Kitobni o'qish: «Маршал Победы Жуков»
© Жевалов С.А., 2017
© ООО «ТД Алгоритм», 2017
Все гениальное – просто. Жуков следовал древнему принципу: найти у противника слабое место и внезапно по нему ударить.
Суворов В. Ледокол. 2014. С. 324
Жуков был гением военного искусства…
Суворов В. Беру свои слова обратно. 2015. С.300
Есть люди, которые по ходу развивающихся событий на поле боя почти безошибочно могут сказать, будет успех или не будет. К таким людям, по моим личным наблюдениям, относился и Жуков.
Голованов А.Е. Дальняя бомбардировочная… С.271
Часть 1
Тень Победы
Маршал Великой Победы!
Жуков не проиграл ни одного сражения!
Где Жуков, там и победа!
Суворов В. Тень Победы. 2016. Гл. 1. С. 22
Глава 1
Причислить к лику святых
На страницах 20–21 своей книги «Тень Победы» «исследователь» Виктор Суворов ставит под сомнение подвиг 28 героев-панфиловцев, совершенный ими у разъезда Дубосеково 16 ноября 1941 года:
«В конце 1941 – начале 1942 года кто-то из подчиненных прочитал в газетах рассказ о фантастическом подвиге 28 панфиловцев и доложил Жукову. Жуков потребовал составить список погибших, тех, кто мог бы быть в том легендарном бою, и представил их к награждению. Всем, кого вписали в список, были присвоены высокие звания посмертно. После того как Верховный Совет издал указ о награждении этих «героев», их «подвиг» перестал быть плодом журналистского трепа. Он стал реальным событием, хотя не все из попавших в список на самом деле погибли. В списке героев оказались и те, кто добровольно ушел к гитлеровцам и служил им верой и правдой.
История про 28 панфиловцев была настолько плохо состряпана, что постоянно вызывала интерес исследователей, которые хотели знать правду. Задолго до гласности и перестройки В. Кардин в «Новом мире» подверг эту несуразную историю беспощадному анализу. За ним последовали Б. Соколов, В. Люлечник и другие. Потом публикации пошли потоком, и миф об этом подвиге был окончательно развенчан».
Заламаншского лгуна опровергает Г.А. Куманёв:
«Среди ратных свершений воинов, защищавших столицу, особое место занимает подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев. 16 ноября 1941 г. у железнодорожного разъезда Дубосеково они преградили путь крупной вражеской танковой колонне, прорывавшейся через Волоколамское шоссе к Москве, и сумели на несколько часов задержать противника. Вскоре об этом подвиге узнала вся страна, и 28 гвардейцев-панфиловцев заняли достойное место в истории Великой Отечественной войны.
В официальных сообщениях того времени говорилось, что все 28 героев пали смертью храбрых. Однако шестеро воинов, раненые и контуженные – Даниил Кожубергенов, Григорий Шемякин, Илларион Васильев, Дмитрий Тимофеев, Иван Шадрин и Иван Добробабин, – оказались сильнее смерти, “воскреснув” один за другим «из мертвых».
Какое-то время оставался в живых и смертельно раненный рядовой Иван Натаров. Подобранный после боя нашими разведчиками (территория оказалась уже занятой немцами), он был доставлен в медсанбат, где успел поведать много во время встречи с журналистом А.Ю. Кривицким о неравном сражении и бессмертном подвиге под Дубосеково…
Как и И.М. Натаров, тяжело раненные и контуженные Г.М. Шемякин и И.Р. Васильев были обнаружены на поле боя теми же разведчиками, долго лечились в госпиталях, потом снова находились в действующей армии. И.Д. Шадрина и Д.Ф. Тимофеева взяла в плен немецкая тыловая команда. В лагере военнопленных оба принимали активное участие в подпольной борьбе, пока не пришло, наконец, освобождение.
Шемякину, Васильеву и Шадрину были вручены “Золотые Звезды” Героев Советского Союза. Вызванный в Москву для этой же цели Тимофеев получить награду не смог по состоянию здоровья. Сказались перенесенные ранения и тяготы плена. Он умер в 1947 г.
У каждого из оставшихся в живых панфиловцев по-разному сложилась дальнейшая судьба. Одних ждали новые суровые и тяжкие испытания, горечь незаслуженных обид, несправедливость и забвение, других – всенародная известность и весьма трудное испытание славой.
Очень нелегкая участь выпала на долю сержанта И.Е. Добробабина и рядового Д.А. Кожубергенова, который был связным политрука В.Г. Клочкова»1.
Вот и сам английский мистер о подвиге 28 героев-панфиловцев пишет в книге «День М»:
«Однажды мне выпало побывать в музее 8-й гвардейской Режицкой ордена Ленина, Краснознаменной, ордена Суворова мотострелковой дивизии имени Героя Советского Союза генерал-майора И.В. Панфилова. Дивизия эта – одна из самых именитых. Ее историю изучал каждый суворовец, каждый курсант военного училища: сформирована в июле 1941 года как 316-я стрелковая, первый командир – генерал-майор И.В. Панфилов, в октябре переброшена под Москву, где 28 героев-панфиловцев приняли бой с фашистскими танками. Там, под Москвой, дивизия отличилась и была преобразована в 8-ю гвардейскую стрелковую»2.
На 23-й странице мистер Резун пишет:
«В середине 1980-х годов, после смерти Брежнева, народу ненавязчиво внушали мысль о том, что Маршал Советского Союза Жуков Георгий Константинович за свои героические деяния не был оценен по достоинству. Он был всего лишь четырежды Героем Советского Союза, но таких полководцев в нашей истории было двое. Второй – Маршал Советского Союза Брежнев Леонид Ильич. Потому (дабы несколько возвысить Жукова над выдающимся «полководцем» Брежневым) предлагали, оставив Брежнева четырежды героем, Жукову посмертно присвоить пятую звезду, объявив Героем пятикратным.
Этого, понятно, мало. Предлагали учредить звание Генералиссимуса России и посмертно присвоить его Жукову».
Английский мистер всегда и во всем упрекает Советский Союз и Россию. Но он не знает, или не хочет знать, о том, что в США в 1976 году умершему в 1799 году Джорджу Вашингтону было присвоено высшее воинское звание американской армии – генерал армий Соединенных Штатов.
Заламаншский фальсификатор верен себе. В книге «Последняя республика» он вопрошает:
«Зачем повторять? Чтобы все усвоили. Надо один раз сказать, потом в другом месте повторить. Тогда тетя с французского телевидения запомнит»3.
И на той же, 23-й странице он повторяет:
«Тут, правда, надо признать, что некоторые наши друзья по части подчинения мертвецам обогнали нас, опередили. Вот, например, в Корейской Народно-Демократической Республике пост Вечного Президента навсегда оставлен за усопшим вождем товарищем Ким Ир Сеном. Получается, что страной правит мертвец».
Да будет известно «выдающемуся писателю, историку и военному аналитику», что миром правит доллар. А на долларе кто изображен? Первый президент США Джордж Вашингтон. Поэтому можно сказать, что миром мертвец правит.
На 25-й странице «лишь скромный собиратель цитат»4 сообщает о том, что Г.К. Жуков в 1930 году командовал кавалерийской бригадой:
«Было так. В 1930 году Рокоссовский был командиром 7-й Самарской имени английского пролетариата кавалерийской дивизии. А Жуков в этой дивизии командовал 2-й бригадой».
А к 29-й странице мнение автора меняется, и он уже утверждает, что в начале 30-х годов Г.К. Жуков был командиром полка:
«Маршал Советского Союза Тимошенко Семён Константинович знал Жукова с начала 1930-х годов. В те годы Тимошенко был командиром корпуса, в котором Жуков командовал полком».
Далее мистер Резун как мелкий шулер «наковырял, как изюма из булки, то, что ему нравится»5, выбрал то, что он сам назвал:
«Неполная правда есть неправда, то есть ложь»6.
На странице 29 ревизионист-фальсификатор пишет:
«Маршал Советского Союза Тимошенко Семён Константинович знал Жукова с начала 1930-х годов. В те годы Тимошенко был командиром корпуса, в котором Жуков командовал полком. Вот мнение маршала Тимошенко:
Я хорошо знаю Жукова по совместной продолжительной службе и должен откровенно сказать, что тенденция к неограниченной власти и чувство личной непогрешимости у него как бы в крови. Говоря откровенно, он не раз и не два зарывался, и его все время, начиная с командира полка и выше, в таком виде разбирали».
А вот блестящая аттестация командиру 39-го кавалерийского полка Г.К. Жукову, которую на самом деле выдал С.К. Тимошенко:
«Аттестация на командира 39-го кавалерийского полка
Г. К. Жукова
Командир – военный комиссар 39-го кавалерийского полка тов. Жуков Г.К. в течение семи лет командовал 39-м кавполком. Годы мирной учебы требовали максимума знаний, сил, энергии и внимания в деле подготовки частей и воспитания бойца.
Высокие личные качества тов. Жукова как командира и воспитателя дали ему возможность держать полк на высшей ступени подготовки и морального состояния.
К сегодняшнему дню 39-й кавполк считаю одним из лучших полков корпуса по боевой подготовке.
За хорошее руководство полком тов. Жукову от лица службы объявляю благодарность.
