Kitobni o'qish: «Советско-польские дипломатические отношения 1918- 1939 годов в отечественной историографии»
Гораздо легче найти ошибку, нежели истину. Ошибка лежит на поверхности, и ее замечаешь сразу, а истина скрыта в глубине, и не всякий может отыскать ее
(И. В. Гёте)
© Чагин Станислав Павлович
Введение
В период между двумя войнами первой половины XX века одним из главных событий в дипломатической жизни Европы явилось взаимоотношение между польским государством и встающей на ноги молодой Советской Россией. Польское государство было восстановлено в ноябре 1918 года, по итогам Первой Мировой войны, а Советская Россия, как новая государственность, тоже стала формироваться с 1918 года.
Выше означенный период, можно характеризовать присутствием сложных событий, которые наложили глубокий отпечаток на жизнь внутри этих стран. Кроме этого, они затронули и внешнеполитические связи Польши и России. Интерес к исследованию данной проблемы можно объяснить, прежде всего, трагедией, которую испытал весь мир в 1939 году. Историки постоянно испытывали желание определить виновных этой трагедии.
Во-первых, исследование этой темы раскрывает один из сложных этапов межгосударственных отношений России и Польши, которые имеют многовековую историю, основанную на стремлении обоих государств на разных этапах своей истории возглавить славянский мир в рамках религиозной, имперской или идеологической формации.
Во-вторых, анализируя драматические этапы российско-польских отношений прошедших эпох, извлекая уроки из обоюдных ошибок межгосударственных отношений, создаются возможности для поиска компромисса и сближения позиций двух стран в наши дни.
В-третьих, стремление к объективному научному анализу даже самых болезненных вопросов в истории взаимоотношений России и Польши будет способствовать медленному процессу поиска взаимопонимания в будущем.
С позиции историографии, непосредственно отражающей некоторые сюжеты книги, проблема советско-польских отношений может быть разделена на два периода:
I-й период: советская историография (1918–1991 гг.), когда отечественные исследователи сосредотачивали свое внимание на критике негибкой и недальновидной политики руководства Польского государства по отношению к Советской России, исходя из справедливых, но крайне догматических марксистко-ленинских взглядов на международную обстановку тех лет.
II-й период: современная российская историография (1992–2020 гг.) характеризуется более объективным подходом к анализу причин советско-польских противоречий, что выражается в стремлении многих авторов раскрыть обоюдные ошибки и трагические просчеты, допущенные польской и советской стороной, в атмосфере сложного установления межгосударственных отношений в начале 1920-х гг.
Большой вклад в отечественную историографию внесли советские историки С.Ю.Выгодский, Г.Городецкий, Л.Н.Нежинский, Н.Л.Рубинштейн, которые осветили основные проблемы внешней политики Советской России и СССР в 1920–1930 годах, включая советско-польские отношения периода, который рассматривается в данной книге.1
Советские историки отводят СССР роль противника в борьбе с «буржуазной» Польшей и защитника простых поляков. Те, кто придерживался таких позиций, отводили Советскому Союзу большую роль в воздействии на европейскую политику с того времени, как СССР был признан Западом, хотя известно, что Советская Россия в 1920 годах в международных делах играла всего лишь формальную роль.
Проблемы советско-польской войны 1919–1920 годов являются наиболее изученными. Почти не анализируются территориальные противоречия между СССР и Польшей, хотя упоминания об этом встречаются. Не подвергнуто глубокому анализу убийство советского полпреда в Польше П.Л. Войкова. На международной арене самое пристальное внимание уделяется плану Дауэса и конференции в Локарно. Но, по мнению советских ученых, результаты конференции имели целью как бы «застраховать западные державы от реваншистских устремлений Германии и направить их на Восток». Локарнские соглашения, по мнению исследователей и вступление Германии в Лигу наций имели антисоветскую направленность и стали предвестником агрессии фашистской Германии.
В современной историографии российские историки достаточно подробно анализируют внешнеполитическую деятельность советского правительства в 1920-е годы. Кроме этого, они рассматривают идеологическую и осторожную направленности во внешней политике Советской России как два параллельно осуществляемых курса. Отдельные историки анализируют деятельность Г.В. Чичерина на посту наркома иностранных дел СССР, рассматривается его политика по отношению к Польше, а также, после болезни Г.В.Чичерина, освещение работы НКИД по советско-польским отношениям под руководством М.М.Литвинова.
Достаточно много внимания уделено изучению поездки Г.В. Чичерина в Варшаву в 1925 году. Однако, причины этого вояжа, цели и итоги посещения столицы Польши не были подвергнуты тщательному анализу. Рассмотрение работ по истории Польши и ее внешней политике заслуживает отдельного внимания. Особенно, вышедший в 1958 году третий том "Истории Польши", подготовленный Институтом славяноведения АН СССР2. В этом труде получили освещение такие проблемы, как ход и итоги советско-польской войны 1919–1920 гг., политика польского руководства в отношении Москвы в 1920-х годах, формирование диктатуры Ю. Пилсудского.
В третьем томе «Истории Польши» преувеличено значение польско-советских отношений не только для обеих держав, но и для сохранения мира в Европе. Вышедшая в свет в 1977 году, и опирающаяся на солидную источниковую базу, монография И.В. Михутиной «Советско-польские отношения 1931–1935 гг.»3, в которой приводится и предыстория советско-польских отношений, отчётливо прослеживается международное поле рассматриваемых событий.
Рассматриваемая нами важнейшая проблема заключения польско-советского договора о ненападении, получила незначительное освещение лишь в некоторых работах профессора О.Н. Кена4. Автор, который исследует предшествующие события польско-советским переговорам 1930-х годов, оценивает их как подготовительный этап перед заключением пакта, но тщательно не анализирует. Профессор О.Н. Кен утверждает, что двусторонние политические договоры могли бы заполнить брешь в системе общей безопасности в Европе.
