Kitobni o'qish: «Колдунья»
Мертвенно-бледная луна сквозь оконную решётку удивлённо смотрела на женщину, неподвижно сидящую с широко раскрытыми затуманенными глазами на кухонной табуретке. Распущенные волосы зловещим светлым нимбом обрамляли лицо. Хрупкая, почти детская фигурка придавала ей вид озябшего подростка: приподнятые худые плечи, тонкие руки, ладони на плотно сжатых коленях. Вдруг женщина встрепенулась и с легким вздохом: «Пора!» бесшумной тенью скользнула в туалет.
«Вот они! Первые капли менструальной крови в полночь полнолуния! Теперь уж он никуда не денется!» – радостное предчувствие дрожью пробежало по телу.
Два года этот тщедушный мужичонка не может порвать с семьей. Уже давно покорённый и сломленный, он вновь и вновь возвращается домой к детям и нелюбимой отвороженной жене. А дома – он недосягаем. Этот старый саманный домик, построенный полвека назад добрым и честным человеком, обладает такой защитной силой, что даже самые мощные заклятья, преодолев ее, не могут причинить жертве большого вреда.
«Но с этим заклятьем ты точно не справишься!» – прошептала Алёна Игоревна и прошла на кухню, пятнадцать лет не видавшую тараканов. Это был ее первый колдовской опыт. И довольно-таки удачный. Но подчинить своей воле человека – более сложная задача.
«Ничего, я своего добьюсь!» – сказала сама себе маленькая колдунья, зажигая свечу. Корень остролиста, цветок пижмы, скорлупа лебединого яйца, сухая лягушачья лапка и прочие ингредиенты колдовского зелья тщательно истолчены в ступке под непрерывное бормотание заклинаний.
Ведьма достала из целлофанового пакета расчёску, сняла с неё несколько тёмных волос и сожгла их в пламени свечи со словами:
– Гори, гори в огне летучем,
Со мной останься навсегда,
Дай дым огню, дай дождик туче,
Со мной останься навсегда,
Приди навек, тебя здесь жду я,
Иначе как свечу задую!
Пепел волос тоже отправился в ступку. Последний штрих – несколько капель менструальной крови – и зелье готово! Алёна тщательно перемешала колдовское снадобье с экзотическим блюдом в небольшой сковородке и в изнеможении опустилась на табурет.
В кухню зашла молоденькая рыжеволосая девушка, скользнула взглядом по травам и кореньям, разложенным вокруг ступки, присела на край табуретки и уставилась на сразу постаревшую и осунувшуюся мать.
– Мама, – спросила, немного помолчав, – зачем тебе этот старый козел?
Женщина подняла глаза на дочь:
– Ты же знаешь, Илона, он идеальный проводник – безвольный, простой, чистая душа, именно такой нужен для связи с космосом.
– А как же папа?
Алёна представила мужа, храпящего в кресле перед телевизором. Истощённый, с ввалившимися небритыми щеками и черными кругами вокруг глаз.
«Он долго не протянет», – подумала, а вслух сказала:
– Папа стар, доченька, и болен… Пойдём-ка лучше спать. Завтра тяжелый день.
***
Утром, едва проснувшись, Алёна, не открывая глаз, осмотрела своё жизненное пространство. Намеченная жертва находилась дома.
Колдунья встала, зажгла свечу и, срезая пламя ножницами, проговорила:
– Как этот воск тает от огня жгучего,
Так и ты, раб мой, от моего наговора могучего
Придешь и предстанешь пред мои очи ясные.
Аминь.
Вчера они поссорились и расстались, не договорившись о следующей встрече. Но сегодня после работы он придёт, чего бы это ей не стоило.
Сначала вдруг ни с того ни с сего почувствует запах её духов и кожи, чуть позже в памяти всплывёт овал лица, золотистый локон, потом тихий голос, как будто зовущий издалека, и тоска, и необъяснимое волнение, и чем ближе к вечеру, тем чаще нетерпеливые взгляды на часы. И вот уже, еле дождавшись конца смены, он несётся, мчится, летит к ней, не в силах справиться с колдовским притяжением.
