Kitobni o'qish: «История маленькой русалочки»
Глава 1
Не знаю, как вам, а мне давным-давно известно, что в каждой реке, в каждом озере или пруду живут русалки. Да-да, самые настоящие русалки. И у каждой из них, как и у людей, свой характер. Есть русалки злые-презлые. Ох, этим лучше на глаза не попадаться. Заманят, защекочут до смерти. А не защекочут, так напугают. Есть русалки-хозяюшки. Эти всё время стирают да полощут бельё: и своё, и чужое. Русалки-нянюшки следят за тем, чтобы дети малые не заходили глубоко в реку, не попадали в омут. А русалки-прелестницы целыми днями и вечерами сидят на камушках, причёсываются, красоту наводят, всем понравиться хотят.
В русалочке Ладушке было всего понемногу. И покрасоваться любила, и за детишками последить, а иногда в шутку и напугать могла. Может, оттого, что была она совсем молоденькой русалочкой – русалочкой-девочкой.
Ладушка любила всё и всех. Любила реку, лес на берегу, небо над головой, цветы на полянке, птиц в вышине. И никогда ни о чём плохом она не задумывалась, потому что ничего плохого с ней ни разу не происходило.
Так проходил день за днём, год за годом.
Но однажды произошло событие, которое заставило девочку-русалочку задуматься, засомневаться. Всё ли хорошо в её жизни? Всё ли правильно?
Как-то вечером она весело резвилась со стайкой окуньков. Эти маленькие пёстрые рыбёшки весь жаркий день отсиживались в зарослях водорослей, а под вечер сами нашли Ладушку и стали заигрывать с ней, путаясь в её длинных мягких волосах. Цель игры заключалась в том, чтобы угадать, куда поплывёт водящий. Если водила Ладушка, она выбирала направление, разгонялась и в самый неожиданный момент резко сворачивала. Если стайка окуньков вовремя ловила этот момент и сворачивала вслед за ней, игра продолжалась. Но стоило хоть одной рыбёшке зазеваться и проплыть мимо – всё, русалочка выигрывала. Когда это происходило, по всей реке разливался звонкий Ладушкин смех.
Так носилась Ладушка взад-вперёд по реке в сопровождении своих маленьких друзей, когда взгляд её случайно выхватил сидящего на берегу мальчика лет семи. Она остановилась и внимательно вгляделась в одинокую фигуру, затем подплыла ближе к берегу. Чтобы мальчик её не заметил, спряталась в камышах и стала наблюдать. Сколько окуньки ни дёргали её за колышущиеся на воде пряди, призывая поплавать-порезвиться, русалочка их не замечала. Сама не зная почему, она застыла на месте и всё пыталась понять, что так привлекло её в этом пареньке. Он ничем не отличался от своих сверстников: светлые, слегка всклокоченные волосы, веснушки на носу, глаза с прищуром. Она и раньше видела человеческих детей. Чаще всего на речке: они плескались, плавали, загорали и при этом болтали, визжали, улюлюкали. Некоторые дети приходили на речку со взрослыми, чтобы помочь им либо стирать-полоскать, либо носить воду для полива огорода. Но никогда она не видела ни одного ребёнка, одиноко сидящим на берегу так долго и неподвижно. Мальчик будто не замечал происходящего вокруг: ни красоты заходящего солнца, ни загадочных шорохов, ни пения птиц. Он сидел, поджав под себя ноги, и смотрел в воду. Но русалочке почему-то показалось, что мальчик и воды-то не видит, настолько пустым и безучастным был его взгляд.
Наконец Ладушке надоело сидеть без движения, и чтобы обратить на себя внимание мальчика, она зашелестела сухим камышом. Но парнишка по-прежнему сидел неподвижно. Вдруг русалочка заметила, как маленькая росинка скатилась по его щеке и беззвучно упала в воду. Тут он впервые пошевелился, поспешно вытирая вторую такую же росинку, повисшую на кончике носа.
– Эй, ты чего? – не выдержала Ладушка.
Мальчик встрепенулся, посмотрел в заросли камышей и, поспешно вскочив на ноги, испуганно спросил:
– Кто здесь?
Русалочка раздвинула камыши, подбираясь ближе. Она сама не знала, как это происходило, но у берега её хвост удивительным образом превращался в обычные человеческие ноги. Вот и теперь она ощутила ступнями илистую, немного скользкую почву и уверенно ступила на берег. Для всех русалок это было обычным делом – на глубине они плавали как рыбы, по земле ходили как люди.
Ладушка прошла по мягкой прибрежной траве и грациозно расположилась рядом с парнишкой. Она поманила его ладошкой, приглашая сесть рядом.
– Ты кто? Ты как? – в недоумении пробормотал он, глядя на странную девочку, вышедшую из воды.
– Да я плавала тут неподалёку, – просто ответила Ладушка. – А ты кто?
– Я? Илья.
– А я Ладушка.
– Как это – Ладушка? Разве это имя?
– А разве нет? – пожала она плечами и дружелюбно улыбнулась. – Я ни с кем не ссорюсь, со всеми лажу. Поэтому я Ладушка.
Илья сел. Замешательство его прошло, и он снова будто ушёл в себя.
– Ну ты опять? – коснулась его руки Ладушка. – Что у тебя случилось-то?
– Ничего не случилось.
– Да нет, так не бывает. Дети должны радоваться жизни, бегать, суетиться, удивляться всему новому. А ты…
– Что я?
– А ты… Ты что, каждый день с русалками разговариваешь?
– Да ты русалка, что ли? – усмехнулся мальчик.
– Ну да, – и Ладушка откинула голову назад, встряхнула длинными русыми волосами и засмеялась звонко-звонко, и этот смех эхом разнёсся дальше по реке.
– Я как будто уже слышал твой смех, – задумчиво отозвался Илья.
Он удивлённо разглядывал девочку, и только сейчас заметил, что она действительно странная. Одета в просторное белое платье, похожее на рубашку, босая, волосы длинные-длинные, но не собраны, как у всех знакомых девчонок, а распущены. В этих волосах кое-где застряли или были специально вплетены водоросли. Когда русалочка увидела, что её разглядывают, она встала и покружилась на месте, показывая себя.
Илья с недоверием произнёс:
– Мне не пять лет. Я в сказки давно не верю.
Ладушка остановилась и погрустнела.
– Какие же это сказки? Вот она я, перед тобой. Обычная русалка.
Илья снова усмехнулся:
– Тоже мне – русалка.