Исследования, которые проводились в самой Польше, польско-советские отношения озвучивали с учетом политической ситуации, основываясь на марксистской платформе. Между тем, некоторые из них отличаются документальностью и большой ценностью приведённых фактов без эмоционального восприятия, например, монография историка Польской Республики В. Бальцерака "Внешняя политика Польши в период Локарно"5, написанная на основе архивных материалов. В монографии И.B.Михутиной тщательному анализу подвергаются польско-советские отношения середины 1920-х годов.
Также заслуживает внимания статья польского историка Я.Юркевича "Некоторые проблемы польско-советских отношений межвоенного периода 1918–1939"6, в которой он объективно отмечает, что в 1924–1925 годах появились новые возможности для делового сотрудничества Варшавы и Москвы, для более продуктивного подхода к проблеме. Но Я.Юркевич скорее ошибается, полагая что цель Локарно была направлена не только против Польши, но и против СССР. Отсюда делается вывод, что Рапалльский договор, заключённый после Локарно, больше не имеет значения.
На данный момент отчётливо прослеживается, что происшедшие политические изменения в 1980-1990-х годах, как в Польше, так и СССР обострили аспект польско-советских отношений. Это привело скорее к элементам политической борьбы, а не объективного научного исследования. Но это имело и положительный результат. В эти годы наука обогатилась новыми архивными документами, а ушедший в небытие строгий идеологический контроль помог обеспечить всестороннее исследование.
Сборник статей «Советско-польские отношения в политических условиях Европы 30-х годов XX столетия», вышедший в свет в 2001 году, вобрал в себя материалы совместной конференции по важнейшим вопросам взаимоотношений СССР и Польши в период между войнами. В сборнике статей опубликованы некоторые необоснованные утверждения, например, о том, что соглашения в Локарно нарушали Рапалльский договор, а Рапалло создавало «перспективу раздела Речи Посполитой»7.
В Польше вышел труд польского дипломата и историка Я. Карского «Великие державы и Польша 1919–1945. От Версаля до Ялты» (1998 год), посвященный политике Германии, Советского Союза, Великобритании и Франции в отношении Польши. Я.Карский отмечает двойные стандарты во внешней политике СССР и утверждает, что политические отношения Москвы и Варшавы не принесли желаемых результатов из-за их идеологических разногласий.
Значительную роль в расследовании внешнеполитических целей и стратегии Германии, сыграли исследования немецких историков Р. Бендика и И. Гейсса, в которых прослеживается информация о том, как немецкие политики и историки видели будущее Германии в связи с установлением в 1919 г. нового порядка в мире.8 Р.Бендик ссылается на приведённое в немецких школьных учебниках истории мнение о нахождении Польши в зоне "естественного немецкого влияния". И.Гейсс, в свою очередь, развивает теорию, в основу которой положен антипольский аспект советско-германского сотрудничества.
Небезынтересно сочинение генерала В. Сикорского "Польша и Франция в прошлом и настоящем"9, которое он посвятил памяти военного теоретика маршала Ф.Фоша. Маршал Ф.Фош являлся ключевой фигурой на польско-французских переговорах по военному сотрудничеству, составлял общие франко-польские стратегические положения. Он дружил с В. Сикорским, состоял с ним в переписке. В письмах часто одобрял польскую внешнюю политику, но это не мешало ему объективно оценивать международную обстановку.
Большим событием явилось выход в свет в 2010 году книги Ю.В.Иванова «Очерки истории российско-(советско) – польских отношений в документах»10, в которой автор поставил задачу всесторонне рассмотреть, на основании архивных документов, которые на тот момент были доступны, историю отношений России (СССР) с Польшей в межвоенный период.
Позже, в 2011 году, коллектив исследователей в составе Ю.З. Кантор и М. Волоса опубликовал монографию «Очерки истории советско-польско-германских отношений в 1918–1939 г.г.»11. Профессор Ю.З.Кантор и её польский соавтор М.Волос обратили внимание на одну из проблем, которая неоднократно поднималась в течение длительного времени среди историков, в мемуарах и публикациях, а именно, – могла ли Польша пойти по другому политическому пути, особенно, накануне Второй Мировой Войны?
В публицистике времён Польской Народной Республики эта альтернатива решалась просто – надо было искать друзей в ближайшем окружении, а не где-то далеко, следовательно, надо было заключать союзнические договоры с СССР и вместе с ним вести борьбу против гитлеровской Германии. Бесспорным и очевидным считался факт, что СССР с самого начала и до конца действительно стремился к борьбе против Третьего рейха.
С другой стороны, выдвигалась и противоположная версия, в соответствии с которой следовало принять предложение Гитлера о совместном походе на восток. Тогда дело не дошло бы до заключения пакта Риббентропа-Молотова. Таким образом, можно было бы избежать столь огромных потерь и даже, кое-что получить, например, на Украине. А если бы Гитлер начал проигрывать, тогда следовало бы как можно скорее выйти из договора и выступить против Германского рейха.
В основе первой версии лежала идеология. В основе второй – уже известный исход событий, которого даже самые прозорливые умы не были в состоянии предвидеть в 1938 или в 1939 годах. Какую бы версию из вышеуказанных не принять, исходя при этом из верной предпосылки, что международный конфликт не мог обойти стороной Польшу, зажатую между двумя тоталитарными режимами, следует иметь в ввиду, что в любом случае страна понесла бы ощутимые территориальные потери либо в пользу СССР, либо в пользу Третьего рейха.
На основании вышеизложенного напрашивается вывод, что отечественная историография не строилась и не строится на попытках обвинения или оправдания внешней политики Польши и страны Советов. В основном историографы полагают, что и Польша, и СССР пытались представить свою правду, как бы абсурдна она не казалась нам сейчас. Автор полагает, что основной задачей стало выяснение причин, которые могли предопределить такое развитие советско-польских отношений в 1918–1939 годах, которое способствовало столкновению наших стран.
