Kitobni o'qish: «Военный билет. Часть пятая»
Глава первая. «Противник активных наступательных действий не ведет»
Штурм Ленинграда сентября 1941 года войсками группы армий «Север» был проигран. Войска Ленинградского фронта отстояли город. В графе журналов боевых действий наших войск отмечалась пассивность врага: «противник активных наступательных действий не ведет»
Гитлеровские войска, группы армий «Центр», выделенные для захвата Ленинграда, возвращались на московское направление. Состояние «подвижных» моточастей и боеспособность пехотных дивизий, вернувшихся с «Северного» фронта, восторга у гитлеровского верховного командования не вызывали, также как и задержка почти на два месяца «одолженного» для штурма Ленинграда усиления. Без этих частей не могло развернуться в полную силу наступление на Москву.
Кроме «невозвратных» потерь личного состава в войсках фон Лееба среди оставшихся в строю наблюдался спад боевого настроя и веры в победу. Моральный дух гитлеровцев был угнетен еще и тем, что пролитая во время сентябрьского штурма Ленинграда кровь солдат вермахта успеха не принесла. Ясно видимая перспектива «зимовки» под Ленинградом настроение врагу также не поднимала.
Несмотря на то, что потери наших войск в сентябрьской битве за Ленинград были огромны, часть дивизий Ленинградского фронта распоряжением Ставки была отравлена биться за столицу. Ставка Верховного Командования в тот момент стягивала все возможные резервы на защиту Москвы.
Все заводы и предприятия Ленинграда встали на «военную ногу».
С неимоверной скоростью гражданские предприятия города, за исключением предприятий пищевой промышленности и хлебозаводов, переориентировались и выпускали только оборонную продукцию. Большая часть боеприпасов и техники, выпускаемая Ленинградом, отправлялась на московское направление.
Завод, в котором работала моя бабушка, тоже «перепрофилировался» на выпуск военной продукции. Анастасии Александровне Мельниковой – моей бабушке, с ее высоким разрядом сварщика по большому счету было все равно, что «варить». До войны она «варила» огромные котлы, с июля 1941 года – оборонную продукцию, в том числе «латала» танки. Пока еще девочек двух и четырех лет спасала рабочая карточка их матери.
С 1 октября 1941 года в Ленинграде в очередной раз были снижены нормы выдачи продуктов. Рабочие имели право получить 400 граммов хлеба в день, остальные категории в два раза меньше. Изначально в распределении норм продуктов по категориям населения кроме определения «рабочие и инженерно-технические служащие» существовало еще определение «рабочие и инженерно-технические работники оборонных предприятий». Для «оборонников» норма выдачи продуктов назначалась значительно выше, чем для просто «рабочих». В октябре 1941 года в этой графе уже значился прочерк, а позднее ее просто изъяли из публикации. Теперь все рабочие Ленинграда получали продукты по единой норме вплоть до самой отмены карточной системы.
В составе хлеба продолжался увеличиваться объем примесей, которые не усваивались организмом. Постепенно тяжелый, как камень хлеб, только наполовину состоящий из ржаной муки, становился единственным продуктом, который можно было получить по продуктовым карточкам. К городу вплотную подступил голод.
Первыми его жертвами стали семьи, в которых отсутствовали рабочие карточки. Матери делились с детьми своими двухсотграммовыми кусочками хлеба, нормы выдачи для детей и взрослых были равными.
В октябре 1941 года смерть от голода таковой не называлась и официально не констатировалась. В свидетельстве о смерти указывались другие причины, например: «безбелковое отравление», «малокровие», «сердечная недостаточность». Страданий ленинградцам добавляли артиллерийские обстрелы и бомбардировки.
«Рыцарь» («Риттер» – звание, пожалованное Гитлером) фон Лееб, не справившись с Ленинградским фронтом, всю энергию и ярость направил на гражданское население города. Его удивляло отсутствие бунта, паники, беспорядочного бегства ленинградцев из осажденного города. Фельдмаршал фон Лееб продолжал прикладывать все силы для принуждения Ленинграда к капитуляции.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«27 сентября 1941 года. Сегодня готовится новый приказ по группе армий «Север».
Конечно, было намерение занять так называемый ближний рубеж окружения, чтобы подвести к нему всю артиллерию, и путем массированного артиллерийского обстрела, сосредоточенных бомбовых ударов с воздуха и активной обработки с помощью листовочной пропаганды сломить волю Ленинграда к сопротивлению».
В сентябре это «намерение занять ближний рубеж окружения» не осуществилось, не подпустили наши воины врага на «ближний круг» города. С такими потерями, как при лобовом штурме Ленинграда, группа армий «Север» столкнулась впервые. Фон Лееб лихорадочно пытался залатать дыры в поредевших после неудавшегося штурма Ленинграда войсках. Опытный немецкий генерал-фельдмаршал отдавал себе отчет, что еще одно наступление на Ленинград его войска не потянут. Но фон Лееб оставить свой гордый замысел стать завоевателем Северной Пальмиры был не в силах. Оставалось только одно – уничтожить население города, или хотя бы свести жителей с ума и преподнести это как победу…
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«Но в связи с тем, что пока не удалось выйти к ближнему рубежу окружения, и неизвестно, где и когда это может произойти, то необходимо вначале попытаться, по крайней мере, усилить работу по изнурению противника.
Для этого 18я армия должна вести беспорядочный по времени и месту обстрел с дальней дистанции.
Просьба к 1-му воздушному флоту держать население Ленинграда в страхе путем беспорядочных бомбардировок и снижения его воли к сопротивлению за счет усиленной листовочной пропаганды».
«Доблестные» летчики сразу же откликнулись на просьбу (!) командующего группой армий «Север» держать в страхе жителей города. В тот же день 27 сентября 1941 года вражеская авиация совершила три налета на Ленинград. 128 раненых и убитых. Повреждены жилые дома, водопровод, канализация, линии энергоснабжения.
Изначально водопровод повреждался гитлеровскими бомбами и снарядами неприцельно, в процессе бомбежки «по площадям», но вскоре враг осознал цену разрушения сетей жизнеобеспечения города. Повреждение водопровода не позволяло ленинградским пожарным оперативно бороться с огнем, замедлялась работа пищевых предприятий, страдали медицинские учреждения, госпитали. Оказывалось психологическое давление на гражданское население.
В октябре 1941 года бомбардировки велись уже направленно на разрушение водоснабжения и канализации. Прежде всего, гитлеровцы стремились уничтожить водонапорные станции.
Из документов Городского штаба ПВО:
«В ночь с 3го на 4 октября (1941 года) более десяти часов продолжалась воздушная атака на Главную водопроводную станцию. Было сброшено 35 фугасных и не менее 200 зажигательных бомб. В цехах и сооружениях станции были вырваны двери и оконные рамы, стены иссечены многочисленными осколками.
Вся территория была залита водой. Из-за повреждений станция была оставлена. Для восполнения убыли в подаче воды в городскую сеть были включены резервные мощности, расположенные в других районах».
Кроме физического уничтожения города целью бомбардировок жилых кварталов было разрушение психики ленинградцев.
Глазами очевидца. Из книги Александра Розена «Разговор с другом»:
«Каждый человек, испытавший бомбежку в большом городе, знает, что это такое. Рушится крыша над головой, но сквозь грохот войны ты все-таки слышишь писк в колыбельке. Жив? Схватить на руки, прижать к себе и прочь отсюда скорей! Где-то рядом горит, уже повалил дым… ты выскакиваешь на лестницу – и в это время рушится стена…ты стоишь на площадке лестницы. Вокруг ни одной целой стены, только лестница пятиэтажного дома, только ты с ребенком на руках, а с неба слышится вой, и ты видишь, как немцы бомбят Ленинград».
Эту женщину с ребенком на руках сняли пожарные с «блокадного эшафота». В тот день они остались живы…
Из книги А.В. Бурова «Блокада день за днем»:
«4 октября 1941 года. Одна из бомб, сброшенных ночью, разрушила дом № 188 по Лиговской улице. Обломками кирпича засыпало восемь человек. Среди них был восьмилетний мальчик, у которого на поверхности оставалась только голова. Приблизиться к нему можно было, лишь соблюдая большую осторожность. Применение лопаты или лома при откапывании могло вызвать обвал. Бойцы местной противовоздушной обороны израненными в кровь руками разобрали завал и спасли мальчика, у которого оказались переломанными обе ноги».
Из документов Городского штаба ПВО:
«10 октября 1941 года в 23 часа 10 минут фугасной авиабомбой разрушено здание детского сада по Международному проспекту, 90. Ранено 29 человек».
Ничего другого как наступать и выдавливать врага от стен Ленинграда нашим войскам не оставалось.
В конце сентября 1941 года 55 армия Ленинградского фронта, в 329 стрелковом полку 70 стрелковой дивизии которой в это время воевал мой дед, продолжала наступать.
Из журнала боевых действий 55 армии:
«Противник в течение и утра вел редкий артиллерийский и минометный огонь по расположению наших частей. На отдельных направлениях фронта действие мелких групп автоматчиков. Особенно большое огневое сопротивление противник оказывает частям 70 стрелковой дивизии наступающим на Александровка.
70 стрелковая дивизия с 2.00 29 сентября 1941 года, начав наступление с задачей овладеть Александровка, и выйти на рубеж: стык дорог, южнее надписи «Большое Кузьмино», к 9.00 вышли:
329 стрелковый полк – противотанковый ров у северо-восточной окраины Александровка (200-300 м), левый фланг (286 и 86 стрелковые полки) – отметка 0,7; тропа, южнее надписи «Большое Кузьмино».
Противник оказывает сильное огневое сопротивление.
Взято 4 человека пленных, принадлежащих к полку дивизии СС.
Бой продолжается.
Потери и трофеи за 29 сентября 1941 года:
70 стрелковая дивизия – убито и ранено 80 человек;
Захвачено – 1 станковый пулемет; 1 ручной пулемет и 2 автомата».
В тот день семичасового боя бойцы 70 стрелковой дивизии взяли в плен четырех пленных. Принадлежность пленников к частям СС сомнений не вызывала, другие сведения эсэсовцы предоставлять отказались.
Находились, (вернее брались в плен) и более разговорчивые эсэсовцы. Так или иначе, к началу октября 1941 года разведотдел 55 армии представил командованию детальную характеристику сил, состава и расположения противника.
Наши войска не собирались прекращать наступление, видя в этом единственный способ отстоять Ленинград.
Из журнала боевых действий 55 армии:
«Положение частей Армии к 16.00 29 сентября 1941 года:
1) противник на фронте Армии активных наступательных действий не ведет, продолжает вести оборонительные работы и в тоже время упорно сдерживает наступление наших войск и особенно своим огнем из района Александровская
2) части Армии в прежнем положении, продолжают вести подготовительные работы к наступлению согласно приказа Штаба 55 Армии за № 23».
В конце сентября 1941 года стало очевидно, что враг на подступах к Ленинграду основательно перешел к обороне и прекратил активные наступательные действия.
Более того, командование группы армий «Север» переход к обороне воспринимало как константу и радовалось перерывам в наших атаках, надеясь, что занятые позиции удастся удержать. Единственное на что решались гитлеровцы на подступах к Ленинграду – мелкие вылазки с разведывательными целями.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«28 сентября 1941 года. Сложилось впечатление, что кризис преодолен. Если не возникнет крайне неблагоприятная обстановка, то позиции можно будет удержать.
29 сентября 1941 года. Снизилась активность передвижения войск противника. Есть надежда, что у нас хватит сил для решения задач на местах.
Противник не добился сегодня успеха на восточном участке фронта 39го моторизованного корпуса.
Но то, что он никоим образом не изменил своих намерений, доказывают его атаки против 28го и 50го армейских корпусов. Он переправился также и через Неву в полосе ответственности 96й пехотной дивизии, атаковав ее подразделения.
О снижении атакующей мощи ленинградских войск пока не может быть и речи».
Фон Лееб имел ввиду в частности Невскую группу войск Ленинградского фронта, расширяющую Невский пятачок.
Из журнала Ленинградского фронта:
«29 сентября 1941 года. Переправившаяся часть 115 стрелковой дивизии на левый берег Невы ведет бой на рубеже – лес восточнее Петрушино и Арбузово, 1ый Городок.
1я стрелковая дивизия НКВД – попытка переправить еще один батальон успеха не имела, первый батальон ведет бой в Шлиссельбурге».
Продолжала медленно теснить противника и 55
Из журнала боевых действий 55 армии:
«Противник на всем фронте Армии по-прежнему продолжает оказывать упорное сопротивление своим огнем и безуспешными попытками перехода в наступление из района Ново-Вести;
70 стрелковая дивизия – выполняя поставленную задачу, к 10.00 30 сентября 1941 года передовыми частями вышла на рубеж: 200 метров севернее Редкое Кузьмино, высота 53,0; развилка железной дороги и перекресток шоссейных дорог, что в южной части Большое Кузьмино. Наступление продолжается, несмотря на упорное сопротивление противника».
К 30 сентября 1941 года командование Ленинградского фронта обладало данными, «не подлежащими сомнению», что часть моторизованных соединений и часть авиации противника перебрасывается на московское направление, оборона врага вокруг Ленинграда усиливается за счет увеличения огневых долговременных точек, огня пехоты, артиллерии и минометов; также производится усиленное минирование переднего края обороны.
Исходя из сложившейся обстановки частям 55 армии было приказано приостановить наступление и перейти к обороне.
Из боевого донесения штаба 55 армии:
«На 4.00 1 октября 1941 года:
1) Противник перед фронтом Армии, перебросив основные силы на другое направление, перешел к обороне, имея большое количество огневых средств. Днем 30 сентября 1941 года на фронте 168 стрелковой дивизии вел боевую разведку;
2) Частям Армии приказано в 18.30 30 сентября 1941 года остановиться на достигнутых рубежах и укрепиться.
Положение частей Армии:
а) 70 стрелковая дивизия – 329 стрелковым полком на рубеже: правый фланг – 100 метров северо-восточной окраины Редкое Кузьмино, левый фланг – 500 метров северо-восточнее от юго-восточной окраины Редкое Кузьмино».
Фельдмаршал фон Лееб совсем недавно грозивший сравнять Ленинград с землей был явно обрадован переходу части наших войск к обороне.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«30 сентября 1941 года. На некоторых участках фронта русские начинают окапываться. Снизилась также и активность их авиации.
Следует констатировать, что обстановка за сегодняшний день значительно нормализовалась. Остается гадать, надолго ли?»
Увы, гадание не помогло. Уже 1 октября 1941 года войска Ленинградского фронта продолжили наступательные действия. Возобновила наступление и 55 армия.
Из боевого донесения штаба 55 армии:
«Согласно устных указаний Главкома Ленфронта 55 Армия с утра 1октября 1941года имеет задачу перейти в наступление по всему фронту, с нанесением главного удара на своем левом фланге
По данным боевого донесения Штаба 55 армии на 14.30 1октября 1941года противник начал с утра 1октября 1941года и продолжает оказывать сильное огневое сопротивление на всем фронте Армии и особенно его огонь чувствуется для боевых порядков 70 и 86 стрелковых дивизий.
55 Армия, выполняя поставленную задачу, с утра 1октября 1941года перешла в наступление;
70 стрелковая дивизия с 5.00, ведя наступление на Александровка и на северную окраину Пушкин, к 14.00 1октября 1941 года достигла: 329 стрелковым полком – правый фланг шоссе у северной окраины Редкое Кузьмино, левый – железная дорога, фронтом на юго-запад.
Попытка атаковать противника с северо-запада Редкое Кузьмино 329 стрелковым полком была встречена фланговым огнем с северо-восточной окраины Ново-Сузи и из района Александровка. Огневые средства стрелковой дивизии ведут бой с противником, поражая его огневые очаги».
Глава вторая. Фон Леебу нужна свежая идея.
Стадия покоя для противника была недолгой. Фон Лееб пишет о том, как дорого для него сейчас время в ожидании пополнения. Действительно, задача доукомплектования «живой силы» группы армий «Север» была непростой. Во-первых, по сравнению с ленинградским направлением, московское для Гитлера было более приоритетным (во всяком случае, пока), и основные резервы направлялись на штурм нашей столицы. К тому же в очередной раз «делиться» с фон Леебом группа армий «Центр» желания не изъявляла. Командующий группы армий «Север» «брать в долг» любил, но отдавать не спешил.
Во-вторых, к очередному мобилизационному призыву Германия в целом была не готова, и признать необходимость внеочередного призыва нацистская верхушка не могла.
В период 1939-1940 года было мобилизовано 5 миллионов мужчин призывного возраста. Мобилизация в Германии была проведена с расчетом на молниеносную войну и скорую победу («мощный удар – быстрая победа»). Объявить повторный призыв в 1941 году значило для Германии признать факты провала блицкрига и перехода к затяжной войне.
Гитлеровские войска растянулись по всему фронту европейской части Советского Союза, пытаясь концентрировать удары в трех направлениях одновременно, постоянно меняя приоритетность главного удара. Если техники и боеприпасов у врага было предостаточно, то нехватка личного состава для ведения боевых действий на огромной территории противника уже ощущалась явственно и в первую очередь на переднем крае боевых действий.
Поэтому пока главнокомандующему группы армий «Север» было предложено обходиться своими силами и стойко держать оборону.
Взгляд с другой стороны. Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера, начальника генерального штаба сухопутных войск Германии:
«28 сентября 1941 года. Вопрос о пополнениях для группы армий «Север».
Пополнение войск группы армий будет осуществляться за счет резервной бригады, которая формируется из немцев, проживающих на территории польского генерал-губернаторства, а также за счет отдельных батальонов с Запада и из Дании».
Людские резервы после блестящего завоевания Германией Европы беспрепятственно потекли в гитлеровскую армию. Правительства покоренных стран поощряли вступление своих граждан в войска фюрера. Так Дания, которую упоминает Гальдер, гарантировала своим военнослужащим сохранение всех привилегий, стажа и пенсий при переходе на службу в армию Германии. После покорения Дании почти весь офицерский и унтер-офицерский состав армии Дании перешел в войска вермахта.
Взгляд с другой стороны. Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера, начальника генерального штаба сухопутных войск Германии:
«29 сентября 1941 года. Вопрос о пополнении группы армий «Север». За счет выздоравливающих, маршевых батальонов и двух батальонов из Дании можно набрать в качестве пополнения не более восьми с половиной тысяч человек.
В настоящее время в трех наиболее слабых дивизиях недостает 11 673 человека.
Позднее на пополнение войск этой группы армий может быть направлен один батальон (750 человек) из запасной бригады, формируемой из немцев, проживающих на территории генерал-губернаторства (Польши), а также батальоны, выделенные из состава дивизий, находящихся на западе (четыре батальона – из дивизий береговой обороны и два батальона – из дивизий, расположенных на демаркационной линии)».
Как не тасовать колоду – карт в ней больше не станет. Даже то, что «соскребли и намели по закромам и сусекам» гитлеровцы, не тревожа резерв армий «Центр», для пополнения потерь на «северном фронте», назвать боевым составом, способным сходу включиться в активные действия, можно было только с очень большой натяжкой.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«2 октября 1941 года. По-прежнему напряженное положение с резервами, так как к настоящему времени присланы были только лишь четыре батальона на всю группу армий «Север» и по одной роте из числа выздоравливающих солдат, по 250 человек на каждую дивизию. В общей сложности это около 9000 человек, присланных в течение полумесяца при некомплекте в 66 000 человек. Сегодня вновь направлена заявка, чтобы в наше распоряжение была направлена резервная бригада, дислоцирующаяся в Риге».
Таковы были «результаты» сентябрьского штурма Ленинграда. Изрядно «потрепали» противника и воины 55 армии.
Из итоговой разведсводки № 6 по 55 армии Ленинградского фронта:
«Данные о группировке и силах противника за период с 28 сентября по 8 октября 1941года:
5) по показаниям пленных и других источников подтверждаются данные об огромных потерях противника: 122 пехотная дивизия с начала войны потеряла 2 тысячи человек ранеными и 1000 человек убитыми; пребывающее пополнение не обучено».
При потерях живой силы, которые по меркам немецкой военной науки приближались к критическим, оборона гитлеровцев на ленинградском направлении держалась на насыщенности огневой мощи и благодаря прекрасной «инфраструктуре» оборонительных сооружений.
На этом участке противостояния попытка гитлеровцев перейти в наступательные действия становилась все более редким явлением. В ночь на 1 октября 1941 года зафиксирована контратака противника на фронте 55 армии Ленинградского фронта.
Из журнала боевых действий 55 армии Ленинградского фронта:
«В 23.00 1октября 1941года из района Новая и Путролово противник силой по батальону в каждом направлении, при поддержке артиллерии и минометов, пытался перейти в контрнаступление, но его попытки огнем нашей артиллерии и минометов были отбиты с большими для него потерями».
Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера, начальника генерального штаба сухопутных войск Германии:
«2 октября 1941 года. Эвакуация раненых: 25 797 раненых из группы армий «Север» эвакуировано на судах».
Командующий группой армий «Север» понимал, что боеспособного и достаточного пополнения для выполнения той задачи, которая отводилась ему в данный момент – удержания позиций на ленинградском направлении, он не получит. Резервы в тот момент, когда целью номер один для Гитлера было взятие Москвы, можно было получить только под грандиозный по результатам, но вполне осуществимый замысел.
Талант фон Лееба выпрашивать и «выбивать» резервы был удивительным. Этот талант не только удивлял, но и вызывал явное раздражение верховного главнокомандования вермахта.
