Kitobni o'qish: «Живи в семье. Визуальный гид по здоровым отношениям на основе 12 бестселлеров»

Робин Скиннер, Джон Клиз
Семья и как в ней уцелеть

Оригинальное название:

Families and How to Survive Them

Авторы:

Robin Skynner, John Cleese

Робин Скиннер

Психотерапевт, стоявший у истоков групповой и семейной терапии. Один из основателей Института группового анализа и Института семейной психотерапии.

Джон Клиз

Английский актер, сценарист и ведущий. Соучредитель комедийной группы Monty Python. Активист движения за здоровый образ жизни.

10 лучших мыслей книги

1. Мы неслучайно выбираем партнера для брака. Нас привлекают люди со схожей семейной историей, которые, как никто другой, понимают все, что прожили мы сами.

2. Часто человек наследует деструктивные семейные сценарии, несет их в свои взрослые отношения и передает детям. Эту связь нужно разорвать, чтобы жить в атмосфере психологического благополучия.

3. В счастливую семейную жизнь нельзя просто окунуться. Здоровый, глубокий брак – это результат работы над ним обоих супругов.

4. У нас есть «витрина» – та часть, которую мы демонстрируем остальным: определенные эмоции, манеры, поведение, и «ширма», за которой прячутся наши страхи и слабости.

5. В браке мы постепенно открываем друг в друге скрытую часть. Не следует бояться того, что скрыто «за ширмой» и надежно спрятано супругом. Нужно научиться переживать временные небольшие разочарования в партнере, чтобы еще больше его полюбить.

6. Супругам важно поддерживать друг друга, особенно в периоды наибольшего стресса, такие как появление ребенка в семье.

7. Родители должны помочь ребенку сформировать мировоззрение – карту мира – и начертить на ней границы. Это поможет ребенку осознать себя и мир вокруг, а также уважать чужие границы.

8. Большую роль в понимании ребенком себя и мира играет сепарация. Важно уделять внимание ребенку, вселять в него уверенность и поддерживать его, но уметь отпускать его от себя все дальше, чтобы он вырос самостоятельным.

9. Не стоит пренебрегать порядком и дисциплиной в воспитании ни в раннем детстве, ни в подростковом возрасте.

10. После появления детей задача супругов – вновь повернуться друг к другу, стать полноценной парой с насыщенной сексуальной жизнью.

В счастье нужно упражняться

В семье происходит становление личности, берут начало наши привычки, особенности поведения, умение выстраивать коммуникацию. Семья может наделить нас душевным здоровьем или лишить психологического благополучия.

Однажды популярный английский актер Джон Клиз обратился к психотерапевту Робину Скиннеру для решения личных и семейных проблем. Результатом работы стала книга о сценариях семейной жизни, которые мы усваиваем в детстве и воспроизводим, будучи взрослыми, в собственных семьях. В саммари – структурированные материалы бесед доктора и знаменитого комика.

Взрослый человек часто стремится преодолеть разрушительные последствия отношений, которые выстраивались в родительской семье. Некоторые сценарии настолько устойчивы, что без помощи терапевта выйти из них невозможно. Семья – это такое же поле борьбы за интересы, как и любая другая общественная структура, и уцелеть в ней – дело непростое, но очень важное. Клиз и Скиннер уверены, что в счастливую семейную жизнь нельзя просто окунуться. Здоровый, глубокий брак – это результат работы над ним обоих супругов, результат постоянного упражнения во взаимной поддержке и принятии.

Родственные души

Мы так похожи

Сейчас люди вольны выбирать, с кем им вступать в брак, кого любить и как организовывать семейную жизнь. На наш выбор влияют социальные факторы (классовая принадлежность, уровень дохода, вероисповедание), причины, которые мы осознаем и считаем важными (общие интересы, привлекательная внешность), и то, что иногда не можем объяснить и называем «химией». Основа психологической схожести – схожесть семей, в которых люди росли. Это правила, принятые в семьях, условия жизни, возможно, финансовый уровень, манера воспитания детей, отношения родителей. Экспериментальное упражнение «Семья как система» демонстрирует, что выбор партнера для брака – вовсе не воля случая.

«Химия» в отношениях базируется на психологической схожести двух людей и стоит за любовью – мотивом создания современной семьи.

Сигналы. Нося с собой психологический багаж родительской семьи, мы посылаем сигналы другим людям об этой ноше, и люди со схожим опытом их улавливают. Мы передаем сообщение языком тела, жестами, манерой общения, способом держать себя в обществе, выражением лица. Мы «сигналим» эмоциональными реакциями, которым научились у родителей. Так родственные души находят друг друга, создают пары и часто воспроизводят в отношениях знакомые сценарии.

Каждому участнику в группе предлагают выбрать того, кто напоминает им члена их семьи. Так группа разбивается на пары, а затем по тому же принципу организуют четверки. В четверках разыгрываются семейные сценарии, в которых каждый обретает свою роль. Сами участники, не зная ничего до эксперимента об остальных испытуемых, поражаются схожести семейных историй тех, с кем объединились.

Ступени развития

Для создания здоровой семьи и хорошего крепкого брака оба партнера должны последовательно преодолеть все ступени развития.

• Любовь и забота. Ребенок познает любовь и заботу, которым учится у родителей, чаще всего у матери. Он ориентируется на значимых взрослых и усваивает «науку» любви.

• Контроль. Ребенок стремится стать самостоятельным, но его свобода должна контролироваться. На этой стадии важную роль играет отец или другой значимый взрослый мужского пола, который должен обучить ребенка самодисциплине.

• Соперничество и сотрудничество. Братья, сестры и другие дети учат нас делиться, стоять за себя, а также проявлять заботу об окружающих.

• Узнавание противоположного пола. Эту стадию нужно пройти, чтобы чувствовать себя уверенным при общении с людьми другого пола в будущем.

• Независимость от родителей. Ребенку важно не замыкаться на общении с родителями и общаться со сверстниками, чтобы знать, чем они живут.

Человеку, перескочившему первую ступень, будет сложно заботиться о супруге. А тот, кто испытал трудности с последней, будет искать в партнере маму или папу.

При желании можно наверстать упущенное и приобрести опыт, который не был усвоен вовремя. Если вместо этого сделать вид, что все в порядке, мы рискуем скрыть факт непрожитого опыта даже от самих себя.

Взрослому, который постоянно находится в депрессии и борется с жизнью, обычно назначают лекарственные препараты, но это всего лишь «костыль», который купирует острые состояния, но не устраняет причину расстройства. Потребуются перемены в поведении, потому что тяжесть депрессивного состояния зависит от того, на какой жизненной ступени человек застрял. В тяжелых случаях нужно наблюдение семьи в полном составе. Скорее всего, причина болезни кроется именно в ней. В легких случаях депрессии успешным может оказаться индивидуальное психотерапевтическое лечение, в котором терапевт выступает в качестве поддерживающего субъекта, дающего необходимое принятие и внимание.

Заглянуть за ширму

Хорошие и плохие эмоции. Все эмоции полезны, и важно, чтобы человек распознавал и умел проживать любые, даже неприятные. Однако в некоторых семьях культивируется четкое разделение эмоций на хорошие и плохие. Плохие принято скрывать. Намеренное игнорирование эмоции может привести к тому, что человек разучится распознавать ее, не будет понимать, что испытывает грусть или злость, не сможет безболезненно с ними справляться.

Дети перенимают от родителей привычку прятать определенные эмоции. В будущем такие люди часто вступают в брак с теми, кто обладает похожими эмоциональными табу. Эта модель укореняется уже в их общей семье и передается следующим поколениям.

Люди понимают, что одни эмоции и чувства безопасно выставлять напоказ на «витрине», а другие нужно прятать за «ширмой». Эта ширма не слишком надежна и падает в самое неподходящее время: в момент сильного стресса или когда человек выпил лишнего и не может полностью себя контролировать. Постоянно держать ширму стоит огромных энергетических усилий, что чревато серьезными соматическими нарушениями.

Если в семье не было принято злиться и демонстрировать гнев, а за проявление этой эмоции наказывали, человек с раннего детства научился притворяться, что никогда не злится. В детстве, когда эмоции скрывать сложнее всего, у ребенка возникает ощущение, что семья не принимает его таким, какой он есть. Значит, чтобы быть принятым, надо быть не собой. Это осознание человек вынесет из своей семьи во взрослую жизнь.

Виды браков

Здоровый брак. В счастливом браке супруги не беспокоятся об удержании ширмы. Они умеют справляться с временным разочарованием в партнере. Оба принимают перемены и дают друг другу жизненное пространство для свершений и ошибок. В счастливых браках супруги могут справиться без помощи терапевта благодаря терпимости к недостаткам друг друга.

Средний брак. Таких браков большинство. В них никто не стремится заглядывать за ширму другого, оба довольствуются витриной. Каждому супругу отведена своя роль: муж – большой и сильный, жена – хрупкая и слабая, требующая защиты. Оба эмоционально зависимы друг от друга, хотя руководствуются мнимой самостоятельностью мужа (когда «все держится на мужских плечах»).

Мужчину в детстве учили не проявлять эмоции. Женщину учили намеренно демонстрировать инфантильность и слабость, чтобы найти сильного мужчину-защитника. Муж как бы передает жене свою детскую часть, жена мужу – свою взрослость. Бывает наоборот: жена оказывается сильной, опорой семьи, а муж – нежным и ранимым, требующим постоянной заботы. Такой расклад возможен, если женщина, наученная горьким опытом в собственной семье, боится быть слабой и зависимой, а мужчина боится ответственности.

Средние браки очень прочны именно потому, что заглядывания за ширму редки и партнеры учатся балансировать. Часто получается вполне счастливый брак, но недостаточно глубокий. Психотерапевт может помочь партнерам заглянуть за ширму, если они сами этого захотят. Тогда отношения станут глубже.

Парадоксально, но порознь супругам может быть еще тяжелее. Воюя с демонами другого, не обращаешь внимания на своих. Если в таком браке один из партнеров умрет или решится на расставание, второй может дойти до помешательства или даже самоубийства. В деструктивных отношениях цель каждого партнера – удерживать ширму как можно дольше. Это изматывает, отнимает колоссальное количество энергии, и справиться со своими страхами и табу сами такие партнеры не смогут. Им семейная психотерапия необходима.

Чрезвычайная ситуация родительства

Все перемены – и хорошие, и плохие – это стресс. Больше всего жизнь партнеров меняет первый ребенок. Если оба супруга вступают в этот этап с позиции взрослого, стресс проживается легче.

Поддержка

Младенец практически полностью поглощает внимание матери, и она больше не может оказывать эмоциональную поддержку мужу, как раньше, а сама нуждается в ней в еще большей степени.

Ребенок может испытать необходимость «подключиться» к матери, мать – к отцу ребенка, отец обратится за поддержкой к своим родителям и друзьям. Получается достаточно большой круг связей, и чем больший стресс или перемена пройдены человеком, тем шире будет этот круг. Апогей такой «системы подключения» – Бог как высшая инстанция, к которой люди обращаются за поддержкой.