Автор исследовал научные взгляды отечественных историков на различные аспекты советско-польских дипломатических отношений периода 1918–1939 годов и попытался выявить противоречивое развитие межгосударственных отношений между Советской Россией и Польшей периода между двумя Мировыми войнами, что нашло свое концентрированное отражение в сложных дипломатических контактах между этими странами, столь близкими по общему историческому пути и столь далекими историческими соперниками, произвёл комплексный анализ основных тенденций в советской и современной российской историографии по различным аспектам советско-польских дипломатических отношений на протяжении 1918–1939 гг.
Автор поставил перед собой следующие задачи:
– определить наиболее острые проблемы в дипломатических отношениях СССР и Польши межвоенного периода, которые нашли свое отражение в трудах отечественных историков;
– охарактеризовать концептуальные особенности в подходах советских и российских исследователей относительно наиболее болезненных аспектов советско-польской дипломатии 1918–1939 гг.;
– отразить как объективные научные позиции исследователей, полезные для нормализации двухсторонних отношений, так и отягощенные идеологическим грузом, оторванные от исторической правды заблуждения.
B книгу включены материалы следующих групп источников:
Во-первых, опубликованные и не опубликованные источники (дипломатические акты, дипломатические соглашения, дипломатические ноты, меморандумы, сборники документов и материалов и прочее), которые позволили расширить фактологическую базу исследования.12 В них представлены стенографические отчеты заседаний Сеймов Польского и Литовского государства в начале 1920-х гг., сборники донесений советских дипломатов о ситуации в Польше, Прибалтийских государствах, Украине и Белоруссии в 1918–1924 гг.
Кроме того, межвоенный период (1918–1939 г.г.) очень показателен для характеристики дипломатических отношений, особенно, с точки зрения трансформации Советской внешней политики от идеи «мировой революции» к созданию идеи «коллективной безопасности».
Этот сюжет, даже при анализе периодической печати, ярко показывает, что Советская дипломатия 1920–1930 г.г. была, в основном, очень корректной, прагматичной и миролюбивой. Наоборот, на взгляд автора, даже английский премьер-министр У. Черчилль называл Польшу 1920-1930-х годов – «гиеной Европы». Поэтому, на основе вышеизложенного можно сделать следующий вывод: двадцатилетний период позволяет проанализировать и раскрыть суть внешней политики и взаимоотношений СССР и Польши между Мировыми войнами. Данный отрезок времени, на взгляд автора, насыщен событиями, имеющими для обеих стран переломное значение. Эти события до сих пор не получили единого толкования российскими и польскими политиками и историками, дающие им зачастую прямо противоположные оценки.
Документы даются не только, как обычно, в качестве приложения, но и составляют неотъемлемую часть самой книги. Из огромной массы документов этого периода предпочтение отдавалось тем, которые публиковались крайне редко и, на взгляд автора, наиболее характерны для понимания тогдашней обстановки. Включены и некоторые общеизвестные документы и публикации, которые, лишённые прежней политической окраски, сейчас получили своё первоначальное звучание.
В семидесятые годы XX века появилась возможность заглянуть в польские архивы. Историк С.Лопатнюк в журнале"3 дзеюв стосункув польско-радзецких"13 в 1970 году опубликовал документы, в которых освещалась робкая попытка польско-советского сближения в 1925 г.
Во-вторых, материалы центральных советских периодических изданий рассматриваемого периода, которые отражают официальную позицию высшего и военного руководства Советской России относительно ситуации в Польском государстве, что определяло массовое восприятие советскими гражданами событий, касавшихся советско-польских отношений 1918–1924 гг.14, а также всего рассматриваемого периода дипломатических отношений двух стран.
В-третьих, опубликованные материалы Архива внешней политики Российской Федерации:
– фонд 04 – Фонд Народного Комиссариата Иностранных Дел РСФСР (1918, 1919, 1920 гг.), где содержатся официальные ноты Советского правительства руководству Польши; донесения советских послов в Германии, Англии, Франции о ситуации в Польше; стенографические отчеты заседаний Совета Наркомата Иностранных дел Советской России в связи с наряженными отношениями с Польским государством.15
– фонд 1656 – Фонд Консульства РСФСР в Украине и Литве (1918–1923 гг.), в котором отражены отчеты, донесения, аналитические записки советских консулов в Украине и Литве на протяжении 1918–1920 гг., касавшиеся внутриполитической обстановки в указанных странах и соседней с ними Польше.16
В-четвёртых, мемуары и воспоминания дипломатов и простых современников тех лет.17
Одним из важнейших источников в работе над книгой стали официальные государственные, партийные и дипломатические документы. Советские материалы наиболее полно представлены в многотомном издании МИД СССР «Документы внешней политики СССР»18, которые дают необходимый и, по большей части, впервые ставший доступным исследователям материал, позволяющий проследить развитие советско-польских отношений на широком международном фоне.
Автор использовал в работе над книгой следующие принципы исследования:
– принцип историзма, требующий изучения любой исторической проблемы с учетом конкретно-исторических условий. Как известно, эти условия являются следствием совокупного воздействия объективного и субъективного факторов в истории. Влияние данных факторов полностью учитывается в данном исследовании.
– принцип научной объективности и достоверности, подразумевающий всестороннее изучение используемого фактического материала, проверки и сопоставления мнений и суждений, анализа источников.
В процессе работы над книгой использовались как общенаучные методы исследования, так и специальные исторические методы. К общенаучным методам следует отнести метод системного подхода, который позволяет изучить характер и степень влияния объективных и субъективных факторов на различные аспекты советско-польских отношений в изучаемый период.
Из специальных исторических методов следует выделить проблемно-хронологический метод, позволяющий лучше проследить логику развития проблемы и наиболее эффективно извлечь практический опыт; ретроспективный метод, который дает возможность установить взаимосвязи между событиями настоящего и прошлого; сравнительно-исторический метод, является одним из самых распространенных методов изучения. Он базируется на признании известной повторяемости исторических событий в мировой истории. Суть этого метода заключается в сравнении данных событий для установления, как общих закономерностей, так и различий19.