Но никакой «талант» не заменит идеи. Только под перспективный «проект», способный принести если не решающий, то хотя бы ощутимый успех, можно было получить пополнение. С теми резервами, которые предлагал (в перспективе) Гальдер, группе армий «Север» о наступательной операции нечего было, и мечтать – удержать бы занятые позиции.
Нужна была свежая идея и новый стратегический план, сулящий победу. С просьбой о пополнении к фюреру можно было подступиться только с заманчивым предложением, гарантирующим успех. Но что мог предложить фон Лееб? Еще раз затеять прямую атаку на Ленинград и понести еще большие потери?
Сам собой напрашивался вариант форсирования Невы в ее узком месте, создание плацдарма на правом берегу реки, разгром наших войск и уничтожение Ленинграда.
Но, Лееба опередили наши войска, создав на левом берегу Невы Невский Пятачок, который не только не был до сих пор ликвидирован, но продолжал расширяться и пополняться войсками, «связывая руки» врагу для претворения подобного замысла. Кроме того, Ленинградский фронт постоянно стремился создать «близнецов» Невского Пятачка – плацдармов на территории, контролируемой войсками группы армий «Север». Удачными или нет, были эти попытки – вопрос отдельный, но то, что они дестабилизировали фронт противника и оттягивали на себя его силы, сомнений не вызывало.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«3 октября 1941года. Противник не оставляет попыток разорвать кольцо вокруг Ленинграда. Об этом свидетельствуют создание плацдарма у Ивановского на Неве, а также сильные атаки на Урицк и высадка десантов западнее Урицка».
Глава третья. У фон Лееба созрел новый план убийства Ленинграда.
Идея, поданная Леебом, большинством историков приписывается Гитлеру. Не отстаивал свое авторство и сам фон Лееб. По вполне понятной причине – на Нюрнбергском процессе он создавал (и ему усердно помогали) образ «честного солдата», только выполняющего приказы, цели которых он не одобрял.
Что же касается Гитлера, великим стратегом он не был, но политиком был далеко не бездарным, со сложившейся привычкой «невнимательно» слушать собеседника и впоследствии присваивать его идеи. И если не стратегическую, то политическую выгоду в плане фон Лееба фюрер почувствовал.
Возникшая идея была рискованной, бесчеловечной, но вполне осуществимой. Обсудив за дружеским чаем, концепцию предстоящего наступления, фюрер в скором времени просьбу генерал-фельдмаршала о пополнении удовлетворил.
В войска фон Лееба потекло подкрепление, и к середине октября 1941 года группа армий «Север» состояла уже из полноценных дивизий, бригад и подвижных частей. Напомню, что для «удержания и уничтожения остатков русской армии» после планируемого в сентябре штурма Ленинграда генеральный штаб сухопутных войск Германии считал достаточным оставить в распоряжении фон Лееба 6 -7 дивизий, истощенных в сентябрьских боях 1941 года. Обстановка на ленинградском направлении изменилась за несколько часов.
План очередного стратегического наступления группы армий «Север» заключался в следующем. Ударом через Тихвин выйти к реке Свирь, перерезать сухопутные пути, по которым к Ладожскому озеру доставлялось снабжение для Ленинграда, соединиться с финскими войсками и замкнуть второе кольцо блокады.
Не все руководство вермахта рассмотрело плюсы нового плана и зааплодировало очередному «гениальному» проекту Гитлера.
Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера, начальника генерального штаба сухопутных войск Германии:
«Фюрер заявил следующее:
Предложение окончательно сломить сопротивление противника на ладожском участке фронта силами подвижных соединений на Тихвин.
После этого через реку Волхов якобы можно выйти в тыл противнику (фантазия!)»
На самом деле, в случае воплощения задуманного, образовалось бы второе внешнее кольцо полного окружение Ленинграда. Два образовавшихся кольца блокады превратились бы в настоящую удавку для гражданского населения. Город был бы лишен не только продовольствия. Через Ладогу доставляли топливо, сырье для заводов; обратные рейсы вывозили эвакуированных ленинградцев, военные грузы. В «зоне смерти» оказались бы кроме самого города и войска Ленинградского фронта, а также прилегающие к Ленинграду районы, население которых также было бы обречено на голодную смерть. Впрочем, население не только Ленинграда, но и России в целом Германию не интересовало, и было ей не нужно.
Из директивы штаба Верховного главнокомандования вермахта от 7 октября 1941 года:
«О разрушении Ленинграда, Москвы и других городов СССР».
Ставка верховного главнокомандующего. Секретно
Фюрер вновь принял решение не принимать капитуляции Ленинграда или позднее Москвы даже в том случае, если таковая была бы предложена противником.
Моральное оправдание этого решения ясно для всего мира. Точно так же, как в Киеве, закладкой бомб и мин с часовыми механизмами был создан ряд тяжелых угроз для наших войск, нужно считаться с подобным же мероприятием в еще более широком масштабе в Москве и в Ленинграде. Само советское радио сообщило о том, что Ленинград заминирован и будет обороняться до последнего солдата. Следует ожидать также сильного распространения эпидемий.
Поэтому ни один немецкий солдат не должен вступать в эти города. Все лица, пытающиеся покинуть город в направлении наших линий, должны быть отогнаны огнем. По тем же соображениям следует приветствовать оставление небольших незащищенных брешей, через которые население города может просачиваться во внутренние районы страны. Это относится также и ко всем остальным городам: перед их захватом они должны быть уничтожены огнем артиллерии и воздушными налетами, с тем, чтобы побудить их население к бегству.
Не допускается, чтобы немецкие солдаты рисковали своей жизнью для спасения русских городов от огня или чтобы они кормили население этих городов за счет средств немецкой родины.
Хаос в России будет тем больше, наше управление и эксплуатация оккупированных областей будет тем легче, чем больше населения советских русских городов уйдет во внутренние районы России.
Об этой воле фюрера необходимо сообщить всем нашим командирам.
По поручению начальника штаба
Верховного главнокомандования вермахта Йодль».
Уже 4 октября 1941 года генерал-полковник Гальдер говорит о новом плане наступления на Ленинград, как о само собой разумеющемся и принятом факте и фантазией его не называет.
Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера, начальника генерального штаба сухопутных войск Германии:
«Во второй половине дня – визит к фюреру. Чай. Во время посещения фюрера обсуждалось положение на фронте. Результаты: очистить от противника район Ладоги, продолжив наступление на Тихвин».
Новый план гитлеровского наступления был принят еще и потому, что его осуществление могло произойти с меньшими потерями, по сравнению с сентябрьским штурмом Ленинграда. Кроме того, наступление по такому варианту предоставляло врагу более выгодный простор оперативных действий.
Войска Ленинградского фронта с разных направлений «изнутри» блокадного кольца беспрерывно точили оборону противника непрерывными атаками, воинские части стояли плотно друг к другу, стыки между армиями фронта держались под контролем. Другими словами, части Ленинградского фронта на подступах к городу постоянно были «настороже» и в готовности отразить удар. Чего нельзя было сказать о «тихвинском» фронте. Там наши войска растянулись по длинному фронту в 130 километров, из-за «разреженности» войск стыки между частями оставались «без надзора», связь между войсками носила условный характер.
Но самый страшный удар должен был нанести фактор неожиданности. Никто не прогнозировал возможность наступления противника на Тихвин. Пожар в те дни тушили там, где уже загорелось.
В то время когда войска группы армий «Север», получив усиление, начали действия по созданию второго кольца блокады, Ленинградский фронт решал задачу прорыва уже существующего кольца. Частям 55 армии Ленинградского фронта была поставлена задача прорвать оборону противника, плотно вцепившегося в нашу землю.
Глава четвертая. Узлы сопротивления
Перед фронтом 70 стрелковой дивизии, в 329 стрелковом полку которой воевал мой дед, продолжали стоять части дивизии СС.
Из итоговой разведсводки № 6 по 55 армии:
«Данные о группировке и силах противника за период с 28 сентября по 8 октября 1941года:
1) противник за истекшие 10 дней на фронте Армии широких наступательных действий не вел, маневрируя полковыми и дивизионными резервами (силою до рота – батальон) и за счет огневых дивизионов, расположенных по переднему краю, парировал наступательные действия наших войск, огнем автоматов, пулеметов, минометов и артиллерии, переходя иногда небольшими группами в контратаки и противодействуя нашим разведчикам;
Все его действия сводились к закреплению и удерживанию за собой захваченных пространств. Оборонительные сооружения противника проходят по рубежу: восточная окраина Александровка, северная окраина Пушкинского парка, южная окраина Большое Кузьмино, северо-восточная окраина Пушкин, северная окраина деревня Новая, Русские Липицы, Путролово, лес западнее Покровское, Усть-Тосно.
2) установлено наличие:
а) полицейской дивизии «СС», третий полк которой обороняется на участке: Редкое Кузьмино, Александровка; первый полк: – иск. Александровка, южная окраина Большое Кузьмино, второй полк – северо-восточный окраина Пушкин до железной дороги;
б) 121 пехотной дивизии, обороняет: 407 пехотный полк – участок Новая, Ново-Вести; 408 пехотный полк – Русские Липицы, иск. отметка 20,7; и по-видимому 405 пехотный полк в районе Каптело, Путролово, Ям-Ижора;
г) 122 пехотной дивизии: 3 батальон 411 пехотного полка – юго-восточнее Колпинская колония, 1 и 2 батальоны 411 пехотного полка – западнее Ивановская колония, 410 пехотный полк – левее 1 и 2 батальонов 411 пехотного полка на западном берегу река Тосна, северо-западнее и юго-восточнее Кирпичный (кв. 2474);
1 и 3 батальоны 410 пехотного полка, предположительно на участке Рождественно, Воскресенское, Никольское.
6) противник занимает оборону (роты в одну линию. Установленной глубины нет. Более глубоко располагаются пулеметы, минометы. Артиллерия на глубине 400-1000 метров
7) боевое охранение, главным образом, из автоматчиков, поддержанных из глубины минометами и артиллерией. Удаление до 1,5 км в блиндажах и усиленно инженерными заграждениями;
8) существует специальная служба ракетчиков. Действие ночью в разведке мелкими группами автоматчиков (15-20 человек)
Узлы сопротивления противника:
а) Редкое Кузьмино, Рехколово, Александровка;
б) южная окраина Большое Кузьмино, Пушкинский парк;
в) Пушкин; Новая, Финские и Русские Липицы;
г) Капптелево, Путролово, Ям-Ижора;
д) Красный Бор; лес западнее Покровское, Покровское, Ивановское, Усть-Тосно».
Чтобы понять какова была оборона противника, прорвать которую должны были воины 55 армии, необходимо понять что стоит за определением «узел сопротивления» и почему в 1941 году термин «узел сопротивления» применялся только в описании обороны частей вермахта?
Узел сопротивления – группа опорных пунктов, расположенных на переднем крае, внутри позиции, иногда в тылу, объединенная в систему долговременной обороны.
В устройстве узла сопротивления используются в оборонительных целях преимущества местности и особенности территории, например «господствующие» высоты, водные преграды, лес, рвы, каменные здания, промышленные сооружения и т.д.
Узлы сопротивления обязательно имели укрепленные противотанковые и противопехотные препятствия по фронту и с флангов.
Опорный пункт, как часть узла сопротивления – система долговременных огневых точек, связанных ходами сообщения.
Почему узлы сопротивления в нашей обороны не существовали к началу войны, и почему наши воины были вынуждены воевать в «чистом поле» уже было рассказано в третьей части книги. Такова была цена принятой и неоспоримой довоенной наступательной концепции Красной Армии.
Печально, но сама идея узла сопротивления, как современной системы обороны, изначально принадлежала отечественному военному ученому.
Профессор Хмельников еще в 1923 году, обобщив опыт Первой мировой войны, предложил в корне изменить отжившую систему сухопутной обороны и предложил новый ключевой термин – «долговременный узел сопротивления». Под узлом сопротивления, по Хмельникову, следовало понимать «пункты, важные в тактическом отношении и потому наиболее сильно оборудованные технически», которые успешно противостоят атаке пехоты, бомбардировке и артиллерийскому налету.
Хмельников предлагал иметь в узле сопротивления несколько линий обороны.
Каждая линия обороны должна была состоять из отдельных земляных и бетонных брустверов с убежищами под ними, связанными с тылом ходами сообщения. На флангах предлагалось устроить опорные группы огневых точек с «броневыми установками».
Возвести «широкие, продольно обстреливаемые и трудно уничтожаемые артиллерийским огнем искусственные препятствия»;
Обязательно оснастить узел «многочисленной скорострельной расположенной преимущественно под броневыми закрытиями противоштурмовой артиллерией,
большим количеством пулеметов, огнеметов и других средств ближнего боя.
Площадь узла сопротивления по Хмельникову должна была быть не менее трех квадратных километров. Захватить такой узел «открытой силой», то есть прямой атакой было бы невозможно. Профессор Хмельников пишет о том, что преодолеть узел сопротивления возможно только путем «постепенной атаки, и то после больших потерь людьми и артиллерийских и инженерных средств». О массированных авиаударах в 1923 году речь, конечно, не шла.
Следует ли говорить о том, что труд профессора Хмельникова и его идея о создании узлов сопротивления у «корифеев» нашей военной науки», только что вернувшихся с гражданской войны и расседлавших коней, оваций восторга не вызвали?
Зато немцы действовали строго по рекомендациям труда Хмельникова. Кстати, знаменитая монография фельдмаршала фон Лееба «Оборона» (1936 -1938 годы) в своей большой части – пересказ труда Хмельникова.
Но то, что было изложено на бумаге, с немецкой педантичностью, строго по науке, заложенной нашим непризнанным ученым, было выстроено врагом, как система узлов сопротивления перед линией обороны Ленинградского фронта.
К сожалению, отечественные гениальные идеи должны обязательно пройти через заграничные фильтры. Это стоит нам подчас не просто отставания в каких-то сферах деятельности, но и безвозвратных жертв, которых можно было, если не избежать, то сократить минимум на порядок.
Поэтому в описываемый период, посылая бойцов Красной Армии в наступление, командование вынуждено было давать оборонительные «рекомендации» в основном такого характера: «выбить врага и занять его укрытия», а если это не представляется возможным – «зарыться в землю». А что еще можно было предложить? Не наступать, не прорывать блокаду?
Тем не менее, опыт, даже такой горький и страшный, обобщался и исследовался нашей военной наукой. Так с первых месяцев войны при штабе каждой армии и фронта существовал «отдел по изучению опыта войны». Оборона противника наблюдалась, изучалась, обобщалась. Появились печатные труды, имеющие практическое назначение. Серия называлась «В помощь командиру Красной Армии».
На мой взгляд, отличия с вышеприведенным отрывком из труда Хмельникова, учитывая временную разницу написания обоих трудов в двадцать лет, не существенны. К сожалению, противник усвоил уроки профессора Хмельникова намного раньше. Передовая теория обороны вовремя «не легла» на нашу почву.
Из книги полковника А. Борисова «Захват неприятельского опорного пункта» Москва – 1943 год:
«Оборона немцев, как правило, основана на системе узлов сопротивления. Каждый из них включает в себя несколько опорных пунктов, связанных между собой системой фланкирующего и перекрестного огня. Если же опорные пункты расположены далеко один от другого, то промежутки заполняются отдельными огневыми точками, различными препятствиями (преимущественно минными полями), автоматчиками, прикрываются минометным и артиллерийским огнем.
Опорные пункты создаются главным образом в населенных пунктах, а также в лесах и на командующих высотах.
Каждый опорный пункт состоит из отдельных огневых точек, обычно дзотов, связанных между собой ходами сообщений. Атаки отражаются главным образом косоприцельным, фланкирующим и кинжальным огнем пулеметов и автоматического оружия. Наряду с этим широко применяется и минометный огонь. Позиции выбираются за естественными рубежами, в частности, вдоль рек с крутыми берегами, причем с таким расчетом, чтобы впередилежащая местность хорошо просматривалась и простреливалась. Перед дзотами, вооруженными преимущественно легкими и станковыми пулеметами, устраиваются проволочные заграждения и минные поля.
Обычно гитлеровцы в оборонительном бою придерживаются следующей тактики. Когда наша артиллерия, ведет огонь на разрушение огневых точек, немцы отсиживаются в укрытиях и в блиндажах (землянках), расположенных за обратными скатами. В окопах же в это время остаются только наблюдатели, которые засекают огневые позиции советских батарей, обстреливающих передний край немецкой обороны. Когда же наша артиллерия переносит огонь в глубину, фашисты выбегают из укрытий, занимают уцелевшие огневые точки и ведут пулеметный и автоматный огонь по нашей атакующей пехоте. Одновременно открывают шквальный огонь минометы и артиллерия, в том числе и малокалиберная».
Если подытожить, то основной принцип построения узла сопротивления – не оставить ни одного сантиметра площади, не покрываемого огневой мощью опорных пунктов, как на подходах к узлу, так и внутри такового. Уничтожить долговременные огневые точки могли либо прямые попадания авиабомб или точные удары тяжелой артиллерии.
Вот такие «узлы сопротивления» гитлеровцев и предстояло в октябре 1941 года разрубить 55 армии Ленинградского фронта.
Глава пятая. Разрубить узлы!
Из журнала боевых действий 55 армии:
«Согласно устных указаний Главнокомандующего Ленинградским фронтом
55 Армия с утра 1октября 1941года имеет задачу перейти в наступление по всему фронту, с нанесением главного удара на своем левом фланге».
Из боевого донесения Штаба 55 армии:
«По данным боевого донесения Штарма 55 на 14.30 1октября 1941года
55 Армия, выполняя поставленную задачу, с утра 1октября 1941года перешла в наступление;
70 стрелковая дивизия с 5.00, ведя наступление на Александровка и на северную окраину Пушкин, к 14.00 1октября 1941 года достигла:
329 стрелковым полком – правый фланг шоссе у северной окраины Редкое Кузьмино, левый – железная дорога, фронтом на юго-запад.
Попытка атаковать противника с северо-запада Редкое Кузьмино 329 стрелковым полком была встречена фланговым огнем с северо-восточной окраины Ново-Сузи и из района Александровка.
68 стрелковый полк под воздействием сильного огня противника вынужден был частично оттянуть свой левый фланг за железнодорожную насыпь и перейти временно к обороне. 252 стрелковый полк удерживает прежнее положение.
Противник начал с утра 1октября 1941года и продолжает оказывать сильное огневое сопротивление на всем фронте Армии и особенно его огонь чувствуется для боевых порядков 70й и 86й стрелковых дивизий.
Огневые средства 70 стрелковой дивизии ведут бой с противником, поражая его огневые очаги».
2 октября 1941 года части 70 стрелковой дивизии, в том числе 329 стрелковый полк, в котором воевал мой дед, возобновили наступление.
Из журнала боевых действий 55 армии:
«1) 70 стрелковая дивизия – противник в течение всего дня продолжал оказывать упорное огневое сопротивление нашим частям, особенно со стороны Редкое Кузьмино и со стороны парков Пушкин. Части стрелковой дивизии производили неоднократные атаки на Редкое Кузьмино и южную часть Большое Кузьмино, но успеха не имели. Положение частей прежнее.
Потери: 329 стрелковый полк – убито и ранено – 15 человек;
68 стрелковый полк – убито и ранено – 14 человек;
252 стрелковый полк – убито и ранено – 22 человека
С утра 2 октября 1941года дивизия перешла в наступление на совхоз Пушкинский и на Путролово. Атака была остановлена сильным заградительным огнем противника. В течение дня атаки наших частей повторялись, но продвижение незначительное. Требуется пополнение…».
3 октября 1941 года воины 70 стрелковой дивизии пытаются захватить узел сопротивления противника одновременным наступлением с флангов и по центру. Результат тот же. Слабые места в узле сопротивления отсутствуют. В боях 3 октября 1941 года 70 стрелковая дивизия теряет 177 бойцов убитыми и ранеными. Самые большие потери понес 329 стрелковый полк, в котором сражался мой дед.
Из журнала боевых действий 55 армии:
«Действие частей в течение 3 октября 1941 года:
70 стрелковая дивизия в течение дня продолжала выполнять поставленную задачу по овладению Редкое Кузьмино, отметка 53,0; южная окраина Большое Кузьмино.
Неоднократные атаки 329 стрелкового полка с целью овладеть Редкое Кузьмино,
68 стрелкового полка – отметка 53,0; 252 стрелкового полка – южная окраина Большое Кузьмино – отбиты огнем противника.
К 24.00 3.10.41г части дивизии занимают:
329 стрелковый полк (около 750-800 штыков): 2ой батальон 329 стрелкового полка – 150-200 штыков – северо-восточнее моста, 100 штыков – северо-западнее Редкое Кузьмино; 1й батальон 329 стрелкового полка – 300 штыков – северо-восточнее северной окраины Редкое Кузьмино; 3й батальон 329 стрелкового полка -150 штыков – северо-западнее отметки 53,0.
Потери: убито и ранено 112 человек.
Перед фронтом 70 стрелковой дивизии до двух батальонов пехоты противника, поддержанных до двух дивизионов артиллерии, двумя-пятью минометными батареями и до двух взводов танков.
Дивизия продолжает упорно оборонять рубеж:
Редкое Кузьмино, отметка 53,0; южная окраина Большое Кузьмино».
Командование 55 армии действиями частей довольно не было. За целый день боев армия проходила и закрепляла за собой не более 150-200 метров. Командование Ленинградского фронта, располагая более обширной информацией и видя картину в целом, к темпу наступления армии претензий не предъявляло.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«3 октября 1941 года.
