Kitobni o'qish: «Райский Сад»

К и н о п о в е с т ь

Глава первая

Птицы подлетали стремительно. Из предрассветной дымки, из клубящихся испарений моря, они налетали несколькими стройными и строгими шеренгами, плавно опускались в камышовые заросли и исчезали в них.

Ева, не мигая, смотрела на летящих птиц. Лицо её было неподвижно и бесстрастно, только распущенные волосы чуть шевелились под ленивым дыханием предрассветной прохлады и ночная сорочка крепче прижималась к худенькому юному телу.

Ева закрыла глаза, сделала несколько шагов вдоль крыши веранды и, не открывая глаз, повернулась и пошла к открытому окну комнаты, перешагнула подоконник, и скрылась в тёмном проёме.

Окно другой комнаты мерцало тусклым светом. Там, за столом, заваленным чертежами и графическими рисунками, сидит пожилой человек. Уронив голову на лист ватмана, он нетрезво похрапывает. За окном предрассветная птаха что-то требовательно прощебетала. Человек оторвал голову от стола, протёр ладонями лицо, потянулся, погасил настольную лампу, и побрёл в соседнюю комнату…

…Рассвет уверенно пропитывал первыми лучами Ботанический сад. Силуэты огромных деревьев всё чётче прорабатывались солнечным проявителем, причудливые цветы и кустарник истекали каплями росы. Сад пробуждался птичьим гомоном, солнечными бликами, которые проникали во все потаённые места.

Снопы солнечного света ломились в окна двухэтажного, строения на территории Сада, с большой верандой. Строение имело явно вековой возраст, но оставалось крепеньким, добротным и даже щеголеватым.

В небольшой комнате на двуспальной кровати проснулась женщина. Она выпростала из-под одеяла руки, сонно потянулась и посмотрела на, лежащего рядом пожилого мужчину. Резко поднялась с кровати, ещё раз потянулась, как бы приводя в порядок своё стройное, ещё молодое тело, и пружинисто пошла из комнаты…

В небольшом закутке, приспособленном под ванную, женщина сбросила ночную сорочку и, одно за другим, вылила на себя два ведра холодной воды. Улыбка блаженства появилась на её, несомненно, привлекательном лице, набросив махровую простыню, она энергично стала растираться.

Мужчина продолжал спать. В комнату вошла женщина, уже в халате, тщательно вытирая голову полотенцем.

– Вставай! Алкашик мой ненаглядный… – сказала она, направляясь в другую комнату… Мужчина продолжал спать, блаженно прикрываясь рукой от солнечных зайчиков, ползающих по лицу… В дверном проёме опять появилась женщина с феном в руках:

– Кот!.. Котяра! – энергично говорила она, суша голову феном. – Сейчас поздравители заявятся. Надо проявить учтивость. Вставай, шалопай!.. – она скрылась в другой комнате.

Мужчина открыл глаза, задвигал мышцами лица, разминая их, затем лениво встал, позёвывая и почесываясь, подошёл к окну, и вдруг крикнув «Полундра!» прыгнул через подоконник в окно.

Женщина, отодвинув на столе чертежи и эскизы, насыпает в чашки кофе, наливает кипяток. Смотрит в окно, где видна поднимающаяся и исчезающая голова приседающего, по-видимому, Кота.

– Кот, – говорит женщина – вы с Евой всё-таки продавите крышу веранды. Заканчивай физкультуру, иди пить кофе…

– Полундра-а! – раздаётся откуда-то снизу вопль Кота. Женщина выглядывает в окно. На земле, рядом с верандой Кот поливает себя водой из поливочного шланга, радостно охая и фыркая.

– Трусы измочишь…– говорит женщина.

– Выкручу! – доносится снизу голос Кота.

Женщина маленькими глоточками пьёт кофе, присев на край огромного стола, на котором стоит макет причудливого здания, окружённого макетами каких-то аттракционов и небольших сооружений. Рядом навалены чертежи, эскизы, свёрнутые в рулоны листы ватмана. Она обводит взглядом комнату. На стенах эскизы зданий, фотографии, свеженький плакат, на котором изображена хозяйка комнаты, внизу броская алая надпись «Динара Залмановская – наш кандидат»

Вбегает Кот, блестя каплями воды, хватает чашку с кофе, торопливо глотает…

– Динка! – говорит он. Помнишь анекдот, когда жена новоиспеченного президента говорит «Дорогой, ты когда-нибудь спал с президеншой?» Так и я; первая ночь с депутатшей.

Динара проводин ладонью по его лицу, стирая капли воды.

– Ты даже не заметил, как сменил ориентацию. Ты спал не с депутатшей, а с депутатом. Послушай, Кот, у Евы опять…

– Что, опять?

– Лунатизм. Ночью бродила по крыше веранды. Это очень опасно.

– Погоди… Но, доктор Ванник обещал; с половой зрелостью должно пройти? И несколько лет не было случаев… Да, может ей просто не спалось и она…

– Не думаю. Я видела её лицо, всё как тех случаях. Я полагаю, Кот, ей пора замуж. Понимаешь? Мужчина ей нужен, муж или любовник, в данной ситуации не важно, тогда прогноз доктора Ванника полностью оправдается,.. даст Бог. Она ведь у нас не целованная. Ладно! Об этом позже, надо идти пред очи народа. Приводи себя в порядок и поспешай за мной. Этикет надобно блюсти…

Зрелое утро в Ботаническом саду. Чёрные провалы теней от вековых деревьев перемежаются с яркими, залитыми солнечным жаром полянами с некошеной травой.

По неширокой, посыпанной песком, дорожке торопливо идёт Динара, в нарядном, но строгом платья, с торжественной, несколько лукавой улыбкой. На изгибе дорожки, из густой тени кипариса перед ней вырастает фигура в священническом одеянии. Чуть поодаль видна ещё одна, более юная, но тоже в рясе.