С назначением на новую должность надеюсь, что тов. Жуков еще больше приложит сил и внимания в деле подготовки частей и сколачивания целых соединений. Желаю успеха.
Командир – военный комиссар 11-го кав. корпуса
Тимошенко
17 мая 1930 года, гор. Минск»7.
На странице 25 автор воспроизводит выдержку из аттестации на Г.К. Жукова, подписанную К.К. Рокоссовским в 1930 году:
«Было так. В 1930 году Рокоссовский был командиром 7-й Самарской имени английского пролетариата кавалерийской дивизии. А Жуков в этой дивизии командовал 2-й бригадой. Вот выдержка из аттестации Жукова, подписанной Рокоссовским 8 ноября 1930 года:
Обладает значительной долей упрямства. Болезненно самолюбив».
Английский мистер выхватил из аттестации только негатив и воспроизвел его. Вот только по каким-то одному мистеру Резуну известным причинам он не воспроизводит аттестацию полностью. А звучит аттестация на командира 2-й кавалерийской бригады Г.К. Жукова, подписанная К.К. Рокоссовским 8 ноября 1930 года, так:
«АТТЕСТАЦИЯ
на командира 2-й кавалерийской бригады 7-й Самарской кавдивизии ЖУКОВА Георгия Константиновича.
Сильной воли. Решительный. Обладает богатой инициативой и умело применяет её на деле. Дисциплинирован. Требователен и в своих требованиях настойчив. По характеру немного суховат и недостаточно чуток. Обладает значительной долей упрямства. Болезненно самолюбив. В военном отношении подготовлен хорошо. Имеет большой практический командный опыт. Военное дело любит и постоянно совершенствуется. Заметно наличие способностей к дальнейшему росту. Авторитетен. В течение летнего периода умелым руководством боевой подготовкой бригады добился крупных достижений в области строевого и тактическо-стрелкового дела, а также роста бригады в целом в тактическом и строевом отношении. Мобилизационной работой интересуется и её знает. Уделял должное внимание вопросам сбережения оружия и конского состава, добившись положительных результатов. В политическом отношении подготовлен хорошо. Занимаемой должности вполне СООТВЕТСТВУЕТ. Может быть использован с пользой для дела по должности помкомдива или командира мехсоединения при условии пропуска через соответствующие курсы. На штабную и преподавательскую работу назначен быть не может – органически её ненавидит.
Командир – военком дивизии:
(РОКОССОВСКИЙ)»8.
Далее, на 26-й странице, заламаншский мистер воспроизводит выдержку из аттестации на Г.К. Жукова, подписанную С.М. Будённым в 1931 году:
«31 октября 1931 года, через год после того, как Жукова аттестовал Рокоссовский, аттестацию на Жукова пишет член Реввоенсовета СССР, инспектор кавалерии РККА Семён Михайлович Будённый. Он считает, что Жуков – твердый член партии, но добавляет: наблюдается излишняя жесткость».
Аттестацию С.М. Будённого на Г.К. Жукова мистер Резун решил не воспроизводить. А я воспроизведу эту блестящую аттестацию:
«АТТЕСТАЦИЯ
на помощника инспектора кавалерии РККА
тов. ЖУКОВА.
1) Тов. Жуков Г. К. приступил к исполнению настоящей должности с мая-месяца 1931 года. По предыдущей работе в должности командира кавалерийского полка и командира неотдельной кавалерийской бригады имеет отличные аттестации как строевой, тактически и оперативно грамотный, волевой, авторитетный командир.
2) По ныне занимаемой должности тов. ЖУКОВ Г.К.:
1. Принимал деятельное участие в разработке указаний по подготовке конницы на летний период…
2. Разрабатывал и организовывал проведение учения на сборах высшего начальствующего состава конницы РККА…
3. На 3-х Всесоюзных конно-спортивных состязаниях руководил состязаниями кавалерийских взводов по пятиборью (проведены весьма успешно).
4. Проделал очень большую работу по составлению руководства по подготовке бойцов и мелких подразделений конницы РККА…
5. Для разработки указанных руководств провел большую работу (подготовительную – опытную) с начальствующим составом строевых подразделений в 1-й кавалерийской дивизии…
6. Участвовал в маневрах УВО в качестве полкового посредника.
Все перечисленные работы выполнены тов. ЖУКОВЫМ Г.К. в ударном порядке, успешно и в назначенные сроки.
3) В результате выполненных работ и целого ряда других отдельных поручений и заданий вполне подтверждается та положительная оценка тов. ЖУКОВА Г.К., которая давалась ему по предыдущей работе на строевых должностях, а именно что тов. ЖУКОВ Г.К. является:
1. Командиром с сильными волевыми качествами, весьма требовательным к себе и подчиненным, в последнем случае наблюдается излишняя жестокость и грубоватость.
Чувство ответственности за порученную работу развито в высокой степени…
2. Политически развит вполне удовлетворительно, твердый и выдержанный член партии. Задачи партийно-политической работы в РККА усвоены. Не имея академического образования, много работает над своим личным военным и политическим развитием.
3. С техническими средствами и новым оружием, имеющимся и вводимым на вооружение конницы РККА и других родов войск, знаком…
5) Состояние здоровья вполне удовлетворительное.
6) Общий вывод
Тов. ЖУКОВ Г.К. – подготовленный общевойсковой командир-единоначальник; вполне соответствует занимаемой должности и должности командира кавалерийской дивизии и начальника нормальной кавалерийской школы.
Член Реввоенсовета Союза ССР
и инспектор кавалерии РККА
(С. БУДЕННЫЙ)
31.10.31»9.
В книге «Ледокол» мистер Резун пишет о том, как Г.К. Жуков небоеспособную 4-ю кавалерийскую дивизию РККА сделал одной из лучших:
«Весной 1933 года лучшая дивизия Красной Армии находилась “в состоянии крайнего упадка” и “являлась небоеспособной”. Командира дивизии определили в качестве главного виновника со всеми вытекающими для него последствиями, а для дивизии подыскали нового командира.
Этим новым командиром был Жуков. Именно отсюда началось его восхождение. За работой Жукова следил не только командир корпуса Тимошенко, но и сам нарком обороны Ворошилов – дивизия носила его имя и считалась лучшей. Ворошилов ждал от Жукова восстановления былой славы 4-й кавалерийской дивизии. Жуков драконовскими мерами эту славу восстановил, доказав, что ему можно ставить любую задачу, даже теоретически невыполнимую»10.
В 1936 г. дивизия за высокие показатели в боевой и политической подготовке была награждена орденом Ленина, который прикрепил к боевому знамени С.М. Буденный11.
На 27-й странице заламаншский мистер во всех красках расписывает некий «драматический момент войны» и бросает ничем не обоснованные обвинения Г.К. Жукову:
«Тут речь не о каких-то деревнях, занятых немцами. Это один из самых драматических моментов войны. В феврале 1944 года на правом берегу Днепра два советских фронта замкнули кольцо окружения вокруг мощной группировки германских войск. Задача германского командования – вырваться из окружения. Задача советского командования противоположная – не позволить противнику вырваться. Но там, в районе сражения, два советских фронта, два штаба, два командующих – генерал армии И.С. Конев и генерал армии Н.Ф. Ватутин. Каждый видит ситуацию со своей колокольни, каждый принимает свои решения. Координировать действия двух фронтов из Москвы чрезвычайно трудно. Обстановка меняется стремительно. В штабах фронтов каждое сообщение надо подготовить, зашифровать, отправить в Москву, там его надо расшифровать, оценить, принять решение, зашифровать, отправить. Пока его расшифровывают, обстановка в корне меняется, и приказ Москвы уже не соответствует новой обстановке. Сталин не может покинуть Москву. У него не только на правом берегу Днепра проблемы. Поэтому в район сражения Сталин посылает своего заместителя Жукова. Два фронта подчинены Жукову и делают то, что он прикажет. И вот наступает самый важный момент сражения: противник начинает прорыв. Сталин в Москве об этом знает. Сталин знает, что прорыв германской окруженной группировки идет успешно. Сталин знает, на каком участке прорываются германские дивизии. А Жуков, находящийся в районе боевых действий, ничего этого не знает и шлет Сталину сообщения о том, что ничего серьезного не происходит».
На 29-й странице автор снова пишет об этом «сражении 1944 года на правом берегу Днепра» и снова не называет эту наступательную операцию Красной Армии:
«…Краткости ради я привел только фрагмент сталинской телеграммы. Но она вся выдержана в том же духе. Была еще одна такая же телеграмма Сталина Жукову. После этого Сталин приказал Жукову возвращаться в Москву: все равно в районе сражения от Жукова нет никакого толка. И когда коммунисты говорят, что Жуков не проиграл ни одного сражения, я рекомендую им вспомнить сражение 1944 года на правом берегу Днепра. Мощная группировка противника была окружена без Жукова. Ему оставалось только удержать окруженных в кольце. Жуков с возложенной на него задачей не справился и позорно провалил операцию. Большая часть окруженных германских войск вырвалась из окружения и беспрепятственно ушла».