Алёна прошла на кухню, чтобы его приход случайно совпал с началом ужина, и…
– Мразь! Придурок! Сволочь недобитая! – увидев вместо изысканного блюда пустую грязную сковородку, ведьма разразилась проклятьями. —Чтоб ты сдох, алкоголик мерзопакостный!
Задыхаясь от злобы, ворвалась в комнату мужа:
– Как ты посмел, придурок? Да я тебя за это…
– Уймись, мегера! – еле ворочая заплетающимся языком и тщетно пытаясь выкарабкаться из глубокого кресла, пробормотал «алкоголик». – Я тебя не боюсь!
Не выпуская из рук почти пустую бутылку, он все-таки встал на непослушные ноги и погрозил жене кулаком:
– Всю душу ты из меня вынула, ведьма проклятая!
Алёна, не переставая ругаться, металась по дому, выискивая что-нибудь поувесистее.
И тут —звонок в дверь – «жертвенный агнец» у порога, а так хорошо продуманный план сорвался.
Алёна кое-как затолкала разбушевавшегося супруга в его комнату и, открыв входную дверь, бросилась на грудь пришедшему. Сами собой из глаз хлынули слёзы.
– Вот! Опять напился! – сквозь рыдания пролепетала она. – Хоть беги из дома!
– Да не расстраивайся ты так! – «агнец» нежно погладил её по голове. – Посмотри, какой вечер чудесный! Какая луна! Может пройдёмся?
Алёна кивнула и вытерла слёзы.
***
Ночь действительно была чудесная. Тихая, чарующая… Они сидели у костра на берегу озера, усыпанного лунными блёстками, смотрели на весёлые язычки пламени, болтали ни о чём или просто молчали и слушали тишину ночи.
И в небе, и на земле царила луна.
Время остановилось, природа замерла, боясь рассеять сказочную иллюзию. И вот уже запели первые соловьи, предвещая скорый рассвет. Мужчина, словно очнувшись, достал часы и стал пристально всматриваться, ловя стрелками отблеск угасающего костра.
Алёна взглянула на небо – лёгкое облачко набежало на луну, ослабив колдовские чары. Женская ладошка легла на мужскую руку с часами, притянула её к своей щеке. Колдунья укоризненно посмотрела на легкомысленное облачко, беззвучно одними губами прошептала какие-то слова, и облачко растаяло, как будто его и не было. Снова в мире воцарилась луна, утопив в своем свете все излишние мысли и чувства.
***
– Нет, так больше продолжаться не может! Эти семейные узы надо рубить! – Алёна закрыла толстенную Чёрную книгу и положила перед собой чистый лист бумаги. – Пора переходить к кардинальным мерам!
Ведьма начертила на листе большой овал и разделила его на четыре части:
– Итак, семья: муж, жена, двое взрослых сыновей. Семью нужно обескровить, истощить финансово, внести распри, скандалы, взаимные обиды. Как я это сделаю? Жена потеряет работу, муж перестанет выделять деньги на семейные нужды, обиженные дети вынуждены будут сами решать свои материальные проблемы. А лишить человека работы в наше время проще, чем вывести тараканов.
Алёна полистала книгу заклятий, нашла нужную страницу, заложила узкую бумажную полоску с надписью «работа».
– А как заставить мужчину-кормильца отказаться от своих обязанностей? – задала себе вопрос колдунья и тут же ответила на него. – Он всегда был скуповат, а если внушить, что все сидят на его шее, пьют и жрут за его счёт, да ещё и не выражают никакой благодарности? Да сволочи они бессовестные – ни копейки в семью!
И еще две полоски залегли в книгу: «жадность» и «обида».
Мысленным взором Алёна проникла в его дом, оглядела маленькие комнатки со старой мебелью, в которых странным образом уживались уют и бедность. На кухне хозяйствовала немолодая женщина в стареньком застиранном халате.
– Простушка! – сочувственно подумала Алёна Игоревна. – Два года мужик бегает к другой, а она даже не догадывается! Или догадывается, но умело скрывает?