Русалочка даже пожалела, что заговорила с этим мальчиком. Ей уже не хотелось ни смеяться, ни танцевать. Она грустно побрела к реке. У самой кромки воды остановилась, оглянулась, посмотрела ещё раз на Илью и вошла в воду.
– Куда ты? Уже вечер. Замёрзнешь.
– Ну вот ещё! – фыркнула Ладушка и, оттолкнувшись от берега, нырнула, потом ещё раз и ещё.
Илья, затаив дыхание, следил за ней. Солнце уже село. В полумраке летнего вечера он с восхищением наблюдал чудесное превращение. Только что рядом с ним сидела обычная девочка, которая, оказавшись в воде, обернулась настоящей русалкой. Сомнений быть не могло: Илья отчётливо видел рыбий хвост. Затем как ни в чём не бывало она вышла из воды с букетом кувшинок и вновь уселась рядом с мальчиком.
– Это тебе, – протянула она ему один цветок. Остальные положила себе на колени и принялась плести венок.
– Давай поболтаем, – улыбнулась русалочка. – Я пока сплету венок, а ты расскажешь мне о своей беде.
Илья не стал спорить. Да, у него действительно была беда. Он вдруг почувствовал, что обязательно кому-то должен всё рассказать. И рассказал. Русалочке.
Глава 2
Рассказ Ильи очень взволновал Ладушку. Впервые она ощутила доселе незнакомые ей чувства: грусть, тревогу и даже тоску. Пока мальчик говорил, она будто вспоминала что-то неуловимое, хорошее, но тут же снова забывала. Словно какой-то невидимый барьер не давал облачку лёгких, прозрачных образов коснуться сердца и мыслей русалочки. Ещё долго после ухода Ильи Ладушка сидела на берегу и грустно смотрела в звёздное небо, а по щекам непрошено катились те странные капельки-росинки, что видела она у своего нового знакомого.
«Что со мной?» – снова и снова задавалась вопросом русалочка. Она всё время пыталась поймать то ощущение, те образы, которые появлялись у неё во время грустного рассказа Ильи. Вот-вот… Сейчас… Сейчас она всё вспомнит и поймёт. Но внезапно это ощущение исчезало, и она вновь не находила ответа на свой вопрос.
Наконец, вытерев слёзы, Ладушка решила: «Надо найти того, кто поможет мне разобраться во всём». Она вспомнила рассказы своих подружек-русалочек о таинственной жительнице тёмного омута на изгибе реки, старой русалке-ведьме Альдоне. Будто знает она всё на свете, умеет заглядывать и в прошлое, и в будущее, понимает язык животных и птиц и может ответить на любой вопрос, если только захочет. Однако редко кто отваживался обращаться к ней за помощью. Альдона ох как не любила, когда нарушают её уединение. Но русалочке так трудно было ужиться с гнетущей тоской, что она, забыв об осторожности, решила отправиться за советом к старой русалке.
Солнце уже совсем зашло. Наступило время волшебства, когда русалки выходят из реки, чтобы собраться вместе под старым мостом, водить хороводы, петь свои русалочьи песни и, если повезёт, подшутить над неосторожным путником в ночи. Ладушка же, напротив, поднялась на ноги, разбежалась, оттолкнулась посильнее от берега и плавно нырнула в воду. Окуньки будто ждали её. Встрепенувшись, вся стайка последовала за своей любимицей, думая, что прерванная игра сейчас продолжится. Но русалочка не обращала на них никакого внимания. Она отплывала всё дальше и дальше от знакомого берега. Вот вдали среди тёмных вод она как будто заметила слабый огонёк. На него и поплыла. Чем ближе к омуту подплывала Ладушка со своими провожатыми, тем ярче становился огонь, а маленькие рыбки всё больше волновались и наконец совсем отстали, предоставляя русалочке возможность в одиночку встретиться с речной ведьмой.
Альдону побаивались все обитатели ближайших водоёмов. Она была стара, ворчлива и взбалмошна. Чтобы никто не нарушал её покоя, Альдона забралась в самый глубокий омут. Тот, кто решался потревожить старуху, рисковал попасть под горячую руку. Поэтому ни рыбы, ни русалки не заплывали так глубоко. Только раки тихо копошились под трухлявой корягой, на которой любила сиживать старая русалка. Они медленно, как во сне, перетаскивали откуда-то ракушки перловиц и раскладывали вкруг коряги. Именно от них шёл волшебный свет. Будто светящийся забор, поднимались ввысь яркие прямые лучики. Альдона сидела в центре огороженного этими лучами круга и занималась, как показалось Ладушке, глупым, бесполезным делом. Длинные седые пряди, будто змеи, развевались вокруг зеленоватого морщинистого лица старой русалки. Она вылавливала их по очереди, расчёсывала причудливым гребнем, после чего они превращались в гладкие локоны. Но стоило выпустить локон из рук, как волосы вновь спутывались. От этого Альдона приходила в ярость, и во́ды вокруг неё становились неспокойными, закручивались в зловещую воронку и затягивали в омут всё, что туда попадало.
Ладушка долго наблюдала за занятием старой ведьмы, не решаясь подплыть ближе. Наконец, поборов страх, всего несколько раз взмахнув гибким хвостом, русалочка оказалась прямо перед Альдоной. Та, уловив мутное колебание мельчайших частиц в воде, подняла сердитый взгляд. Неожиданно брови ведьмы удивлённо поднялись вверх, а на губах появилась кривая усмешка, когда её взору предстала хорошенькая девочка-русалочка, протягивающая ей венок из кувшинок.
– Ммммм, – проскрипела Альдона, глядя на подношение, – что это вдруг?
– Возьми, Альдона, этот венок. Он поможет немного удержать твои волосы и не позволит им вновь спутаться, – предложила русалочка своё любимое украшение.
– А ты надень мне его сама, если не боишься, – захихикала Альдона.
Несмотря на страх, Ладушка подплыла к старухе ещё ближе и водрузила венок на её седую голову. Водяная воронка немного успокоилась, а серебристые пряди всё так же расплывались, но уже не спутывались, и Альдона удовлетворённо улыбнулась, отчего лицо её стало будто чуточку моложе, а взгляд – добрее.
– Давно в подлунном мире не встречала я существа, которое мне хотелось бы поблагодарить за что-то, но тебе, русалочка, от всей души говорю спасибо, – сказала она. – Но всё же я не верю, что ты спустилась в эту тьму ради того, чтобы сделать мне приятное. Что нужно тебе от меня, девочка?
– Да, ты права, – виновато опустила голову Ладушка. – Я хотела задать тебе вопрос и, может быть, попросить совета.