Мужская и женская роли с появлением ребенка распределяются как бы по умолчанию и исполняются на автомате, особенно первые полгода. От матери требуется ласка и принятие, от отца – жесткость и ответственность.

Обоим родителям важно заботиться не только о своем ребенке, но и о ребенке в себе. Когда все в порядке, наш внутренний ребенок ведет себя тихо и спокойно, но при стрессе заявляет о себе громким криком. Важно помогать внутреннему ребенку и найти человека, который в случае надобности окажет ему эмоциональную поддержку.

Женщинам, которых в детстве не любили, материнство дается тяжело: они не отлучаются от детей, дети становятся центром их мироздания, а о своих внутренних детях они забывают.

Молодые матери могли бы получить больше поддержки, если бы посылали верные сигналы о том, что она им необходима. Однако многие женщины, не получавшие поддержки в детстве, боятся просить помощи, потому что стыдятся своей слабости.

Отделение ребенка

Мать. Ребенок должен научиться воспринимать мать как отдельное целое. Только так он начнет аналогичным образом воспринимать себя. Уже в шесть месяцев он способен беспокоиться о том, все ли в порядке с матерью, а не просто воспринимать ее тело как источник благ – пищи и тепла. Это переход на более глубокую стадию любви к другому.

Осознав отдельность матери, ребенок чувствует, что симбиотическая связь между ними может разорваться. Самый болезненный этап отдаления от матери приходится на возраст от шести месяцев до трех лет.

С каждым шажком в сторону ребенок переживает маленькое огорчение и тревожится. Эти переживания необходимы – без них не произойдет отделения. Матери важно быть рядом, чтобы поддержать, но ей нужно суметь вынести то, как печалится и огорчается ребенок, не вмешиваться в проживание отрицательных эмоций без необходимости. Если мать не допускает малейшего огорчения у детей, она никогда не допустит их отделения.

Отец. После рождения ребенка роль отца сводится к поддержке матери, которая всецело поглощена младенцем. Когда ребенок начинает обретать самостоятельность, роль отца меняется – ему нужно вернуть себе внимание матери для того, чтобы они вновь стали нормальной супружеской парой. Матери тяжело отпускать от себя ребенка, и в этот момент супруг должен оказаться рядом. Заявив, что он в первую очередь муж и любовник и хочет остаться в этом качестве, он поможет жене перенести процесс сепарации. Ребенка же папа должен поддерживать в его начинаниях.

Часто именно отцы делают наши первые шаги в познании мира захватывающими. Ребенок же получает ощущение присутствия в группе, в которой больше двух человек.

Взрослые, которые воспринимают других исключительно как средство и ресурс, застряли на стадии развития пятимесячного ребенка.

Проводник. В возрасте около семи месяцев ребенок учится делать то, что раньше делала за него мать. Чем больше он умеет, тем слабее становится его тревога от разделения. Мать ответственна за то, чтобы разрешить ребенку учиться. Она должна постепенно выпускать его в мир, давая понять, что он всегда, когда это понадобится, может к ней вернуться. Чтобы ребенок сильно не тревожился, нужно дать ему переходный объект, например плюшевого зайца. Ребенок переносит напряжение, которое связывает его с матерью, на эту игрушку. Она становится для него «портативной поддерживающей системой». Играя с ней, ребенок берет на себя роль мамы, которая заботится об этой игрушке. Так он учится заботиться о самом себе.

Вручая игрушку-проводника, мать предоставляет «разрешение на взросление». А также дает ребенку понять, что и она сможет пережить их отдаление друг от друга, и это перестает его так сильно тревожить. Ребенок самостоятельно удерживает равновесие и учится быть открытым к переменам, чувствуя поддержку матери. Если он не получает ни переходного объекта, ни поддержки, то будет воспринимать жизнь как постоянную битву с пугающими переменами.

Уверенность. Ребенок должен научиться сам одеваться и застегивать пуговицы, но не менее важно научиться обеспечивать самого себя уверенностью, заботиться о себе в эмоциональном плане.

Мы можем пойти в жизни по пути уверенных и раскованных людей или зажатых и закомплексованных. Мать, у которой уверенности в достатке, так же как способности заботиться о себе, может наделить уверенностью своего ребенка. Она не удерживает его насильно возле себя, а дает ему все больше свободы.

Мать, которая не идет по пути уверенности, не сможет вывести ребенка на другой путь, пока сама не преодолеет нужную ступень. Если у нее нет здорового эгоизма, ребенок будет обделен эмоциональной поддержкой. Мать уцепится за него, а переходный объект будет воспринимать как соперника.

Настоящие и ложные проблемы. Если ребенок не отдаляется, мать бросается решать проблемы там, где их нет, а ребенок отучается верно сигнализировать о проблемах настоящих. Чтобы разорвать этот порочный круг, нужно поместить ребенка в ситуацию, где демонстративное страдание не поощряют и не пытаются решить проблемы за него. При этом за «ложные сигналы» ребенка нельзя осуждать – надо дать ему эмоциональную поддержку и показать, что взрослые понимают, почему он так поступает.

Нечеткие границы

На ранних этапах мать показывает ребенку, где заканчивается он и начинается другой. Важно взаимодействовать, играть с детьми с самого раннего возраста. Так формируются границы допустимого поведения. Чем лучше ребенок знает о своих границах, тем легче проходит его взросление и освобождение от родительского влияния.

Бывает, что мать не отвечает на приглашение к игре и не может установить с ребенком эмоциональную связь. Ребенок в такой ситуации «выключается». Или мать, видя, что ребенок пассивен, сама «выключается», и взаимодействие не строится.

На карте мира такого ребенка нет места другим людям, и он может ощущать себя заблудившимся в пустыне одиноким странником, мыслить себя занимающим все пространство мира. В будущем он попытается свести перемены в жизни к минимуму, чтобы не нарушить свою гармонию с миром.

Некоторым матерям сложно покинуть «взрослые» границы и перенестись в границы ребенка, потому что их матери также не знали «детских» границ. Если у матери границы расплывчаты, она не в состоянии отделить себя от ребенка тогда, когда это действительно требуется. Ребенок такой матери полностью подчиняет ее себе, в самых тяжелых случаях – на всю жизнь. Порой таким детям требуется изоляция от губительного воздействия семьи и терапия.

Младенец испытывает гнев и сам этого пугается. Чтобы не страдать, он проецирует ярость вовне – притворяется, что в нем уже нет этого чувства. Ярость перешла во внешний мир (для младенца это мать), который теперь стал для ребенка враждебным и агрессивным. Ребенок может испытать облегчение оттого, что больше не чувствует гнева, но ему все равно будет некомфортно, потому что мир (образ матери) стал злее.

Параноидное поведение. Неустоявшиеся границы порой могут сослужить и хорошую службу – стать «предохранительным клапаном» от различных опасностей. Ребенок способен двигать свои границы на мысленной карте мира, перемещая эмоции, которые не может вынести, за пределы своего «я». Этот механизм характеризует параноидное поведение.

Однако со временем склонность к паранойе должна снижаться. Все эмоции должны стать для человека безопасными и не проецироваться вовне, а переживаться внутри. Если ребенку разрешают проявлять любые чувства и эмоции, оставаясь в своих границах, он растет уравновешенным, пользуясь «предохранительным клапаном» лишь изредка.

Чтобы ребенок не притворялся, не прятал своих чувств и эмоций, ему необходима эмоциональная поддержка родителей. В противном случае у человека будет постоянная потребность «переписать себя набело», и чем она будет сильнее, тем более слабой будет связь с реальностью. Крайняя версия этого – мания преследования и клиническая паранойя.

Еще одно проявление параноидного поведения – попытка возвысить себя и обвинить другого, всеми плохими качествами наделить оппонента, а себя почувствовать хорошим.

Политики не вникают во взгляды своих противников, потому что тогда им придется увидеть собственные недостатки и слабости. В процессе такого анализа ширма может упасть, и окажется, что все плохое, что они приписывали оппонентам, принадлежит им самим. Постоянная политическая борьба сохраняет рассудок оппонентов, а потому вся политика – арена такой, потенциально непримиримой, борьбы. Пока есть общий враг, комфортно находиться среди своих.

В политике чаще, чем где-либо, встречаются случаи обеления себя за счет очернения другого. Крайняя форма такого поведения – экстремизм. Очернение жертв в его рамках переходит все допустимые нормы, но только за счет этого партия или объединение возвышается (вспомните зверства нацистов во время Второй мировой войны). Законы в ненормальной семье и в экстремистской партии схожи. Главное в них – ограничить (а то и вовсе не допускать) поступление информации извне. То, что грозит разрушением устоявшейся «семейной карте» с ее табу, грозит разрушением самой семье.

Если в семье боятся плохих эмоций, скорее всего, будет выбран козел отпущения, которого негласно назначат виноватым во всем. Думая о нем плохо, каждый будет чувствовать себя хорошим. Сам же козел отпущения (часто это ребенок) будет чувствовать себя нужным, ведь он ответствен за покой в семье, он ее выручает, когда принимает удар на себя.

Контроль без ущерба для психики

В возрасте полутора лет ребенок обычно уже имеет свое мнение. Он экспериментирует, пробует свои силы в том, чтобы его отстоять. Однако родители часто этому препятствуют, потому что не могут нормально воспринимать детские капризы. Важно помнить, что, когда ребенок научится управлять своей энергией, он перестанет капризничать.

Ребенок, который не экспериментирует и не пробует себя выражать, в будущем станет конформистом. У него словно не будет личности. Родителям нужно разрешить ребенку пробовать новое, дать выбирать между добром и злом, но сообщать ему, если результат их не устраивает. Дети не должны становиться ни неуправляемыми озорниками, ни паиньками.

Дети уважают силу, которая призывает их к порядку, и лучше себя ведут, когда знают, где находится черта, за которой – непозволительное.

Школьники часто с презрением относятся к учителям, которые не способны навести порядок в классе.

Лучше, чтобы дисциплине учил отец. Так сохранится непротиворечивый образ поддерживающей матери, и ребенок будет стремиться стать членом команды – семьи, а не остаться неразлучным с мамой.

Строгость и последовательность в воспитании хорошо скажутся на личности, если родители не пользуются этим только для удовлетворения собственных нужд. Если родительская строгость непоследовательна или родители боятся показаться излишне строгими, ребенок может начать играть на чувстве вины.

Кризис подросткового возраста. Подростки еще нетвердо стоят на ногах и нуждаются в руководстве. Несмотря на стремление к свободе и даже произволу, они нуждаются в «домашней конституции», которая укажет им, какому порядку следовать.

Поведение подростков переменчиво, потому что они сильно в себе сомневаются. Маятник качается от самонадеянности и желания полной свободы к ощущению абсолютной беспомощности и непонятости окружающими.