Ведьма сосредоточилась на лице женщины – ни тени беспокойства, полная безмятежность.
– Нет, эта глупая курица ни о чём не догадывается! Столько лет прожила и до сих пор наивно верит в любовь, честность и преданность! Ну да ладно, недолго уже пребывать ей в неведении!
Взгляд Алёны снова вернулся в комнаты, невольно задержался на супружеской кровати, потом перекинулся на мужчину, сосредоточенно барабанившему по клавиатуре компьютера.
– Спать! – мысленно приказала она.
Мужчина зевнул и снова погрузился в работу.
– Спать! Спать! Спать! – уже вслух повторила ведьма.
Когда женщина, завершив кухонные дела, вошла в спальню, супруг уже сладко спал, свернувшись калачиком. Она вгляделась в такое родное, испещрённое морщинками лицо, погладила рукой седоватую лысеющую макушку и вздохнула:
– Заветное колечко не стареет!
Наклонившись, поцеловала его в щеку: «Спи спокойно, родной!» и выключила свет.
Дом погрузился в дремоту.
А на другом конце города в маленькой кухоньке сидела перед свечой Алёна Игоревна и читала заклятье:
– Как нет мира и согласья у кошки с собакой,
у собак с росомахой,
у огня с водой,
так и ты, раб мой,
ни в чем не соглашайся,
ни днем, ни ночью не знайся,
в свиданьях не встречайся,
дерись и ругайся с моей соперницей.
Аминь.
***
Какие-то маленькие, уродливые, в грязных отрепьях, то ли гномы, то ли эльфы волокли его в огромный дощатый сарай, посреди которого горел огонь в печи, похожей на камин, и стояла небольшая наковальня. Мужчина отчаянно сопротивлялся, пытался высвободить руки, упирался ногами, но неотвратимо приближался к наковальне и был, в конце концов, поставлен перед ней на колени. Запястья обхватили широкие браслеты, и гномы резво затюкали молоточками, заковывая жертву в кандалы. Сознание затуманилось от нахлынувшей тоски и безысходности. И вдруг, как луч надежды, из тёмного угла выплыла в круг света Она – вся в белом, волосы распущены, на лице строгая печаль.
Мужчина рванулся, хотел что-то закричать, но не смог произнести ни звука.
Она приблизилась, как невесомое облако, уставилась на него широко раскрытыми невидящими глазами и вдруг засмеялась неестественно громким хохотом, обнажив редкие острые зубы…
Крик ужаса наконец-то вырвался из пересохшей глотки и… мужчина проснулся.
– Фу! Ну и приснится же такое!
Он облизнул сухие губы, положил руку на трепещущее сердце, пытаясь успокоить его, и ещё раз прокрутил в памяти весь приснившийся кошмар, выискивая в нём намёки и предсказания.
«Похоже на предупреждение, но я же ей не обещал жениться, наоборот, всегда твердил, что семью не брошу. Уж второй раз в жизни я не позволю надеть на себя кандалы!»
***
Чтобы доказать Алёне, что замуж он её не возьмёт, на следующее свидание мужчина принёс семейный фотоальбом.
– Она прекрасная женщина, хорошо готовит, шьёт, вяжет. Видишь, какие красивые свитера – это её работа! Я её никогда не брошу!
– А как же любовь? – спросила Алёна Игоревна.
– Да какая там любовь? – возмутился мужчина. – Выдумки всё это!
– А по-моему, она тебя любит. Вот посмотри на этот снимок.
Ведьма протянула фотографию, и альбом плавно соскользнул с её колен на пол.
– Посмотри, какие у нее глаза и улыбка – ведь она вся светится счастьем рядом с тобой! – продолжала ведьма, собирая рассыпанные по полу снимки, и в тот момент, когда мужчина пристально вглядывался в лицо жены, лёгким движением толкнула одну фотографию под диван и тут же протянула собеседнику другую.
– Какие все-таки разные у тебя дети: младший – красавец, весельчак, букет обаяния и остроумия – весь в папу; а старший – ни то, ни сё, абсолютно на тебя не похож. А до тебя твоя жена ни с кем не встречалась?
