Kitobni o'qish: «Плохие девочки не худеют: Как обрести свободу, внутреннюю гармонию и стройную фигуру без диет и самоограничений»

Руководитель проекта: Екатерина Булгакова

Дизайн обложки: Тата Саркисян

Корректоры: Елена Сербина, Наташа Казакова

Верстка: Олег Щуклин

Верстка ePub: Юлия Юсупова

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© С. Сирин, 2024

© Оформление. ООО «Альпина ПРО», 2024

⁂

Вступление

Девушки, читающие красивые блоги о путешествиях, моде и эстетике, часто задаются вопросом, как моделям или другим инфлюенсерам удается поддерживать свою фигуру в прекрасной форме. Многие думают, что существует какой-то волшебный секрет, позволяющий им всегда оставаться стройными. Но почти никто не догадывается, через что пришлось пройти мне, автору этой книги, и многим другим девушкам из индустрии моды, кино, медиа, спорта и прочим, кто в погоне за стройностью потерял самих себя. Глядя на изысканные постановочные фотографии, глянцево сверкающие на страницах модных журналов и блогов, невозможно предположить, какие душевные и физические страдания кроются за внешним изяществом эталонных красавиц.

Работа в сфере моды или просто увлечение внешней красотой имеет мрачную обратную сторону, которая до недавнего времени не предавалась широкой огласке. И вполне возможно, что, страдая много лет от расстройства пищевого поведения, реально существующего психологического синдрома, приводящего к тяжелым последствиям, вы даже не подозреваете об этом. Даже если вы просто регулярно придерживаетесь какой-либо диеты в попытке сбросить «лишние» килограммы, это уже повод задуматься о своем пищевом поведении, и особенно, если вы чувствуете, что идея похудения полностью захватывает сознание, жестко диктуя вам правила питания.

Я написала эту книгу, потому что не могла ее не написать. Повторю: я помню, через что мне пришлось пройти, и знаю, что через это прямо сейчас проходят многие другие девушки. Знаю, как это ужасно, когда расстройство пищевого поведения забирает жизнь, мечты, счастье, возможности и свободу. И как губительно для физического и психологического здоровья.

Моя книга – в первую очередь для тех, кто забыл, что такое жизнь без тревоги по поводу еды. Для тех, кто страдает из-за своей внешности, открыто или тайно. Кто постоянно ощущает боль от собственного несовершенства и переживает внутренний конфликт. Кто осознает, что должен выглядеть и чувствовать себя по-другому, но совсем запутался в вопросе, как именно.

Я понимаю, каково вам приходится, и знаю, как справиться с этим. Я хочу рассказать, о том, что позволило мне пройти путь от заболевания до полного исцеления. Мне важно, чтобы вы поняли, что это возможно и что вам не придется потратить на познание истин, которые помогли мне и другим, столько лет, сколько понадобилось мне. Я хочу, чтобы вы почувствовали, что тоже справитесь. Чтобы вы стали сильными, независимыми, здоровыми и счастливыми. И чтобы на пути вашего выздоровления не стали преградой ни скромный бюджет на оздоровительные центры или консультации, ни стеснительность, ни нежелание обратиться со своей проблемой к специалистам и близким.

Для исцеления вам нужны только вы сами, ваше желание и намерение. Я глубоко убеждена, что у каждого человека достаточно внутренних ресурсов, чтобы вернуть баланс в любую сферу своей жизни и добиться всего, чего он пожелает. Каждый из нас способен стать для себя наставником, мудрым ментором, верным другом, вдохновителем, союзником и самой надежной опорой.

Я считаю, что истинная задача психолога в следующем: не становиться для человека перманентной опорой и утешением, а дать ему в руки ключи к свободе, к его собственной силе, которая сделает его непобедимым. Человек с такими навыками неуязвим, ведь исконно наше сознание – совершенный механизм.

Здесь вы не найдете строгих рекомендаций относительно того, когда и что есть, не будет и банальных фраз вроде «просто начни есть все» и «просто полюби себя», потому что я знаю, насколько бесполезны эти советы без объяснения, каким именно образом это сделать при наличии РПП (расстройства пищевого поведения).

Я расскажу вам свою личную историю, вы узнаете об этапах моего пути и о том, что мне помогло справиться с РПП, когда я задалась такой целью.

Идеи и методы, которые способствовали моему исцелению, я почерпнула как из собственных интуиции и опыта – бесчисленных проб, ошибок и побед, так и из психологии и нейрофизиологии, а также из квантовой психологии. Я поделюсь с вами этой информацией, чтобы вы правильно понимали, с чем же вам пришлось столкнуться.

Я расскажу о тех принципах, которые действительно эффективны, и предложу вам посмотреть на них через призму мышления человека с РПП. По моему мнению, нет ничего более ценного, чем откровенно, честно и структурированно донесенная личная история человека, который справился с болезнью и который может помочь это сделать другим. Вовремя сказанные и услышанные слова порой способны волшебным образом изменить жизнь человека.

Безусловно, каждый случай индивидуален. В идеале он требует личной консультации и персонального подхода: ведь очень важно найти и подлинную причину болезни, и истинную мотивацию для выздоровления, и способ для изменения установок, которые мешают исцелению. Однако удивительно, насколько много общего во всех наших ситуациях, и это позволяет вывести единую формулу причин возникновения РПП и принципов работы с ним.

Осознанность – вот инструмент новой эры. Моя задача – дать вам этот уникальный инструмент, информацию, владея которой, вы сможете избавиться от РПП. Вы получите эффективные способы работы со своим сознанием и телом, научитесь слышать его, понимать и управлять своим поведением так, как вам необходимо. Вы сможете больше не попадаться в ловушки собственного разума, своих старых привычек, требований социума и искушений маркетинга.

Я уверена: нам выпадают лишь те трудности и задачи, справиться с которыми нам по силам. У вас уже есть все необходимое, чтобы достичь успеха. Найдите это в себе – и станете непобедимы.

Часть 1
Капканы цивилизации

Нет ничего вкуснее, чем ощущать себя худой.

Кейт Мосс

Люди всегда стремились к совершенству, а его каноны определяла культура эпохи. Сравнивая себя с идеалами своего времени, как в древности, так и сейчас, практически все стараются так или иначе им соответствовать. Таким образом, те стандарты красоты, которые в тот или иной период доминируют в обществе, во многом влияют на психологическое и физическое здоровье людей и даже на продолжительность жизни. Так сложилось, что тенденции модной индустрии формируются в основном компаниями-гигантами, и весь этот механизм функционирует в их интересах, при этом возможные негативные последствия для здоровья человека и общества в целом совершенно игнорируются.