– Что ж, раз не побоялась приплыть в мой омут – спрашивай. А отвечать или нет, подумаю.
– Скажи мне, Альдона, откуда берутся русалки? Что такое «мама», «семья», «любовь»?
Старая русалка усмехнулась:
– Где ж ты слов-то таких наслушалась?
– Недавно я познакомилась с мальчиком. Он очень горевал о том, что потерял свою маму, рассказывал, какая она была замечательная, как любила его, заботилась о нём, какая крепкая и дружная у них была семья. Но потом что-то произошло, и она пропала из его жизни.
– Ну что ж, у людей такое часто бывает. От меня-то что нужно тебе?
– После его рассказа поселилась в моём сердце тоска. Не могу я больше ни играть, ни хороводы водить. Мне почему-то кажется, если я узна́ю ответы на мои вопросы, я вспомню что-то очень важное.
– А нужно ли тебе знать это важное? Живи как живётся.
– И всё же я бы хотела узнать, что такое «мама» и была ли у меня семья?
Старая русалка вдруг громко расхохоталась. Она всё смеялась и смеялась, отчего даже раки под корягой замерли на месте, а вода ещё больше помутнела. Потом резко замолчала и строго сказала:
– Зачем тебе знать то, что никогда не суждено испытать? Живи спокойно и не задумывайся ни о чём.
От взгляда Альдоны мороз пробежал по коже. Не выдержав, русалочка опустила глаза, но осталась на месте, решив добиться своего, чего бы ей это ни стоило.
Но вдруг старая русалка передумала:
– А впрочем, почему бы мне не развлечься немного. Пожалуй, я помогу тебе, но по-своему. А заодно и сама повеселюсь, скучно мне.
Она достала из-под коряги маленькую пузатую бутылочку, обхватила её ладонями, пошептала над ней и протянула русалочке.
– Вот возьми. Одной капли этой воды достаточно, чтобы обратить тебя в того, в кого сама пожелаешь. Но кем бы ты ни обернулась, человеком или животным, помни – чтобы вернуть себе прежний вид, ты вновь должна обрызгаться этим зельем. А помочь тебе в этом сможет только тот, кому ты доверяешь и кто не желает тебе зла.
– Но как это поможет мне?
– Сама думай, как этим распорядиться, – отмахнулась ведьма, – а мне больше не докучай. Вопросы свои прибереги для тварей лесных да птах пернатых.
Ладушка держала в руках бутылочку с волшебной водой, всё ещё не понимая смысла этого подарка.
– Ну? Чего тебе ещё надо? Или ты чем-то недовольна? – нахмурилась Альдона.
Русалочке вдруг показалось, будто молнии сверкнули из глаз ведьмы. А заметив, как над головой старой русалки начинают закручиваться в лёгком водовороте мелкие частички, витающие в речной воде, Ладушка поспешила покинуть тёмный, неприветливый омут.
Она так испугалась, что сама не заметила, как оказалась на берегу.
Глава 3
Ладушка уселась на влажной от утренней росы траве, крепко прижимая к себе бутылочку с волшебной водой, и всё вспоминала старую Альдону. Ну и страху натерпелась она! И ради чего? Ради какого-то непонятного снадобья?
Девочка-русалочка так задумалась, что не заметила, как пролетело время, и очнулась, лишь когда над самым ухом прозвучало:
– Привет. – Ладушка вздрогнула от неожиданности, но увидев знакомого мальчика, облегчённо улыбнулась в ответ.
Она огляделась вокруг. Солнце было уже высоко. Рядом сидел Илья. В руках он держал большой букет полевых цветов.
– Прости, я испугал тебя. – И он протянул цветы Ладушке. – Это тебе.
– Ох, какая красота! – Ладушка зарылась лицом в душистое облако. – А запах… – Девочка даже глаза закрыла от удовольствия. – Мне срочно нужен новый венок на голову. Свой-то я отдала.
И начала рассказ о своих ночных приключениях, ловко сплетая стебельки цветов в крепкий жгут. Хотя виделись они с Ильёй всего второй раз, болтали и делились сокровенным, будто старые друзья. Наверное, оттого, что в обычной жизни каждый из них был по-своему одинок.
– Ума не приложу, – сокрушалась русалочка, разглядывая мутноватую жидкость в бутылочке, которую дала ей Альдона, – зачем мне эта вода?
Илья тоже повертел в руках бутылочку, выдернул из горлышка пучок травы, служивший пробкой, и поморщился.
– Фу, тиной пахнет.
Русалочка надела новый венок из колокольчиков, ромашек, васильков и забрала у Ильи пузырёк.
– Осторожно, не пролей. Я пока не поняла, но думаю, что не зря Альдона дала мне это снадобье. Просто нужно как следует подумать, вспомнить каждое её слово, и всё встанет на свои места.
– Дааааа, – протянул Илья, – надо подумать.
И они задумались. Тишину нарушил мальчик. Он растянулся на мягкой траве, подложив руки под голову, и мечтательно заговорил:
– А здорово было бы превратиться в кого-нибудь. Это так интересно. У них, у животных, наверное, и язык свой есть, как-то ведь они понимают друг друга.
– А ведь и Альдона мне сказала: «Вопросы свои прибереги для тварей лесных да птах пернатых», – задумчиво проговорила русалочка.
– Точно! – подскочил Илья. – Вот зачем тебе нужна волшебная вода. Чтобы ты могла задать свои вопросы всем, кого встретишь. А можно и мне с тобой?
– Нет, Илья, прости. Это я существо сказочного невидимого мира, со мной точно ничего не случится. А ты обычный человек. Не могу поручиться, что вода тебе не навредит.
– Ну что ж, – грустно вздохнул мальчик, – тогда я подожду тебя здесь, а ты, когда будешь расспрашивать о себе, спроси и про мою маму. Вдруг кто-нибудь знает, что случилось с ней, куда она подевалась?
Русалочка кивнула и задумалась.
– Начну, пожалуй, с тех, с кем давно знакома.
Илья глазом не успел моргнуть, а Ладушка уже отложила в сторону оставшиеся на коленях цветы, поднялась на ноги и слегка оросила голову водой из флакончика. В один миг девочки не стало, а в реку плюхнулась маленькая рыбка и пропала в глубине в окружении всё тех же окуньков. Лишь венок из полевых цветов остался лежать на берегу.
Глава 4
Опомнилась Ладушка уже в воде. Но что такое? Почему всё вокруг такое непривычно огромное? И кто не умолкая галдит вокруг неё и зовёт на разные голоса?