Мужчина насупился и сжал губы: «Все женщины лживы и коварны – может и моя не исключение!»
– Хотя, вроде бы и твоё что-то проглядывает, – как бы пытаясь загладить неловкую паузу, затараторила Алёна, а про себя подумала: «До чего же легко этот болван поддается внушению! Обожаю его за это!»
***
Ровно в полночь Алёна сожгла в огне свечи фотографию женщины, прекрасно вяжущей свитера. Затем, беспрерывно бормоча заклинания, смешала пепел с расплавленным воском и вылепила из него уродливую куколку с маленькими торчащими грудками, на животе выдавила инициалы, а на голову прилепила её волосок, снятый недавно со свитера любовника. Колдунья, немного отстранившись, полюбовалась на своё творение, достала несколько тонких иголок и, со словами «не всё сразу, дорогая», нежно воткнула их в горло и солнечное сплетение куклы.
Настоящая женщина в это время заворочалась в своей постели, застонала, повернулась на другой бок и захрапела.
– А потише нельзя, дорогая? – пнул её супруг.
Женщина снова повернулась и заснула тревожным сном, всхлипывая и постанывая.
***
И снова перед ведьмой листочек со схематическим рисунком стойкой семьи с жирными крестами внутри и вокруг овала. На этот раз внимание сосредоточено на детях. Старший сын женился и съехал на квартиру, не получив от отца ни помощи, ни поддержки. Раскол произошёл естественно и планомерно расширился, усиленный взаимными обидами. К тому времени когда появится долгожданная внучка, дедушка будет от неё так далёк, что может и не вспомнить о её существовании.
«Но все-таки наговор на жадность и обиду следует повторить, – подумала ведьма, – и с этим ребенком проблем больше не будет. А вот младший – умница, красавец, всеобщий любимец, кладезь шуток, веселья, оптимизма – такого на «жадности» не поймаешь. Он любое заклятье разнесёт кулачищем! И сам никакому влиянию не поддастся и мать сумеет защитить. Этого надо направлять осторожно, не вопреки, а по его воле. Хочет в горы на соревнования – поедет, группу не соберут – самостоятельно с друзьями поедет, спорткомитет денег не выделит – все равно поедет, за свой счёт. И пусть отправятся немного раньше, на пару дней, чтобы потренироваться в Кармадонском ущелье. Как раз в этом красивейшем месте чеченские боевики будут проходить из Грузии в Чечню через территорию Северной Осетии. Стрелять в безоружных подростков они не станут, чтобы не выдать своего присутствия, а вот взять их с собой в качестве заложников могут».
– И возьмут, и будут беречь как зеницу ока, – вслух сказала Алёна Игоревна, – уж я об этом позабочусь.
А в толстой Черной книге были найдены заклинания, которые приведут парня в плен и сохранят ему там и жизнь, и здоровье.
***
Все события произошли так быстро, что ни материнское, ни отцовское сердце не встрепенулось, не сжалось, не застонало и не заплакало.
Только Алёна почувствовала приближающуюся беду словно нарастающий далекий гул и тревожную, непонятно откуда исходящую вибрацию. Она быстро прошла в спальню, закрыла за собой дверь и села за стол, расположив перед собой чашу с голубоватой жидкостью, толстую свечу и стеклянный шар. Читая заклинания, ведьма зажгла свечу и устремила затуманенный взор в шар. Гул и вибрация усилились, в шаре появились какие-то искорки. Общая картина была скрыта сумерками, а редкие светящиеся всполохи и непрерывный гул наводили на мысль о боевых действиях, огневой атаке, артобстреле… Ведьма сжала виски руками и, не переставая бормотать заклинания, перенеслась к самому концу Кармадонского ущелья, где в живописнейшем месте между скал, уже скрытых сумерками, на пологом берегу горной речки была раскинута красная палатка, горел костер и стояли ребята, напряжённо всматриваясь, вслушиваясь и не понимая происходящего.
Алёна перенесла свой взор на высоту птичьего полета и содрогнулась от увиденного.