В книге использован метод логического анализа. В этом методе заложены большие возможности. В частности, он позволяет раскрыть своеобразие, специфические особенности историографического факта, его многослойную структуру, соотношение с другими историографическими явлениями, возможности его дальнейшего развития.
С научной точки зрения автором предпринято комплексное изучение темы, представляющей мало изученный период советско-польских отношений между двумя мировыми войнами с 1918 по 1939 годы. История дипломатического сотрудничества между двумя антагонистическими державами в отечественной историографии до наших дней была недостаточно изучена. Научный подход в изучении советско-польского периода в обозначенный хронологический период, способствует раскрытию белых пятен во взаимоотношениях России и Польши.
Положения и выводы, сделанные автором книги могут быть использованы для дальнейшего изучения советско-польских отношений с 1918 по 1939 годы с целью воспитания у молодежи толерантного отношения к другим народам и странам.
Глава 1
Отражение процесса развития советско-польских отношений 1918–1939 годов в советской историографии
Дипломатические отношения между Польшей и Россией, в первые годы существования этих двух молодых республик, начали развиваться в очень напряженной атмосфере. Польское государство с первых дней своего существования заявило о себе весьма агрессивно. Польские военные круги вынашивали коварные планы по захвату Западной Украины, Западной Белоруссии и Литвы.
Этап дипломатических отношений можно разделить на два периода: первый период, когда народным комиссаром иностранных дел был Г.В. Чичерин (1918–1929 гг.) и период, когда советской дипломатией руководил М.М. Литвинов (1929–1939 гг.).
Период каждого наркома иностранных дел характерен сближением двух стран, или наоборот обострением напряженности вокруг каждой из сторон.
Со второй половины 1920-х, установление диктаторской власти в Польше Юзефом Пилсудским, совпало по времени с обострением международного положения СССР. Польская националистическая верхушка стремилась захватить под эгидой так называемой «федерализации», Советскую Украину и Белоруссию. Несмотря на это, политика Советского Союза по отношению к Польше оставалась миролюбивой.
Юзеф Пилсудский в Минске, 1919 год.
1.1. Позиции советских историков в освещении дипломатических отношений с Польшей на протяжении 1918–1929 гг
После ухода с поста народного комиссара иностранных дел Л.Д. Троцкого, его место занял Георгий Васильевич Чичерин, которого вполне справедливо называли «самым образованным министром иностранных дел в Европе». К этому моменту Советская Россия находилась в нестабильной и сложной обстановке Гражданской войны, экономической блокады и интервенции. Стоит отметить, что действиями второго наркома иностранных дел были предприняты первые шаги для сближения с таким же молодым государственным образованием, а в стане большевиков даже и братским, как Польская Республика.
28 ноября 1918 года Чичериным министру иностранных дел Польши Л. Василевскому была направлена нота, в которой нарком сожалел о неполучении ответа на советское извещение о назначении представителем в Польше доктора Юлиана Мархлевского, который был этническим поляком.
В любезной форме Георгий Васильевич выразил надежду о тесном сотрудничестве двух стран20.
С польской стороны адекватного ответа не последовало. Напротив, правительство Польши наметило свою цель в ослаблении Советской России и в захвате западной части бывшей Российской империи. Захватнические планы вскоре осуществились с захватом польскими войсками Вильнюса.
Прибытие Юзефа Пилсудского в Bильнюс, 1919 год.
Несмотря на все старания наркома Чичерина избежать полномасштабной войны на Западном фронте, польская сторона отказывалась от мирных переговоров. Подливал масло в огонь и Троцкий, который жаждал усиления конфликта, рассчитывая использовать агрессию со стороны Польши, как предлог к войне революционной. Здесь будет немаловажным отметить роль Англии и Франции. В качестве провокаторов они были больше всех заинтересованы в недопущении сближения двух родственных народов России и Польши, хотя и без этого национальные интересы правительств польского и советского государств были явно противоположными.
В подтверждение добрых намерений советского государства служит обращение всероссийского исполнительного комитета к польскому народу, где говорилось следующее: «…Враги польского и русского трудового народов, не довольствуясь тем, что пятилетней войной они залили мир кровью и разорили человечество, пытаются ныне толкнуть польский и русский народы друг против друга. Те же капиталисты Англии и Франции, которые сто лет безучастно смотрели на то, как царизм истязал польский народ, которые во время войны до последнего момента поддерживали и прикрывали лживую политику царизма по отношению к Польше, теперь выступают в качестве защитников Польши. Мы знаем, что вековой гнет со стороны царского правительства возбудил в широких кругах польского народа глубокое недоверие к русскому народу, недоверие, затрудняющее в высокой степени дело мира и дело добрососедских отношений между вами и нами и своекорыстно эксплуатируемое в своих интересах мировой буржуазией. Но преступление русского царизма и русской буржуазии не могут быть поставлены в счет новому Советскому Государству России…»21.
Несмотря на миролюбивый дипломатический жест с советской стороны, Варшава увидела в нем ничто иное как, проявление слабости новой России22. Молодое польское государство была преисполнено амбиций возродить свою былую славу.