– Здравствуйте, соседушка!.. – ласковым басом говорит священник. Позвольте поприветствовать Вас и поздравить с всенародным избранием. А так же позвольте отнять у Вас несколько драгоценных минут для краткой беседы. Знаю, в «Райском саду» столпотворение жаждущих изъявить свои поздравления и восторг, сам бы рад быть среди почитателей, но, как понимаете, сан не позволяет. Посему, соблаговолите не отказать в кратком разговоре, надеюсь обоюдно полезном.

– Хорошо, отец Серафим. Но, только действительно кратко, люди, как Вы заметили, ждут.

– Присядемте… – Отец Серафим усаживает Динару на скамеечку. – Вам, конечно, ведомо, что в южной части Сада находилось кладбище нашего монастыря, настоятелем которого я имею честь состоять?

– Ведомо, Отец Серафим.

– Вот, я хотел спросить, как бы Вы отнеслись к моей нижайшей просьбе вернуть монастырю эту часть?

Динара улыбнулась.

– Отец Серафим… Виктор Павлович,.. мы с Вами знакомы не первый год, а с тех пор, когда Вы работали в горкоме комсомола, и Вы прекрасно знаете, что я государственный служащий, а не собственник и не могу, и не в силах отдавать собственность государственного университета…

– Мы Вас избрали депутатом, отныне Ваши возможности неизмеримо выросли… Позвольте быть откровенным? Мне известно, а Вам тем более, что средства, выделяемые на содержание Ботанического сада и на научную работу внутри его – мизерны. Более того, властьпридержащие не будут способствовать привлечению средств, для вашего многотрудного и полезнейшего дела. Причина ясна: Сад находится в приморской зоне столь притягательной для толстосумов.

– Всё понятно, Виктор Павлович! – прерывает его Динара – Дальнейшее банкротство, и распродажа территории за бесценок. Но, для того я и боролась за депутатское кресло в горсовете, что бы не допустить этого.

– Понимаю Ваши благие побуждения. – Отец Серафим вздохнул. – Но не одолеть Вам всех супостатов. Вы, верно, изволили заметить, я был в этой стае и, поверьте, знаю их волчьи нравы. Они добычу не выпустят.

– Что, верно, то верно… – Динара чуть заметно улыбнулась. – Отец Серафим, будьте откровенны до конца. А вам то зачем моя территория? Не поверю, что опять под кладбище.

– И правильно сделаете. В трапезной у нас большая нужда. Послушников число значительно прибавилось, духовная семинария при нас, так же числом растёт, а пищу принимаем Бог знает где, в подвальном помещении под храмом. Бог даст, решим с Вашей помощью вопрос о возвращении земельки её исконному владельцу – построим трапезную и два – три флигелёчка для проживания священнослужителей.

– Для Вас в том числе?

Отец Серафим внимательно заглянул в глаза Динаре.

– Вам, голубушка, следует знать одно, церковь умеет быть благодарной как никто другой. А сейчас позвольте представить… – он подзывает рукой, стоящего в невдалеке, молодого человека – Представься!..

– Семинарист Николай, госпожа Залмановская. – скромно потупившись, говорит юноша.

– Погоди! – прерывает отец Серафим, и обращается к Динаре – Николай перед поступлением в духовную семинарию окончил курс юриспруденции нашего с вами университета. Сейчас, помимо учёбы, консультирует церковь в вопросах гражданского права. Продолжай… – кивает он Николаю.

– Госпожа Залмановская, я недавно просмотрел кадастр монастырских земель. Южный участок Ботанического сада, согласно документу, принадлежит монастырю. Вам знаком этот документ?

– Знаком. Понаслышке. А не вспомните ли, какой датой помечен документ?

– Январём девятьсот двенадцатого года. Я понимаю суть Вашего вопроса, – Николай открыто посмотрел на Динару, – мол, документ устаревший… Но, подобные документы со сроком давности свою силу не утрачивают.

Динара с изумлением перевела взгляд с Николая на отца Серафима.

– И вы всерьёз полагаете, что эта бумага времён царя Гороха способна решить вопрос отчуждения земли государственного учреждения в вашу пользу? Сомневаюсь, что она вам поможет…

– Она Вам поможет. – мягко сказал отец Серафим – Да, да, голубушка, она Вам поможет передать монастырю принадлежащую ему землю.

– Ну, ладно, господа. – Динара поднялась – Надеюсь, вы догадываетесь, каковым будет мой ответ. Прошу прощения, но мне пора… – она сделала несколько шагов в сторону, но, вдруг, повернулась к отцу Серафиму – Хоть, кто знает, батюшка. Пути Господни неисповедимы, не так ли? – Динара зашагала по дорожке.

Кафе «Райский сад» располагалось у входа в Ботанический сад. Раньше это было одно из его служебных помещений, а теперь,.. ветры хозрасчётных перемен – и получилось кафе «Райский сад»

Динара по дорожке подходила к служебному входу в кафе, как вдруг раздался выстрел, и в небо взлетела ракета, ещё выстрел и ещё ракета. У служебного входа в кафе стоял морской офицер и из пистолета-ракетницы палил в воздух.

– Саша, не хулигань! – крикнула Динара. – Матросики твои сбегутся…

Офицер заткнул за пояс ракетницу, подбежал к Динаре, подхватил её на руки и бегом внёс в кафе…

Кафе гудело множеством голосов. Когда офицер Саша внёс Динару, гул многократно усилился, гости встали из-за столиков, улыбки, улыбки… Саша, с ходу, поставил Динару на ближайший столик.

– Новоизбранный депутат доставлен! Докладывает капитан-лейтенант пограничной службы Александр Осокин! Ура! Господа!..

– Ура-а! – весело закричали присутствующие.