Мистер Резун не называет Корсунь-Шевченковскую наступательную операцию потому, что это была одна из наиболее блистательных побед Красной Армии в Великой Отечественной войне. Это один из Десяти Сталинских ударов:
«После уничтожения окруженной группировки советские войска продолжали борьбу с противником на внешнем фронте окружения. Они нанесли удар по немецким танковым дивизиям, прорвавшимся извне в район Лисянки, и вскоре отбросили их в район Ризино. На внешнем фронте окружения в Корсунь-Шевченковской операции враг потерял до 27 тыс. солдат и офицеров убитыми и до 1500 пленными, а также 446 орудий и 1638 автомашин.
В целом в ходе Корсунь-Шевченковской операции советские войска разгромили 10 дивизий и одну бригаду противника. Немцы потеряли 55 тыс. солдат и офицеров убитыми и ранеными, 19,2 тыс. пленными, а также большое количество техники и вооружения.
…К основным результатам операции следует отнести не только разгром мощной вражеской группировки противника, которая угрожала флангам 1-го и 2-го Украинских фронтов, но и существенное сокращение линии фронта в среднем течении Днепра и перенос ее на значительное расстояние на запад. Была освобождена от врага большая часть территории советской Украины с проживающим на ней населением. Красная армия овладела стратегически важной железнодорожной рокадой на правом берегу Днепра: Фастов – Белая Церковь – Корсунь-Шевченковский – Знаменка – Днепропетровск. Свободу получили жители освобожденной местности.
Операция советских войск по окружению и уничтожению крупной вражеской группировки в районе Корсунь-Шевченковского вошла в историю военного искусства в качестве блестящего примера такого способа разгрома противника. В тяжелейших условиях зимы и распутицы советские войска продемонстрировали высокую маневренность и стремительность действий, мужество и выносливость воинов»12.
На 29-й странице английский мистер врет, утверждая, что И.В. Сталин в директиве Ставки за № 220022 якобы приказывает Г.К. Жукову вернуться в Москву:
«После этого Сталин приказал Жукову возвращаться в Москву: все равно в районе сражения от Жукова нет никакого толка».
На самом деле И.В. Сталин приказал:
«…2. Тов. Юрьева (Псевдоним Г.К. Жукова – С.Ж.) освободить от наблюдения за ликвидацией корсуньской группировки немцев и возложить на него координацию действий войск 1-го и 2-го Украинских фронтов с задачей не допустить прорыва противника со стороны Лисянки и Звенигородки на соединение с корсуньской группировкой противника»13.
Мистер Резун «забывает» о том, что 29 февраля 1944 года командующий 1-го Украинского фронта Н.Ф. Ватутин был ранен, и поэтому Г.К. Жуков 1 марта 1944 года был назначен командующим 1-м Украинским фронтом. До 24 мая 1944 года Г.К. Жуков командовал этим фронтом.
Заслуги Жукова в боях за Днепр и Украину получили высокую оценку. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 апреля 1944 года он был награжден орденом Победы № 1 – за умелое выполнение заданий Верховного Главнокомандования по руководству боевыми операциями большого масштаба, в результате которых достигнуты выдающиеся успехи в деле разгрома немецких войск14.
Да и сам мистер Резун опровергает свое утверждение «Жуков с возложенной на него задачей не справился и позорно провалил операцию» и уже на 263-й странице книги «Тень Победы» сообщает:
«Всего законных награждений орденом “Победа” было 19. Первая “Победа” была вручена Жукову. Вторая – Василевскому. Третья – Сталину. Четвертая – Коневу. Пятая – опять Жукову. Шестая – Рокоссовскому. Седьмая – второй раз Василевскому.
…Краткий итог. Сталин сначала награждал Жукова и Василевского и только потом себя. Так было не только с орденами, но и со званием Маршала Советского Союза. Жукову это звание Сталин присвоил 18 января 1943 года, Василевскому – 16 февраля 1943 года, себе – 6 марта 1943 года»15.
На странице 33 мистер Резун утверждает:
«Жуковский мордобой распространялся не на офицеров, а в основном на генералов. Вот их он бил много и часто. С наслаждением. Иногда Жуков, как цепной пес, бросался и на маршалов».
Но свидетельств того, что Г.К. Жуков бил подчиненных, автор не нашел. Поэтому он решил на странице 32 привести в пример Маршала Советского Союза А.И. Ерёменко:
«Вот секретарь ЦК ВКП(б) Белоруссии Гапенко осенью 1941 года назначен членом Военного совета 13-й армии Брянского фронта. Он направил Сталину телеграмму о том, как командующий Брянским фронтом генерал-лейтенант А.И. Ерёменко учил военный совет 13-й армии. В телеграмме упомянут генерал-лейтенант М.Г. Ефремов, заместитель командующего Брянским фронтом.
Ерёменко, не спросив ни о чем, начал упрекать военный совет в трусости и предательстве Родины. На мои замечания, что бросать такие тяжелые обвинения не следует, Ерёменко бросился на меня с кулаками и несколько раз ударил по лицу, угрожая расстрелом. Я заявил, что расстрелять он может, но унижать достоинство коммуниста, депутата Верховного Совета не имеет права. Тогда Ерёменко вынул маузер, но вмешательство Ефремова помешало ему произвести выстрел. После этого он стал угрожать Ефремову. На протяжении всей этой безобразной сцены Ерёменко истерически выкрикивал ругательства. Несколько остыв, Ерёменко стал хвастать, что он якобы с одобрения Сталина избил несколько командиров, а одному разбил голову».
Вот видите, как все просто. Мистер Резун уверяет, что А.И. Ерёменко бил подчиненных «много и часто», и это очень похоже на поведение Г.К. Жукова:
«Однако по уровню зверства Ерёменко не мог соперничать с Жуковым. На фоне Жукова Ерёменко считался покладистым и даже мягким командиром»16.
Странная у английского мистера логика. Если Ерёменко А.И. бил подчиненных, следовательно, и Г.К. Жуков тоже бил подчиненных. А при чем здесь Жуков? Доказательств рукоприкладства Г.К. Жукова автору найти не удалось, поэтому «сойдет и Ерёменко».
А вот как сам «выдающийся историк, писатель и военный аналитик» в книге «Беру свои слова обратно» высказывается о таком подлоге. Заламаншский фальсификатор упоминает статью Болтунова М.Е. «Командарма арестовывал офицер ГРУ» и возмущается тем, что автор сравнивает генерала армии Павлова Д.Г. с «известным в свое время военачальником»:
«Совсем сбивает с ног заключительный подзаголовок разоблачительной статьи: «Нашивки за прыжок в окно». «Военный писатель» продолжает рассказ об обстановке в штабе Западного фронта 5 июля 1941 года:
Из окна штабного барака выпрыгнул известный в свое время военачальник… Приземлился неудачно – вывихнул ногу, и его увели в санчасть. На следующий день Мамсуров видел его с костылями. Но более всего его удивило, что на груди полководца на отглаженной щегольской гимнастерке появились две ленточки – золотая и красная, обозначавшие тяжелое и легкое ранение – эти отличия были введены накануне. Военачальник явно был убежден, что воевать осталось недолго, и хотел в будущем по максимуму поиметь от своего участия в боевых действиях. То, что «увечье» и «царапину» он получил при прыжке из окна штаба, его, похоже, нисколько не смущало. Этот шапкозакидатель тоже чем-то напоминал командарма 1 ранга Павлова.
Вот видите, как все просто: сам «командарм 1 ранга» Павлов в окно от страха не прыгал и нашивок за прыжки в окно на себя не цеплял, в окно сиганул кто-то безымянный, и это очень похоже на поведение Павлова. При таких-то полководцах удивляться крушению Западного фронта не приходится»17.
На странице 33 книги «Тень Победы» автор сообщает:
«После первого ранения Ерёменко до конца жизни хромал. Он ходил с тростью, которой дробил головы неугодным».
У Г.К. Жукова есть железное алиби. Он не пользовался тростью (во всяком случае, во время Великой Отечественной войны), поэтому не «дробил головы неугодным», за неимением таковой.
Глава 2
Загадки дебюта Жукова
На странице 42 мистер Резун пытается преуменьшить роль Г.К. Жукова в разгроме 6-й японской армии на реке Халхин-Гол:
«Я знаю, что вы намерены возразить: да, Жуков – садист, да, Жуков расстреливал своих солдат и офицеров на Халхин-Голе не только ради наведения порядка, но и в свое удовольствие, однако какую операцию провел!
Согласен. Операция действительно блистательная. Но обратим внимание на неприметную деталь. Давайте вспомним, кто был у Жукова начальником штаба на Халхин-Голе?»
На странице 44 автор сообщает имя начальника штаба 57-го особого корпуса:
«Жуков на Халхин-Голе не требовал для себя лучшего начальника штаба, ибо знал: Богданов – именно тот, кто ему нужен, лучшего не бывает. А вот когда пришла пора славу делить, то у Жукова словно случился провал в памяти».
И на странице 51 английский мистер делает вывод:
«Истинная роль Жукова в сражении на Халхин-Голе преувеличена».
И далее, на странице 52 он утверждает:
«Если я не прав, товарищи поправят, но предполагаю, что планы разгрома 6-й японской армии на реке Халхин-Гол были разработаны без Жукова».
