нужно кричать, но тот свет, который рождается после них, стоит того, чтобы им поделиться».

Позитивный настрой Цзинь Юйцзян перед лицом трудностей заслуживает того, чтобы о нем говорили. Смелость, с которой она преодолевает препятствия, достойна восхищения. Ее любовь к жизни стоит того, чтобы ею делились.

Цзинь Юйцзян часто говорит, что у нее нет литературного образования и особого слога. Но у нее есть богатый внутренний мир, искренняя и чуткая душа, внимательное отношение к деталям вокруг и врожденное чувство прекрасного – все, о чем может мечтать писатель. Она старательно конспектирует жизнь, и искренность стала ее главной отличительной чертой. Простые и честные слова чаще всего оказываются самыми трогательными.

Я приглашаю вас отправиться в путешествие по страницам этой книги. Верю, что благодаря ей вы найдете в себе силы полюбить жизнь, обретете веру в настоящее и наберетесь смелости для следующего шага на своем пути.

Хэ Яцзюань,

писательница, издатель, редактор

20 мая 2024 года, Пекин

Предисловие. Возможность иной жизни

С момента выхода «Почтового отделения под звездным небом» прошло уже два года, и я отчетливо ощущаю, как бежит время.

После того как пять лет назад я пережила смерть мужа, оно стало для меня особенно ценным.

Судьба в жестокой форме показала мне, как выглядит борьба на краю пропасти между жизнью и смертью – борьба, в которой в итоге побеждает смерть. Эта битва безжалостна: она забирает все твое время и оставляет тем, кто продолжает жить, лишь осколки воспоминаний и бесполезные эмоции.

Именно тогда я осознала одну простую истину. Самое страшное – не то, что смерть забирает жизнь, а то, что, пока у нас она есть, мы ее не ценим.

Возможно, судьба каждого из нас давно предопределена, но мы всегда выбираем то, как прожить отведенные нам годы.

Я не скажу, что в эти пять лет всякий раз делала правильный выбор, но с чистой совестью могу утверждать: я смело встретила все вызовы, которые были мне брошены, приняла как хорошее, так и плохое. Я по-прежнему наполнена жаждой жизни, всем сердцем ее люблю и с энтузиазмом смотрю в будущее.

Для меня предисловие – это первое признание автора своему читателю.

Изначально я хотела просто рассказать о содержании новой книги, но мыслей оказалось слишком много, и я не знала, с чего начать. А когда наконец собралась, поняла, что, возможно, лучше написать поменьше, чтобы дать вам прочувствовать все самим.

В период с 2019 по 2023 год я стала автором трех книг, и каждая из них рождалась от сердца. В них записаны реальные истории, которые происходили со мной. Быть может, именно моя обыкновенность позволила многим читателям глубже прочувствовать мой опыт и соотнести его со своим. Но настоящая жизнь не похожа на вымышленный роман, и я не могу прожить ее так, как складываются сюжеты в книгах, равно как и не способна стать безупречной для каждого читателя. Я могу лишь продолжать следовать своему пути.

Я записываю реальные истории, чтобы показать: можно жить иначе, можно пройти через боль, даже если вы столкнулись со смертью. Как сказал Юй Хуа³: «Смерть – это не утрата жизни, а лишь выход за пределы времени». Ушедшие обрели покой, и они хотят, чтобы те, кто остался, двигались вперед, а не погружались в бесконечную скорбь, оплакивая все, что потеряли.

Мы не можем по-настоящему прочувствовать чужой опыт, пока сами не окажемся в подобной ситуации. И только тогда мы осознаём, насколько сложно сделать первый шаг и как непросто продолжать путь. Однако именно благодаря трудностям и боли начинается рост. Каждый должен сам найти ответы на вопросы, которые мы ищем по жизни.

Получается, что искать ответы надо в ней самой! Лишь смело и стойко продолжая идти вперед, мы можем по-настоящему почувствовать этот мир и прожить жизнь во всей ее многогранности. Лишь твердое и бесстрашное сердце способно привести нас к исследованию истинного смысла.

Джон Рёскин писал: «Жизнь – единственное наше благо, жизнь, полная любви, радости и благоговения. Богаче всех та страна, которая прокармливает наибольшее количество благородных и счастливых человеческих существ. И тот человек богаче всех, который, выполняя наилучшим образом задачу своей жизни, имеет наиболее широкое и благотворное влияние на жизнь других людей – как своей личностью, так и своим имуществом»⁴.

Говорят, что необходимо разорвать связь с прошлым, чтобы начать что-то новое. Но я считаю, что невозможно навсегда с ним расстаться, так же как историю нельзя полностью переписать или стереть. Каждый раз, оглядываясь назад, мы должны распутывать узлы, стягивающие наши сердца. И лишь тогда мы с удивлением обнаружим, что веревка по имени Жизнь вдруг становится длиннее. Нам стоит ценить возможность жить дальше: не нужно застревать в прошлом, не в силах двигаться вперед.

Пусть каждый из нас живет, следуя за солнцем, и смело строит ту жизнь, о которой мечтает. Даже если вы совсем обыкновенные, вы все равно способны излучать свой собственный свет – совсем как светлячки.

Цзинь Юйцзян

20 февраля 2024 года, Ухань

С днем рождения!

День рождения – это всего лишь отметка еще одного года, прожитого человеком, и больше никаких чудес.

– Мам, мне скоро семь! Ты уже купила мне подарок?

– Решил, проказник, заранее начать его выпрашивать?

– Когда я в выходные ездил к дедушке и бабушке, они говорили мне: «Хуашэн, тебе скоро семь! Что бы ты хотел получить?» Даже двоюродная бабушка специально позвонила, чтобы заранее поздравить меня с днем рождения. А дедушка хотел вручить мне красный конверт⁵, но я отказался.

– Почему же? Он же так проявляет свою любовь.

– Я сказал ему: «Красный конверт все равно попадет к маме, а не ко мне. Поэтому я бы хотел получить подарок, пусть и недорогой. Меня устроит маленькая машинка».

– И что ответил дедушка?

– Сказал, что это не проблема. На следующей неделе он пойдет в канцтовары и купит мне маленький джип.

– Хуашэн, тебе так повезло! Вся семья помнит о твоем дне рождения.

– И я этому рад! Мне нравится отмечать день рождения, а еще я люблю Новый год.

– Почему же?

– Потому что на день рождения я получаю много подарков, а на Новый год у нас всегда рыба в форме белки⁶.

– Ха-ха! Какой ты забавный! Неужели она тебе так нравится?

– Это самое вкусное блюдо на свете! Мам, так какой подарок ты приготовила для меня?

– Это сюрприз! Потерпи до своего дня рождения, 28 октября все узнаешь.

– Правда? Здорово! Я так его жду! Хочу, чтобы неделя скорее пролетела и наступила суббота, и тогда я получу свой подарок! – с нетерпением воскликнул Хуашэн. Затем он спросил: – Мама, а ты любишь отмечать день рождения?

Я задумалась и ответила:

– Наверное, да.

– А когда ты была маленькой, ты тоже получала много подарков? Дедушка с бабушкой устраивали для тебя сюрпризы?

– Мой папа, твой дедушка, никогда не дарил мне подарков на день рождения, не говоря уже о сюрпризах. Так что именно тебя он по-настоящему любит.

– Ты расстраивалась из-за этого?

– Хм… Когда я была маленькой, да, немного. Каждый год на свой день рождения я, как и ты, с нетерпением ждала подарков или хотя бы кусочка праздничного торта.

– Мама, не грусти! У меня есть деньги в копилке, и на твой следующий день рождения я куплю тебе что-нибудь. Подарю тебе кольцо и сережки с жемчугом, которые тебе нравятся.

– Тогда я жду не дождусь 3 марта. Как же будет здорово! Мой день рождения точно пройдет отлично.

3 марта – дата с двумя одинаковыми цифрами, поэтому ее очень легко запомнить. Я всегда считала ее особенной. В детстве мне даже казалось, что все, кто родился в такие дни, где месяц и число совпадают, точно обладают какой-то суперспособностью или необычайным везением. Эта мысль жила со мной до самого вечера перед родами семь лет назад.