55 Армия – в 7.00 3 октября 1941 года части Армии перешли на всем фронте в наступление и в течение дня вели бой на рубеже: Александровка, северная окраина Пушкина, Пуртолово, река Тосна, где к наступлению темноты закрепились».
После трех дней боев командование 55 армии пытается определить причины не состоявшегося наступления. Военный Совет отмечает «непродуманные маневры, неумение передвигаться по полю боя, отсутствие наступательного порыва» и даже раздачу горячей пищи во время боевых действий. Главная причина, как бы зарывается в ворохе недостатков и упреков к выжившим в боях, а именно: «полное незнание боевых порядков и системы обороны противника». Этого знания действительно не было, наши части наступали вслепую. Но для вскрытия гитлеровского узла сопротивления даже наличие знания «системы обороны противника и его боевых порядков» было недостаточно. Дело в том, что «технологии» захвата узла сопротивления в это время не знал никто, и нигде и никогда этого не делал. Никто и никогда даже не пытался захватить или уничтожить узел сопротивления силами пехоты. С точки зрения здравого смысла это казалось безумием.
Из боевых приказов по 55 армии:
« 1) Основные причины невыполнения приказа № 25 следующие:
а) неумение организовать и провести наступление. Много непродуманных маневров в наступлении, отсутствие сочетания и движения пехоты. Неумение передвигаться на поле боя. В частях не создан наступательный порыв.
б) почти полное незнание боевых порядков и системы обороны противника. Иначе чем объяснить, что 268 стрелковая дивизия самым неожиданным образом наткнулась на проволоку противника;
в) исключительно слабо организовано наблюдение на поле боя;
г) нет настоящего взаимодействия пехоты и артиллерии, что приводит к запаздыванию выполнения заявок пехоты;
д) нет контроля за выполнением приказа, подразделения не всегда имеют целесообразную группировку и построение боевого порядка;
Военный Совет Армии потребовал:
1) Приказ № 25 войскам Армии выполнить 5 октября 1941 года.
2) Наступление 125, 263, 168 и 86 стрелковых дивизий начать с 8.00 5 октября 1941 года. 3) До начала наступления устранить все отмеченные недочеты в приказе № 26
и Военный Совет напоминает всем командирам и комиссарам об ответственности за выполнение приказа № 25 от 5 октября 1941 года при любых условиях.
Установлено, что некоторые части, не считаясь с большими потерями во время раздачи пищи и за счет выполнения частями боевых задач производят выдачу обедов и ужинов днем. Кухни подвозят в расположение боевых порядков частей. Так, например, 3 октября 1941 года полки 286 стрелковой дивизии организовали выдачу обеда в 15.00 и доставку ужина в 19.20, и тем самым сорвали выполнение боевой задачи.
Командующий армии приказал:
1) Категорически запретить выдачу обедов и ужинов днем и при выполнении боевой задачи
2) Организовать кормление людей только затемно, утром – завтраком, вечером – обедом 3) На день боя выдавать сухой паек (хлеб, сухари)».
Глава шестая. «Два комдива».
Как же так получилось, что все дивизии 55 армии пошли в бой, а 268 стрелковая дивизия в это время «обедала по расписанию»?
268 стрелковая дивизия была переброшена на Ленинградский фронт и с 1 октября 1941 года вошла в состав 55 армии.
Командовал 268 стрелковой дивизией генерал Еншин. Генерал-майор Еншин Михаил Александрович встретил войну на должности преподавателя военных дисциплин Высшей пограничной школы НКВД. Боевого опыта не имел.
В июле 1941 года принял командование 268 стрелковой дивизии, сформированной из пограничников в Загорске Московской области.
В октябре 1941 года дивизия «с колес» оказалась в зоне интенсивных боев. Даже на фоне высоких потерь по 55 армии 268 стрелковая дивизия имела самый высокий процент убитых и раненых. Кроме того, число пропавших без вести часто превышало количество убитых.
«Горячие обеды и ужины» дивизии, видимо стали последней каплей, переполнившей чашу терпения командования 55 армии. Конечно, были и более серьезные претензии к командиру 268 стрелковой дивизии, прежде всего по руководству боем и его подготовкой.
Из боевых приказов по 55 армии:
«Приказом войскам 55 Армии за №15/оп от 4 октября 1941года за невыполнение боевых задач частями дивизии, отсутствие руководства боем в период 1-3 октября 1941года командир 268 стрелковой дивизии генерал-майор Еншин от занимаемой должности командира дивизии отстранен и предан суду Военного Трибунала.
К выполнению обязанностей командира 268 стрелковой дивизии допущен генерал-майор Соколов.
Приказом предупреждается весь личный состав войск Армии, что и впредь за невыполнение боевых приказов виновные будут предаваться суду Военного Трибунала».
Судя по тому, что уже 29 октября 1941 года снятый с должности генерал-майор Еншин Михаил Александрович принял командование 291ой стрелковой дивизией, суровых последствий приказ по 55 армии для него не имел. Генерал-майор Еншин прошел всю войну, выше командира дивизии не поднимался. Тем не менее, огромное количество наград и в первую очередь звание Героя Советского Союза, присвоенное 6 апреля 1945 года – свидетельство пути честного воина. Вышел в отставку в 1958 году в звании генерал-лейтенанта. Умер в Москве в возрасте 83 лет.
Памяти героя. Генерал- майор Николай Дмитриевич Соколов.
4 октября 1941 года командование 268 стрелковой дивизией принял генерал-майор Николай Дмитриевич Соколов. В считанные дни «отстающая» дивизия преобразилась в слаженную боеспособную боевую часть, став одной из ударных дивизий 55 Армии. Талант Соколова, как командира был очевиден.
При выполнении особо опасных, ответственных операций, в которых одновременно задействовались несколько дивизий 55 армии, на генерал-майора Соколова возлагалось общее руководство. Так было в операции по захвату переправ противника и форсировании реки Тосна.
В конце января 1942 года генерал-майор Николай Дмитриевич Соколов был назначен командиром 375 стрелковой дивизии Калининского фронта.
В боях за Ржев его дивизия прорывалась на соединение к окруженной за Волгой 29 армии.375 стрелковая дивизия под командованием генерал-майор Николай Дмитриевич Соколова прорвала три сильно укрепленные линии вражеской обороны севернее Ржева, освободила от врага десятки населенных пунктов, превращенных противником в точки сопротивления. Затем дивизия Соколова решительным маневром, отрезав от противника железнодорожную линию, вклинилась в оборону врага, создав противнику угрозу окружения. Дивизия заняла Ржевский лес, ведя бои по северной окраине Ржева, освободила четыре квартала города и Военный городок (ныне Ржев-3).В этих яростных боях 375 стрелковая дивизия за неделю потеряла более 6 тысяч солдат и офицеров. Все командиры полков дивизии были ранены или убиты. Не избежал горькой доли солдата и генерал-майор Соколов. 12 сентября 1941 года генерал-майор Николай Дмитриевич Соколов получил пулевое ранение, был эвакуирован в госпиталь, после серии перенесенных операций скончался 4 октября 1942 года от заражения крови. Герою было 43 года. За бои под Ржевом генерал-майор Николай Дмитриевич Соколов был награжден орденом Красного Знамени.
Из боевых приказов: «375-я стрелковая дивизия, действуя в составе 30-й армии, в борьбе с немецкими оккупантами показала исключительное мужество и героизм. Военный совет 30-й армии особо отмечает исключительные заслуги командира и всего личного состава дивизии в период особенно напряженных боев Армии, где 375-я стрелковая дивизия играла ведущую роль и не раз обращала в паническое бегство фашистские орды».
Глава седьмая. «Действовать мелкими группами».
На следующий день – 5 октября 1941 года наступление частей 55 армии было возобновлено. Трудно сказать были ли устранены недостатки, указанные Военным Советом армии, или нет, были или нет, оставлены, идущие в наступление бойцы без горячего, но пехота вновь откатилась назад от огневого удара узла сопротивления противника.
Из журнала боевых действий 55 армии:
«С 14.00 4 октября 1941 года пехота начала атаку. Противник встретил сильным огнем, темп наступления сдерживался, и к 16.00 части продвинулись очень незначительно. Части Армии с 14.00 4 октября 1941 года, начав наступление, встретили упорное огневое сопротивление противника.
Попытки 70 стрелковой дивизии, 90 и 168 стрелковых дивизий выдвинуться частью своих сил вперед, отбиты мощным огнем минометов и артиллерии.
Потери за 4 октября 1941 года: 70 стрелковая дивизия – убитых и раненых – 24 человека, 90 стрелковая дивизия – убитых и раненых – 14 человек,
168 стрелковая дивизия – убитых – 2, ранены – 4 человека и пропало без вести – 6 человек».
70 стрелковая дивизия получила боевую задачу уничтожить узел сопротивления противника Редкое Кузьмино, Рехколово, Александровка, южная окраина Большое Кузьмино, Пушкинский парк.
Местность, на которой «окопались» гитлеровцы, имела идеальные условия для обустройства узлов сопротивление.
Противник умело использовал в обороне берега реки Кузьминки, возвышенности, лесистую местность, парки, больше похожие на леса и, конечно, здания и жилые дома.
Подавить систему долговременных огневых точек в таких узлах сопротивления – задача в тех условиях нерешаемая. Долговременную огневую точку даже визуально обнаружить было очень непросто. Как правило, ДОТ был замаскирован под незатейливый холмик, ему придавали более естественную конфигурацию и прикрывали дерном. Если противнику позволяло время и условия (а они тогда ему позволяли) то на ДОТе «вырастала» не только трава, но и кусты с «молодыми» деревцами. Вот такой «смертельный» Левитан…
Наша воздушная разведка предоставить наступающим наземным войскам достаточные сведения не могла. Наблюдение во время боя, разведка боем могли только «засечь» работающую огневую точку. Этого тоже было недостаточно. Оставалось одно – «проползти на брюхе», а если очень повезет захватить пленных. Сведения, полученные от пленных, считались самой ценной информацией.
Командование 55 армии принимает решение действовать «мелкими группами», решая одновременно наступательную и разведывательную задачи.
Из журнала боевых действий 55 армии:
«6 октября 1941 года. Части 70 стрелковой дивизии небольшими группами продолжают вести наступление с целью улучшения общей конфигурации фронта дивизии».
Тактика действий «мелкими группами» имела успех, прежде всего в разведывательных целях. Кроме того, в тот день 70 стрелковая дивизия не потеряла ни одного бойца. Даже раненых не было.
Благодаря действиям «мелких групп», через несколько дней «портрет» противника, обустройство его узла сопротивления более или менее «прорисовались».
9 октября 1941 года появляется отрадная запись в боевом журнале 55 армии:
«Авиация Лениградского Фронта в 8.40 подвергла обработке передний край обороны противника от Усть-Тосно и далее на запад». Авиация фронта редко «баловала» 55 армию обработкой противника перед наступлением. Кроме того, что только мощными ударами с воздуха было возможно подавить, хотя бы частично, долговременные огневые точки, но и за образовавшиеся воронки ударов с воздуха бойцы были благодарны летчикам. Воронки служили прекрасным подспорьем для укрытия наших воинов во время наступления.
Активные действия разведки и авиаобработка переднего края гитлеровской обороны вызвали тревогу у противника, и побудили его принять экстраординарные разведывательные действия и усилить оборону.
Из журнала боевых действий 55 армии:
«В 1.30 10 октября1941года противником в районе квадрата 30,62а было сброшено с самолета два парашютиста, поиски их организованы.
Его (противника) разведывательная и бомбардировочная авиация с утра заметно проявляла активность.
В 11.00 по данным авиаразведки мотоколонна с танками головой подходила к Гарры, хвостом – Сологубовка. Сведения требуется уточнить».
10 октября 1941 года 55 армия возобновляет наступление. В этот раз к подготовке операции и проведению наступательных действий претензий у командования 55 армии не было.
Из боевого донесения № 52 по 55 армии:
«Отмечается приказом, что, несмотря на вполне удовлетворительную подготовку наступления 10 октября1941года по линии командования и штабов стрелковых дивизий, хорошую работу артиллерии и авиации, все же ни на одном участке пехоте не удалось захватить даже переднего края обороны противника. Противник оказал упорное сопротивление нашему наступлению огнем организованной обороны. Данные о потерях получены еще не были».
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«10 октября 1941 года. 55 Армия – к исходу дня продвинулась на 150-200 метров. Сильным огнем противника наступление частей 55 Армии приостановлено. Решением командарма в течение ночи частям приказано – действиями мелких групп захватить более выгодные рубежи».
Нашим командованием планировалось в день 11 октября 1941 года в полосе главного удара захватить отдельные опорные пункты на переднем крае противника и «использовать их как базу для дальнейшего развития наступления».
Этот план реализован не был, более того активные наступательные действия, направленные на захват узла сопротивления гитлеровцев были прекращены. Возможно, что это совпадение, но именно 11 октября 1941 года «пост» командующего Ленинградским фронтом в связи с отбытием в Москву по вызову Ставки сдал генерал армии Георгий Константинович Жуков. Командующим Ленинградским фронтом был назначен генерал-майор Федюнинский Иван Иванович.
Волна беспрерывных атак – «наступать любой ценой!» на некоторое время пошла на спад. Это не означало, что задача по прорыву кольца вражеской обороны перестала стоять перед войсками Ленинградского фронта и 55 армии в частности. За краткое время «покоя» необходимо было найти более «проходимые» места во вражеской обороне, привести части в порядок и более тщательно подготовить наступление. И, наконец, поберечь личный состав.
Из боевых донесений №№ 59, 60 Штаба 55 армии:
«12 октября Противник на фронте Ям-Ижора, Усть-Тосно оказал упорное огневое сопротивление наступлению 125, 268 и 86 стрелковых дивизий. Две произведенные атаки наших частей имели лишь незначительный частичный успех.
На правом фланге Армии 70 стрелковая дивизия вела наступление двумя батальонами с задачей улучшения своего положения, (батальоны) были встречены сильным минометно-пулеметным огнем.
Разведкой установлено, что противник отдельные участки перед 70 и 90 стрелковыми дивизиями минировал и имеет проволоку.
Части понесли значительные потери в комсоставе и рядовом составе.
Полки насчитывают от 100 до 300 штыков».
Штатная численность полка – пять тысяч человек, в наличии имеется 100-300 человек. Сил с таким составом оставалось только на разведку боем.
13 октября 1941 года 55 армия принимает пополнение, встреча новобранцев и вернувшихся из госпиталей происходит одновременно с печальными занятиями, ставшими уже обыденными и привычными – прощанием с павшими товарищами…
Из боевых приказов по 55 Армии: «Боевым приказом Штарма № 29 от 13 октября1941 года:
«Армия имеет задачу: прочно оборонять на правом фланге и в центре; на левом фланге вести активную боевую разведку наступлением в юго-восточном направлении.
Поднять боевой дух войск, развить наступательный порыв и разжечь ненависть к врагу. Привести части в порядок, восстановить отделения, взводы, подготовить командный состав и заместителей.
Организовать вынос убитых и похороны их.
Встретить пополнение и разъяснить ему задачи наступления».
Глава восемь. Выбор сделан.
В это время противник собирал силы для удара, успешность которого должно было полностью уничтожить население Ленинграда.
Дело было за малым – точно рассчитать направление главного удара. Обратите внимание, как тонко фон Лееб отстаивает свою идею удара по Тихвину.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«11 октября 1941года.
Вчера у меня был представитель верховного главнокомандования вермахта генерал Паулюс.
Он сообщил, что пока не принято решение, где следует наносить основной удар: в направлении Боровичей или на Тихвин.
Я сказал, что это в первую очередь вопрос состояния дорог. Если мы основной удар направим на Боровичи, то не сможем задействовать все дивизии, так как дорожные условия не позволяют сделать это.
Поэтому, так или иначе, часть войск пойдет фланговым охватом на Тихвин, а далее может повернуть на Боровичи или на Волховстрой, если позволит обстановка.
Если же будет приказано направить основные силы на Тихвин, то для этого потребуется задействовать не все силы и в любой момент будет возможно направить часть сил в направлении Боровичей».
Какой изящный довод – «состояние дорог», кому, как ни фон Леебу знать эти дороги?!
А вот и долгожданное пополнение славных войск фон Лееба вступает в бой.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«12 октября 1941 года.
Только что прибывшая с запада свежая 227 пехотная дивизия была вчера введена в бой своими передовыми частями.
Сегодня противник отбросил ее на участке фронта шириной 1500 метров. Еще одно доказательство значения боевого опыта».
Позвольте, а как же опыт побед в боях 227 пехотной дивизии в Нидерландах и покорение Франции?
А вот как подает «боевой» путь на Ленинградском фронте 227 пехотной дивизии, так называемой «Звездной дивизии» Википедия: «дивизия защищалась (!) от основного наступления Красной Армии». Я не могу это комментировать…
Итак, главные вопросы был решены: свыше утверждено направление удара на Тихвин и выдано пополнение.
Пополнение, влившееся в группу армий «Север» было серьезным. Свежие дивизии, усиление подвижными частями. В ведении фон Лееба оставили мощный, опытный в «боях с русскими» 39 моторизованный корпус – так называемую группу Шмидта. Как бы пригодился этот корпус Гитлеру в боях за Москву, но карта была поставлена на Ленинград (с легкой подачи фон Лееба, конечно).
К 14 октября 1941 года план окончательного «удушения» Ленинграда был готов.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«14 октября 1941 года.
Принято решение направить наше наступление не на Боровичи, а на Тихвин в нижнем течении Волхова.
Фюрер хочет задействовать на этом направлении все четыре подвижных соединения.
Приказ по группе армий «Север» отдан сегодня».
Согласно приказу № 2 по группе «Север» «о продолжении операций» 16 армии частью сил надлежало наступать на Вышний Волочек.
Одновременно другая часть 16 армии наступала на Валдай.
Затем гитлеровцы эту часть сил планировали повернуть на Вышний Волочек или Боровичи. Либо действовать в обоих направлениях. Таким образом «растаскивалась» наша оборона и так растянутая на том участке фронта.
39й моторизованный корпус в четыре подвижные дивизии должен был нанести удар по нашим войскам восточнее Волхова и «внезапным броском» через реку Волхов двинуться на Тихвин.
В ходе продвижения по дороге Тихвин – Лодейное Поле гитлеровцы надеялись в низовьях Свири соединиться с финской армией и, замкнув второе кольцо окружения, полностью лишить Ленинград какой-либо связи со страной.
На своих позициях оставались части 18 армии группы «Север», их боевая задача была не менее ответственной и не менее трудной.
Из приказа по группе армий «Север»:
«Под Ленинградом и на побережье южнее Кронштадта следует воспрепятствовать любым попыткам врага прорвать кольцо окружения».
Глава девять. «Наблюдением установлено»
Встает вопрос, каким образом, удар врага по Тихвину, стал неожиданным для нашего командования. Скрыть такое перемещение войск и техники довольно сложно.
Не удивительно, что разведка той же 55 армии и дивизионное наблюдение постоянно отмечали накапливание, перемещение живой силы и техники противника.
Из донесений разведки 55 армии (7 октября – 16 октября 1941 года)
«Противник подтягивает свои резервы из глубины к району своей обороны;
96 пехотная дивизия и 1 танковая дивизия с фронта Армии (55ой) сняты и переброшены на другие участки;
В Пушкине скопление пехоты. Очевидно, противник накапливает силы для контратаки;
Сильный шум моторов в районе Пушкин;
Наблюдением установлено: в 10.00 противник в 60 машин с пехотой отмечен в движении из Рехколово в Пушкин. Силою до роты скопился в Новая, до 100 человек – Финские Липицы. В 14.00 наблюдением 168 стрелковой дивизии установлено: от Слуцка на Федоровское прошло до 20 танков противника (сведения требовали проверки);
На фронте 70 стрелковой дивизии в первой половине дня отмечено производство (противником) железнодорожных работ на участке севернее Александровка, очевидно для организации подвоза;
По данным наблюдения с 10.00 и до наступления темноты мелкими группами (20-30 человек) из Красный Бор через Путролово на Слуцк противник перебросил до 200 нашей человек пехоты, которая рассеяна огнем нашей артиллерии и минометами;
Наблюдением установлено движение колонны противника из Войскорово на Слуцк;
Наблюдением установлено движение колонны противника на Путролово».
Такого же рода сведения предоставляли разведки «соседей» 55 армии. К сожалению, вывод из наблюдений за противником был сделан логичный, но неверный – «возможно противник готовит наступление на участках фронтов 55ой, 42ой армии и Невской оперативной группы».
Командование приказало частям быть готовым к отражению готовящегося наступления врага на своих боевых участках.
Из журнала боевых действий 55 армии:
«В связи с возможной попыткой противника наступать, усилено наблюдение, созданы вторые эшелоны в полках. С целью увеличения количества активных штыков пересмотрены тыльные (тыловые) части и подразделения дивизий».
На самом деле все перемещения противника были связаны с грядущим наступлением на Тихвин.
В истории битвы за Ленинград совпадений достаточное количество. И это не удивительно, когда стороны противостояния решают прямо противоположные задачи и ставят цели с разными знаками.
По поводу целей все предельно ясно – одна сторона стремилась уничтожить город, другая – сохранить в нем жизнь.
Задачи сторон также лежали на поверхности. Войска Ленинградского фронта должны были разорвать блокадное кольцо, гитлеровская группировка стремилась накинуть вторую смертельную петлю на город.