– Ладушка!
– Привет, Ладушка!
– Плыви за нами, Ладушка!
– Поиграем, Ладушка!
Русалочка хотела зажать уши руками, чтобы не слышать этого гомона, но не смогла. Рук-то у неё теперь не было. Она стала оглядывать себя со всех сторон и наконец поняла. Русалочки больше нет, есть маленькая пёстрая рыбка. Её желание сбылось.
– Поиграем, поиграем, – сновали вокруг неё окуньки.
– Нет-нет, не до игры мне. Я только хочу спросить у вас, знаете ли вы, что такое мама? Может, расскажете?
– Мы знаем, знаем, конечно, знаем, – загалдели окуньки. – Мама – это защита, это надёжность. Она оберегала и защищала нас, пока мы были икринками.
– А можно ли прожить без мамы? – не унималась Ладушка.
– Нет-нет, мама – это жизнь, – галдели окуньки. – Давай поиграем.
– Нет, – отвечала Ладушка, – не могу. Мне ещё многое нужно узнать. А вы, случайно, не знакомы с мальчиком Илюшей, что приходит на реку всегда один?
– Знаем, знаем, мы часто видим его на берегу. Он наблюдает за нами сквозь воду, когда мы играем на мелководье.
– У него пропала мама. Может, вы слышали или видели, где она и что с ней случилось?
– Нет-нет, этого мы не знаем.
– Мы не видели. Давай поиграем!
– Снова вы за своё. Видно, толку мне от вас не добиться. Спасибо, но того, что я узнала от вас, мне недостаточно. Придётся спросить ещё кого-нибудь.
И Ладушка поплыла к берегу, где её ждал Илья. Как только на сушу выпрыгнула пёстрая рыбка, он, не теряя времени, обрызгал её водой из флакончика, и в тот же миг она обернулась девочкой.
– Ну что, Ладушка, ты узнала всё, что хотела?
– Да что могут знать маленькие рыбёшки, которые дальше нашей реки никуда не заплывали? – махнула рукой Ладушка. – Я, пожалуй, расспрошу лесных зверей.
Один миг – и рядом с Ильёй сидела рыжая белка. Мальчик только диву давался, как быстро Ладушка меняла своё обличье. Белочка прыгнула Илье на плечо, пощекотала его хвостом и пропала в густой листве растущего рядом дерева.
На этот раз Ладушка уже была готова к тому, что вместо ног и рук у неё появятся когтистые крепкие лапки. Теперь она могла прыгнуть на любую высоту, стоило только оттолкнуться ими и махнуть хвостом. Так с ветки на ветку добралась белочка-русалочка до той части леса, где можно было встретить и других белок, и зайцев, и лис.
– Смотри, смотри – незнакомая белочка! – услышала Ладушка и замерла, оглядываясь по сторонам.
Наконец, заметила на соседнем дереве дупло, а в дупле – маленьких бельчат.
– Вот вы-то мне и нужны, – обрадовалась Ладушка. – А ну-ка расскажите, есть ли у вас мама, и зачем она вам нужна?
– Ой-ой, смешная белочка, – запищали бельчата. – Как же без мамы? Без мамы мы погибнем. Она кормит нас молочком, согревает своим теплом, заботится о нас. Она нас очень-очень любит.
Тут и белка-мама подскочила. Загородила собой дупло, защищая своих деток от незваной гостьи:
– Конечно, люблю и никому в обиду не дам.
Потом она прыгнула в дупло и принялась ласкать бельчат. Наблюдая за этой нежностью, русалочка загрустила. Никто и никогда не гладил её по голове, не обнимал и не жалел.
– А, поняла, – догадалась русалочка, – мама кормит и ласкает детей. Вот для чего она нужна.
– Глупышка, – ответила белочка, снисходительно глядя на Ладушку. – Самое главное, что могут дать родители, – это любовь.
– Любовь? – погрустнела Ладушка. – Вот и Илья говорил, что мама его очень любила, а что это значит?.. – Она пожала плечиками.
– Любить – значит заботиться и оберегать от невзгод, – объяснила мама-белка, с удивлением глядя на незнакомку. – А кто такой Илья?
– У меня есть знакомый мальчик. У него случилось несчастье – его мама пропала.
– Ааааа, – протянула белка, – это тот, что так часто ходит на реку и подолгу сидит там один?
– Да, – подтвердила Ладушка, – я обещала ему помочь найти его маму. Может, вы слышали что-нибудь о ней?
– Если бы она появилась в нашем лесу, я бы знала. Но здесь её не было.
– Ну что ж, поищу в другом месте. Спасибо тебе, добрая белка.
И Ладушка поскакала туда, где ждал её Илья.
И вот рыжая белочка прыгнула в центр веночка из цветов. Мальчик быстро обрызгал её волшебной водой, и вместо рыжего хвостатого зверька уже оказалась русоволосая девочка-русалочка.
– Ну что, Ладушка? Какие новости?
– Грустно мне, Илюша, – вздохнула Ладушка. – Наверное, не так уж плохо иметь маму и чувствовать её любовь. Жаль, что я об этом ничего не знаю.
Илье вдруг стало жалко русалочку, и он погладил её по золотистым волосам, приговаривая:
– Ничего, Ладушка, а вдруг и твоя мама найдётся.
Тут русалочка оживилась:
– Ты знаешь, Илюша, когда белка рассказывала о любви к своим бельчатам, я словно что-то вспомнила. Будто и у меня были родители, и меня любили и оберегали.
Илюше не хотелось прерывать Ладушку, но он всё же спросил:
– А про мою маму белка ничего не слышала?
– Нет, не слышала, – ответила русалочка и бодро добавила: – Значит, будем искать дальше.
Только что сидела на берегу девочка – две капли на голову, и в небо уже взвилась юркая ласточка. Илья вскочил на ноги, приложил ладонь ко лбу, защищая глаза от солнца, и стал с восхищением наблюдать за удаляющейся чёрной точкой.
У Ладушки сердце замерло от ощущения высоты. Как, оказывается, здорово уметь летать. Сначала она, привыкая к новым способностям, сделала несколько кругов над знакомой полянкой, где стоял Илья. Когда же почувствовала уверенность в крыльях, выбрала нужное направление. Теперь Ладушка полетела подальше от леса, в деревню.
А вот и дом с ласточкиным гнездом под крышей, из которого выглядывали серые пушистые желторотики и без перерыва галдели:
– Есть хотим. Есть хотим. Жучка́. Мошку. Есть. Есть.