– Спасибо, господа! – сияла улыбкой Динара. Не знаю, как благодарить вас за такую честь… Для начала, у меня большая просьба, уговорите великовозрастного шалопая – она показывает на Сашу – снять меня с этого пьедестала.

– А тронная речь?! – возмущается Саша – Динара Султановна, подданные ждут. Иначе нельзя, иначе непорядок…

– Ну, хорошо… – Динара жестом останавливает, поддерживающие Сашу, выкрики. – Я признательна вам, моим друзьям и коллегам, я признательна всем, кто поверил мне и удостоил чести представлять интересы тысяч людей в нашем городском парламенте. Надеюсь, я не дам оснований попрекнуть меня в бездействии или невнимании к людям. Ещё раз, спасибо вам, друзья мои!

Все аплодируют, в это время открывается дверь и входит Кот. Выбритый, в отутюженной безрукавке, в потёртых джинсах. Динара, увидев его, озаряется улыбкой:

– Внимание, господа!.. Я ещё не кончила. – перекрикивает она ликующие аплодисменты. – Сейчас хочу представить своего мужа, для тех, кто с ним не знаком. Иди сюда! – подзывает она Кота. – Прошу любить и жаловать, Лев Григорьевич Залмановский, мой любимый и почитаемый муж, достойный человек, и талантливый архитектор. И теперь я обойдусь без помощи Саши-сорванца, меня снимет мой муж! – Она опирается о плечё Кота, он подхватывает её и опускает на пол. – А сейчас гуляем!.. – весело кричит Динара. – Шампанского всем!

Хлопки, откупориваемых, бутылок, Динару и Кота окружают гости, чокаются с ними…

– Поздравляю с успехом жены, прекрасной женщины и красавицы. – воркует седовласый мужчина, дотрагиваясь бокалом до бокала Кота.

– Если хотите со мной дружить, называйте меня просто Кот. – Улыбается в ответ Кот – Мне так привычнее…

Динара дружелюбно улыбается всем, с некоторыми обнимается и целуется. Гости пьют шампанское, закусывают, стоящими на столах фруктами и сладостями… Динара оживлённо беседует с двумя немолодыми дамами… «Мама…» доносится до неё голос. Динара поворачивается, ищет взглядом среди движущихся силуэтов гостей, и видит, стоящую у дверей, Еву.

– Мама,.. – говорит Ева, подходящей Динаре – я кушать хочу…

– Девочка моя!.. – Динара обнимает Еву. – Ох, какая мать у тебя!.. Бросила голодную дочурку, и пошла себе.… Попросим тётю Катю, она тебе бутерброды сделает… Друзья! – обращается Динара к гостям – Главное достижение моей жизни – моя доченька Ева. Вот она моя красавица! Третьекурсница, да что я говорю, уже четвёртый курс физмата…

Подходит дородная, немолодая дама, улыбаясь, забирает у Динары Еву…

– Пойдём, Евушка, я тебя покормлю…

Кот обходит гостей с бутылкой шампанского, наливает всем, пьёт с каждым…,

Динара стоит в окружении возбуждённых гостей… К ней проталкивается с бокалом Осокин.

– Динара Султановна, надеюсь, Вы меня простили? Я ж, любя, по-соседски…

– Вот, что, соседушка! Сегодня на рассвете птицы вернулись на гнездовье, ты догадываешься, к чему я веду? – И, не дожидаясь ответа, поворачивается к собеседникам. – Послал Бог соседей, – смеётся она – с одной стороны аскетичные монахи, с другой – буйные пограничники…

Ева в подсобном помещении кафе ест бутерброды с чаем, дородная Катя возится у плиты, из гостевого зала доносятся возбуждённые голоса, смех.

– Тётя Катя, – говорит Ева – чего они так шумят?

– Радуются успеху твоей мамы.

– Ничему они не радуются. Они глупые и злые…

– С чего ты взяла?

– Потому, что так не радуются.

– А как?.. – недоумённо поворачивается к ней Катя.

Ева дожёвывает бутерброд, допивает чай, встаёт.

– Спасибо тётя Катя! Я пошла. – Она направляется к двери, в проёме останавливается. – Так не радуются, – повторяет она – радуются иначе,.. тише, что ли…

Ева идёт по Саду. Он заполнен птичьим гомоном, стрекотом мошкары. Множество солнечных бликов ползают по хрупкой фигурке Евы, заползают в глаза, уши, рот. Ева улыбается, встряхивает головой, пытаясь стряхнуть с себя ликующих зайчиков… Навстречу идёт молодой человек с саквояжем в руке.

– Привет, Дима! – говорит Ева.

– Здравствуй, студентка! – Молодой человек останавливается. – Ну, что, покурим?

– Давай… – Они присаживаются на скамейку, Дима достаёт сигареты, протягивает Еве.

– Ты знаешь, я не курю, – морщится Ева.

– Мало ли,.. может начала. – Дима закуривает. – А, знаешь,.. – он неторопливо, с удовольствием выпускает дым – птицы прилетели…

– Правда!? – Ева радостно болтает ногами. – Здорово! Пойду на них смотреть. А почему ты маму не поздравляешь?

– Не люблю лицемерные тусовки. Набежало шакальё, каждый урвать норовит…

– От мамы они ничего не добьются.

– Добьются. Не мытьём, так катаньем. Человек слаб, даже такая женщина, как Динара Султановна.

– Дима… – Ева кокетливо свесила голову набок. – А почему ты не женишься? Не надоело с микробами возиться?

– Микробы… Микробы – моё счастье,.. или несчастье,.. на них, увы, не заработаешь. Вот, как заработаю, каким-то образом, пойду к Динаре Султановне.

– Зачем? – Ева активнее заболтала ногами.

– Просить твоей руки.

– Правда? – Она искоса заглянула ему в лицо. – И я стану твоей невестой?

