Kitobni o'qish: «Заложники пустыни»

Серия «Спецназ ГРУ. Боевые романы Сергея Зверева»

© Зверев С.И., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

От автора

Отношения России и африканского государства Мали в настоящее время можно охарактеризовать как наиболее тесные и перспективные. Российская Федерация помогает Мали и в политическом, и в экономическом, и в культурном, и в социальном плане. Ну и, конечно, в плане военном.

Такая ситуация сложилась еще со времен существования Советского Союза. Когда распался Союз, отношения с Мали по понятным причинам почти полностью приостановились. Но ненадолго. Россия, как правопреемница СССР, вскоре наладила прежние отношения с Мали. Более того, эти отношения вышли на новый, прежде небывалый уровень.

Долгое время государство Мали было, по сути, французской колонией. С подачи российского правительства, благодаря тому, что Россия направила в Мали свои воинские подразделения, малийские власти изгнали из своей страны французские войска. Российские солдаты помогли малийцам справиться еще с одной бедой – террористами-сепаратистами, которые издавна мечтают оттяпать у Мали его северные территории и организовать там некое подобие государства, идеология которого, по замыслу сепаратистов, будет основана на жестких исламских требованиях.

Наряду с французами террористы доставляли немало бед малийской власти и малийскому народу. С помощью России жизнь у малийцев начала налаживаться. Но стоило российским военным покинуть территорию Мали, как и террористы, и французы попытались отвоевать прежние позиции.

Франция не стала вновь вводить свои войска в Мали, ограничившись действием разведки, спецназа, что было эффективнее, чем прямое вооруженное вторжение.

Террористы же занялись поджогами, убийствами, взрывами, запугиванием населения. Нередко случались прямые вооруженные столкновения с регулярными частями малийской армии, полицией и жандармерией… И – кровь, и смерти, и страх…

Понятно, что террористы действуют при поддержке французских властей, затаивших на Мали лютую злобу после своего изгнания из страны. Логично предположить, что помимо французов в малийские дела сунули свои лапы и спецслужбы других западных стран.

Разумеется, малийские власти, как могут, противостоят и террористам, и западным спецслужбам. Борьба идет с переменным успехом.

Особенно террористам досаждает малийская национальная жандармерия. Именно на нее возложена основная задача по борьбе с сепаратистами. Самих жандармов не так и много, так как малийская власть по причине бедности страны не может позволить себе содержать огромный штат жандармов. Им просто нечем будет платить и нечем их вооружать.

Но несмотря на все трудности, малийские жандармы с успехом выполняют свою нелегкую, рискованную, порой смертельно опасную работу.

Понятно, что террористы ненавидят жандармов лютой ненавистью и всячески стараются причинить им урон. И жандармским подразделениям в целом, и отдельным бойцам. Особенно, конечно же, командирам.

Глава 1

Городок Тауденни расположен на севере Мали, в местности под названием Эль-Хнашиш. Это пустыня, а скорее, полупустыня, места суровые, населения мало. Жара, пески, каменные россыпи… Официально это небольшой малийский город. Однако слово «официально» мало значит в Мали. Потому что Тауденни находится на границе боевых действий. Всю территорию к северу от городка контролируют исламисты-мятежники. Сами себя они называют торжественно и пышно – Джамаат Нусрат аль-Ислам валь-Муслимин. Но, конечно, дело не в названии, а в сути. А суть состоит в том, что городок Тауденни периодически переходит из рук в руки. То его занимают мятежники, то регулярные малийские войска. И так изо дня в день. Людям здесь живется непросто.

Впрочем, выражение «регулярные малийские войска» – не совсем правильное. Населенных пунктов, больших и малых, в Мали много, а армия малочисленна. Невозможно в каждом городке вроде того же Тауденни держать регулярный воинский гарнизон.

Потому-то никаких армейских подразделений в Тауденни нет. А есть там подразделение национальной жандармерии. Небольшое, потому что и жандармов на все городки не напасешься, их еще меньше, чем солдат. Если говорить точнее, то в Тауденни на момент, когда происходили описываемые события, насчитывалось семнадцать жандармов. Семнадцать человек против бесчисленного количества врагов-террористов!

На тот момент, о котором идет речь, власть в Тауденни принадлежала ее законным представителям – жандармам. Накануне ночью они с помощью военной хитрости изгнали из городка террористов.

Хитрость же заключалась в следующем. Командир немногочисленного жандармского подразделения Модибо Тумани знал, кто именно сейчас занял городок. На этот раз это был отряд туарегов-исламистов под командованием некоего Амулу. На языке туарегов это означало «тень», но, конечно, не в этом было дело. Модибо Тумани знал Амулу, а Амулу – знал Модибо Тумани. Им уже приходилось встречаться, точнее говоря, приходилось сталкиваться в бою. И Модибо Тумани, и Амулу были храбрыми, умелыми воинами, и каждый из них вполне мог убить другого. Но – пока что оба они были живы.

Так вот – отряд Амулу и вошел в Тауденни. А жандармы, соответственно, покинули городок. Оказывать вооруженное сопротивление противнику, который превосходит тебя численностью в десять, а то и больше раз, было бы сродни самоубийству. Итак, жандармы отошли, но, конечно же, они не собирались отдавать городок. Они намеревались в него вернуться. Но как это можно было сделать? Только с помощью хитрости.

Когда ты чернокож, то ночь – это твое время. Особенно африканская безлунная ночь с ее непроницаемой бархатной тьмой. У тебя черная кожа, и ты – часть этой ночи. Никто не может тебя увидеть, разве только услышать или учуять. Но когда ты ступаешь неслышно, и дышишь неслышно, слов никаких не произносишь, то ты – часть ночи. Ты – неотъемлемая часть, как сама ночная тьма.

Модибо Тумани и его бойцы прекрасно умели растворяться в ночи и незаметно и неслышно подкрадываться к цели – какой бы эта цель ни была. В данном случае целью был Амулу. Модибо Тумани знал – Амулу никогда не окружал себя каким-то невообразимым количеством телохранителей. Два, от силы три человека – и это все. Держать при себе множество телохранителей было признаком трусости, а Амулу был храбрым человеком. И умелым воином. А храбрый и умелый воин всегда сумеет отбиться от врага без всяких телохранителей. Так считал Амулу, и Модибо Тумани знал об этом.

Так вот: целью был Амулу. Модибо Тумани вместе с боевыми товарищами вознамерился похитить Амулу. Не убить, а именно похитить. И поставить перед остальными боевиками-террористами вопрос ребром: либо вы немедля покидаете Тауденни, и тогда я отпускаю Амулу живым и невредимым, либо Амулу умрет. Причем умрет не в бою, как полагается воину, а самым бесчестным образом – со связанными руками, без оружия и, следовательно, без всякой возможности оказать сопротивление, как оно полагается храброму воину. Модибо Тумани знал, что в этом случае боевики немедленно покинут городок. И тогда он отпустит Амулу. До следующего раза…

Дело оставалось за малым – похитить Амулу. И это было очень непростое дело, можно даже сказать – неслыханное. Потому что никто еще не похищал Амулу, и никто еще не выставлял его как некий предмет торга. Не выставлял, как скотину на рынке. Да и вообще – попробуй-ка его похитить, этого Амулу! Попробуй-ка с ним совладать! Но иного выхода Модибо Тумани не видел. Ему нужно было изгнать боевиков из городка во что бы то ни стало. Ему нужно было исполнить свой долг. Ему нужно было восстановить в городке законный порядок.

Модибо Тумани знал, где искать Амулу. Он знал, в какой хижине Амулу остановился на ночь. Точнее сказать, даже не в самой хижине, а рядом с нею, в походном шатре. Амулу не любил ночевать в хижинах, именно шатер был его домом. О том, где намерен ночевать Амулу, Модибо Тумани узнал от одного доброхота – жителя городка. В городке у Модибо Тумани имелась разветвленная агентурная сеть – а иначе как бы он воевал с противником, который многократно превосходил его по численности? Так вот: Модибо Тумани знал, где ему искать Амулу…

…Ночь была безлунной, какой и полагалось быть ночи в это время. Больше того – не видно было и звезд. Неожиданные густые тучи укрыли небо, и это Модибо Тумани посчитал хорошим предзнаменованием. Вот, даже сама природа помогает ему в его деле. А может, и не природа, а какие-то таинственные африканские боги. Впрочем, это было неважно. Важным было то, что Модибо Тумани мог незамеченным подкрасться к своему врагу – Амулу. И так же незамеченно уйти с добычей. То есть с похищенным Амулу.

До того места, где должен был находиться шатер, в котором ночевал Амулу, Модибо Тумани и его бойцы подкрались так, что лучше и быть не могло – незамеченными и никем не услышанными. В операции участвовали все семнадцать человек, и у каждого была своя задача. Кто-то выполнял обязанности разведчиков и крался впереди всего отряда, кто-то замыкал шествие, охраняя отряд с тыла. Шесть человек, самых ловких, должны были убрать охрану у шатра, если таковая там будет присутствовать. Сам же Модибо Тумани возложил на себя самую ответственную задачу – пробраться в шатер, предстать перед Амулу, а дальше… А дальше будет видно. Многое зависело от того, как Амулу себя поведет.

Все произошло так, что лучше и быть не могло. Никто в городке не заметил семнадцать темнокожих людей – они были неотъемлемой частью африканской безлунной ночи. Никто не услышал их шагов и дыхания – шаги и дыхание сливались со звуками ночи, вплетаясь в ту вековую привычную музыку, которая слышна каждый раз, когда спускается на землю.

– Там! – шепнул разведчик, неразличимый в темноте. – Шатер и три охранника! И больше никого!

– Начинаем! – шепнул в ответ Модибо Тумани.

Три охранника у шатра были ликвидированы мгновенно и беззвучно. Внутри шатра никто не шевельнулся, оттуда не послышалось ни человеческого голоса, ни бряцанья оружия, ни шороха – следовательно, Амулу ничего не заподозрил. Что ж, тем лучше.

Глубоко вздохнув, Модибо Тумани отодвинул полог шатра. Внутри было темно, видно ничего не было, но Амулу не спал. Это Модибо Тумани ощутил каким-то особенным чутьем. Модибо Тумани не видел Амулу, а Амулу тем более не видел Модибо Тумани. Оба они лишь ощущали присутствие друг друга.

– Замри, Амулу! – сказал Модибо Тумани. – Не надо никаких резких движений. Вообще ничего не надо. Только слушай меня. Если ты в меня выстрелишь, то, наверно, убьешь. Но в тот же миг убьют и тебя. Снаружи мои люди. А твоих людей поблизости нет.