Но в том-то и дело, что командующий не должен единолично составлять планы разгрома противника. Этим должен заниматься штаб с начальником штаба во главе. Это мистер Резун сам и подтверждает на страницах 46–47, опровергая свой вывод на 51-й странице:
«Разработка плана разгрома целой японской армии – дело непростое. Нужно собрать и обработать огромное количество данных, уяснить обстановку, принять решение и сформулировать замысел разгрома. Кроме того, надо спланировать действия всех частей и соединений, организовать разведку и охранение, обеспечить взаимодействие всех со всеми, разработать боевые приказы и четко поставить задачи всем участникам операции. Нужно организовать систему связи, подготовить средства скрытого управления войсками. Нужно организовать систему огня и бесперебойное снабжение войск боеприпасами, топливом, саперным, медицинским и прочим имуществом, продовольствием и прочая, и прочая.
Если все это Жуков готовил сам, значит, он был плохим командиром. Разрабатывать планы должен штаб. Понятно, штаб делает это под руководством командира. Но командир не должен подменять собой начальника штаба. Если командир выполняет работу чужую, значит, у него не остается ни сил, ни времени выполнять работу собственную.
Разработкой плана в любом штабе занимается оперативный отдел. Все остальные отделы штаба работают в его интересах. Если командир составляет планы сам, а начальник штаба и начальник оперативного отдела штаба бездельничают, значит, командир не смог организовать работу подчиненных».
А в книге «Ледокол» 1995 года издания заламаншский мистер утверждал обратное:
«Жуков сам работал напряженно и никому не позволял расслабляться. Ранее, летом 1939 года, Жуков, тогда еще в ранге комкора, появился на Халхин-Голе. Он лично ознакомился с обстановкой, быстро составил планы и начал интенсивно их осуществлять»18.
И в книге «День М» английский мистер сообщает о блистательном проведении Г.К. Жуковым операции по разгрому японских агрессоров в Монголии на реке Халхин-Гол:
«Операция на Халхин-Голе блистательна в замысле и в исполнении. Жуков рисковал. Но риск себя оправдал»19.
В книге «Очищение» автор рассказывает о Белорусской наступательной операции:
«Генерал армии К.К. Рокоссовский мог спорить не только со Сталиным одним, но со Сталиным и его окружением. Ситуация: май 1944 года, готовится самая мощная операция Второй мировой войны и всей человеческой истории – Белорусская наступательная. Сталин и два его заместителя, Жуков и Василевский, все обдумали, все взвесили, все спланировали. Теперь вызывают по одному командующих фронтами и ставят им задачи. Очередь генерала Рокоссовского. А у Рокоссовского свое собственное решение, лучшее, чем решение Сталина-Жукова-Василевского. Но уж очень необычное.
…И Рокоссовский действует.
Действует блистательно.
Свидетельствует генерал-лейтенант Зигфрид Вестфаль: “В течение лета и осени 1944 года немецкую армию постигло величайшее в ее истории поражение, превзошедшее даже сталинградское. 22 июня русские перешли в наступление на фронте группы армий «Центр»… Эта группа армий была уничтожена. В связи с разгромом группы армий «Центр» в Прибалтике оказалась отрезанной группа армий «Север»” (Роковые решения. С. 257–258).
Свидетельствует генерал-полковник Гейнц Гудериан: “Разгром начался 22 июня. В первый день 25 немецких дивизий попросту исчезли… Не только группа армий «Центр», но и группа армий «Север» попали в катастрофу” (Panzer Leader. S. 352).
…Уже на второй день Белорусской наступательной операции Сталин понял, что решение Рокоссовского было не просто великолепным, но гениальным. Уже через неделю после начала Белорусской наступательной операции 29 июня 1944 года генерал армии Рокоссовский получил бриллиантовую звезду Маршала Советского Союза. Но и этого Сталину показалось мало, и 30 июля Маршал Советского Союза Рокоссовский получает свою первую Золотую Звезду Героя Советского Союза. Сталин не дал ему Золотой Звезды ни за Смоленск, ни за Москву, ни за Сталинград, ни за Курск. (Хотя и следовало бы.) Но блеск Рокоссовского в Белорусской операции (вопреки Сталину, Жукову и Василевскому!) затмить было уже нельзя. Это кандидат командовать Парадом Победы.
Рокоссовский во время подготовки Белорусской наступательной операции, во время ее проведения, во всех остальных оборонительных и наступательных операциях – это мудрость, инициатива, храбрость»20.
А здесь английский мистер почему-то «забывает» назвать имя начальника штаба 1-го Белорусского фронта, которым командовал генерал армии К.К. Рокоссовский. А звали его Малинин Михаил Сергеевич. Звание – генерал-полковник.
Странно получается у мистера Резуна. Когда ему выгодно, он сообщает имя начальника штаба, а когда не выгодно – не сообщает.
Глава 3
Зачем Сталину Аландские острова?
В этой главе мистер Резун пишет про «звонки»:
Страница 60: «Жуков рассказывает, что Сталин не хотел давать Гитлеру повода к войне. А тут не повод, тут причина. Германские стратеги видели угрозу со стороны советского флота на Балтике и искали способы ее нейтрализации».
Еще раз страница 60: «Однако победа в Финляндии была вторым звоночком Гитлеру: Сталин подбирается к шведской руде. Красная Армия по приказу Сталина прорвала финские укрепления и остановилась. Финляндия без укреплений беззащитна».
Страница 64: «Летом 1940 года Сталин присоединяет к Советскому Союзу Эстонию, Латвию и Литву, создает на их территории Прибалтийский особый военный округ и основные силы этого округа сосредотачивает на границе с Восточной Пруссией. С точки зрения подготовки страны к обороне в случае возможного нападения Германии такие действия – огромная ошибка».
Страница 66: «Оккупация Прибалтики Красной Армией имела смысл только в случае, если замышлялась наступательная война против Германии. Красная Армия вышла прямо на германскую границу и вынесла свои аэродромы на самый передний край. С аэродромов Литвы можно было поддерживать наступление советских войск до самого Берлина. Вдобавок советский флот получил военно-морские базы в Таллине, Риге, Лиепае. Туда немедленно были перемещены главные силы флота и запасы. От Лиепаи до путей, по которым идут караваны с рудой, никелем и лесом, рукой подать. Удар отсюда мог быть внезапным и сокрушительным.
А Гитлеру – третий звоночек».
Для Гитлера все эти действия руководителей Советского Союза не были неожиданностями («звоночками»), потому что 23 августа 1939 года между Германией и СССР был подписан пакт о ненападении Молотова-Риббентропа. В дополнительном протоколе к этому пакту указывалось:
«1. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами»21.
На Тегеранской конференции руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании, состоявшейся 28 ноября – 1 декабря 1943 года, претензии Советского Союза на территории Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики, Карелии и части Восточной Пруссии были признаны обоснованными и законными:
«Черчилль. Теперь я хотел бы снова вернуться к польскому вопросу, который мне кажется более срочным, ибо поляки могут наделать много шуму. Я хотел бы зачитать следующее свое предложение по польскому вопросу. При этом я не прошу соглашаться с ним в том виде, как оно мною составлено, так как я сам еще не принял окончательного решения.
Мое предложение гласит:
“В принципе было принято, что очаг польского государства и народа должен быть расположен между так называемой линией Керзона и линией реки Одер, с включением в состав Польши Восточной Пруссии и Оппельнской провинции. Но окончательное проведение границы требует тщательного изучения и возможного расселения населения в некоторых пунктах”.
Сталин. Русские не имеют незамерзающих портов на Балтийском море. Поэтому русским нужны были бы незамерзающие порты Кенигсберг и Мемель и соответствующая часть территории Восточной Пруссии. Тем более что исторически – это исконно славянские земли. Если англичане согласны на передачу нам указанной территории, то мы будем согласны с формулой, предложенной Черчиллем.
Черчилль. Это очень интересное предложение, которое я обязательно изучу.
…Рузвельт. В Соединенных Штатах может быть поднят вопрос о включении Прибалтийских республик в Советский Союз, и я полагаю, что мировое общественное мнение сочтет желательным, чтобы когда-нибудь в будущем каким-то образом было выражено мнение народов этих республик по этому вопросу. Поэтому я надеюсь, что маршал Сталин примет во внимание это пожелание. У меня лично нет никаких сомнений в том, что народы этих стран будут голосовать за присоединение к Советскому Союзу так же дружно, как они сделали это в 1940 году»22.
Уинстон Черчилль в своей книге «Вторая мировая война» также согласен с тем, что территории Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики, Карелии и Восточной Пруссии должны входить в состав СССР:
«Согласно протокольной записи, я после этого сказал Идену несколько подчеркнуто, что я не собираюсь расстраиваться из-за передачи части территории Германии Польше или же из-за Львова. Иден сказал, что если маршал Сталин примет за основу линию Керзона и линию Одера, то это может послужить началом.
В этот момент Молотов представил русский вариант линии Керзона и текст радиограммы лорда Керзона, в которой перечисляются названия всех пунктов. Я спросил, будет ли Молотов возражать против передачи полякам района Оппельна. Он ответил, что едва ли.
Я сказал, что со стороны поляков будет благоразумно принять наш совет. Я не намерен поднимать шум из-за Львова. Обращаясь к маршалу Сталину, я добавил, что, как мне кажется, между нами нет особых разногласий в принципе. Рузвельт спросил Сталина, считает ли он возможным переселение жителей на добровольной основе. Маршал ответил, что, вероятно, это будет возможно.