Угождать подростку, пытаться предугадать его желания и не допустить скандалов – серьезная стратегическая ошибка. Нужно вновь выстроить четкие границы допустимого, последовательно их соблюдать и отстаивать. Рано или поздно подросток смирится с ними, если родители не сдадут позиций.

Ребенку полезно иногда ударяться лбом о стену, возведенную родителями. Так он научится управлять гневом, получит представление о нуждах других людей и об ограничениях, установленных обществом. Ребенок, который умеет преодолевать препятствия, а не жаловаться на них, вырастет «человеком умелым» – сообразительным членом социума.

В здоровом человеке сочетаются свойства конформиста и бунтаря, в зависимости от ситуации. Он не боится примерять на себя эти роли и всю жизнь себя проверять. Нездорово ударяться в крайности – становиться либо откровенным приспособленцем, либо правонарушителем.

Аутсайдеры в семейной команде

Некоторым людям не удалось влиться в семейную команду. Их можно назвать аутсайдерами – посторонними в собственной семье. На карте мира такого ребенка и сам он неверной величины, и путь его выбран неверно. Все объекты на карте смазаны и размыты.

У аутсайдера не увязываются воедино представления о себе и о других. Он не будет согласовывать свои действия с действиями окружающих, потому что не сможет сам удовлетворить свои потребности и распознать потребности других. Вместо этого он будет стремиться постоянно менять людей и заставлять их делать то, чего сам не может.

Скорее всего, родители аутсайдера в свое время застряли на той же ступени. В такой семье манипулируют друг другом и не соблюдают баланс «отдавать – брать». Это выражается в непоследовательности: с одной стороны, родители пытаются научить ребенка самостоятельности, с другой – не дают ему жить своей жизнью, словно указывают: «расти, но не вырастай». Ребенок попадает в сложную ситуацию и учится балансировать: оставаться в шаге от родителей, но делать вид, что он самостоятелен. Он растет, продолжая быть капризным и недисциплинированным, раздражает родителей и постоянно их провоцирует.

Неврозы навязчивых состояний. Если человек держит себя вне сформированной им же карты мира, его личность обретает две стороны, которые не ладят друг с другом: инстинктивную и контролирующую. Человек теряет связь с собой и не может доверять себе, боится, что инстинктивная часть вырвется из-под контроля. Такие неврозы лечатся последовательностью и дисциплиной, в том числе – во взрослом возрасте.

Родительский конфликт. При непоследовательности воспитания обязательно возникнет и конфликт между родителями. Отец будет утверждать, что мать портит ребенка своей мягкостью, а мать – обвинять отца в бессердечности. Наблюдая за ссорами, ребенок берет на себя роль проблемы, в борьбе с которой родители могут объединиться, и становится трудным.

В семье аутсайдеров с появлением новых детей образуется больше союзов друг против друга. Если детей делят на хороших и плохих, они будут вести себя соответствующе.

Описанные сложности, как правило, возникают с первым ребенком. С последующими детьми в семье все происходит по накатанной. Хорошо, когда детей несколько. Единственный ребенок чувствует себя уникальным, это искажает его картину мира, ему тяжелее стать независимым.

Половое воспитание

Осознание своей сексуальности помогает детям чувствовать себя взрослыми и побуждает как можно скорее покинуть родительский дом. Для родителей становится испытанием увидеть в своих детях юношей и девушек, обладающих сексуальной привлекательностью. Дети получат толчок к зрелости только в том случае, если между родителями и между родителями и детьми будет сексуальное напряжение нужной силы.

Гендерные роли

В обществе веками укоренялись гендерные стереотипы. Поэтому даже сейчас многие мужчины высказываются о том, чтобы удерживать женщин внизу, не позволять им сильно развиваться и занимать нишу мужских профессий. Многие женщины рады поддерживать стремление мужчин наверх, так как понимают, что это поможет им удержаться внизу в привычной для них роли.

В современном мире роли смешаны. В паре, где супруги с ними не определились, должен быть такой уровень взаимопонимания, при котором каждый из партнеров позволит другому развиваться в интересную личность и будет надежной поддержкой и опорой, когда потребуется выполнение гендерной роли.

С рождением ребенка матери срочно требуется стать женственнее, отцу – мужественнее, независимо от их собственного опыта. Тот человек, который больше «подключен» к ребенку (чаще всего это мать), на время как бы выпадает из реальности мира. Второй взрослый (чаще всего отец) должен сосредоточиться на том, чтобы действовать во внешнем мире за двоих и обеспечивать комфортное выживание семье. В прошлом мужчину и женщину с самого раннего детства готовили к разным ролям, и это поддерживалось в обществе.

Из-за навязанных гендерных стереотипов эго мужчин, как правило, очень неустойчиво. Часто они сильно держатся за рамки и правила, живут мечтами об успехе и власти, тем самым отдаляясь от реальности. Для многих характерна демонстрация своей значительности, за которой скрывается боязнь того, что кто-то узнает об их страхах и слабостях. Женщины интуитивно понимают мужскую ранимость, часто относятся к ней снисходительно и оберегают мужское «я». Это и называют женской мудростью.

Если представить, что отец и мать находятся на разных берегах, соединенных мостом, то и девочки, и мальчики до двух с половиной лет остаются на материнском берегу. Позже мальчики переходят по мосту на другую сторону. Для этого им нужна и поддержка матери, и поддержка отца. Девочки могут держаться поближе к матери или забегать на мост: там они сорванцы, несколько удаляющиеся от женственности. Также и не все мальчики безусловно мужественны, не все переходят мост полностью.

Стадии сексуального развития

Различие полов начинает вызывать интерес у ребенка примерно в возрасте двух с половиной лет. К трем годам он уже твердо усваивает информацию о своей половой принадлежности.

Тоддлеры (1–3 года). Когда ребенок начинает ходить и активно познавать мир, он также познает себя самого, подражая родителю одного с ним пола. Чтобы понять, что полов несколько, ему требуется пример взрослого другого пола. Именно поэтому грамотное сексуальное воспитание с раннего детства лучше всего выстраивается в полной семье.

Отец или любой значимый взрослый мужского пола, проводящий с ребенком много времени, как бы принимает сыновей в свой мужской круг и при этом не игнорирует мать и ее потребность в мужском внимании. Мать же должна, будучи утвержденной в своей женственности, принимать в свой круг дочерей, демонстрируя при этом искреннее счастье от наличия мужского начала в семье. Только так дети с раннего возраста смогут перенять основу гендерных ролей.

Эдипова стадия (3–6 лет). Ребенок испытывает сексуальное влечение к родителю противоположного пола. Он ревнует его к другому родителю и сам же пугается этой ревности. Чтобы помочь ребенку справиться с чувствами, родителям требуется транслировать ему взаимное расположение друг к другу и показывать, что они друг у друга на первом месте. После появления ребенка в паре должна продолжаться сексуальная активность. Очень важно вовремя закрыть перед ребенком дверь спальни и не впускать его в личное интимное пространство родителей.

Ребенок постепенно переболеет ревностью. Ему станет легче от осознания того, что он исключен из супружеских отношений, ведь, сумей он «украсть» одного из родителей, их брак бы рухнул, а брак – основа семьи и безопасности.

Если разбить союз нельзя, у него можно многому научиться. Это осознание будет первым успехом в жизни ребенка: стараясь подражать отцу или матери, он сделает важный шаг на следующую ступень развития.

Если родители побоятся исключить ребенка, но в то же время будут транслировать ему непоследовательные сигналы: «уходи, но останься», то ребенок так и будет расти с чувством страха разрушить семью – фундамент своей безопасности.

Когда такие дети подрастают, сценарием их жизни становится соперничество с человеком одного с собой пола. Из таких семей и берутся мужчины, испытывающие влечение только к замужним женщинам.

Латентная стадия (6–12 лет). Интерес ребенка к вопросам пола и сексуальности во время этой стадии такой же, как к любым другим вещам. До начала этой стадии родители должны показать, что их интимная жизнь – это и есть фундамент семьи. Если этого не сделать, то истинная суть сексуальной жизни для ребенка останется скрытой, даже при наличии личного раннего сексуального опыта и просвещения со стороны друзей.

Подростковый возраст (после 12 лет). Под действием гормонов человек приобретает сексуальную привлекательность и чувствует влечение к избранным людям. Он начинает вести себя все более вызывающе, словно транслируя сексуальную мощь вовне. Это порождает конфликты в семье, и эти конфликты тем глубже, чем менее насыщена сексуальная жизнь родителей.

Сексуальная жизнь взрослых

Качество сексуальной жизни супругов напрямую зависит от того, насколько каждый из них может на время отдаться стихии, сбросить маску. Нам требуется погрузиться в сексуальное переживание полностью, а этот процесс опасен, потому что мы не знаем, куда переживание нас выведет. Потому порой и разговоры на тему секса отзываются у людей самым неожиданным образом.

Сексу должно быть время и место. Оба партнера должны понимать, что это свобода не постоянная. Люди без опасения смогут раскрепоститься в сексуальном плане, когда будут осознавать, что они защищены границами обыденной жизни, где их уважают как личностей. Сексуальная жизнь супругов должна быть построена на их способности слиться воедино, а затем обязательно – вернуться в себя. Будучи родителями, взрослые должны как можно чаще радовать друг друга в сексуальном плане, обозначить для этого время и место и указать детям на то, что из этого в семье никто не делает тайны.

Фантазии. Часто люди, чья сексуальность в молодости не находила выхода, начинают фантазировать о супружеской измене или предаваться поверхностным внебрачным связям. Фантазировать об измене даже хуже, чем изменять, потому что фантазии беспочвенны и оторваны от реальности, они уводят человека в мир, которого нет. Проблема в том, что, разрушая иллюзию, человеку нужно предложить что-то, что ее заменит. Требуется разъяснить преимущество полноценных, глубоких отношений перед мимолетными связями. Тем, кто еще не успел вступить в брак, следует рассказать о важности добрачного сексуального опыта.

В фантазиях человек романтизирует супружескую измену. В реальности же разрываться на два фронта чрезвычайно тяжело психологически, но человек об этом не думает. Не думает он и о том, что проблемы, которые у него есть в браке, повторятся и с другим партнером за пределами брака.

Сексуальные отклонения. Такие предпочтения, как мазохизм, садизм, фетишизм, возникают у людей оттого, что в какой-то момент восприятие противоположного пола исказилось, и теперь они не могут полностью отдаться любовному влечению, а также намеренно его искажают. Это – боязнь вовлеченности.

Опасение вызывает близость, после которой в себя не вернуться. Такое случается, если человек не преодолел в свое время все ступени развития и его семья ему не помогла. Эти люди не отделились от родителей, а потому у них не развилась здоровая сексуальность. По их мнению, сексуальные отношения с супругом инцестуозны, опасны. Им требуется пройти непрожитые стадии, чтобы обрести себя, обрести супруга как другого и не утратить уважения и любви к родителям.