Мода vs Тело

Раньше у нас было два мира: реальный, близкий, неидеальный – и далекий, прекрасный, совершенный мир знаменитостей, которые смотрели на нас со страниц журналов и с экранов телевизоров во всем своем безукоризненном сияющем великолепии, не проникая в нашу не столь блистательную действительность. Эти два мира напрямую не соприкасались. Безусловно, зрители всегда хотели быть в чем-то похожими на своих кумиров, но не чувствовали такого острого давления требования соответствовать идеалам, как это происходит сейчас.

Задумывались ли вы о том, как именно сформировался идеал безупречной стройности, к которому мы стремимся? Это происходило постепенно. Мода на болезненную худобу появилась еще в викторианской Англии. «Аристократичная» бледность тонкой кожи и хрупкое телосложение – последствия бушевавших в то время страшных эпидемий – стали возводиться в ранг совершенства, и это понятно: ведь все больше благородных дам становились жертвами болезни.

Так или иначе, но эталон был создан. Мужчины романтизировали болезненную красоту женщин той эпохи, восхищаясь необыкновенной тонкостью талии и безжизненной белизной кожи. В результате, чтобы стать воплощением их грез, девушки шли на все, вплоть до добровольного заражения чахоткой.

Возвращение моды на худобу и особенно на андрогинное телосложение произошло в 20-е гг. ХХ в. Женщины постепенно освобождались от многовекового бесправия: получили возможность голосовать, осваивали активные виды спорта, лихо водили автомобиль и нарочито отказывались подчеркивать свою женственность прежними способами. Можно сказать, то был первый протест в истории моды: женские одежда, причёски и стиль поведения впервые подчеркнуто перестали быть направленными на привлечение мужского внимания, вместо этого отражая самостоятельность женщин, их сексуальность и равенство с мужчинами. Именно с дерзких образов «ревущих двадцатых» началась современная женская одержимость стройностью, которая теперь говорила о здоровье и активном образе жизни женщины, о ее свободе. Воплощали этот идеал уже вроде бы и не ради восхищения мужчин (хотя на деле желание нравиться никуда не пропало), однако при этом рамки новых требований оказались ничуть не менее жесткими, чем те, что предъявляла предыдущая эпоха. Так, если раньше для получения тонкой талии девушки прибегали к корсетам, то новые мода и образ жизни диктовали другие правила, согласно которым худоба была так же необходима, однако способы ее обретения должны были стать иными: строгая диета, спорт, танцы, путешествия.

Растущая популярность журналов с фотографиями точеных моделей стала катализатором нарастающего напряжения: девушки переживали собственное несоответствие идеалу и неоправданно критически относились к своей внешности. Именно в этот период врачи впервые начали официально фиксировать случаи расстройства пищевого поведения.

С тех пор мода на худобу не сдает свои позиции. Воплощенная в самых видных представительницах того или иного рубежа моды, бескомпромиссная стройность продолжает быть труднодостижимым, но столь желанным каноном. Этот стандарт, красиво замаскированный под личный выбор, а на деле навязанный женщинам извне, стал чуть ли не символом женской силы и независимости, поскольку начал ассоциироваться с представлениями об активном образе жизни, «правильном питании», «правильном отношением к себе», здоровье, ухоженности и успешности.

Однако в большинстве случаев такая мода оказывает прямо противоположное влияние. Сложившаяся система загоняет женщин в страшный стресс, провоцируя издевательства над своим организмом на грани пыток, порождая ощущение абсолютного бессилия, безысходности и неполноценности. Я знаю множество женщин, которые очень-очень успешны, красивы, энергичны, но внутренне абсолютно измождены из-за необходимости соответствовать внешнему эталону.

Как же «добровольно» выбранный самими же женщинами идеал может так обессиливать, загонять в ощущение безысходности и ненависти к себе и своему телу? Как мы допустили это? Давайте сделаем небольшой экскурс в историю и пройдемся по наиболее ярким вехам моды второй половины минувшего и начала нынешнего веков.

1960-е. Появляется новый эталон красоты – британская супермодель Твигги, девушка с большими глазами и телосложением подростка, очаровавшая весь мир. Еще одной звездой становится не менее притягательная, элегантная и миниатюрная Одри Хепбёрн – актриса, которая всю жизнь весила не более 46 кг. Таким образом, новый стандарт красоты диктует исключительную худобу, добиться которой можно только за счет изнуряющих диет и физических упражнений.

1970-е. Продолжает формироваться мода на андрогинность – во многом благодаря мировым знаменитостям, таким как Дэвид Боуи и Марк Болан. В Западной Европе и США анорексия распространяется повсеместно, случаи госпитализации девушек и молодых людей участились.

1980-е. Процессы, связанные с развитием в обществе РПП, продолжаются и усиливаются.

1990-е контрастно сочетают два направления: гламур эпохи супермоделей и антигламур «героинового шика». Если первое вдохновляет женщин на тренировки и попытки придерживаться правильного питания, то второе порождает разрушительный образ жизни, сопровождающийся алкоголем и запрещенными веществами. И снова человечество возвращается к эстетизированию болезненности: предельной худобы, хрупкости, тонкой бледной кожи и взгляда с поволокой, подчеркнутого темными кругами вокруг глаз.

К началу 2000-х по-прежнему актуален микс эстетики гламура и «героинового шика» и по-прежнему культивируется худоба. Иконы стиля проводят ночи на бесконечных вечеринках, а от модных образов 90-х их отличает, пожалуй, лишь загар и блеск кожи. Анорексия буквально становится элементом моды. Позже многим звездам полюбится богемный стиль, в котором с небрежной элегантностью будут сочетаться антигламур и гламур, гранж и люкс и, конечно же, обязательным условием будет оставаться худое тело – теперь «богемно» худое.

К середине нулевых мир переворачивают соцсети. Изменяется восприятие реальности, размывается грань между мирами знаменитостей и обычных людей, между отретушированными картинками и действительностью. Женщины сравнивают себя с обработанными фотографиями звезд в соцсетях, их озабоченность по поводу собственного облика кратно усиливается, растет и нетерпимость к индивидуальным особенностям своего лица и тела, их несовершенствам.