К гнезду подлетала то одна ласточка, то другая, что-то принося в клюве. Как только это что-то исчезало во рту птенца, проворная чёрная птичка молниеносно взмывала в небо за новой добычей.
«Как же я узна́ю у них что-то, если они совсем не сидят на месте?» – подумала Ладушка. Она долго наблюдала, как птицы кормят своих птенцов и даже не замечают её. Но вот солнце стало клониться к закату, и ласточки начали устраиваться на краю своего гнезда рядом с птенцами.
– Ну что, отдохнём? – спросила ласточка-мама.
– Отдохнём, – ответил папа, – а утром снова за дело.
– Эхе-хе-хе-хе, – послышался снизу хриплый голос. – Вот, Тимофей, смотри, птица, а всё как у людей – семья…
Ладушка опустила голову и увидела двух сидевших на крылечке дедушек. Тот, что так внимательно наблюдал за семейством ласточек, был чем-то похож на Илюшу. Такие же светлые взъерошенные волосы и веснушки, только дедушка был с бородой. «Уж не Илюшин ли это дедушка?» – подумала Ладушка и стала прислушиваться к разговору: вдруг узнает что-нибудь полезное. Тот, которого звали Тимофеем, одобрительно закивал:
– Даааа…
– А наш Илюха так и мается. Год уже как матери у него не стало, – пригорюнился дед Василий, именно так звали Илюшиного дедушку. – И отца, как назло, в командировку послали. А я что? Разве заменю родителей? Человеку нужна семья…
– Даааа, – снова протянул дед Тимофей.
Они посидели ещё немного, тихо переговариваясь о дневных заботах, а когда вдруг тучка закрыла половину неба, хозяин дома поднялся со ступенек:
– Пойдём-ка, Тимофей, под крышу, как бы дождь не начался. Да и Илюшка скоро прибежит, надо что-нибудь к ужину сотворить.
И мужчины, кряхтя и переговариваясь, зашли в дом.
– Что же это такое – семья? – задумалась Ладушка.
– Странная, странная какая, – защебетали, вдруг заметив её, ласточки. – Семья – это опора на всю жизнь. Вот мы уверены друг в друге, одному плохо – другой поддержит, поможет, накормит и обогреет. Как же без семьи? Без семьи никуда.
– Ооох… – протянула Ладушка. – Наверное, вы правы. А я совсем одна, и нет у меня опоры.
– Как же, как же так вышло, что у тебя нет семьи?
– Сама не знаю, – вновь послышался Ладушкин вздох. – Иногда мне кажется: я забыла что-то очень-очень важное, и если вспомню это, то вспомню и свою семью. Но у меня никак не получается.
– Бедная. Бедная, – защебетали ласточки. – Чем помочь тебе? Чем?
– Вы уже помогли, – ответила русалочка. – От вас я узнала, что такое семья. Но вот Илюша… Он-то всегда знал и помнил это, а теперь очень тоскует по своей маме. Может быть, вы знаете, куда она подевалась?
– Нет-нет, не знаем, – ответили ласточки. – Нам некогда, некогда. Мы все в делах, все в делах. Прощай, прощай.
Ласточки стали устраиваться на ночлег, показывая незваной гостье, что больше им сказать нечего, и Ладушка, взмахнув крыльями, заторопилась на берег реки, где её ждал Илья.
Мальчуган, увидев издали знакомую ласточку, нетерпеливо вскочил на ноги и, как только птичка уселась на траву, обрызгал её волшебной водой. И вот уже сидит на полянке девочка-русалочка. Но что с ней? Нет уже той искорки в глазах, с которой в начале дня она бралась за дело: плечи опущены, руки, как увядшие стебельки, лежат на коленях.
– Ну что, Ладушка, узнала что-нибудь новое?
– Сегодня я узнала много нового. Я узнала, что такое материнская любовь, что такое семья, и нужно ли всё это вообще, – тут Ладушка словно ожила на миг, ухватив Илью за руку. – И я также поняла, что всё это нужно. Очень нужно. И мне, и тебе. А ещё я поняла, как одинока моя жизнь, – русалочка всё больше грустнела.
– А о моей маме ничего не узнала? – с трепетом спросил мальчик.
– Нет, – русалочка виновато опустила голову. – Может, зря мы всё это затеяли, и старая ведьма Альдона просто пошутила надо мной, дав этот бесполезный подарок?
– А что же теперь делать дальше? – спросил мальчик.
– Ты, Илья, иди домой. Дедушка любит тебя и ждёт, – улыбнулась русалочка. – А мне, видно, придётся ещё раз наведаться к старой русалке.
– Ладушка, ты рассказывала, как страшно тебе было плыть к ней. Позволь мне воспользоваться волшебной водой и поплыть с тобой, – Илья потянулся к заветной бутылочке. – Вместе мы сумеем убедить её помочь нам.
Русалочка в страхе схватила пузырёк и со всего размаху забросила подальше в реку. В это время туча заволокла уже всё небо, подул сильный ветер, а в воздухе запахло дождём.
– Дедушка ждёт тебя и волнуется, – русалочка поднялась на ноги и шагнула к воде. – Иди домой. Я справлюсь. А завтра всё тебе расскажу.
Глава 5
Обернувшись, Ладушка проводила взглядом Илью и снова уселась на траву. Обхватив голову руками, она попыталась вызвать те отголоски воспоминаний, которые иногда всплывали во время сегодняшних приключений, но были так неуловимы. Ей нужно было поразмыслить и набраться смелости для нового путешествия к речной ведьме Альдоне, чтобы вновь задать свои вопросы. Даже думать было страшно о зловещем тёмном омуте.
Сильный ветер завывал, путал волосы, толкал в спину резкими холодными порывами. Вдруг он затих, успев разогнать тучи и не дав им пролиться дождём, а на небе приветливо засияли звёзды и показалась луна.
Начиналось время волшебства, когда все существа сказочного мира просыпаются и обретают силу. Днём ду́хи леса и реки невидимы, но с наступлением темноты они покидают свои убежища и бродят, летают, плавают, не боясь, что люди помешают им веселиться. Вот и русалки одна за другой стали выходить из реки, чтобы найти себе развлечения по душе. Ладушка же, напротив, шагнула в воду, не обращая внимание на призывы своих подруг. Она, наконец, решилась на новую встречу со старой русалкой.