Поэтому одновременно с окончательным созреванием и принятием плана врага наступления на Тихвин, командованием Ленинградского фронта было принято решение о проведении операции по деблокировке Ленинграда.
Этот план был утвержден 14 октября 1941 года. Предполагалось встречными стремительными ударами 54ой, 55 армий, войсками Невской оперативной группы и силами Краснознаменного Балтийского Флота окружить и уничтожить Шлиссельбургско-Синявинскую группировку противника, овладеть станцией Мга и восстановить сухопутную связь Ленинграда со страной.
Основной удар должна была наносить 55 армия, наступая вдоль железной дороги Ленинград-Ивановское в направлении Синявино.
54 армия получила задачу прорвать оборону противника в районе Тортолово и затем наступать на Синявино для соединения с частями 55 армии.
Части Невской оперативной группы готовились наступать со своего знаменитого плацдарма для содействия частям 55ой и 54ой армиям.
Наши войска получили приказ и были готовы к началу наступательных действий.
Начало наступления врага 16 октября 1941 года на Тихвин заставило командование Ленинградским фронтом скорректировать план. Деблокаду города никто не отменял, но силы пришлось распределить совершенно по-другому. Ленинградский фронт, отправив часть войск на защиту Тихвина, не мог создать необходимого для задуманного наступления превосходства.
16 октября 1941 года 39 моторизованный корпус вермахта, форсировал реку Волхов. 8я, 12 танковые дивизии, 18ая и 20я мотодивизии врага наступали на Грузино, Будогощь, Тихвин, Лодейное Поле.
По обоим берегам Волхова шли в сторону Волховстроя пехотные дивизии 16 армии группировки «Север». 126 пехотная дивизия наступала в направлении Малой Вишеры.
54 армия была вынуждена частью сил развернуться навстречу наступающим на Тихвин войскам 16ой армии группировки «Север». Командование Ленинградского фронта боевым распоряжением в 15.00 16 октября велит перегруппировать войска для наступления.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«Боевые распоряжения по сосредоточению частей штабом Ленинградского фронта даны 16 октября 1941 года в 15.00.
17 октября 1941 года. Перегруппировка наших войск продолжается».
Несмотря на изменившуюся обстановку, Ставка Верховного Главнокомандования приказ о прорыве блокады войсками Ленинградского фронта оставила в силе.
Перед фронтом 55 армии оставалась та же группировка врага, также продолжающая усиливать и насыщать свою оборону.
Из боевого донесения № 77 штаба 55 армии Ленинградского фронта:
«Перед фронтом Армии по-прежнему обороняются дивизии «СС», 121 и 122 пехотные дивизии немцев. За последние дни наблюдений установлено, что противник производит оборонительные работы, устраивая противотанковые и противопехотные препятствия и долговременные огневые точки».
Рассмотрим, что представляла собой к этому времени 55 армия. В нее входили: 70я, 168я, 90я, 268я и 125я стрелковые дивизии.
Касательно численного состава, например в 329 стрелковом полку 70й стрелковой дивизии, в котором воевал мой дед, на 21 октября 1941 года насчитывалось 560 «активных штыков»; в 68 стрелковом полку той же дивизии – 340; в 252 стрелковом полку – 560 человек. Таким образом, в 70 стрелковой дивизии могли пойти в бой 1460 человек. И это была самая многочисленная дивизия 55 армии на тот момент. Вот состав 268 стрелковой дивизии на 15 – 16 октября 1941 года согласно записям журнала боевых действий 55 армии:
«268 стрелковая дивизия: 942 стрелковый полк – 480; 947 стрелковый полк – 314; 952 стрелковый полк – 330 (увеличение активных штыков за счет поступившего пополнения 15 октября 1941 года)».
В 54ой армии Ленинградского фронта положение было не лучшим – в дивизиях не набиралось и по 900 «активных штыков».
К тому же было ясно, что наступление врага на Тихвин повлечет за собой дальнейшую переброску ленинградских дивизий на данный участок фронта.
Ничего другого не оставалось, как воевать «ни числом, а умением».
Прежде всего, командование Ленинградского фронта постаралось «растащить» внимание и силы противника.
Для этого было решено одновременно провести несколько наступательных действий, причем нанесение реальных ударов «маскировали» и отвлекали на себя противника так называемые «демонстрационные действия».
Глава десятая. «Демонстрация прошла успешно».
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«Демонстрационные мероприятия» имели два основных значения: первое – показательные тренировочные действия грядущего наступления. Принимала такую «демонстрацию» комиссия, в которую входил представитель вышестоящей воинской части. Либо проводилась имитация подготовки к боевым действиям, «разыгрываемая» для введения противника в заблуждение. Именно такую задачу – введения противника в заблуждение относительно направления удара имели действия 55 армии
«20 октября 1941 года.
55 Армия – части Армии выполняли план демонстративных мероприятий по подготовке форсирования реки Тосна. Положение частей Армии без перемен».
Может показаться странным, но уже в первые месяцы войны противник отмечал превосходство нашей обороны. Одним из способов дезориентации противника была демонстрация ложного наступления.
Взгляд с другой стороны. Из книги офицера генерального штаба Восточного фронта, референта генерального штаба сухопутных войск Германии по обобщению тактического опыта Эйке Миддельдорфа «Русская кампания: тактика и вооружение»:
«Трудности нашей боевой разведки увеличивались вследствие отличной маскировки русских, которая включала в себя не только укрытие всех оборонительных сооружений от наблюдения, но и введения противника в заблуждение путем умело организованной системы огня и ложных демонстрационных действий войск, предусматриваемых их планом».
Из журнала боевых действий 55 армии Ленинградского фронта:
«Планом мероприятий Штарма 55 в период времени с 12.00 21.10 до 6.00 22 октября 1941 года организуется демонстрация подготовки наступления с форсированием реки. Согласно плана демонстрации привлекаются:
а) разведорганы Армии, стрелковых дивизий и стрелковых полков;
б) артиллерия Армии и стрелковых дивизий, в) инженерное имущество и звукоимитация; г) показ подхода танков и звукоимитаторы, и сосредоточения;
В дополнение к плану проведения активной разведки и с целью отвлечения внимания противника, в одном из наиболее слабых мест противника сосредоточить артиллерийско-минометный огонь и небольшими силами пехоты произвести захват одного из пунктов противника. Наиболее подходящим пунктом командарм считает – район отметка 12,7.
22 октября 1941 года. Выполнение плана демонстрации наступления началось верно. Части Армии занимают прежнее положение, ведя работы по усовершенствованию обороны».
Ложная, «демонстрационная» подготовка форсирования реки Тосна отвлекала противника от наступлений на других участках Ленинградского фронта.
В наступление пошла 54 армия, нанося главный удар в направлении поселка №8 и поселка №7, северной окраине Синявино. Войска Ленинградского фронта перешли в наступление в разных направлениях и совсем не там, где их ждали. Демонстрационными действиями 55 армия отвлекла противника и стянула на себя значительные силы противника, затем перешла в наступление, но направление главного удара враг не просчитал и понес значительные потери, попав под артиллерийский удар 55 армии Ленинградского фронта в районе Гонтовая Липка.
Гонтовая Липка – одна из многочисленных деревень Ленинградской области, прекративших свое существование во время Великой Отечественной войны.
Тогда в конце октября 1941 года в районе Гонтовая Липка находилась одна из ключевых позиций обороны противника – роща Круглая. «Романтичные» гитлеровцы, склонные к поэтическим сравнениям называли эту рощу «замком к Синявинским высотам».
И были по-своему правы – опорные пункты Гонтовой Липки и рощи Круглой образовывали крепкий замок, это был не просто узел сопротивления, а единый мощный укрепрайон обороны врага. Используя его как плацдарм, гитлеровцы намеревались нанести удар по Ленинграду.
22 октября 1941 года по Гонтовой Липке ударила артиллерия 55 армии. Результатом артналета осталось довольно командование Ленинградского фронта.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«22 октября 1941 года.
55 армия. За истекшие сутки особенно отмечена большая активность нашей артиллерии. Противник несет большие потери в живой силе и материальной части.
Особую активность проявила наша артиллерия при атаке нашими войсками Гонтовая Липка».
Именно мощным артиллерийским налетом было возможно подавить активность вражьего узла сопротивления.
После артиллерийской обработки частям 54ой армии на правом фланге Ленинградского фронта удалось продвинуться на 7-8 километров. Из-за упорного сопротивления противника 54 армия отступила, но прочно закрепилась на отвоеванных рубежах Липка – Гонтовая Липка, далее по берегу реки Назия севернее Погостья.
Ценность этой незаметной победы заключалась в том, что враг утратил «обжитый» укрепрайон и потерял возможность удара на Ленинград с юго-востока.
Глава одиннадцатая. О форсировании водных преград в осенне-зимний период.
17 октября 1941 года Военным Советом Ленинградского фронта был отдан боевой приказ № 0097 «О форсировании реки Нева 265ой, 86ой, 20й стрелковыми дивизиями с частями усиления для восстановления прямого сообщения Ленинграда со страной».
Вечером 20 октября 1941 года части Невской оперативной группы приступили к форсированию реки Нева в районе Невская Дубровка.
В двадцатых числах октября 1941 года температура воздуха в Ленинградской области колебалась от ноля до минус шести градусов.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«В восточном секторе Ленинградского фронта в 20.00 20 октября 1941 года 115 стрелковая дивизия, 4 морская бригада, 86я, 265я стрелковые дивизии с частями усиления начали форсировать реку Нева на фронте Пески, Невская Дубровка и перешли в наступление в общем направлении на Синявино».
Через четыре дня 24 октября 1941 года бойцы 268 стрелковой дивизии 55 армии Ленинградского фронта заметили медленно тянущуюся по течению реки вереницу плотов. К любым «плавсредствам», двигающимся со стороны противника, необходимо было относиться с осторожностью и настороженностью…
Командир поднес к глазам бинокль и отдал приказание прибуксировать плоты к берегу…
Из журнала боевых действий 55 армии:
«Из опроса младшего лейтенанта 450 стрелкового полка 265 стрелковой дивизии Татаринцева, снятого с плота в реке Нева в районе 268 стрелковой дивизии»: Установлено, что 450 стрелковый полк в ночь с 20 на 21 октября 1941 года форсировал река Нева в районе деревня Арбузово. Переправа производилась под огнем противника. Первым произвел переправу 2ой батальон 450 стрелкового полка, за ним третий батальон 450 стрелкового полка под сильным артиллерийским огнем противника.
Сколько переправилось – младший лейтенант не знает, но понтон, на котором производилась переправа, был подбит, и он с группой красноармейцев у противоположного берега перешел на плоты, на которых и пробыл до утра 24 октября 1941 года под огнем противника.
24 октября 1941 года по неизвестной для него причине плоты тронулись по течению реки Нева, где он и был подобран в районе 268 стрелковой дивизии.
На остальных плотах обнаружено 14-16 трупов красноармейцев, принадлежащих 265 стрелковой дивизии. О данных донесено в штаб Ленинградского фронта»..
Глава двенадцатая. Наступление продолжается
«Наступление продолжается» – так заканчивалась запись в журнале боевых действий Ленинградского фронта за 24 октября 1941 года. Наступление продолжалось по всему фронту блокадного кольца.
Дорогой ценой, но продолжал расширяться плацдарм на восточном берегу реки Нева…
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«23 октября 1941 года. На фронте Невской группы части в 8.40 перешли в наступление по расширению плацдарма на восточном берегу реки Нева. К 15.00 941 стрелковый полк 265 стрелковой дивизии вел бой на северной окраине Арбузово, нанося главный удар на стык дорог в одном километре восточнее Арбузово…»
Наступающих воинов встретил огонь тяжелого оружия пехоты, минометный и артиллерийский огонь противника.
В тот же день в районе Московская Дубровка вступила в бой с врагом 115 стрелковая дивизия.
Наступающая на своем участке 86 стрелковая дивизия понесла огромные потери, попав под фланговый огонь опорных точек противника, замаскированных в лесистой местности в районе 1го Городка. И сам 1ый Городок, превращенный врагом в узел сопротивления, не прекращал смертельного огня…
24 октября 1941 года 55 армия получила приказ, перейдя в атаку, подавить узел сопротивления в Усть-Тосно и захватить обе переправы на реке Тосна. Оба берега реки Тосна контролировались противником и были оснащены долговременными огневыми точками. Части армии два раза поднимались в атаку под сильным огнем противника…
54 армия готовилась продолжать 25 октября 1941 года наступление на своем фронте.
Невская группа войск к 24 октября закончила переправу 265 стрелковой дивизии. Дивизия переправилась без артиллерии, сразу ввязалась в бой, «овладела северной частью Арбузово, частью леса и ведет бой с противником, который оказывает упорное сопротивление из этих пунктов. Наступление продолжается» (Журнал боевых действий Ленинградского фронта).
В разгар наступления командующий Ленинградским фронтом генерал-майор Федюнинский Иван Иванович получает приказ отправить для обороны Тихвина 4ю гвардейскую стрелковую дивизию и 310ю стрелковую дивизию. Приказы Ставки не обсуждались, исполнялись неукоснительно и немедленно. 24 октября 1941 года дивизии Ленинградского фронта были отправлены на защиту Тихвина.
Следом была погружена на самолеты «Дуглас» и отправлена в район Тихвина 191 стрелковая дивизия. Эта дивизия15 октября 1941 года была доставлена в Ленинград из Ораниенбаума водным путем для участия в прорыве блокады в рядах 54 армии.
Но Ставка решила иначе, и теперь уже воздушным путем 191 стрелковую дивизию отправили в сторону Тихвина.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«Боевое распоряжение № 0100 Штаба Ленинградского фронта от 24 октября 1941 года. 16.00
«О переброске комбинированной 191 стрелковой дивизии в район Тихвина 1000 человек.
559 стрелковый полк перебрасывается на «Дуглас».
По сосредоточению дивизия подчиняется генерал-майору Иванову и входит в состав 4 Армии»
Следующей на тихвинское направление из состава 42 армии Ленинградского фронта была направлена 44 стрелковая дивизия.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«27 октября 1941 года. 44 стрелковая дивизия самолетами «Дуглас» направляется в Тихвин»
44 стрелковая дивизия была переброшена с легким вооружением.
Загружалась на станции Жихарево для «следования в Волхов» 16я танковая бригада. Следом был отправлен мотострелковый батальон этой же бригады.
По-сути, 54 армия и Ленинградский фронт и так истощенные, перебрасывали последние резервы на защиту Тихвина. Обстановка там, действительно, была угрожающей.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«По сведениям Штаба 4ой Армии противник в течение дня вел наступление вдоль обоих берегов реки Волхов и к вечеру (29 октября 1941 года) овладел Турхаллово; на восточном берегу реки Волхов, переправившись через речку Черная, овладел Легатково, Мотохово».
Тем не менее, наступление Ленинградского фронта, утвержденное Ставкой, никто не отменял. И оно продолжалось.
Части Ленинградского фронта перегруппировались. С менее «напряженных» участков фронта (если таковые можно было найти) войска отправлялись в более «горячие» точки. По Ладожскому озеру перебрасывались части по направлению Осиновец-Новая Ладога.
85 стрелковая дивизия 30 октября 1941 года начала перевозку личного состава из Ораниенбаума. По распоряжению Ленинградского фронта дивизия влилась в состав 55 армии.
Только 30 октября 1941 года Ленинградский фронт смог пополнить 54 армию маршевыми ротами. Больше на резервы рассчитывать не приходилось…
Глава тринадцатая. Группировки объединяются.
Ход размышлений и выводов, так называемой «оценки обстановки» командующего группой армий «Север» с трудом поддается анализу обычного человека. Но попробуем разобраться.
Рассмотрим, как развивались события в «театре военных действий» фон Лееба.. Несомненен был успех первого дня наступления моторизованных частей на Тихвин. Обеспечил удачное начало наступления гитлеровцев рывок 39 моторизованного корпуса., Кстати, корпус был «позаимствован» у группы армий «Центр» на время сентябрьского штурма Ленинграда, но так и не был возвращен.
В результате наступления с 16 октября 1941 года практически по той же земле «бок в бок» с 18ой армией Лееба одновременно продвигались в московском направлении войска группы «Центр», подчиняясь своему командованию и выполняя свои собственные задачи в рамках операции «Тайфун» (захват Москвы). Фланги групп армий практически смыкались. Неудивительно, что во время осуществления «гениальной» идеи фон Лееба наступления на Тихвин и одновременного движения войск группы армий «Центр» в сторону Калинина, сместились зоны боевых действий и одна из группировок «наехала» на «чужую» территорию. В зоне, подконтрольной группе армий «Север», оказались войска из состава армий «Центр»: 23 армейский корпус 9ой армии и 3я танковая группа.
Вывод и следующие действия командующего группой армий «Север» явно опережали время. Поскольку войска оказались на территории подконтрольной фон Леебу, значит, ему и должны подчиняться. А на такие мелочи, как разные боевые задачи, вообще можно было не обращать внимания, объединив силы единой (то есть, своей) целью.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«17 октября 1941 года. 3я танковая группа, пройдя Калинин, повернула на север, в направлении Бежецка, и таким образом приближается к зоне ответственности группы армий «Север».
Было бы правильно переподчинить ее группе армий «Север» вместе с северным флангом 9 й армии, находящимся южнее этого района. Соответствующая заявка направлена главному командованию сухопутных войск».
Итак, чего же просит наш «доблестный рыцарь» на сей раз?
В 3ю танковую группу входили:
1) 39 моторизованный корпус, состоящий из двух танковых и двух моторизованных дивизий. (Этот корпус фон Лееб выпросил еще в сентябре 1941 года)
2) 57 моторизованный корпус – две танковые и одна моторизованная дивизия;
3) 6ой армейский корпус – две пехотные дивизии;
4) 5й армейский корпус – также две пехотные дивизии.
Кстати, по поводу небольшого дополнения – «северного фланга 9й армии». В 9ю армию группы «Центр» входили кроме вышеуказанной 3ей танковой группы еще шесть армейских корпусов.
Очень неплохой аппетит. По-сути, фон Лееб для успеха взятия Тихвина решил оттянуть силы, задействованные в операции «Тайфун», то есть поставить под угрозу успех наступления на Москву.
Фельдмаршал был удивлен и расстроен отсутствием ответа на свою заявку. Но фон Лееб не привык отступать, выбивая резервы.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«19 октября 1941 года. Противник все еще удерживает свои позиции во всей полосе 16й армии…
Сегодня ночью главному командованию сухопутных войск была направлена телеграмма, составленная на основе донесения 16 армии.
В донесении содержался запрос относительно 253 пехотной дивизии, которая будто бы вновь перешла в подчинение 9й армии. Впрочем, это не подтвердилось.
В самой же телеграмме вновь высказана настоятельная просьба переподчинить 3ю танковую группу и 23й армейский корпус группе армий «Север».
Это нужно для осуществления единого руководства всей операцией и потому, что все еще, к счастью, сохраняется возможность окружения войск противника в этом районе».
Эта была весомая приманка. Гитлер обожал, когда войска противника попадали в окружение. На этот раз фон Леебу ответили, но совсем не так как ожидалось.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»: «Поступила телеграмма от главного командования сухопутных войск, согласно которой 3я танковая группа остается в подчинении группы армий «Центр».
Она возглавит ударную группировку, наступающую в северном направлении.
Если же 3й танковой группе удастся продвинуться еще дальше на север, то в этом случае главному командованию сухопутных войск придется самому непосредственно отдавать приказы для организации взаимодействия между 16й армией и 3й танковой группой».
Гениально – взаимодействие боевых действий через третье вышестоящее лицо, а главное – оперативно.
На мой взгляд, обычная война амбиций. Допустим, что вопрос спорный, но лишней сумятицы в руководстве такими широкомасштабными боевыми действиями гитлеровские генералы себе добавили.
Зато у фельдмаршала фон Лееба появился объект для списания всех неудач. Не трудно догадаться какой…
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«21 октября 1941 года.
3я танковая группа и 9я армия не смогли продвинуться. Из-за этого невозможно осуществлять давление с южного направления.
С одной стороны, сложилась благоприятная ситуация, поскольку противник продолжает оставаться на месте. Поэтому сохраняется возможность отрезать его силами 3й танковой группы.
Но с другой стороны, неудачи 3й танковой группы и 9й армии ведут к тому, что группа армий «Север» вынуждена напрямую вести бой с ожесточенно сражающимся противником.
Боевые действия нежелательно прекращать до тех пор, пока 3я танковая группа и 9я армия сохраняют возможность захвата участка фронта в северном направлении. В противном случае противник вновь может получить возможность передышки и придет в себя».
Как бы не «тянули каждый на себя одеяло» вражеские генералы, концентрация мощи противника была на тихвинском фронте уникальна.
Необходимо помнить, что в битве за Тихвин 1941 года наши дивизии были вынуждены сражаться не только с войсками группы армий «Север», но и силами группы армий «Центр».
Более того без участия группировки «Центр» вообще не состоялось бы наступление фон Лееба на Тихвин.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«Сегодня я посетил командующего 16й армией, чтобы ознакомиться с обстановкой.
Я заметил ему, что продолжение наступления в направлении Валдая является задачей не одной лишь группы армий «Север» и ее 16й армии.
С самого начала операции в этом районе было запланировано взаимодействие с 9й армией группы армий «Центр». Именно она должна была выделить для захвата Вышнего Волочка сильную ударную группу, в то время как 16я армия должна была вести лишь сковывающие действия».
Глава четырнадцатая. Цена поступка
В критический момент для 54 армии командующий Ленинградским фронтом генерал-майор Иван Иванович Федюнинский принимает довольно странное решение. Странное, с точки зрения, людей амбициозных и ценящих карьерный рост.