В статье военного обозревателя газеты Известия от 29 марта 1919 года (№ 232) – О.И. Трифонова отмечается: «…Польское руководство внимательно наблюдало за событиями начинавшейся Гражданской войны в России, считая необходимым использовать ее в своих целях. В ноябре 1918 года, сразу после окончания Первой Мировой войны, Германия отзывает свои войска с оккупированных территорий. Без промедления Красная армия выступила на освобождение западных районов. К декабрю 1918 года были заняты Минск, Мозырь, Гомель и Слоним. В конце января 1919 года были разбиты войска УНР Симона Петлюры и красные войска остановились на рубеже Паневеж – Слоним – Картузкая Береза – Янов Полесский – Сарны – Овруч…».23
В статье корреспондента Комсомольской правды – П.Р. Тюменева – «Истинное лицо генерала Пилсудского» отмечалось: «…К концу 1918 г. в Литве, Белоруссии и на Украине были образованы советские республики. Это обстоятельство не устраивало Польское правительство, которое претендовало на эти территории. В связи с этим, оно проявляло большую активность по противодействию большевистскому влиянию в этих регионах. В своей деятельности правительство Польши опиралось на местное польское население, которое представляло в них наиболее зажиточные и просвещенные слои. В Литве и Белоруссии были организованы отряды самообороны, создан Комитет защиты восточных окраин, сформирована литовско-белорусская дивизия…».24 Действия польской стороны Ю.Пилсудский оправдывал предупреждающей защитой Польши от революции извне.25
Поляки, после провозглашения Литовской ССР, на территории которой их проживало довольно много, никак не могли смириться с жизнью в чужой стране, да еще и при власти Советов. В ответ на это польское население Литвы и Белоруссии сформировало Комитет Защиты восточных окраин, взывая о помощи Варшаву. Поэтому, польские войска 1 января заняли Вильно, но вскоре были отброшены подоспевшими частями Красной армии, под командованием Иоакима Вацетиса. На другом направлении же польские войска выбили украинские части и уничтожили украинскую администрацию на Волыни, в Бресте.
В результате, к февралю 1919 года возник сплошной фронт между реками Неман и Припять. Поляки весной, воспользовавшись тем, что красные части были заняты борьбой с войсками Колчака, оккупировали Беларусь и Литву. Польская армия беспрепятственно вошла в Киев, захватив целиком Галичину. Так стремления Пилсудского и его сторонников возродить, за счет земель погибшей империи, мощный восточно-европейский блок, где главенствующую роль занимала бы польское государство, начинали осуществляться.
Польские войска, врываясь в города и деревни, устраивала погромы, хватали коммунистов, большую часть из которых расстреливали. Председатель Совета Народных Комиссаров Литовско-Белорусской Республики В.Мицкевич-Капсукас в радиограмме от 28 марта правительствам стран Антанты и Германии сообщал о насилиях, совершаемых польскими войсками над «всеми попадающимися в их руки сторонников рабоче-крестьянской власти» и теми, кого они считали ее приверженцами. «Еврейское население почти совершенно истребляется, – указывал он, – заподозренные в близости к Советской власти расстреливаются или вешаются на месте!»26.
Как свидетельствовал корреспондент газеты «Известия» – П.Я. Воронов: «…В оккупированных районах Украины захватчики грабили население, сжигали целые деревни, расстреливали и вешали ни в чем не повинных граждан. Пленных красноармейцев подвергали пыткам и издевательствам. В городе Ровно оккупанты расстреляли более 3 тыс. мирных жителей. Грабеж Украины, прикрывавшийся ссылками на договор с Петлюрой о снабжении польских войск, сопровождался террором и насилием: телесные наказания крестьян при реквизициях, аресты и расстрелы советских служащих в городах, конфискации имущества и еврейские погромы. За отказ населения дать оккупантам продовольствие были полностью сожжены деревни Ивановцы, Куча, Собачи, Яблуновка, Новая Гребля, Мельничи, Кирялловка и др. Жителей этих деревень расстреляли из пулеметов. В местечке Тетиево во время еврейского погрома было вырезано 4 тыс. человек. Из-за оперативной важности путей сообщения особенно пострадали местные железнодорожники. Многие из них были арестованы и расстреляны по обвинению в саботаже, другие – уволены, лишены жилья и имущества…».27
О жестокости экзекуций ходили легенды: украинцам выламывали конечности, "мозжили" головы, вспарывали животы.
По воспоминаниям польского полковника Юзефа Бека, украинские села, проявлявшие недовольство, поголовно вырезались. Представители польской оккупационной администрации активно поддерживали и приветствовали пытки и избиения украинцев. С особым рвением поляки охотились на защитников украинской государственности. Так, без суда и следствия были убиты член правительства Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР) Мартинец и известный композитор Остап Нижанковский. В целом число арестованных и интернированных среди украинского гражданского населения во время польской оккупации по самым осторожным оценкам составило не менее 250 тысяч человек.
Юзеф Бек (1894–1944)
20 апреля 1919 года Г.В.Чичерин направил письмо А.Венцковскому с протестом против бесчинств, творимых польскими военными над белорусским населением. В письме приводились факты избиения жителей Белостока, Слонима только за подозрение в сочувствии коммунистам, расстрела санитаров в госпитале Пинска.28 Но уже 25 апреля на Вильно вероломно напали польские солдаты, предварительно переодевшиеся в красноармейскую форму. Г.В.Чичерин незамедлительно уведомил А.Венцековского о прекращении переговоров и высылке последнего из Москвы.29 Терпение самого тактичного и терпеливого дипломата Европы подошло к концу.
В ноте МИД Польши от 3 июня Г.В.Чичерин привёл факты ставших нормой арестов, расстрелов и мародёрства польскими военными. Нарком заявил решительный протест от имени Советского правительства30. Вместе с тем Советское правительство соглашалось на выдачу задержанных в России в качестве заложников лиц в обмен на арестованных в Польше советских деятелей и коммунистов.
В фундаментальном и многотомном издании «История дипломатии» под редакцией В.П. Потемкина мы можем прочитать предвидение Ленина, которое сбылось. В.И.Ленин чётко обозначил, что Антанта спровоцировала Польшу против России, хотя Москва делала всё, чтобы не допустить войны. Советское правительство неоднократно обращалось в 1919 году и к странам Антанты, и непосредственно к Польше с предложениями мира.
Москва указывала, что трудности происходят не в интересах польского народа, а по прямому нажиму стран Антанты. Война служит лишь иностранным интересам, но не простому народу и советское правительство выражало надежду, что большинство польского народа преодолеет препятствие и будет способствовать прекращению военных действий31.