– Станешь. Если не выскочишь замуж, пока я буду искать богатство, за бравого морячка Сашу Осокина, к примеру… Хоть есть у меня одна идея…

– Дима. – Не перестаёт болтать ногами Ева. – А регата скоро?

– Скоро… – задумчиво отвечает Дима.

– Возьмёшь меня матросом?

– Возьму. Если на тренировки ходить будешь.

– Ладно! – Ева вскакивает со скамейки. – Я пошла… Маму, всё-таки поздравь. – оборачивается она на ходу.

Ева спускается по обрывистому склону к камышовым зарослям. Рядом невидимый журчит ручей, сбегая к морю. Ева осторожно подбирается к озерцу, образованному ручьём, сквозь заросли камыша вглядывается в озеро, ища глазами птиц. Вот они, парами и поодиночке неторопливо плывут вдоль кромки озера, изредка что-то бормоча.

Ева, затаив дыхание, наблюдает за ними, затем тихонечко отступает назад и идёт вверх по склону…

По скрипучей лестнице Ева поднимается в дом. Из коридора видит комнату. Там за столом сидит, подвыпивший, Кот. Закрыв глаза, откинувшись на спинку стула, он что-то мурлычет себе под нос.

– Папа! – говорит, входя, Ева.

– Что? – отвечает Кот, не открывая глаз.

Ева, молча, подходит к столу, водит пальцем по контурам макетов, обойдя стол, кладёт руки на плечи отца.

– Папа… – Ещё раз говорит она.

Кот вопросительно открывает один глаз.

– Папа… А почему ты всё время читаешь одни и те же книжки?.. И все про войну?

Кот расслабленно улыбается.

– Не знаю, дружочек. Нравится…– Он опять закрывает глаза, что-то мурлычет. – Раньше читал много и разное, а сейчас… Знаешь, дружок, героики, должно быть, не хватает. Динамики много, напряжения – хоть отбавляй, но всё, как-то бескрыло, без полёта… Нет! – вздыхает он. – «Нет, ребята, всё не так, всё не так, ребята…»

– А мама?

– Мама? Мама – свет в окошке,.. «Мама, мама, это я дежурю, я дежурный по апрелю…» – напевая, Кот поднялся и, чуть качнувшись, пошёл к окну. Прислонившись к оконной раме и глядя куда-то в сторону моря, Кот улыбается…

… Промозглый зимний вечер конца пятидесятых. Два подростка в коротеньких полупальто с поднятыми воротниками бесцельно бредут по городу.

– Послушай, Кот!.. – поёживаясь от холода, говорит один. – Может по домам? Жрать охота, а денег ни копейки.

– Да, что дома!? «Юность» всю прочитал, а уроки… так гори они синим пламенем! Прошвырнёмся ещё чуток…

Они подходят к освещённому входу в театр. Видно как фойе толпятся зрители, двери на улицу полуоткрыты, несколько мужчин, несмотря на холод, вышли покурить.

– «Евгений Онегин» – читает афишу Кот – Антракт, должно быть… Слушай, Витёк! – неожиданно говорит он – Давай в театр проканаем? Там тепло, и музыка играет…

–Ну,.. давай… – соглашается Витёк.

Они подходят к дверям, снимают пальто, засовывают кепки в рукава и, прячась за спинами толпящихся у дверей зрителей, проскальзывают в фойе.

– Давай в буфет до конца антракта! – шепчет Витёк – Там билетёрши нас не заметят…

Дружки заскакивают в буфет. В нём очередь перед стойкой, у столиков торопливо дожевывают, допивают, обмениваются впечатлением… Взгляд Кота останавливается на стоящем в углу буфета штабеле ящиков с пустыми бутылками. Кот смотрит на Витька, тот, оглянувшись по сторонам, понимающе и согласно кивает. Они пробираются к штабелю, прикрывая друг друга, незаметно вынимают из ящиков по пустой бутылке из-под Шампанского и запихивают за пояса брюк, прикрыв полами пиджаков. Звенит третий звонок. Буфет стремительно пустеет. Кот и Витёк поднимаются по мраморной лестнице на галёрку. Там незанятые места ещё есть, но они опасливо садятся на ступеньки, сбегающие к первому ряду галёрки. Ступеньки крутые, с привинченной на их края бронзовой окантовкой.

Медленно убирается свет в зале, из оркестровой ямы показывается плешивая голова дирижёра. Её приветствуют аплодисментами. Взлетают руки с дирижёрской палочкой – вступает оркестр… Витёк приподнялся со ступеньки, нащупал в полутьме свободное место подле себя, пытается на него сесть. От неосторожного движения у него из-за пояса выскальзывает бутылка, падает на ступеньку и с грохотом устремляется вниз. Кот испугано вскакивает и у него из брюк выскальзывает бутылка, и скачет по окантованным ступенькам вслед за первой. В зале с прекрасной акустикой раздаётся неимоверный грохот от скачущих по ступенькам бутылок, несколько женщин испуганно кричат, дирижёрская голова вжалась в плечи и палочка безжизненно повисла в воздухе, звучание оркестра захлебнулось и поспешно стихло…

– Бежим!.. – сдавленным шёпотом крикнул Кот, и они понеслись вверх по ступенькам к дверям.

В коридоре с разных сторон к ним уже семенили пожилые билетёрши. Кот и Витёк прошмыгнули мимо них, выскочили в двери и помчались в нижнее фойе. Несясь вниз, они слышали возмущённый гул зала. В нижнем фойе бросились к входным дверям. Первые двери были открыты. Они уже в тамбуре между первыми и вторыми дверьми… Дружно навалились на вторую дверь, но… она была заперта. Позади раздались характерные щелчки, оглянувшись, они увидели сквозь стекло двери как рослая мясистая билетёрша поворачивает ключ в дверном замке. Они оказались запертыми в дверном тамбуре.