Марк Уолинн
Это началось не с тебя. Как на нас влияет семейная травма и как найти из нее выход

Оригинальное название:

It Didn’t Start with You: How Inherited Family Trauma Shapes Who We Are and How to End the Cycle

Автор:

Mark Wolynn

Марк Уолинн

Американский психотерапевт с более чем 20-летним опытом, директор Института семейных расстановок в Сан-Франциско. Разработал метод ключевого языка для избавления от наследственных семейных травм. Обучает врачей и проводит семинары по всему миру.

10 лучших мыслей книги

1. Мы попали в этот мир с помощью родителей, от которых к нам должна беспрепятственно течь жизненная сила. Наша задача лишь получать ее.

4. Травматичным семейным событием могут объясняться страхи, тревоги, навязчивые мысли, неудачи в финансовых и любовных отношениях. Но даже если причина в другом, в ходе самоисследования, расшифровав свой ключевой язык, можно узнать о себе много нового.

5. Марк Уолинн предлагает выявить четыре элемента ключевого языка: жалобу, описание, фразу и травму.

6. Чтобы выявить свою ключевую жалобу, опишите проблему, которая вас больше всего волнует, то, что вы хотите изменить, и предполагаемые последствия, если проблема никогда не исчезнет.

7. Ключевые описания – это описания родителей. Если в них есть обида и недовольство, то, скорее всего, вы недовольны и окружающими вас людьми. А если чувства к родителям положительные, то вы ощущаете мир в душе и верите, что с вами все будет хорошо.

8. Ключевую фразу – самый сильный страх – можно выявить, уточняя и углубляя за счет разных формулировок ответ на вопрос «Что самое ужасное со мной может случиться?».

9. Для выявления ключевой семейной травмы можно сформулировать вопросы – мосты от своих ощущений к прошлым событиям (и ответить на них) или начертить схему-генограмму.

10. Чтобы чувствовать себя лучше, попробуйте ритуалы: поставьте на виду фотографию родственника, зажигайте свечу для разговора с умершим, замените отрицательный образ на позитивный, очертите личные границы, напишите письмо тому человеку, чья история на вас влияет.

Квест в поисках зрения

Существует теория, что источник страданий людей с депрессией, фобиями, хроническими заболеваниями, навязчивыми мыслями, ПТСР и другими состояниями, подрывающими здоровье, может находиться не в поле их собственной жизни, а в историях предков: родителей, дедушек и бабушек, даже прадедушек и прабабушек. Говоря языком психологов, травма может оказаться наследственной. Фрагменты опыта умершего человека, который пережил первичную травму, могут сохраняться, чтобы найти решение в умах и телах потомков, живущих, как им кажется, совсем другой жизнью.

ПТСР – посттравматическое стрессовое расстройство – реакция на травму, когда ее непосредственное воздействие уже закончилось.

В 34 года автор этой книги Марк Уолинн неожиданно начал терять зрение. Когда его впервые «накрыла» глазная мигрень, он, натыкаясь на предметы, едва нащупал телефон и набрал 911. Обычно при глазной мигрени зрение приходит в норму примерно через час. Но у Марка в последующие недели оно ухудшилось – лица и дорожные знаки подернулись серой пеленой. Врачи сообщили Марку, что причина его заболевания неизвестна – 5 % людей с такой формой недуга становятся слепыми. Марку не помогало лечение, витамины и диеты – в отчаянии он передал свою успешную компанию по организации мероприятий в Питтсбурге человеку, которого едва знал, и уехал в Юго-Восточную Азию. Там он пытался прибегнуть к помощи целителей, пел мантры, медитировал, голодал, пробовал лечение травами и даже хилерские практики. Но зрение продолжало ухудшаться.

Хилерство – операции без хирургических инструментов, использующиеся целителями на Филиппинах. Представители классической медицины такие методы лечения считают мошенническими.

Лишь на третий год этого нелегкого квеста Марк нашел то, что искал. Два духовных учителя, к которым он отстоял в очереди по несколько часов (к каждому – в отдельной), сказали Марку, чтобы он возвращался домой и помирился со своими родителями.

Марк винил разведенных родителей во всем плохом, что происходило в его жизни. Несколько лет он проходил сомнительную психотерапию с битьем подушек и разрыванием на куски картонных копий родителей. Объятия матери он воспринимал как капкан: когда она его обнимала, он деревенел. С отцом же, наоборот, Марк и хотел бы близких отношений, но не мог их установить. Поэтому, получив совет первого гуру, он был разочарован. Но, услышав то же самое от второго, Марк все же вернулся в Питтсбург.

После долгой разлуки Марк еле вытерпел материнские объятия. Однако он попросил маму продолжать его обнимать. С каждой встречей напряжение стало уходить, и постепенно Марк смог несколько сблизиться с матерью. Они начали разговаривать и вспоминать прошлое.

Мать рассказала ему, что во время ее родов доктор использовал щипцы. На голове младенца Марка остались страшные синяки, и маме было трудно в первый раз взять его на руки. Слушая эту историю, Марк вдруг испытал знакомое чувство подавленности, причину которого никогда прежде не мог себе объяснить. Он также узнал, что его бабушка и дедушка очень рано остались без матерей: одна прабабушка умерла от пневмонии, когда бабушке было два года, другая – во время очередных родов, когда дедушке было пять. Марк подумал, что чувствует то же одиночество и бессилие, которое, вероятно, ощущали его бабушка и дедушка, будучи совсем малышами.

Встретившись с отцом, Марк сказал, что соскучился, но тот не ответил. Тогда Марк стал вспоминать истории из своего детства и сказал отцу, что любит его. Отец оставался неприступен, но Марк продолжал приезжать и разговаривать с ним – снова и снова. Спустя несколько недель такого общения отец, глядя Марку в глаза, наконец произнес: «Я никогда не думал, что ты меня любишь».

Восстанавливая отношения с родителями, Марк постепенно осознал, что начал принимать их любовь и заботу – не ту, которой он ждал, а ту, которую они были в состоянии ему дать. Тогда же он поймал себя на том, что почти перестал беспокоиться о своих глазах. И вскоре зрение восстановилось.

Поразившись тому, что с ним произошло, Марк начал изучать психологию и разработал метод ключевого языка для избавления от семейных травм – с письменными техниками, техниками визуализации и слушания (в тексте саммари мы обозначили их значками ,  и  соответственно).

С помощью этого метода можно попытаться самостоятельно выяснить причину беспокоящего вас самочувствия – повторяющихся негативных мыслей, тревоги, страхов, личных неудач, и выбраться наконец из этой трясины.

Три поколения травмы

По данным ученых, за передачу потомкам таких физических признаков, как цвет волос и глаз, отвечает всего 2 % ДНК человека. А за «трансфер» эмоциональных, поведенческих и личностных черт – целых 98 % генетической молекулы.

Поскольку 99 % генов – сегментов ДНК – человека сходны с генами мышей и последние способны к размножению через 12 недель после рождения, на грызунах провели множество исследований влияния перенесенного стресса на потомство. Результаты демонстрируют, что эффект от травмирующего события может проявляться на протяжении по меньшей мере трех поколений. Изучение трех поколений людей может занять более 60 лет, и такое исследование ведется, но пока не закончено. Однако, учитывая опыты на мышах, ученые предполагают, что люди тоже передают паттерны определенных реакций на события детям и внукам.

В 2013 году ученые университета Эмори в США ставили в клетку с мышами ацетофенон, запахом напоминающий цветущую вишню, и одновременно ударяли животных разрядом тока. Когда мышатам второго и третьего поколения давали понюхать это же душистое вещество, они подпрыгивали и убегали, хотя раньше с ним не сталкивались. Таким образом, мыши унаследовали боязнь определенного запаха.

По словам Марка Уолинна, история, которую мы разделяем со своей семьей, начинается до нашего зачатия, поскольку до рождения мамы она и частицы будущих нас находятся в теле бабушки. То есть в одной биологической среде существуют сразу три поколения.

Если за месяц до рождения мамы бабушка узнала, что ее муж погиб, она, скорее всего, подавила эти эмоции, поскольку не имела времени на оплакивание утраты. Тогда мама – а теперь и мы – неосознанно несет это горе где то внутри.

Когда что то напоминает нам о негативном опыте прошлого, мы пугаемся собственных ощущений – ведь нам они непонятны.

Травмирующее событие произошло очень давно – с мамой, папой или другим нашим генетическим предшественником, – и мы не можем определить, что конкретно нас пугает. По мнению немецкого психотерапевта Берта Хеллингера, травмирующие события могут накладывать отпечаток на всю семейную систему. К последней Хеллингер, помимо непосредственных родственников, относит:

• добрачных партнеров родителей, бабушек и дедушек (мы родились благодаря тому, что их союзы с нашими предками распались);

• сводных братьев или сестер;

• мертворожденных и нерожденных детей;

• тех, кто причинил вред кому то из членов нашей семьи;

• жертв нашей семейной системы (обманутых, убитых и т. п.).

Берт Хеллингер – немецкий философ, психо-терапевт и богослов. Известен благодаря спорному терапевтическому методу «семейных расстановок».

Члены семьи бессознательно повторяют опыт старших родственников. Причем не всегда в точном соответствии с изначальным событием.

Клиент Марка Уолинна Джон три года отсидел за преступление, которого не совершал (по сфабрикованному обвинению бывшего партнера по бизнесу в присвоении средств). На суде Джон заявил, что невиновен, но факты говорили против него, и адвокат посоветовал ему признать вину для сокращения срока заключения. После выхода из тюрьмы Джон был одержим идеей мести.

Как выяснилось в ходе психотерапевтического сеанса, отца Джона примерно в том же возрасте обвинили в убийстве делового партнера, но освободили из-за недостатка доказательств. В семье знали, что отец виновен, но не обсуждали это. Убитый стал частью семейной системы Джона, а сын искупил совершенное отцом преступление. Когда Джон понял это, он смог оставить мысли о мести в прошлом и двигаться дальше.

Поток жизненной силы

По словам Марка Уолинна, мы попали в этот мир благодаря родителям, через которых нам передалась жизненная сила. Когда она течет к нам от родителей свободно, мы открыты тому, что дает жизнь. Когда же связь ограничена, мы чувствуем, что плывем против течения: нас что то сдерживает, но мы не можем определить, что именно.

Неважно, живы наши родители или нет, мы можем попробовать почувствовать свою связь с ними. Постарайтесь понять, что вы испытываете по отношению к родителям – связь с ними или отчуждение – и как это физически на вас действует.

 Определяем уровень жизненной силы

Сядьте, закройте глаза и представьте своих биологических родителей стоящими перед вами. Даже если вы никогда их не видели, вообразите их присутствие.

Спросите себя:

• Приветствую ли я их или пытаюсь закрыться?

• Они мне рады?

• Я воспринимаю их одинаково или каждого по-своему?

• Мое тело расслаблено или напряжено?

• Сколько жизненной силы от родителей достигло меня? 5, 25, 50, 75 или все 100 %?