В тот день я с любопытством спросила маму: «Мама, как у тебя получилось родить меня именно 3 марта? Когда я проходила осмотры в больнице во время беременности, медсестры, увидев мои данные, всегда говорили, что это прекрасный день, чтобы родиться, и хвалили тебя за то, что ты так удачно все устроила».

Мама тогда ответила мне: «Ты всегда видишь в вещах романтику и красоту. Это твоя особенность. Раньше я переживала, не станет ли она твоей слабостью, но потом поняла, что в мире нет абсолютных истин. Иногда то, что кажется уязвимостью, может обернуться внутренней силой. Медсестры вовсе не восхищались датой твоего дня рождения, просто ее легко запомнить и записи вести легче. Возможно, их слова не имели особого смысла, а были сказаны между делом. Я не такая романтичная, как ты. Мы с твоим папой не рассчитывали точную дату зачатия и не знали заранее, когда ты появишься на свет. Все намного проще: это просто дата, когда врач назначил мне кесарево сечение, потому что мой срок уже давно подошел к концу, а в больнице как раз освободилось место. Но если в ней и есть что-то особенное, так это то, что тогда у меня появилась ты. И для меня это самое большое чудо и самое большое счастье».

Когда я услышала мамины слова, в моей голове будто лопнул красивый мыльный пузырь. Это не было болезненным разочарованием, но все же оставило легкую грусть, ведь ответ, который я получила, так сильно отличался от моих фантазий. Лопнувшие пузырьки один за другим медленно опускались в мягкую и нежную реку моего сознания. Время текло вместе с ее потоком, унося с собой и мои предыдущие потери: что-то из него растворилось, что-то забылось, а что-то стало частью меня самой.

Помню, в детстве я всегда с нетерпением ждала, что папа подарит мне что-нибудь на день рождения, но он обычно говорил: «Что в этом дне такого особенного? Я вообще никогда не отмечаю свой». На наши праздники ни мне, ни маме он не покупал торт, и, кажется, она давно к этому привыкла. А вот я каждый год заранее начинала напоминать: «Пап, не забудь, скоро у меня день рождения!»

Иногда он отвечал мне что-то, но чаще всего повторял свою привычную фразу: «Что в этом дне особенного?» Со временем я перестала ждать подарков, но все равно каждый год напоминала ему о приближающемся празднике. Казалось, что не отмечать его стало папиной привычкой, а ждать его – моей.

Мне тридцать пять лет. Тридцать пять – это не много, но и не мало. Я уже и не помню, купил ли папа мне хоть раз торт на день рождения, но точно знаю, что он никогда не дарил мне подарков. Однако в те годы, когда я еще жила с родителями, каждый раз в этот день папа устраивал для меня и мамы роскошный ужин.

Тогда, закончив готовить, папа обычно становился особенно веселым. Он выпивал пару рюмок для настроения, наслаждался своими кулинарными шедеврами и между делом упоминал, что я снова стала старше на год. Мама иногда бросала ему пару фраз, а я прямо говорила, какое блюдо получилось невкусным, и с серьезным видом добавляла, что день рождения без торта не праздник.

На мои упреки и придирки папа, конечно, что-то отвечал. Но как бы там ни было, он все равно оставался в хорошем настроении. Мы втроем сидели за столом, ели, болтали и с темы моего возраста незаметно переходили к обсуждению семейных будней.

Эти дни казались мне совершенно обыденными. Я никогда не задумывалась всерьез, был ли какой-то особый смысл в тех редких и шикарных застольях, на которых папа без умолку болтал и выпивал.

Только повзрослев, покинув родительский дом, где я прожила больше двадцати лет, и став уже и женой, и матерью, я начала понимать: в тех простых, ничем не примечательных днях скрывалось признание взрослого в любви к своей семье и ко мне. Мой папа – человек сдержанный, даже более сдержанный, чем мама, и совершенно не романтичный.

Родители – те, кто любит меня больше всех на свете и для кого мой день рождения действительно важен. Они не стремятся сделать его чем-то особенным, потому что любят меня одинаково каждый день, без исключений. Их чувства не напоказ, спокойные и тихие.

Именно потому, что папа не умел открыто выражать свою любовь ко мне, тогда, пять лет назад, после его звонка, несмотря на всю свою прежнюю стойкость, я вдруг остро захотела заплакать, захотела домой, к нему. С тех пор во мне поселился страх, что праздник, который я всегда так ждала, может однажды превратиться в самый ужасный день в году.

Помню тот вечер: уложив Хуашэна, я сразу же села на велосипед и поехала в больницу. Когда я открыла дверь и вошла в палату, слышны были лишь сигналы монитора и дыхание, доносившееся с кровати. Они слились воедино – в звук жизни и надежды. В этот момент завибрировал мой телефон. Звонил папа. Я ответила и, разговаривая, тихо вышла из палаты, аккуратно закрыла за собой дверь и направилась в самый конец коридора.

– Ты поела? Где ты?

– Да, перекусила, сейчас в больнице.

– Хуашэн уже спит? Сегодня снова ты дежуришь?

– Да, он вел себя очень хорошо, уснул сразу после сказки. В последние дни я все время ночую в больнице.

– Как сейчас обстоят дела?

Я на мгновение замялась, не зная, с чего начать. Я понимала, что должна говорить правду, но несколькими словами не передать состояние человека на грани между жизнью и смертью. В больнице ложь, сказанная пациенту с раком на поздней стадии, может быть своего рода утешением или поддержкой. Но для близких, которые рядом с ним все это время, она не только бесполезна, но и может стать очень жестоким ударом. Вот почему я солгала лишь одному человеку.

Вздохнув, я наконец нарушила молчание и ответила: «Врач сказал, что времени, вероятно, осталось совсем немного. Поэтому я подумала: в последние дни я буду рядом с ним. Вряд ли у меня еще когда-нибудь появится такой шанс».

На том конце провода сначала повисла тишина, а затем я услышала тяжелое сдавленное дыхание. Похоже, папа вышел с телефоном на балкон: я уловила легкий шум ветра и прерывистые дрожащие вздохи. Казалось, он крепко сжал в руке трубку: я отчетливо слышала, как его волосы у виска слегка трутся о стекло экрана.

Папа не сказал ни слова, но я четко поняла, что на том конце провода оглушающе, пронзительно звучало горе.

На исходе февраля в Шэньчжэне уже не такой леденящий мороз, как зимой в Ухане. Но в тот вечер, стоя в больничном коридоре, я почувствовала пронизывающий до боли холод. Казалось, какая-то невидимая стужа нарочно пробирала до костей, пытаясь заставить меня упасть и свернуться в клубок – точно так же, как сделал мужчина неподалеку.

При тусклом свете коридорных ламп я разглядела силуэты двух человек, едва различимые в полумраке. Они говорили на кантонском⁷, который я понимала не очень хорошо, но звуки их сдержанных всхлипов были мне предельно ясны. Холодный ветер словно подталкивал меня в их сторону, и когда я подошла ближе, ощутила во влажном ледяном воздухе запах слез. От этого у меня подкосились ноги.

Мужчина в возрасте сидел на полу, прислонившись спиной к перилам. В одной руке он сжимал листы с результатами обследования и стопку квитанций, а вторая безвольно лежала у него на бедре. На левой ноге был старый выцветший ботинок, надетый наполовину. В тусклом свете я разглядела, как сильно он изношен, особенно в области почти стертой пятки. Другую ногу мужчина чуть согнул, и она с трудом удерживала его сутулое, сжавшееся тело. Он понурил голову и едва слышно, через силу отвечал женщине средних лет, сидевшей рядом.

Мой взгляд, похоже, заставил их почувствовать неловкость. Женщина, вытирая слезы, отвернулась, а мужчина инстинктивно подтянул ногу, стараясь поскорее поправить обувь, как будто хотел привести себя в порядок. Я подумала, что он вот-вот встанет и уйдет, но вместо этого он просто сменил позу, опустив голову еще ниже, и вдруг всхлипнул.