В 2010-е в идеал снова (привет середине прошлого века!) возводится фигура типа «песочные часы»: мода приветствует наличие женственных форм в «стратегически важных» местах. Но едва ли эта мода положительно влияет на здоровье и психику женщин. От них по-прежнему ждут осиной талии, для которой все так же необходима строгая диета. И при этом образцовая представительница прекрасного пола должна иметь пышные грудь и бедра. Чтобы создать такие объемы, женщины усердно занимаются фитнесом и в попытке приблизиться к заветному эталону прибегают к помощи пластических хирургов. Вдобавок мода теперь диктует не только идеал фигуры, но и предписывает определенные черты лица…

То есть, с одной стороны, казалось бы, индустрия красоты далеко шагнула вперед с XIX в. – мы уже не закапываем в глаза белладонну, не натираем щеки свинцом и ртутью, не употребляем мышьяк вместо БАДов и не глотаем ленточных червей, чтобы гостеприимно делиться с ними калориями. Мы гордо перестали носить удушающие корсеты, потому что они в буквальном смысле стесняют нашу свободу, но в то же время продолжаем втискивать себя в тесные рамки общепризнанных идеалов, рискуя здоровьем, жизнью, снова и снова отказываясь от свободы быть собой.

Так почему нам сейчас, в 2020-е, по-прежнему так важно равняться на кого-то? Почему мы, как зомбированные, слепо и необдуманно следуем трендам и пробуем на себе новые бьюти-процедуры, последствия которых даже толком еще не изучены?

Мы давно отвоевали возможность голосовать, работать, где хотим, носить брюки и вообще все, что нравится, ходить без бюстгальтера, если нам так удобно, но все еще корим себя за несоответствие эфемерным идеалам, которые навязаны нам извне. Мы жестко не принимаем свое тело, изнуряем организм диетами, подрываем здоровье пластическими операциями, перекраиваем себя под модные идеалы… Задумайтесь: свобода ли это?

С появлением социальных сетей и доступной ретуши мы, кажется, стали еще строже к себе и своим «несовершенствам», забывая, что живое – это всегда несовершенное, изменяющееся, непостоянное.

Желание создать идеальную картинку в виртуальном мире не должно означать ненависть к любому проявлению естественных несовершенств в себе и в своем настоящем теле, не соответствующему этому совершенному образу. Идя на поводу у тенденций, мы все дальше отходим от самих себя.

Наше тело от природы совершенно, и любое вмешательство в его хрупкий механизм губительно. Отказываясь верить себе и доверяясь маркетингу, мы все глубже утопаем в безысходности. Вся система модной индустрии убеждает нас, что с нами что-то не так, но это обман, пагубный обман, который и становится причиной всех бед. А предлагаемые способы достижения стройности лишь уводят нас от истины и запутывают еще больше.

Задумайтесь: если способы, которые нам активно навязывают, действительно так эффективны, почему же женщины по-прежнему сталкиваются с проблемой РПП и продолжают борьбу за стройность?

Правда в том, что чрезмерная строгость к себе всегда приводит к дисбалансу значимости. А дисбаланс значимости – к психическим расстройствам. Появляются эмоциональная зависимость от еды, маниакальное желание похудеть и самоистязание, неминуемо ведущие к расстройству пищевого поведения. Это происходит неизбежно, потому что нашему мозгу не нравится заставлять тело худеть, истязать его тренировками и ограничивать в еде, чтобы мы могли соответствовать идеалам, которые и дальше будут вести нас к строгим ограничениям.

Чем больше мы думаем о питании и фигуре, об идеальной красоте, тем еда приобретает все больше и больше дополнительного смысла, мы зацикливаемся на ней, вместо того чтобы, наоборот, снизить ее значимость, сместить с нее фокус внимания, прислушаться к себе и позволить телу сохранять естественные баланс и стройность.

Если вы читаете эту книгу, значит, ваша психика уже в той или иной степени травмирована сложившейся системой идеалов красоты, а ваш организм изнурен малоэффективными диетами… И теперь самое время разобраться с тем, что же такое расстройства пищевого поведения и что с этим делать.

Знать врага в лицо

Давайте сперва уделим немного внимания тому, чтобы освоиться в терминологии. Итак, пищевое поведение, если говорить простыми словами, – это отношение человека к приему пищи, которое определяет количество и состав съеденного нами в различных условиях. В идеале наш организм должен получать все необходимые полезные вещества и оптимальное количество калорий, а мы сами – удовольствие от еды. Но так бывает, как вы наверняка догадываетесь, далеко не всегда. Увлечение диетами, переедание, регулярное употребление вредных продуктов и другие подобные действия приводят к тому, что еда негативно влияет на наше физическое и психологическое здоровье. И в этом случае уже можно диагностировать то или иное расстройство пищевого поведения.

Одной из сложностей в борьбе с РПП является незнание человека о заболевании как таковом. Ведь можно годами жить с этим расстройством, страдая от его разрушительного влияния и даже не осознавая, что с вами что-то не так.

Долгое время я и сама не подозревала, что мои отношения с едой носят нездоровый характер, ведь мы обычно фокусируемся в первую очередь на том, как выглядим. Осознание пришло ко мне лишь через семь долгих лет, и это помогло начать путь к выздоровлению.

Здоровое пищевое поведение подразумевает спокойное отношение к любой еде. Вы можете проверить у себя наличие РПП своей реакцией на предложение (или мысль) съесть пирожное, гамбургер – нечто высококалорийное, но очень вами любимое. Если вы можете спокойно это сделать, не испытывая ни тревоги, ни чувства вины, не подсчитывая калории и не думая, как придется ограничить себя после этого эпизода, – поздравляю, у вас нет РПП.

Если же вы не смогли пройти этот нехитрый тест, у вас есть повод серьезно задуматься. Расстройство пищевого поведения обычно развивается в подростковом возрасте и чаще характерно для женщин, но это не значит, что, мужчины и люди старшего возраста от него застрахованы. РПП – многоликое чудовище, способное принимать различные формы, но я упомяну только о наиболее распространенных из них.

Термин «анорексия» вы наверняка слышали. Многие модели, спортсменки и кинозвезды прошли или проходят через этот ментальный ад. Одержимость снижением веса приводит к неспособности полноценно питаться, болезненному страху набрать лишний килограмм и искажению восприятия образа своего тела. А в запущенном состоянии – к экстремально низкой массе тела и неспособности есть самостоятельно. Нервная анорексия нередко сочетается с другими формами расстройств приема пищи или трансформируется в них, прежде всего – в булимию.