– Что тебе надо? – спросил Амулу.

– Поднимайся и пойдем со мной, – сказал Модибо Тумани. – Надеюсь, ты не станешь громко звать на помощь? Это не к лицу храброму воину.

– Пойдем – куда? – спросил Амулу самым спокойным тоном, будто речь сейчас шла не о его жизни, а о чем-то отвлеченном и обыденном.

– Я же сказал – со мной, – ответил Модибо Тумани. – Мы тебя похитили. Как невесту из шатра.

Такие слова были для Амулу оскорбительными, и Модибо Тумани это прекрасно знал. Но он произнес их нарочно, чтобы унизить противника. Унизить означало сломить боевой дух, униженный противник неспособен на активное сопротивление. К тому же Амулу был врагом, а врага полагается оскорблять – даже если это и храбрый враг. Потому что раз он враг, то он – неправ. А те, кто неправ, заслуживают оскорблений.

Амулу тяжело задышал в темноте, и это означало, что оскорбление достигло цели. Он тяжело поднялся.

– Оружия не касайся, – предупредил Модибо Тумани. – А коснешься – свяжем тебе руки. И из воина ты превратишься в раба. Ты ведь не хочешь стать моим рабом? Ты хочешь оставаться воином, не так ли?

Повторное оскорбление также возымело действие. Амулу почти вплотную приблизился к Модибо Тумани, так что Модибо Тумани уловил запах, исходящий от своего плененного противника. Пахло пустынным ветром, песком, еще чем-то, чем пахнет только в пустыне и нигде больше. У всех туарегов был такой запах – это Модибо Тумани знал. Случалось, что именно по этому запаху он вычислял затаившихся врагов.

– Пойдем, – сказал Модибо Тумани.

Никто не заметил их и на обратном пути. Они вышли за городок и шли долго, никак не меньше часа. Все подчиненные Модибо Тумани шли с ними в том же самом боевом порядке: передовой дозор, тыльное охранение… Оставить после себя следы они не опасались – из пустыни, со стороны севера, упорно дул ночной ветер, который должен был замести их следы.

– Пришли, – сказал Модибо Тумани.

Впереди смутно угадывались развалины. Это были остатки загона для скота. Хотя вокруг простилалась пустыня, в сезон дождей она на короткое время покрывалась травой, и местные жители выгоняли скот на пастбища. А вот в это место люди скот не выгоняли уже много лет. Поговаривали, что место это с некоторых пор нехорошее, нечистое, а если так, то лучше его сторониться. Оттого и превратился в развалины загон. Именно здесь и нашли себе место изгнанные из городка семнадцать жандармов. Место было вполне удобное: до Тауденни не так и далеко, а посторонних здесь почти не бывает. Все-таки место нехорошее…

Перевели дух, попили воды. Модибо Тумани протянул флягу Амулу, тот ее взял и сделал пару глотков. Светало, местность окрасилась в нежный розовый цвет, как оно обычно и бывает утром в здешних местах.

– Вот что, Амулу, – сказал Модибо Тумани. – Сейчас я и трое моих людей отправимся обратно в Тауденни. А ты останешься здесь под охраной. В Тауденни мы встретимся с твоими людьми. Конечно же, сейчас они тебя ищут, рыщут по всему городку, всех расспрашивают, всем угрожают… Куда это подевался наш командир? Ну, мы им и скажем, куда ты подевался. Скажем, что ты у нас. Еще скажем, что искать тебя не надо, потому что бесполезно. Даже если твои люди случайно и нападут на твой след, то это для тебя обернется трагедией. Потому что в этом случае нам придется тебя убить. А так – мы тебя отпустим. Но только в том случае, если твои люди немедленно покинут Тауденни. Они, значит, уйдут, а через час мы тебя отпустим. Вот что мы скажем твоим людям в Тауденни.

Амулу на это ничего не сказал, да и что было говорить? Все было понятно и без разговоров. План, который затеял Модибо Тумани вместе со своими людьми, был неплох. Амулу, будь он на месте Модибо Тумани, и сам бы придумал что-нибудь похожее. Кроме того, было понятно, что Модибо Тумани от своего плана не откажется. Ну так о чем тут было говорить?

Но тут все же было одно неразъясненное обстоятельство…

– Мои люди тебе не поверят, – сказал Амулу.

– Придется им поверить, – сказал Модибо Тумани. – Особенно если ты подашь им какой-нибудь знак.

– Какой знак? – не понял Амулу.

– Ну, я не знаю… – Модибо Тумани развел руками. – Скажем, отдашь мне какой-нибудь предмет. Что-нибудь такое, что есть только у тебя и по чему твои люди могут определить, что ты – в наших руках.

– Они могут подумать, что ты взял этот предмет у меня мертвого, – сказал Амулу.

– Что же, и ты так думаешь? – спросил Модибо Тумани. – Ты меня знаешь, Амулу. Я пленных не убиваю. И твои люди тоже это знают. Ведь знают, не так ли?

– Знают, – сказал Амулу.

На это Модибо Тумани ничего не сказал, лишь протянул руку. Амулу снял с себя некий талисман на золотой цепочке и протянул его Модибо Тумани.

– Вот, – сказал Амулу. – Покажешь им…

– Покажу…

* * *

Конечно же, люди Амулу искали своего командира. Шум в городке стоял изрядный, многих жителей согнали на центральную городскую площадь, хотя и непонятно, для чего. То ли в качестве заложников, то ли для острастки, то ли от растерянности…

На Модибо Тумани и трех его людей боевики обратили внимание сразу же, да и как было не обратить? Многие из боевиков знали Модибо Тумани в лицо. На какой-то миг они удивленно замерли, затем подошли к четырем жандармам совсем близко и окружили их плотным кольцом. Лица у боевиков были зловещими и решительными, они понимали, что неожиданное появление Модибо Тумани и трех его людей произошло не просто так. Это появление наверняка каким-то образом было связано с исчезновением их командира.

– И что скажете? – спросил кто-то из боевиков. – Зачем вы пришли? Смерти ищете? Ну, так здесь вы ее и найдете!

Модибо Тумани спокойно оглядел окруживших его боевиков. Все это были не чернокожие люди, это были туареги. Их пронзительные зеленые глаза, казалось, прожигали Модибо Тумани насквозь.

– Вы ищете Амулу? – спросил Модибо Тумани. – Не ищите, потому что его здесь нет. Он у нас.

– Как это – у вас? – раздалось сразу несколько голосов.

– У нас, – повторил Модибо Тумани. – Ночью мы его похитили.

– Как это – похитили? – на этот раз угрожающие голоса перемешались с голосами удивленными.

– Из шатра, – спокойно произнес Модибо Тумани. – Ликвидировали троих охранников и увели вашего командира.

– А, так это вы!.. Что ж, готовьтесь к смерти!

Сразу добрый десяток автоматов был наставлен на Модибо Тумани и его товарищей. Клацнули затворы.

– Убьете нас – мои люди убьют Амулу, – все тем же спокойным голосом произнес Модибо Тумани.

Модибо Тумани рассчитывал, что такие слова произведут должный эффект. Они и произвели. Автоматы в руках боевиков дрогнули.

– Ты врешь! – не слишком уверенно произнес кто-то из боевиков. – Чем ты докажешь, что Амулу у вас?

И этот вопрос также ожидал Модибо Тумани. Более того – он прекрасно понимал, какой страх испытывают сейчас боевики. Это был страх за свои жизни. Если бы они вернулись восвояси без Амулу – им бы не поздоровилось. Амулу был в их среде личностью известной, уважаемой и значимой, и потерять его так бездарно и опрометчиво, как это случилось, – это являлось для боевиков смертным приговором. Оттого Модибо Тумани и не опасался ни за свою жизнь, ни за жизни трех своих подчиненных. Если бы боевики их всех убили, то, таким образом, и сами погибли бы. Их смерти неминуемо последовали бы за смертями Модибо Тумани и трех его товарищей.

Модибо Тумани усмехнулся и протянул разжатую руку. На его ладони лежал кулон на золотой цепочке.

– Это его вещь! – прозвучали голоса. – Точно, его! Амулу! Это его талисман!

– Хватит с вас доказательств? – спросил Модибо Тумани.

– А может, ты снял кулон с мертвого Амулу? – спросил кто-то.

На это Модибо Тумани лишь презрительно усмехнулся.

– Что тебе надо? – спросил кто-то из боевиков.

– Мне надо, чтобы вы убрались из Тауденни, – спокойно произнес Модибо Тумани. – Немедленно. И тогда мы отпустим Амулу. Вернем ему его талисман и отпустим – живым.

Слова, сказанные Модибо Тумани, были простыми и понятными. И все-таки боевики в них усомнились.

– А если ты Амулу не отпустишь? – раздались голоса. – Если ты нас обманешь?

Иногда молчание бывает куда как красноречивее и убедительнее, чем самые решительные и правильные слова. Так было и на этот раз. Модибо Тумани ничего не сказал, лишь состроил презрительную гримасу. Это означало, что больше говорить ему не о чем, он сказал все, что должен был сказать. И еще – что он презирает боевиков, усомнившихся в его словах.

Конечно же, боевики эту гримасу истолковали правильно. Как бы там ни было, а судьба их вожака Амулу, а значит, и их самих сейчас находилась в руках Модибо Тумани. И все, что боевикам оставалось, – так это поверить Модибо Тумани. Или, иначе говоря, играть по его правилам.

– Ну хорошо, – с расстановкой произнес один из боевиков. – Мы уйдем. Но смотри, Модибо Тумани! Горе тебе будет, если ты нас обманул!

– Отпустите их, – спокойно произнес Модибо Тумани и указал рукой на столпившихся посреди площади испуганных людей. И добавил презрительно: – Называете себя воинами, а воюете с мирными людьми. Какие же вы после этого воины? Гиены вы, а не воины…

И это оскорбление боевики проглотили также – а что еще им оставалось делать? Сейчас они были в полной власти Модибо Тумани. Лишь злобные огоньки зажглись в их зеленых глазах, но тотчас же потухли. Один из боевиков сделал знак рукой: это означало, что мирные люди могли расходиться. И люди стали расходиться: неуверенно, с оглядкой, будто опасались, что вот прямо сейчас, когда они расходятся, им начнут стрелять в спину.

– Не бойтесь! – крикнул им Модибо Тумани. – Идите спокойно по домам! Никто в вас не станет стрелять!

Люди ускорили шаги, и вскоре площадь опустела.

– Еще что тебе надо? – спросил кто-то из боевиков у Модибо Тумани. – Почему ты не уходишь?

