Kitobni o'qish: «Развод с негодяем. Месть включена»

Глава 1

Я стою в примерочной дорогого бутика. Платье цвета морской волны облегает фигуру идеально, но проклятая молния на спине никак не хочет застегиваться.

Пальцы скользят по металлу, но молния словно живая – ускользает, заедает, издевается.

Из соседней кабинки доносится шорох ткани. Кто-то примеряет одежду – обычное дело. Я сосредотачиваюсь на своей борьбе с застежкой, когда слышу приглушенный женский смех. Потом мужской голос, низкий, что-то шепчет нежно.

– Ну ты что, прямо здесь? Так же нельзя, – возмущается женский голос, но в нем больше игривости, чем протеста.

– Именно потому что нельзя… – шепчет мужчина хрипло. – Я не могу больше ждать... Я и так ждал этого слишком долго.

Они замолкают, целуются.

Я замираю с молнией в руке. О боже! Они и правда решили заняться этим здесь? В примерочной торгового центра?

– Нет, не нужно… – шепчет она, но голос дрожит от возбуждения. – А вдруг кто-то услышит?

– Просто нужно быть тише, моя хорошая.

Мои щеки вспыхивают огнем. Надо срочно отсюда уходить! Я дергаю молнию с удвоенной силой, но она заедает намертво, словно специально хочет задержать меня здесь, заставить слушать это.

– Ну за что мне это, – бормочу под нос, чувствуя, как пот выступает на ладонях. Теперь мне никуда отсюда не деться.

Звуки становятся отчетливее и откровеннее. Тяжелое, прерывистое дыхание. Приглушенные стоны. Ритмичный скрип. Я краснею до корней волос и яростно дергаю молнию. Ну же, ну же!

– Да... да, вот так, – шепчет она, задыхаясь.

– Любимая, – стонет он в ответ.

Мне чертовски неловко. Вот уж чего не люблю, так это подслушивать. А уж тем более нечто такое – личное и пикантное. Хоть уши затыкай!

Между тем у них там все ускоряется. Дыхание становится рваным, стоны – громче, несмотря на попытки сдерживаться. Они стремительно движутся к финалу.

Я зажмуриваюсь и дергаю молнию так, что чуть не рву ткань.

Наконец все стихает. Только учащенное дыхание и шелест ткани – они приводят себя в порядок. Я облегченно выдыхаю – сейчас они уйдут, и я смогу спокойно разобраться с этой чертовой застежкой и забыть об этой неловкой ситуации. Они даже не узнают, что у их внезапно вспыхнувшей страсти был невольный свидетель.

– Боже, как же я скучал по тебе, – говорит мужской голос, низкий, хриплый от страсти и нежности.

Мир останавливается. Кровь стынет в жилах. Этот голос... Нет. НЕТ! Только не это.

Я замираю, прижавшись спиной к зеркалу. Не чувствую ничего, кроме ледяного ужаса, который разливается по телу. Я узнала бы этот голос из тысячи.

Юра. Мой муж.

Ноги подкашиваются. Я медленно сползаю по зеркалу, платье задирается, но мне плевать.

– Не так уж ты и скучал, – смеется женщина. – Насколько я помню ты женат!..

– Это все ерунда… Ты же знаешь, я всегда любил только тебя, – его голос дрожит от эмоций. – Всегда. С самого первого дня, как мы встретились. Помнишь?

Ерунда? Наш брак длиною пять лет для него ерунда?

Я не верю своим ушам.

Хочется ущипнуть себя и проснуться. Убедиться, что это был просто кошмарный сон, а Юра, мой Юра спокойно спит рядом, а не шепчет нежности какой-то посторонней девице в примерочной кабинке.

Но увы.