Федюнинский обращается в Ставку с предложением произвести «рокировку» должностей: поручить ему командование 54 армией, а командующим Ленинградским фронтом назначить своего заместителя генерал-лейтенанта Хозина Михаила Семеновича.
Это был, безусловно, смелый, решительный и рискованный поступок. 54 армия находилась далеко не в лучшем состоянии, а задачи перед ней ставились практически нерешаемые. Но, к счастью, существовали люди, которые вообще не думали о собственной судьбе, а тем более карьере.
26 октября 1941 года просьба генерал-майора Героя Советского Союза Федюнинского была удовлетворена – он был назначен командующим 54 армии Ленинградского фронта.
Переоценить подвиг 54 армии в защите Тихвина невозможно, как и полководческий талант Ивана Ивановича Федюнинского. 54 армия под его командованием встала на защиту Волхова. Федюнинский принял под свое командование части 4ой армии, вернее ее остатки. Враг был настолько рядом, что гидростанция в Волховстрое была уже приготовлена к взрыву. Но станция осталась в целости – в жестких боях враг был остановлен и отброшен. Таким образом, был сорван расчет врага создать дополнительное – третье блокадное кольцо и лишить город энергии.
Иногда чашу весов истории, вернее Божьего суда, перевешивает один поступок, который никто и подвигом тогда не называл.
Глава пятнадцатая. В Ленинграде кончились кошки…
Пытка голодом – одна из самых страшных, изуверских пыток. То, что испытали ленинградцы нельзя даже сравнить с «классической» казнью путем оставления без пищи, например, при замуровывании в стену замка или культовым отказом от пищи в языческой Греции. Те, безусловно, тоже же жуткие мучения по сравнению с блокадным голодом имели краткосрочный характер.
Те далекие приговоренные к голодной казни (в основном предатели и злодеи, совершившие тяжкие преступления) не подвергались дополнительным мучениям – низким температурам, обстрелам, страхом за детей, которые умирали от голода, могли быть похищены и съедены. В очереди за хлебом или просто на улице могли отобрать продовольственные карточки, что равнялось смерти. Карточки не восстанавливались ни под каким-либо предлогом.
Моя бабушка оставляла дома детей двух и четырех лет и была высока вероятность, что вернется она к разбомбленному дому…
Поэтому даже в самый страшный голод передвигалась по городу как можно быстрее. Эта привычка бегать, а не ходить осталась у бабушки на всю жизнь. Существовала еще одна весомая причина ходить быстро. Медленная походка, как признак слабости, привлекала внимание грабителей, отнимающих продукты или карточки…
В конце октября 1941 года случаев людоедства и трупоедства (и то и другое каралось смертной казнью по законам военного времени) в блокадном Ленинграде еще зафиксировано не было. Но нападения с целью отобрать карточки или продукты происходили.
Если не было бомбежки или обстрела в Ленинграде стояла тишина. Исчезли звуки жизни – не стало птиц. Все реже мяукали кошки и лаяли собаки. Собачье и кошачье мясо стало обыденным блюдом на столах блокадников – единственным поставщиком животного белка в рационе рядового ленинградца…
«Из архивных дневников ленинградцев. Дневник ученицы 7 класса»:
«20 октября 1941 года.
Теперь отлично понимаю, что такое голод. Раньше я не представляла это ощущение. Меня немного тошнит, когда я ем мясо кошки, но так как я хочу есть, то противное кажется вкусным. Да и одна ли я так голодаю? Кто в этом виноват?
…Сегодня осколками бомбы разорвало на куски мою подругу Аню М. Жаль ее. Мы часто дежурили вдвоем ночью в школе на чердаке. Она так мечтала увидеть конец войны…»
По другую сторону блокадного кольца в это время беспокоились о тонкой и ранимой психике немецких солдат и офицеров.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«24 октября 1941 года.
Во время инспекционной поездки начальника оперативного отдела штаба группы армий «Север» в 18ю армию во всех посещаемых частях ему задавался вопрос: как поступать, если Ленинград изъявит желание сдаться, и как поступать с голодающим населением, которое будет стремиться выйти из города?
Создалось впечатление, что войска сильно обеспокоены этим. Командир 58й пехотной дивизии генерал-майор Альтрихтер подчеркнул, что в своей дивизии он отдал приказ, полученный до этого свыше, о применении оружия, чтобы в корне пресекать такие попытки.
Он полагает, что подчиненные ему войска выполнят этот приказ.
Но не отразится ли это негативно на нервной системе солдат при новых попытках выхода населения из города, когда им вновь придется стрелять в женщин и детей, а также в безоружных стариков? У него имеются сомнения на этот счет».
Очевиден самый «гуманный» и щадящий нервную систему гитлеровских солдат выход из этого положения – всеобщее умерщвление голодом населения изолированного города.
Фон Лееба также расстраивало сокращение убийства населения Ленинграда путем обстрелов артиллерии и бомбежек.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«25 октября 1941 года.
Поскольку дальнейшее наступление на Ленинград к его ближнему рубежу окружения прекращено из-за отвода сил, то город не может сейчас эффективно поражаться огнем небольшого количества дальнобойной артиллерии. К тому же крайне ограничен запас боеприпасов.
Исходя из этого, не следует ожидать большой эффективности от артиллерийского обстрела.
Спорной представляется возможность достижения этого и за счет авиации. Пример с таким мегаполисом, как Лондон, подтверждает это».
«Из архивных дневников ленинградцев»:
«29 октября 1941 года.
Раздался вой сирены. Трамвай остановился. Пассажиры дружно побежали в укрытие, и я поковыляла вслед за всеми (автор дневниковой записи была ранена осколком в ногу 18 октября 1941 года на оборонных работах). Самолеты с черными крестами плыли у нас над головой. Грохотали зенитки, выли двигатели, падали и взрывались бомбы, горели пожары.
Наступил вечер. Но от разбушевавшегося огня было светло. Стало страшно. Возникла паника. Бежать было некуда: с одной стороны горящий завод, с другой – здание Арсенала и Нева.
Люди метались в поисках спасения. Тем временем самолеты развернулись и пошли на новый заход. Отчаянно били зенитки. Нужно было бежать, но силы оставили меня.
Я начала спотыкаться, страшно болела нога.
Вдруг какой-то парень, сжалившись надо мной, подхватил на руки и потащил за собой. Мы спрятались в маленьком павильончике общественной уборной.
Наконец-то немецкие летчики сбросили последние бомбы.
Самолеты развернулись и, набрав высоту, двинулись на свою базу. Им вслед завыла сирена, извещавшая об окончании налета.
Люди чуть отдышались и пошли по своим делам». (Н. О-ва – труженица блокадного Ленинграда)
Враг еще не перерезал сухопутные пути, ведущие к Ладожскому озеру, а запасы продовольствия в Ленинграде стремились к нулю.
Дело было в непредсказуемости Ладоги. Осенью 1941 года штормы на озере не утихали и снабжение города резко сократилось.
Из стенографической записи рассказа первого начальника Ледовой дороги Монахова В.Г:
«Ладожское озеро очень бурное, особенно в осенний период. Осенью обычно бывают такие сильные штормы, которые не дают возможности баржам пристать к пирсам.
Баржи, которые производили перевозку из района Кобона – Шельдиха, с восточного берега на западный, в район Коккорево – Осиновец, разбивались волнами».
Из книги Абрама Бурова «Блокада день за днем»:
«20 октября 1941 года.
Запасы продовольствия в Ленинграде катастрофически тают. Осенняя непогода затрудняет перевозку по Ладоге.
То, что доставляют в осажденный город несколько десятков транспортных самолетов, равносильно капле в море.
23 октября 1941 года.
Начавшаяся полоса осенних штормов окончательно прервала судоходство по Ладожскому озеру. В этот день шесть барж с грузом для Ленинграда оказались выброшенными на берег».
Фельдмаршала фон Лееба не оставляла забота об усилении страданий жителей Ленинграда.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«25 октября.
На Ладожском озере у противника имеется около 100 грузовых судов и барж общим тоннажем 25 тонн.
Ориентировочно, около 5000 тонн можно было бы потопить. При ежедневном рационе питания в 400 грамм это равно 2,5 миллионов порций еды.
Это является причиной необходимости наступления группировки немецких войск со стороны восточной оконечности шлиссельбургского выступа в сторону Волхова, так как таким образом будет прерван подвоз противником грузов к Ленинграду».
В тот момент 400 грамм «ежедневного рациона» это ленинградская норма выдачи для взрослого человека по рабочей карточке, а детей при потоплении транспорта на Ладоге фон Леебу удалось бы погубить в два раза больше. Их норма составляла 200 грамм блокадного хлеба.
Глава шестнадцатая. «Приговор приведен в исполнение».
Редкая средневековая осажденная крепость избегала наличия внутренних врагов и предателей. В двадцатом веке эта участь не обошла и блокадный Ленинград.
Городские власти, части НКВД, милиция, добровольные дружины были организованы и помнили о потенциальной внутренней опасности.
Бунта, восстания, массовых беспорядков, стихийной агитации в городе не происходило.
Первостепенная задача Гитлера – свержение советской власти, развал государственности провалилась. Наоборот, в это страшное время народ принял навязанную ему большевистским переворотом, по-сути незаконную, и в целом безбожную власть, принял как свою и воевал не только за Родину, но и за свою власть, за свои порядки, свое мироустройство. Гитлеровская пропаганда призывала бить комиссаров, а комиссар шел в атаку рядом с бойцами и сражался плечом к плечу. Стояли насмерть части НКВД, не очень популярные в народе. Городские власти ничего не скрывали от населения, не давали пустых обещаний и не покидали города. Воевали, как простые солдаты сыновья самого верхнего эшелона власти. Наш народ, с его обостренным чувством справедливости имя Иосифа Виссарионовича Сталина принял как символ. Шли в атаку «за Родину! За Сталина!». Это было честно и искренно. Мой дед и оставшиеся в живых фронтовики, которых я знала (и поверьте, эти мужчины ничего и никого не боялись), относились к Сталину с уважением, хотя им тоже было что предъявить. У многих из нас есть родовые обиды, но нельзя плевать в прошлое, нельзя плевать в последние слова, погибших в бою…
Если же говорить об открытом убежденном «классическом» враге, ждущем «немца», то такие «элементы» существовали. Но процент их в миллионном городе был ничтожен.
Из спецсообщения Управления НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду от 6 ноября 1941 года № 9746» (выборочно):
«Последние дни перед празднованием 24ой годовщины Октябрьской Революции распространяется мнение, что к 7 ноября война будет закончена взятием немцами Москвы и Ленинграда…
1.Контрреволюционная группа из бывших людей, возглавляемая бывшим бароном Штакельбергом, готовится к приходу немцев и в этом направлении проводит антисоветскую работу…
2. Родственники белоэмигрантов Зайцевых – Бочагова и ее муж Соколов (сын бывшего директора царскосельской гимназии, в данное время командир взвода 26 полка связи) группируют вокруг себя бывших офицеров царской армии и командиров Красной Армии…
3. Контрреволюционная группа, возглавляемая художником Быковым, ставила перед собой задачу создания повстанческой фашисткой организации «Нацист».
Организация должна была оказывать вооруженную помощь немецко-фашистким войскам войскам для захвата Ленинграда.
4. Контрреволюционная группа из бывших людей в составе:
Жукова С.В. – начальника мастерской Райжилуправления Дзержинского района;
Жукова А.К. – сына полковника царской армии, бывшего служащего германской концессии «Мологолес» и другие – ставила своей задачей оказание помощи немецкому командованию путем деморализации тыла, распространения провокационных слухов…
5. Ликвидирована контрреволюционная организация «Русская партия», которая ставила своей задачей оказание помощи немцам в захвате Ленинграда и активное участие в органах фашистского городского управления.
Осуществлению вражеских замыслов помешал их арест.
Начальник управления НКВД ЛО комиссар государственной безопасности 3го ранга Кубаткин».
Исходя из текста, «тайные общества» (если таковые существовали не только на бумаге) никакого практического урона нанести не успели. Возможно, их «вредоносность» и боеспособность были сильно преувеличены. Скорее всего, произошла «утечка кухонной информации», а может быть в очередной раз прошлись по «бывшим».
Во всяком случае, прямой реальной связи с внешним врагом и фактов его руководства этими организациями установлено не было.
К этому моменту гитлеровцы уже не были заинтересованы в бегстве ленинградцев из города. Задача противника была проще и страшнее – тотальная смерть населения от голода.
Листовки врага уже не призывали к бегству из города или спокойному принятию неизбежной оккупации. Пропаганда среди гражданского населения была нацелена на запугивание, в посланиях чувствовалась неприкрытая злоба и ненависть.
Накануне празднования годовщины октябрьского переворота немецкие самолеты высыпали на Ленинград листовки такого содержания: «6-го доедайте соевые бобы, а 7-го приготовляйте гробы» (чувствовалась нехватка поэтов в стане врага).
Настоящий же внутренний враг наносил более страшные удары.
Пока поставки продовольствия – скудные, не способные насытить население, но способные поддержать его жизнь, поступали регулярно, деятельность точившего город изнутри врага была не заметна. Но в начале ноября1941 года обнажились последствия его злодеяний.
До конца октября 1941 года бушевали штормы на Ладоге и по водному пути были прекращены доставки продовольствия. Девятидневный перерыв в снабжении, как ни странно, не должен был бы оказать такого страшного удара по населению города. Уже в сентябре 1941 года вышло Постановление Военного Совета Ленинградского фронта «О дополнительных мероприятиях по снабжению населения». Было учтено и переведено в категорию продовольственного сырье пивного производства; отменено «двойное» снабжение – по карточкам, отовариваемым отдельно и в ведомственных столовых, приняты другие меры.
Нехватку полноценного зерна и муки восполняли введением в хлеб крахмала, жмыха. Из хлопкового жмыха получали молоко. Весь технический жир был учтен и перерабатывался в пищевой. Талоны на мясо отоваривались колбасой «растительного происхождения». «Мясные изделия» готовили из свиной кожи, перемалывались кожаные сумки, ремни, промышленные кожаные ремни от текстильных машин. С 20 октября 1941 года в примеси блокадного хлеба стали включать льняной жмых, отруби, овсяную, солодовую муку и муку из затхлого зерна. (Использование затхлого зерна в пищевых целях ранее было запрещено). С 13 ноября 1941 года в хлеб стали добавлять целлюлозу – клетчатку из древесины.
Но в первую очередь было сосчитан и учтен каждый мешок, каждый килограмм, каждое зернышко. Но и сам путь «каждого зернышка» к потребителю должен был бы находиться под строгим контролем. Пока строгим был только учет. Согласно учетным документам в городе к концу октября 1941 года, должен был оставаться запас продовольствия. Но запас хлеба оставался только на бумаге.
Ленинградцы столкнулись с тем, что значительное количество булочных было закрыто, а на дверях висели объявления «Хлеба нет».
В художественных произведениях, иногда довольно впечатляющих, обычно виновником подобного выступает злостная банда, связанная с немцами и предателями Родины. Банда вступает (или не вступает) в сговор с работниками торговли, массово печатает карточки, а хлеб уничтожает, чтобы вызвать бунт в городе. Так или иначе, детонатор – «враг извне». В реальности все было проще, наглее и поэтому страшнее…
Приведу два документа того времени.
Документ первый. Как объяснялась торговля по поводу нехватки хлеба в магазинах.
«Управление торгами по торговле продовольственными товарами г. Ленинграда № У- 01-2040 от 25 октября 1941 года.
Народному комиссару торговли РСФСР Павлову.
Комиссией управления продторгами в октябре месяце сего года были проведены опытные проверки в хлебобулочных магазинах Ленхлебторга для установления фактической усушки по хлебу и процента потерь при его реализации.
Каждая проверяемая партия хлеба подверглась пятикратному взвешиванию в течение 24 часов.
После каждого взвешивания хлеб изолировался и опломбировался с проверкой количества буханок.
При испытании были учтены все факторы, влияющие на усушку хлеба.
Одновременно от того же хлеба из общей партии, привезенной в магазин, проводилось
наблюдение за реализацией хлеба с учетом количества полученных хлебных талонов по каждой проверяемой партии и количеством полученных отходов.
По материалам испытания каждой партии установлено, что потери при сушке колеблются от 0,67 до 1,3 процента.
Причины колебания:
1. Различная температура мякиша от 14 до 19,5 градуса.
2. Различная относительная влажность помещения.
3. Различная влажность хлеба.
4. Различные условия хранения хлеба в отношении вентиляции изолированного помещения.
Надлежит отметить, что в практических условиях хранимого хлеба в магазинах не в изолированном состоянии, как проводилось при испытании, а общих подсобных помещениях, где циркуляция воздуха свободнее, потери при хранении будут больше.
Суммируя материалы по обоим отрезкам работы по усушке при хранении и при реализации, общий процент потерь составляет 0,91 усушка + 0,62 процента реализация, общие потери составляют минимум 1,35 процента.
Сопоставляя изменения условий работы в сравнении с довоенным временем, влияющие на увеличение естественной убыли, а именно:
1. Замедленная реализация (увеличение преходящих остатков).
2. Переход исключительно на весовой товар.
3. Переход исключительно на ржаной хлеб.
4. Повышение влажности выпекаемого хлеба.
5. Добавление примесей в муке 38-40 процентов, не содержащих клейковины, а потому быстро отдающих влагу при хранении.
6. Отпуск покупателю мелким развесом.
Считаю необходимым увеличить норму естественной убыли на весовой ржаной хлеб – 0,75 процента к обороту.
Начальник управления продторгами г. Ленинграда Коновалов». (ЦГАИПД. Ф. 4000.Опись 20)
Оказывается, дело было в том, что заложенный процент естественной убыли не соответствовал новым условиям. Более всего в приведенном тексте удивляет первая причина естественной убыли – «замедленная реализация» или «преходящие остатки». Раскроем секрет товароведческого оборота: «увеличение преходящих остатков или замедленная реализация в торговле – это наличие неликвидных товаров на складе, которые не выкупаются и не приносят прибыли. Такие товары замедляют оборот и увеличивают расходы на хранение».
Какие же «неликвидные», не пользующие спросом и одновременно увеличивающие убыль хлеба товары могли находиться в булочных блокадного Ленинграда?
Разумеется, такое объяснение не могло быть принято городскими властями на веру. Были проведены выборочные, а затем и масштабные проверки торгующих организаций.
Из «Приказа отдела торговли исполнительного комитета Ленинградского городского совета депутатов трудящихся № 133» (приводится частично):
«Произведенной активом профорганизаций, контрольно-инспекторским сектором отдела торговли исполкома Ленгорсовета, с участием районных отделов торговли, проверкой установлено в ряде торговых предприятий и предприятий общественного питания города Ленинграда преступное отношение к делу организации снабжения потребителей.
В магазине № 9 Василеостровского РПТ (директор Кашинцев А.С.) запрятаны товары с целью самоснабжения: кофе фасованный – 37 пачек, печенье «Крекер» – 50 пачек, папиросы – 125 пачек, яйца 35 штук и 1750 помидоров.
В магазине № 36 Василеостровского РПТ (директор Бахрак) по актам снятия натурных остатков за время с 18 июля 1941 по 25 октября 1941 года была обнаружена недостача: хлеба – 964 кг, яиц – 3251 штука, мяса 135,7 кг, масла – 16 кг, кондитерских изделий – 97,8 кг, мыла – 171,5 кг.
Виновные до настоящего времени не привлечены к ответственности.
В магазине № 82 Октябрьского РПТ (директор Соколов) продавщица Широкова систематически допускала обвес потребителей: на 1 кг конфет соевых – недовес 13 г, на 200 г сахарного песка – недовес – 12 граммов. На масло животное не предъявила талонов продовольственных карточек на 3 кг 133 граммов.
В магазине № 2 (директор Климочкин) того же РПТ наклейка товаров продовольственных карточек производилась на дому.
В магазине № 49 Выборгского РПТ (директор Сикачев) 7 ноября 1941 года по накладной № 8387 с базы поступило 25 кг конфет «Мишка на севере», из которых 15 кг было продано своим знакомым и работникам магазина.
В магазине № 1 того же РПТ (директор Федорова) был обнаружен в шкафу с грязной спецодеждой один ящик шоколадного драже весом 7 кг неоприходованного. Кроме того, при наличии шоколада «Золотой якорь», «Спорт» весом 94 кг, шоколад в продажу не был выпущен. Продавщица этого же магазина Быстрова отпустила дворнику магазина Иванову 475 граммов масла без вырезки талонов из продовольственной карточки.
Из-за неправильного хранения в магазине № 4 Смольнинского райпищеторга (бывший директор Иванов) было испорчено 190 кг масла кокосового.
В магазине № 27 Ленинградской конторы «Гастроном» (директор Герчиков) в продаже отсутствуют при их наличии в кладовой: дробь шоколадная – 5 ящиков, фруктовая помадка – 24 ящика, карамель «Ананас» – 12 ящиков, пряники «Ассорти» – 3 ящика, печенье «Смесь» – 1 ящик, развесное какао – 3 ящика, вино емкостью 0,5 литра и 0,75 – 51 бутылка.
Кроме того, из-за несвоевременной продажи (!) покрылись плесенью гуси и куры общим весом 70 кг.