– Я хочу видеть, как вы уберетесь из города, – сказал Модибо Тумани. – Я хочу всех вас сосчитать и посмотреть вам вслед. Я хочу проводить вас.

– Ну смотри, считай и провожай… – сказал боевик, и в его голосе ощущалась неприкрытая угроза.

Модибо Тумани отнесся к этой угрозе спокойно. Он понимал, что все так и должно быть. Скрытая ярость боевиков, которые сейчас пребывали в его полной власти, угрозы… Понятно было и то, что потом, завтра или послезавтра, гордые туареги попытаются осуществить свои угрозы. Обязательно попытаются – чтобы таким способом одержать верх над Модибо Тумани. Боевики-туареги всегда мстили за свои обиды. Но это будет завтра или послезавтра. А сейчас Модибо Тумани должен был играть в свою игру. Он должен был выжать из этой ситуации все, что только было возможно.

– Это еще не все, – сказал он. – Вы должны покинуть Тауденни, оставив оружие. Сложите все ваше оружие на площади и уходите.

Среди боевиков послышался яростный ропот. Взгляд яростных зеленых глаз готов был прожечь Модибо Тумани насквозь. Он понимал эту ярость. Туареги были воинами. Одно дело – отступить воину с оружием. И совсем другое – без оружия. Отдать оружие врагу было бесчестьем. Несмываемым позором. Такое туареги не могли простить никому – ни своим врагам, ни самим себе. Но, опять же, выбора у них не было. Сейчас на карту была поставлена жизнь их предводителя – Амулу. А значит, и их жизни тоже.

Модибо Тумани все это прекрасно понимал. И вел он себя соответственно тому, как полагается вести себя человеку, владеющему ситуацией и диктующему правила игры. Он нарочито лениво потянулся, усмехнулся и уселся на камень, вросший в землю. То же самое сделали и три его бойца.

Ну а что же боевики? А они пребывали в смятении. Никто из них не решался первым расстаться с оружием. Каждый ожидал, что это сделает кто-то другой. Они топтались и злобно поглядывали друг на друга. Сейчас они не были сплоченным боевым отрядом, они были друг для друга врагами.

– Я жду, – сказал Модибо Тумани. – Имейте в виду: если хоть кто-то один из вас не сложит оружие, то мы Амулу не отпустим. Вы хорошо поняли мои слова?

– Мы сами найдем Амулу! – выкрикнул кто-то из боевиков. – Он где-то поблизости! Вы не могли за ночь уйти далеко! Нападем на его след и отыщем!

– Может, и нападете, – спокойно парировал Модибо Тумани. – Но лучше вам этого не делать. Потому что тогда мы убьем Амулу. Я вам об этом уже говорил, так что для чего повторяться?

– А тогда мы убьем вас!

– Наверно, – спокойно согласился Модибо Тумани. – Но вслед за нами убьют и вас. Без Амулу вы не можете вернуться в свои шатры. Разве не так? Свое условие я назвал. Вы складываете оружие и покидаете Тауденни. А мы отпускаем Амулу. Больше нам не о чем говорить.

Оружие боевики складывали так, будто отрывали сами от себя что-то родное, что-то такое, что было им дороже собственной руки, ноги или даже самой жизни. Будто бы они сами себя разрывали на две половины. Вскоре огнестрельное оружие было свалено в кучу. Куча получилась внушительной.

– Ножи оставляйте тоже, – произнес Модибо Тумани. – Вы слышали, что я сказал? Ножи тоже.

Любой туарег мужского пола с детства владеет ножом. Поэтому расставаться с ножами боевикам было особенно тяжело. Хорошие у них были ножи, надежные, доставшиеся, может быть, от дедов и прадедов. И вот – сейчас с такими-то ножами приходилось расставаться. Модибо Тумани прекрасно понимал чувства боевиков. Но он продолжал свою рискованную игру, он во что бы то ни стало хотел доиграть до конца, и в этой своей игре он был беспощаден, как бывает беспощадным любой игрок, почуявший победу.

– Если хотите, можете перерезать своими ножами друг дружку, – сказал он и усмехнулся. – Я не возражаю. Или зарезать сами себя. Как хотите, так и поступайте. Мне все равно. А вот проливать слезы над ножами не надо. Вы меня этими слезами не проймете.

Делать было нечего, приходилось расставаться и с ножами. Вскоре рядом с кучей огнестрельного оружия появилась другая куча поменьше – с ножами.

– Вот и хорошо, – сказал Модибо Тумани. – Вы все сделали так, как я вам велел. А значит, сделали правильно. А теперь ступайте прочь. И ждите Амулу. А вот следить за нами не надо. Не советую. Увидим – перестреляем, как гиен.

Медленно, друг за дружкой, злобно озираясь на Модибо Тумани и трех его бойцов, боевики поплелись из городка. Модибо Тумани провожал их внимательным, цепким взглядом. Он понимал, что они уйдут, потому что ничего иного сейчас они сделать не могли. И все же он им до конца не верил. И это было правильно – нельзя до конца доверять врагу.

Когда боевики все до одного покинули городок и исчезли в пустыне, Модибо Тумани поднялся с камня и сказал одному из своих подчиненных:

– Беги к нашим. Но осторожно. Верти головой во все стороны. Смотри, чтобы за тобой не увязалась погоня. Заметишь погоню – стреляй. Мы услышим и придем на помощь. Доберешься – скажи, что Амулу можно отпускать. Верни ему вот это. – И Модибо Тумани протянул бойцу талисман на золотой цепочке. – Отпустите Амулу и бегите все обратно, в городок.

Боец кивнул и тотчас же отправился в путь. А Модибо Тумани вместе с двумя бойцами остался караулить трофеи. Трофеев было немало, и как же они могли пригодиться! Неважно у жандармов было с оружием, их враг был вооружен куда лучше. Но теперь и жандармы были вооружены – благодаря трофеям.

Как Модибо Тумани ни прислушивался, никакой стрельбы он так и не услышал. Должно быть, его боец оказался проворным и расторопным и избежал возможной встречи с боевиками – если, допустим, они вздумали бы выследить гонца. Впрочем, Модибо Тумани почти наверняка знал, что никакой слежки быть не должно. Любая слежка – это риск. Риск того, что Амулу может быть убит. И в этом случае сами же боевики и будут виновны в его смерти, потому что это именно они нарушили правила. Да, эти правила были установлены не ими самими, а Модибо Тумани, однако это было неважно. Важным было то, что обезоруженные боевики обязаны были играть по этим правилам. Нарушить правила означало для них неминуемую смерть.

Так все и случилось. Примерно через час все четырнадцать подчиненных Модибо Тумани, запыхавшиеся и потные, предстали перед своим командиром.

– Все в порядке? – спросил Модибо Тумани.

– Кажется, все, – ответил кто-то из бойцов.

– Что сказал Амулу, когда его отпускали?

– Велел передать, что хочет с тобой встретиться еще раз. Сказал, что это будет скорая встреча. И совсем не такая, какой была эта встреча. И ушел.

– Ну, ушел и ушел, – равнодушно произнес Модибо Тумани. – Мы выполнили свое обещание, не так ли? А до всего остального еще надо дожить. И до встречи с Амулу тоже…

Впрочем, равнодушие Модибо Тумани было наигранным. Это была защитная реакция на случившееся. На самом же деле он устал. Он устал так, что и точного определения своей усталости придумать не мог. Нечеловечески устал. Да и то сказать – общение с боевиками далось ему нелегко. Никто, и в первую очередь сам Модибо Тумани, не мог знать, чем обернется такое общение. Девять к одному, что оно могло обернуться гибелью и для Модибо Тумани, и для трех его бойцов. Модибо Тумани понимал, с кем он имеет дело, он прекрасно знал характер и нравы своих врагов. Да, он их переиграл, он их победил, но чего это ему стоило! Какого нервного напряжения, каких душевных усилий!

И сейчас он ощущал себя безмерно уставшим – как оно обычно и бывает в таких случаях. Расслабиться бы ему сейчас хотя бы на самое короткое время. Побыть одному, лечь, закрыть глаза… Но не было у него сейчас такой возможности, и права такого тоже не было. Нужно было решать, что делать дальше. Никто, кроме него, не мог принять такого решения.

Глава 2

Прежде всего он понимал, что его победа, хоть она и была безоговорочной, но вместе с тем была и временной. Очень скоро Амулу и его боевики встретятся, и первое, о чем они станут между собой говорить, – как им быть в сложившейся ситуации. Решение здесь напрашивалось лишь одно – отомстить Модибо Тумани и его людям. Взять, так сказать, реванш за то бесславное поражение, которое они потерпели. Модибо Тумани знал характер этих людей и понимал, что именно так они и поступят.

Как именно они будут мстить? В первую очередь они попытаются захватить городок Тауденни, откуда их так бесславно изгнали. Ну а затем захотят расправиться с Модибо Тумани и его людьми. Тут уж сомневаться не приходится. Да и, конечно, им нужно будет вернуть свое оружие. В первую очередь отцовские и дедовские ножи. Для них это все равно что вернуть собственную утраченную честь. И ради такого дела они пойдут на все что угодно, совершат любой, самый дикий и непредсказуемый поступок. Сюда еще следует добавить и поруганную честь самого Амулу – и это тоже не последнее дело. Возможно, это для боевиков еще важнее, чем утрата ими оружия. Амулу – человек честолюбивый. А кроме того, кто станет его уважать и слушаться после того, как его похитили из шатра, будто глупую бессловесную овцу? Тут ему во что бы ни стало нужно постараться восстановить пошатнувшийся авторитет. А значит, предстоит бой.

Конечно, это случится не сегодня и, может быть, даже не завтра. Вначале Амулу и его людям нужно разжиться оружием: вряд ли они вернутся в городок с пустыми руками. А разжиться оружием – не так просто. Никто не даст туарегу другого оружия взамен утраченного – таков у них неписаный закон. Скажут: однажды тебе уже дали оружие, а ты его потерял, отдал врагу. Ну так пойди и верни свое оружие. Или добудь себе другое, если ты – воин.

А из этого следовало, что у Модибо Тумани есть фора во времени. Большая или небольшая, но есть. И он должен ею воспользоваться. Он обязан ею воспользоваться. Он обязан придумать какое-то решение, и оно должно быть правильным и мудрым. Никто, кроме него, не придумает такого решения. Потому что в этих краях он – командир, он здесь самый главный.

Перво-наперво он связался по рации с городом Бамако. Бамако – это столица Мали, и там, в этом городе, находился главный штаб национальной жандармерии. А в том штабе – непосредственный начальник Модибо Тумани, которого звали Адама Моро. Мужественным и мудрым человеком был Адама Моро, и уж он-то обязательно скажет, что Модибо Тумани должен делать дальше.