Нервная булимия отличается тем, что человек после приема пищи вызывает рвоту или использует другие способы компенсировать попадание еды в организм: чрезмерные физические нагрузки, голодание или строгие диеты, употребление диуретиков и других препаратов. Формируется прямая зависимость самооценки от массы тела и навязчивая мания снижения веса.

Следующее расстройство, весьма распространенное в нашем обществе, – это компульсивное переедание (КП), то есть бесконтрольные приемы большого количества пищи в стрессовых ситуациях (без строгой компенсации). Знакомо? Такое поведение постепенно становится характерной реакцией на стресс (а стрессов в нашей жизни очень много) и сопровождается чувством стыда после срыва, отвращением к себе, злостью и отчаянием. Однако попыток чем-либо компенсировать съеденное при КП уже не появляется или они слабо выражены. Приступы переедания могут быть эпизодическими и продолжаться один-два часа, либо быть растянутыми во времени вплоть до суток. Частые спутники КП – депрессия, биполярное или тревожное расстройство.

Чрезмерная озабоченность видом своего тела, зацикленность на достижении «совершенной» формы и навязчивое стремление к исключительно здоровому и правильному, «чистому» питанию – это тоже расстройство, именуемое орторексией. При этом человек полностью отказывается от употребления «нездоровой» еды, исключает многие группы продуктов, испытывает сложности в социальных аспектах, связанных с питанием, и уже не может спокойно и с удовольствием есть «неправильную» пищу. Рацион определяется исключительно критериями ее «полезности». Для человека, страдающего орторексией, не имеют значения вкусовые качества пищи, единственным фактором и целью выбора блюд становится их питательная ценность. При употреблении «запрещенных» продуктов страдающий орторексией испытывает сильную тревожность и чувство вины.

Несмотря на все многообразие, у разных видов РПП есть общие признаки, и первый из них – неадекватная реакция на пищу. Для всех расстройств пищевого поведения характерна одержимость видом своего тела, постоянные попытки похудеть и неудовлетворенность, потеря контроля над количеством съеденного. Человека преследуют навязчивые мысли о лишнем весе, даже если его нет, чувство вины и стыда, возникающее после еды. Страдающий РПП после еды часто «наказывает» себя тем или иным способом.

В 10 % случаев анорексия заканчивается смертью. В 20 % заболевание перетекает в булимию, а булимия – в компульсивное переедание.

Последствия страшные, но человек часто до последнего не видит свою проблему в РПП. Мы всегда думаем, что причина – в низком самоконтроле, недостатке силы воли, слабой дисциплине, ведь мы, казалось бы, просто не можем себе отказать в определенных продуктах и уменьшить порции…

Мы видим проблему в лишнем весе, в недостаточной строгости к себе, в неподходящей диете, в своей слабости, лени – в чем угодно, но только не в болезни. Мы не заметили, как ради достижения навязанных идеалов напрочь потеряли связь с собой, отказались от безусловной любви к себе, от ощущения самоценности, от заботы о себе, от ментального здоровья.

Для исцеления от РПП необходимы лишь ваше желание и намерение. Вы должны принять решение, поставить новую цель, а именно – освободиться от РПП. Не ради достижения идеальной фигуры, а вместо этого.

Важно сместить фокус с проблемы «я не идеальна» и задачи стать таковой, на проблему «я не даю себе достаточно любви и признания, я слишком строга к себе, я потеряла гармонию с собой и ментальное здоровье». Без этого решения, без отказа от идеальности в пользу своего психического и физического здоровья освободиться от РПП невозможно.

Спросите себя сейчас: готовы ли вы к такому шагу? Если да, то я постараюсь объяснить, как пройти этот путь и уже не свернуть с него.

Преграды на вашем пути

Вступая на путь избавления от РПП, нужно хорошо осознавать, с чем вам придется столкнуться. Нашим обществом, пусть неосознанно, создан целый ряд психологических механизмов, ловушек, которые заставляют нас считать свое состояние зависимости нормальным и даже желанным.

Одной из сложностей в борьбе с РПП является романтизация этого заболевания. Мы чувствуем себя особенными. Ощущаем свою сопричастность к тем, кто стремится к идеалу, ценит прекрасное, борется за совершенство. Это становится частью сознания, и кажется, что, если отказаться от такого мышления, мы потеряем и часть себя.

Кругом столько «вдохновляющих» примеров! Радикальная худоба – неотъемлемая часть образа многих знаменитостей, за которой часто скрываются анорексия или булимия, о чем впоследствии они признавались в своих интервью. Принцесса Диана, Элтон Джон, Виктория Бекхэм, Мери-Кейт Олсен, Деми Ловато, Леонардо Ди Каприо, Джейн Фонда, Леди Гага, Зои Кравиц… Этот ряд имен можно продолжать и продолжать, ведь РПП страдают многие медийные персоны – представители мира моды и люди искусства. Этому расстройству особенно подвержены одаренные, тонко чувствующие люди, перфекционисты и эстеты, творческие личности. Но не болезнь делает их такими, напротив, РПП, разрушая эмоциональную стабильность, становится в их жизни преградой для самореализации, а зачастую и угрозой для жизни.

Существуют и тематические сообщества, буквально пропагандирующие и поощряющие РПП. В частности, к ним можно отнести и такие, которые культивируют идеальное тело, зацикленность на котором и порождает анорексию, булимию, компульсивное переедание и орторексию.

Культивирование РПП – вот что по-настоящему страшно. Более всего влиянию ролевых моделей и подобных сообществ поддаются подростки. Даже одно интернет-сообщество с таким контентом способно безвозвратно заманить тинейджера в эту ловушку – можно представить, насколько ужасны последствия расстройства пищевого поведения в столь юном возрасте.