Глава вторая

В туманной дымке ночного моря движется пограничное судно «Дерзкий». На ходовом мостике, рядом с рулевым, стоит капитан-лейтенант Александр Осокин. Через морской бинокль он осматривает горизонт. Мерцающая рябь моря, низко надвинутый на сектор обзора горизонт, море пустынно. Но вот линзы бинокля нащупывают среди колеблющейся воды две тёмные точки. Осокин напрягся.

– Пять градусов влево! – тихо приказал он рулевому.

– Есть пять градусов влево! – молодецки ответил рулевой.

– Прибавить обороты! – сказал Осокин в переговорное устройство. «Есть» – тут же послышался ответ. – Мичман!.. – крикнул Осокин куда-то в темноту рубки – Видишь фелюги?

– Вижу, командир!.. – отозвался невидимый мичман – Перемёты ставят басурмане…

– Или снимают. – буркнул Осокин. – Сколько до нейтральных вод!? – крикнул он опять в темноту.

– Пятнадцать миль! – ответил голос.

– Значит, перехватим… – азартно усмехнулся Осокин – Полный вперёд! – крикнул он в переговорное устройство.

«Дерзкий» рванулся вперёд, стремительно набирая скорость.

Осокин не отрывал глаз от бинокля… – Командир! – послышался голос мичмана – Они уходят!..

– Не уйдут… отозвался Осокин. – Мичман! – крикнул он – Просигналь приказ остановиться!

На палубе «Дерзкого» нервно замигал прожектор. Держась за леера, забегали матросы в спасательных жилетах…

На ходовом мостике Осокин азартно кричит:

– Носовое! Заряжай холостым!

– Есть!.. – следует ответ.

– Мичман! – криво улыбается Осокин – Командуй выстрел!

– Есть! – хрипло ликует мичман.

Из носового орудия «Дерзкого» вылетел сноп огня, раскатистый звук выстрела понёсся к горизонту.

Осокин не отрывается от бинокля.

– Рыбки захотелось, сукины дети… – бормочет он – Камбалки нашей… Дорого она вам обойдётся…

– Товарищ, капитан-лейтенант!.. – доносится из переговорного устройства.

Слушаю, акустик! – реагирует Осокин.

Слышу шум…

Какой шум!? Докладывай по форме!

– Непонятный, товарищ капитан-лейтенант.

– Что значит непонятный!? Чему тебя учили!?

– Вроде, как взрыв, товарищ кап… Вот опять!.. Взрыв, товарищ капитан-лейтенант!..

– А, ну, переключи на меня!.. – Осокин хватает наушники, прижимает к ушам. – Чёрт! – ругнулся Осокин спустя несколько секунд – Акустик! – кричит он в переговорное устройство – Координаты шума установить удалось!?

– Никак нет, товарищ капитан-лейтенант. Далековато, шкалы не хватает. И шум странный,.. непривычный…

– Непривычный… – бормочет Осокин – Тряхнуло, должно быть…

Рулевой недоумённо смотрит на него.

– Что глядишь? – перехватил взгляд рулевого Осокин – Тряхнуло говорю! Землетрясение, похоже. Вроде у турков,.. а, впрочем,.. чёрт его разберёт.

– Командир!.. – слышится голос мичмана – Прикажите готовить абордажную команду?

– Отставить, мичман!.. Возвращаемся на базу… Что-то, на душе неспокойно…

«Дерзкий» круто разворачивается и идёт в обратную сторону…

…Глухо и напряжённо гудит толпа. Люди, в основном пожилые женщины, вытаскивают на проезжую часть дороги садовые скамейки, мусорные баки, перегораживая дорогу. Машины отчаянно сигналят, требуя пропустить их, но дорога уже перекрыта. Мгновенно образуется гигантская автомобильная пробка. Водители выскакивают из кабин, идут выяснять отношения с нарушителями движения.

– Ты, что творишь?!. – кричит здоровяк водитель немолодой растрёпанной женщине, которая сдвигает друг к другу мусорные баки в центре проезжей части – Люди на работу опаздывают, а тут такая чепуха…

– Ты бы провёл с нами эту ночь, тогда бы понял, какая здесь чепуха…

– Да, что, чёрт возьми, произошло?! – кричит пожилой очкарик, высунувшись из своего жигулёнка.

– Стена дома обрушилась… – отвечает кто-то – Дом старый, и без того на ладан дышал, а ночью тряхнуло, стена и поплыла…

– Как тряхнуло?.. Ничего не понимаю…– недоумевает очкарик.

– Батя, у тебя в машине приёмник есть? Включи и слушай. В Турции землетрясение, вот до нас и докатилось.

– Кошмар какой!.. – заволновался очкарик – Почему я ничего не почувствовал?

– Спал крепко, и прозевал, на свое счастье. Толчки слабые, бала три, не больше, но домишке ветхому хватило…

Прямо по тротуару, воя сиреной, подъезжает милицейский микроавтобус. Из него поспешно выскочили милицейские чины и один штатский с номенклатурной внешностью. Через мгновенье они окружены толпой жильцов пострадавшего дома. Чиновник пытается что-то говорить, но его перебивают, тыча в лицо какие-то бумаги… Доносятся возбуждённые голоса: «… несколько комиссий…», «… решение об отселении…» и тому подобное.

В гуще автомобильной пробки, открывается дверца такси из него выходит Динара и, лавируя между машинами, идёт к месту конфликта, врезается в толпу, окружившую чиновника. Её сразу же узнают, раздаются выкрики:

– Вот и депутатша пожаловала!..

– Куда подевались Ваши обещания? Наговорила с три короба…

Не обращая внимания на агрессивный ропот толпы, Динара решительно подходит к крепышу – милицейскому офицеру.

– А, ну, помоги!.. – опершись на его плечо, она ловко взбирается на мусорный бак.

– Граждане жильцы дома номер пять! – звонко выкрикивает она – Да, я ваш депутат в горсовете! Да, я вам обещала, что вас отселят из аварийного дома, а сам дом снесут!..

