Kitobni o'qish: «Ночь на Ивана Купалу»
Купальская сказка
Босые девичьи ножки пробежали быстро по влажной июльской траве, прошмыгнули, проскочили мимо шевелящейся кочки
— Милка! Догоню — косу обрежу. Не отвертишься от меня!
И уже сильная мужская ступня едва не наступила на увеличивающийся бугорок земли.
— Милка! Да погоди ты Милка!
И замерло всё, словно и не нарушали покой ивановской ночи крики человеческие и беготня по лесу.
Бугорок вырос на сажень, обернулся старцем Блудником, зажёг свой свечной фонарь и пошёл следом за людьми.
Разгоряченное бегом девичье тело прижалось к уже прохладной жёсткой коре раскоряченного дерева
— Милка! Стой! Не убежишь — вижу уже!
И снова побежали друг за дружкой молодята, приминая высокую траву и ломая хрупкие сухие ветки.
Сбившееся от бега дыхание заглушало поскрипывание коры и корявых веток-пальцев. Одна из них потянулась к рукаву длинной вышитой сорочки, но девка, глубоко вздохнув, резко сорвалась с места. Уже, казалось, захватившие в плен девичье тело руки-ветви отпрянули назад. А девица, резко подхватив одной рукой подол длинной вышитой сорочки, уже упорхнула дальше, в лес. Только замелькала между деревьев белая фигурка, подсвечиваемая бледным лунным светом.