Путь к омуту был уже знаком русалочке, и она быстро и уверенно преодолела его. Вот показался и свет вдали. Это волшебные раковины освещают приют старой ведьмы. С каждым взмахом гибкого русалочьего хвоста он приближался и становился всё ярче. И вот уже знакомая картина открылась взору Ладушки. Но что это? Альдона совсем не сердится, а вся трясётся от беззвучного смеха, лишь глаза светятся недобрым блеском. На голове её по-прежнему красуется венок из кувшинок, волосы причёсаны, воды вокруг спокойны, и даже раки не суетятся как прежде, а тихо лежат под корягой, лишь изредка шевеля длинными усами. Сегодня вместо гребня ведьма держала в руках зеркальце в причудливой резной раме, время от времени гляделась в него, поправляя и укладывая свои седые локоны.
– Ну и повеселила ты меня сегодня, – проскрипела Альдона, заметив русалочку.
Ладушка открыла было рот, намереваясь что-то сказать, но старая русалка перебила её:
– Знаю. Всё знаю. Можешь ничего не объяснять, – махнула Альдона рукой. – Ну что, ты по-прежнему хочешь всё вспомнить?
Ладушка закивала, не веря своим ушам. Неужели Альдона и дальше будет помогать ей? Колдунья будто услышала её мысли:
– Не принимай это за помощь. Я всего лишь хочу немного развлечься, наблюдая за тобой. – И она громко захохотала, нежно поглаживая своё зеркальце.
Русалочка зажала уши и поёжилась, таким жутким ей показался этот смех.
– Ты хочешь идти до конца? – спросила ведьма, и русалочка вновь закивала.
Альдона огляделась вокруг, ища что-то. Потом сорвала обычный, ничем не примечательный кустик водоросли, приложила на миг к губам, шепча что-то, и протянула Ладушке.
– Держи. В ночь на Ивана Купалу бросишь этот кустик в костёр, там и увидишь ответы на свои вопросы.
Русалочка совсем забыла. Да-да, скоро чудесный и таинственный праздник Ивана Купалы. Праздник, когда свершаются великие чудеса, исполняются желания. Она с трепетом взяла заветный кустик из рук Альдоны и поблагодарила её, на что та только поморщилась и замахала руками.
– Оставь, оставь меня в покое. Я устала.
Русалочка уже повернулась к Альдоне спиной, чтобы побыстрее уплыть из страшного места, но тут вспомнила обещание, данное Илье, и остановилась.
– Я не могу уйти.
– Что ещё? – на этот раз голос Альдоны звучал зловеще.
От страха Ладушка вся сжалась, но продолжила:
– А как же Илья? Ведь я обещала ему помочь.
– Помочь с чем? Узнать то, чего знать не до́лжно?
– Он тоже ждёт ответов. Где его мама?
– Ах, этот мальчишка, – прошипела ведьма. – Тут уж тебе придётся самой. Он узнает всё, если бросит в костёр четырёхлистный клевер. Но, поверь, лучше ему этого не делать, – она снова замахала руками, прогоняя надоедливую гостью.
Ладушка хотела поблагодарить Альдону, но заметив, что та повернулась к ней спиной, пожала плечами и поспешила удалиться.
Глава 6
Чуть свет Илья уже бежал на берег реки, надеясь побыстрее увидеться с подругой. Дедушка допытывался: где пропадает внук, чем занимается целыми днями? Делал вид, будто сердится, но Илья видел – он рад, что внук не грустит, не замыкается в себе как прежде. И действительно, после знакомства с Ладушкой мальчишке как будто стало интереснее жить. Ему нравилось дружить с такой необычной девочкой, нравилось, что с ней он может говорить о том, что его волнует, что интересно им обоим, а ещё нравилось каждый день прикасаться к сказке.
А вот и знакомая полянка, и русалочка уже на месте, но не плетёт, как обычно, новый венок, а что-то ищет в траве.
– Здравствуй, Ладушка. Что ты потеряла? Давай вместе поищем.
– Конечно, вместе, – русалочка мельком взглянула на Илью и начала объяснять: – Вот смотри, обычный лист клевера такой, – и она протянула мальчику зелёный трилистник, – а нам нужен необычный. Понимаешь? Нам нужен четырёхлистный.
И русалочка вновь начала перебирать травинки ловкими пальчиками. Илья опустился рядом на колени и охотно присоединился к поискам. Спустя некоторое время мальчишка не выдержал:
– А он бывает вообще четырёхлистный-то?
– Конечно, бывает. Альдона зря не скажет.
– Я уж думал, ты не вспомнишь и не расскажешь мне ничего, – обрадовался мальчик, взял её за руки, пытаясь заглянуть в глаза, но русалочка всё отводила их в сторону, будто боялась чего-то.
Немного помедлив, она ответила:
– Понимаешь, нужно выполнить ещё одно условие. Завтра великий праздник – Ивана Купалы, значит, сегодня купальская ночь. Этой ночью все лесные, речные, болотные духи будут веселиться на свободе, проказничать. И именно в эту ночь в очищающем огне возможно получить ответы на все наши вопросы.
– Нооочь, – протянул Илья. – Но ночью мне никак не выбраться в лес.
– Поэтому мне и грустно, – вновь отвела глаза в сторону русалочка. – Выходит, я тебе совсем не помогла.
Сначала Илья расстроился, а потом оживился:
– А вдруг всё получится? Ведь ты не откажешься сделать всё за меня?
– Ну конечно, – улыбнулась девочка. – Нам бы только четырёхлистный клевер найти, – и снова её пальчики забегали по траве.
За работой русалочка подробно рассказала Илье все наказы речной ведьмы, и мальчик понял, почему так важно найти заветный листик до наступления темноты.
Они обошли не одну полянку, прежде чем нашли то, что искали.
– Всё обязательно получится, я знаю, – уверенно сказал Илья.
– Конечно, получится, – рассмеялась Ладушка.
Они ещё долго гуляли по берегу, говорили о купальской ночи, о кострах, о праздничных танцах и песнях. Но солнце уже клонилось к закату, а значит, настало время прощаться.
– Иди, Илья, домой, – тихонько подтолкнула его по направлению к дому Ладушка.
Илья пожал на прощание её ладошки и побежал.
«Ну вот, – подумала русалочка, провожая мальчика взглядом. – Наобещала, а получится или нет – неизвестно».
Тем временем выглянула луна, реку стал заволакивать синий туман, где-то вдалеке заухала сова, лес осветили тысячи светлячков – так красиво бывало только в эту волшебную ночь.