Слезы мужчины порой ранят сильнее всего, особенно когда плачет уже не юноша. Глядя на этого человека, которому даже подняться с пола было тяжело, женщина рядом с ним перестала плакать. Она сгорбилась, обхватила его руками и осторожно прижала к себе. Дрожащими пальцами она аккуратно натянула задник его обуви, помогая надеть туфлю, и тихо по-кантонски сказала то, что я поняла: «Ты не умрешь».

Эту фразу чаще всего слышат люди на грани смерти, перед тем как отправиться на тот свет.

Я отвела взгляд. Мне не хотелось влезать в чужую историю, потому что у каждого и так предостаточно своих. В каждом из нас уже живет собственная драма, со своей радостью и болью, своими расставаниями и концами.

Я снова прервала молчание. Высморкавшись, я тихо спросила:

– Папа, что-то случилось? Ты чего позвонил?

– Сколько еще есть времени? Мы с мамой все спланируем и приедем.

– Я не знаю… Но видно, что ему становится хуже, он почти не разговаривает, не двигается. В этом году я, наверное, не смогу навестить дедушку с бабушкой. Пожалуйста, сообщи им. Я сама не решаюсь им позвонить.

– У тебя ведь скоро день рождения… – сказал папа и сдавленно повторил: – У тебя скоро день рождения. Он обязательно доживет до этого. Он не умрет в твой день. Я верю в него, он справится. Мы скоро приедем.

Закончив разговор, я растерянно стояла в коридоре. Если бы у луны были руки, она, наверное, попыталась бы вытереть мои слезы. Но, увы, она могла лишь ласково скользить по моему лицу мягким светом, словно в утешение. Когда сила и мужество становятся повседневной необходимостью, а возможность прямо завтра увидеть близких превращается в роскошь, у меня больше нет права ни оглядываться назад, ни отступать. В этом туманном лесу, наполненном дыханием смерти, даже радость и семейные встречи стали вызывать во мне страх.

В конце декабря я вернулась в Ухань, чтобы повидать Хуашэна. Я слишком скучала по нему, и мне больше не хватало коротких видеозвонков по телефону. Я хотела каждый день целовать его, прижимать к себе, чувствовать рядом. После долгих сомнений я все же купила билет домой. И как только я увидела Хуашэна, то изо всех сил обняла его. Он уткнулся в меня своим теплым детским личиком. Сцена, как мы стоим, обнявшись, многих вокруг растрогала до слез.

В тот момент я уже предчувствовала скорую смерть Сяо Ху, поэтому без колебаний решила раньше времени привезти Хуашэна обратно в Шэньчжэнь. Изначально я планировала, что он приедет только после зимних каникул, чтобы продолжить ходить в детский сад. Возможно, то была материнская интуиция, а возможно, невидимая связь между отцом и сыном, но его возвращение стало для нас троих шансом провести последние дни вместе. Для меня, тогда испуганной и сломленной, они стали незабываемыми. Я навсегда запомню то время нашей семейной близости.

А накануне моего дня рождения человек, которого я любила первую половину своей жизни, ушел навсегда. Его уход грянул глухим громом, ударившим меня в самое сердце пополудни 2 марта. А потом разразилась гроза с раскатами и молниями, и к следующему дню небо так и не прояснилось. Последовал затяжной, нескончаемый ливень, который все никак не хотел утихнуть.

За всю мою жизнь день рождения в 2019 году стал для меня самым мучительным и безысходным. Казалось бы, рядом находились близкие мне люди, но я не могла найти опору, чтобы просто встать на ноги. Я могла только лежать на кровати, словно густая тягучая масса окутывала меня слой за слоем. Все утешения были как лезвия, режущие уши, а руки, протянутые ко мне с заботой и состраданием, казались раскаленным клеймом из плавильной печи.

Исключением был лишь Хуашэн. Он вошел в мою комнату, приблизился к кровати и сказал: «Мама, с днем рождения. Мама, не плачь, я с тобой». Только эти слова дали мне силы, чтобы продолжить дышать.

Крохотный Хуашэн, всего двух лет от роду, своим слабым, но теплым светом озарил меня, тонувшую в полном хаосе. Я с усилием открыла глаза и почти автоматически потянулась к нему, чтобы прижать к себе. И в тот же момент меня пронзила мысль: «Как я могу втянуть его в свой водоворот боли? Я не имею на это права. Я должна смыть с себя все самое темное и мутное, вернуться к своему теплому любящему состоянию и уже тогда обнять его по-настоящему».

Смерть забрала жизнь отца Хуашэна, самодовольно полагая, что, оставив мою, сможет мучить меня бесконечно, до конца моих дней. Но она забыла об одном: я не только жена – я еще и мать.

Даже там, где смерть кажется концом всему, способна пробиться новая жизнь. Я вспомнила слова, которые когда-то сказала мне мама, и в тот миг все прояснилось: день рождения – всего лишь обычный день, просто человек становится старше на год. Только смерть может прервать течение этих дней, но, пока мы живы, мы должны проживать их счастливо и ярко.

Юй Хуа в своем романе «Крики в моросящий дождь» написал: «Смерть – это не утрата жизни, а лишь выход за пределы времени». Все те, кто покинул нас, в момент смерти вышли из времени. В его плену остаются вовсе не умершие, а мы, живые.

Узнать о смерти мужа, а на следующий день встретить собственный день рождения… Если то и был переломный момент в моей судьбе, я решила, что должна выдержать испытание. Я знала, что впереди – новая жизнь. И именно с этого момента начинается настоящий вызов. Первый шаг самый трудный, и когда я его сделала, то уже определила, по какому пути хочу идти дальше.

Людей и события, которые повлияли на нас, судьба, возможно, заранее расставила в ключевых точках. Нам трудно изменить ее саму, но в наших силах выбрать, как именно встречать внезапные жизненные повороты: с какой позиции, с каким настроем. Судьба лишь предопределяет нашу жизнь со взлетами и падениями, но, меняясь сами, мы, возможно, сумеем сделать ее яркой и достойной – подобной ослепительно-пестрому фейерверку.

В последние годы я больше не отмечаю свой день рождения, но, что бы ни происходило, я всегда стараюсь по-настоящему отпраздновать день рождения Хуашэна. Без пышных празднеств, без дорогих застолий и приглашенных гостей – только мое стопроцентное внимание и самые теплые пожелания.

Я стараюсь сохранить его детские мечты и ожидание от этого дня, но всегда говорю: «Это не только день подарков и поздравлений, но и день, когда нужно учиться благодарности. Потому что именно тогда мама подарила тебе жизнь, а ты ей, в свою очередь, самое большое счастье.

Пока ты еще в маминых объятиях, все твои ожидания и мечты о дне рождения, скорее всего, связаны с тем, как она проведет его вместе с тобой. Но однажды ты вырастешь, расправишь крылья и, возможно, захочешь провести его с возлюбленной. А может, предпочтешь встретить его в одиночестве и тишине… Так или иначе, главное – идти за своим сердцем и проживать каждый день со смыслом.

День рождения – это не день себялюбия и не волшебный праздник, когда творятся чудеса. Это очередной обычный день в нашей жизни.

Мир не станет вращаться вокруг нас только потому, что у каждого есть свой день рождения. Все радости и печали во вселенной уравновешены и распределены справедливо. Возможно, однажды ты окажешься невероятно счастлив именно в эту дату. Но не исключено и такое, что какое-то разочарование придется как раз на нее. Надеюсь, ты тогда осознаешь: между этими событиями нет никакой связи и они не должны мешать тебе идти вперед.

Может, сейчас ты еще не до конца меня понимаешь, но я очень хочу, чтобы у тебя была безграничная фантазия, и не спешу разрушить твою веру в чудеса и волшебство. Потому что это нечто удивительно прекрасное и редкое. Это и есть твоя детская наивность.

Дети, которые по-прежнему верят в сказку, по-настоящему счастливы. Но счастливы и взрослые, которые увидели весь мир без прикрас и все равно продолжают его любить. Пусть ничто не сковывает ни твое сердце, ни твою душу. Я хочу, чтобы ты сумел взлететь высоко и смело и по-настоящему узрел весь этот мир во всей его полноте.