Да и вообще Модибо Тумани обязан периодически выходить на связь со своим главным штабом и докладывать, что случилось в подведомственном ему районе, он ли кого-то победил, его ли победили… И в особенности – докладывать о всяческих чрезвычайных ситуациях. Тут уж, как говорится, хоть днем, хоть ночью. А сейчас как раз и была такая ситуация. Шутка ли – он изгнал из Тауденни большой вражеский отряд, не потеряв при этом ни одного своего человека, да еще и добыв целую кучу оружия! Тут уж не только доложить, но и похвастаться не грех. Хотя Модибо Тумани не был склонен к хвастовству и прочей героизации своих подвигов. Свою ночную победу он и за подвиг-то не считал. Ну, выгнал он врага из городка, ну, отнял у него оружие – так ведь именно для этого он здесь и находится. Какие уж тут подвиги?

К событиям, произошедшим в Тауденни, Адама Моро отнесся со всей серьезностью. Адама Моро пообещал Модибо Тумани прислать немедленную подмогу – отряд жандармов в количестве пятидесяти человек. И забрать трофейное оружие. Часть такого оружия Модибо Тумани мог оставить для своих нужд, а остальное – переправить в главный штаб. Как именно переправить? На тех самых машинах, на которых прибудет подмога в количестве пятидесяти человек. А поскольку от Бамако до Тауденни путь неблизкий, то подмога выезжает немедленно – на двух машинах с повышенной проходимостью. Покамест же трофейное оружие Модибо Тумани должен надежно спрятать и бдительно его охранять до прибытия подмоги. И вообще, смотреть в оба, потому что оскорбленные туареги обязательно попытаются взять реванш. А что такое этот самый реванш? Они попытаются вернуть свое оружие и заодно расправиться с Модибо Тумани и его людьми. Туареги – народ мстительный, а что еще важнее, воинственный и храбрый. «Да знаю я все это!» – ответил Модибо Тумани. «Тогда – ожидай подмогу», – был ему ответ. На том разговор и закончился.

Грузовики с подмогой прибыли на удивление скоро – буквально через сутки. Часть трофейного оружия Модибо Тумани погрузил на грузовики, часть – оставил себе. И вместе с прибывшей подмогой стал ожидать дальнейшего развития событий.

* * *

События и впрямь развивались, и развивались они так, как ни Модибо Тумани, ни даже сам Адама Моро не могли и предполагать. Нет, кое-что они предполагали правильно, но именно – кое-что, и не более того. Например, они в точности угадали, что униженный Амулу вместе со своими такими же униженными людьми попытается взять реванш.

Впрочем, тут не надо было обладать какой-то особенной прозорливостью и мудростью, чтобы предвидеть именно такой ход событий. Другое дело – как именно и в каком направлении будут развиваться эти самые события. А они развивались самым непредсказуемым образом.

Конечно же, Амулу со своими людьми не стал возвращаться в свои шатры на вящий позор и бесславие. Он решил пойти другим путем, благо такой путь имелся.

Амулу давненько уже поддерживал связи с западными спецслужбами. Если говорить точнее, то – с французскими. Изгнанные из Мали, французы не утратили надежды когда-нибудь вернуться сюда вновь. Более того – они постоянно предпринимали такие попытки. Конечно, ввести войска на малийскую землю они пока что не пытались, но действовали иными методами. Руками собственных спецслужб, точнее говоря. А это, в первую очередь, агентура. Разветвленная и эффективная агентурная сеть. Всевозможные информаторы, террористы, да хотя бы даже местные чиновники, которые по указанию своих кураторов принимали законы, выгодные этим самым кураторам. Одним словом – классика.

Амулу и был одним из таких агентов. Причем весьма эффективным агентом, за что и получал от своих кураторов немалое вознаграждение. Потому и решил обратиться к ним.

Как встретиться со своими кураторами, Амулу знал. И он с ними встретился. Случилось это на следующий день после того, как Модибо Тумани отпустил его самого, равно как и всех его людей.

Кураторов было двое – Андрэ и Гастон. Конечно, на самом деле их звали как-то иначе, но какая разница. Для Амулу эти двое были Андрэ и Гастоном. Рассказ Амулу они выслушали в молчании, то и дело переглядываясь друг с другом и при этом хмурясь.

– А ловко этот Модибо Тумани обстряпал дельце! – сказал Андрэ, когда Амулу закончил рассказ. – На высоком уровне! Размазал тебя, как масло по лепешке! Растоптал! Молодец парень, что и говорить! Чего не скажешь о тебе и твоих людях. Ну и что ты от нас хочешь?

– Помощи, – сказал Амулу.

– И какой именно помощи? – уточнил Андрэ.

– Мне нужно оружие для меня и моих людей.

– Это для чего же? – с нескрываемым ехидством спросил Гастон. – Чтобы ты и его отдал этому Модибо Тумани?

– На этот раз все будет иначе! – решительно произнес Амулу.

– Неужели? – еще ехиднее вопросил Гастон. – И почему мы должны тебе верить – после такой твоей осечки? Убеди нас в том, что мы должны тебе поверить и помочь!

– До этого я исправно выполнял все ваши поручения, – сказал Амулу. – Разве не так?

– Допустим, – сказал Гастон. – Но это, думается, потому, что до сих пор тебе не встречался такой ловкий парень, как Модибо Тумани. И вот – он тебе встретился. И что? Каков результат?

– На этот раз все будет иначе, – снова повторил Амулу.

– А именно? – уточнил Андрэ.

– Я захвачу Тауденни. И уничтожу Модибо Тумани со всеми его людьми.

– Велик подвиг, ничего не скажешь! – насмешливо произнес Андрэ. – Захватить паршивый городишко с пятью тысячами жителей и уничтожить два десятка жандармов! Это – дело, достойное настоящего воина… Э, да ты, я вижу, оскорбился на такие мои слова! Напрасно. Это не я тебя оскорбил, а ты оскорбил сам себя, когда тебя, как овцу, выволокли из шатра, а твои люди безропотно сложили оружие.

– Я смою свое оскорбление кровью! – решительно произнес Амулу.

– И чьей именно кровью? – спросил Гастон. – Может, кровью двух десятков жандармов? Своей собственной? Ты знаешь, друг наш Амулу, ни то ни другое нам неинтересно.

– Тогда что же вам нужно? – мрачно спросил Амулу.

– Что нам нужно… – задумчиво повторил Гастон. – В самом деле, что нам нужно? Андрэ, что ты на это скажешь?

– Прежде всего нам нужно подумать, – сказал Андрэ. – Кое-что обсудить…

– Представь, и я такого же мнения. Подумать и обсудить. И, как я понимаю, принять после этого решение.

– Когда мне прийти за ответом? – спросил Амулу.

– А? – произнес Андрэ и вопросительно посмотрел на Гастона.

– Через два дня, – сказал Гастон. – В это же самое время и на этом же месте будет тебе ответ.

– Два дня – это много, – сказал Амулу. – Что я буду делать эти два дня? Бродить безоружным по пустыне? Со мной – мои люди. Что я им скажу? И что они мне скажут? А еще вернее, что они со мной сделают за эти два дня?

– А вот это уже твои заботы, а не наши! – жестко произнес Гастон. – Захочешь жить, так и выкрутишься. Итак, через два дня. В это же самое время и на этом же месте. Очень советую тебе прийти – для твоей же пользы.

– Ну а если не придешь, – добавил Андрэ, – то это наверняка будет означать, что тебя нет в живых. Что ж, в этом случае мы о тебе всплакнем, да и позабудем.

Амулу ничего не сказал, поднялся с земли, на которой сидел, и пошел.

– Ох уж эти мне местечковые царьки! – вздохнул Гастон, глядя вслед Амулу. – Гонору и самолюбия поверх макушки. Было бы еще столько же ума. Это же надо – быть изгнанным из городка, да еще и оставить там все свое оружие! Удивляюсь, почему этот Модибо Тумани всех их не уложил рядышком? Ведь это так просто…

– Наверно, он благородный человек, – задумчиво произнес Андрэ.

– Как ты сказал – благородный? Что ж, может быть и так… В здешних диких краях, наверно, встречаются еще такие дикие пережитки, как благородство. Ну-ну… С благородным человеком и воевать приятней. В том смысле, что одолеть благородного человека проще, чем кого-то другого. Благородные люди – они ограниченные в своих действиях и мыслях. И в этом их основной недостаток.

– У тебя появилась какая-то идея? – Андрэ внимательно взглянул на Гастона.

– Может быть…

Глава 3

Да, действительно – у Гастона возникла идея. Но она требовала осмысления и превращения в руководство к действию. Оттого Гастон и сказал, чтобы Амулу приходил на следующую встречу через два дня. Два дня – срок большой, за это время можно отшлифовать любую идею. Внедрить ее в практическую плоскость.

Обсуждением идеи Гастон и Андрэ занялись в тот же день. Оба они были профессионалами и практиками и не привыкли откладывать дело на завтра или послезавтра.

– Говори, что ты задумал, – сказал Андрэ.

– Положим, задумал не я, а ты, – сказал Гастон. – Ведь это ты выразился в том смысле, что захват паршивого городка и уничтожение двух десятков жандармов – дело совсем даже неинтересное. Не тот масштаб и не те перспективы!

– Допустим, это сказал именно я. И что же?

– Вот я и подумал, что это дело можно разнообразить. Направить, так сказать, благородное рвение нашего друга Амулу в правильное русло. Чтобы он, значит, сотворил что-нибудь такое, что бы и впрямь имело масштаб. Чтобы то, что он сделает, отозвалось громким эхом по всей стране, название которой Мали. А может, и перешагнуло бы границы Мали.

– Ты можешь изъясняться без иносказаний и всяких поэтических эпитетов? – поморщился Андрэ. – Что у тебя за привычка?

– Это потому, – ухмыльнулся Гастон, – что в душе я поэт. Я рожден поэтом и умру поэтом, несмотря на то что профессия у меня прозаическая до отвращения.

– Переходи на прозу, поэт, – сказал Андрэ. – Если ты хочешь, чтобы я тебя понял. Всякая такая поэзия не для меня. Я – человек приземленный и практичный.

– Что ж, можно перейти и на прозу, – с нарочитой скорбью проговорил Гастон. – Таков мой удел – всю жизнь общаться со всякими сухими прозаиками вроде тебя. А проза такова. Итак, что мы имеем в активе на данный момент? А имеем мы униженного и оскорбленного царька Амулу и таких же униженных и оскорбленных его людей. Целый отряд униженных и оскорбленных! Готовых на все, чтобы вернуть утерянную честь и достоинство! Ну и, понятно, изъятое у них оружие. Особенно ножи, которые для них – нечто вроде священной реликвии.