– Ни фига твои обещания не стоят! – выкрикнул небритый мужичонка из толпы – Только о своём кармане думаешь! Вон, как расфуфырилась!..

– Тебя как зовут? – обратилась к нему Динара – Ну, ну! Говори не стесняйся! – Мужичонка, нагловато ухмыляясь, молчит. – Что молчишь? Как зовут, спрашиваю?..

– Колька он… Николай!.. – подсказывает женщина с ребёнком на руках.

– Так, вот, Николай… Видишь мусорный бак, на котором я стою? Ты лично зароешь меня в этот бак, если до конца года вас не переселят в новое жильё, а этот дом не снесут… Ты меня понял?!. Граждане!.. – обращается Динара уже ко всем – Я к вам прямо с заседания горсовета. Принято решение часть жильцов немедленно, временно переселить в санаторий «Приморье». Для этого, необходимо возобновить движение транспорта по улице, иначе автобусы, посланные к вам, не смогут подъехать. Я всё сказала!.. Помоги слезть… – опять обращается Динара к милицейскому чину…

Динара соскакивает с мусорного бака, пробирается между машинами к тротуару.

– Динара Султановна!.. – слышит она голос. Из чёрного «Ауди» ей улыбается седовласый мужчина. – Динара Султановна, – продолжает он – садитесь, подвезу… Тут мы все Вам обязаны – он обводит рукой шеренги машин – нашим освобождением из туземного плена.

– Спасибо, Олег Петрович! С удовольствием воспользуюсь Вашей любезностью… – Динара с готовностью садится в автомобиль. – Вы, собственно, куда, Олег Петрович?

– Куда прикажете, Динара Султановна. Подброшу, куда скажете.

– Если можно, ближе к центру. Сознаюсь, мечтаю о чашке кофе и бутерброде, сегодня ещё маковой росинки во рту не было…

– Замётано! Едем пить кофе…

– Ой!.. – смеётся Динара – Олег Петрович, Вы меня не так поняли… Я не напрашиваюсь, я сама заскочу в какую-нибудь кафешку…

– Это я напрашиваюсь, Динара Султановна. Будьте милостивы, не откажите.

– Бог с Вами, Олег Петрович, зачем отказывать, пьём кофе вместе…

– Эффектно у Вас получилось. – Олег Петрович сдержанно засмеялся – Прямо как Ленин на броневике. А вдруг не осуществится обещанное?..

– Буду зарыта в отходах,.. что, кстати, весьма возможно, если сегодняшнее заседание окажется пустым трёпом.

Впереди стоящие машины двинулись.

– Вот мы и на свободе… – Олег Петрович тронул автомобиль с места…

…В кафе «Райский сад» завтракает Александр Осокин. Из подсобного помещения выходит Ева с бутербродами и стаканом сока.

– Привет, Саша!.. – бросает Ева.

– О,о! Ева! – радуется Осокин – Присаживайся… – он отодвигает стоящий рядом стул. Ева ставит на стол тарелку, садится. – Ну, что?.. – Осокин дожёвывает сосиску – Может – сразимся?

– Тебе не надоело? – Ева неторопливо пьёт сок – Всё равно результат будет тот же.

– А это мы поглядим! – Осокин сладострастно вскакивает, забегает в подсобку и тут же возвращается с шахматной доской и коробкой с шашками – Поглядим, поглядим… – шепчет он, расставляя шашки. – Кто начинает?

– Ты, как всегда… – вздыхает Ева.

Осокин сосредоточенно двигает шашки, Ева отвечает.

– Саша… – негромко говорит Ева – Ты богатый?

– Что?!. – недоумевает Осокин – В каком смысле?..

– В обыкновенном. Богатый, или нет? Бензозаправку ведь ты открыл?

– Ну-у,.. не совсем я… Командование разрешило отдать кусочек заставы под бензозаправку, что бы матросиков подкормить.

– Значит, богатый… А почему ты не женишься?

– Почему не женюсь… – Осокин напряжённо думает над доской – Да страшновато как-то, понимаешь?.. Боюсь…

– Ты офицер,.. – хмурится Ева – И не должен бояться… Бей, Саша,.. надо бить.

Осокин переступает через Евину шашку и снимает её с доски.

– Ну, вот… – Опять вздыхает Ева – Я говорила, будет как всегда. – она берёт свою шашку и переступает через несколько шашек Осокина. – Как видишь – конец партии.

Осокин ошарашено поднимает лицо.

– Ну, ты даёшь, Ева!.. Вундеркинд какой-то…

– Это не я вундеркинд, а ты недотёпа. Фантазии у тебя нет, соображаешь только на ход вперёд. Неинтересно с тобой играть. – Ева с сожалением глядит на расстроенного Осокина – Саша, сделай одолжение; съешь мой бутерброд. Я не хочу больше, а тётя Катя будет ругаться…

Осокин берёт бутерброд, откусывает половину.

– Ладно… Я проиграл, потому, что у меня неприятности. Про оползень знаешь?

– Оползень? Какой? Не знаю…

– Ночью у турков землетрясение было, даже к нам докатилось. Берег слегка просел, как раз, где наша наблюдательная вышка, и часть монастырского сада тоже просела. Там, кстати, спозаранку ваш сотрудник рылся.

– Дима, наверное… Такая у него работа.

– Я понимаю. Непонятно только, что можно искать почти в полной темноте. А наши погранцы его не в первый раз по ночам наблюдают. Но я не про него, вышку нашу перекосило, как теперь на неё бойцов посылать? Не дай Бог, что случится… Эх, жизнь солдатская!.. За что страдаем?! А ты говоришь; бензозапрвка… Правильно мама твоя сделала, что создала это кафе. Мудрое решение…

Из подсобки выглядывает пышнотелая Катя.