Жить с оптимизмом, открытым сердцем, смелостью и внутренней силой – вот что важно. С каждым прожитым годом мы должны все глубже осознавать ценность времени, ведь наши дни ограничены, но наши возможности безграничны. И все это требует от нас постоянно двигаться вперед, несмотря на сжатые сроки. Вот почему будущее всегда полно надежд, а все прекрасное в мире ждет тех, кто бесстрашно бежит ему навстречу.

В бесконечном потоке жизни мы должны стремиться сиять каждый день, ведь мы сами создаем свое счастье. Быть смелым – это самая верная реакция на проблемы, которые перед нами поставила жизнь. Только так ты сможешь по-настоящему почувствовать ту радость, что принадлежит именно тебе».

В мой тридцать четвертый день рождения, 3 марта 2022 года, вышла в свет моя вторая книга – «Почтовое отделение под звездным небом». Я получила множество теплых поздравлений от друзей. Мы с Хуашэном гостили у моих родителей и ели вкусный ужин, приготовленный папой. Мир не стал другим по случаю праздника.

Это был просто обычный день – день, когда я стала на год старше. Я тихо сказала себе: «Вот начало чего-то нового. С днем рождения меня. Вперед – к светлому будущему».

Тогда я отпустила все свои прежние идеи фикс, связанные с днем рождения.

В этот день я должна поблагодарить родителей, которые подарили мне жизнь, и друзей, которые поддерживают и искренне поздравляют меня. Должна вспомнить того юношу, который любил меня всю свою жизнь, и особенно того маленького человечка, который выбрал меня своей мамой. В этот самый обычный день я стала на год старше и как никогда раньше начала ценить настоящее.

Я приступила к новой главе в книге своей жизни и с полной отдачей продолжаю ее писать.

«Кикуджиро» в ночь, когда отключили электричество

Музыка преодолевает звездные просторы, и там, на краю небес, папа Сяо Ху наверняка сидит тихо и внимательно слушает.

⁸

Я живу в старом районе, которому уже больше двадцати лет, и отключения электричества здесь – обычное дело, особенно летом, в жару. Но в тот раз все произошло неожиданно. Свет пропал во время аномального похолодания весной.

Буквально несколько дней назад мы с Хуашэном ужинали на кухне, пока на плите готовился на пару́ сладкий батат. Вдруг совершенно без предупреждения весь дом погрузился в темноту. Я сразу поняла, что в нашем районе снова отключили электричество. Время шло, но свет так и не возвращался. Тепла в батареях, похоже, было недостаточно, чтобы продержаться всю ночь.

На ощупь я стала искать в темноте огарок свечи, оставшийся с Праздника середины осени⁹. С трудом нашла его, но поняла, что дома нет зажигалки. Я собиралась пойти поискать в других комнатах неиспользованные спички, но тут Хуашэн испуганно сказал: «Мама, не уходи, мне страшно, я ничего не вижу». Пришлось вернуться за стол и в темноте сидеть рядом, пока он доедал ужин.

Однажды прошлым летом у нас тоже внезапно отключили электричество. Тогда я сразу отвезла Хуашэна к родителям, а сама вернулась домой. В темноте я на ощупь прошла в кабинет и легла в мягкие объятия дивана. При тусклом свете луны я задумчиво смотрела на корешки книг, ровно выстроившихся на полке.

В тот момент время будто замедлило свой ход и все вокруг погрузилось в необычайную тишину.

Те редкие минуты наедине с собой принесли мне ощущение легкости и покоя. Я больше не волновалась о незавершенной работе, не переживала, что Хуашэн не примет ванну или что я не смогу подогреть ему молоко, постирать или сделать что-то еще по дому. Из-за отключения электричества заведенная пружина внутри меня наконец-то получила возможность немного расслабиться.

«Июнь. Баркарола» из цикла «Времена года» Чайковского – одно из моих любимых фортепианных произведений. В тот вечер, когда я включила его на телефоне, мне показалось, что я нахожусь в концертном зале. Я медленно закрыла глаза и позволила мыслям уплыть вслед за нотами – туда, где можно прикоснуться к чувствам и вдохновению, которое Чайковский вложил в свое произведение. В его музыке я ощутила любовь ко всему живому, восхищение сменой времен года и глубокую привязанность к миру.

Постепенно мне стало казаться, что я лежу не на диване, а в небольшой лодке, а над головой раскинулось звездное небо.

Я слушала этот фортепианный концерт много раз, но только в ту тихую ночь знакомство оказалось по-настоящему глубоким. То уже была не просто фоновая музыка, которая помогает справиться с суетой повседневности. Каждый ее звук превращался в моей душе в поэзию, пробуждая во мне светлую тоску по чему-то нездешнему и прекрасному. Эта трогательная мелодия будто перенесла меня куда-то далеко, в чудесный лиричный мир.

Этим вечером я собиралась, как в прошлый раз, отвезти Хуашэна к родителям. Но прежде чем я успела открыть рот, он сам сказал:

– Мам, мне не нравится, когда отключают свет. В доме так темно… Мне страшно. Но можно сегодня ты не будешь отправлять меня к дедушке с бабушкой?

– А чего ты боишься? Разве мама не рядом с тобой? У дедушки с бабушкой есть отопление – у них даже теплее, чем у нас. Если ты поедешь к ним, мне будет спокойнее. Я просто боюсь, что дома слишком холодно и ты простудишься.

– Я хочу быть рядом с тобой. Мы можем держаться за руки, тогда и не замерзнем. Дома так темно. Вдруг где-то в углу, где мы не видим, прячется какое-нибудь чудовище… Если ты останешься одна, тебе тоже будет страшно.

– Ты моя радость! Тогда сегодня побудь со мной, ладно? Пока мама рядом, никакие монстры не посмеют вылезти. А если вдруг кто-то из них решится, я поймаю одного живьем и посмотрю, как он выглядит!

– Так, говори потише, а то они еще услышат!

– Хе-хе-хе! Эй, ты, монстр с большой попой, и ты, со сморщенной башкой, хватит прятаться, я вам говорю! Эй, ты, с огромной задницей, ну куда ты лезешь? Такая узкая щель, ты все равно не втиснешься! Я же тебе говорила: не суйся туда, сейчас так зажмет, что ты еще и пукнешь! Только попробуй, мы с Хуашэном как врежем тебе, мало не покажется! А ты, со сморщенной башкой, чего вылупился? Думаешь, ты лучше? Ха! Хуашэн куда крепче тебя, он как сядет на тебя – и ты станешь еще более сплющенным, понял?

Я часто рассказываю Хуашэну сказки и, наверное, поэтому точно знаю, какие сюжеты могут его рассмешить. Стоит мне начать выдумывать историю, как он тут же полностью погружается в нее.

– Ха-ха-ха… А где этот мелкий со сморщенной башкой? Где он? Я сейчас сяду на него и расплющу! А где тот толстяк? Где?! Я заставлю его пукнуть прямо в твою сторону, ты задохнешься!

– Хуашэн, вот ты маленький проказник! Вот ведь негодник! Не надо тебе их искать, сначала я как следует проучу тебя. Посмотрим, придут ли они тебя спасать!

Вот так Хуашэн совсем забыл о том, что боится темноты. Он с радостью дурачился со мной, смеялся, а потом и вовсе смело убежал в другую темную комнату, закричав: «Мама, поймай меня!» Его лицо светилось неподдельной радостью, и я ощущала тепло его смеха.

Бояться темноты естественно для каждого на пути взросления. Возможно, я просто особенно ценю эмоциональную связь с ребенком и потому вместо долгих нравоучений предпочитаю использовать волшебство радости, чтобы помочь ему справиться со страхами.

После всей этой возни уже казалось, что дома не так и холодно. Я лежала на диване уставшая, но меня наполняло тихое счастье. Хуашэн еще хотел продолжать игру, но я вполголоса позвала его, предложив немного отдохнуть рядом. Он с радостью согласился и тут же крепко прижался ко мне.

Я помню, как в прошлый раз мы лежали вместе на этом диване. Тогда Хуашэн был еще таким крошечным, словно плюшевый медвежонок. Я устроилась на боку, поджав ноги, и мои колени упирались в спинку дивана, образуя уютную колыбель. Он тогда помещался в этом «гнездышке» целиком, а его маленькие ножки удобно умостились у меня на бедре. А теперь, когда мы снова лежим вдвоем на том же диване, мой сын уже такой большой, что почти оттеснил меня к самому краю.