На базе закрытых учреждений Петроградского РПТ (директор Литвиненко) преступно хранятся продовольственные товары: русское масло (топленое масло, которое при надлежащем хранении не портиться в течение трех-четырех лет. Прим. автора) в бочках находится на полу без настила на два сантиметра в воде; в кладовой без стеллажей лежали шпик, копчености, масло сливочное, сметана.
Снятием натуральных остатков на 9 ноября 1941 года обнаружена недостача: свинины – 13 килограммов, шпика – 4,5 килограмма, сахарного песка – 2,9 килограмма…»
Проверка также установила, что детские дома, больницы, ясли подавали заявки на получение продовольственных товаров, завышая фактическое наличие детей или больных.
Конечно, не все были преступниками, но выявили жуликов уже после того, как они своими деяниями унесли сотни, если не тысячи жизней. И если кражу, продажу «налево», обман несчастных голодных ленинградцев нельзя простить, но все-таки как-то еще возможно было хотя бы понять мотивы содеянного, то небрежное бессмысленное «гноение» продуктов сытыми и равнодушными людьми в блокадном городе, на мой взгляд, не лучше людоедства.
Как много сил и самих жизней было отдано за то, чтобы доставить это продовольствие в голодающий город – враг и осенний шторм топили баржи; водолазы пытались его спасти, погружались в ледяную воду Ладоги и доставали мешки с мукой со дна озера. По свидетельству первого начальника Ледовой дороги генерал-майора Василия Георгиевича Монахова груз, поднятый со дна водолазами был вполне пригоден для пищи: «Мука смачивалась, получалась небольшая корочка, которая не пропускала воду».
Высококалорийные грузы доставлялись самолетами, за которыми тоже охотился враг и не все долетали до Ленинграда. Но эти люди знали, что переживают ленинградцы и забывали о собственных жизнях.
Из блокадного дневника ленинградской школьницы:
«Мою бедную Сильву (собаку) украли и съели. О кошках говорят как о лакомстве (но, увы, их нет). Мама болеет, стала, как тень. Она все старается для нас, а сама недоедает. Я стараюсь ее поддержать. Неужели она не выживет?»
Из документальной книги Павла Николаевича Лукницкого «Ленинград действует»:
«Голод, холод и тьма. На днях брат с помощью дворника зарезал нашу любимую собаку, зырянскую лайку Мушку». (Неделю назад перед этим событием отец писателя уверял, что никогда не позволит убить и съесть любимую собаку – пришлось).
Давно ли еще невозможно было представить себе, что будем питаться собачиной! Теперь все предрассудки отброшены. Видел вчера среди объявлений о продаже вещей и такое: «Куплю хорошую собаку-овчарку. Инженер такой-то». Прочитав объявление, усмехнулся. К чему такая точность: овчарку, да еще «хорошую»? А чтобы не предлагали маленькую! Кошки стали самым лакомым блюдом ленинградцев, но мало счастливцев, которым удается раздобыть собаку или кошку!»
Из блокадного дневника инженера службы движения Октябрьской железной дороги»:
«В Ленинграде подвоза продуктов нет. Запасы иссякли, и мы считаем за счастье кусок жмыха. В Ленинграде голод! Неприятель рассчитывает взять нас голодом. Недавно получил письмо от сестры, где она жалуется, что живут плохо: едят только картошку и хлеб!
Я рад письмам. Они сюда попадают с большим трудом на самолетах. Но это письмо возмутительно! Мы рады жмыху, мы начинаем пухнуть от голода, а там им не нравится картошка и хлеб! О, если б они знали, как мы жаждем картошки и хлеба!».
Из книги «Дела и люди Ленинградской милиции» группы авторов, составитель А.Т. Скилягин:
«Огромную работу зимой 1941-1942 года проделали сотрудники ОБХСС. Ими был выявлен и разоблачен целый ряд хищнических групп в торговой сети райпищеторгов и в тресте хлебопекарной промышленности города. Работниками милиции за короткий срок у расхитителей было изъято более 6 тонн муки, 200 килограммов крупы, 43 килограмма соли, 77 килограммов масла,248 килограммов мяса, более тонны картофеля, 1000 пачек папирос, 107 кусков мыла».
Из рубрики « В военном трибунале». Газета «Ленинградская правда» от 13 декабря 1941 года:
«Заведующий кладовой одной из столовых Ленинграда Р-ко В.Ф. и руководящий повар этой же столовой Ш-ев по договоренности со старшим бухгалтером районного треста столовых С-вым А.В. систематически в течение двух месяцев расхищали путем уменьшения порций выдаваемых обедов и запутывания отчетности продукты питания.
В результате разных воровских комбинаций ими было похищено большое количество мяса, хлеба, сахара и других продуктов питания.
За эти преступления С-ов, Ш-ев и Р-ко приговорены трибуналом по закону от 7 августа 1932 года к расстрелу.
Приговор приведен в исполнение».
Глава семнадцатая. Усть-Тосненская наступательная операция.
«Стонет имя твое, Тосна река,
Тосна река, бьют огнем берега,
И поднимается вода от крови дедова полка»
Несмотря на то, что в конце октября 1941 года наступление врага на тихвинском направлении сбавило темп, силы противостояния были настолько не равны, что перспектива взятия Тихвина противником оставалась более чем реальной.
Поэтому войскам Ленинградского фронта не оставалось другого выхода, как пробивать блокаду изнутри.
31 октября 1941 года Военным Советом по директиве Ставки № 002984 от 14 октября 1941 года принято решение о проведении операции, направленной на разгром группировки противника севернее Синявино, освобождение станции Мга и переходу в общее наступление на Тосно.
55 армии Ленинградского фронта, в 329 стрелковом полку 70ой стрелковой дивизии воевал мой дед, было поручено проведение Усть-Тосненской наступательной операции.
Первоначальной боевой задачей 55 армии ставилось очистить берега реки Тосна от противника, захватить переправы через реку, и в дальнейшем, овладев Усть-Тосно, селом Ивановское, селом Покровское, продолжить наступление в направлении Мги на соединение с 8ой и 54 армиями Ленинградского фронта.
Напомню, что Усть-Тосно, села Ивановское и Покровское составляли мощную систему узлов сопротивления противника. Оба берега реки Тосна были оборудованы инженерными оборонными сооружениями и насыщены долговременными огневыми точками. Река Тосна сама по себе являлась естественной оборонительной преградой, и оба ее берега находились под контролем гитлеровцев.
Поскольку боевая задача была поставлена не просто сверхсложная, но и без огромных жертв практически невыполнимая командование предоставило три дня на подготовку, то есть на тренировку частей в условиях максимально приближенным к предстоящему наступлению.
После проведения учений по взаимодействию пехоты, танков и артиллерии части 55 армии 2 ноября 1941 года получили боевые задачи.
70я стрелковая дивизия, в которой воевал мой дед, должна была наступать двумя эшелонами. Первый эшелон совместно с приданными танками должен был обеспечить «безостановочное движение пехоты с криками «ура», захватить реку Тосна и прикрывать огнем с западного берега второй эшелон дивизии, которая будет переправляться на восточный берег, который было необходимо «прочно закрепить за собой. «В дальнейшем 70 стрелковая дивизия выходит на рубеж Кирпичный завод (с запада), западная окраина Ивановская» (Из плана подготовки мероприятий наступательной операции на 3 ноября 1941 года штаба 55 армии»
Штабом 55 армии был разработан «распорядок дня» наступления.
В 8 часов 15 минут 3 ноября 1941 года начинался «период разрушения (пристрелка)». «Пристрелка» длилась три часа. Далее следовали пятнадцатиминутный авианалет и получасовая артподготовка. В 12.00 в атаку выдвигалась пехота, танки и рота автоматчиков.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«3 ноября 1941 года. 55 Армия – части Армии левым крылом в составе: 125, 268, 90 и 70 стрелковых дивизий заняли исходное положение для наступления в общем направлении с задачей овладеть Покровское, Ивановское. В 12.00 части Армии перешли в атаку. К исходу дня 3 ноября 1941 года 70 и 90 стрелковые дивизии подошли вплотную к реке Тосна, продолжая уничтожать оставшиеся огневые точки противника».
Из боевого донесения № 126 Штаба 55 армии:
«Части Армии в центре и на своем левом фланге с утра 3 ноября 1941 года (согласно плана) перешли в наступление с задачей на своем левом фланге выйти на восточный берег реки Тосна и к исходу дня 3 ноября 1941 года достигли:
1) 125 и 268 стрелковые дивизии успеха не имели. Противник встретил их движение из противотанкового рва и с рубежа, что юго-восточнее рва сильным артиллерийско-минометным и пулеметным огнем и наступление дивизий свелось к огневому бою»
Половину наступающих частей 55 армии остановил противотанковый ров. Только это очень серьезное, практически непреодолимое препятствие не позволило осуществить полностью задуманное на 3 ноября 1941 года наступление 55 армии.
По просторам интернета несколько лет назад бродила статья «Кому был нужен противотанковый ров?» Основная идея автора, как я ее поняла (могла и не расшифровать, поскольку пишущий задавал больше вопросов читателям, чем давал ответов) заключалась в том, что 55 армия огромными жертвами (соглашусь) из дня в день (абсолютный факт) штурмовала (да) никому не нужный противотанковый ров.
Итак, кому же был нужен противотанковый ров? В первую очередь противнику. Поскольку без взятия этого противотанкового рва нашими войсками было невозможно овладеть западным берегом реки Тосна и переправиться на восточный берег, то есть выполнить первую часть Мгинско-Синявинской операции, направленной на прорыв блокады Ленинграда, умирающего от голода города.
Этот противотанковый ров, который в наши дни еще можно отыскать по еле видимым очертаниям, в ноябре 1941 года станет последним пристанищем для тысяч наших воинов.
Из боевого донесения штаба 55 армии:
«70я и 90я стрелковые дивизии к 22.00 3 ноября 1941 года (по донесению дивизий) выдвинулись к западному берегу реки Тосна, но полностью его не очистили от противника. Усть-Тосно также оставалось в руках противника».
Согласно журналу боевых действий за первый день наступления части 70ой и 90 ой стрелковых дивизий вплотную подошли к реке Тосна и уничтожили огневые точки противника, частично «очистив западный берег реки Тосна».
Бой начался точно по приказу в 12.00 и только к 22 часам 70я и 90я стрелковые дивизии пробились к западному берегу, а бой все еще продолжался…
А далее в журнале боевых действий следует фраза: «В связи с чем, 70 стрелковой дивизии поставлена задача – в ночь (!) с 3 ноября на 4 ноября 1941 года полностью очистить западный берег реки Тосна».
Штаб 55 армии все-таки перенес продолжение наступательных действий на 7.30 утра 4 ноября 1941 года. 70я и 90я стрелковые дивизии получили приказ форсировать реку Тосна; 125я и 268я стрелковые дивизии должны были продолжить штурм противотанкового рва.
Подразделению 657 стрелкового полка 125 стрелковой дивизии удалось сделать невероятное – овладеть «участком противотанкового рва». Бойцы продержались во рву пять часов, но «сильным огнем и превосходящим в разы противником (150 человек)» были выбиты и отошли в исходное положение.
Противник решил предпринять контратаку и охватить фланги 125 стрелковой дивизии. Гитлеровцам сильно не повезло. Вылезать из «лисьих нор» и «инженерных укрытий» в открытый бой с русскими больше не хотелось.
При подходе ко рву 268 стрелковая дивизия попала под сильный огонь опорных точек врага, понесла «значительные потери» и не дошла до рва 150 метров.
«Небольшая группа красноармейцев ворвалась в ров, после непродолжительного пребывания в нем, ввиду сильного сопротивления противника отошла к своим подразделениям» (журнал боевых действий 55 армии).
70 стрелковая дивизия продолжила «очистку западного берега реки Тосна», смогла продвинуться на 200-250 метров западнее от железной дороги до запада Усть-Тосно. Бой не прекращался.
Это был первый серьезный и чувствительный удар врагу «в спину». Фон Лееб не верил в возможность прорыва блокады изнутри. В мировой истории войн такого еще не было. Пока не было…
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«4 ноября 1941 года. Сегодня были очень сильные атаки против 122й пехотной дивизии. Их вели несколько соединений противника.
Кроме того 100 лодок попытались переправиться через Неву. Это самая крупная операция в данном районе».
В ночь на 5 ноября 1941 года командование 55 армии решило послать в бой «блокирующие группы» с боевой задачей подавить гранатами и стрелковым оружием долговременные огневые точки противника. Из журнала боевых действий 55 армии:
«В 22 часа 50 минут 4 ноября 1941 года части 70 и 90 стрелковых дивизий получили боевое распоряжение Штаба 55 Армии блокирующими группами очистить западный берег реки Тосна»
«Сколачивать» группы было затруднительно, поскольку число убитых и раненых превосходило число оставшихся в строю. Но уже к середине ночи «блокирующие группы» были брошены в бой.
Из журнала боевых действий 55 армии:
«Ввиду медленного сколачивания групп к практическому осуществлению поставленной задачи на ночь 5 ноября 1941 года приступили: 70 стрелковая дивизия – в 3.00 и 90 стрелковая дивизия в 4.00 5 ноября 1941 года».
Блокирующим группам ДОТ предлагалось вскрыть, как консервную банку, закидать гранатами, а «живую силу» противника – уничтожить стрелковым оружием.
Противник, к сожалению, не спал, к визитам подобного рода был готов и до самих «консервных банок» надо было еще пройти или проползти под перекрестным огнем всех видов огня неприятеля.
Из боевого донесения № 129 Штаба 55 армии:
«Противник, по-прежнему, удерживает западный берег реки Тосна организованной системой огня из ДЗОТов, блиндажей и подвалов строений. Части Армии в течение ночи и утра 5 ноября 1941 года продолжали вести бой по овладению западным берегом реки Тосна.
Противник ведет огонь станковых пулеметов с восточных скосов высоты «Лесистая», Кирпичный.
70 стрелковая дивизия – 252 стрелковым полком, наступая вдоль железной дороги и южнее ее, не дошла до реки Тосна 200 метров; 68 стрелковым полком, наступая севернее железной дороги, не дошла до реки 200-250 метров;
329 стрелковый полк – ведет бой западнее окраины Усть-Тосно. Трофеи – всего один бинокль, снятый с убитого немца».
Глава восемнадцатая. Только три дня боев.
Через три дня непрекращающихся боев командование 55 армии докладывает Ленинградскому фронту о фактической невозможности выполнения боевой задачи теми средствами и силами, которыми располагает армия.
Из боевого донесения № 130 Штаба 55 армии:
«В течение трех дней боев 70ой и 90ой стрелковыми дивизиями установлено, что противник на восточном и западном берегах реки Тосна имеет прочную систему оборону, с большой плотностью огня и усиленными инженерными сооружениями. Взломать эту систему можно лишь путем применения массированного огня артиллерии тяжелых калибров и блокированием огневых точек противника».
Командование Ленинградского фронта не могло остановить наступление 55 армии, поскольку Ставкой Верховного Главнокомандования было приказано пробить оборону врага, «даже ценой одной-двух дивизий». На кону стояла жизнь Ленинграда…
Штаб 55 армии посылает донесение Ленинградскому фронту:
«Данные о потерях за дни боев 3-5 ноября 1941 года:
1) 70 стрелковая дивизия: убитых – 327 человек, ранено – 668 человек. Всего 995 человек; 2) 90 стрелковая дивизия: убитых – 466 человек, ранено – 759 человек. Всего – 1225 человек;
3) 125 стрелковая дивизия: убитых – 216 человек, ранено – 330 человек. Всего – 546 человек;
4) 268 стрелковая дивизия: убитых – 55 человек, ранено – 277 человек. Всего – 332 человек;
5) 43 стрелковая дивизия: убитых – 11 человек, ранено – 49 человек. Всего – 60 человек;
6) 85 стрелковая дивизия: убитых – 2 человек, ранено – 15 человек. Всего – 17 человек;
7) 7 ОбрМП: убитых – 12 человек, ранено – 29 человек. Всего – 41 человек;
8) 55 стрелковый полк: убитых – 6 человек, ранено – 12 человек. Всего – 18 человек.
Всего за Армию боевых потерь: убитых – 1095 человек; ранено – 2139 человек.. Всего: 3234 человек.
В частях оставалось активных штыков по состоянию на период 4 ноября 1941 года:
а) 55 стрелковый полк – 1057
б) 7 бригада морской пехоты – 3051
в) 125 стрелковая дивизия: 466 стрелковый полк – 220; 657 стрелковый полк – 210; от 749 стрелкового полка – данных не поступило;
г) 268 стрелковая дивизия – 942 стрелковый полк – 54, 947 стрелковый полк – 34; к/рота и 3й заград.отряд – 124;
д) 90 стрелковая дивизия: (по представленным данным) 173 стрелковый полк до 300 штыков, 286 стрелковый полк – 92; 19 стрелковый полк – 50. Всего – 442 человек;
е) данных от 70 стрелковой дивизии нет, но ее потери равны 90 стрелковой дивизии;
ж) 43 и 85 стрелковых дивизий в бой не вводились, их потери незначительны».
От 90ой дивизии осталось 442 человека, способных идти в бой, убито и ранено за три дня боев 1225 человек (более 73 процентов потерь).
Приблизительно такое же соотношение живых и мертвых было в 70 стрелковой дивизии, которая к моменту подачи донесения о потерях еще не вышла из боя. Позже окажется, что потери 70 стрелковой дивизии самые большие по армии…
В ответ Ленинградский фронт отдает приказ 55 армии «окончательно очистить западный берег реки Тосна и обеспечить переправу второго эшелона 6 ноября 1941 года»
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«5 ноября 1941 года. 55 Армия – положение частей без существенных изменений.
Первый эшелон ударной группы на западном берегу реки Тосна не закрепился, продолжает блокировочными группами борьбу с долговременными огневыми точками.
Идет подготовка к выполнению приказа фронта об окончательной очистке 6 ноября 1941 года западного берега реки Тосна от противника и обеспечения переправы второго эшелона 43 и 85 стрелковых дивизий».
Из боевого донесения № 130 Штаба 55 армии: «5 ноября 1941 года при следовании с участка полка ранен осколками мины командир 70ой стрелковой дивизии полковник Якутович, его адъютант Плеханов – убит».
Глава девятнадцатая. Генерал-майор Вячеслав Петрович Якутович. Памяти героя.
Ранений у этого удивительного генерала было больше чем у рядового пехотинца, но он прошел всю войну, вернее войны и выжил. И сама его жизнь удивляла с момента рождения.
Природа как будто торопилась не упустить время. Будущий командир 70ой стрелковой дивизии Вячеслав Петрович Якутович, родился через месяц после венчания своих шестнадцатилетних родителей в 1906 году. В 13 лет уже чувствовал себя абсолютно взрослым, самостоятельно принимающим решения человеком. Отказался эмигрировать из Украины с семьей и убежал из дома. Семьей Якутовича стала армия. Как конный разведчик семнадцатилетний Вячеслав воюет в воинских формированиях Музыки, Хоменко, Цветного на территории Киевской губернии, получает ранение в легкое. Якутовича после ранения его демобилизуют «как несовершеннолетнего». Вячеслав Петрович заканчивает Военную академию имени Фрунзе. Во время финской кампании 1939-1940 года был ранен в районе города Терентиль. В начале Великой Отечественной войны Якутович командовал 54 стрелковым полком 191 стрелковой дивизии. Его полк вступил в бой 29 июня 1941 года в районе порта Кунда в Эстонии, вел боевые действия в районе Котлы – Ораниенбаум. В ходе боев Якутович был два раза ранен. С августа 1941 года принял командование 70 стрелковой дивизией, только что вышедшей из тяжелейшего окружения. В ходе описываемой наступательной операции на Усть-Тосно Якутович был дважды ранен. После излечения был направлен командовать 13 стрелковой дивизией 42 армии Ленинградского фронта. Дивизия держала оборону на Пулковских высотах, в начале 1943 года прорывала блокаду. В ходе операция «Искра», в боях за 8 ГЭС Вячеслав Петрович Якутович был еще раз тяжело ранен. После излечения принял командование 201 стрелковой дивизией 117 стрелкового корпуса Ленинградского фронта. Дивизия сражалась в Красносельско-Ропшинской, Новгородско-Лужской и Нарвской наступательных операциях. В сентябре 1944 года генерал-майор Якутович получил контузию и до января 1945 года находился на излечении.
В конце апреля 1945 года Якутовича направили в распоряжение Главнокомандующего Войска Польского, в штабе которого Вячеслав Петрович принимал участие в разработке Берлинской наступательной операции. В 1950 году Якутович вышел в запас. Умер 24 мая 1965 года в возрасте 58 лет. Был похоронен генерал-майор Якутович в Ленинграде на Богословском кладбище.
Победы достаются маршалам, а добывают их комдивы и рядовые, себя не щадящие и очень часто позорно забытые…
Еще один штрих к портрету героя. После полученного 5 ноября 1941 года ранения комдив Якутович вернулся в строй. Еще раз был ранен в самом конце Усть-Тосненской наступательной операции, но остался в дивизии до 21 декабря 1941 года.
Глава двадцатая. В бой идут только добровольцы. Как мой дед попал в «охотники».
После таких потерь в журналах боевых действий появляется новый термин «часть сил». Называть идущих в наступление «дивизией» или «полком» – исказить действительность. Противник, видя наши потери, решил «выйти из тени» и атаковать 70 стрелковую дивизию.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«70 стрелковая дивизия частью сил продолжила уничтожение и блокировку ДЗОТ.
На участке 70 стрелковой дивизии группа пехоты противника в 13.00 6 ноября 1941 года пыталась наступать. Огнем нашей артиллерии и минометов группа противника рассеяна».