– Александр! Там тебя матросик спрашивает.

– Иду!.. – не оборачиваясь говорит Осокин, затем наклоняется к Еве – Слушай, Ева, ты бы мне помогла в одном деле…

– Каком? В шашки выигрывать?..

– Да, нет!.. Это безнадёжно… Помоги уговорить Динару Султановну…

Ева внимательно смотрит на него, затем опускает глаза.

– О чём уговорить?

– О чём?.. Ладно, потом расскажу. На службу пора, гори она синим пламенем. А вечером на патрулирование идти, так сказать, на закуску. – он поднимается одевает фуражку, подносит руку к козырьку – Честь имею, красавица!.. Спасибо, тётя Катя!.. – кричит он уходя…

…В другом кафе, более фешенебельном, сидят за столиком и пьют кофе Динара и Олег Петрович.

– Чувствую, Олег Петрович, есть у Вас ко мне какой-то интерес? – говорит Динара, отламывая от шоколадной плитки кусочек – Или я ошибаюсь?

– Нет, Динара Султановна. Интуиция Вас не подводит. Интерес есть, и даже не один. Начну с последнего и поведаю о своей главной слабости: – Я люблю красивых женщин. – Вот ответ на часть вашего вопроса. А во-вторых, Динара, позвольте мне Вас так называть, а Вы зовите меня просто Олег. – /Динара согласно наклоняет голову/ – Так вот, во-вторых,.. Вы, конечно, знаете, о существовании комиссии Горисполкома по градостроительной политике? – /Динара опять согласно кивает головой/ – А я с недавнего времени избран её председателем.

– Это для меня новость. – Динара отпила глоток кофе – Поздравляю!.. А ведь я догадываюсь о сути Вашего интереса к моей скромной особе. Вы хотите пролоббировать интересы фирмы «Дельфин»? Не так ли, Олег?

– Позволю себе предложить иную формулировку; я бы хотел, что бы Вы пролоббировали интересы «Дельфина»

– Польщена Вашей оценкой моих возможностей, но сразу возникает два вопроса; первый – «Как?» и второй – «С какой стати?»

– Начну опять-таки со второго вопроса. У фирмы «Дельфин», к которой я имел, да и что греха таить, имею отношение, появились бы основания для оказания спонсорской помощи Ботаническому саду. А что касаемо первого вопроса, то интерес фирмы направлен на участок, расположенный в Вашем избирательном округе, а точнее – Бородинское плато.

– Так, так, так… – Динара нервно покусывает чайную ложечку.

– Хочу добавить… – Олег Петрович еле заметно улыбнулся – При подобном раскладе, Ваш муж, уважаемый Лев Григорьевич был бы весьма полезен фирме «Дельфин».

– Мягко стелете, Олег. А позвольте полюбопытствовать, что Вы на Бородинском плато намерены строить?

– Гостиничный комплекс – вот задача достойная уровня фирмы «Дельфин». Двадцать восемь этажей, весь набор услуг, пять звёзд, одним словом. «Мекка» для туризма. А туризм для нашего города,.. сами понимаете…

– Так в чём проблема, Олег? Объявлен тендер на план застройки Бородинского плато, Вы председатель комиссии по делам градостроения, Вам и карты в руки.

– Всё, Динара, не так просто. Строительный рынок забит конкурентами, и они не сидят, сложа руки.

– Ну, в этом вопросе я не могу быть Вам полезна…

– Ошибаетесь, Динара, можете. Потребуются экологические экспертизы проектов, вот тут Вы и будете незаменимой, а я, как председатель комиссии, не могу быть излишне пристрастен…

– Послушайте, Олег, – Динара немного растеряна, – ведь Вы меня практически не знаете и говорите со мной так откровенно. Вы не боитесь, что я…

– Не боюсь. – Олег Петрович берёт Динарину ладошку в свою руку – И знаете почему? Потому что мы с Вами одной крови, мы из вымирающего отряда авантюристов-романтиков, и гибель нас ждёт одинаковая. Я Вас сегодня как увидел на мусорном баке, – сразу подумал; вот с кем можно связать жизнь, как деловую, так и… – он поднёс руку Динары к губам, и в это время раздались позывные мобильного телефона в кармане его пиджака. Олег коснулся губами ладони Динары, бережно вернул её на стол и достал телефон.

– Слушаю… – лицо Олега стало жёстким – Я так не думаю… Приму к сведению… Нет, этого не будет! – Он спрятал телефон в карман.

– Что-то случилось? – Динара испытующе глянула на Олега.

– Пока нет. – Олег криво усмехнулся – В общем,.. обыденный звонок. Предложение, сильно смахивающее на угрозу. А сейчас, прошу прощения, мне пора.

– Олег, позвольте последний вопрос: Для Вас действительно принципиально строить именно гостиницу на плато? – Динара несколько помедлила – А скажем, к примеру, санаторный комплекс?

– Принципиально то, что строительство гостиничного комплекса привлечёт инвестиции из туристического бизнеса, из игорного бизнеса, чего не скажешь о санаторном комплексе. – Он опять взял руку Динары в свою ладонь. – Я надеюсь увидится с Вами в ближайшее время. Не лишайте меня этой возможности.

– Я так же буду рада повидаться с Вами. Приходите хоть сегодня вечером в «Райский сад», мы там обычно ужинаем. – Динара поднялась.

– Не премину воспользоваться Вашим приглашением… – Олег отодвинул, стул на котором сидела Динара, и повёл её к выходу.

Вдоль побережья, разрезая морскую рябь, в солнечном закатном мареве несётся яхта. Хлопнул парус, перелетая с одного борта на другой, яхта развернулась и пошла от берега в море.

На корме, за рулём сидит Дима в спасательном жилете. Ева и ещё один матрос, в таких же жилетах, сидя на борту, откинулись чуть не до самой воды, натягивая фалы паруса.