– Они просят у нас оружие, чтобы вернуть, как ты выразился, утерянную честь и достоинство, – заметил Андрэ.

– Да, они просят оружие, – согласился Гастон. – Но мы не дадим им оружия. И вообще, повторю, штурмовать паршивый городишко нам с тобой не слишком интересно. Не так ли?

– И что же нам с тобой интересно? – спросил Андрэ.

– Что нам интересно? – переспросил Гастон и на минуту задумался. – А вот что нам интересно. Кто таков этот Модибо Тумани? Что мы о нем знаем?

– Ну, кое-что знаем, – сказал Андрэ. – Храбрый человек. Умный и хитрый. Вот как ловко он разделался с Амулу и его людьми! Неподкупный. Кажется, мы уже пытались его подкупить… Сулили всевозможные блага земные…

– Помню, – скривился Гастон. – На наши блага он не повелся. Более того, арестовал нашего человека, который, с нашей подачи, эти блага ему сулил. И где сейчас этот человек, мы не знаем…

– Отчего же не знаем? – не согласился Андрэ. – В том-то и дело, что знаем. Он в руках малийской службы безопасности. А скорее, даже в руках русской разведки, учитывая тот факт, что в данный момент малийцы и русские – друзья. А из этого следует весьма неприятный для нас вывод…

– Да, это так, – согласился Гастон. – Этот человек рассказал русским все, что он о нас знает. Конечно, знал он немного, но все же… И теперь мы у русских на крючке, как те две рыбины, которые до этого беззаботно плескались в реке Нигер. Неприятное это дело – чувствовать себя такими рыбами. Ну да это дело мы с тобой уже обсуждали. Так что не будем отвлекаться и поговорим о Модибо Тумани. Вопрос: есть ли кто-нибудь в его ближайшем окружении, кто работает на нас?

– Нет, – сказал Андрэ.

– Это плохо, – заявил Гастон. – Очень плохо. Потому что если бы такой человек был…

– Такого человека нет! – недовольно произнес Андрэ. – Нечего рассуждать о том, чего нет.

– Ты прав, – согласился Гастон. – Это, знаешь ли, все равно что рассуждать о пустоте. Пустота – она и есть пустота. А потому вернемся к прозе. То есть к Модибо Тумани. Еще что мы о нем знаем?

– Ничего, – сказал Андрэ.

– Плохо, – вздохнул Гастон. – Очень плохо. О враге следует знать все, вплоть до самых последних нюансов. Ну да будем исходить из того, что мы имеем на данный момент. А на данный момент, по моему мнению, напрашивается два варианта. Вариант первый – ликвидировать Модибо Тумани…

– Это плохой вариант, – сказал Андрэ.

– Разве я говорил, что это – хороший вариант? Разумеется, это плохой вариант. Никудышный. Непрофессиональный. Потому что…

– Потому что в этом случае мы сделаем из Модибо Тумани всенародного героя. Местночтимого святого, который пал от вражеской руки за народное благо. И на его место придут другие. Которые будут еще несгибаемее, чем был он. Так обычно и бывает. Такова логика.

– Согласен полностью! – Гастон в покаянном жесте склонил голову. – А тогда нам остается другой вариант. Именно он и есть та самая идея, которая меня осенила. Вот что я думаю. Нам нужно провернуть что-нибудь этакое… Ударить этого Модибо Тумани в самое его больное место. Больное – и при этом незащищенное. Есть у него такое место? Всенепременно. У каждого человека есть такое место. Даже у нас с тобой.

– И для чего же? – не понял Андрэ.

– Ну, тут все просто, – покровительственным тоном произнес Гастон. – Мы, значит, ударим Модибо Тумани в такое место, и что после этого с ним будет? А будет с ним то, что мы, таким образом, подцепим его на крючок. Заставим выполнять все наши указания. По сути, вынудим его на нас работать. – Гастон умолк, перевел дух, собрался с мыслями и продолжил: – Но и это еще не все. Далеко не все! Что такое удар в самое больное место? Это удар в назидание другим. В том смысле, что такое может случиться с каждым. И тогда-то стать на место Модибо Тумани охотников поубавится. Все задумаются. Никому не хочется, чтобы его тоже ударили в самое больное место. Ты понял, о чем я толкую?

– И все, что нам нужно, – так это найти самое больное место Модибо Тумани…

– Совершенно верно! Причем в самое ближайшее время! Пока не остыл пыл нашего друга Амулу. Потому что именно Амулу со своими людьми и будет бить Модибо Тумани в больное место. Уж он ударит как следует, в том можно не сомневаться! Оскорбленная честь здешних туземцев – это надо понимать! В умелых руках весьма эффективное оружие. А у нас с тобой руки умелые, не так ли?

– И все, что остается, – это навести подробные справки о Модибо Тумани. Подробные – вплоть до самых незначительных мелочей, – в раздумье произнес Андрэ.

– Рад, что ты меня понимаешь, – сказал Гастон. – Думаю, двух дней нам для этого хватит. У нас много своих людей в самых разных местах и, так сказать, на самых разных этажах власти. Один скажет одно, другой – другое… Вот вам и готовая картинка. Ну что, за дело, как говорили наши славные предки-мушкетеры?

* * *

Через два дня Андрэ и Гастон вновь встретились с Амулу. Амулу был настроен решительно, можно даже сказать, свирепо. Это было заметно с первого взгляда. Именно такая свирепость и решительность Андрэ и Гастону и была нужна, на нее-то они и рассчитывали. Решительный и свирепый человек чего только не сделает. Особенно, к тому же, если этот человек считает себя оскорбленным.

– Ну, и как настроение? – спросил Гастон. – Вижу, не растерзали тебя еще твои соратники… Значит, все не так и плохо.

– Вы обещали мне оружие! – сказал Амулу.

– Неужели? – весело удивился Гастон. – Как раз оружия мы тебе и не обещали. Помнится, мы говорили о другом – о твоей поруганной чести. О том, что мы дадим тебе возможность расправиться с твоим врагом и тем самым восстановить свою честь. И автоматы с гранатами тут ни при чем. Речь шла совсем о другом.

– Без оружия воевать невозможно! – сказал Амулу.

– А это смотря что считать оружием, – возразил Гастон. – Оружие – оно бывает разным…

– Нож – тоже оружие! – сказал Амулу.

– Ох! – вздохнул Гастон и поморщился. – Ладно… Попробую все растолковать самым наипростейшим образом. Припоминаешь, два дня назад мы тебе говорили, что нам не очень интересно, если вы в который уже раз возьмете городишко Тауденни. Сегодня вы его возьмете, завтра Модибо Тумани вас оттуда выбьет… Какой в этом смысл? Даже, допустим, если ты убьешь Модибо Тумани – нам это тоже неинтересно…

– Что же вам надо? – спросил Амулу.

– Ну, вот это уже похоже на деловой разговор, – усмехнулся Гастон. – По крайней мере, на его начало. Ты задал правильный вопрос. Что нам надо? А вот что нам надо. Ты знаешь, где находится город Томбукту?

– Нет! – резко ответил Амулу.

– Ну так мы тебе подскажем. И расскажем, как туда добраться.

– Зачем это мне нужно? – все тем же резким тоном спросил Амулу.

– Зачем это тебе нужно? – переспросил Гастон. – А вот зачем. В этом городишке проживает одна красивая женщина. Имя у нее – Юлали. Красивое имя, не так ли? Оно и понятно – у красивой женщины должно быть красивое имя. Итак, Юлали. Вместе с ней проживают трое ее детей – две девочки и мальчик. Девочек зовут Миа и Лара, а мальчика – Сайон. Запоминай все накрепко, пригодится.

– Зачем мне это нужно? – Амулу нетерпеливо дернулся. – Мне нужно оружие!

– А ты не торопись, – вкрадчивым голосом произнес Гастон. – Потому что я не все еще тебе сказал. Самое главное впереди. Ты спрашиваешь, для чего тебе это нужно знать? Отвечаю: затем, что эта красавица Юлали – жена Модибо Тумани. А Миа, Лара и Сайон – его дети. Дети Модибо Тумани.

На это Амулу ничего не сказал. Он ждал, что еще скажет Гастон. Он понимал, что то, что Гастон ему сказал, – это лишь начало разговора.

– Говорят, Модибо Тумани очень любит свою жену и детей. Наверно, он хороший муж и отец. Почему его жена и дети проживают в Томбукту? Ну, надо же им где-то жить… Но дело не в этом. Дело в том, что там они не столько проживают, сколько скрываются. Модибо Тумани там их спрятал. От кого? Разумеется, от врагов. У Модибо Тумани много врагов… Иногда он навещает свою семью. Тайно, по ночам… Благо от Тауденни до Томбукту не так и далеко. Каких-то два часа езды на машине.

– Я должен выследить Модибо Тумани и убить его в его же доме, – сказал Амулу.

– Нет, не то, – сказал Гастон. – Потому что ты мог бы его убить в любом другом месте. Для этого тебе не нужно ехать в Томбукту.

– Так чего же вы хотите? – спросил Амулу.

– Вот мы и подошли к самому главному, – ответил Гастон. – Чего мы хотим? Мы хотим, чтобы ты похитил жену Модибо Тумани. И, разумеется, его детей. И до поры до времени припрятал их в надежном месте.

– Лучше их всех убить! – заявил Амулу.

– Нет, не лучше, – сказал Гастон. – Потому что в этом случае Модибо Тумани будет мстить. Он положит жизнь на то, чтобы отомстить убийцам своей жены и детей. И очень скоро он узнает, кто эти убийцы. То есть он узнает, что это сделал ты. И что будет тогда?

– Я могу убить и его! – заносчиво произнес Амулу.

– Это вряд ли, – в разговор вмешался Андрэ. – Скорее наоборот – он убьет тебя.

– Это почему же? – все так же заносчиво сказал Амулу. – Я – воин!

– Модибо Тумани – тоже воин, – сказал Андрэ. – И однажды он уже чуть не убил тебя. Совсем недавно, в Тауденни. Припоминаешь?

Слова, сказанные Андрэ, не понравились Амулу – это было заметно невооруженным глазом. Но что он мог возразить в ответ. Ведь и в самом деле, совсем недавно в Тауденни Модибо Тумани мог с легкостью его убить, когда взял в плен.

– Убить можно разными способами, – сказал Гастон. – Можно убить в бою, и это будет почетная смерть. А можно убить совсем иначе. Можно сделать так, что человек сам пожелает себе смерти. Сам захочет себя убить. И это будет позорная смерть. Это будет смерть не воина, а слабого человека. Разве не так?