55 армия продолжает штурм противотанкового рва. Танки и другая тяжелая техника не могут помочь пехоте.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«7 ноября 1941 года с 12.00 после артиллерийской подготовки танки блокировочных групп подошли к проволочной сети у Усть-Тосно, но были отбиты огнем противотанкового рва противника.
Пехота блокировочных групп вслед за танками подошла к проволоке и приступила к ее резке, продолжая бой по ликвидации ДОТ противника на западном берегу реки Тосна».
Из боевого распоряжения Штаба 55 Армии:
«На основании боевого распоряжения командующего фронтом за № 00108 от 8 ноября 1941 года боевым распоряжением Штаба 55 армии за № 44 войскам приказано:
Для создания наиболее подвижных и успешных действий Армии по преодолению укрепленного участка противника на реке Тосна немедленно приступить во всех частях Армии к формированию ударных рот, батальонов, полков на принципе исключительно добровольности бойцов и командиров». Это распоряжение Ленинградского фронта вышло спустя несколько минут после телефонного разговора Верховным Главнокомандующим.
Ленинградский фронт докладывал Ставке о положении 55 армии, продолжающей выполнять боевую задачу с огромными потерями и минимальным успехом.
Иосиф Виссарионович Сталин в телефонном разговоре с Военным Советом Ленинградского фронта распорядился продолжать наступательные действия и посоветовал сформировать смешанные ударные части из разных рот, батальонов, полков: «Поищите охотников, исключительно из добровольцев». Сказано – сделано.
Мой дед редко, что рассказывал о войне, но тот случай считал забавным. К бойцам обратились с речью, которая заканчивалась вопросом: «Есть охотники?» Цитировать Верховного Главнокомандующего, применять его слова и определения, было принято.
В «Толковом словаре живого великорусского языка Даля» слово «охотник», имеет среди прочих следующие значения: «человек, занимающийся охотой. Например: «промысловый охотник», «охотник с собакой», «охотник на соболей».
Есть и другой смысл у слова «охотник» – тот, кто добровольно берется за выполнение какого-либо дела, поручения. Например: «найдутся охотники помочь?».
А дед действительно был «человеком леса», прекрасным охотником, с феноменальной остротой зрения, неслышной походкой, наблюдательный. Охотился на зверя с детства. И не забавы ради. Такова была хуторская жизнь. Зачем забивать лишний раз скотину, когда можно настрелять зайцев или диких гусей и уток?
Поэтому дед, честно считая себя неплохим охотником, вышел из строя вперед.
Оказалось, вызывали «охотников» не на лесного зверя, ну не поворачивать же назад? Так мой дед оказался в числе добровольцев ударного полка № 147.
Для начала эффективность действия ударных частей была опробована на «узком фронте» Боевая задача – ликвидация ДОТа на западном берегу реки Тосна и захват опорного пункта Усть-Тосно.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«8 ноября 1941 года. 90я и 70я стрелковые дивизии с 12.00, после артиллерийской и авиационной подготовки перешли в атаку с задачей ликвидации ДОТ на западном берегу реки Тосна и захвата Усть-Тосно.
Успеха не имели, отошли на прежний рубеж».
Из боевых приказов по 55 Армии:
«Приказом по войскам Армии за № 045 от 10 ноября 1941 года Армия заканчивает формирование ударных полков. Для формирования первого полка под № 147 стрелковый полк 43 стрелковой дивизии выделяется 864 человека добровольцев из состава 43й стрелковой дивизии, 100 человек из состава 70й стрелковой дивизии и 100 человек из состава тылов управления Армии.
Для формирования второго полка под № 59 стрелковый полк 85 стрелковой дивизии выделяется 784 человека добровольцев от 85 стрелковой дивизии и 348 человек от 90 стрелковой дивизии»
На мой взгляд, ударные части в той ситуации мало чем отличались от уже существующих и действующих блокирующих групп. Разве только названием, лишней суетой в раздаче огромного числа распоряжений, приказов и процедуры самого оформления. Да, и конечно, подчеркивался принцип абсолютной и исключительной добровольности. Все это были неизбежные последствия поступления рекомендации с самого верха. Ударные части было приказано максимально снабдить стрелковым оружием, в том числе ручными пулеметами, иметь в каждом батальоне пулеметную роту и два «ударных орудия за счет батальонной и полковой артиллерии»; «каждому бойцу и командиру выдать по четыре ручных гранаты» и включить «в состав ударных батальонов собак – истребителей танков». Противник свои танки, в связи с неэффективностью их использования на ходу и в связи со спецификой местности зарывал в землю по самую башню и использовал как долговременные огневые точки.
(Как могли помочь в таком случае собаки, и применялись ли вообще «четвероногие камикадзе» в боевых действиях 147го и 59го ударных полков – сведений не имеется).
Из боевых приказов по 55 армии:
«Ударные полки одеть в теплые ватники и теплые шаровары, обеспечить теплым бельем, перчатками, шапками-ушанками, доброкачественной обувью с теплыми портянками и маскировочными халатами. Обеспечить весь состав шансовым инструментом, при каждом бойце иметь суточную дачу сухого пайка (НЗ) и выделить необходимый хозяйственный аппарат и кухни. О готовности донести – 16.00 10 ноября 1941года».
Причина создания сборных полков крылась в понесенных больших потерях, неэффективности применения тяжелой техники, в отсутствии достаточной поддержки с воздуха и непробиваемости узлов сопротивления, сотворенных противником в строгом соответствии рекомендациям русского военного ученого.
Глава двадцать первая. Враг торжествует.
8 ноября 39 моторизированный корпус – группа Шмидта ворвались в Тихвин.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«12я танковая и 18я моторизованная дивизии ворвались в Тихвин»
Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера, начальника генерального штаба сухопутных войск Германии:
«Наши войска разрушили железную дорогу западнее Тихвина. Войска, ведущие наступление на север на волховском участке, несколько продвинулись вперед. Если не считать переброски по воздуху морской пехоты из Кронштадта в район Тихвина, противник исключительно слабо реагирует на наше наступление на Тихвин. Возможно, у него нет больше резервов. Танковый корпус Шмидта ворвался в Тихвин».
Через месяц наши войска выбьют врага из Тихвина, но 8 ноября 1941 года об этом никто не знал и ни в чем не был уверен…
Пока же враги торжествовали, награждали друг друга рыцарскими крестами и принимали поздравления. 9 ноября 1941 года Берлинское радио непрестанно выкрикивало: «Внимание! Внимание! Взят Тихвин!»
Было чему радоваться. Враг посчитал, что добился полной изоляции Ленинграда, всего окружающего района, обреченных на мучительную голодную смерть.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«Благодаря взятию Тихвина теперь перерезана также водная коммуникация, ведущая к Ленинграду через Ладожское озеро. У противника осталась единственная возможность общаться с внешним миром только воздушным путем или по радио (возможно, «рыцарь» пытался острить).
Во всяком случае, дальнейшая поставка снабжения в больших объемах уже больше невозможна.
Это означает, что после достигнутого окружения по суше теперь последует блокада всех средств доставки противника и через Ладожское море (озеро)».
Враг отрезал не только пути снабжения, у ленинградцев была отрезана надежда хоть на какое-то улучшение.
Из книги А.В. Бурова «Блокада день за днем»:
«Пал Тихвин. Враг перерезал железную дорогу, по которой к Ладожскому озеру доставлялись грузы, предназначенные для осажденного Ленинграда. Положение еще больше усложнилось. Пришлось провести новое снижение продовольственных норм. На этот раз оно коснулось войск фронта. С 8 ноября суточный хлебный паек каждого военнослужащего урезан на 200 граммов».
Из газеты «Ленинградская правда» от 9 ноября 1941 года:
«Пока длится блокада, нельзя рассчитывать на улучшение продовольственного снабжения, мы вынуждены уменьшать нормы выдачи продуктов, чтобы продержаться, пока враг не будет отброшен, пока не будет прорвано кольцо блокады. Трудно это? Да, трудно, но другого выхода нет. И это должен понять каждый».
Глава двадцать вторая. «Убитых не подсчитали и не все раненые собраны с поля боя»
Ленинградский фронт должен был продолжать наступление, направленное на прорыв блокады. К 10 ноября 1941 года 147 ударный полк, в который «добровольно» попал мой дед, был укомплектован и готов к выполнению боевой задачи.
Из боевых донесений по 55 армии:
«К исходу дня 10 ноября 1941 года ударные полки – 147й и 59й закончили формирование. Их укомплектованность:
59 стрелковый полк – 1935 человек; станковых пулеметов – 21; ППД (пистолеты-пулеметы Дягтерева) – 76; ПА – 4 орудия; 45 мм пушек – 30 орудий и по одному ручному пулемету в отделении;
147 стрелковый полк – 2081 человек; станковых пулеметов – 25; ППД – 57; ПА – 4 орудия; ручных пулеметов – 54; ПА -16 орудий и БА – 12 орудий».
11 ноября 1941 года части 43 стрелковой дивизии, в том числе 147 ударный полк и ударный 59 полк 85 стрелковой дивизии получили задачу, двигаясь вдоль железнодорожного полотна, выйти на западный берег реки Тосна и овладеть Усть-Тосно.
Более того от двух ударных полков с рассветом следующего дня ожидалось следующее:
Из боевых приказов по 55 армии:
«…в дальнейшем двумя полками (147 и 159 ударными ) в первом эшелоне быть готовыми с рассветом 12 ноября 1941 года форсировать реку Тосна и овладеть восточным берегом на рубеже: каменные постройки (севернее Кирпичный, Северный), западной окраиной Ивановское.
В 10.30 11 ноября 1941 года войска 55 армии перешли в наступление.
Из боевых донесений штаба 55 армии:
«С началом наступления частей Армии 11 ноября1941 года в 10.30 противник начал оказывать упорное и сильное огневое сопротивление наступлению 43 стрелковой дивизии и к исходу дня 11 ноября 1941 года сковал действия частей 43 стрелковой дивизии (147 ударного стрелкового полка) своим огнем с западного и восточного берегов реки Тосна. Одновременно противник активизировал свой огонь против остальных частей Армии. Части Армии в 10.30 11 ноября 1941 года в исполнение приказа Штарма 55 за № 34 перешли в наступление. 43 стрелковая дивизия, введя в бой 147 ударный полк, до 16.00 своей задачи не выполнила и вынуждена с рубежа наступления и атаки вступить в огневой бой с противником. Введенные в бой танки 2 батальона 68 стрелкового полка 70 стрелковой дивизии для усиления удара 43 стрелковой дивизии успеха также не дали. Отдельные танки, прорвавшиеся в Усть-Тосно, вынуждены были вернуться, ввиду отрыва от наступающей своей пехоты.
43 стрелковой дивизии приказано: ночью возобновить атаку противника и очистить западный берег реки Тосна, попытавшись выйти на восточный берег реки Тосна. 70 стрелковая дивизия: на узком участке своего фронта своим правым флангом подошла к западному берегу реки Тосна (положение требует уточнения)».
Для выяснения обстановки на левом фланге 55 армии ( в зону действий 147 ударного стрелкового полка с приданным усилением) был направлен ответственный представитель штаба армии. Уточнить местоположение 147 ударного полка удалось по докладу армейских разведчиков. Выяснилось, что командир 147 стрелкового полка «потерял управление и связь, которые под огнем противника действовали медленно. Командир 147 ударного полка сам поднял батальоны в атаку, но также результатов не добился». ( В эти дни обострилась проблема нехватки «обстрелянных» средних и младших командиров, тех, кто обеспечивал управление батальонами, ротами, взводами).
Тем не менее, 147 ударный полк к 22.00 11 ноября 1941 года, уничтожая огневые точки, значительно продвинулся и занял перспективную для развития наступления позицию.
Из доклада Военного Совета 55 армии:
«147 стрелковый полк – два батальона находятся между железнодорожным и шоссейным мостом, удаление от железнодорожного моста – метров 80, от шоссейного – неизвестно. Третий (левофланговый) батальон полка находится в овраге у западной окраины Усть-Тосно.
59 стрелковый полк (во втором эшелоне) – в районе Кустарник, что 1 км юго-западнее Новая.
708 и 65 стрелковые полки 43 стрелковой дивизии – в районе завода Ленспиртстрой, Саперная – в бой не вводились.
Ориентировочные потери за день боя:
Раненых, прошедших через медсанбаты:
70 стрелковая дивизия – 110 человек;
90 стрелковая дивизия – 62 человека;
268 стрелковая дивизия – 80 человек;
43 стрелковая дивизия – 120 человек;
125 стрелковая дивизия – 40 человек;
85 стрелковая дивизия – 12 человек;
7 ОбрМП – 3 человека;
Танкисты – сведений нет. Всего – 427 человек.
Примечание: убитых не подсчитали и не все раненые собраны с поля боя.
Потери танков: Сгорело – 4; подбито – 4; застряло – 5. Всего застрявших – 13 танков. Из застрявших – 3 вытащили.
Потери частей армии за 11 ноября 1941 года (дополнение):
268 стрелковая дивизия: убито – 18, ранено – 17 человек;
70 стрелковая дивизия: убито – 11, ранено – 70 человек;
90 стрелковая дивизия: убито и ранено – 158 человек;
125 стрелковая дивизия: убито и ранено – 37 человек;
7 ОбрМП: убито и ранено – 174 человек;
85 стрелковая дивизия и 55 стрелковый полк: ранено – 5 человек;
43 стрелковая дивизия с 20.00 11 ноября до 20.00 12 ноября принято раненых – 262 человека;
Танкисты: ранено – 30 человек, убито – 3 человека.
Пропало без вести – 21 человек. Итого – 54 человека.
Всего боевых потерь по Армии (ориентировочные данные) – 806 человек».
В боях 11-12 ноября 1941 года 147 ударный полк понес большие потери не только в рядовом составе – пал в бою командир полка и два командира батальонов. Кроме потери управления полком сыграла свою злую роль «несколоченность» полка, состоящего из воинов разных дивизий, «не читающих» друг друга в бою по причине отсутствия общего боевого опыта.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«12 ноября 1941 года. 55 армия – части 70 стрелковой дивизии, 147 стрелковый полк 43 стрелковой дивизии и 59 стрелковый полк 85 стрелковой дивизии, продолжая наступление, к 16.00 вышли на западный берег реки Тосна от железнодорожного моста до Усть-Тосно. В Усть-Тосно идет бой».
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«147 (ударный) стрелковый полк после боя 11 ноября 1941 года, ввиду перемешивания подразделений, утери управления, убыли (гибели) командира полка и двух командиров батальонов, к ночным действиям по частному приказу Штарма № 36 не был готов и задачу по очищению западного берега не выполнил.
С 8.30 12 ноября 1941 года полк, начав действие группой автоматчиков (в 20 человек), последняя вышла в район железобетонного моста на реке Тосна, где (его) и удерживает. Решением командира дивизии на поддержку этой группы была выброшена рота автоматчиков 708 стрелкового полка.
Положение частей дивизии к 12.00 12 ноября 1941 года было:
а) 147 (ударный) стрелковый полк: на рубеже – железная дорога, отдельно стоящие домики на северной окраине Усть-Тосно (в 150 – 200 метрах западнее реки Тосна)».
«В течение 13 ноября 1941 года противник продолжал удерживать западный берег реки Тосна и Усть-Тосно огнем из огневых точек западного берега и главным образом с восточного берега реки Тосна, встречая интенсивным огнем наступление наших частей (43 и 85 стрелковых дивизий).
Боем передовых подразделений и частей 43 и 85 стрелковых дивизий выявлены новые огневые точки противника:
ДЗОТ у железобетонного моста на восточном берегу,
в районе дома на северо-восточной окраине Усть-Тосно и в Усть-Тосно наличие автоматчиков,
кроме того у железнодорожного моста на западном берегу – узел сопротивления противника.
43 стрелковая дивизия: 147 (ударный) стрелковый полк в 4 часа15минут 13 ноября 1941 года перешел в наступление, его состав к 6.00 составлял 110 человек. (Полк) продвинувшись всего на 50 метров, на рубеже 150-200 метров западнее реки Тосна, был остановлен огнем противника, главным образом с восточного берега реки Тосна, где и залег. Группа автоматчиков полка продолжала оставаться в районе железнодорожного моста…».
Сформированный 10 ноября 1941 года 147 ударный полк насчитывал 2081 человек. К 6 утра 13 ноября 1941 года, когда бой еще продолжался, в строю оставались 110 человек. 95 процентов потерь унес узел сопротивления противника. «У железнодорожного моста на западном берегу – узел сопротивления противника» – выяснено боем.
…Моему деду везло необыкновенно. Парадоксально, но почти каждый раз, когда его «родная» дивизия отправлялась в резерв или на учения, дед умудрялся оказаться в части, идущей на прорыв. (Чудо – остаться в живых в такой войне, израненному, процентов на десять, состоящему из железа неоперабельных осколков, но выжившему, такое возможно только Милостью Божией. Слава Тебе, Господи, за всех вернувшихся!)
С наступлением темноты 13 ноября 1941 года 70 стрелковая дивизия по приказу штаба 55 армии начала отвод своих частей в район Понтонная, завод Красный Кирпичник. Дивизия выводилась в резерв.
Родной 70й стрелковой дивизии моего деда предоставили передышку, а мой дед остался биться в рядах добровольцев – «охотников» 147 ударного полка.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«70 стрелковая дивизия сменена частями 43 и 85 стрелковых дивизий и выводится в резерв Армии».
Напомню, что 147 ударный стрелковый полк находился в подчинении 43 стрелковой дивизии.
В конце дня 13 ноября 1941 года командир 43 стрелковой дивизии направляет шифрограмму непосредственно к Военному Совету Ленинградского фронта.
Из боевых приказов Ленинградского фронта:
«Командир 43 стрелковой дивизии своей шифрограммой от 13 ноября 1941 года просил Военный Совет Армии о том, чтобы день 14 ноября 1941 дать частям дивизии на приведение себя в порядок, проведение подготовительных работ, с тем, чтобы 15 ноября 1941 года, введя в бой 65 стрелковый полк, продолжать выполнение поставленной задачи по приказу № 34».
Не удивляет просьба командира дивизии предоставить сутки отдыха личному составу, изнемогающему от беспрерывных наступательных боев. Часто бойцы умирали не от ранений, а падали бездыханно от истощения сил – «надрывались».
Удивляет то, что комдив 43 стрелковой дивизии полковник Антонов Константин Акимович нарушает субординацию, обращаясь к командованию фронта «через голову», минуя командующего 55 армией Лазарева Ивана Гавриловича.
Дело заключалось в том, что накал боев и огневого вала противника на 55 армию достиг такого пика, что даже командующий армией генерал-майор Лазарев, наряду с другими командирами был тяжело ранен и эвакуирован в госпиталь.
Глава двадцать третья. Памяти героя. Иван Гаврилович Лазарев.
Генерал-майор танковых войск Иван Гаврилович Лазарев родился в крестьянской семье.
С 16 лет работал на питерском Трубном заводе слесарем. В советское время получил блестящее военное образование как специалист по бронетанковому искусству. Защищая Ленинград, генерал-майор Иван Гаврилович Лазарев, командарм 55 Армии получил два ранения.
После излечения в госпитале, в связи с состоянием здоровья, был направлен на должность заместителя генерал-инспектора Главного автобронетанкового управления.
Затем были бои за Северный Кавказ, Воронежско-Ворошиловоградская и Воронежско-Касторченская операции, Курская битва, Орловская наступательная операция, битвы за Днепр, Донбас, Мелитополь, Корсунь-Шевченковсая операция и другие битвы, в которых ярко проявился талант и знания Ивана Гавриловича Лазарева. Женой генерала была популярная певица Александра Васильевна Прокошина. Иван Гаврилович всю войну возил с собой патефон и в редкие минуты отдыха ставил пластинки и слушал голос жены. Мать Александры Васильевны вместе с сыном (деверем генерала Лазарева) немцы заживо сожгли в сарае вместе с женщинами и детьми деревни Митинка летом 1941 года. Сын генерала – Владимир Иванович Лазарев погиб в боях за Родину – сгорел в танке. Война не щадила ни бойцов, ни генералов, нанося раны и в плоть и в душу…
Из боевых приказов Ленинградского фронта:
«Приказом по войскам Ленинградского фронта от 13 ноября 1941 года за № 677 командующий 55 Армией генерал-майор танковых войск Лазарев И.Г (Иван Гаврилович) освобождается от занимаемой должности и зачисляется в распоряжение Военного Совета Ленинградского фронта.
Заместитель командующего Ленинградского фронта генерал-майор артиллерии Свиридов Владимир Петрович, освобождаясь от занимаемой должности, допускается к командованию 55 Армией.
Генерал-майор артиллерии Свиридов Владимир Петрович прибыл и с 14 ноября 1941 года вступил в командование 55 Армией».
Глава двадцать четвертая. «Спасибо ленинградцам за помощь москвичам» или «нам нужны пушки»
Генерал-майор артиллерии Свиридов видел, что для обеспечения продвижения войск 55й армии не хватало, прежде всего, должной поддержки артиллерии.
Не хватало шквального огня артиллерии, так называемого «огневого вала», непрерывной контрбатарейной борьбы, без которой было невозможно добиться успеха в войне нового типа, а ее таковой уже признали. Только «ураганный» огонь артиллерии мог предоставить пехоте возможность взятия узлов сопротивления, но такой огонь требовал неистощимого количества боеприпасов.