На этом мы пока что оставили обсуждение вопроса о Польше»23.
Об условиях перемирия Советского Союза и Финляндии Уинстон Черчилль сообщает:
«Затем разговор перешел на территориальные детали: Выборг (“О Выборге нечего и говорить”, – сказал Сталин); Карельский перешеек; Ханко. “Если уступка Ханко вызывает трудности, – сказал Сталин, – я готов взять взамен Петсамо”. “Справедливая мена”, – заметил Рузвельт.
Я сказал, что англичане хотят, во-первых, чтобы Россия была довольна своими границами и, во-вторых, чтобы финны были свободными и независимыми и жили, как сумеют, в этих весьма неудобных районах.
…Сталин согласился, но сказал, что он не может отказаться от нескольких условий:
1. Восстановление договора 1940 года.
2. Ханко или Петсамо (здесь он добавил, что Ханко был предоставлен Советскому Союзу в аренду, но что он предложит взять Петсамо).
3. Компенсация натурой до 50 % причиненного ущерба. Вопрос о количествах можно будет обсудить позднее.
4. Разрыв с Германией.
5. Высылка немцев.
6. Демобилизация.
Насчет компенсации я ответил, что ущерб причинить легко, но возместить его очень трудно, и что для всякой страны плохо оказаться данником другой.
…Президент Рузвельт сказал, что он готов поддержать все, что было сказано (против возмещений в крупных масштабах).
…Мы добились смягчения условий для Финляндии, которые в целом остаются в силе и по сей день»24.
На Крымской конференции руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании, проходившей в Ялте 4-11 февраля 1945 года, была утверждена и советско-польская граница по линии Керзона. Таким образом, оккупированные Польшей в 1921 году Западная Украина и Западная Белоруссия окончательно вошли в состав СССР:
«Главы трех правительств считают, что восточная граница Польши должна идти вдоль линии Керзона с отступлениями от нее в некоторых районах от пяти до восьми километров в пользу Польши»25.
«Линия Керзона» – условное наименование линии, рекомендованной 8 декабря 1919 г. Верховным советом союзных держав в качестве восточной границы Польши. При выработке «линии Керзона» в основу было положено решение делегаций главных союзных держав, считавших необходимым включить в состав территории Польши лишь этнографически польские области. 12 июля 1920 г. английский министр иностранных дел Керзон обратился к советскому правительству с нотой, в которой в качестве восточной границы Польши наметил линию, одобренную Верховным советом союзных держав в 1919 г. В ноте Керзона говорилось: «Линия эта приблизительно проходит так: Гродно – Яловка – Немиров – Брест-Литовск – Дорогуск – Устилуг, восточнее Грубешова, через Крылов и далее западнее Равы-Русской, восточнее Перемышля до Карпат»26.
Черчилль также сообщает о том, что требования Советского Союза на Западную Украину и Западную Белоруссию были обоснованными и законными:
«Когда мы собрались снова 8 февраля, Рузвельт прочел свои новые предложения, основанные на проекте Молотова. “Нет никаких возражений, – сказал он, – против советского предложения, чтобы восточная граница Польши проходила по линии Керзона с изменениями в пользу Польши в некоторых районах на 5–8 километров”. Таким образом, имелся, по крайней мере, один вопрос, по которому мы могли все согласиться»27.
На Берлинской (Потсдамской) конференции руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании, проходившей 17 июля – 2 августа 1945 года, Советскому Союзу была передана часть Восточной Пруссии:
«Конференция рассмотрела предложение Советского Правительства о том, чтобы впредь до окончания решения территориальных вопросов при мирном урегулировании прилегающая к Балтийскому морю часть западной границы СССР проходила от пункта на восточном берегу Данцигской бухты к востоку – севернее Браунсберга – Гольдапа к стыку границ Литвы, Польской Республики и Восточной Пруссии.
Конференция согласилась в принципе с предложением Советского Правительства о передаче Советскому Союзу города Кенигсберга и прилегающего к нему района, как описано выше»28.
На 65-й странице мистер Резун выдвигает «гениальное» предложение:
«Скептики возражают: если бы Сталин не оккупировал Прибалтику, то Гитлер мог захватить ее без войны, просто введя туда войска, как в свое время в Чехословакию.
На такую возможность был ответ. Надо было ясно и четко объяснить Гитлеру, что в ответ на попытки ввести германские войска в Прибалтику Советский Союз без предупреждения начнет топить на Балтике транспорты с рудой и лесом, минировать подходы к германским портам, бомбить Берлин, а на территорию государств Прибалтики бросит интернациональные бригады и миллионы советских добровольцев».
Очень «мудро». То есть английский мистер предлагает Советскому Союзу ввязаться в войну с Германией для того, чтобы Германия и СССР ослабили друг друга, а Франция и Англия стали победителями, как и в Первой мировой войне:
«А когда Гитлер истощится в войне против Советского Союза, Британия и Франция воспользуются ситуацией: в их интересах удушить Германию, как опасного конкурента, и снова наложить на нее контрибуции»29.
Политика Советского Союза всегда была миролюбивой. Но вместе с тем И.В. Сталин знал, что страны Запада непременно развяжут войну. 30 марта 1925 года он говорил:
«А что война неизбежно начнётся и что они там обязательно передерутся, в этом не может быть сомнения, если иметь в виду природу и развитие империализма»30.
Поэтому СССР обязан быть готовым к войне, но вступить в неё должен был последним. В своей речи на пленуме ЦК РКП(б) 19 января 1925 года И.В. Сталин говорил:
«Наше знамя остаётся по-старому знаменем мира. Но если война начнётся, то нам не придётся сидеть сложа руки, – нам придётся выступить, но выступить последними. И мы выступим для того, чтобы бросить решающую гирю на чашку весов, гирю, которая могла бы перевесить»31.
Да и мистер Резун в книге «Ледокол», цитируя И.В. Сталина, сообщает, что Советский Союз всячески оттягивал свое вступление в войну:
«Но Сталин не хотел сам начинать войну и быть ее участником с первого дня: «Нам придется выступить, но выступить последними, мы выступим для того, чтобы бросить решающую гирю на чашу весов, гирю, которая могла бы перевесить»32.
На страницах 66–67 заламаншский автор вещает:
«Но при чем тут Жуков?
А вот при чем. Жукова часто изображают гениальным стратегом: бросил взгляд на карту и понял всю стратегическую ситуацию. Так вот, если бы Жуков был стратегом, то он должен был видеть эти нити: в Германию из Швеции идет лес и железная руда, из Финляндии – лес и никель. Жуков должен был во время встреч со Сталиным указать на ненормальность ситуации. Если мы намерены перекрыть поставки леса, никеля и железной руды в Германию, то должны делать это немедленно. А если такого намерения нет, тогда надо было отвести угрозу от рудников и портов вероятного противника».
И следующим предложением мистер Резун себя опровергает:
«В 1939-40 годах Жуков по своему служебному положению не должен был заниматься Финляндией, Швецией, Балтийским морем».
Г.К. Жуков не присутствовал на подписании пакта о ненападении Молотова-Риббентропа, поэтому он не знал и не мог знать о политических договоренностях между СССР и Германией в отношении Карелии. А вот что пишет сей раздатчик «ценных» советов в книге «Очищение» по этому поводу:
«Много себе товарищ позволял… Каждый сверчок знай свой шесток. Крайне неосмотрительно заместителю наркома обороны влезать в дела, которые в его компетенцию не входят, в дела, в которые ему по рангу влезать не положено.
…Как говорят у нас на Украине, поперек батька в пекло полиз.
Если подчиненный не понимает замысла командира, если ему, кроме того, не хватает ума молчать, когда его совета не просят, то такого подчиненного следует убирать. Просто для того убирать, чтобы он впредь своим недомыслием не тормозил выполнение плана»33.
Вот и получается, что «просто любитель военной истории»34 в одной книге имеет такое мнение, а в другой книге – противоположное.
«Выдающийся историк, писатель и военный аналитик» на 66-й странице заявляет о том, что СССР обязался защищать Монголию в августе 1939 года:
«В августе 1939 года позиция Советского Союза была объявлена четко и ясно: территорию Монголии мы будем защищать от японской агрессии как свою собственную. И защитили! Эта позиция была правильно понята во всем мире, в том числе и в Японии. В результате этой решительности и твердости нападение Японии на Советский Союз было предотвращено».
Маршал Советского Союза Г.К. Жуков опровергает «любителя военной истории» и сообщает, что Советский Союз обязался защищать территорию Монголии по договору от 12 марта 1936 года:
«Японские войска внезапно вторглись в пределы дружественной нам Монголии, которую советское правительство договором от 12 марта 1936 года обязалось защищать от всякой внешней агрессии»35.
Глава 4
Жуков и нефть
На 69-й странице мистер Резун пишет:
«Предстояло Бессарабию отбить у Румынии точно так, как Гитлер отбил Судеты у Чехословакии. Если Румыния откажется Бессарабию вернуть, следовало Румынию сокрушить».