– Так, – согласился Амулу.

Он начинал понимать, что от него требуется. И это понимание вселяло в него целую гамму чувств. Тут было и облегчение, и злорадство, и предвкушение мести – и много чего еще тут было.

– Вижу, ты начинаешь нас понимать, – заметил Гастон. – Это хорошо.

– Когда я должен их похитить? – спросил Амулу, и в его голосе слышалась решительность.

Гастон не сразу ответил на этот вопрос. Прежде чем ответить, он переглянулся с Андрэ, и они улыбнулись друг другу. Кажется, дело налаживалось, дело было на мази. Амулу, несомненно, сделает все, чтобы претворить в жизнь их замысел. Тут главное – чтобы Амулу сгоряча не натворил каких-нибудь ненужных дел. Скажем, не проболтался, кто стоит за этим замыслом – похитить жену и детей Модибо Тумани. Все должно выглядеть так, будто план придумал сам Амулу. И сам же, без чьей-либо подсказки, его воплотил. Отомстил за свою поруганную честь воина. Ударил своего врага в самое уязвимое и больное место. Да-да, все должно выглядеть именно так. Ну ничего – Гастон и Андрэ все Амулу растолкуют.

Для чего такое похищение было нужно самим Гастону и Андрэ? Тут они угадывали для себя множество перспектив. Помимо всего прочего, Гастон и Андрэ рассчитывали таким образом завербовать Модибо Тумани в ряды своих осведомителей. Более того – в ряды исполнителей-марионеток вроде того же Амулу. До сих пор таких людей в рядах малийской жандармерии у Гастона и Андрэ не было. А они были нужны. Потому что Франция вовсе даже не собиралась отказываться от своих притязаний на многострадальную землю государства Мали. Здесь у Франции были свои далеко идущие планы… И на самом острие этих планов находились, как оно и полагается, спецслужбы. Находились такие люди, как Гастон и Андрэ. И им, этим людям, позарез нужны были всевозможные осведомители и исполнители их воли в Мали. В том числе и в национальной жандармерии.

Кандидатура Модибо Тумани была вполне подходящей для таких дел. Тем более – по всем соображениям, это должна быть легкая вербовка. Модибо Тумани, несмотря на все свое геройство и на всю свою несгибаемую волю, с охотой и подобострастием будет выполнять все поручения Андрэ и Гастона. Потому что они ему скажут: пока ты с нами, твоя жена и твои дети будут живы. Конечно, Андрэ и Гастон не скажут, где находится семья Модибо Тумани, но кое-какие доказательства, что все члены его семьи живы, они, конечно, Модибо Тумани будут периодически предоставлять. И даже обещать, что завтра-послезавтра он сможет воссоединиться с семьей. Уже за одно такое обещание Модибо Тумани сделает для Андрэ и Гастона все что угодно. Иначе и быть не может. По сути, это безотказная схема вербовки. Очень мало найдется в этом мире людей, которые ради дела захотят пожертвовать самыми близкими людьми. Пускай это даже великое дело, святое дело…

Осталось лишь разъяснить Амулу, как именно он должен провести операцию. Амулу – человек честолюбивый и горячий, а такие дела, как похищение, горячки как раз и не терпят. Такие дела нужно делать с холодной головой и холодным расчетом. Ничего, они ему все объяснят правильно…

Глава 4

Модибо Тумани был человеком опытным, и потому он понимал, что отпущенный им Амулу его в покое не оставит. Он ему попытается отомстить. Как именно – это Модибо Тумани волновало мало. Ему казалось, что он учел все возможные обстоятельства и все способы возможной мести. Что ж, пускай Амулу попробует, пускай он попытает счастья еще и во второй раз. Модибо Тумани найдет, чем и как ему ответить. От раненого зверя отбиться легче – так гласит народная малийская пословица. А Амулу как раз и был раненым зверем. Модибо Тумани ранил Амулу в самое сердце…

Конечно, в какой-то мере было бы проще, если бы Модибо Тумани не отпустил, а убил Амулу. А вместе с ним – и всех его воинов. Но он не мог этого сделать. Во-первых, не в его правилах было убивать противника, у которого не было в руках оружия. А во-вторых, та война, которая шла между малийцами и туарегами – это, по сути, была гражданская война. Потому что и туареги тоже были гражданами Мали. У них был другой цвет кожи и другой цвет глаз, у них была другая одежда, обычаи, образ жизни, вера – но по большому счету какое это имело значение. По сути, туареги тоже малийцы. А разве это нормально, разве правильно одному малийцу стрелять в другого? Оттого Модибо Тумани и отпустил Амулу вместе с его людьми. Вначале взял всех их в плен, а затем – отпустил.

Примерно о том же самом размышлял и начальник всей малийской жандармерии полковник Адама Моро. Правда, его размышления во многом отличались от размышлений Модибо Тумани. В них не было той уверенности, какая присутствовала в размышлениях Модибо Тумани. А вот тревога – в них была, и немалая. Конечно, Амулу будет мстить Модибо Тумани, но как? Какими способами? Попытается ответно взять его в плен? Выстрелит в спину? Еще как-то?..

Полковник Адама Моро искал и не находил ответа. И он решил встретиться с самим Модибо Тумани. Встретиться не откладывая, переговорить и найти правильное решение. То есть определиться, как Модибо Тумани должен действовать, если Амулу попытается ему отомстить.

Немедля Адама Моро на бронетранспортере вместе с небольшим отрядом личной охраны помчался в Тауденни. Ехать было долго, почти на другой конец страны, поэтому Адама Моро ехал без передышки. И ночью он уже был в Тауденни.

Здесь у него состоялся разговор с Модибо Тумани. Полковник Адама Моро сказал, что те пятьдесят человек жандармов, которых он прислал в Тауденни накануне, здесь и останутся – до особого распоряжения. С такими-то силами уберечь городок хоть от Амулу, хоть от кого бы то ни было – дело простое. Тем более что оружия у жандармов теперь хватает.

– Но вот что меня беспокоит, – сказал Адама Моро. – Амулу – человек хитрый и коварный. Не задумал ли он какую-нибудь каверзу, о которой мы и понятия не имеем?

– Я тоже думал об этом, – сказал Модибо Тумани.

– И до чего додумался?

В ответ Модибо Тумани лишь неопределенно пожал плечами.

– Вот и я о том же самом, – вздохнул полковник. – Понятия не имею, что он может придумать… Эх, были бы в его окружении наши люди! Тогда – все было бы намного проще! Но нет у нас таких людей…

– Нет, – согласился Модибо Тумани.

С тем они и распрощались. Их разговор был нужным и правильным, и лишь одного они не учли. Не учли – потому что не знали. Они не знали, что Амулу связан с французскими спецслужбами. А он был с ними связан – самым тесным образом.

* * *

Насколько сложно – найти человека в Томбукту? В принципе, совсем несложно. Даже если ты не знаешь, где именно, на какой улице или в каком углу он проживает. Томбукту – городок небольшой, его при желании можно обойти пешком за один час – хоть вдоль, хоть поперек, хоть по диагонали. По сути, это и не городок вовсе, а средних размеров деревня. И здесь все друг дружку так или иначе знают. Стоит только спросить, где проживает такой-то и такой-то, и тебе подскажут.

Впрочем, Амулу и его людям и спрашивать не было никакой нужды. Они и без того знали, где проживает семья Модибо Тумани – его жена Юлали и трое детей – Миа, Лара и Сайон. Об этом Амулу поведали Гастон и Андрэ. И все, что Амулу и его людям оставалось, – это как можно ловчее справиться с задачей – похитить семейство Модибо Тумани.

На подготовку этого дела и на его осуществление Амулу были выделены двое суток. За это время он со своими людьми должен был придумать план, как лучше похитить Юлали и трех ее детей, а кроме того, как их надежнее спрятать. Ну и, разумеется, в этот срок входила дорога в Томбукту и обратно – в то самое место, где похищенная семья должна быть спрятана. Так что нужно было торопиться.

Задачу осложняло еще и то, что Амулу и его люди не были, в отличие от большинства обитателей Томбукту, чернокожими. Следовательно, как только они в этом городишке появятся, на них сразу же обратят внимание. А то и заподозрят в дурных намерениях. Этого допустить было никак нельзя: любое излишнее внимание, а тем более любое подозрение помешало бы выполнить задачу. Необходимо было каким-то образом пробраться в городок, а затем и выбраться из него неузнанными.

Да, но как это сделать? Очень просто – под покровом темноты и скрыв свои лица. Как можно скрыть лица? Допустим, под никабом – предметом женской одежды у туарегов. Заодно можно надеть на себя и все прочие предметы женской одежды, каковыми пользуются женщины у туарегов. И таким образом прикинуться женщинами.

Нет, это и впрямь была стоящая идея. Кто в Томбукту обратит внимание на женщин, даже если они – из племени туарегов? А если кто-то и обратит, то всегда можно сказать: так, мол, и так, мы прибыли из пустыни на здешний базар. Пустыня – вот она, поблизости. Купим, что нам надо, и уйдем обратно.

Так Амулу со своими людьми и сделал. В городок они вошли ближе к закату, и это тоже было объяснимо и логично. Торговля в Томбукту начиналась рано утром, до наступления полуденной жары. Следовательно, если ты издалека и хочешь что-нибудь купить или продать на местном базаре, то тебе лучше явиться в городок загодя – вечером или ночью. Все это было логично и привычно, так что никаких подозрений у местных жителей Амулу со своим отрядом не вызвали. Тем более что и отряд был небольшой – всего, вместе с Амулу, семь человек. Амулу был уверен, что этого вполне хватит для того, чтобы справиться с задачей. Ведь всего-то и было нужно, что похитить испуганную женщину и трех малолетних детей.

И Амулу, и шестеро его бойцов шли по городку типично женской походкой, какой обычно и ходят женщины-туареги – семеня, опустив голову и не озираясь по сторонам. Из оружия у них с собой были два пистолета, надежно запрятанные под одеждой. Это было оружие на всякий случай – то есть на случай, если Амулу и его людей все же каким-то образом разоблачат. Конечно, этого было маловато, но никакого другого оружия у Амулу не было – все оружие осталось в Тауденни, в руках Модибо Тумани.

На ночлег Амулу и его люди расположились на самой окраине городка, и это тоже не должно было ни у кого вызывать подозрений. Все женщины-туареги, да и мужчины тоже, которые по каким-то надобностям изредка оказывались в местах, населенных чернокожими людьми, старались держаться особняком, не вступая в лишние контакты с местным населением. Так было всегда, так было и сегодня.