Находясь рядом с ним день за днем, я привыкла к его росту и почти не замечала перемен. Но жизнь всегда находит способ напомнить об этом в самые обыденные непредсказуемые моменты. Например, когда диван, на котором мы раньше свободно помещались вдвоем, вдруг стал для нас тесным. Или когда оказалось, что ему уже коротки штаны и жмут кроссовки…

Его маленькое тельце с течением времени постепенно растет и меняется, что совершенно естественно. Единственное, что остается неизменным, – это его страсть обниматься со мной. И она наполняет меня глубокой радостью, материнским счастьем. Я понимаю, что день расставания, возможно, тоже наступит так же внезапно и неожиданно, как и осознание того, что он вырос. Но пока он рядом, я буду ценить каждый момент, проведенный с ним.

– Хуашэн, ты все еще боишься?

– Мне уже не так страшно. Хорошо, когда ты рядом.

– На самом деле бояться нормально. Ведь правда, никто не любит темноту: вокруг все черное, ничего не видно, не знаешь, чем заняться… А еще начинаешь верить, что где-то там может прятаться что-то страшное, что хочет тебя съесть. Ты ведь тоже иногда так думаешь, правда?

– Да, мне не по себе. Вот как раньше, когда я спал один в комнате. Там тоже было очень темно, и я боялся. А потом ты поставила мне ночник и появилось хоть немного света, сразу стало не так жутко.

– Знаешь, Хуашэн, я полюбила ложиться в темной комнате, только когда уже выросла. Потому что так легче забыть о времени, никто не мешает и можно спокойно проспать до самого утра. Выспаться по-настоящему – потрясающее ощущение. Но ты пока еще маленький и, наверное, еще не до конца понимаешь, какое счастье – хороший глубокий сон. А ведь ты с самого раннего детства мог спать всю ночь. И в четыре года я уже укладывала тебя в твоей комнате. Ты в этом гораздо смелее и круче меня. Я, например, до семи лет все обижалась на твоих дедушку и бабушку, когда мне приходилось ложиться отдельно.

– Правда? Ты и в семь еще не могла спать одна?

– Да, я и в самом деле была не такой отважной, как ты. Вот почему каждый раз, когда я вижу, как ты засыпаешь один в своей комнате и делаешь это так легко, я восхищаюсь, какой ты молодец. Ты победил не только темноту, но и свой страх.

– Вообще-то, спать одному очень удобно. Я же знаю, что ты дома, рядом, так чего мне бояться? Я и не боюсь!

– Вот и умница!

– Мам, как ты думаешь, когда дадут свет? Уже восемь вечера… Может, сегодня его вообще не включат?

– Не знаю… Давай подождем еще часик. Если за это время свет не появится, то умоемся, почистим зубы в темноте и ляжем спать. А утром, вот увидишь, электричество точно будет. Не переживай.

– Хорошо. Все равно в девять мне уже пора в кровать.

– Хочешь сейчас вместе со мной послушать музыку? Ты ведь, наверное, ни разу не слушал фортепианный концерт в полной темноте, да? В прошлый раз, когда отключили свет и я была дома одна, я лежала на этом же месте и много раз подряд слушала «Июнь. Баркаролу» из «Времен года» Чайковского. И тогда мне казалось, будто я лежу в маленькой лодке и стоит открыть глаза – увижу прямо над собой звездное небо.

– Как здорово! Но мне хочется послушать «Кикуджиро». Я уже выучил четыре страницы, осталась последняя! Раз сегодня нельзя позаниматься на фортепиано, тогда я просто послушаю ее несколько раз.

Знакомая мелодия зазвучала в комнате. Я закрыла глаза, и в мыслях тут же всплыл образ Хуашэна: вспомнилось, как он на протяжении целого месяца упорно ее разучивал. Впервые он узнал о ней, когда я рассказала ему, что «Кикуджиро» была любимой фортепианной композицией его папы Сяо Ху. Он запомнил это и захотел когда-нибудь выучить и сыграть ее для него. Я верю, что музыка способна преодолеть время и пространство и достичь небес и что Сяо Ху обязательно ее услышит.

– Мама, а почему папе так нравилась эта мелодия? Мне она тоже кажется красивой, но что в ней нашел он?

– Она из одноименного фильма «Кикуджиро». Я думаю, папе он очень нравился, и потому он полюбил все, что с ним связано, в том числе и саундтрек.

– А о чем этот фильм? Я тоже хочу его посмотреть. Можно?

– Конечно! Давай на выходных включим его вместе. А сейчас будет немного спойлеров, не против?

– А что это?

– Спойлер – это когда кто-то рассказывает сюжет фильма до того, как ты его сам посмотрел. Тогда уже не будет никакого сюрприза! Обычно люди такое не любят, потому что гораздо интереснее самому смотреть и узнавать обо всем по ходу.

– Понял. Хочу спойлеры!

– Ну ты и забавный, малыш! Ладно, тогда я вкратце расскажу тебе, про что этот фильм.

Под знакомую мелодию, звучавшую у нас в комнате, я начала:

– Жил-был мальчик по имени Масао. Он с самого детства рос без папы и жил вместе с бабушкой. Однажды летом, во время каникул, он захотел поехать навестить маму. И тогда один веселый и немного странный дядя из соседнего дома отправился с ним. Фильм рассказывает об их путешествии: о том, как в жаркий летний день они вместе пережили множество приключений и трогательных моментов и подарили друг другу тепло и заботу. Уверена: когда ты, Хуашэн, посмотришь этот фильм, он тебе очень понравится.

– У Масао нет папы? Его папа тоже умер?

– Да, его папа тоже умер.

– А тот дядя помог Масао найти маму?

– Они нашли ее, но она уже завела новую семью и не хотела быть с ним.

– Масао, наверное, расстроился?

– Да, очень. Ведь именно по маме он скучал целыми днями. Он все это время думал, что она просто уехала работать в другой город. А оказалось, что она создала новую семью… И больше не захотела быть с Масао.

– Бедный! А если бы его папа остался жив, мама бы тогда, наверное, не отказалась от него, да?

– Хуашэн, дело тут не в том, есть у Масао папа или нет. Мне кажется, что это не зависит от того, рядом ли отец. Ведь что бы ни случилось, маме никогда не следует оставлять своего ребенка. Даже если она начинает новую жизнь, он должен быть ее частью. Это выбор, который ей придется сделать.

– Точно! Ты ведь никогда не бросишь меня, мы навсегда вместе. А Масао потом так и продолжал грустить? Тот дядя не оставил его?

– Хотя поездка к маме не принесла Масао того, что он желал, он провел незабываемое лето. По дороге они встретили много забавных и добрых людей, и все они подарили Масао тепло и заботу. А он, в свою очередь, помог этим взрослым снова почувствовать себя веселыми и живыми, как дети. Они исцеляли друг друга, делились добром и светом. Это очень теплый и трогательный фильм, он и смешной, и немного грустный. Позже дядя и Масао распрощались. Они не остались вместе навсегда, потому что у каждого из них была своя жизнь. Никто не может остаться с кем-то рядом навсегда.

– Мама, а ты тоже когда-нибудь уйдешь от меня? Как папа?

– Да, малыш. Мама ведь не волшебница и не может жить вечно. Я тоже когда-нибудь постарею и умру. Но до этого я буду с тобой очень-очень долго. И даже когда меня не станет, я все равно продолжу тебя любить. Всегда. Точно так же, как и папа: где бы он ни был, он тебя любит. Ты ведь тоже хранишь папу в своем сердце, правда? И мы с тобой каждый день живем с радостью, потому что наши сердца полны любви, а значит, мы еще сильнее любим жизнь, здесь и сейчас. Ты согласен?

– Да, это правда. Я очень скучаю по папе, но знаю, что он смотрит на меня с неба и оберегает меня. Сейчас у меня все хорошо и я счастлив. Я никогда не забуду его. И я надеюсь, что Масао тоже сможет снова стать счастливым.

– Ты удивительно чуткий мальчик. Я так рада, что ты у меня есть.