Цитируем самого Юзефа Пилсудского: «Замкнутая в пределах границ времен шестнадцатого века, отрезанная от Чёрного и Балтийского морей, лишённая земельных и ископаемых богатств Юга и Юго-Востока, Россия могла бы легко перейти в состояние второсортной державы, неспособной серьёзно угрожать новообретенной независимости Польши. Польша же, как самое большое и сильное из новых государств, могла бы легко обеспечить себе сферу влияния, которая простиралась бы от Финляндии до Кавказских гор». Советско-польская война 1919–1921 годов была спровоцирована отнюдь не «тоталитарными большевиками», а правителями Польши.
28 января 1920 г. советское правительство направило ноту протеста польскому правительству, где была признана суверенность и независимость Польши как государства и урегулирования спорных вопросов мирным путем.32 От польской стороны последовал ответ, что это необходимо обсудить с Антантой, которая к этому времени не охотно проявляла желание помогать Польше, если та не сумеет урегулировать конфликт с Россией мирным путем.
Под руководством Ленина в феврале 1920 года советское руководство начало разработки операции, направленной против Польши. В.И.Ленин направил на имя председателя Реввоенсовета Л.Д. Троцкого телеграмму: «…Все признаки говорят, что Польша предъявит нам абсолютно невыполнимые, даже наглые условия. Надо всё внимание направить на подготовку и усиление Западного фронта. Считаю необходимым принятие чрезвычайных мер для быстрейшей доставки всего необходимого Западному фронту из Сибири и с Урала. Следует выдвинуть лозунг – Готовиться к войне с Польшей!».33
Торжественные проводы бойцов Красной армии на польский фронт. Август 1920 г.
Польский исследователь М. Волос отмечает, что «польское руководство во главе с Ю. Пилсудским было заинтересованным не столько в ослаблении России, сколько в возвращении исконных земель бывшей Речи Посполитой34. Также подобное отмечено и российским современным исследователем в книге Советско-польские войны: «В настоящее время польское правительство намерено поддержать национальное украинское движение, чтобы создать самостоятельное украинское государство и таким путем значительно ослабить Россию, оторвав от нее самую богатую зерном и природными ископаемыми окраину. Ведущей идеей создания самостоятельной Украины является создание барьера между Польшей и Россией и переход Украины под польское влияние и обеспечение таким путем экспансии Польши как экономической – для создания себе рынка сбыта, так и политической»35.
2 февраля 1920 года ВЦИК обратился к польскому народу с воззванием о том, что свобода Польши есть необходимое условие свободного развития России36. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет призвал народы Польши и Советской России установить мирные и самые дружественные отношения. Американскому корреспонденту К.Виганду В.И.Ленин заявил, что Советская Россия не собирается нападать ни на Польшу, ни на Румынию. Мы официально заявляем о наших самых мирных намерениях37.
На основании вышеизложенного можно сделать вывод: советское руководство с одной стороны выдвигало лозунг о подготовке войны с Польшей, а с другой на весь мир заявляло о своих мирных намерениях от имени СНК и ВЦИК, что говорит либо о двойной игре, либо о не полной уверенности в своих дальнейших шагах. Хотя отсутствие прямой агрессии против Польши на лицо.
Далеко не все члены Антанты были согласны с вмешательством в войну между Россией и Польшей. Только Франция направляет в Варшаву специалистов и малую часть вооружения. 31 января французская газета «Матен» указывала: «…Польская марка имеет стоимость шесть сантимов, что практически делает невозможным закупку каких бы то ни было товаров…».38
Несмотря на это, страны Антанты продолжали поддерживать Польшу в нападении на Советскую Россию. Франция вообще не скрывала своих империалистических намерений. Англия и США всячески маскировали свое участие в борьбе против Советской России. Англия вступила во время советско-польской войны в торговые переговоры с Советским правительством. С одной стороны она заявляла, что будто бы не поддерживает наступления Польши и желает мира с Россией, а с другой поставляла Польше вооружение39.
Международная обстановка подталкивает Польшу к заключению мира с Россией. Но Пилсудский с помощью генерала Патека подготавливает многообещающую авантюру. Гордыня и заносчивость не дают Пилсудскому пойти против собственных интересов, направленных на восток. Реванш за 1772 год толкает польское командование на войну с Советской Россией. Генерал Сикорский еще больше усугубляет положение дел, делая многое наперекор Пилсудскому, завоевывая себе имя и славу, подобно Наполеону Бонапарту. Большинство представителей шляхты и разных слоев общества признавали особую миссию Польши в Восточной Европе и амбиции их были направлены на построение сильной и независимой державы в Европе.
Советский плакат времен советско-польской войны. 1920 год.
В Москве было нелегко разобраться в том, представляет ли Сикорский ногу Пилсудскому или исполняет его приказы. Однако тыл государства был в тяжелом положении, промышленности почти не было, экономика в плохом состоянии, вооруженные силы, судя по статье Карла Радека в газете «Известия», в несколько раз уступали Красной армии, как в подготовке, так и по качеству вооружения40.
В своей статье К. Радек, анализируя общее положение дел и состояние экономического упадка Польши, делает вывод, что Польша не готова к войне с Советской Россией, и лучшим для нее выходом из сложившегося трудного положения, предстоит сделать выбор в пользу своей же капитуляции перед большевиками, вплоть до установления в ней Советской власти через военно-революционные комитеты41.
Советская периодическая печать уделяла большое внимание убеждению читателя в нестабильности политической обстановки в Польше и скором приходе к власти лидеров Польских рабочих партий. Буржуазия Польши теряла доверие польских рабочих и должна была быть свергнута. Однако, вторжение Красной армии в Польшу, встретило массовый патриотический подъем со стороны польского населения. Велась активная пропагандистская работа в прессе, раздувались слухи о многих зверствах, чинимых Красной армией. В среде польской националистической общественности возросла русофобия и антисемитизм42. Равнозначно большевиков видели, как разделенных на рядовых русских красноармейцев и на еврейских комиссаров, ко вторым, кстати, в плену относились хуже, чем к остальным военнопленным красноармейцам43.