Огромная река изо льда и камней со страшной скоростью неслась по ущелью, круша и сметая всё на своём пути. Вековые сосны, как былинки, вырывались из земли и тут же перемалывались в щепки чудовищной мясорубкой. Неуклюжие камни, увлечённые адским потоком, с огромной силой сталкивались между собой, вышибая снопы искр. Лёд, грязь, камни, деревья, животные, люди – всё, что попадалось на пути, за доли секунды смешивалось, сдавливалось и перетиралось дьявольским миксером с жутким грохотом и гулом.
Всем своим существом рванулась ведьма к беззащитным мальчишкам, но они уже были сметены яростным потоком, так и не успев разглядеть смерть в лицо. Все было кончено.
Обессилевшая женщина уронила голову на руки и горько-горько заплакала. Неудержимые рыдания долго сотрясали её хрупкие плечи, а губы еле слышно шептали:
«Я не хотела этого! Это не я! Не я!»
В полночь обеспокоенная поведением матери Илона настойчиво постучала в её дверь и в испуге отпрянула, увидев бледное, залитое слезами лицо с опухшими красными глазами.
– Что случилось, мама?
– Лавина… – с трудом прошептала Алёна Игоревна, – в Кармадоне…
Илона всё поняла и побледнела.
– Он жив?
Мать медленно покачала головой из стороны в сторону и снова заплакала, завыла от бессилия что-либо изменить.
Горячая волна отчаянья и злобы поднялась в душе девушки, и она с немым укором воззрилась на мать.
Почувствовав ненавидящий взгляд дочери, Алёна подняла на неё жалкие мокрые глаза:
– Я не хотела этого! Несчастный случай… Стихия…
Илона медленно повернулась и молча вышла из комнаты.
«Будь ты проклята, ведьма!» – мелькнула в её мозгу кощунственная мысль.
Несколько дней, пока родители погибших ребят пребывали в неведении, Алёна избегала свиданий, ссылаясь на плохое самочувствие. И только когда дети официально были объявлены пропавшими без вести, ведьма согласилась на встречу, собрав всё своё мужество.
***
– Никто из родителей ничего не почувствовал – ни страха, ни волнения, я не могу поверить, что с ребятами что-то случилось. Мой сын такой славный, весёлый, такой живой! Разве он мог умереть? – спрашивал мужчина.
Алёна Игоревна во всём с ним соглашалась:
– Нет, конечно, нет! Я даже и мысли такой не допускаю.
– А жена плачет – живого хоронит! Я даже поругался с ней из-за этого.
– Ну её тоже можно понять – родной ребёнок все-таки. Ей просто тяжело смириться с его отсутствием. Хотя она женщина сильная, главное – не жалей её, не позволяй ей раскисать, веди себя как обычно, и ей легче будет.
«Какой все-таки она прекрасный человечек, даже соперницу жалеет, добрая душа!» – подумал мужчина и притянул Алёну к себе.
А вечером ведьма достала из ящика стола восковую куколку с маленькими грудками и воткнула в неё ещё одну иголку – в сердце. Если женщина беспрерывно плачет и не получает поддержки и утешения от самого близкого человека, естественно это скажется на её здоровье и на сердце в первую очередь.
***
Через полмесяца к большой беде добавилась маленькая – женщина потеряла работу, а муж на все просьбы отвечал, как попугай, одной заученной фразой: «Денег нет». Бедная супруга, чтобы хоть как-то свести концы с концами, стала бросаться на все плохооплачиваемые, временные и разовые работы, освободив любимому мужчине массу времени для свиданий с другой женщиной.
Наконец-то Алёна решила выложить свой главный козырь – «предательство супруга», после такого удара у «верной жены» два выхода – или сердце откажет, или крыша съедет. И ведьма стала демонстративно появляться с чужим мужем в разных людных местах, ожидая скорой развязки.
«Уже весь город шушукается, – возмущалась Алёна Игоревна, – а эта глупая курица как будто ослепла, в упор ничего не видит».