К счастью, публичных сообществ, романтизирующих анорексию и булимию, сейчас стало значительно меньше, так как в наши дни мода на болезненную худобу уступила первенство моде на спортивное тело и здоровый образ жизни. Однако экстремально низкий вес по-прежнему ассоциируется с успехом и популярностью. Если ты не худая, то априори не можешь считать себя полностью успешной, реализованной, угодной обществу. Полных и успешных мы видим гораздо реже. Практически во всех сферах деятельности худоба – это норма. Мы восхищаемся такими людьми и надеемся когда-нибудь хоть немного приблизиться к создаваемому ими образу, ведь стройность олицетворяет дисциплинированность, эстетику и успех. В таком стремлении не было бы ничего плохого, если бы оно не забирало у нас уверенность в себе и удовлетворенность жизнью, если бы за ним стояло здоровое старание быть в хорошей форме, а не истязание себя критикой, диетами и запретами. Когда на кон поставлено так много, наличие худобы и рельефного тела зачастую достигается совершенно нездоровым образом. Вопреки ожиданиям, фанатичное стремление к «здоровому телу» ведет к прямо противоположному эффекту, в то время как психическое напряжение нарастает.

Умных, красивых, успешных или просто некогда счастливых женщин заставляют чувствовать себя какими-то «не такими». Здорово ли это? Во благо ли? Безусловно, во благо, вот только не вам, а тем, кто извлекает прибыль из того, что вы не чувствуете себя идеальными и бесконечно пытаетесь достигнуть вымышленного идеала, по факту недостижимого в реальной жизни.

Задумайтесь, почему нам так важно соответствовать идеалам и ожиданиям общества? Причина вот в чем: с момента рождения в детях заложена потребность быть любимыми, чувствовать безусловное принятие от самых близких им людей – родителей. Не получив необходимого внимания в детстве, мы неистово стараемся заслужить любовь у окружающих во взрослом возрасте, проецируя свою потребность на желание быть принятыми в социуме (социум в данном случае выступает как аналог семьи).

Это желание имеет такую силу, что люди бесстрашно ложатся под нож, постоянно меняют, «совершенствуют» свою внешность, маниакально следуют модным тенденциям. Они не могут принять свое тело, если чувствуют его несоответствие моде, тем самым отвергая свою идентичность на таком базовом уровне, как принятие себя настоящего.

Мы настолько запутались, что такое естественное состояние тела, как стройность, для большинства стало казаться недостижимой целью, а жизнь без худобы – неполноценной.

Моя история

Моя история РПП, как и у многих, началась, когда мне было 15 лет. Увлечение музыкальным направлением гранж и модой привело меня в сообщества, где прямо культивировались бунтарство, мрачность и эстетика изможденности.

Мода 1990-х, буквально пропагандировавшая нездоровый образ жизни, в начале 2000-х еще не утратила актуальность. Модели, знаменитости и творческая интеллигенция забывались на вечеринках без сна и еды, добивали себя запрещенными веществами и воплощали в жизнь тот самый идеал «героинового шика». Это завораживало и вдохновляло.

Сорвавшийся с губ иконы стиля Кейт Мосс термин rexy (anorexia + sexy) емко обозначил впечатление от супермоделей того периода. Талантливые фотографы и дизайнеры воспевали мертвенную бледность и болезненную худобу девушек, будто находящихся на стыке двух миров, дерзко и томно играющих со смертью, а модная атмосферная музыка словно филигранно обрамляла эти образы. Длинные небрежные локоны, темные круги под глазами, smoky eyes, прозрачные, хрупкие тела, одежда оверсайз, высокие каблуки, дерзкий взгляд с поволокой, тонкие пальцы с массивными кольцами и сигареты – таким был идеал женственности. Модели тех лет выглядели невероятно успешными, красивыми, будто приглашали в свой загадочный мир, пропуском в который, казалось, был лишь соответствующий внешний облик.

И тогда я посмотрела на себя в зеркало. И увидела обычную, нормальную девочку, которая мне не понравилась.

Я запоем слушала мрачную музыку, изучала иллюстрации в глянцевых журналах, смотрела модные показы, зачитывалась биографиями звезд, зачарованно погружалась в мир высокой моды – с его фотографами, дизайнерами, моделями – и уже будто чувствовала себя частью этой «потусторонней» реальности. Казалось, мне надо только еще похудеть, чтобы моя жизнь стала такой же потрясающей, как у них.

Мой природный индивидуализм и подростковая тяга к протесту жадно подпитывали идею выглядеть вызывающе изможденно и по-модному безразлично. В одночасье я решила, что мне необходимо стать очень худой и для начала изменить стиль. Собрала все вещи, подпадающие под определение «милые», и избавилась от них, оставив пару черных свитеров и футболок. На следующий день я нарисовала себе коричневыми тенями темные круги под глазами, оттенила скулы и с независимым видом пришла в школу, где мне вдруг небывало активно начали делать комплименты, восхищенно отмечая, что я «какая-то другая, крутая».

Ощутив «одобрение общества», я вскоре полностью приняла модную эстетику болезненной астении и погрузилась в ту соответствующую атмосферу: слушала инди, рок и становилась все изощреннее в способах похудения.

Худенькой девочкой я была и до этого решения – в силу возраста и конституции. Будучи по природе малоежкой, я, как и многие дети, больше всего любила сладости и мучное. Если обед или ужин не состоял из перечисленного (а обычно это были суп, мясо или рыба, гарнир, салат), меня с трудом можно было уговорить съесть больше двух ложек. Однако я сразу поняла, что для уменьшения веса главное – перестать есть сахар и другие углеводы, поэтому резко отказалась от всего, что так любила. Мама, конечно, удивилась, но хвалила мою «железную силу воли», так как сама всегда хотела похудеть.

Сначала было уменьшение завтрака, отказ от обеда и ужина, затем я исключила и завтраки, ловко убеждая всех, что уже поела. Неизменными в рационе стали сигареты и кофе. Есть приходилось только в случаях, когда не было возможности не есть, и я ненавидела эти моменты.

В наушниках – музыка, на заставке смартфона атмосферные фотографии крутых моделей и вечеринок, в голове – цифры на весах и заветная цель – 38 кг, а лучше меньше, лучше – ноль. Тело таяло на глазах, но мне все время казалось, что еще недостаточно. И эта уверенность была настолько мощной, что ничто не могло убедить меня в обратном.

В тот период меня не раз замечали скауты крупных модельных агентств. Они настойчиво звонили, приглашая прийти, чтобы сделать тестовые снимки для портфолио. Я была так рада, ведь этот шаг мог бы открыть для меня «мир по ту сторону экрана», мир, куда я так мечтала попасть! Но РПП как наркотик: затягивает настолько, что связь с реальностью теряется, остаешься только ты и анорексия, только ты и она. И я каждый раз переносила встречу, потому что считала себя еще недостаточно худой. И никакие уговоры агентов о том, что я в отличной форме, к сожалению, не могли меня переубедить.