– Приготовиться к повороту! – кричит Дима.

Ева с матросом перескакивают к другому борту, Дима поворачивает руль, парус, опять хлопнув, перелетает на другой борт.

– Ева, садись на руль. – говорит Дима.

Ева с радостью занимает его место, а Дима спускается в кубрик, и вскоре появляется оттуда с небольшим пластмассовым буем в руках.

– Андрей! Поможешь!.. – говорит он матросу, и идёт на нос яхты.

– Капитан!.. – кричит ему вслед матрос. – Чего ты свои буи стал так далеко ставить?

– Много будешь знать, скоро умрёшь от старости… – буркнул в ответ Дима, закрепляя буй на носу яхты. – Ева, отдыхай… – сказал он, перебравшись на своё место на корме у руля.

– Дима!.. Что ты подвешиваешь на этих буях? – спросила Ева, с удовольствием растягиваясь на борту.

– Биоловушки собственного изобретения. Потом, как-нибудь, объясню суть действия. – Дима поворачивает голову в сторону еле видимого уже берега. Крохотными, золотыми бликами сияют купола монастырского храма.

– Матросы!.. – молодецки кричит Дима. – Ставь спинакер! Ветер позволяет…

Несётся, чуть наклонясь, яхта. В её носовой части появляется, стремительно надуваясь, оранжевый пузырь, это парус-спинакер вырвался на свободу, придавая яхте ускорение.

На корме у руля Дима. Он ещё раз внимательно осматривается, достаёт бинокль, разглядывает горизонт. В окулярах бинокля появляется оранжевая точка, подпрыгивающая на волнах.

– Убирай спинакер!.. – командует Дима.

Андрей и Ева вытягивают фалы с сопротивляющимся спинакером на палубу.

Яхта приближается к оранжевой точке. Уже видно, что это буй, точная копия того, что лежит на носу яхты.

– Спустить парус! – опять командует Дима.

Андрей и Ева стягивают парус. Он мягко скользит по мачте на палубу. Яхта, сбавив ход, приближается у бую. Дима перебегает на нос и, выждав, когда буй окажется рядом, выхватывает его из воды. К основанию буя на длинной леске прикреплена небольшая коробочка. Дима отстёгивает буй от якорного троса и кладёт его на палубу.

– Давай… – говорит он Андрею.

Андрей протягивает ему другой буй с прикреплённой на леске коробочкой. Дима пристёгивает его к якорному тросу и опускает в воду.

– Порядок… – удовлетворёно говорит Дима, вытирая руки о спасательный жилет. – Матросы!.. – кричит он. – Что за бунт на корабле?!. Поднять паруса!..

Уверенно скользит вверх парус, мгновенно наполняясь ветром. Яхта стремительно набирает ход и, развернувшись большим полукругом, устремилась к берегу…

…В сгущающихся сумерках движется Джип. Он въезжает на бензозаправочную станцию и останавливается возле колонки с абривеотурой дизельного топлива. Открывается дверца, из неё высовывается мужская рука, держащая пустую канистру. Тут же подбегает юноша в фирменной спецодежде, подхватывает канистру, наполняет её топливом и возвращает в автомобиль. Джип мягко тронулся, и выехал на дорогу.

Едет по дороге серебристый Джип. Проплывает невдалеке, светящаяся уютным светом, вывеска над кафе «Райский сад». Автомобиль проезжает ещё немного и сворачивает в узенький, неухоженный переулок. Джип покачивается на бугристой грунтовой дороге, продираясь сквозь дикорастущий кустарник. Мелькнула выгоревшая надпись на покосившемся столбике «Бородинское плато», дорога пошла вверх на небольшую возвышенность. Вокруг полуразрушенные одноэтажные корпуса брошенного санатория с зияющими чернотой провалами, бывшими когда-то окнами.

Серебристый Джип останавливается. Сквозь листву кустарника видно как из машины выходит мужчина, достаёт канистру, подходит к жёлобу, бывшему когда-то сточной канавой. Он открывает канистру и выливает содержимое в жёлоб. Закрыв канистру, возвращается к машине, и Джип, развернувшись, едет обратно к дороге…

…В густой, от вечерних сумерек, морской воде плывёт Кот. Плывёт правильным «брасом», держа туловище горизонтально, сильно отталкиваясь ступнями и выдыхая воздух в воду. Сделав ещё несколько гребков, он переворачивается на спину и отдыхает, глядя на затухающие снопы солнечного света, на берег, вдоль которого зажигаются огни многочисленных кафе. Вдали, в городском парке медленно вращается «чёртово колесо»…

…В кабинке «чёртова колеса» сидят Ева и Дима. Ева судорожно вцепилась в поручни и закрыла глаза.

– Не дрефь, Ева!.. – возбуждённо говорит Дима. – Открой глаза… Смотри, какая красотища вокруг!..

Ева приоткрыла один глаз.

– Дима, я боюсь… Стыдно бояться, но мне страшно… Мы скоро опустимся?

– Смотри, Ева!.. Такое великолепие надо видеть!.. Мы на самом верху,.. сейчас начнём опускаться… Красота1.. – сладострастно шепчет Дима…

…Кот вылез на пляжный пирс. Спрятавшись за столбиком со спасательным кругом, быстро переодевается. Джинсы, рубашка, босые ноги в штиблеты – Кот одет. Поднимает с пирса продуктовый пакет, кидает туда мокрые плавки, и достаёт бутылку вина. Вытаскивает пробку и делает несколько глотков. Блаженно морщится, причмокивая, прячет бутылку в пакет и идёт по пирсу к берегу…

…Ева прижимается щекой к прикладу ружья, плавно опускает ствол, нажимает на курок. Мишень, со стуком, падает.

– Есть!.. – вскрикивает Ева.

Дима стоит с ней рядом под навесом тира, тоже с ружьём, поворачивает к Еве лицо.