Впрочем, ночлег был для видимости. На самом же деле у Амулу и его людей были совсем другие задачи. Дождавшись, когда основательно стемнеет, Амулу и его люди поднялись и пошли по известному им адресу, где проживала Юлали с тремя детьми. Шли они осторожно, стараясь никому не попадаться на глаза. Хотя, надо сказать, и попадаться было некому. С наступлением ночи улицы Томбукту становились пустыми, будто в городке и вовсе не было жителей. Жители, конечно же, были, но по ночам они старались не выходить из своих жилищ. Ночь была для жителей городка временем особенным, она могла принести беду. Совсем рядом была пустыня, и оттуда в любой момент могли нагрянуть лихие люди…

Юлали с детьми проживала в неприметном домике на окраине городка. Место было неприметное, по-своему уютное, неподалеку протекала река-кормилица – Нигер. Модибо Тумани специально выбрал этот домик для своей семьи. Помимо того, что домик был неприметным и уютным, вокруг было малолюдно. А это означало, что и в сам домик, и из него можно войти и выйти незаметно. Модибо Тумани иногда навещал свое семейство, и лучше всего это нужно было делать так – незаметно. В Мали шла война, это была долгая война, которой не было конца и краю, и враг в той войне был особенным врагом – коварным, хитрым, непримиримым. В любой момент Модибо Тумани могли выследить, но это было лишь половиной беды. Настоящая беда была в том, что могли узнать, кто именно проживает в неприметном домике на окраине неподалеку от реки Нигер…

Амулу и его люди подошли к домику, так никого по пути и не встретив. Небольшие окна в домике были темны: в Томбукту по ночам никто понапрасну не зажигал свет. Но при этом все три оконца были распахнуты, чтобы внутрь дома мог проникнуть свежий речной ветер. Амулу неслышно подошел к одному оконцу и прислушался. В домике не спали, раздавались негромкий разговор и детский смех.

Все тем же неслышным шагом Амулу подошел к двери. Даже на ощупь было понятно, что дверь – тонкая, хлипкая, и взломать ее не составит особого труда. Даже если на ней есть какие-то замки или засовы. Так Амулу и сделал – он вышиб дверь буквально одним ударом и вместе с тремя своими людьми ворвался в домик. Остальные три человека на всякий случай остались снаружи – караулить окна.

Конечно же, те, кто находился в домике, ничего подобного не ожидали. Женщина испуганно вскрикнула, дети тоже, кто-то из детей заплакал. Из-за кромешной тьмы почти не было видно, кто вломился в домик, и от этого было еще страшнее.

– Всем молчать! – грубо приказал Амулу. – Я сказал всем замолчать! Свет не зажигать! Если хотите жить…

В помещении стало тихо. Амулу достал фонарик и осветил им женщину и детей.

– Ты – Юлали, а это твои дети? – уточнил он.

– Да, да… – испуганно ответила женщина, пересилила себя и спросила: – А вы – кто? Что вам нужно? Вы в женской одежде…

– Сейчас вы пойдете с нами! – не отвечая на вопросы, сказал Амулу. – Все! И ты, женщина, и твои дети.

– Куда? – испуганно спросила женщина.

– Тут недалеко, – ответил Амулу, и в его голосе прозвучала почти открытая издевка. – Там вам будет хорошо…

– Никуда мы не пойдем! – всхлипнула Юлали. – Убирайтесь из нашего дома!

– Не пойдете – так здесь же и останетесь, – пообещал Амулу. – Вначале мы убьем твоих детей – у тебя на глазах. А потом убьем тебя… Ты этого хочешь, женщина?

Юлали еще раз судорожно всхлипнула и стала делать то, что на ее месте сделала бы любая другая женщина-мать.

– Хорошо, – сказала она, – мы пойдем с вами… Не убивайте моих детей…

– Будешь нас во всем слушать – не убьем! – сказал Амулу. – Ну, собирайтесь! Живо! Свет не зажигать!

Что можно собрать в темноте, да еще – при чужих страшных людях, которые вломились в твой дом? Юлали на ощупь нашла что-то из вещей – своих и детских, что-то из еды, интуитивно хотела прихватить с собой еще что-то, но Амулу сказал резким голосом:

– Все, хватит! Ступайте за мной! И чтобы – ни звука!

Выйдя из домика, Юлали все так же интуитивно хотела запереть за собой дверь, но двери, по сути, не было. Был лишь пустой дверной проем, а дверь, наверно, валялась где-то в стороне. Юлали опять всхлипнула.

– Молчи, женщина! – сквозь зубы произнес Амулу. – Если хочешь жить…

Вышли на окраину, миновали ее, отошли подальше от городка. Пока шли, глаза понемногу привыкли к темноте, и Юлали смогла рассмотреть своих похитителей. Это были молчаливые люди-тени в женских одеждах, хотя было понятно, что под этими одеждами скрываются мужчины.

– Стой! – приказал Амулу и сказал еще что-то, но эти слова, похоже, касались не Юлали и ее детей, а молчаливых людей.

Двое из них куда-то отлучились, и вскоре откуда-то со стороны раздался приглушенный звук работающих моторов. Вскоре в темноте возникли силуэты двух машин с потушенными фарами. Это, судя по очертаниям, были два вместительных джипа-вездехода. Ни слова не говоря, Амулу подтолкнул Юлали к одной из машин. Конечно, женщина пошла туда, куда ей указывали, а испуганные дети – следом за ней.

– Садитесь в машину! – приказал Амулу.

Юлали с детьми села в машину. Туда же уселся Амулу и еще двое. Остальные сели в другую машину. Тронулись, по-прежнему не зажигая фар.

Ехали довольно-таки долго – почти половину ночи. Дети есть дети – тряска их укачала, и они, один за другим, уснули. Юлали, конечно же, не спала. Как она могла уснуть – в такой-то ситуации? Куда ее вместе с детьми везут? Зачем? Кто эти люди в женских одеждах? Что им нужно от Юлали? Что они хотят сделать с ней самой и ее детьми? Все это были вопросы, на которые Юлали хотела бы получить ответ. Но – кто бы ей ответил, даже если она бы и спросила?

Наконец, обе машины разом остановились.

– Выходите! – велел Амулу.

Юлали растолкала детей. Спросонья дети позабыли, где они находятся, и заплакали.

– Молчите! – сказала им мать. – Все будет хорошо…

Их завели в какое-то помещение. Здесь горел свет – не электрический, а некое подобие лампы-коптилки. В ее мигающем свете можно было рассмотреть, что в помещении находится лежанка, на полу – несколько грубо выделанных овечьих шкур, а вверху, под самым потолком, оконце.

– Зачем… – начала было Юлали, но Амулу ее перебил:

– Так надо! – сказал он. – Здесь вы будете находиться до тех пор, пока твой муж не образумится. Тогда, может, мы вас и отпустим…

– Муж? – Юлали невольно удивилась. – При чем тут муж? Где он? Что с ним?

– Вам будут давать еду и воду, – вместо ответа сказал Амулу. – И – охранять. Кричать и звать на помощь – не надо. Здесь вас никто не услышит.

Сказав это, он вышел. А Юлали, понятное дело, вместе с детьми осталась. Ах, какие же тяжкие думы сейчас ее угнетали, сколько вопросов она хотела бы задать! Но некому было задавать вопросы, никто бы на них не ответил…

– Мама, – сказала Миа, старшая из дочерей. – Почему мы здесь? Зачем нас заперли? Когда мы отсюда выйдем? Где наш отец?

– Все будет хорошо, – ответила Юлали. – Скоро мы отсюда выйдем. Придет отец – и всех нас заберет отсюда…

Ну, а что еще она могла сказать?

* * *

Едва рассвело, Амулу отправился в известное ему место – на встречу с Андрэ и Гастоном. Они его ждали.

– По твоему лицу видно, что все в порядке, – сказал Гастон, ухмыляясь. – Ну, не томи душу! Рассказывай, как все было.

– Обыкновенно было, – скупо ответил Амулу. – Переоделись в женскую одежду, вошли в Томбукту, пришли к ее дому, взяли ее вместе с детьми и увезли в то самое место, которое вы указали. Сейчас они там.

– Никто вас не заметил? – спросил Андрэ.

На это Амулу и вовсе ничего не сказал.

– Вот и хорошо, – проговорил Гастон. – Вот и замечательно… Теперь – самая пора приступать ко второму действию. Слушай, друг Амулу, что ты должен делать дальше…

Глава 5

В тот самый день, прямо с утра, Модибо Тумани приступил к неотложным делам. Да, теперь у него было вдоволь оружия и внушительный отряд жандармов в его подчинении, но, однако же, всем этим нужно было умело распорядиться. К тому же приходилось спешить, потому что Амулу со своими мстительными намерениями мог нагрянуть в любой час.

Модибо Тумани все время думал о своем семействе. Он был хорошим мужем и хорошим отцом и с огромной радостью был бы сейчас рядом с женой и детьми. Если бы… Вот именно – если бы. И тем не менее на первом плане у него были хлопоты по защите Тауденни от нападения Амулу. Да хотя бы и не Амулу, а кого-то другого – какая, по сути, разница? Модибо Тумани не хотел, чтобы в Тауденни еще хотя бы раз вторгся неприятель. Ему хотелось, чтобы в этом многострадальном городке наконец установились мир и покой – раз и навсегда.

До самого вечера Модибо Тумани носился по городку, отдавал распоряжения, советовался, размышлял… А ближе к вечеру к нему подошел Кейта Коман – его заместитель. Вид у Кейты Комана был недоумевающий и отчасти встревоженный.

– Что такое? – спросил Модибо Тумани.

– Тут такое дело… – сказал Кейта Коман. – Непонятное дело…

– Да что случилось?

– Какой-то человек хочет тебя видеть…

– Какой еще человек?

– Не наш, – Кейта Коман пожал плечами. – Туарег.

– Туарег?

– Да, туарег. Хочет с тобой увидеться. Говорит, что у него к тебе важное дело.

– Какое еще дело? – в недоумении спросил Модибо Тумани.

– Я не знаю… – сказал Кейта Коман. – Он говорит, что ему нужен только ты – и никто другой.

– У него есть при себе оружие?

– Нет. Мы его обыскали и ничего не нашли.

– Ну, приведи его сюда…

Да, это и впрямь был туарег – причем Модибо Тумани видел его впервые. В этом он мог поклясться, если бы возникла такая необходимость. Туарег был в маске, которая закрывала нижнюю половину его лица, – многие мужчины-туареги носят такие маски. Но даже маска не могла бы сбить Модибо Тумани с толку – он был уверен, что видит этого человека первый раз в жизни.