Колдунья прочитала приворот на себя, отворот от супруги и отправилась на совместную вечеринку в эффектной коротенькой юбчонке.
Мужчина не скрывал восхищения: от ведьмы ни на шаг, за столом ухаживал, танцевал только с ней, нежно прижимая к себе, носил на руках, а вечером пошёл провожать её домой. В результате «курица» закатила ему скандал, но… никаких выводов не сделала.
«Я понимаю, все женщины глупы, – злилась Алёна, – но не до такой же степени?!! И этот козел упёртый – "жену не брошу, жену не брошу" – бросишь! Как миленький!»
Рядом с уродливой восковой куколкой с маленькими грудками появилась вторая, такая же уродливая, но с большим «мужским достоинством». Этой кукле ведьма воткнула иглу в поясницу и нашептала временные сексуальные проблемы. А «глупой курице» досталась иголка в лоб: «Мозгов у неё всё равно нет, так пусть хоть голова поболит!»
***
Боль подкралась к спящей женщине незаметно. Ей снилось, что она идёт по яркому пёстрому лугу, густо усеянному цветущим разнотравьем. От дурманящего аромата слегка кружилась голова, а воздух казался густым и тягучим. Что-то жужжало, стрекотало и гудело вокруг. Солнце светило так ярко, что веки непроизвольно закрывались; воздух густел, затрудняя движение, а стрекот насекомых все усиливался и вскоре стал походить на грохот отбойного молотка. И луг уже не казался таким прекрасным, что-то злобное и коварное таилось в нём.
Женщина хотела остановиться, но кто-то подхватил её под руки, и она, еле передвигая ноги, поплелась дальше. С трудом подняв веки, она увидела мужа, поддерживающего её под правую руку. Он шёл как робот, механически переставляя ноги, отрешённый и чужой. Левую руку поддерживала какая-то маленькая хрупкая девушка в белом балахоне. Она шла, низко наклонив голову, и поэтому никак не удавалось рассмотреть её лицо, скрытое светлыми волосами. И вдруг спутники исчезли. Женщина стояла одна на краю обрыва.
Она заглянула вниз и увидела огромную могилу, заполненную костями, скелетами и трупами с различной степенью разложения. Женщине показалось, что они улыбаются, машут ей, зовут к себе…
В ужасе она отпрянула от могилы и проснулась с бешено колотящимся сердцем.
«Какой странный сон! Может, скоро помру?» – подумала, но тут же вспомнила о замоченной стирке и погрузилась в домашние хлопоты.
***
И снова перед ведьмой «семейный овал» на листе бумаги – весь в крестах, дети вычеркнуты, у супругов масса проблем, а эта заколдованная крепость – «семья» – не распадается! На чём только держится?
И вдруг колдунью осенило – дом! Это он хранитель семьи! И он сильнее!
«Ну что ж… – подумала Алёна Игоревна, – это достойный соперник, силой его не одолеть. А умом?»
Ведьма вошла в раж и решила добиться цели любыми средствами. Если разрушить дом, супруги не станут больше жить вместе – их уже давно ничто не связывает.
Алёна нашла в книге нужные заклинания, и любовник стал каким-то рассеянным – то газ забудет закрыть, то паяльник оставит включенным.
Вот и сейчас, поставил чайник на плиту, а сам сел за компьютер и с головой утонул в виртуальной реальности. «Вот черт! – выругался, выныривая в реал. – Опять программа зависла!»
Мужчина непроизвольно посмотрел на часы – скоро конец рабочего дня. Он представил Алёну, как она, немного грустная, уставшая, выйдет с работы, торопливо пойдет по улице, свернет за угол, поднимет глаза, и … загорятся, запрыгают в них радостные искорки, нежные розовые губки расплывутся в счастливой улыбке. Они кинутся друг к другу, тонкие руки обовьют его шею… Мужчина как наяву увидел золотой завиток волос на её щеке и почувствовал её запах, её тепло, стук её сердца.
Через минуту компьютер выключен, дверь заперта, дом пуст.