Нарком иностранных дел Г.В.Чичерин писал в Германию А.А.Иоффе в мае 1918 г.: «…Ставка на "передышку" с неизбежностью влечет за собой реальную политику, а она сводится к тому, чтобы заманивать немцев реальными выгодами, могущими проистечь для них от мира с нами…»44.
В ответ полпред сообщал в Москву, что: «…в Германии тоже идет борьба между двумя внешнеполитическими тенденциями: во-первых, является желание на случай перемены политики в России и вступления ее опять в европейскую войну обессилить Россию окончательно, во-вторых, наоборот – упрочить мир с Россией, добиться от нее экономических выгод. Во втором случае им нужно сохранить и поддержать большевистское правительство, ибо всякое другое может вступить в войну. По этой же причине они не могут доводить нас до отчаяния и заставлять нас самих тоже вступить в войну. Эти две противоположные тенденции… борются в нынешней Германии… Уметь лавировать между этих рифов задача нашей политики…»45.
26 июля в Бельведерском дворце союзные миссии Англии и Франции были приняты Пилсудским. На этой встрече был поставлен вопрос о немедленном заключении мира с Советами на пороге неотвратимого краха. Сложность отношений подчеркивал и тот факт, что Тухачевский угрожал Варшаве, и по настойчивому желанию Ленина армия рабочих и крестьян должна была ворваться в Европу и установить власть Советов по всей ее территории.
Агитируя отправлявшихся красноармейцев на польский фронт, В.И. Ленин обратился к ним со словами: «…Помните, товарищи, что с польскими крестьянами и рабочими у нас нет ссор, мы польскую независимость и польскую народную республику признавали и признаём. Мы предлагали Польше мир на условии неприкосновенности её границ, хотя эти границы простирались гораздо дальше, чем чисто польское население…Мы все сегодня должны здесь дать клятву,…что мы все будем стоять…за то, чтобы не допустить победы польских панов и капиталистов…».46
Москва в тоже время обратилась к народу Польши:
«…Мы признали независимость Польши. С самого начала мы не хотели войны, мы шли на самые большие уступки во имя мира, но после того, как ваши преступные правители навязали нам войну, мы сосредоточили достаточные силы, для того чтобы вконец разгромить ваших помещиков и капиталистов и обеспечить, таким образом, мир между независимой рабоче-крестьянской Польшей и рабоче-крестьянской Россией…Польские рабочие и крестьяне, польские легионеры!.. Вашей жизни, вашему человеческому достоинству, вашей пролетарской и крестьянской чести не грозит никакая опасность. Сражаясь против нас из-под палки польских панов, вы совершаете измену по отношению к будущей социалистической Польше и к рабочему классу всего мира. Очиститься от пятна измены вы можете только одним путём: перейдя к нам с братски протянутой рукой… Бросайте же кровавое, бесчестное, проклятое дело борьбы с рабочими и крестьянами России и Украины…чтобы таким путём вернее и скорее обеспечить независимую социалистическую Польшу…».47
Следует отметить, что командование Красной Армии строго следило не только за боевым духом среди бойцов, пропагандой идей большевистской партии, но и резко реагировало на отступление от линии, проводимой Советским правительством в отношении польско-советских отношений.
Троцкий моментально отреагировал на материал, помещённый в журнале «Военное дело»:
Приказ № 230
Председателя революционного Военного Совета Республики.
30 июня 1920 г. Москва
«В № 13 «Военного дела» напечатана статья «Первые боевые шаги маршала Пилсудского», проникнутая насквозь духом глубокого шовинизма. Достаточно сказать, что в статье говорится о природном «иезуитстве ляхов», которое противопоставляется честному и открытому духу великорусского племени. Не зачем пояснять, в какой мере такого рода грубые и ложные обобщения противоречат тому духу братства, который проникает в отношении русского рабочего класса к трудящимся массам Польши.
Приказываю:
1). Издание «Военного Дела» приостановить впредь до радикального изменения состава редакции.
2). Установить непосредственных виновников, дабы навсегда отстранить их и в дальнейшем от прикосновения к работе, имеющей своей задачей просвещение и воспитание КА.
Председатель Революционного Совета республики Л. Троцкий48.
30 июля 1920 года самое упорное сопротивление было оказано на Мозырском участке фронта. Противник переходил очень часто в контрнаступления, располагал бронепоездами и мог выставить против Первой Конной Армии собственную конницу, но общая паника и разложение не позволяли долго сдерживать части Красной армии.
Трудность в продолжении дальнейшей войны заключалась и в оказывающих сопротивление польским властям со стороны украинского населения в Галиции. Подобный пример можно увидеть в статьях газеты «Известия»: «…Угнетенные польской военщиной народы начинают поднимать оружие против своих вековых мучителей. Еще недавно польские паны горделиво заявляли, что они собираются формировать белорусские части для борьбы с «московскими». Мы знали, что это вздор. Белоруссия восстанет. Тщетно паны пускают в ход меры белого террора, тщетно они вещают и расстреливают белорусов. Это больно раздует пожар всеобщего восстания в польском тылу. Но и в самой Польше глубже становится пропасть между правительством и Народными массами. А каково настроение рабочих в Польше – видно из испуганного восклицания «Курьера Варшавского» по поводу одной коммунистической демонстрации в Варшаве: «Да, где же мы: в Польше или в Совдепии»49.
«Освободительные» планы, служившие лишь прикрытием прямой вооруженной экспансии Польши, провалились прежде всего потому, что были отвергнуты местным населением, не захотевшим ни такого «освобождения», ни самих «освободителей». Данный факт сейчас стали признавать, к их чести, и некоторые польские историки. Например, польский эмигрантский историк Я. Техановский пишет следующее:
“Наши победы не были в состоянии воскресить федералистские планы Пилсудского, которые весной 1920 г. провалились из-за отсутствия поддержки в Белоруссии, на Украине, не говоря уже о Литве”.