Что прерывает поток энергии

В идеале жизненная сила родителей течет к нам свободно, как ток по электрическому кабелю. Наша задача лишь получать ее. Но четыре сценария подсознания могут «повредить кабель» – и прервать поток. Трагедия в семье способна активировать один или несколько сценариев (и даже все четыре сразу). Бывают и другие причины перебоев в подаче энергии, но они, как правило, не связаны с проблемами в семейной системе. Например, мы можем быть «обесточены», когда чувствуем вину за свой поступок.

Сценарий 1. Мы слились с чувствами, поведением или опытом родителя

Видели ли вы, как кто то из ваших родителей страдает? Хотели ли вы унять его боль? Испытываете ли вы трудности, схожие с теми, что были у вашего родителя? Если да, вероятно, вы слились с чувствами, поведением или опытом кого то из родителей.

В детстве мы наивно полагали, что можем облегчить несчастье родителя, разделив его с ним или приняв на себя. Но, по мнению Марка Уолинна, такие мысли приводят лишь к большему несчастью. Самое последнее, что хотели бы видеть родители, – страдание детей. Родители должны заботиться о нас, а не наоборот. Пытаясь взять на себя их груз, мы блокируем течение жизненной силы к нам и следующим поколениям.

В зрелом возрасте Гевин принял поспешные финансовые решения, стоившие ему всех накоплений. Затем его уволили с работы. Проблемы с оплатой счетов усложнили отношения с женой, с которой у Гевина было двое детей. Когда Гевин был маленьким, его отец проиграл состояние семьи на скачках. Мать ушла от него с детьми, после чего мальчик редко видел отца. Гевин бессознательно «слился» с отцом и повторил его промахи. Осознав это на сеансах с Марком Уолинном, мужчина написал отцу, с которым последний раз разговаривал 10 лет назад, письмо от руки. В нем он сообщал, что у отца есть две внучки и ему жаль, что они не поддерживали отношений.

Спустя шесть недель Гевин позвонил отцу и узнал, что тот не получил письмо. После нескольких неловких телефонных звонков Гевин сказал, что очень скучал. В ответ отец рассказал Гевину, как тяжело ему было потерять семью. Отец предложил встретиться, а через несколько недель Гевин начал восстанавливать утраченное доверие жены и налаживать отношения с детьми.

Если мы считаем мать или отца агрессивными, то можем злиться на себя, проявляя к себе те чувства, которые, по нашему мнению, родители проявляли к нам. Более того, мы можем привлекать друзей, деловых или романтических партнеров, демонстрирующих по отношению к нам такое поведение.

Сценарий 2. Мы отвергли одного или обоих родителей

Если мы осуждаем, обвиняем кого то из родителей, отдаляемся от них или прекращаем отношения, их негативные черты могут проявиться в нас. Ведь в таком случае мы не видим, как на них похожи.

Даже если мы скорее проглотим горсть канцелярских кнопок, чем согласимся проявить доброту к родителям, нам нужно примириться с ними. Примирение – внутренний акт: не стоит ждать, что родители изменятся, но можно посмотреть на отношения под другим углом. Попробуйте вспомнить хоть что то хорошее, связанное с родителями, хоть один способ выражения их любви. Мы не можем изменить прошлое, но можем улучшить настоящее.

Отношения Триши с мужчинами длились не больше двух лет. «Он холодный и бесчувственный», – жаловалась она Марку Уолинну на своего теперешнего мужчину. Похожими словами Триша описывала мать: «Она не давала мне той любви, которая была мне нужна».

Работая с Марком, Триша вспомнила, что ее мама тоже называла свою мать эгоистичной и отстраненной. Бабушка же, в свою очередь, рано потеряла мать и оказалась в семье тети, где чувствовала себя лишней. Триша поняла, что повторяет семейный паттерн дочерей, недополучивших материнского тепла. Она посочувствовала бабушке и матери и перестала в сложные моменты жизни отстраняться и уходить в себя, как делала раньше. Благодаря этому ее отношения с партнером улучшились.

Полезно знать, что именно происходило в нашей семье и что стоит за отчужденностью или критикой родителей. Осознав их боль, мы сможем унять свою. Не обязательно знать все в мельчайших подробностях – достаточно знать о том, что событие произошло. Почувствуйте любовь, которую вы ощущали к своим родителям, будучи ребенком.

 Визуализируем родительскую историю

Представьте родителя в трех шагах от вас: что вы чувствуете? А когда он подходит к вам ближе? Вы раскрываете объятия? Если уклоняетесь или сжимаетесь, постарайтесь раскрыться. Вообразите, что родитель вновь отступил на несколько шагов назад и что он – в эпицентре всех травмирующих событий, которые произошли в его жизни. Постарайтесь понять, каково ему было, даже если точно не знаете о его трудностях. Что вы чувствуете? Что чувствует ваше тело?

Скажите (можно про себя): «Мама (папа), я понимаю». Даже если вы понимаете не до конца, произнесите эти слова вновь. Если хотите, добавьте: «Я постараюсь принять твою любовь такой, какая она есть, не осуждая и не ожидая, что она будет такой, какой хочу я». Что вы чувствуете, произнося это? Есть ли участок тела, откуда будто что то уходит?

Сценарий 3. Мы пережили разрыв связи с матерью в раннем детстве

С точки зрения младенца, отлучение от матери воспринимается как угроза жизни. Если оно длится долго, ребенок может перестать надеяться. Разрыв физической или эмоциональной связи с матерью – ее отвержение либо тревожность, когда мать физически находится рядом, но ее собственное душевное состояние слишком тяжелое, чтобы она могла уделять достаточно внимания ребенку. Тревожность матери может перерасти у ее повзрослевшего ребенка в трудности с поддержанием отношений, отказ их строить и даже иметь детей. «В глубине души вы опасаетесь, что не сможете дать ребенку то, что не получено вами», – пишет Уолинн.

Роль матери или другого «своего взрослого» для формирования у ребенка сострадания, эмпатии, уважения к себе, другим и жизни в целом нельзя недооценивать. Ведь вереницу тех, на кого глубоко повлиял ранний разрыв с матерью, замыкают социопаты и психопаты.

Конечно, мать не может быть настроенной на ребенка 100 % времени. Но после перерывов она должна снова к нему тянуться, даже если он будет медлить или отказываться вновь верить ей. Если мать не выдержит колебаний малыша, она может усомниться в своей состоятельности, стать раздраженной и отдалиться. Если же мать будет вести себя приветливо, спокойно и стабильно, стараться больше не разлучаться с малышом надолго, тогда между нею и ребенком сформируется доверие и надежная привязанность.

Постарайтесь найти ответы на вопросы:

• Были ли какие то эмоциональные потрясения, когда мать была беременна вами или ранее?

• Страдала ли ваша мать от послеродовой депрессии?

• Разлучались ли вы с нею до трехлетнего возраста (возможно, вы были в инкубаторе для новорожденных или мама лежала в больнице)?

• Испытывала ли мать эмоциональные встряски до вашего трехлетнего возраста (может быть, умер кто то из близких или мать развелась с вашим отцом)?

Когда Марку было два года, его мама легла на три недели в больницу. После ее возвращения Марк перестал доверять ее заботе. Позже, в пять или шесть лет, когда мама уходила из дома, Марк испытывал страшную тревогу: он открывал шкаф с ее одеждой и зарывался в нее лицом. Марку казалось, что он больше не увидит маму, а запах – единственное, что от нее осталось.

Сценарий 4. Мы отождествились с кем то еще из семейной системы

Возможно, травмирующее событие произошло не с вашими мамой и папой, а с кем то еще. Возможно, вы чувствуете, что вы похожи на кого то из умерших родственников, ведете себя схожим образом или переживаете его травму как свою. Подобное явление называется отождествлением. Вы можете проявлять поведение и испытывать чувства, которые вам не принадлежат, пока не обнаружите событие – спусковой крючок. Когда ваши ощущения или поведение заводят вас в тупик, спросите себя: «Чьи чувства я на самом деле переживаю?»

Джесси на протяжении года почти не спал ночами. Он был отличником, но из-за бессонницы погрузился в депрессию, лишился стипендии и ушел из колледжа. Ему не помогли терапевт, психолог, натуропат и клиника сна.

Бессонница началась, когда он отметил 19 летие. Тогда он, как обычно, быстро уснул, но в 3:30 утра проснулся, весь дрожа. Он укрылся несколькими одеялами, но никак не мог согреться – его охватил необъяснимый страх, что если он заснет, то больше уже не проснется. Каждый раз, начиная засыпать, он вздрагивал от ужаса и просыпался.

Натуропат – врач, лечащий натуральными средствами: настоями, отварами трав и прочим. В основе натуропатии, или природной медицины, лежит идея о заложенных в человеке с рождения возможностях само-излечения.

Марк Уолинн спросил Джесси, переживал ли кто то из членов его семьи эпизод, связанный с холодом. Джесси вспомнил: он узнал от мамы о трагической смерти своего дяди, которого никогда не видел. Когда папиному брату было 19 лет, его нашли в снегу лицом вниз после снежной бури в Канаде. Для Колина уснуть означало умереть, и 30 лет спустя Джесси испытывал тот же страх. Когда Джесси получил это объяснение, он смог выздороветь.

Ключевой язык

Ключевым языком Марк Уолинн называет выражение прошлых травматических событий в виде эмоционально заряженных слов, физических ощущений, поведенческих реакций и симптомов заболеваний. И хотя не всякий страх, тревога или навязчивая мысль могут объясняться семейным травматическим событием, кое-что о себе можно понять, если расшифровать свой ключевой язык.

Как распознать семейную травму

Чаще всего травматический опыт записывается в долговременной недекларативной (сенсомоторной) памяти. Мы не в состоянии «задекларировать» его в виде истории, когда:

• нам меньше трех лет и мы еще не умеем говорить;

• событие непереносимо;

• событие произошло не с нами, а с кем то из родных (тайны обычно не обсуждаются за обеденным столом).

Несмотря на это, есть 12 письменных техник и несколько техник визуализации и слушания, позволяющих сформулировать незадекларированные воспоминания. Каждая последующая техника основана на предыдущей. Вместе они составляют собственную уникальную карту ключевого языка (у каждого она своя), указывающую путь к исцелению.

Инструменты построения карты ключевого языка

Техники ключевого языка Марк Уолинн разбил на четыре широких шага, помогающие выявить:

• свою ключевую жалобу;

• ключевые описания тех, кого мы склонны обвинять в своих трудностях: родителей, партнера, друга, начальника;

• ключевую фразу – самый сильный страх;

• ключевую травму.

При выполнении письменных упражнений записывайте в тетрадь или блокнот первые слова, пришедшие на ум, не редактируя! Не переживайте, правильно ли отвечаете. «Дайте любопытству стать вашим поводырем», – наставляет Уолинн. Тогда вы узнаете о себе много нового и обогатите свой жизненный опыт.

Ключевая жалоба. Для ее исследования выполните две письменные техники и технику слушания.

 Запишите ответы на вопросы.

1. Какая проблема вас больше всего сейчас волнует?

2. Что вы хотите изменить?