Обращаю внимание на слово ВЕРНУТЬ. После Первой мировой войны и революции Россию растаскивали на части. И Румыния с Польшей в том числе. В 1918 году Румыния захватила и оккупировала Бессарабию. Если же Советский Союз решил вернуть свои земли, то мистер Резун эти действия считает агрессией. В книге «Ледокол» автор вопрошает:
«Почему мы используем по отношению к нему другие стандарты?»36
А почему ВСЕГДА по отношению к Советскому Союзу мистер Резун использует другие стандарты? Тем более в книге «Святое дело» он объясняет законность действий Советского Союза в предвоенный период:
«Финляндия, большая часть Польши, Эстония, Литва, Латвия, Бессарабия в свое время входили в состав Российской империи. После крушения империи они Москве не подчинялись. На начальном этапе Второй мировой войны Советский Союз попытался все эти земли вернуть под свой контроль»37.
В книге «Последняя республика» заламаншский фальсификатор вопрошает:
«Зачем повторять? Чтобы все усвоили. Надо один раз сказать, потом в другом месте повторить. Тогда тетя с французского телевидения запомнит»38.
На странице 69 автор сообщает об особенности нервной системы Г.К. Жукова:
«4 июня 1940 года Жуков получил звание генерал армии. В то время – пять звезд.
7 июня приказом НКО № 2469 генерал армии Жуков был назначен командующим войсками Киевского особого военного округа.
8 июня генерал армии Жуков садится в поезд на Киевском вокзале Москвы… и плачет».
На той же 69-й странице он второй раз повторяет:
«Провожающих было достаточно. Жуковский плач видели, и многие потом допытывались о причине слез».
В третий раз на 69-й странице:
«Тут надо заметить, что биографы Жукова уделяют недостаточно внимания этой черте характера величайшего полководца – его невероятной плаксивости».
Четвертый раз на 69-й странице:
«В трудные моменты Жуков облегчал душу плачем».
На 70-й странице он в пятый раз повторяет:
«И вот загадка психологам: самый жестокий полководец в мировой истории время от времени не мог сдержать слез на публике».
В шестой раз на 70-й странице он повторяет:
«Как сопоставить самый жестокий полководец в мировой истории время от времени не мог сдержать слез на публике».
Седьмой раз на 70-й странице:
«Как увязать образ плачущего слюнтяя с легендами о якобы твердом характере Жукова?»
Из аттестации С.М. Будённого на помощника инспектора кавалерии РККА тов. Жукова:
«…2. Политически развит вполне удовлетворительно, твердый и выдержанный член партии. Задачи партийно-политической работы в РККА усвоены. Не имея академического образования, много работает над своим личным военным и политическим развитием»39.
На 70-й странице в восьмой раз:
«Плач Жукова на Киевском вокзале Москвы 8 июня 1940 года не был забыт и через много лет, потому великий полководец после войны был вынужден объяснить причину горьких слез».
На 71-й странице английский мистер в девятый раз повторяет:
«Получается, что гениальный Жуков плакал о жертвах грядущей войны, словно уже в начале июня 1940 года знал, какая идея придет в голову Гитлера через полтора месяца».
На 71–72 странице десятый повтор:
«И как понимать поведение Жукова? За год до войны он все уяснил, понял и даже поплакал о грядущих жертвах…»
На 72-й странице мистер Резун в одиннадцатый раз повторяет:
«В 1940 году Жуков плачет о жертвах грядущей войны…»
На странице 85 двенадцатый повтор:
«Вспомним, как после войны Жуков объяснял свои слезы при отъезде из Москвы в Киев».
На странице 85 он в тринадцатый раз повторяет:
«Если ты знаешь, что война неотвратимо надвигается, если знаешь, что готовность к войне не соответствует современным требованиям, выскажи это. О чем думаешь, о чем плачешь, о том и скажи. Ну хоть заплачь перед Сталиным, в конце концов, как плакал на вокзале 8 июня 1940 года!»
На странице 87 мистер Резун в четырнадцатый раз повторяет о слезах:
«Мы видели горестного Жукова, который еще в июне 1940 года, подобно плачущей Ярославне, скорбел о жертвах грядущей войны».
На той же 87-й странице видим пятнадцатый повтор:
«После войны Жуков объяснял свои слезы при отъезде в Киев в июне 1940 года весьма возвышенно: “Я окончательно укрепился в мысли, что война близка, она неотвратима… Но какая она будет, эта война? Готовы ли мы к ней? Успеем ли мы все сделать?” Это он рассказывал нам после драки».
На странице 104 автор в шестнадцатый раз повторил:
«Вывод у меня вот какой: в июне 1940 года, уезжая в Киев, Жуков плакал не оттого, что предчувствовал великие беды. Причина другая. После разгрома 6-й японской армии на Халхин-Голе он рассчитывал получить высокий пост в Москве, а его в Киев отправили. Как тут не заплакать? Вот объяснение его горю».
Мистер Резун шестнадцать раз повторяет этот эпизод, для того чтобы все усвоили и запомнили. «Надо один раз сказать, потом в другом месте повторить. Тогда тетя с французского телевидения запомнит». И так шестнадцать раз давит на эмоции.
Авиаконструктор А.С. Яковлев свидетельствует:
«Супрун, сильный мужчина, заплакал и, не глядя на товарищей, ушел с собрания»40.
О летчике, дважды Герое Советского Союза Степане Павловиче Супруне мистер Резун упоминает в книге «Святое дело»:
«Напомню названным серьезным историкам и столь же серьезным полководцам, что Ме-209 в свое время был детально изучен советскими авиационными конструкторами. На нем летали наши славные летчики-испытатели, среди них С.П. Супрун. То были другие люди. Они знали авиацию, они ее любили»41.
Да и сам мистер Резун сообщает о себе в книге «Беру свои слова обратно»:
«Самому себя жалко – получается, что к нормальной жизни я полностью не готов. Пишу и плачу…»42.
Мужчины не только огорчаются, но и плачут.
На 71-й странице заламаншский «историк» удивляется:
«Удивительно и другое. В беседах со Сталиным, Калининым и другими членами Политбюро Жуков “окончательно укрепился в мысли, что война близка, она неотвратима…”. Выходит, что еще до бесед с товарищем Сталиным и другими товарищами, то есть до прибытия в Москву в апреле 1940 года, Жуков уже знал, что будет война с Германией, и беседы со Сталиным и другими членами Политбюро лишь окончательно убедили Жукова в правильности этой мысли. Следовательно, и товарищ Сталин, и другие товарищи стояли на той же точке зрения еще за год до германского вторжения: они знали, что война с Германией неотвратима, задолго до того, как у вождей Германии созрели планы нападения на СССР».
Г.К. Жуков и весь советский народ уже в марте 1939 года знали о том, что Вторая мировая война началась. И.В. Сталин в Отчетном докладе на XVIII съезде партии о работе ЦК ВКП(б) 10 марта 1939 года говорил:
«Вот перечень важнейших событий за отчётный период, положивших начало новой империалистической войне. В 1935 году Италия напала на Абиссинию и захватила её. Летом 1936 года Германия и Италия организовали военную интервенцию в Испании, причём Германия утвердилась на севере Испании и в испанском Марокко, а Италия – на юге Испании и на Балеарских островах. В 1937 году Япония, после захвата Маньчжурии, вторглась в Северный и Центральный Китай, заняла Пекин, Тяньцзин, Шанхай и стала вытеснять из зоны оккупации своих иностранных конкурентов. В начале 1938 года Германия захватила Австрию, а осенью 1938 года – Судетскую область Чехословакии. В конце 1938 года Япония захватила Кантон, а в начале 1939 года – остров Хайнань.
Таким образом, война, так незаметно подкравшаяся к народам, втянула в свою орбиту свыше пятисот миллионов населения, распространив сферу своего действия на громадную территорию – от Тяньцзина, Шанхая и Кантона через Абиссинию до Гибралтара.
После первой империалистической войны государства-победители, главным образом Англия, Франция и США, создали новый режим отношений между странами, послевоенный режим мира. Главными основами этого режима были на Дальнем Востоке – договор девяти держав, а в Европе – Версальский и целый ряд других договоров. Лига Наций призвана была регулировать отношения между странами в рамках этого режима на основе единого фронта государств, на основе коллективной защиты безопасности государств. Однако три агрессивных государства и начатая ими новая империалистическая война опрокинули вверх дном всю эту систему послевоенного мирного режима. Япония разорвала договор девяти держав, Германия и Италия – Версальский договор. Чтобы освободить себе руки, все эти три государства вышли из Лиги Наций.
Новая империалистическая война стала фактом»43.
На 71-й странице английский фальсификатор врет:
«В июне 1940 года ни Гитлер, ни его генералы не имели ни намерений, ни планов нападения на Советский Союз».
Гитлер имел намерения напасть на Советский Союз еще 22 августа 1939 года, и германские генералы об этом знали. В своем выступлении на секретном совещании высшего генералитета вермахта в Оберзальцберге 22 августа 1939 года Гитлер заявил:
«А впрочем, господа, с Россией ведь проделывается то же самое, что я уже освоил на примере Польши! После смерти Сталина, а он – тяжелобольной человек, мы разгромим Советский Союз. Тогда забрезжит заря германского господства на всем земном шаре.
Ведение новой войны соответствует установлению новой границы. Вал от Ревеля, Люблина, Кошице до устья Дуная. Остаток получают русские. Риббентропу дано указание делать любое предложение и принимать любое требование русских.