– И я этому рад. Мам, а почему фильм называется «Кикуджиро»? Кто это такой?

– Ха-ха, а ты действительно внимательно слушал мою историю. Я даже не думала, что ты задашь этот вопрос! Ведь раз история рассказывает о Масао, кто же тогда такой Кикуджиро? Вот это ты и узнаешь, когда мы вместе посмотрим фильм, хорошо? А потом сам расскажешь мне, кто он.

С этими словами я крепко обняла Хуашэна. Его взросление проявляется не только в том, что штанишки становятся малы, а лежать на диване вдвоем нам все теснее. Гораздо сильнее я ощущаю, как растет его внутренний мир. Тот самый малыш, которого я когда-то держала на руках и который слушал сказки о вымышленной планете Ху-Ху, больше не спрашивает о том, чем они закончились. Он учится смотреть на такие непростые темы взрослого мира, как жизнь и смерть, с удивительной детской искренностью. И пусть он все еще может заплакать от тоски, он совсем не считает себя несчастным или одиноким.

До сих пор я уверена, что сделала правильный выбор, когда решила поговорить с Хуашэном про жизнь и смерть. Если меня можно считать матерью, полной позитива, то, наверное, половину этой энергии я получаю от него. Кто-то однажды сказал: «Сильной маму делает слабость того, кто рядом». Но я верю, что дело еще и в другом: жизнь порой бывает слишком жестокой, и тогда матери просто обязаны становиться сильнее, чтобы суметь защитить и ребенка, и саму себя.

У Хуашэна своя судьба, свой жизненный путь. И я часто задумываюсь: «Кто я на этом пути, что скрывается под словом “мама”? Что действительно должна включать моя роль?»

Если я могу как-то повлиять на его жизнь, то пусть это будет не только забота и воспитание. Я бы хотела не нарушать его границы, оставлять ему пространство для собственных размышлений и взросления.

Композиция прозвучала несколько раз и наконец стихла. Хуашэн приподнялся с дивана, посмотрел на меня и сказал:

– Мам, я хочу сам сыграть эту мелодию. Я только что вспомнил ту историю про Бетховена, которую ты мне рассказывала: как он играл свою «Лунную сонату» в полной темноте. Хочешь послушать, как я сыграю без света?

– Конечно! Мне кажется, это будет совершенно особенный концерт. Давай даже придумаем для него название, как тебе идея?

– Что насчет: «Зимний концерт во тьме, когда отключили электричество»?

– Хм… Оно какое-то слишком обычное. Ты точно уверен, что оно тебе нравится? Мне кажется, что концерт с таким названием получится не очень.

– Ха-ха-ха! Тогда пусть это будет «Ночной концерт большой попы»!

– О, неплохо! Только услышишь – сразу поймешь, кто его дает. Ну что, начинай! Посмотрим, какой сюрприз ты для меня приготовил.

Освещая себе путь телефоном, мы подошли к пианино у окна. Лунный свет мягко его окутывал, ложась на клавиши так, будто укрывал их тонким бархатным покрывалом. Сегодня луна была удивительно нежной, совсем не холодной, наоборот: ее свет наполнял сердце теплым спокойствием.

Хуашэн медленно подошел к пианино, отодвинул банкетку и сел, выпрямившись. Аккуратно поднял крышку инструмента, а затем обернулся и с улыбкой посмотрел на меня.

Его ямочки на щеках напоминали след от легкого прикосновения ветра к облакам. Они то становились глубже, то почти исчезали, следуя за движением его губ. В его больших глазах, прищуренных от улыбки, будто мерцали тысячи ослепительных звезд.

Когда он обратил свое чистое и светящееся счастьем лицо в мою сторону, мне так захотелось, чтобы время остановилось хоть на миг. Мне хотелось бережно сохранить этот момент в своей памяти. Я хотела бы аккуратно сложить его, как драгоценное письмо, и положить в шкатулку своего разума, чтобы много лет спустя, заскучав по сыну, вновь достать его и пережить заново.

– Мам, ты готова? Я начинаю. Немного волнуюсь… Я же впервые играю в темноте. Даже не знаю, как это получится.

– Да, я готова. Просто расслабься и получай удовольствие от момента. Я уже представляю, какой романтичной и удивительной получится эта история, – сказала я, садясь на стул рядом с ним.

Улыбка медленно исчезла с лица Хуашэна, и он сосредоточил взгляд на клавишах. Его слегка наклоненная голова будто вымеряла точное положение пальцев. Он еще раз расправил плечи, аккуратно опустил руки на колени. Учитель когда-то говорил ему: «Перед тем как начать играть, нужно затаить дыхание, сосредоточиться и про себя отсчитать такт, – и только когда все внутри готово, можно начинать».

В эти несколько секунд тишины в темной комнате было слышно лишь то, как ветер шелестит листьями камфорного дерева за окном. И вдруг передо мной открылась фантастическая картина: Хуашэн уже не сидел в гостиной без света, а находился под звездным небом, посреди ночной степи, усыпанной мерцающими огоньками. Шелест, который я слышала, был звуком его шагов по сухой листве, когда он шел к пианино. Я опустила взгляд, и мне показалось, что под ней слабо светятся крошечные огоньки. Они будто бы ждали особенного момента, чтобы вспорхнуть в воздух.

И тут Хуашэн медленно поднял руки. Когда подушечки его пальцев мягко коснулись клавиш, из щели под пианино вдруг выпрыгнул крошечный эльф в черной круглой шляпке. Хуашэн продолжал нажимать на клавиши, и из-под них один за другим выскакивали все новые и новые эльфы в таких же черных шапочках и разлетались кто куда. Они кувыркались и парили в воздухе, а затем с легкостью и удовольствием скользили вниз, касаясь опавших листьев на земле. И тогда те самые огоньки, затаившиеся под ними, уже не могли сдерживаться, – они вырвались наружу, устремляясь в бескрайние степные просторы. Они сияли золотистым светом. Мне было не разглядеть их формы, я видела только, как они, обнявшись с эльфами в круглых шляпках, кружили над пианино.

В тот момент мне казалось, что на Хуашэне черный смокинг. В нем он выглядел точь-в-точь как волшебник, своими руками и сердцем придававший этой ночи особую загадочность и романтичность. Под его пальцами были уже не просто клавиши, а таинственные ноты из волшебной книги, которые кружились в воздухе, постепенно сближаясь, и выстраивались в сверкающий музыкальный мост. По эту его сторону мы с Хуашэном. А куда он ведет – кто знает?

Я держу Хуашэна за руку, и мы медленно идем вперед. Мы уже вместе прошли немало таких дорог – в ночах, полных тоски, в осеннем ветре, в чередовании времен года.

– Мама, а куда мы идем?

– Когда природа пробуждается, она всегда тянется к солнцу. Вот и мы пойдем в этом направлении.

Я верю, что сегодняшнее исполнение «Кикуджиро» преодолеет звездные просторы и что там, на краю небес, Сяо Ху наверняка сидит тихо и внимательно слушает.

Мы сохраним друг друга в сердцах и будем жить дальше, каждый в своем мире, в своей стране. А судьба по-своему ответит взаимностью. И все это поймет только тот, кто по-настоящему любил.

Во сколько именно в ту ночь дали свет, не могу сказать. Мы с Хуашэном крепко спали каждый в своей комнате.

Мне снился сон. Во сне был мост, и я увидела, как кто-то уверенно шел по нему широкими шагами. В тех местах, куда он ступал, распускались цветы, похожие на звезды. А под мостом, на травянистом лугу, плыла стая золотых рыб, они скользили между травинок, словно по волнам, следуя за ним.

По мере того как он приближался, и звезды, и рыбки все больше оживлялись. Наконец он подошел к крыльцу какого-то дома. Он убрал рассыпавшиеся на плечах звезды, жестом попросил рыбок замереть и тихо нажал на звонок.

Я еще не успела подняться, а Хуашэн уже радостно открыл ему дверь. В комнату вместе с солнечным светом ворвался мягкий теплый белый свет, и в тот же миг все вокруг наполнилось им.

Растения и цветы вернули себе свой окрас, а дерево счастья у окна вытянулось до крыши.