3. Что будет, если ваше чувство, симптом или состояние никогда не пройдет? (Если не получается выразить свой страх словами, ответьте: «Что самое плохое могло бы случиться в такой ситуации с кем то другим?»)

Когда запишете свои мысли, бегло, без эмоций просмотрите, что написали. Найдите слова или фразы, которые в общем контексте кажутся странными. Например, такие, каких вы до выполнения этого упражнения еще не говорили.

 Еще раз прочтите написанное, только вслух. Вообразите, что слушаете другого человека. Какие слова звучат настойчиво, вызывают сильные эмоции, а какие кажутся незнакомыми?

Слушайте себя, как Хеллингер – клиентов: не слишком внимательно (точно знать, что говорит собеседник, не нужно). Важно услышать слова, которые настораживают и несут заряд.

 Максимально подробно ответьте на вопросы.

1. Что происходило в вашей жизни, когда проблема проявилась впервые?

2. Что было перед этим?

3. Сколько вам было лет, когда проявилась проблема?

4. Случалось ли травмирующее событие с родственником примерно в таком же возрасте?

5. Что конкретно происходит при этой проблеме?

6. Что вы чувствуете в худшие моменты, связанные с тем, что вас беспокоит?

7. Что происходит перед тем, как вы начинаете так себя чувствовать?

8. Что улучшает ваше самочувствие и что ухудшает?

9. От чего вас удерживает проблема? Что она заставляет вас делать?

10. Если проблема никогда не решится, что самое плохое может с вами случиться?

По словам Марка Уолинна, обычно в историях разных семей повторяются такие сценарии:

• Речь, не вписывающаяся в контекст вашей жизни, будто принадлежит другому человеку.

• Возраст, в котором впервые проявилась проблема или симптом, совпадает с возрастом одного из членов семьи, когда он пострадал.

• Страх, тревога или симптом возникают, когда достигается определенный жизненный рубеж: переезд из родительского дома, свадьба, рождение ребенка, уход партнера и т. п.

• Ваши эмоции, поведение или симптомы схожи с переживаниями раннего детства или проблемой родителя, бабушки или дедушки. Заметили ли вы какое то из этих совпадений в истории вашей семьи?

Ключевые описания. Опишите своих биологических родителей. Если вы их никогда не видели, пропустите этот шаг и перейдите к техникам поиска ключевой фразы.

 Запишите ответы на вопросы.

1. Какой была мама, когда вы были ребенком: любящей, теплой, холодной, сдержанной, грустной или счастливой? Как часто она вас обнимала?

2. За что вы ее вините?

 Продолжите фразы.

1. Когда я был ребенком, мой отец…

2. Я виню своего отца за то, что…

 Если хотите, аналогично опишите партнера по отношениям, друга или начальника.

Есть ли в ваших описаниях обида и недовольство? Если да, то, скорее всего, жалобы на родителей и окружающих вас людей очень похожи. То, что не решается с родителями, переходит в отношения с другими людьми. Те, кто недополучил чего то от матери или отца, обычно чувствуют, что им этого не дает и жизнь. Когда же чувства к родителям положительные, дети верят, что с ними случится только хорошее.

 Прочитайте свои ключевые описания вслух.

• Слышите ли вы что то новое?

• Есть ли эмоционально заряженные слова? (Если да, вероятно, ваши чувства к родителям еще полны боли. Чем сильнее негативный заряд, тем нужнее исцеление.)

• Ваше тело напряглось или расслабилось? Дыхание спокойное или затрудненное?

• Есть ли что то в вас, что хочет измениться?

Расшифровав свои описания, вы сможете смягчить свои чувства и суждения по отношению к родителям и прекратить передачу страданий следующим поколениям. Интересно, что дети могут по-разному описывать одних и тех же родителей.

Две сестры, с которыми работал Марк, дали описание своей матери. Старшая: «Одинокая, несчастная, грубая, с плохим характером».

Младшая: «Безжалостная, злопамятная, склонная к эмоциональному насилию».

Старшая сестра просто перечисляет черты материнского характера. Младшая воспринимает действия матери скорее как намеренные и направленные на нее. У старшей сестры мир в душе по отношению к матери и реальности, младшая же относится к матери неспокойно и воспринимает жизнь как несправедливую.

Мать или отец в процессе воспитания могут непредумышленно причинять нам боль – это почти неизбежно. «Проблема не в том, что родители нам сделали, а в том, что мы за это цепляемся», – пишет Марк Уолинн. Когда мы любим одного родителя, но не любим другого, мы идем против собственного существования. Считая, что одному родителю стоило бросить другого, мы создаем внутри себя раскол, подогреваем ненависть к себе и внутреннее беспокойство.

Поэтому очень важно примириться с тем, что мы получили от родителей и чего недополучили. Тогда мы сможем черпать силу от людей, которые желали нам лучшего, даже если им не всегда удавалось это ясно показать.

Ключевая фраза. Выполните три коротких письменных упражнения и по одной технике слушания и визуализации.

 Определите направление вашей ключевой фразы, продолжив предложение: «Самое ужасное, что может со мной случиться, – это…»

 Уточните ключевую фразу, продолжив: «Если это случится, то…»

 Углубите фразу, ответив на вопрос: «А если так произойдет, что будет худшим в этом?» (Определите и запишите свой самый сильный страх.)

Направление: «Я могу умереть».

Уточнение: «Моя семья останется без меня».

Углубление: «Они забудут меня».

Обычно ключевая фраза начинается с «я», «они», «мой/моя/мои» (муж/жена/дети) и состоит из трех – шести слов в настоящем или будущем времени. Проверьте ее точность, испытав на себе разные формулировки. Например, «Я одинока» или «Он меня бросит»? Когда найдутся те самые слова, они отдадутся в теле чувством беспокойства или гнетущей тоски. Если вам ничего не пришло на ум, подумайте: что самое плохое могло бы произойти с кем то еще, не с вами? Возможно, на вас произвел сильное впечатление сюжет в новостях о каком то человеке или сцена из книги, фильма, спектакля? Запишите, что запомнили. По словам Марка Уолинна, случай, который вас сильно задевает, с большой вероятностью связан с травматическим событием вашей семейной системы.

 Произнесите ключевую фразу вслух. Прочувствуйте, как на нее реагирует ваше тело. Как думаете, кому она принадлежит изначально? Кто из семьи мог чувствовать себя так же?

 Благодарим членов семьи

• Представьте человека или людей, которым изначально принадлежит страх из вашей ключевой фразы. Если вы не уверены, кто он или они, закройте глаза и подумайте, у кого могли быть схожие эмоции, – возможно, это кто то из семьи, человек, причинивший вред члену вашей семьи или, наоборот, пострадавший от ваших предков.

• Наклоните голову и глубоко дышите ртом.

• Скажите этому человеку или людям, что вы уважаете его/их и произошедшее с ним/ними и что вы будете помнить о нем/них с любовью.

• Представьте, что этот человек или люди обрели покой и желают вам жить полной жизнью. Вдохните и почувствуйте, как их добрые пожелания физически воздействуют на ваше тело. На выдохе вообразите, как уходит ваш страх, будто кто то опускает шкалу его интенсивности до нуля. Дышите так несколько минут, пока не успокоитесь.

Сэнди боялась летать самолетом и ездить в лифте. Она задыхалась, если между ней и выходом было много людей. Больше всего она боялась, что скоро умрет и не сможет это предотвратить. Такие ощущения у нее начались в 19 лет: столько же было ее отцу, когда его родителей и сестру отравили в газовой камере в Аушвице. На сессии с Марком Уолинном Сэнди поняла, что чувствовала себя так же, как ее родственники перед смертью.

Сэнди представила, что члены ее семьи, ставшие жертвами холокоста, стоят перед ней, и сказала им, что теперь понимает, кому принадлежит ее ужас. Им и ей не лучше от того, что Сэнди несет его в себе. «Я знаю, что вы мне этого не желаете и не хотите видеть мои страдания, – сказала она родственникам. – Я оставлю это чувство с вами, бабушка, дедушка и тетя Сара». Сэнди представила, как ее тело наполняется любовью, которую ей посылают умершие родственники, и ее страх отступил.

 Нанесите на карту ключевого языка полученную информацию. Запишите в одном месте:

• вашу ключевую жалобу;

• ключевые описания родителей;

• ключевую фразу – самый сильный страх.

Ключевая травма. Есть два способа ее выявить: вопросы-мосты и генограмма.

 Задайте вопросы-мосты к вашей ключевой фразе по образцу ниже. Варианты вопросов-мостов, сформулированные на основе ключевой фразы «Я могу причинить вред своему ребенку»:

• Кто из вашей семейной системы мог винить себя за то, что причинил вред ребенку или не обеспечил его безопасность?

• С каким ребенком в вашей семейной системе плохо обращались или какого ребенка отдали на усыновление?

• Кто мог винить себя в смерти ребенка?

 Составьте генограмму – чертеж семейного дерева.

1. Начертите схему трех поколений вашей семьи, в которой квадраты символизируют мужчин, круги – женщин. Отметьте родителей, бабушек и дедушек, прабабушек и прадедушек, братьев и сестер, дядей и теть (их детей перечислять не надо). Покажите, кто к какому поколению принадлежит, горизонтальными линиями.

2. Рядом с квадратами и кругами отметьте значимые травмы, которые перенесли эти люди, их проступки или в целом тяжесть их судеб. Если ваши родители живы, расспросите их, что они знают. Добавьте в схему жертв вашей семейной системы, о которых вам известно. А также бывших партнеров предков, если посчитаете нужным.

3. Наверху генограммы напишите вашу ключевую фразу и посмотрите, кто из членов вашей семейной системы мог чувствовать себя так же.

Как решить проблемы в отношениях…

Некоторым людям для исцеления недостаточно только осознания случившегося в семье. Если вы относитесь к их числу, используйте нижеперечисленные советы Марка Уолинна.

…со своей семейной историей

 Примиритесь со своей семейной историей.

1. Запишите ключевую фразу и ниже – связанное с ней травматичное событие.

2. Перечислите людей, чьи судьбы это событие затронуло. Кто пострадал больше?

3. Что они могли чувствовать и что чувствуете вы, думая об этом? Какие образы всплывают?

4. К кому из этих людей вы привязаны? Если это откликается в вашем теле, то как именно (может быть, перехватывает горло или болит в груди)? Ощущали ли вы подобное раньше? Положите на это место руку и заполните его дыханием – выдохните внутрь тела, чтобы «поддержать» чувствительную область. Или представьте дыхание в виде луча и, направив его в нужное место, скажите своему внутреннему ребенку: «Я тебя нашел/нашла», «Я тебя не брошу» или «Я буду дышать с тобой, пока ты не успокоишься».

5. Мысленно скажите членам семьи, вовлеченным в травматичное событие, что то вроде: «Вы важны для меня. Я сделаю в вашу честь что-нибудь значимое, чтобы за трагедией последовало хорошее. Вместо проживания того, что случилось с вами, я проживу свою жизнь. Настолько полно, насколько смогу, ведь именно этого вы для меня и хотите».