Чайник недовольно запел на плите, всхлипнул и, закипев, залил огонь…
«Глупая курица», сильно постаревшая и подурневшая за последнее время, придя с работы, обнаружила в почтовом ящике большой конверт с фотографиями и тут же принялась их рассматривать. Холодок пробежал по всему телу и ссыпался иголками в пальцы рук и ног. На всех снимках её родной, любимый, «верный» муж был с другой женщиной. «Курица» с трудом попала ключом в замочную скважину, прошла в спальню, разложила перед собой фотографии: счастливая пара на берегу озера, в горах, в театре, в весеннем лесу, в каком-то кафе, на заснеженной аллее… Счастливые улыбки, сияющие глаза, нежные объятья…
Женщина внимательно всмотрелась в лицо соперницы, и вдруг всё стало на свои места: и вечеринка, и частое отсутствие мужа, и его сверхурочные и командировки, и постоянное безденежье.
Горячая волна отчаянья ударила в голову и разлилась по всему телу.
Женщина не плакала, она словно окаменела не в силах оторвать взгляд от разложенных фотографий. От напряжения перед глазами вспыхивали искорки, а снимки стали казаться черно-белыми с чёткими переконтрашенными контурами.
Вспомнился недавний сон. «Так вот она кто, та девушка в белом!» – вспыхнула в голове мысль, и сознание женщины отключилось.
Супруг вернулся домой поздно. Он не успел встретить Алёну после работы, пошёл к ней домой, но дочь не пустила его в квартиру, потому что «мама очень плохо себя чувствует».
Домой идти не хотелось, и он долго бродил по тёмным улицам, пока ноги сами не привели его к родному порогу. Дверь была не заперта. Мужчина хотел включить свет, но вдруг почувствовал резкий удушливый запах газа. Он быстро открыл нараспашку все двери и окна, закрыл газ под давно остывшим чайником и вышел на свежий воздух.
И вдруг как обухом по голове мысль: «Жена!»
Мужчина вбежал в спальню и включил свет. Супруга лежала поперек кровати среди разбросанных фотографий и как будто спала, уткнувшись лицом в неестественно вывернутые руки.
Мужчина потряс её за плечо. Запаниковал, заметался по дому. Разбудил соседей, чтобы вызвали «скорую». Попытался сам делать искусственное дыхание и массаж сердца, слушая противоречивые советы сбежавшихся людей. И вдруг понял, что уже никто и ничем ей не поможет. Он посмотрел на такое родное, любимое когда-то лицо: оно посветлело, морщинки разгладились, стерев следы печалей и забот – только покой и безмятежность.
Мужчина обнял жену за голову и тихонько заплакал, качая её, как ребёнка: «Родная моя! Не уходи! Неужели ты не понимаешь, что я не могу без тебя?!»
***
Он бродил по зелёной, залитой ярким солнечным светом лужайке, собирая первые весенние цветы. А она сидела, поджав ноги, на таком же зелёном одеялке и втягивала в себя пряный свежий воздух, переливчатый щебет птиц и бездонную синь неба. Переполнившись весенними звуками, запахами и красками, женщина почувствовала, что это она и есть – весна, она и есть – радость и счастье!
Подошедший мужчина осыпал ее цветами: «До чего же хороша! Как цветок в цветах!» А вслух тихо спросил:
– Что ты делаешь?
– Плету венок! – игриво улыбнулась Алёна. – Закрой глаза!
Мужчина послушно закрыл глаза. А женщина быстро сбросила с себя одежду и, водрузив венок на голову, сказала:
– Смотри!
Мужчину с головы до ног окатило горячей удушливой волной, он даже отступил на шаг.
А нагая ведьма, тонкая и стройная, как подросток, кружась, танцевала на зелёном одеяле, сияя белизной своего гибкого тела. Сознание затуманилось, краски померкли, звуки отдалились, только стук двух сердец в унисон,только единое дыхание…
– Аленька! Милая! Солнышко моё! – шептал мужчина, целуя и слегка покусывая её ушко. И вдруг громко и чётко:
– А жену я всё-таки не брошу!
– Ах! – вскрикнула Алёна и сбросила с себя… одеяло.