Я дам пропагандистский повод к развязыванию войны – безразлично, правдоподобен он или нет. Победителя потом не спрашивают, говорил он правду или же нет. Когда нападают и ведут войну, дело не в праве, а в победе»44.
На 71–72 страницах мистер Резун недоумевает и лжет:
«И как понимать поведение Жукова? За год до войны он все уяснил, понял и даже поплакал о грядущих жертвах, а через год, роковым утром 22 июня 1941 года, шлет войскам директивы огня не открывать, самолеты не сбивать, на провокации не поддаваться.
В 1940 году Жуков плачет о жертвах грядущей войны, но в 1941 году запрещает отвечать на огонь противника, подставляя своих солдат, офицеров и генералов под смертельный удар.
Мы не стратеги, нам этой мудрости не понять».
Воспроизведем Директиву № 2 от 22 июня 1941 года.
ДИРЕКТИВА ВОЕННЫМ СОВЕТАМ ЛВО, ПРИБОВО, ЗАПОВО, КОВО, ОДВО, КОПИЯ НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА (СССР)45
№ 2
22 июня 1941 г.
7 ч. 15 мин.
22 июня 1941 г. 04 часа утра немецкая авиация без всякого повода совершила налеты на наши аэродромы и города вдоль западной границы и подвергла их бомбардировке.
Одновременно в разных местах германские войска открыли артиллерийский огонь и перешли нашу границу.
В связи с неслыханным по наглости нападением со стороны Германии на Советский Союз ПРИКАЗЫВАЮ:
1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу.
2. Разведывательной и боевой авиацией установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск.
Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить группировки его наземных войск.
Удары авиацией наносить на глубину германской территории до 100–150 км.
Разбомбить Кенигсберг и Мемель.
На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать.
ТИМОШЕНКО
МАЛЕНКОВ
ЖУКОВ
И где в этой директиве слова «огня не открывать, самолеты не сбивать, на провокации не поддаваться»? И где в ней запрещение «отвечать на огонь противника»?
В книге «Ледокол» мистер Резун утверждает:
«Летом 1940 года лихим “освободительным походом” Жуков оторвал от Румынии Северную Буковину и Бессарабию»46.
А в книге «Тень Победы» на 73-й странице английский путаник опровергает свой «Ледокол»:
«Южный фронт Жукова был готов сокрушить Румынию, но воевать летом 1940 года не пришлось. Правители Румынии были свидетелями блистательных побед Красной Армии в Финляндии и вполне отдавали себе отчет в том, что лучше Сталину уступить без боя. Стороны согласились на мирное разрешение конфликта. Румынские войска отошли, а войска Жукова вошли в Бессарабию и Северную Буковину».
И в книге «Последняя республика» автор сообщает, что никакого «лихого освободительного похода» не было:
«В это же время Сталин предъявил ультиматум правительству Румынии: верните Бессарабию. Помня опыт Финляндии, правительство Румынии даже не стало затевать длительных переговоров: вот вам Бессарабия, а заодно и Буковина»47.
На 73-й странице заламаншский «выдающийся историк, писатель и военный аналитик» снова врет:
«Но главное в другом: Сталин спугнул Гитлера. Именно “освободительный поход” Жукова в Бессарабию и Северную Буковину стал последним предупреждением Гитлеру. Возникла прямая советская угроза нефтяным месторождениям Румынии, и именно из-за возникновения этой угрозы Гитлер приказал готовить упреждающий удар по Советскому Союзу». Это ложь.
Гитлер еще 23 августа 1939 года знал о намерениях советского правительства в отношении Бессарабии:
«…3. Касательно юго-востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях»48.
Советский Союз просто возвратил себе отторгнутые ранее земли.
На странице 75 автор утверждает, что Германия и Англия могли заключить мир:
«Второй путь был более рискованным, но сулил еще больший выигрыш. В июне 1940 года следовало просто ничего не делать. Надо было ждать. Ждать оставалось совсем недолго. После разгрома Франции Гитлер должен был наносить удар по Британии. Риск для Сталина заключался в том, что после разгрома Франции Британия и Германии могли заключить мир».
А в книге «Самоубийство» на странице 252 мистер Резун опровергает себя. Германия и Англия не могли заключить мирный договор:
«В 1940 году германские войска захватили Нормандские острова – Джерси, Гернси и ряд более мелких.
…Захват этих островов означал, что мира с Британией быть не может. Британия не простила бы ни одному своему лидеру попытку договориться с Гитлером до тех пор, пока германские солдаты находятся на земле Британии. А Гитлер не мог забрать эти войска с островов так, чтобы не потерять лицо.
Получался тупик для обеих сторон. И пока германские войска сидели на Нормандских островах, Сталин был спокоен: война между Британией и Германией прекратиться не может, а воевать на два фронта для Германии – самоубийство»49.
На странице 77 автор сообщает:
«Объем производства синтетического горючего в Германии в 1941 году составил 4,1 миллиона тонн, то есть одна пятая от минимальной потребности, а если учесть потребности союзников, эта доля станет еще меньше.
Кроме производства синтетического горючего, Германия перерабатывала нефть, поступавшую из Австрии, Чехословакии, Франции, Венгрии и Польши. Объем поставок нефти в Германию из этих стран в 1941 году составил 1,3 миллиона тонн.
Итого в 1941 году Германия произвела синтетического горючего и получила нефти из оккупированных ею стран в объеме 5,4 миллиона тонн».
Интересно. А в каком году Германия оккупировала Венгрию?
На 79-й странице мистер Резун оправдывает Гитлера и германский фашизм в завоевательной агрессивной политике.
«Именно это и произошло в 1941 году. Уже в 1939 году Гитлер попал в стратегический тупик, из которого не было выхода. В 1940 году Сталин занес над Гитлером топоры с двух сторон: на севере – над железной рудой, лесом и никелем, на юге – над нефтью. Сталин медлил: он ждал, когда Гитлер бросится на Британию. Но в 1941 году Британия не представляла для Германии такой опасности, как Советский Союз, от которого исходила главная угроза. У Гитлера не оставалось другого выхода, и он бросился на Сталина».
У Гитлера был выбор. Он мог бы поставить германскую армию в оборону. Если у Гитлера была такая фобия. Если он так сильно внушил себе угрозу со стороны Советского Союза, то нужно было поставить войска в глухую оборону, тем более, как утверждает «выдающийся историк, писатель и военный аналитик», для обороны войск нужно будто бы в три раза меньше, чем для нападения:
«Вопрос выпускнику трехмесячных курсов младших лейтенантов: какое превосходство должен иметь наступающий?
Ответ: трехкратное»50.
Заламаншский мистер рекомендует в книге «Ледокол»:
«Вдоль старых границ существовала мощная линия укрепленных районов. Ее нужно было срочно развивать и совершенствовать. Кроме нее, создавать вторую линию обороны, третью, пятую. Нужно было срочно минировать дороги, мосты, поля, рыть противотанковые рвы и прикрывать их противотанковой артиллерией.
…В 1939 году на только что образовавшейся советско-германской границе условия для организации обороны были гораздо более удобными: леса, реки, болота, мало дорог и много времени»51.
У Гитлера была своя линия укрепленных районов на старой восточной германской границе. Назовём её условно: «линия Гитлера». Английский «исследователь» сообщает:
«В 1932–1937 годах на берегах Одера были построены сверхмощные укрепления, прикрывающие Германию от ударов с востока. Это были первоклассные боевые сооружения, вписанные в местность и великолепно замаскированные. Не буду описывать их в деталях; пусть читатель поверит (Выделено мной. – С.Ж.), вспомнив о немецкой точности, аккуратности и трудолюбии. Укрепленные районы в междуречье Одера и Варты могут служить образцом высших достижений военно-инженерной мысли первой половины ХХ века»52.
И далее мистер Резун сообщает, что Германия на новой советско-германской границе начала строить еще одну линию укрепленных районов. Назовём её условно «линия Геринга»:
«Уйдя вперед и встретившись с Красной Армией посреди Польши, германские войска начали строительство новой линии укрепленных районов»53.
Далее на 79-й странице «лишь скромный собиратель цитат»54 уже не цитирует брехню Геббельса, а берет выше. Здесь он мнит себя соавтором Гитлера. Мистер Резун исправляет и снова лживо воспроизводит источник, цитируя письмо Гитлера главе итальянского правительства Муссолини, в котором фюрер якобы указывает истинную причину нападения Германии на Советский Союз:
«21 июня 1941 года Гитлер написал письмо Муссолини, в котором заявил, что Советский Союз пытается разрушить румынские нефтяные источники и задача армий Германии и Италии состоит в том, чтобы как можно быстрее устранить эту угрозу».
На самом деле Гитлер 21 июня 1941 года пишет иначе Муссолини:
«Вполне допустимо, что Россия попытается разрушить румынские нефтяные источники. Мы создали оборону, которая, я надеюсь, предохранит нас от этого. Задача наших армий состоит в том, чтобы как можно быстрее устранить эту угрозу»55.
Лживо процитировав письмо Гитлера к Муссолини со своими исправлениями и на свой лад, мистер Резун делает абсолютно не обоснованный вывод:
«Вот в чем истинная причина нападения Германии на Советский Союз. А нам десятилетиями твердили о том, что Гитлер пошел на Восток ради расширения жизненного пространства».