Исследования мозга показывают, что при визуализации разговора активируются те же нейроны и участки мозга, которые активны при личной беседе.

6. Подберите и произнесите собственные слова, удостоверяющие уникальность вашей связи с этим человеком или людьми (посредством визуализации или лично, вслух или про себя). «Правильные слова способны освободить нас от бессознательных семейных зависимостей и прекратить цикл наследственной травмы», – пишет Марк Уолинн.

Женщина, которая постоянно жила в тревоге и напряжении, мысленно сказала своей умершей при родах матери: «Каждый раз, испытывая тревогу, я представляю, как ты улыбаешься мне и посылаешь свою поддержку. С каждым вдохом я чувствую, что ты со мной и радуешься за меня».

…с родителями

Выберите ту фразу, которую вы могли бы сказать матери или отцу, или сформулируйте собственную, чтобы пошатнуть между вами стену и улучшить восприятие себя и окружающих.

Варианты исцеляющих фраз в случаях, если:

1. Вы отвергли кого то из родителей (даже если они сидят в тюрьме или уже умерли):

• «Мне нелегко это сказать, но я по тебе скучаю».

• «Я многому у тебя научился/научилась (поделитесь, чему именно)».

• «Я не буду требовать, чтобы твоя любовь ко мне выражалась определенным образом».

• «Я принимаю твою любовь, даже если она не будет выражена словами».

• «Ты дал/дала мне многое. Спасибо».

2. Вы слились с кем то из родителей:

• «Думать, что я мог/могла сделать тебя счастливым/счастливой, было чересчур».

• «Отныне я буду жить полной жизнью, зная, что ты стоишь за моей спиной и поддерживаешь меня».

Вы также можете представить, как отец или мать говорит вам одну из следующих фраз:

• «Я люблю тебя таким/такой, какой/какая ты есть. Тебе ничего не нужно делать, чтобы заслужить мою любовь».

• «Ты – не я. Мои чувства не должны быть твоими».

• «Для любого ребенка это было бы слишком».

3. Родители умерли:

• «Пожалуйста, научи меня доверять и впустить в себя любовь».

• «Помоги мне чувствовать себя умиротворенно в собственном теле».

4. Родители покинули вас (ушли из семьи либо отдали вас в другую семью или воспитательное учреждение):

• «Если тебе было легче покинуть меня или отдать другим, я понимаю».

• «Спасибо тебе за жизнь. Я обещаю не обращаться с ней легкомысленно».

Для исцеления отношений с родными и близкими Марк Уолинн рекомендует также позаниматься с телесно ориентированным терапевтом или попрактиковать медитацию осознанности. Помимо исцеляющих фраз, можно использовать ритуалы. Ежедневно повторяйте понравившийся ритуал, пока не почувствуете себя лучше.

• Поставьте на письменный стол или рядом с кроватью фотографию родственника, чью вину или травму несете в себе либо которого отталкиваете. Сидя днем за столом перед фотографией, вместе с глубоким выдохом представляйте, как негативное чувство покидает ваше тело. Или воображайте перед сном, что родитель вас баюкает.

Телесно ориентированная терапия – направление психотерапии, изменяющее психическое состояние человека с помощью телесных практик. Ее основное положение: тело – это отражение всех пережитых человеком эмоциональных состояний.

• Зажигайте свечу и представляйте, как она прожигает проход между мирами живых и мертвых. Так, пациентка Марка Уолинна, отец которой умер, когда она была младенцем, каждый день в течение двух месяцев при зажженной свече разговаривала с ним, чтобы почувствовать себя любимой.

• Замените образ. Когда семилетнему мальчику становилось тревожно, он выдергивал себе волосы. Его маме было столько же лет, когда на ее глазах внезапно умерла от аневризмы сосудов мозга ее мать. Мама попросила сына представить, будто бабушка – его ангел-хранитель, а нимб вокруг ее головы – это любовь. «Каждый раз, дотрагиваясь до своей головы, ты почувствуешь нежность и мир», – сказала мама ребенку.

• Очертите границы. Сядьте на пол, толстой нитью выложите вокруг себя круг и спокойно поговорите с предком. Пациентка Уолинна ребенком отвечала за благополучие зависимой от алкоголя матери, поэтому ей тяжело было поддерживать близкие отношения, она чувствовала себя обязанной осчастливить окружающих. Внутри нитяного круга она мысленно сказала матери: «Мама, это мое пространство. Здесь только мои чувства. Я буду их уважать, чтобы вновь не потерять себя, когда у меня с кем то начнет устанавливаться близость».

• Напишите письмо. Мужчина, личная жизнь которого много лет не складывалась, узнал, что девушка, которую он бросил студентом колледжа, умерла через год после их разрыва. Он написал ей письмо, в котором попросил прощения за легкомыслие и равнодушие: «Знаю, ты не получишь этого письма, но я надеюсь, что мои слова достигнут цели».

…с любимым человеком

По мнению Марка Уолинна, пока мы остаемся пленниками семейных паттернов, в отношениях с партнером, скорее всего, будут разгораться конфликты. Спросите себя:

• Похожи ли мои чувства к партнеру на чувства к родителям?

• Была ли похожая жалоба у матери на отца или у отца – на мать? У бабушки – на дедушку или наоборот? А у кого то из родителей – на бывшего партнера?

Когда Тайлер женился на Джоселин, он решил, что она ему изменит, и начал страдать эректильной дисфункцией: за три года брака полноценный секс у пары был дважды. Марк Уолинн посоветовал Тайлеру узнать, были ли у его отца серьезные отношения до женитьбы на матери.

Отец Тайлера рассказал сыну, что год был женат на первой супруге, пока однажды, придя домой, не застал ее с любовником. После этого он уехал из города и никому не рассказывал о случившемся.

Тайлер понял, что проживал унаследованные от отца чувства и что, несмотря на сексуальные проблемы, Джоселин по-прежнему его любит.

Постройте карту ключевого языка применительно к вашим личным отношениям. Ответьте на вопросы:

• Какова ваша главная жалоба на партнера? (По мнению Марка Уолинна, она, независимо от вашего пола, часто перекликается с жалобой на мать: то, что остается неразрешенным в отношениях с нею, проявляется в личных. Если мы отвергаем любовь матери, то держимся на расстоянии и от партнера.)

• Обвиняете ли вы в чем то своих родителей? (Если да, то и на партнера вы, скорее всего, будете смотреть словно сквозь искажающую призму.)

• Как ваш самый сильный страх, касающийся отношений, может их ограничивать? Можете ли вы открыться партнеру?

• Как история семьи влияет на ваши личные отношения? Создайте две генограммы – по одной на человека.

Дэн и Нэнси – родители троих взрослых детей. Когда дети разъехались, из отношений пары на несколько лет исчез секс – и брак оказался под угрозой.

Ключевая жалоба

Нэнси: «Мне не хватает его внимания. Кажется, дети ему интереснее меня».

Дэн: «Она всегда недовольна, обвиняет меня во всем. Требует больше, чем я могу дать».

Ключевые описания родителей

Нэнси: «Моя мать была отчужденной, я не чувствовала связи с ней. Она всегда была недовольна отцом».

Дэн: «Мой отец пропадал на работе, а мать была подавлена. Она сильно нуждалась во мне, что было трудно выдерживать». Отца Дэн описал как слабого: он – простой рабочий – не мог сравниться с образованными мужчинами из семьи матери.

Ключевая фраза

Дэн: «Больше всего я боюсь, что мне придется жить без любимого человека – Нэнси».

Нэнси: «…оказаться в ловушке ужасного замужества и чувствовать себя одинокой».

Ключевая травма

Дэн перенял ощущение отцовской слабости.

Нэнси повторила опыт матери и бабушки, недовольных мужьями.

А Дэн осознал, что источником дискомфорта от чрезмерной требовательности женщин была не его жена, а мать. Он попросил умершую мать помочь ему видеть супругу такой, какая она есть. Дэн также стал сближаться с отцом.

Нэнси попросила Дэна говорить ей, если она вновь начнет его критиковать, чтобы она постаралась остановиться. Дэн, в свою очередь, попросил Нэнси сообщать ему, когда он эмоционально от нее отдаляется, чтобы не «уходить далеко». После этого супруги стали вновь проявлять нежность друг к другу.

…с деньгами

Даже если следовать советам авторов книг по финансовой грамотности, успеху может помешать семейное «наследство», в частности нечестность наших предков в делах или нанесенный ими вред. Если члены семьи нажили состояние неправедным путем, за это могут расплачиваться провалами в делах дети и внуки.

Если же предки, напротив, были ограничены в деньгах, мы можем слишком смиренно относиться к неудачам, незавершенным делам или бедности: нам трудно позволить себе больше, чем было у них.

Барт зарабатывал в отделе продаж настолько мало, что еле держался на плаву. Когда Марк Уолинн спросил его о том, как бы он себя чувствовал, если бы у него оказалось много денег, пациент ответил, что потерял бы простоту жизни. Мужчина перенял ценности отца, который окончил восемь классов и жил очень скромно. Барт боялся стать успешнее отца. Позже он понял, что тот на самом деле не хотел бы, чтобы сын ограничивал свой успех. Барт пересмотрел свои финансовые цели и за следующие восемь месяцев удвоил продажи.

Чтобы выбраться из колеи, достаточно посредством визуализации выразить сочувствие членам семьи, пережившим невзгоды. Также можно представить, как нечестно обогатившиеся предки возмещают пострадавшим ущерб и просят у них прощения. В любом случае порой дары от жизни принимать легче, если их компенсировать, например заплатить налоги или пожертвовать что то на благотворительность.

Если старые чувства возвращаются

Произнесите вслух или про себя свою ключевую фразу. Ненадолго вспомните прежние негативные мысли, образы или ощущения и признайте их активизацию. Затем «выключите» свой самый сильный страх, сказав себе: «Это не мои чувства. Я унаследовал их от своей семьи. Они должны утихнуть, потому что теперь члены семьи меня поддерживают».

Положите руку на место, где возникли старые ощущения. Глубоко и медленно подышите: вместе с вдохами заполняйте тело добрыми чувствами, с выдохами отпускайте остатки страхов. Повторяйте самые результативные для вас упражнения, техники, фразы и ритуалы.

Линдси Гибсон
Взрослые дети эмоционально незрелых родителей. Как исцелить себя после отверженности и отчуждения

Оригинальное название:

Adult Children of Emotionally Immature Parents: How to Heal from Distant, Rejecting, or Self-Involved Parents

Автор:

Lindsay Gibson

Линдси Гибсон

Доктор психологических наук, клинический психолог, ведет частную практику и специализируется на индивидуальной психотерапии для взрослых, выросших с эмоционально незрелыми родителями. В прошлом преподавала на факультете психологии в Колледже Вильгельма и Марии, а также в Университете Олд Доминион.

10 лучших мыслей книги

1. Эмоциональное одиночество не признак неполноценности. Постоянное ощущение внутренней пустоты часто родом из детства, в котором не хватало теплой эмоциональной связи с родителями.