Из боевых документов 55 армии:
«Оценка противника на левом фланге Командующим от 14 ноября 1941 года:
Продвижение днем (провод войск) почти невозможен. Огневой вал нашей артиллерией держать не можем, а как только прекращается огонь нашей артиллерии – противник открывает сильный огонь по нашим войскам, вынуждая их залечь».
Почему же прекращался огонь нашей артиллерии – единственное прикрытие пехоты? Дело в том, что существовал суточный лимит расхода снарядов, который не зависел ни от продолжительности боя, ни от его напряженности, ни от важности боевой задачи.
Из книги немецкого военного историка, офицера вермахта, генерал-майора бундесвера Эйке Миддельдорфа «Русская военная кампания»:
«Во время маневренных наступательных операций немецкой армии в 1941-1942 году русская артиллерия не могла, по крайней мере, в ходе быстро развивающихся боевых действий, обеспечить превосходство в огне. И хотя в принципе тактика действий дивизионной артиллерии, точнее, необходимость ее тесного взаимодействия с пехотой и танками в Красной Армии хорошо осознавалась, но при ведении боевых действий своего воплощения это не находило».
Более чем осознавалась необходимость взаимодействия артиллерии с пехотой, но если нет снарядов – никакая осознанность не поможет.
Блокадный Ленинград ежедневно выпускал танки, пушки и другое вооружение, все виды артиллерийских снарядов, снабжал всю воюющую страну и первую очередь Москву.
Кризис на Ленинградском фронте происходил в разгар битвы за Москву.
Только за 30 дней ленинградские предприятия отправили на московское направление более четырехсот пушек, тысячу минометов разного калибра и более сорока тысяч бронебойных снарядов. Ленинградские войска получали боеприпасы по «остаточному» принципу и расходовали снаряды строго по лимиту.
Стенограмма разговора Москва –Ленинград «по прямому проводу»:
– У аппарата Маленков. Здравствуйте. Говорю по поручению товарища Сталина, нам очень нужны полковые пушки, 120 мм минометы и 82 мм минометы. Скажите, можно ли сейчас немедля отправить это вооружение по ладожской дороге обратным рейсом машинами и подводами…
Хотелось бы все получить скорее и больше. Нам нужны, конечно, и 50 мм минометы, о них не говорю только по соображению трудностей перевозок, прежде всего, поэтому говорю о полковых пушках, 120 мм минометах и 82 мм минометах…
– Здравствуйте, товарищ Маленков, у аппарата Кузнецов. Переброску полковых пушек, 120 мм минометов автотранспортом по Ладожскому озеру и далее по фронтовой дороге мы решили начать немедленно. Для этого в ближайшие два дня будет организована колонна машин в количестве не менее пятидесяти, которые будут возить вооружение до станции Подборовье, а обратно повезут к нам боеприпасы.
Параллельно с этим не прекращаем отгрузку полковых пушек и минометов, правда, в последние дни в связи с плохой погодой к нам прибывает мало самолетов. Установленная для нас программа по пушкам и минометам будет обязательно выполнена…
– Сколько и в какие сроки вы нам дадите пушек и минометов?
– До 20 декабря отгрузим примерно 100 пушек и 120-150 минометов 120 и 82 мм.
– Шлите возможно больше, чем скорее и больше вышлете, тем быстрее сумеем помочь, у нас только за этим задержка…
– Мы ни в одну из наших дивизий не даем, а все отгружаем вам. Я должен сообщить, что первая декада декабря месяца по производству пушек и минометов у нас прошла неудовлетворительно из-за нехватки электроэнергии, так как мы подбираем все остатки угля и торфа. Вынуждены были законсервировать работу почти всей текстильной промышленности и целого ряда других предприятий – только для того, чтобы обеспечить производство пушек и минометов.
– Есть ли что-нибудь существенное на фронте? Еще товарищ Сталин просит вас наряду с полковыми пушками и минометами также посылать телефонное и телеграфное имущество для дивизий и армии, можно ли это также отправлять по ладожской дороге?
– На фронте существенных изменений нет. Телефонное и телеграфное имущество ежедневно отправляем самолетами, а также кабель.
Постараюсь. Я буду отправлять каждый день шифровками отчет, что мы отгружаем.
– Очень хорошо, у меня все. Все передаем вам горячий привет. До свидания.
– Вам всем также передаю горячий привет. До свидания».
В разгар битвы за Москву Ленинград отправил в столицу более четырехсот полковых пушек, тысячу минометов разных калибров и около сорока тысяч бронебойных снарядов.
В конце ноября 1941 года командующий Западным фронтом генерал армии Георгий Константинович Жуков прислал телеграмму: «Спасибо ленинградцам за помощь москвичам в борьбе с кровожадными гитлеровцами».
Возможно, напрашивается вывод, что все боеприпасы «съедала» битва за Москву. Это не совсем так.
Из книги А.В. Бурова «Блокада день за днем»:
«Наши войска начали наступление с целью овладеть Малой Вишерой. Хотя проводилось оно на значительном расстоянии от Тихвина, это первый этап очень важной для Ленинграда тихвинской операции, только освободив дорогу Тихвин-Волхов, можно хотя бы в минимальном объеме снабжать через Ладожское озеро осажденный Ленинград продовольствием, оружием и боеприпасами».
12 ноября 1941 года войска 52й армии не просто начали наступление, а добились значительных успехов. В ходе боев была разбита 126 пехотная дивизия вермахта,
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«12 ноября 1941 года.
В населенном пункте Вишера (южнее Малой Вишеры) попал в окружение разведывательный батальон 126-й пехотной дивизии. Нет возможности направить туда резервы с других участков фронта. Остается надеяться, что 126я пехотная дивизия сама сможет вызволить разведывательный батальон из окружения.
Сохраняется надежда на то, что завтра общая обстановка нормализуется за счет наступления на восточном участке фронта 10го армейского корпуса».
Надежды покойного фельдмаршала не сбылись
Из журнала боевых действий 52 армии:
«Войска армии с утра 12 ноября 1941 года после артиллерийской и авиационной подготовки перешли в наступление, и к концу дня вышли на рубеж Барская Вишерка, Пустая Вишерка, Новый, восточная окраина Малая Вишера, южная окраина Красная Вишерка.
Артиллерия в течение дня поддерживала наступление всей армии и производила налеты на Малая Вишера, совхоз Красный Балтик, Глумно, Красная Вишерка.
Авиация производила разведполеты, штурмовые действия. Всего – 57 самолетовылетов.
Уничтожено 535 солдат и офицеров противника.
Наши потери: убито 104 человека, ранено – 456».
Не буду перечислять разгромленную и захваченную технику противника – дело не в этом. Дело в причине успеха – непрерывная мощная поддержка артиллерией с земли и авиацией с воздуха. И боеприпасы не считали и не экономили, потому что отбить у врага Тихвин означало спасти Ленинград от голодной смерти.
Глава двадцать пятая. Фон Леебу испортили настроение.
Победоносное настроение командующего группой армий «Север» было подпорчено действиями войск Ленинградского фронта.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«12 ноября 1941 года.
Противник наступает по всем направлениям.
В полосе ответственности 122й пехотной дивизии (фронт 55 армии Ленинградского фронта) ему удалось вклиниться на очень большую глубину.
Атаки с плацдарма Выборгская («Невский пятачок») частично привели к прорыву наших позиций.
Противник перебрасывает войска на Тихвинское направление, а также с востока на участок пред финским фронтом.
Он атакует растянутые фланги 126й пехотной дивизии и 250 испанскую дивизию
Общая обстановка:
Противник, по всей видимости, считает, что способен изменить ситуацию в свою пользу и сможет прорвать кольцо окружения Ленинграда.
Он стремиться сдержать наступление 21й и 1й пехотных дивизий вдоль берегов Волхова и изолировать участок фронта наших войск восточнее Волхова.
Положение группы армий остается очень напряженным, так как нет резервов».
Возразить невозможно. Командование Ленинградским фронтом подтверждает.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«11ноября 1941 года.
Закончена переправа первого стрелкового полка для 168 стрелковой дивизии, сформированного распоряжением (8й) Армии.
Левобережные части в 10.30 перешли в наступление и к 16.00 ведут бой: 265 стрелковая дивизия на северной окраине Арбузово, опушка леса северо-восток, 20 стрелковая дивизия перешла железную дорогу у южного песчаного карьера; 168 стрелковая дивизия ведет бой за противотанковый ров между песчаными карьерами.
На правом берегу реки Нева производится переправа второго стрелкового полка для 168 стрелковой дивизии, сформированного командованием Фронта.
12 ноября 1941 года. Левобережные части к 15.00 перешли в наступление и к 17.00 левым флангом вышли на линию первой высоковольтной линии, западный берег озера и песчаного озера, отметка 11,6.
Правофланговые части ведут бой на прежних рубежах.
12 ноября. Части 70 стрелковой дивизии, 147 (ударный) стрелковый полк 43 стрелковой дивизии и 59 ударный полк 85 стрелковой дивизии, продолжая наступление, к 16 часам вышли на западный берег реки Тосна от железнодорожного моста до Усть-Тсно. В Усть-Тосно идет бой».
И все-таки сознание фон Лееба не допускает вероятности прорыва блокады Ленинграда изнутри.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«13 ноября 1941 года.
Противник все еще не оставляет попыток и тем самым надежды вырваться из Ленинграда.
Он, возможно, чувствует, что в случае, если ему в эти дни не удастся достичь успеха, то его шансы будут уменьшаться по мере нашего продвижения на нижнем Волхове.
Он будет вынужден признать, что в результате будет ликвидирована любая возможность его доставки в Ленинград подкреплений.
Вследствие этого он и сегодня атаковал большими силами с плацдарма Выборская. Сильные атаки пришлось отражать и 122й пехотной дивизии».
Возможно, я не совсем точно уловила тонкий логический вывод покойного фельдмаршала. Он, что, действительно, считал, что войска Ленинградского фронта идут в атаку от отчаяния, просто пробиваются из окружения, оставляя город, «вырываются из Ленинграда», спасая свои жизни?!
Глава двадцать шестая. Ударные полки.
Не прав был фельдмаршал, ой как не прав, принимая атаки Ленинградского фронта за действия отчаянно обреченных.
В предыдущих главах было рассказано о создании сборных ударных полков 55й армией в ноябре 1941 года. В Красной Армии вспомнили традицию формирования частей «ударников» – «батальонов смерти», «дружин смерти», которая сложилась в годы Великой войны 1914 -1918 годов в царской армии России.
Ударные полки 1941 года – отборные части, собранные исключительно на добровольной основе, для прорыва обороны противника. В РККА и советской армии назывались позже «штурмовыми» частями.
Как бы ни называли эти части, но набирались они исключительно из добровольцев. Какое–либо принуждение запрещено. Так было во время «батальонов смерти», так же продолжилось в 1941 году. Именно на принципе абсолютной добровольности настаивал Верховный Главнокомандующий, и этот принцип соблюдался неукоснительно. Никто не скрывал от бойцов, что потери ударных частей доходят до 90 – 95%.
70я стрелковая дивизия, в которой в это время воевал мой дед Мельников Александр Андреевич, собрала всего 60 человек добровольцев. Для одной из лучших дивизий фронта – удивительно небольшое количество на фоне остальных частей армии. Например, 125я дивизия собрала 534 добровольца, 85я дивизия – 688 человек, в 43й дивизии 901 человек выразили готовность влиться в ударный полк. Дело в том, что Военный Совет 55 армии ранее вообще освободил 70 стрелковую дивизию от предоставления добровольцев «ввиду немногочисленности дивизии и больших ее потерь». Более того, 70 стрелковая дивизия уже выводилась в резерв.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«70 стрелковая дивизия сменена частями 43 и 85 стрелковых дивизий и выводится в резерв Армии».
Бойцы 70й стрелковой дивизии, только вышедшей из боя, на поле которого осталась большая часть их товарищей, настаивают на своем участии в ударных отрядах и добиваются согласия командования. Так сотня бойцов 70й стрелковой дивизии 10 ноября 1941 года была включена в состав 147 ударного стрелкового полка 43 стрелковой дивизии.
Добровольцы знали, что вероятность не вернуться из боя составляет почти 100%, но также почти на сто процентов 70я стрелковая дивизия состояла из ленинградцев.
Так что выводы о спасении собственных жизней нашими солдатами покойный фон Лееб сделал неправильные…
Но понять его можно – с вражьей стороны никто не верил, что Ленинград выдержит и что движет этими людьми.
Последний раз 147 ударный полк 43 стрелковой дивизии, в который «охотником» попал мой дед, упоминается в боевых документах 16 ноября 1941 года. Левофланговые части 55 армии в тот день продолжали вести бой «по очистке западного берега реки Тосна»
Из боевых донесений штаба 55 армии:
«Дивизии продвинулись за день наступления 16 ноября 1941 года на 50-100 метров к железнодорожному мосту.
147 ударный полк преодолел проволочное заграждение, продвинулся на 50-100 метров.
Наличие активных штыков на 16 ноября 1941 года:
55 стрелковый полк – 1160 человек;
7 морская бригада (ОбрМП) – 1495 человек;
125 стрелковая дивизия – 786 человек;
268 стрелковая дивизия – 720 человек;
90 стрелковая дивизия – 269 человек;
70 стрелковая дивизия – 560 человек;
85 стрелковая дивизия – 1043 человек;
От 43 стрелковой дивизии данных не поступило, но ввиду больших потерь состав ориентировочно считать до 600-800 штыков». Сколько бойцов оставалось в 147 стрелковом полку можно только догадываться. Ни 147, ни 59 ударные полки более в документах не упоминаются.
Пора пояснить, кто такие «активные штыки» Красной Армии. Впрочем, это поясняет сам штаб 55 армии.
Из распоряжения Штарма 55 за № 0160:
«Для упорядочения учета личного состава, исчисления активных штыков, вооружения и боевой матчасти, на основе указаний Штаба Ленинградского фронта, Штаба 55 Армии даны своим распоряжением следующие указания всем начальникам штабов, соединений и отдельных частей армии:
1) В число активных штыков включать всех бойцов, с каким бы оружием они не были (пулеметчики, минометчики, стрелки, всадники и т.д.).
В это понимание не входят: повязочные, хозяйственные, санитары, шоферы, ездовые – все кто не принимает непосредственного участия в бою.
2) В число активных штыков включать всех, кто должен идти в атаку с криком «ура».
Глава двадцать седьмая. «Срочно требуется колючая проволока».
13 ноября 1941 года ленинградцы узнали о четвертом снижении норм отпуска продовольствия. Рабочие горячих цехов имели право получить 450 граммов хлеба в сутки, рабочие и инженерно-технические работники – 300 г; служащие – 150; иждивенцы и дети – 150 г.
Моя бабушка со стороны отца – Зинаида Александровна Лапинская как служащая получала 150 грамм, на руках у нее была больная пожилая мать и четырехлетний сын. Итого – 450 граммов блокадного хлеба на троих…
Новость о снижении норм потрясла не только ленинградцев. Забеспокоились и враги, и вот по какому поводу.
Из журнала обер-квартирмейстера 18й армии:
«14 ноября 1941 года.
Срочно необходима колючая проволока, так как Финский залив замерз, и здесь возникла сухопутная линия фронта, через которую теперь может проникать гражданское русское население;
Необходима защита от проникновения беженцев из Ораниенбаума и Петербурга путем открытия огня (с дальней дистанции), так как не может быть и речи об обеспечении их продовольствием. Вопрос лишь в том, где (а не если) эти гражданские лица умрут от голода».
Финский залив действительно замерз, и покрылось ледовой корочкой Ладожское озеро. Но по его льду побежало не голодное «гражданское русское население», а на тихой скорости прошли сначала люди в военной форме, затем проехали сани на конной тяге, а затем начал ходить и автомобильный транспорт. Зарождалась Дорога жизни. Никто так ее никто еще не называл, эти слова появляться потом, а пока это был единственный возможный путь, соединяющий Ленинград со страной, которую будут называть Большой землей…
Из «Приказа по тылу Ленинградского фронта. Об организации строительства Ледовой дороги по Ладожскому озеру мыс Осиновец – маяк Кареджи № 0164 13 ноября 1941 года»:
2. Дорогу проложить по трассе мыс Осиновец – маяк Кареджи с учетом двустороннего движения автомобильного и тракторного транспорта. Ширина проезжей части дороги должна быть не менее 10 метров.
В районе станция Ладожское озеро и маяк Кареджи устроить перевалочные базы, открыть питательно-обогревательные пункты, установить масловодогрейки и пункты техпомощи автотранспорту.
4. К работе по устройству ледяной дороги приступить с 14 ноября сего года, произведя усиление льда путем искусственного намораживания с учетом окончания ее постройки одновременно с ледоставом.
К работе приступить с 14 ноября 1941 года и постройку вести форсированным темпом».
Немцы всерьез такую «авантюру» не воспринимали. Единственное, что могло допустить воображение противника – передвижение по льду пеших колонн.
Из книги А.В. Бурова «Блокада день за днем»:
«Вчера (13 ноября 1941 года) было принято решение о строительстве ледовой дороги, а уже сегодня к Ладожскому озеру выехала оперативная группа во главе с военинженером 3го ранга Б. В. Якубовским.
И хотя по данным воздушной разведки на Ладоге появился лед, разведчики увидели только водную гладь».
Ранним утром 22 ноября 1941 года по тонкому ладожскому льду прошли первые машины, они привезли первые 33 тонны продовольствия для голодающего города. Ничтожная капля для миллионного города, но именно такие капли перевешивали чашу весов жизнии смерти, победы и поражения…
Из стенографической записи рассказа первого начальника Ледовой дороги Монахова В.Г:
«Как только лед стал немного подмерзать и стал толщиной 14 см и больше, я, Лагунов и подполковник Степанов прибыли на лед, организовали колонну автомашин и пустили через Ладожское озеро. Было солнце, но с утра морозило. Машины благополучно дошли до того берега. Было организовано 50 автомашин. Все машины ушли, но вернулись назад только три. Все остальные или застряли на льду, или не могли дойти.
Почему это получилось? Потому что утром был морозец, а часов в 11-12 пошел дождь, наступило потепление, изменился ветер, появились в большом количестве трещины, и лед ослабел. А ведь это была лучшая колонна, были отобраны лучшие кадры.
После того как машины не могли ходить по льду, Военный Совет решил выделить для Ладоги большое количество лошадей. Можаев вынужден был обучать своих бойцов запрягать лошадей. И там, около двух суток возились, пока не обучили запрягать»
Все наладится, и вскоре в отдельные дни по Ладоге будут двигаться десятки тысяч автомобилей. Пока же тонкий неустойчивый лед озера не позволял Ледовой дороге оказать существенную помощь в снабжении Ленинграда.
Ладогу немцы за глубину, размеры и непредсказуемость называли Ладожским морем и поверить в реализацию постоянно действующей Ледовой дороги не могли. Тому имелись основания.
Из стенографической записи рассказа первого начальника Ледовой дороги Монахова В.Г:
«Чем интересен режим Ладожского озера? Тем, что лед имеет устойчивость. В чем эта устойчивость выражается?
Первоначально, когда лед имел недостаточную толщину – сантиметров 30-40, то создавались большие трещины, причем они тянулись до 8-9 километров. Эти трещины были несколько меньше тех, которые получаются, когда вода разрушает лед. Они были сантиметров 15-20 на протяжении нескольких километров, и чем больше в районе такой трещины производится движение, тем больше она разрушается, поэтому трассу или дорогу переносили метров на 150-200 в сторону. Поэтому Ладожская трасса несколько раз переносилась с одного места на другое.
Следующей особенностью льда являлось то, что лед имел в течение зимы три отдельных периода. Первый период – с момента образования льда или ледостава до момента, когда он покрывается снегом. Причем этот период тянется несколько месяцев. Если взять тот год, когда была организована Ладожская ледовая трасса, то такой период шел с конца октября до середины декабря, даже до конца декабря».
Возможно, отсутствие достаточной толщины льда на Ладоге и непредсказуемость начала работы Ледовой трассы повлияло на решение Военного Совета Ленинградского фронта от19 ноября 1941 года снизить нормы выдачи продуктов.
Прошло всего 6 дней с четвертого по счету урезания норм продовольствия. Ленинградцы ждали обратного – повышения норм. Официально ничего не обещали, но ходили слухи, и на «черном» рынке были продукты. Значит, откуда-то они поступают. Так рассуждали жители осадного города. Увы, улучшения не предвиделось…
Из постановления Военного Совета Ленинградского фронта «О снижении норм хлеба 19 ноября 1941 года» № 00409:
«Совершенно секретно
1.Во избежание перебоев в обеспечении хлебом войск фронта и населения Ленинграда установить с 20 ноября 1941 года следующие нормы отпуска хлеба:
Рабочим и ИТР 250 грамм
Служащим, иждивенцам и детям 125 грамм
Частям первой линии и боевым кораблям 500 грамм
Летно-техническому составу ВВС 500 грамм
Всем остальным воинским частям 300 грамм
2. Выдать в третьей декаде ноября 100 грамм сухофруктов и 100 грамм картофельной муки по детским карточкам
3. Во изменение постановления Военного Совета Ленинградского фронта от 14 ноября 1941 года установить с 20 ноября 1941 года сего года суточный лимит расхода муки и примесей – 510 тонн, из них населению Ленинграда – 310 тонн, Ленинградской области – 31 тонну, войскам Ленинградского фронта – 144 тонны и частям КБФ – 25 тонн».
Ленинград погружался в самую страшную лютую зиму 1941-1942 года. Таких нечеловеческих страданий не переживал ни один город нигде и никогда…