В гостиной снова зазвучала знакомая мелодия из «Кикуджиро», и с первыми ее нотами все вокруг, словно пробудившись, засияло живым светом.

– Мам, вставай скорее, свет дали!

Сладкий голос Хуашэна звучал у самого моего уха. Я почувствовала его теплые объятия, которые тут же прогнали мой сон.

– Ты помнишь вчерашний «Ночной концерт большой попы»? – прошептал Хуашэн.

Я засмеялась:

– Конечно, помню! Лучший, на каком я только была.

– Мам, а мне вчера снился сон. А тебе?

Я посмотрела Хуашэну в глаза и с улыбкой ответила:

– И я тоже видела очень красивый сон.

Мы радостно пожелали друг другу доброго утра. Так начался наш новый день.

Если любовь продолжается в следующей жизни

Появление детей не делает жизнь женщины целостной, но они дают нам силы не опускать руки, столкнувшись с потерями, и все же стремиться к своей собственной целостности.

– Мама, а этот шрам у тебя на животе остался после того, как ты меня родила?

– Ага. Когда я вынашивала тебя, у меня был очень большой живот. Последнее УЗИ показало, что ты весишь больше четырех килограммов, и я действительно не могла родить сама, поэтому врачи рекомендовали кесарево. А когда ты появилась на свет и медсестры положили тебя на весы, я услышала, как они сказали: «Три восемьсот – какая пухлая!» Я тогда просто не могла поверить, что сумела родить такую крупную малышку. Ты знаешь, я весила всего кило девятьсот, а ты родилась в два раза больше меня.

Я мягко провожу рукой по тому самому вертикальному шраму на мамином животе. Каждый раз, когда вижу эту грубую и заметную линию, мне становится тяжело на душе. Он, будто сороконожка, лежит на мамином животе и не хочет уходить. Ее шраму уже тридцать пять лет.

Еще маленькой я обращала на него внимание. Тогда он казался мне просто страшным, пугающим, и я совсем не осознавала, с какой болью он связан. Лишь в день, когда я сама родила ребенка, я по-настоящему поняла это.

Сначала мне установили баллонный катетер для раскрытия шейки, затем стали капать окситоцин, чтобы вызвать схватки. Постепенно дело дошло до полного раскрытия. Все это время я лежала без эпидуральной анестезии. Через девять часов акушерка наконец вытянула из меня Хуашэна.

В тот момент, когда он покинул мой живот, я не почувствовала резкой перемены в теле. Лишь когда акушерки потянули и извлекли плаценту, я наконец облегченно выдохнула, будто вся опустела. Но сразу за этим пришла резкая боль, словно все внутри разрывалось.

Когда она стала такой невыносимой, что слезы сами покатились из глаз, вдруг раздался крик Хуашэна. И этот первый плач моего ребенка побудил меня, только что ставшую мамой, улыбнуться сквозь слезы. В тот день я пережила, наверное, самый сложный момент в своей жизни. Думаю, нет другого такого мгновения, когда в тебе одновременно живет столько чувств.

– Мама, я только что вспомнила, как появился Хуашэн… Рожать действительно очень больно. Ты, наверное, тоже сильно страдала со мной, да? Каждый раз, когда я вижу шрам у тебя на животе, мне становится так грустно.

– Моя боль была другой. После кесарева она не проходит долго. Все-таки естественные роды лучше. Но они требуют мужества, и ты, без сомнения, намного смелее меня. Я поняла это особенно ясно после того, как ты сама стала мамой. Тогда я увидела, что в твоем маленьком теле скрывалась огромная сила. Ты была очень милым ребенком. Когда бабушка выносила тебя погулять, все вокруг умилялись: пухлое личико, круглые глазки, волосы, которые все время стояли торчком и никак не укладывались. Ты улыбалась каждому, кого видела. А когда злилась, могла плакать без остановки. Постепенно ты выросла. Больше не хотела стричься коротко, полюбила наряжаться, и чувства твои становились все тоньше и разнообразнее. Я постоянно переживала, не слишком ли ты ранима, не слишком ли впечатлительна. Но знаешь, я ошибалась. Несмотря на твою эмоциональность, ты вовсе не хрупкая. Напротив, твоя богатая душа стала источником вдохновения, силы и любви к жизни. И это, я думаю, редкий дар. По крайней мере, у меня его не было. В молодости я тоже любила писать, рисовать. Но с годами из-за работы вся эта легкость и вдохновение из меня словно испарились…

Мама вдруг замолчала на полуслове, и ее рука, ласково перебирающая мои волосы, медленно опустилась. Затем она тихо вздохнула и с нежностью продолжила:

– Но ничего. Все, что я не смогла осуществить, сумела ты. И я так радуюсь за тебя, так тобой горжусь. Я лишь хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Береги себя, ладно?

Моя мама работала. В начальной школе я очень завидовала тем одноклассницам, которые каждый день уходили домой на обед и возвращались с красивыми косичками, а после уроков у школьных ворот их встречала мама. У меня этого не было. Папа из-за своей работы почти не жил дома, приезжал лишь раз в неделю. Мама уходила рано и возвращалась поздно, а четыре дня в неделю еще училась в вечерней школе. Поэтому в детстве чаще всего рядом со мной были дедушка и бабушка.

Мама не умела готовить и не очень справлялась с ведением быта, и потому больше всего времени со мной проводила бабушка. Позже, когда у папы изменился график, он стал чаще бывать дома. Потом и мама перешла на другую работу, она стала выглядеть счастливее, но и трудилась еще больше. Хотя ей уже не приходилось каждый день добираться до офиса по два часа на автобусе, она все равно почти постоянно оставалась на работе допоздна, и мы с ней виделись совсем редко.

Помню, родительские собрания в средней школе почти всегда посещал папа. Одноклассники знали только его. Но однажды мама сказала, что сможет пораньше уйти с работы, и пришла вместо него. Когда она переступила порог класса, я сразу почувствовала взгляды, устремленные на нее. Я тоже заметила, что она отличалась от других мам.

В тот день она была в деловом костюме: кофейного цвета пиджаке с юбкой средней длины, с черной кожаной сумкой и в черных туфлях на невысоком каблуке. Ее волосы в аккуратной, слегка укороченной стрижке свободно и естественно спадали на плечи. С годами ее фигура совсем не изменилась, ни грамма лишнего веса. Она спокойно сидела, не отвлекаясь внимала учителю и делала аккуратные пометки. За все время она не сказала ни слова другим родителям, только сосредоточенно, вдумчиво слушала.

Позже одноклассники спрашивали меня: «А где работает твоя мама? Она выглядит круто! И вообще, у тебя она такая красивая и стройная!»

Наверное, тогда я как раз переживала ту самую подростковую неуверенность в себе. И похвала одноклассников в адрес моей мамы вызвала во мне огромное чувство гордости и удовлетворения. На самом деле для меня мама всегда была такой, я не видела в ней каких-то изменений. Но когда ее достоинства начали отмечать другие, мое тщеславие возликовало.

Когда маме было чуть за сорок, она, полагаясь на собственные силы, подала резюме в одну из самых известных больниц нашего города. Хотя ее диплом и не мог сравниться с корочками выпускников престижных университетов, она ничуть не сомневалась в себе. Она знала: у нее за плечами богатейший опыт и выдающиеся управленческие способности. Так она начала с должности младшего руководителя и поднялась до главного управляющего всей больницей.

Она стала выпускать их внутреннюю газету, для которой написала множество статей. Она четко и организованно составляла графики операций для врачей из разных отделений, постоянно читала и училась новому. Доктора, обращавшиеся к ней за эмоциональной поддержкой, после разговора всегда чувствовали себя будто бы исцеленными. Она терпеливо улаживала конфликты между пациентами и врачами, а в самых напряженных ситуациях вместе с охранниками бросалась на передовую.

Дома мамин телефон тоже не умолкал ни на минуту. В ее разговорах с другими я часто слышала множество медицинских терминов, и я знала, что все это она выучила сама, уже начав работать в больнице.

Мама становилась все успешнее в своей сфере, ее труд и талант были замечены и признаны руководством. Она получила возможность ездить за границу с коллегами и выступать с докладами. А еще спустя какое-то время мы всей семьей переехали из старой квартиры в новый дом с лифтом и зеленым двором.