Именно там, в лесу, начиналось небывалое, загадочное оживление. Духи деревьев покидали свои тесные оковы, потягивались, разминали косточки, лесные и полевые нимфы с хохотом красовались друг перед другом. Русалки, ауки, анчутки, лесные ведьмы – все собрались на берегу. И наша русалочка тоже поспешила перебраться на другой берег. Крепко сжимая в руке заветные листочки, она смеялась, пела и танцевала вместе со всеми, с нетерпением ожидая, когда придёт время главного развлечения – танцев вокруг костра.
В полночь от невзрачного трухлявого пенька в глубине леса отделился маленький незаметный старичок. В потрёпанной одежде, со шляпой, как у гриба, с лопаточками на ногах. Всё это время он тихо сидел, никому не мешал, но в назначенный час оживился и вышел из своего укрытия на середину поляны. Все закричали:
– Лесовик, дай нам огня!
Старичок Лесовичок направил свой посох на засохшее дерево у реки, и оно вспыхнуло ослепительным пламенем. Все засмеялись, заулюлюкали, и веселье разгорелось с новой силой. Русалки и нимфы взялись за руки в хороводе. Они танцевали и пели свои песни. Только лешии старались держаться подальше от огня. Ладушка поняла – пора. Она с опаской посмотрела на Лесовика, но он, словно одобряя, кивнул ей и указал посохом на костёр.
Девочка-русалочка подошла поближе к костру и с замиранием сердца бросила в него веточку водоросли.
В тот же миг утих шум и гам, будто русалочка была одна на поляне перед волшебным огнём. Всё завертелось-закружилось, и вот она уже не русалочка, а девочка Ладушка. Рядом её родители, такие молодые и красивые, также стоят у костра. Им весело, ведь сегодня праздник – Ивана Купалы. Но что это? Мама встревожена. Она бежит к реке и кричит:
– Нет, Ладушка, дочка, не делай этого! Нельзя!
Но озорная девчушка смеётся, принимая это за часть веселья. Выше по течению девушки пустили по реке свои веночки, гадая о замужестве. Маленькой девочке захотелось достать их и примерить. Она бросается в воду, дотягивается до одного, самого яркого, но выбраться уже не может. Глубокий тёмный омут затягивает девочку Ладушку. И с тех пор она не помнит ни мамы, ни папы. Потому что теперь она – русалка.
Вновь всё закружилось-завертелось. И вот – снова костёр, хоровод вокруг него, но ничто не радует русалочку, по её щекам катятся горькие слёзы.
Ладушка посмотрела на своих подруг и подумала: «А ведь у каждой из них, наверное, тоже есть своя грустная история. Права была Альдона: лучше было бы ничего не знать и жить без забот». Она по-прежнему стояла, глядя на костёр, когда Лесовик тихонько взял её за руку. Он с улыбкой разжал её пальчики, напоминая о листике клевера, и указал посохом на огонь.
– Да, ты прав, – утирая слёзы, улыбнулась доброму старичку Ладушка, – у меня есть ещё одно дело.
Осторожно, двумя пальчиками, взяла она листик клевера и бросила в костёр. Он долго кружил, уворачиваясь от языков пламени. Наконец, будто обессилев, сдался, и огонь проглотил его.
Вновь всё затихло, и в пламени костра девочка-русалочка видит широкую дорогу. Она пуста, лишь одна машина несётся вдаль. А в машине семья: мама, папа и сын. Они весело болтают о чём-то. Мама раздаёт всем бутерброды, наливает в стаканчики чай. Вдруг всё закружилось, загрохотало, и вот из покорёженной машины выкарабкивается папа, достаёт сына, жену, старается им помочь. Сын лежит неподвижно, а от женщины отделяется полупрозрачный силуэт, садится рядом с мальчиком и обнимает его.
Всё вернулось – хоровод, песни, уханье филина. Русалочка стояла у огня и снова горько плакала.
Лесовик ухватил девочку за руку своей шершавой ладошкой, отвёл её подальше в лес и усадил на свой трухлявый пенёк.
– Ну вот, – услышала русалочка трескучий голосок, – теперь ты всё знаешь.
– Как же мне жить теперь с этими знаниями? – всхлипнула Ладушка.
– Тяжелёхонько, – вздохнул Лесовичок. – Но в эту великую ночь я могу помочь тебе.
– Помочь? Как?
– Я верну тебя в тот самый переломный момент, когда ещё можно всё изменить. Я воссоединю тебя с твоими родителями и дам возможность прожить совсем другую жизнь, – старичок многозначительно поднял указательный палец, а потом улыбнулся, – и насолю наконец-то старой ведьме Альдоне. Согласна?
Русалочка закивала в ответ. А Лесовик вытянул вперёд маленькие ладошки, зашептал что-то себе в бороду, и со всего леса полетели в них травинки, песчинки, пёрышки… Собрав все эти ингредиенты, старичок сложил ладони коробочкой, встряхнул, пошептал, снова встряхнул. Затем он разжал пальцы, и Ладушка увидела чудесный порошок, который переливался и поблёскивал словно самоцветы. Старичок покрутил головой, думая, куда бы пересыпать сокровище. Потом сорвал какой-то невзрачный стручок, дунул на него, и тот раскрылся, оказавшись крупным ярко-голубым колокольчиком.
– Держи, – приказал он Ладушке, – держи крепко, двумя руками.
Девочка бережно ухватила трепетный колокольчик, и Лесовик осторожно пересыпал в него волшебный порошок. Как только последняя песчинка упала, колокольчик закрылся, будто запечатав всё содержимое на замок.
– Найди спокойное место и там дождись утра, – наставлял Лесовичок. – Как только взойдёт солнце, вспомни всё, что увидела сегодня в волшебном костре. Под солнечными лучами колокольчик начнёт раскрываться и терять волшебный порошок. Подбрось цветок над головой так, чтобы каждая крупинка коснулась твоего тела, и жди.
Русалочка радостно кивала, слушая его наказы, а потом вспомнила:
– А как же Илья? Как же ему помочь?
– А как ему поможешь? – всплеснул руками старичок. – Мама мальчика погибла в той аварии, но ему до сих пор боятся об этом рассказать.
– Неужели я должна это сделать? – испугалась девочка-русалочка.
– Решай сама, – улыбнулся старичок.
– А я увижу его снова, когда буду девочкой?
– Нет, – засмеялся Лесовик, – когда ты была девочкой, Ильи ещё и на свете не было. Если только во сне, – хитро прищурился кудесник, стукнул посохом о землю и исчез.
Глава 7
С тяжёлым сердцем русалочка покинула праздник. Перебралась на противоположный берег, на ту полянку, где так привыкла встречаться с Ильёй, села и стала ждать рассвета.