Упущенные возможности – печальное, но далеко не самое ужасное следствие анорексии. Часто бывает, что девочки просто не могут остановиться, выбраться из этого ада. Запускается процесс самоуничтожения, и выйти из него часто не удается.

Анорексия – это «красивое» показательное самоубийство на глазах у всех. Мы попадаемся на удочку социального одобрения и уже не срываемся с крючка. Сначала все восхищаются тобой, твоей силой воли, ты чувствуешь эйфорию от голода… Затем начинаются первые взволнованные вопросы: все ли у тебя хорошо, что-то ты худенькая очень? Потом уже испуганное: ох, что-то ты совсем худая, одни кости! Но ты понимаешь, что эти вопросы тебе даже немного приятны. Они льстят самолюбию.

Ты думаешь, что раз люди удивляются, значит, ты уже другая, не такая, как они, особенная. Такие вопросы заставляют чувствовать себя уникальной, а главное – показывают внимание к тебе, говорят о волнении окружающих, что на самом деле и является твоей целью, но целью неосознанной.

В остальных сферах жизни может происходить что угодно, но если стрелка весов ползет вниз, то ты уже преуспеваешь, уже добиваешься своего, и ты не такая как все (обычные, с нормальным весом). Пусть они едят, у тебя другие планы.

Мгновенное поощрение твоих усилий в виде снижающейся цифры, ощущение силы, своего совершенства, превосходства окрыляет и затмевает рассудок настолько, что в сознании остается единственное, маниакальное, непоколебимое желание продолжать худеть.

И я продолжала. Анорексия – это как любимое хобби, увлечение, в котором ты вдруг открываешь свой талант и достигаешь успеха… Как влюбленность, как религия, как наркотик, как близкая подруга, которая всегда рядом. Помню момент, когда я радостно осознала, что не чувствую голода. Совсем. Несмотря на сложнейший период в школе, когда дополнительные занятия и подготовка к экзаменам продолжались каждый день до восьми часов вечера, я не ела ничего или почти ничего. Голод, кофе и сигарета в перерыве на обед, создававшие приятный дурман в голове, стали своеобразным удовольствием, отдыхом, после которого я снова ныряла в дела и учебу с тем же чувством силы и превосходства. Во время учебного года я говорила родителям, что поела в школе, летом – что перекусила у подруги, подруге – что обедала дома, с каждым днем совершенствуясь в изобретательности.

Ах да, кроме того, в ход шли самые сильные диуретики, ускоряющие снижение веса за счет выведения воды из организма, что визуально делало тело еще более худым. Если вдруг поела – слабительные. Со временем пришлось перейти на те, которые дают пациентам перед операциями, потому что другие уже не работали. Часто я принимала все одновременно. После таких убийственных «комбо» от слабости и обезвоживания темнело в глазах и кружилась голова. Я падала в полусознании или без сознания и каждый раз думала, что уже не встану, но цифра на весах убеждала, что это стоит всех жертв.

Красота… Вроде все начинается с нее и ради нее, но со временем мотивация переходит во что-то просто извращенно мазохистское, а худоба становится лишь частью этого. Классические же, здоровые представления об эстетике тела растворяются в новой мании. Какая-то сила внутри велит продолжать сбрасывать вес. Ты уже не помнишь изначальную цель, ты просто хочешь идти к новым рубежам, и нет для тебя ничего важнее, чем отметка на весах в 32 килограмма, – не важна даже сама жизнь.

Казалось бы, а как же родители? Они должны были заметить? Куда смотрят близкие девочек с РПП? Я не могу винить родителей за невнимание, потому что у нас в семье в тот период случилось горе: от онкологии уходила из жизни любимая бабушка, и внимание семьи было сосредоточено на ней. Возможно, отчасти причиной РПП была моя реакция на испытываемый ужас, инфантильное непринятие ситуации и инфантильное же желание все-таки вновь ощутить любовь.

К слову, уже став психологом, я осознала, что анорексия – это всегда про непринятие мамы. А если копнуть глубже – крик, взывание к ее любви. Еда – это жизнь; так мы получали любовь и заботу мамы в первый год нашей жизни. Анорексия – это отказ жить. Она запускает процесс самоуничтожения, когда в твоем сознании все перевернуто настолько, что ты идешь против самого главного инстинкта – самосохранения. И это уже совсем не о красоте.

Отсутствие внимания семьи к этой теме ощущается как безразличие. Безразличие близких, реальное или мнимое, и является основной причиной анорексии.

Анорексия – это не о красоте, это о потребности в любви и внимании, конечно, неосознанной.

Также в защиту всех родителей скажу, что во время моей юности еще никто не знал о таком расстройстве, как РПП, о его опасности. Не было и нынешнего культа заботы о психологическом здоровье. «Проголодается – поест», «На диете? Воспитывает силу воли – тоже хорошо», «Отказывается от приготовленной с любовью еды? Обидно, но, наверное, это такой возраст»… Никто и предположить не мог, что за отказом от еды и прогрессирующей худобой скрывается столько боли, что это, по сути, самоистязание, серьезная угроза для здоровья и жизни. Никто из родителей не видел, что болезнь уже полностью подчинила рассудок дочери, лишила возможности остановиться и контролировать свою жизнь, заставляя покорно следовать за недугом.

Осуждение и стыд

В шестнадцать лет я в первый раз по-настоящему влюбилась. Меня настигло ни с чем не сравнимое, сносящее все на своем пути, как ураган, чувство. А затем пришло время первой ссоры, расставания. Мир перевернулся, и я не знала, за что ухватиться, как уйти от накрывшей меня боли. Одно было ясно: голодание перестало быть панацеей. Прежде все эмоции, которыми я жила, в которых черпала силы и вдохновение, были связаны с похудением, и вдруг расстановка сил перемешалась. Фокус внимания со снижения веса переместился на чувства, которые я испытывала. Стало необходимо как-то справиться с тем, что я ощущала, надо было забыться. Так как пища (а точнее, отказ от нее) последние два года была для меня единственным способом управления собой и своей жизнью, главным утешением и радостью, то и стремление заглушить боль не могло лежать в иной плоскости. Таким образом, первое, о чем я подумала, как об инструменте, способном изменить мое эмоциональное состояние, – о еде. Я вспомнила, что в прошлом она приносила мне удовольствие и давала чувство защищенности.