Вот какая у меня мама. Девушка из обычной семьи без связей, она своим упорным трудом построила карьеру. Ее уверенность, статус и финансовая независимость вызывали восхищение и зависть. Но за внешним блеском скрывались тяжелые переживания и давление, о которых почти никто не знал.

Однажды во время летних каникул я пришла в больницу навестить маму, думая пообедать вместе. И как раз в этот момент наткнулась на родственников пациента, устроивших скандал.

Несколько мужчин средних лет с грозным видом закатывали рукава и собирались прорваться в здание. Трое подбежавших охранников изо всех сил пытались их сдержать. Один из мужчин все время кричал: «Пусть ваш руководитель немедленно выйдет!» Я испугалась и спряталась в стороне, собираясь позвонить маме… И вдруг увидела, как она в белом халате вместе с несколькими охранниками бежит прямо к нам.

Мама бесстрашно подошла к тому мужчине и попыталась его урезонить: «Здравствуйте! Давайте пройдем в специальную комнату для урегулирования конфликтов и спокойно поговорим, хорошо? Вы сможете рассказать мне, что вас беспокоит. Сейчас как раз час пик, в коридоре еще много пациентов ждут приема…» Но мама не успела договорить, ее грубо прервал тот мужчина. Увидев, что навстречу вышла хрупкая женщина, он стремительно шагнул вперед и, не говоря ни слова, с силой толкнул ее. Мама упала и какое-то время не могла подняться.

Увидев это, я тут же бросилась вперед. Даже не знаю, откуда во мне взялась такая смелость, но я закричала тому мужчине: «Как вам не стыдно?! Вы что себе позволяете? Кто дал вам право поднимать руку?!»

Когда мама увидела меня, то с трудом встала с земли, скривившись от боли, и тут же потянула меня за собой. В ее глазах была тревога, она жестами показывала мне замолчать и несколько раз повторила: «Не говори ничего!» Но я слишком разозлилась. Я не только не послушалась ее, но и, наоборот, продолжала возмущенно кричать на того мужчину.

Он рассвирепел и начал ругаться еще хлеще. Тем временем вокруг нас людей становилось все больше и больше.

В холле больницы с одной стороны охранники изо всех сил удерживали разъяренного мужчину и его спутников, с другой – сотрудники службы урегулирования конфликтов пытались разогнать толпу и утихомирить ситуацию. Все вокруг погрузилось в хаос. В конце концов прибывшие по вызову полицейские выпроводили зачинщиков из приемного отделения.

Потом мама, прихрамывая, повела меня наверх в свой кабинет. Всю дорогу она шла впереди, молча, ни разу не оглянувшись. Когда мы зашли в офис, она даже не стала приводить в порядок растрепанные волосы и смятую одежду, а сразу начала меня отчитывать:

– Кто тебе позволил вмешиваться? Как ты могла так разговаривать с людьми?! Ты вообще понимаешь, как это было опасно?!

Тогда я совсем не осознавала, почему мама так рассердилась. Мне казалось, она, наоборот, должна похвалить меня за смелость. Ведь мы с ней договаривались пообедать вместе, а теперь выходит, будто я специально пришла сюда скандалить? Я просто хотела помочь ей, когда увидела, как ее обидели. Я думала, что она слишком нерешительна и поэтому избегает склок, боится, что ссора обернется местью, отчего никогда ни с кем не вступает в открытые конфликты. Даже сталкиваясь с несправедливостью или грубостью, она все сносит молча. Я расплакалась от обиды и ответила маме сквозь слезы:

– А что я сделала не так? Я просто не могла сдержаться… Он не имел права так тебя оскорблять и тем более толкать!

– И что с того? Я каждый день сталкиваюсь с чем-то подобным и слышу такое не в первый раз, это часть моей работы. Моя задача – налаживать отношения между пациентами и больницей. Они просто были на взводе, вот и сорвались. Когда остынут – все пройдет. Ну накричали, подумаешь. Но твое поведение сегодня не только помешало моей работе – оно подвергло опасности тебя. Ты еще слишком молода и не понимаешь, насколько жесток бывает этот мир. Ты еще не способна защитить себя, так с чего ты взяла, что можешь вступаться за других? Если бы тот человек вдруг причинил тебе вред, я бы себя не простила. Даже думать о том не желаю… Поэтому, пожалуйста, больше не приходи ко мне в больницу. Здесь слишком сложная обстановка, я не хочу, чтобы ты сюда возвращалась, – ответила мама почти дрожащим голосом.

Сначала она смотрела на меня, а потом отвернулась к окну. Растрепанные волосы закрывали половину ее щеки, но были видны морщины между бровями. На ее лице ясно читались усталость и напряжение.

Она будто хотела что-то еще сказать, но так и не произнесла ни слова. Вместо этого она встала, повернувшись ко мне спиной, подошла к окну и долго смотрела на нескончаемый поток машин и людей на улице. Когда я опустила голову, то заметила, что тень мамы упала прямо к моим ногам. Сначала ее очертания были четкими, но постепенно начали расплываться и, затуманенные круглыми каплями, окончательно стерлись.

Я лишь однажды случайно увидела, как мама работает, а для нее так проходят обычные трудовые будни. Она всегда вела себя очень осторожно и даже немного боязливо, но здесь вынуждена была ежедневно сталкиваться с тем, что раньше вызывало у нее страх. Более того, когда она помогает другим справиться с переживаниями, она как будто впитывает в себя весь их эмоциональный мусор.

Вот такая полная стресса работа у мамы всю жизнь. Она слышала в свой адрес самые обидные и грубые слова. В больнице она видела слишком многое: рождение и смерть, тепло и холод человеческих отношений. Она старается с пониманием относиться к другим, но при этом ей приходится сдерживать собственные чувства, прислушиваясь к голосу разума. Она всегда отдавала себя работе без остатка, помогала людям, но так и не смогла найти лекарства от собственных душевных перегрузок.

Многолетняя занятость и постоянный труд постепенно разрывали ту связь, что была между ней и папой. Накопившийся из-за работы стресс причинял маме боль, но она никогда не жаловалась – просто пряталась, чтобы тайком поплакать. Вот только она не знала, что я часто это видела.

Наступал следующий день, и еще до моего пробуждения она приводила себя в порядок и снова отправлялась на свое поле битвы.

В старшей школе у меня случились первые романтические отношения, из-за чего я попала в разряд проблемных учеников и моя успеваемость резко ухудшилась. Мой бунтарский характер довел папу до отчаяния, он всерьез начал сомневаться, что делать. Пока он с учителями давил на меня самым жестким способом, требуя немедленно образумиться, мама повлияла на меня по-своему, изменив весь ход моей жизни.

По-настоящему теплые отношения с ней у меня начали складываться только в старших классах школы. До этого я была гораздо ближе с бабушкой и папой. Я не понимала, что тяжелая работа приносит ей столько боли. Но все равно любила свою маму, которая надевает белый халат в больнице, дома читает книги, водит меня в рестораны и всегда дарит подарки на праздники.

Когда я впервые влюбилась и скатилась по учебе, мама не стала меня строго отчитывать. Вместо этого она просто спросила: «Расскажешь, что за мальчик тебе нравится?»

Мама говорила со мной по душам, как с подружкой, делясь историями из своей молодости. Впервые она объяснила мне, с чем ей приходится сталкиваться на работе. А позже, когда из-за занятости она уже не могла со мной подолгу болтать, мы стали переписываться.

Именно в письмах, которые мама отправляла мне, я узнала ее мысли, взгляды на жизнь, а также ее неповторимую нежность и романтичность.

Раньше я никогда не считала себя красивой, из-за неуверенности в себе даже думала, что уродлива. Но мама часто делала мне комплименты, говорила, что я очень милая. А после похвалы всегда добавляла: красота, конечно, важна, но даже самая привлекательная внешность – ничто по сравнению с вечной красотой женщины: умом и добрым нравом.

Мама любит читать. Она говорит, что это питает душу и пробуждает ум. Под ее влиянием я тоже полюбила книги. Мне нравится с их помощью исследовать прошлое и будущее нашего мира.