2. Мы бессознательно повторяем знакомые модели отношений. Даже болезненные паттерны взаимодействия кажутся мозгу безопаснее новых.

3. Потребность в глубокой эмоциональной связи – не прихоть, а необходимость. Стремление к настоящей близости заложено в нас природой, и признание этой потребности – один из шагов на пути к исцелению.

4. Эмоционально незрелые родители не «плохие» люди. Они сами жертвы своего детского опыта, не научившиеся справляться со сложными эмоциями и строить глубокие отношения.

5. Маски («идеальный ребенок», «невидимка», «бунтарь») – это стратегии выживания, которые помогали в детстве, но мешают во взрослой жизни. Отказ от них позволяет обнаружить свое настоящее «я» и жить в согласии с собственными потребностями.

6. Сверхчувствительность по отношению к другим и неуверенность в ценности своих чувств – естественная адаптация к среде, где ваши эмоции игнорировались, а потребности ставились на последнее место.

7. Кризис – это возможность. Тревога, депрессия и эмоциональное выгорание у взрослых часто сигнализируют о необходимости пересмотреть устаревшие способы взаимодействия с собой и миром, созданные в детстве.

8. У вас есть право на границы в отношениях с родителями. Сокращение контакта или временная дистанция – не предательство, а необходимая забота о себе, если общение регулярно причиняет эмоциональную боль.

9. Эмоционально зрелые отношения узнаваемы. В них есть стабильность, уважение границ, готовность признавать ошибки, способность выдерживать различия во мнениях без драматизации.

10. Исцеление начинается с честности перед собой. Позволяя себе признавать все эмоции – даже «стыдные» или «неправильные», вы возвращаете себе внутренний компас и способность жить подлинной, а не ролевой жизнью.

Эмоциональный голод

Если вам знакомо постоянное чувство пустоты и отстраненности, даже когда рядом близкие люди, а в жизни объективно все хорошо, скорее всего, вы испытываете эмоциональное одиночество. Линдси Гибсон убеждена, что причина этого чувства у взрослых не в том, что с ними что то не так (хотя, скорее всего, им так кажется), а в семье, в которой они выросли.

Мария росла в «нормальной» семье: родители кормили, одевали, заботились о порядке в доме. Но если ей было страшно или плохо, поговорить было не с кем – неудобно, неловко или бесполезно. С годами это одиночество не исчезло, а спряталось глубже.

Возможно, вы все детство искали одобрения родителей, тепла и глубокой эмоциональной связи, но раз за разом сталкивались с отстраненностью, холодностью или неприятными реакциями. Страх перед подлинными эмоциями, эгоцентризм, нежелание или неумение брать на себя ответственность формируют поведение эмоционально незрелого человека. Возраст в паспорте часто не имеет ничего общего с эмоциональной зрелостью – способностью понимать и принимать чувства – как свои, так и ребенка.

Что делать, если родители, возможно сами того не осознавая, оказались не в состоянии дать тепло и поддержку, в которых вы так остро нуждались?

Автор приглашает сделать важный шаг к исцелению от боли прошлого, к принятию себя и к построению будущего, в котором есть место здоровой привязанности, радости и полноте жизни. Это попытка не обвинить или разоблачить родителей, а найти ключ к их пониманию и ответить на вопросы, которые вас, возможно, давно волновали.

• Почему общение с родителями было и остается таким болезненным?

• Почему вы могли чувствовать себя «невидимым» или непонятым?

• Почему ваши искренние попытки наладить глубокий контакт не приводили к успеху?

Осознание проблемы – первый шаг к освобождению от эмоционального голода и обретению внутренней гармонии.

Причины и следствия эмоциональной незрелости

Как распознать эмоциональную незрелость родителей

Уважение к родителям, привычка, жгучее чувство вины могут помешать разглядеть в них эмоциональную незрелость. Помните, что никто не призывает вас демонизировать родителей. Только понимая, что перед вами не монстр, а эмоционально ограниченный взрослый, можно перестать ждать невозможного и перестроить свое восприятие. Это путь к свободе.

Семья внешне может казаться нормальной и даже счастливой, но на деле за родителями закрепляется дисфункциональное поведение.

• Неожиданные и бурные реакции. Часто слишком серьезно воспринимают незначительные ситуации.

• Концентрация на себе. Больше рассказывают о себе, чем интересуются вашей жизнью, требуют признания. Обвиняют других, вместо того чтобы признать свои ошибки, редко смотрят на себя со стороны.

• Неравнозначный эмоциональный обмен. Не умеют сопереживать, игнорируют ваши эмоции, избегают откровенных разговоров или злятся и раздражаются, когда вы проявляете чувства: «Я устал», «Оставь меня в покое». Родители ждут от детей, что их эмоции угадают, но не замечают встречной потребности в поддержке.

• Правила важнее отношений. «Будь хорошей дочерью (любящим сыном)», «Не тревожь родителей своими чувствами или желаниями». Любое проявление самостоятельности, несогласие трактуется как угроза порядку. Настоящая близость заменяется ролевой игрой «одной команды», но любая уникальность расценивается как угроза сплоченности. В результате слишком самостоятельный ребенок вырастает внутренне независимым, но ему всегда кажется, будто его забыли.

• Восприятие времени: живем здесь и сейчас. У эмоционально незрелых родителей почти нет ощущения временной перспективы: они могут мгновенно переключаться, не понимая причинно-следственной связи между поступками и эмоциями, прошлым и настоящим. После конфликта они удивляются: «Ты еще об этом помнишь?»

Зрелый взрослый выслушает, спокойно признает ошибку, он способен к глубоким теплым отношениям. Эмоционально незрелый реагирует вспышками, воспринимает все через призму своих чувств и желаний, не умеет быть объективным, требует внимания к себе и не склонен к самоанализу.

Линдси Гибсон выделяет четыре типа эмоционально незрелых родителей:

• Эмоциональные. Нестабильны, часто впадают в истерики или депрессию, создают атмосферу постоянной тревоги.

• Одержимые. Гиперконтролирующие, максимально сосредоточенные на успехах детей, при этом успешность всегда оценивают по своим критериям. Свободы мало, все для дела и результата.

• Пассивные. Вроде бы рядом, но избегают любых конфликтов и неприятных тем. Ребенку не на кого опереться.

• Отвергающие. Не проявляют тепла, любые просьбы о поддержке наталкиваются на раздражение или ледяное молчание.

Взрослый, который относится к любому из этих типов, не научился замечать другого и застрял в собственном внутреннем дефиците. Его тоже в детстве недослушали, не воспринимали всерьез, не учили рефлексировать и заставляли соблюдать строгие правила. Став родителем, он бессознательно переносит эти паттерны на своих детей.

Исследования психологов Дэниэля Сигела и Мэри Харцелл показывают, что родители, не проработавшие собственные детские травмы, с большей вероятностью передают дисфункциональные паттерны своим детям. Однако этот цикл можно прервать, практикуя осознанность и само-рефлексию.

Адаптация детей и защитные механизмы

Ребенок подсознательно старается угадать, что сделать, чтобы родитель был доволен, потому что его эмоции никто по-настоящему не замечает. Все в доме зависит от настроения взрослого, а не от потребностей ребенка.

Вот что испытывают дети эмоционально незрелых родителей:

• Фоновую тревогу. «Вдруг мама или папа сегодня не в духе?»

• Тягу угадывать чужое настроение. Дети хорошо распознают состояние родителей по малейшим изменениям в мимике, тоне или движениях.

• Желание заслужить внимание через поведение или успехи. Постепенно дети перестают надеяться на то, что кто то способен быть по-настоящему рядом и любить их без условий.

• Стремление эмоционально отдалиться. Ребенок учится быть «невидимым», лишь бы не расстроить родителя.

• Гнев и раздражение на себя. «Нельзя злиться на маму», даже когда она поступает несправедливо, поэтому злость обращается внутрь.

• Стыд и вину. Не имея поддержки, не получая права на свои эмоции, ребенок начинает стыдиться своих чувств.

• Сложности с пониманием границ. Либо ребенка сильно контролируют, либо не проявляют к нему интереса.

Марк был «удобным» сыном – никогда не спорил с мамой, стремился получить ее одобрение. Будучи взрослым, он тоже подстраивается под окружающих и продолжает чувствовать одиночество – даже в романтических отношениях.

Психика защищается по-разному. Линдси Гибсон выделяет два типа людей по стилю защиты.

• Интернализаторы: ищут причину проблем в себе, стараются стать лучше «ради мира вокруг».

• Экстернализаторы: во всем винят окружающих, не готовы брать ответственность, легко вступают в конфликты и ищут крайних.

Согласно исследованиям по теории привязанности Джона Боулби и Мэри Эйнсворт, качество ранней эмоциональной связи с родителями очень важно для здорового развития личности. Непоследовательные или эмоционально недоступные модели родительского поведения связаны с формированием небезопасных типов привязанности, которые влияют на отношения уже взрослых людей.

Эмоциональный голод вынуждает придумывать ролевое «я» – маску или даже фантазию, которая будто исцеляет и дает надежду на получение любви. В этой роли дети становятся «идеальными», «бунтарями», «невидимками» – подстраиваются, лишь бы получить хоть немного внимания. Маска спасает, но надолго застревать в ней опасно: настоящая личность уходит в тень. Только разрешая себе быть не идеальным, а настоящим, человек начинает выздоравливать. Когда взрослый впервые отваживается сказать правду о своих чувствах, он часто ощущает радикальное освобождение, даже если изначально испытывал страх и сомнения.

Быть в близких отношениях – человеческая потребность. Не ругайте себя за эмоции и желание получить тепло и заботу. Важно признать, что ваши чувства реальны, изучить сценарии, по которым выстраиваются ваши нынешние отношения, и, если паттерн из детства неудобен, постепенно его поменять.

Почему взрослые дети выбирают «безопасную боль»

В семьях, где нет поддержки и внимания, дети страдают оттого, что их чувства либо не замечают, либо не одобряют. Но почему, уже будучи взрослыми и самостоятельными, такие дети могут выбирать партнеров, с которыми не способны быть по-настоящему близки? Вместо того чтобы наконец то избавиться от страданий и строить новую счастливую жизнь, они вступают в нездоровые отношения, в которых винят себя за излишнюю требовательность, замыкаются, предпочитают не жаловаться.

Дело в том, что мы склонны интуитивно выбирать то, что уже знакомо. Травмированные дети воспринимают отсутствие эмоциональной близости как норму.

Она кажется безопаснее нового опыта, хоть и приносит много боли. Пока причина внутренней пустоты не станет понятной, выбраться из круга нехватки любви почти невозможно.

Нейробиолог Стивен Порджес представил теорию поливагальности, которая объясняет, как вегетативная нервная система стремится защитить нас от травм. Наш мозг запоминает и автоматически воспроизводит знакомые модели взаимодействия, чтобы мы чувствовали себя безопасно – даже если эти модели дисфункциональны.