Ограничения в пище и контроль веса невозможно вечно использовать как основной источник вдохновения (и дофамина). Такое пищевое поведение со временем неизбежно создает дефицит всех питательных веществ, создает и нарастающее напряжение, формирует четкий фокус на еде. И как только в привычном мире происходят неожиданные перемены, это всегда отражается на питании, влечет за собой патологическую компенсацию.

К тому времени все уже отвыкли от того, что я вообще что-то ем, тем более «запрещенку», и не скрывали своего удивления, видя, что я начала позволять себе сладкое. (Так происходит потому, что люди привыкают к определенной твоей роли, позиции и отношению, в том числе к еде. Человеческому мозгу сложно с ходу принять какие-либо изменения в поведении других людей, ведь для этого ему нужно выстраивать новые нейронные связи.)

Надо мной начали подтрунивать: «Что это ты вдруг ешь? Ого, еще и сладкое!» Когда такое случается в первый раз, ты ощущаешь ни с чем не сравнимое чувство стыда за то, что просто ешь. Оно накладывается на и без того сложные отношения с едой, на корню убивая шанс на выстраивание здорового пищевого поведения.

Все стало еще хуже. Теперь запрет на еду был уже будто не моим решением, а вердиктом извне. В то время, когда нужно было хвалить себя за каждый кусочек, возвращать здоровое чувство голода и сытости, снимать фокус с ограничений, я, получив такую реакцию окружающих, начала еще больше концентрироваться на теме еды. Однако «слезть» с доступной дозы эндорфинов, которую давала вкусная пища, было уже непросто. Ограничивать себя вдруг стало непреодолимо трудно, так как сформировались конфликтующие ценности: с одной стороны, я осознавала, что от еды можно немедленно получить настоящий кайф, заставляющий забыть все печали, а с другой стороны, ощущала, что если я ем, то получаю осуждение окружающих.

Неодобрение или недоумение людей, привыкших к тому, что человек с РПП ограничивает себя в пище, наше сознание считывает как неприятие общества и проявление нелюбви, что заставляет нас снова не есть. В результате еда приобретает еще большую ценность, чем во время нервной анорексии. Она становится не просто «топливом», которое надо сократить до минимума, а главным утешением и компенсацией, основным удовольствием в жизни – запретным удовольствием. Запрет всегда предвосхищает манипуляцию, а манипуляция – зависимость или бунт. И в том, и в другом случае выстраиваются нездоровые отношения, выровнять которые очень сложно.

Таким образом, еда оказывается в центре внимания сознания, являясь одновременно и самым желанным источником дофамина, и главным врагом положительной социальной оценки. Тело требует вкусной еды, а социальные механизмы диктуют запрет на нее. Формируется нейронная цепочка, которая остается на многие годы: «Если я ем, общество меня осуждает». Еда – это счастье, но еда – это и отверженность.

Как и в 80 % случаев, моя анорексия перешла в булимию. В моей жизни снова появился тайный мир, но уже не такой прекрасный, каким он казался во время анорексии. Теперь это был мир стыда, страха, боли, осуждения себя, растерянности и неудачных попыток удерживать контроль.

Я все еще маниакально хотела оставаться худой, но срывалась, все сильнее и сильнее переедала, оставаясь дома одна, а затем жестко компенсировала съеденное таблетками и голодом. Когда голова переставала кружиться, выходила гулять с друзьями. И никто ничего не замечал. Мне всегда казалось, что похудеть осталось совсем чуть-чуть и надо это сделать. Мне было сложно (читай: невозможно) остановиться, когда я ела что-то вкусное – любое лакомство выступало триггером (провоцировало на повтор прежнего поведения), и я теряла контроль. Тогда я пыталась исключить вкусную еду полностью, но, конечно, долго так не выдерживала, а каждый срыв считала провалом и катастрофой. Ненавидела себя – и продолжала есть и есть весь день. Сегодня уже все потеряно, а завтра я начну худеть заново, думала я. Это «завтра» все чаще не наступало.

Помимо напрочь испорченных «отношений» с едой, что выражалось, в частности, в отсутствии чувства сытости (и голода), я жестко подсела на диуретики. Такая зависимость требовала постоянного употребления, ведь если отказываешься от них, через день все тело превращается в один сплошной отек. Лицо оплывало, любимые кольца не налезали на пальцы, которые было трудно даже согнуть. Я не могла себе позволить так выглядеть, и приходилось пить таблетки еще и еще…

Во имя любви

Но я взрослела. Я начала есть, и мое тело стало меняться, созревать. Становились более зрелыми и мои идеалы, стремления. Я открыла для себя новые каноны красоты – примеры женственности и сексуальности, среди которых были Моника Беллуччи, Софи Лорен, Меган Фокс, Анджелина Джоли и другие. Теперь я любовалась именно такой красотой, взрослой, соблазнительной и притягательной.

Я так вдохновилась, что даже захотела иметь женственную фигуру – аппетитные формы, которых у меня так и не появилось вследствие моего диетического «усердия». Анорексия оставила мне тело подростка – как велела мода, и я не росла. Я начала запоем читать статьи о правильном питании и пробовала новые рецепты в надежде обрести заветные округлости. И постепенно, после нескольких гормональных сбоев и аллергии на скачки глюкозы после долгого отказа от сладкого, мой организм привык к еде и с благодарностью принимал поступающие витамины. За несколько месяцев я выросла на пару сантиметров, а фигура обрела желаемую женственность.

К слову, принимая свою женскую природу, мы принимаем себя и признаем свою маму.

Перестав фокусироваться на своей обиде, я почувствовала, что уже не хочу быть пугающе худой, я захотела быть красивой, по-женски привлекательной; и я понимала, что для этого надо есть. Расцветая, я пользовалась повышенным вниманием противоположного пола, и это восполняло потребность в любви, которая у меня сложилась.

Одобрение, внимание и любовь – вот факторы, диктующие «отношения с едой». Различие лишь в том, что при нервной анорексии мы жаждем внимания и беспокойства за нас прежде всего от близких, а выбирая женственную привлекательность, ожидаем внимания, любви и принятия от противоположного пола и социума в целом.

Однако даже тотальное одобрение общества неспособно утолить главную потребность в любви – потребность в принятии себя собой. И сколько бы вы ни получали любви и заботы от других, это не имеет никакого значения до того момента, пока вы не получите собственное тотальное одобрение, пока не дадите безусловную любовь сами себе.