Когда небо заалело на востоке, хоровод у догоревшего дерева утих, все существа невидимого мира вновь слились с природой, спрятались от человеческих глаз.
Русалочка сидела, поджав колени, и наблюдала, как просыпается природа: пробиваются первые солнечные лучи, рассеивается туман, ложась росой на траву. В деревне запели петухи, замычали коровы, пастух хлыстнул кнутом, подгоняя стадо. Солнце поднималось всё выше, отчего в ладони как живой трепетал бутон с волшебным порошком.
«Сейчас лепестки раскроются, а я так и не увижусь с Ильёй», – с грустью подумала она. Ладушка и ждала, и страшилась этой встречи. Это так грустно – сообщать кому-то недобрую весть. Но и уйти не попрощавшись – тоже грустно. Она всё смотрела на тропинку: вдруг мелькнёт вдалеке ярким пятнышком знакомая фигура.
Ладушка разжала кулачок и увидела – цветок начал раскрываться. Она сняла венок, положила на траву: «Илья увидит его и поймёт, что я была здесь, ждала его». Повернулась лицом к солнцу, закрыла глаза и начала вспоминать те образы, которые явились ей в купальскую ночь.
Вдруг – топ, топ, топ. Ладушка открыла глаза – рядом с ней присел Илья. Русалочка взглянула на него, потом на свою ладонь и увидела: ещё один лепесток вот-вот откроется. Надо торопиться.
– Илья, сейчас мы распрощаемся с тобой навсегда. Волшебная ночь помогла мне всё вспомнить и понять.
Илья хотел о чём-то спросить, но русалочка перебила его. Протянув ладошку с запечатанным цветком, она быстро заговорила:
– Я буду говорить с тобой, пока не раскроется этот цветок. Слушай, не перебивай. Я тоже была когда-то девочкой, но не послушалась родителей, совершила неправильный поступок и в наказание стала русалкой. Внутри этого цветка моё освобождение. Я вновь стану девочкой, у меня будут мама и папа.
Илья с улыбкой на лице внимательно слушал и ждал, что она скажет дальше. Ладушка же с грустью смотрела на него. Она задумалась: как лучше рассказать мальчику о том, что видела в огне, – но новый тихий щелчок цветочной коробочки заставил её поторопиться.
– Прости, Илья. У меня плохая новость, – русалочка вновь заколебалась, но закончила начатое. – Ты больше не увидишься со своей мамой.
Глаза мальчика налились слезами:
– Она умерла? – догадался он.
Русалочка кивнула.
– Прошу, не плачь. Я видела – она всегда рядом. Ты только поговори со своим папой. Он тоже мучается, не знает, как тебе рассказать обо всём.
Солнце светило всё ярче. Вот уже вся коробочка раскрылась, и волшебный порошок тонкой струйкой посыпался Ладушке на ладонь.
– Мне пора, Илья. Не грусти, прошу. И не забывай меня, – с этими словами Ладушка подбросила колокольчик над головой, он раскрыл лепестки-лучики и выбросил из себя волшебный порошок лёгким фонтанчиком. Сияющая дымка окутала Ладушку, закружила вихрем, унося в неведомое, и осыпалась на землю обычной серой пылью. Русалочки и след простыл, только венок из полевых цветов остался лежать на траве.
Глава 8
«Ну вот и кончилась сказка», – Илья снова сидел на берегу и, не отрываясь, смотрел на воду. Неожиданно он уловил знакомый запах. Ну конечно, так пахли мамины духи. Он оглянулся, посмотрел по сторонам, но никого не увидел, лишь почувствовал, будто нежная мамина рука погладила его по голове. Илья поднял руку к затылку – веточка плакучей ивы так низко наклонилась, что, подхваченная ветром, взъерошила его волосы. На глаза невольно навернулись слёзы.
– Мама, – шепнул он.
Тут лёгкий ветерок налетел, окутал, словно обнял. Краем глаза Илья заметил за ветвями плакучей ивы полупрозрачный женский силуэт. Порыв ветра шевельнул нежные листики, и в их шелесте сын услышал мамины слова: «Ты всегда со мной, а я всегда с тобой». Мальчик снова оглянулся и еле-еле успел различить неясные очертания. Но ветер дул и дул, пока не развеял лёгкий туман у плакучего деревца.
– Вот ты где, – раздалось за спиной.
Мальчик вздрогнул и оглянулся. Это настоящее чудо – рядом стоял папа. Илюшка подскочил и бросился к нему. Как же он соскучился!
– Пойдём, Илюха, домой, я устал с дороги, да и проголодался, – предложил папа.
– Пойдём, – согласился Илья.
Грусти как не бывало. Они засмеялись, обнялись и направились к тропинке. Отойдя немного, Илюшка вспомнил о чём-то и попросил папу подождать, а сам вернулся к реке. На траве одиноко лежал Ладушкин венок. Мальчик бережно поднял его, вдохнул напоследок аромат полевых цветов. Как же поступить с ним? Он сбросил сандалии и, дойдя вброд почти до середины реки, пустил венок – последнее напоминание о сказочной девочке – по течению. Губы беззвучно прошептали: «Спасибо, Ладушка».
– Илья, где ты там? – раздался из-за зарослей папин голос.
Илюшка заторопился, выскочил из воды и босиком побежал догонять отца.
А дальше всё было просто замечательно. Папа рассказывал много историй, потом они вместе помогали дедушке по хозяйству, а вечером разговаривали о маме. И погрустили, и улыбнулись, вспоминая забавные случаи. Заснули вместе на разобранном диване.
И приснился Илюше чудесный сон. Будто оказался он в старинной деревне. Люди все нарядные, потому что праздник. На краю деревни недалеко от реки горит огромный костёр. Парни и девушки водят хороводы вокруг него, поют весёлые песни. Вдруг один самый смелый мальчишка изловчился и перепрыгнул через огонь. Недалеко от костра играли маленькие ребятишки. От них отделилась одна девочка. Илье показалось, что она ему знакома. Ну да, конечно, это же Ладушка. А она его не видит, идёт к реке, по которой плывёт множество ярких красивых венков. Девочка потянулась за одним из них.
– Нет, Ладушка, дочка, не делай этого! Нельзя!
Ладушка отдёрнула руку и побежала к маме. Мама обняла её, а папа подхватил и несколько раз подбросил, как иногда делал и Илюшин отец. Девочка же весело засмеялась, а потом посмотрела на Илью и помахала ему рукой.
Этот сон Илья помнил долго, но никому не рассказывал. Потому что это была его и только его сказка со счастливым концом.