Это не сон. Юра говорит торопливо, оправдываясь:

– Ты вышла замуж… Тогда я и женился. От отчаяния, – он целует ее снова, я слышу каждый звук. – Я не мог больше быть один. Не мог просыпаться каждое утро и думать о том, что ты с другим. А Аня... она для меня ничего не значит. Совсем ничего. Я женился на ней, потому что она была рядом, потому что согласилась. Но каждую ночь, лежа рядом с ней, я думал только о тебе. Все эти годы.

Мне хочется заорать в голос.

Я ничего не значу? В постели со мной он думает о другой?

Слезы текут по щекам, но я не всхлипываю. Не могу. Горло сжато железным кольцом. Пять лет брака, пять лет планов на будущее, пять лет любви ничего не значат.

– Я разведусь… Завтра же! Только скажи, что у меня есть шанс… – он почти умоляет.

Мир окончательно рассыпается. Я стою среди осколков своей жизни в недозастегнутом платье цвета морской волны и понимаю – я была просто заменой. Суррогатом. Тенью той, которую он действительно любил.

– Надо же, какой ты стал решительный! – одобрительно говорит она. – Мне нравится эта перемена. Ты стал такой… интересный. Говоришь у тебя свой бизнес?

– Да… И он приносит неплохую прибыль! – спешит подтвердить мой муж.

– Ну да… С маленькой прибыли такую машину не купишь…

Они целуются снова, долго, страстно.

А я удивленно кошусь на стену, разделяющую нас. Свой бизнес? Он ничего не напутал? Да, Юра руководит компанией, но контрольный пакет акций у моего отца. Да и машина, которую похвалила его пассия, – папин подарок на свадьбу…

– Все, мне пора, – шепчет она. – Перерыв заканчивается…

– Я приду завтра, – говорит мой муж. – Хорошо?

– Обязательно. Буду ждать… – кокетливо мурлычет она.

Дверца соседней кабинки хлопает.

Руки дрожат, но я наконец справляюсь с молнией и стягиваю платье. Смотрю на него почти с ненавистью. Какого черта я вообще взялась его мерить, мне ведь даже не нравится этот цвет!

Глава 2

Я выхожу из примерочной как лунатик. Ноги ватные, в голове туман, а сердце бьется так громко, что, кажется, весь торговый центр слышит этот отчаянный стук.

Мраморный пол бутика отражает неоновые огни витрины, и я иду по этому зеркальному лабиринту, словно призрак. Манекены в дизайнерских нарядах смотрят на меня мертвыми насмешливыми глазами.

– Извините, женщина! – окликает меня мелодичный голос. – Куда вы понесли платье? Или оплачивайте, или оставьте здесь! Я охрану позову.

Я замираю.

Но не потому, что испугалась охраны. Я узнала этот голос. Только что эта дамочка мурлыкала с моим мужем. Медленно оборачиваюсь.

Передо мной стоит она. Та самая. Высокая, стройная блондинка с безупречным макияжем и маникюром цвета слоновой кости. Волосы уложены в легкие локоны, платье-футляр подчеркивает каждый изгиб ее точеной фигуры. Пухлые губы, идеальная кожа.

– Простите, задумалась, – выдавливаю из себя, протягивая платье.

Голос звучит чужим, механическим.

– Конечно, уверена, что так и было, – хмыкает она с таким видом, что становится ясно: не верит.

Мои щеки вспыхивают:

– Я действительно задумалась!

– Хорошо, хорошо... – Она улыбается профессиональной улыбкой консультанта, но в глазах мелькает что-то еще. Довольство. Удовлетворение хищницы, которая только что поймала добычу. Ей не до меня…

На выдающейся груди бейджик – «Олеся».

Олеся. Теперь у измены есть имя.

– Брать будете? – равнодушно спрашивает она.

– Нет, и никому не советую. Там бракованная молния, – говорю коротко и поворачиваюсь к выходу, желая оставить и этот бутик, и эту продавщицу в прошлом. Но потом все же добавляю: – А в примерочных у вас слишком шумно!

Она испуганно вздрагивает, понимая, что я была там и все слышала. Но быстро берет себя в руки и делает вид, что не понимает, о чем я.