На этот же решающий фактор провала федералистской концепции Ю. Пилсудского указывал видный польский дипломат граф Скшиньский, отмечавший:
“Народы, которые, согласно этой теории, Польша освобождала от русского рабства, не высказывали желания освободиться, и если они не очень любили Россию, то ещё меньше симпатии питали к Польше”50.
«…31 июля на польской территории образовался временный революционный комитет Польши, в состав которого вошли: Юлиан Мархлевский (председатель), Ф. Дзержинский, Феликс Кон, Эдвард Прухнян, Юзеф Уншлихт. Комитет обратился К. Трудовому населению Польши с манифестом, в котором рабочие массы Польши призываются к восстанию против правительства Пилсудского… В юго-восточной Галиции поляками подавлено восстание украинцев. На целый ряд деревень наложены кары по законам военного времени…»51.
Поворотным моментом для советско-польских отношений стала битва за Варшаву в августе 1920 года, названная поражением для России в польской историографии, но фактически армия, под командованием Тухачевского проиграла сражение, но не войну, и даже это поражение служило ключом для преодоления барьера между Польшей и Россией, путем заключения мирного договора в Риге. Это событие было названо историографами как «Чудо на Висле». Оно стало закономерным, если сопоставить ситуацию в Красной и Польской армиях. В журнале «Родина» упоминается следующее: «В июле-августе Западному фронту требовалось 25 тысяч винтовок, фактически отпущено было 16 тысяч. При потребности в 1779 пулемётах фронт получил 50 штук и половину необходимых шашек и патронов».52
Просчет Тухачевского заключался в том, что сам он считал, что польские войска находятся к северу от Варшавы и ожидал главный удар оттуда53. Ошибки и слабо подкрепленная самоуверенность главнокомандующего, главным образом и сгубили всю польскую кампанию.
Читая лекции на дополнительном курсе Военной Академии РККА в 1923 году, Тухачевский признавал: «…если оценивать наше обще-стратегическое положение, то дело рисовалось далеко не в розовом цвете. Войска Западного фронта были истощены и ослаблены, но зато они были сильны духом и не боялись противника…Такова была инерция удара, инерция победы…»54.
Советская печать была вынуждена признать: «…Ещё неделю назад мы имели с польского фронта блестящие сводки. Красная Армия наступала по всем направлениям. На севере она обходила Варшаву, перерезая пути сообщения с Данцигом, в центре она близко приближалась к польской столице. Под влиянием этих сводок многие склонны были преувеличивать значение наших успехов. Им казалось, что польские паны уже разбиты наголову, что мы можем чуть ли не голыми руками взять Варшаву…».55
Однако ещё 17 августа 1920 года советская пресса торжествовала: «Красные войска подступают к Варшаве вплотную. Польские белые войска, хлынувшие на Советскую республику, бегут назад под ударами рабоче-крестьянского кулака…».56 Это выглядело почти абсурдно.
Советская делегация направляется на переговоры с поляками во время советско-польской войны, август 1920 года.
«Чудо на Висле» нельзя называть чем-то необычным и сверхъестественным, это было результатом легкомысленного отношения к слабой Польше, которая была в состоянии сама отразить мощный удар со стороны Красной армии. Но естественно и Франция понимала, насколько важным является помощь правительству Пилсудского в недопущении экспорта революции в Европу. Не говоря о боевом состоянии и качестве подготовки армии Польши (в местечке Утачи батальон легионеров взбунтовался и ушел с фронта) и нежелании белорусского населения вступать в ряды сформированной польским правительством белорусской армии, существовала проблема с поставками продовольствия.
Кажется невероятным спасения Пилсудским своей власти и избежание ее советизации, однако ошибка Тухачевского и истощенность его армии, как важная причина, сыграли свою роль в провале операции. Не будь Красная армия под командованием Тухачевского, а под командованием какого-нибудь царского генерала, Европа вспомнила бы насыщенную потрясениями эпоху конца XVIII – начала XIX веков. И на весь мир Россия смогла бы оказать гораздо большее воздействие, чем это было осуществлено в течение всего XX века.
В.И.Ленину принадлежит большая заслуга в деле мирного урегулирования конфликта. Он принимал самое активное участие в подготовке дипломатических документов, настаивал на обращениях к противникам с мирными предложениями57.
По воспоминаниям Г.В.Чичерина В.И.Ленин помог советской дипломатии вскрыть коварные антисоветские замыслы дипломатии империализма58.
Чичерин писал: «Когда дипломатия иностранных государств со свойственным ей мастерством, выработанным столетиями, маскировала действительное положение дел и свои действительные стремления под громаднейшим ворохом хороших слов, чувств или приятных утверждений, Владимир Ильич немногими словами превращал все это в кучу мусора, ставя перед глазами своего собеседника голые реальные факты живой действительности. Это именно делало его таким неподражаемым мастером ведения политики и таким страшным противником наилучших мастеров иностранной дипломатии»59.
Итак, 18 марта 1921 года между делегациями России и Польши, был подписан долгожданный мир, положивший начало мирным двусторонним отношениям двух стран. Но, не мало важным будет упомянуть важность советско-польских переговоров, предшествующих Рижскому мирному договору, которые состоялись 17 августа 1920 года.
Также переговорам предшествовало выступление Ллойд Джорджа в Палате общин, в котором он осветил своё видение польско-русского вопроса: «…Советское правительство вправе требовать в данном случае таких же гарантий, каких могла бы потребовать любая другая держава против подобного рода нападения. Но оно предъявило ничем неоправданные требования, заключающие в себе, не меры репрессий и пресечения, а одно лишь стремление покончить с национальным существованием Польши. На конференции в Фолькстоне было решено, что союзники посоветуют Польше попытаться заключить перемирие и мир, при условии признаний Советским правительством независимости Польши в ее этнографических границах. Если Польша примет эти условия, то союзники окажут ей всестороннюю поддержку. Если Россия хочет мира, то она может получить его и предложения о созыве конференций в Лондоне были сделаны именно с целью достигнуть мира»60.
Bepul matn qismi tugad.
