Kitobni o'qish: «Стебли», sahifa 9

Эпилог

Мой прадед Коркыт музыкант,

Наплевав в лицо этому миру,

Вошёл в могилу.

Годами Алдияр бродил по степи окруженный своими овцами, все свое свободное время он лишь молился Творцу, вымаливая прощение. Ему доносилось, что народ прозвал его Безумным Королем, но это его не заботило, ибо он знал, что история расставит все по местам. В своих бесцельных странствиях Алдияр впервые обрел покой, и, в спокойствии, он узрел красоту Бога.

Он вспоминал истории обо всех униженных и избитых при жизни мудрецах, но восхваленных после смерти, и подумал: если человек в своих рассуждениях стал чуть выше общества, то его восхвалят и назовут мудрецом, но если он в рассуждениях ушел слишком далеко, то люди не поймут его и, назвав безумцем, изобьют или даже убьют. Такова, видать, доля великих гор, быть убитыми и очерненными. От этих мыслей ему стало даже радостно, раз его прозвали безумцем, значит, он сильно отдалился в своих рассуждениях от людей.

В одну из ночей в его дом постучались путники в поисках ночлега. Хозяин дружелюбно приютил гостей и, угощая чаем, стал расспрашивать их о том, куда они держат путь и что происходит в степи. Больше всего его интересовало то, как правит нынешний хан.

– Все хорошо, ата, уже прошло более десяти лет как правит хан Арлан, с заботой о людях вершит справедливость, где надо – милосердие, а где и камчей подсыплет. Все лучше, чем если бы безумный хан остался на престоле, – ответил молодой парень, возглавлявший путников.

– Это точно, – улыбнулся старец.

– А откуда у вас это знамя, оно словно из дворца? – усмехнулся парень, указывая на ханский штандарт, украшавший стену юрты. – Это же штандарт хана Алдияра, неужто вы его столь сильно почитали?

– Так это же мой штандарт, – улыбнулся в ответ старец, своими словами заставив присутствующих содрогнуться.

– Хан, простите! – воскликнул старший, тут же преклонив колено.

– Я больше не хан, – пожав плечами, ответил Алдияр. – Как сказал мой отец – я обычный пастух.

В этих раздумьях он прошептал сквозь зубы:

– Жизнь не меняется, как узнавали хорошего скакуна после скачки, а хорошего человека после смерти, так и все осталось.