Так происходило и со мной: не получая абсолютного одобрения от самой себя, я считала себя все еще недостаточно худой, недостаточно идеальной и будто искала этому подтверждение. А ищущий всегда найдет. Мир всегда отзеркаливает наше отношение к себе и неизменно подбирает человека, который будет относиться к нам ровно также, как мы сами относимся к себе. Судьба всегда подкидывала мне хотя бы одного знакомого, намекающего на то, что с меньшим весом и телом подростка мне было бы намного лучше. И конечно, я сосредотачивалась именно на этом, пусть даже единственном, критическом комментарии. При отсутствии комплиментов в течение хотя бы одного дня я начинала сомневаться в том, что хорошо выгляжу, а если я некрасива, значит, неуспешна, нелюбима.

У меня начались первые настоящие отношения с замечательным парнем, для которого я была самой красивой. Он совсем не поощрял мои ограничения в питании и всегда хотел меня накормить. Я ощущала невероятно приятную заботу, исходящую от него и его друзей. Как-то они нашли у меня таблетки для похудения, отругали меня и выкинули их. Но, конечно, я купила новые.

Даже десятки заботящихся о тебе людей не сумеют доказать, что с тобой все в порядке, что ты достойна любви, пока к тебе самой не придет это понимание. Пока ты в глубине души не считаешь себя заслуживающей одобрения и любви и постоянно соизмеряешь степень своей «достойности» с тем, как выглядишь, ты будешь цепляться за каждое замечание, и даже одного-единственного критикующего тебя человека будет достаточно для падения самооценки и возобновления РПП. Это неизбежно, потому что мы всегда притягиваем то, о чем думаем.

Самые темные времена

Через полтора года я поступила в институт. Приближался наиболее мрачный период моей жизни. Даже не знаю, каким чудом мне удалось подготовиться и хорошо сдать экзамены. Наверное, потому что тогда в жизни у меня все же оставались вещи, которые приносили мне чистую радость и счастье, – друзья, любимый человек. Все это не давало мне слететь с катушек и замкнуться в себе, убегая от действительности и утопая в РПП.

К тому же все, что происходит в школе, строго контролируется учителями и родителями – варианта не готовиться к ЕГЭ просто не было. И именно из-за свободы, которая начинает резко ощущаться в университете, многие не справляются с учебой. Никто тебя больше не контролирует. Появляется чувство ложной свободы – кажется, можно не сделать задание, не прийти на лекцию, не сдать экзамен, – и вот долги по учебе копятся, а ты оказываешься в водовороте проблем, тебя засасывают отчаяние и безнадежность.

При РПП или другой зависимости эти ощущения особенно обострены, ведь, по сути, ты не можешь даже справиться со своей зависимостью от еды, не можешь контролировать время, отведенное на приемы пищи, которое измеряется уже не минутами, а часами. Таким образом ты пытаешься убежать от реальных задач и почувствовать выброс гормонов счастья.

В то время, когда нужно заниматься делами, от которых зависит твое будущее – карьера, учеба, бизнес, – ты буквально тонешь в омуте своей внутренней борьбы с едой. Ты тратишь на это много времени, переживаешь из-за нереализованности в важных сферах жизни и переносишь эти эмоции на область питания и стройности – привычную сферу, которую, как тебе кажется, ты умеешь контролировать.

У меня начались трудности с учебой. Тогда я понятия не имела, что эти проблемы могут быть как-то связаны с расстройством пищевого поведения. Напротив, еда казалось мне единственным спасением в этом новом, взрослом, неуютном мире. Имея РПП, ты даже не можешь отследить эту связь, ты просто не видишь проблему в своем отношении к еде. Проблемой кажется все остальное – фигура, учеба, работа, что угодно, но не РПП.

Я совершенно потеряла контроль над собой и своей жизнью. И как из этого выбраться, не знала. Страх, дикий страх перед неизвестностью и трудными задачами парализовал меня. Я училась в небольшой школе, а теперь оказалась в огромном серьезном университете, где меня контролировала помощница папы, которая отслеживала каждый мой шаг и морально уничтожала меня за каждое пятиминутное опоздание на лекцию.

Вдобавок мне не давалась учеба: я лихо переложила ответственность за выбор профессии на родителей, а они, желая для дочери блестящего будущего, посоветовали мне получить престижную специальность, связанную с финансовой аналитикой. Я же до мозга костей была гуманитарием. Чтобы изучить материал, мне приходилось прикладывать втрое больше усилий, чем моим сокурсникам. Нередко приходилось готовиться к занятиям всю ночь.

Почему такой важный вопрос, как выбор факультета, я предпочла переложить на родителей? Во многом потому, что РПП парализует самосознание, осознанность. Все увлечения и хобби часто напрочь исчезают из жизни, не говоря уже о размышлениях о себе и духовном росте. В жизни человека остается только РПП. Все мысли сводятся к еде и фигуре, к планированию всевозможных ограничений. Самосознание при РПП сужается, ограничиваясь восприятием себя как тела и с определенными параметрами идеальности. Все неважно, ничего не имеет значения, пока не достигнуты заветная форма тела, заветный вес. До этого ты – ничтожество.

Я выходила из дома и порой, поддавшись жуткой панике, просто выключала телефон и сворачивала с маршрута. Я заходила в первое попавшееся кафе и заказывала что-то большое и вкусное, даже не осознавая, зачем я это делаю. Это дикое желание не поддавалось ни осознанию, ни контролю. Точнее, контроля просто не было, а было только ощущение направляющей тебя силы, идущей изнутри, непреодолимой мании, которой невозможно сопротивляться. Будь то любой страх или неопределенность, или боязнь не соответствовать ожиданиям – из всего этого видится один выход: еда и похудение.

Интересно, что как бы ни менялись цели и идеалы, при РПП желание стать худой почему-то всегда остается во главе всего. Кажется, что если ты будешь очень тонкой и изящной, то в жизни сразу появится все, что желанно, будто без такой хрупкости невозможно стать любимой, успешной, богатой, красивой, довольной собой и счастливой. И в недостижении чего-либо ты всегда винишь себя и свое недостижение состояния стройности.

То есть у человека с РПП могут быть различные цели, разные ценности и ориентиры, но результат всегда один – неспособность достичь этого из-за невозможности добиться определенного образа тела своей мечты и удержать эту форму.