– Если музыка слишком громкая, нужно просто попросить кого-то из персонала сделать тише…

– Ну, насколько я поняла, персонал был очень занят!

Она окончательно теряется, хватает платье и уносит его вглубь бутика.

Я выхожу из торгового центра, и декабрьский воздух больно бьет в лицо. Город укутан в сумерки, хотя еще только пять вечера. Витрины магазинов светятся новогодними гирляндами, играет тихая музыка, пахнет глинтвейном и жареными каштанами. Весь этот праздничный уют вдруг кажется фальшивым, наигранным.

Иду к парковке, и каждый шаг отдается в висках. В голове крутится калейдоскоп картинок: Юра за завтраком целует меня в лоб и говорит «люблю». Юра покупает мне цветы без повода. Обнимает, притягивает к себе, осторожно снимая одежду…

А теперь выясняется, что все это время он думал о другой.

***

Дома я не нахожу себе места. Представляю, как он войдет и с облегчением выдохнет: «Я должен тебе кое-что сказать. Да, я люблю другую. Давай разведемся».

Ключ поворачивается в замке. Знакомые шаги в прихожей.

– Анютка, я дома! – голос мужа звучит на удивление бодро.

Юра заходит в гостиную, и я вглядываюсь в его лицо, ища следы произошедшего. Вины, смущения, хотя бы усталости. Но вижу только привычную улыбку, ну и, пожалуй, чуть больше блеска в глазах.

– Как дела, солнце? – он наклоняется и целует меня в щеку. Пахнет его одеколоном и еще чем-то... Женскими духами?

– Нормально, – отвечаю, наблюдая за ним.

Юра скидывает пиджак, ослабляет галстук. Ведет себя так, словно провел день на скучных переговорах.

– Знаешь, я сегодня думал, – говорит он, устраиваясь в кресле напротив, – а не махнуть ли нам куда-нибудь? Отложить все дела и недельку отдохнуть. В Эмираты, например.

Я моргаю, не веря услышанному. Уж точно не это я ожидала услышать.

– В какие еще Эмираты? – переспрашиваю.

– В самые обычные! Объединенные, – он оживляется. – Дубай, пляжи, шопинг. А я устал как собака, честно говоря. И холод этот надоел… Хочется солнца и моря.

Он говорит это с таким энтузиазмом, словно только что не планировал развод с «той, которая ничего не значит». Словно не шептал другой женщине признания в любви.

– Юра, – начинаю я осторожно, – а как же работа? Конец года, разве не нужно закрыть все проекты?

– Ерунда! – машет он рукой. – Все процессы налажены и отлажены, а я хочу провести время с самой красивой женщиной в мире.

Он встает, подходит ко мне и берет за руку. Его ладони теплые, знакомые. Те же руки, которые сегодня ласкали другую.

– Ты согласна?

Я смотрю ему в глаза – карие, искренние... И лживые.

– А как же корпоративная вечеринка? Ресторан заказан, программа утверждена… Мы должны были туда пойти! Я и платье… – осекшись, замолкаю на полуслове.

Ну да, то самое цвета морской волны, что я примеряла сегодня в бутике, предназначалось для этой вечеринки – праздника, устроенного мужем. Вовремя сообразив, что не стоит говорить о примерке, закончила: – …Нашла, нужно только съездить и померить.

– Да черт с ним, с корпоративом! Отправлю туда зама. Ну что, летим?

– Это… так неожиданно.

– Жизнь вообще полна неожиданностей, – смеется он и целует меня в лоб.

Он уходит в душ, напевая что-то под нос, а я остаюсь сидеть в гостиной.

Что происходит? Почему он ведет себя так, словно ничего не было? Почему предлагает романтическую поездку, если планирует бросить меня ради Олеси? На мгновение я даже думаю: а вдруг мне показалось? Мало ли бывает похожих голосов… Может, это был и не Юра вовсе?