– Я – Модибо Тумани. Мне сказали, что ты хочешь меня видеть и говорить со мной.

– Да, – коротко ответил незнакомый собеседник.

– Кто ты такой? – спросил Модибо Тумани.

– Это неважно, – ответил собеседник.

– А что же важно?

– То, что я хочу тебе сказать…

– Говори, – сказал Модибо Тумани.

– Ты давно видел свою жену и детей? – спросил незнакомец.

– Кого? – Модибо Тумани даже опешил от такого вопроса, потому что он его не ожидал. – Какое тебе дело до моей жены и моих детей? – спросил Модибо Тумани.

– Значит, есть дело, раз спрашиваю, – спокойным, почти безразличным тоном произнес незнакомец.

– И какое же это дело? – спросил Модибо Тумани.

– Твоя жена и твои дети у нас, – все тем же тоном поведал незнакомец.

– Что? – Модибо Тумани показалось, будто он ослышался.

– Твоя жена и все трое твоих детей в наших руках, – повторил незнакомец.

Модибо Тумани ответил не сразу, для этого ему нужно было собраться с мыслями и взять себя в руки. На такие темы нужно говорить спокойно – Модибо Тумани это понимал. Во что бы то ни стало – спокойно, взвешенно и разумно. И все же Модибо Тумани задал совсем не тот вопрос, который он должен был задать.

– Где они? – спросил он и тут же понял, что ответа он не получит.

Так и случилось – незнакомец промолчал. И тогда Модибо Тумани спросил:

– Они живы?

– Пока – да, – ответил незнакомец.

– Что значит пока? – Модибо Тумани удалось наконец взять себя в руки, и этот вопрос он задал спокойно.

– Все будет зависеть от тебя, – сказал незнакомец.

Именно такой ответ Модибо Тумани и ожидал. Может, неосознанно и подспудно, но ожидал. Потому что именно таким и должен быть ответ в сложившейся ситуации. Хотя могло статься и такое, что этот незнакомец лжет. Блефует, чтобы для каких-то целей вывести Модибо Тумани из душевного равновесия. А на самом деле с его женой и детьми все в порядке. Пока в порядке…

– А если ты врешь? – спросил он у незнакомца.

– Съезди в Томбукту и проверь сам, – предложил незнакомец. – Там ты увидишь пустой дом, в котором жила твоя жена и твои дети, и сломанную дверь.

А вот эти слова уже и впрямь были похожи на правду. Из чего сам собою следовал вывод: его жена и дети похищены. Они находятся в руках этого незнакомца. Вернее, в руках тех, кто его прислал. Этот незнакомец всего лишь прибыл для переговоров. Но кто же его послал? Амулу? Кто-то другой? Впрочем, какая разница? Дело сейчас было совсем в другом…

– Что тебе нужно? – спросил Модибо Тумани.

– Не мне, а нам, – поправил собеседника незнакомец.

– Ну, вам…

– Это долгий разговор, – сказал незнакомец. – И не мне с тобой говорить об этом. Мне лишь поручено передать, что твоя жена и твои дети – у нас. Я передал.

– И что же дальше?

– А дальше ты должен быть благоразумным. Во-первых, никому не рассказывать о нашем разговоре. Во-вторых, не пытаться найти свою жену. Если ты сделаешь то или другое – ты больше не увидишь ни жены, ни детей.

– Это все?

– Нет, не все, – произнес незнакомец. – В-третьих, после окончания разговора ты отпустишь меня, не причинив никакого вреда. Если нет, можешь заранее попрощаться со своей семьей.

Незнакомец помолчал, будто старался определиться, что дальше станет делать Модибо Тумани и какие слова произнесет. Но Модибо Тумани молчал, и незнакомец вновь заговорил:

– Есть и в-четвертых. Те, кто меня послал, хотят с тобой встретиться. Хотят с тобой побеседовать. Не спрашивай меня, о чем, – этого я не знаю.

И эти слова Модибо Тумани ожидал от своего собеседника также. Быть того не могло, чтобы он их не произнес… Конечно, посланец мог и соврать – и жены с детьми не было уже в живых. Но Модибо Тумани понимал: в данный момент ему деваться некуда. Он всецело в руках тех, кто похитил его жену и детей. И потому он обязан играть по их правилам. Пока – играть по их правилам. А там поглядим…

– Когда и где? – коротко поинтересовался он.

– Сегодня ночью, – ответил незнакомец. – Запоминай место. Придешь один. И без оружия. И помни, что твоя жена и твои дети – в наших руках…

– Я понял, – сказал Модибо Тумани. – Ступай и скажи тем, кто тебя прислал: я буду один. С пустыми руками.

* * *

Что было делать Модибо Тумани после того, как незнакомец беспрепятственно удалился? Правильно – думать. Подумать ему было о чем…

Прежде всего, нужно было взять себя в руки. Не кричать, не суетиться, не делать необдуманных поступков. И, конечно, никому не говорить о том, кем был его собеседник и для чего он приходил. Ну и затем – определиться, что делать дальше. Теоретически все было понятно – нужно вызволять жену и детей из беды. Но как? И где их искать?

На эти вопросы можно получить ответ у тех, с кем он ночью должен встретиться. Конечно, напрямую они ничего не скажут, но если задать хитрые вопросы, то о многом можно догадаться и без прямых ответов. Модибо Тумани умеет задавать хитрые вопросы, и он обязательно их задаст. Конечно, его хитрость могут разгадать, и тогда никаких ответов, даже самых приблизительных, он не получит.

Значит, нужно придумать еще один способ – запасной. Но каким он должен быть, этот способ? Как он ни старался, а так ничего и не придумал – до самого вечера. А вечером его осенило. Конечно же, он должен обо всем доложить своему начальству! Полковнику Адама Моро! Да он и обязан это сделать – по долгу службы! У полковника Адама Моро светлая голова и огромный военный опыт, и он подскажет Модибо Тумани, как ему быть и что делать.

Но как рассказать обо всем полковнику? По рации опасно, переговоры могут прослушиваться. Немедленно ехать к полковнику самому – тоже не выход. Нельзя сейчас Модибо Тумани уезжать из Тауденни. Даже на самое короткое время. Во-первых, потому, что отъезд непременно вызовет подозрение у его врагов, в руках которых находятся сейчас его жена и дети. А во-вторых, сегодня ночью у него встреча с этими самыми врагами, кем бы они ни были. И уклониться от этой встречи Модибо Тумани никак не может. Он обязан явиться на встречу, потому что враг, кем бы он ни был, схватил его за горло. В руках врага самое дорогое, что есть в этой жизни у Модибо Тумани, – его жена и дети. И потому Модибо Тумани обязан выполнять все требования, которые предъявляет ему враг, он обязан играть по правилам врага. И в первую очередь быть постоянно на виду. Тем более что за ним наверняка следят – быть того не может, чтобы не следили. Слежка – одно из главных правил в игре, которую враг навязал Модибо Тумани.

Подумав о семье, Модибо Тумани ощутил, как железные клещи тоски и тревоги сжали его сердце. Огромным усилием воли он подавил в себе это чувство. Нельзя ему сейчас впадать в тоску и отчаянье, сейчас ему нужно быть холодным, сосредоточенным и расчетливым. Только тогда он сможет одолеть врага и увидеть свою семью.

Итак, что же ему предпринять? А вот что. Поскольку связываться с полковником по рации опасно и самому ехать к нему тоже нельзя, значит, к полковнику надо послать верного человека с известием. Такой человек у Модибо Тумани был. Это его заместитель Кейта Коман. Ему Модибо Тумани верил, как самому себе, а может статься, еще больше. Кейта Коман был человеком храбрым, во всех случаях расчетливым, он никогда не терял головы и с честью выходил из самых трудных ситуаций. Вот его-то Модибо Тумани и отправит с донесением к полковнику Адама Моро.

– Вот, значит, оно как! – сказал Кейта Коман, выслушав Модибо Тумани. – А я-то думаю – что здесь забыл этот туарег? Что ему было от тебя нужно? Теперь мне все понятно… Мне даже понятно и то, для чего они затеяли такую подлость. Во-первых, чтобы тебе отомстить за то поражение, которое ты им нанес. А во-вторых, сделать тебя предателем… Ну и что будем делать? Говори, я сделаю все, что нужно в этой ситуации.

– Тебе нужно отправиться в Бамако. Немедленно. Там ты найдешь полковника Моро и обо всем ему расскажешь. Адама Моро – человек опытный и мудрый, он обязательно что-нибудь придумает.

– Понятно, – с готовностью ответил Кейта Коман. – Прямо сейчас и поеду.

– Нет, не сейчас. Лучше, когда стемнеет. Наверняка за всеми нами следят. Ночью выехать незамеченным проще. Возьмешь джип и трех жандармов – на всякий случай. Будете рулить по очереди, и рулить без остановок. До Бамако далеко.

– Доедем! – Кейта Коман сверкнул озорной белозубой улыбкой. – Пускай следят, если им так хочется! Все равно я их перехитрю!

– О нашем разговоре – никому ни слова! – предупредил Модибо Тумани. – И о том, что моя жена и дети… – Он не договорил и осекся.

– Понятное дело, – очень серьезно произнес Кейта Коман и обнял Модибо Тумани за плечи. – Держись, командир! И верь, что мы их победим.

– Я верю, – печально усмехнулся Модибо Тумани. – Во что еще мне верить?

– Вот и верь, – сказал Кейта Коман, помолчал и спросил: – Что же, ты пойдешь ночью на встречу?

– А куда мне деваться?

– Будь там осторожен, – сказал Кейта Коман. – И мудрым, как змея.

– Обязательно буду…

…Как только основательно стемнело, Кейта Коман вместе с двумя жандармами отправился в путь. На юг, в сторону Бамако, вела лишь одна дорога, которую, собственно, и дорогой-то было назвать сложно. Раздолбанная колея с множеством ям и поворотов, к тому же во многих местах занесенная песком, – вот и вся дорога. Но выбирать не приходилось, другой дороги не было.

Однако прежде чем на нее выехать, Кейта Коман долго петлял по улочкам Тауденни, останавливался, трогался вновь, возвращался обратно – не включая при этом фар. Он это делал для того, чтобы сбить со следа возможную слежку. Поколесив больше часа, Кейта Коман наконец выехал на дорогу, ведущую на юг. И, по-прежнему не зажигая фар, помчался по ней, интуитивно минуя ямы и песчаные наносы, а иногда и попадая в них. Но джип-вездеход каждый раз выбирался из ям, преодолевал наносы и со скоростью, какая только была возможна, мчался на юг, в Бамако.