Вероломное нападение Германии на Советский Союз бесноватый фюрер «объясняет» своей бредовой идеей о якобы советской угрозе. «Вполне допустимо…» – бездоказательно вещает Гитлер. А мистер Резун, поддерживая и оправдывая действия главного нациста всех времен, пишет уже убежденно: «Советский Союз пытается разрушить румынские нефтяные источники». Мол, если бы Германия не напала, то якобы напал бы Советский Союз. Гитлер пишет:
«Обстановка. Англия проиграла эту войну. С отчаянием утопающего она хватается за каждую соломинку, которая в её глазах может служить якорем спасения. Правда, некоторые её упования и надежды не лишены известной логики. Англия до сего времени вела свои войны постоянно с помощью континентальных стран. После уничтожения Франции – вообще после ликвидации всех их западноевропейских позиций – британские поджигатели войны направляют все время взоры туда, откуда они пытались начать войну, на Советский Союз»56.
Глава 5
Рецепт провала
В книге «Ледокол» мистер Резун сообщает, что в конце декабря 1940 года руководители Советского Союза и Красной Армии узнали основные данные по плану нападения Германии на Советский Союз:
«Маршал Советского Союза А.А. Гречко свидетельствует:
Через 11 дней после принятия Гитлером окончательного плана войны против Советского Союза (18 декабря 1940 года) этот факт и основные данные решения германского командования стали известны нашим разведывательным органам (ВИЖ. 1966. № 6. С. 8).
В декабре 1940 года начальник РУ ГШ генерал-лейтенант Голиков доложил Сталину о том, что по подтвержденным сведениям Гитлер принял решение воевать на два фронта, то есть напасть на Советский Союз, не дожидаясь завершения войны на Западе.
Этот документ чрезвычайной важности обсуждался в начале января в очень тесном кругу высшего советского командования в присутствии Сталина»57.
В книге «Беру свои слова обратно» он уточняет и пишет о том, что Советское Правительство знало не только окончательный вариант плана нападения Германии на СССР, но и предшествующие агрессивные планы Германии для нападения на Советский Союз:
«Накануне войны советская военная стратегическая разведка, которая в тот момент именовалась РУ ГШ, сумела добыть сведения величайшей важности. Военные разведчики совершили подвиг – они достали германский план вторжения (Выделено мной. – С.Ж.) и установили ориентировочную, а затем и точную дату нападения Германии (Выделено мной. – С.Ж.) на Советский Союз. Мало того, в докладах советских военных разведчиков германский план нападения (Выделено мной. – С.Ж.) был изложен в развитии: это первый вариант, это – второй, а это – третий, окончательный»58.
Зная об агрессивных планах Германии и о подготовке ее к нападению на Советский Союз, руководители Советского Союза и Красной Армии собрали совещание высших военачальников. Английский мистер пишет на 82-й странице:
«Сложившуюся ситуацию следовало осмыслить и обсудить. И вот в сентябре 1940 года все командующие советскими военными округами и армиями, начальники их штабов, некоторые командиры корпусов и дивизий получают сообщение о том, что в декабре в Москве состоится совещание высшего руководящего состава Красной Армии. Совещание собиралось весьма необычное. Было известно, что проводится оно по приказу Сталина. Ожидалось присутствие не только Сталина, но и всего состава Политбюро. На совещании предстояло заслушать и обсудить доклады».
Но мистер Резун во всех действиях руководителей Советского Союза и военачальников РККА видит только якобы подготовку к наступательным боевым действиям. На 82-й странице автор, для того чтобы придать наступательный характер боевой подготовке Красной Армии накануне Великой Отечественной войны, утверждает, что доклад Г.К. Жукова «Характер современной наступательной операции» был будто бы центральным:
«Центральный доклад – «Характер современной наступательной операции». Подготовить его было поручено командующему войсками Киевского особого военного округа Жукову». Но это утверждение лживое.
Доклад Г.К. Жукова не был центральным. Вступительное слово наркома обороны СССР Маршала Советского Союза Тимошенко С.К. подтверждает факт того, что на совещании не было особого акцента на выступление генерала армии Г.К. Жукова:
«Товарищи, Главный Военный совет, намечая настоящее совещание высшего командного состава Красной Армии, известил Военные советы о повестке дня нашего совещания.
Поскольку наше совещание значительно расширено, эту повестку дня я должен еще раз повторить.
Первое – мы ставим доклад начальника Генерального штаба об итогах боевой подготовки Красной Армии и думаем, что нам следовало бы повести прения тоже в соответствии с нашей темой, т. е. отходим от того порядка, который существовал раньше, когда на наших совещаниях выступали все командиры округов и докладывали о состоянии этих округов. Но вы знаете, что в течение 15–20 минут ни один командующий войсками, ни один член Военного совета не сможет, да и не удавалось, охарактеризовать состояние округов. Мы считаем, что итоги этого года были в той или иной степени похожи по всем округам. И лучше повести нам работу так, чтобы хотя бы вкратце выявить действительное положение итогов на сегодняшний день и, главным образом, чтобы вы сказали свое веское слово с мест – что же нам нужно сделать и как нам нужно сделать, чтобы в 1941 году поднять нашу политическую и боевую подготовку на высший уровень.
Следующая группа вопросов – это темы:
Наступательная операция – доклад генерала армии Г.К. Жукова;
Оборонительная операция – доклад генерала армии И.В. Тюленева;
Действие танков в прорыве – доклад генерал-полковника Д.Г. Павлова;
Доклад об использовании авиации – доклад начальника Главного управления Военно-Воздушных Сил генерал-лейтенанта П.В. Рычагова;
Доклад генерал-инспектора пехоты, ныне командующего ХВО генерал-лейтенанта А.К. Смирнова на тему “Бой стрелковой дивизии в наступлении и обороне”.
Главным образом эти темы мы ставим потому, что с данными вопросами много подготовлено людей по заранее данным им заданиям и мы сможем установить смелость и пытливость, которыми обогатилась и должна быть богата наша Красная Армия, ибо мы за прошлые годы имели немало проходимцев, которые тенденциозно и со злым умыслом путали наши хорошие дела. Скажем свое слово – как мы мыслим наступательную и оборонительную операции прорыва, использование моторизованных сил и авиации, как лучше организовать всю работу, с тем чтобы люди начали глубже думать и получить больший охват в работе.
На этом исчерпывается материал повестки нашего совещания»59.
И уже на следующей, 83-й странице заламаншский мистер подтверждает, что на совещании были доклады не только по наступательным боевым действиям, но и по оборонительным:
«Но в Москве готовилось совещание наивысшего уровня, на котором должен был обсуждаться самый важный вопрос: как уберечь страну от разгрома и гибели».
На 85-й странице мистер Резун вполне объективно сообщает, что Г.К. Жуков провел блистательную операцию на Халхин-Голе:
«В августе 1939 года Жуков провел блистательную операцию по окружению и разгрому 6-й японской армии в монгольских степях. Это был первый в ХХ веке блестящий пример настоящего блицкрига».
На 86-й странице английский мистер еще раз повторяет о том, что Г.К. Жуков проводил операцию по разгрому 6-й японской армии на реке Халхин-Гол:
«Во второй половине 1940 года из всех высших командиров Красной Армии один только Жуков имел опыт проведения внезапной, молниеносной наступательной операции с участием десятков тысяч солдат, сотен танков, самолетов и орудий. Вот он и должен был передать свой опыт остальным командирам, которые такого опыта не имели».
Но на той же 86-й странице заламаншский фальсификатор себя и опровергает. Здесь он уже заявляет, что если бы Г.К. Жуков готовил и проводил операцию на Халхин-Голе, то мог бы о ней рассказать:
«Но Жуков не готовил операцию на Халхин-Голе лично, потому и не мог без чужой помощи внятно рассказать о ее подготовке и проведении».
На 86-й странице мистер Резун упрекает Г.К. Жукова за то, что он якобы «не готовил операцию на Халхин-Голе лично». А на 113-й странице «выдающийся писатель, историк и военный аналитик» снова себя опровергает и заявляет, что руководитель не должен сам составлять планы:
«Повторю в сотый раз: роль руководителя не в том, чтобы самому вкалывать, а в том, чтобы организовать работу подчиненных и заставить их работать».
Сначала «просто любитель военной истории»60 утверждает, что Г.К. Жуков не сам готовил операцию на реке Халхин-Гол, затем утверждает, что руководитель и не должен сам готовить операцию. В общем, мистер Резун сам запутался и пытается запутать других.
На странице 87 английский «исследователь от истории» вопрошает:
«Нас учили, что Советский Союз готовился к отражению вражеского нашествия. Если так, то на совещании высшего руководящего состава РККА надо было решить один только вопрос: как вражеское нашествие отразить. Почему же этот вопрос не обсуждался? Почему главной и единственной темой совещания была подготовка к вторжению в Центральную Европу?»
А на 102-й странице он снова себя опровергает и сообщает тему доклада генерала армии Тюленева И.В.:
«Командующий войсками Московского военного округа генерал армии И.В. Тюленев выступил на совещании с докладом “Характер современной оборонительной операции”».
На 93-й странице автор сообщает о немецких автоматчиках:
«Хорошо было нашим железнодорожникам: у границ с Германией по приказу Жукова были сосредоточены десять железнодорожных бригад численностью в 70 тысяч человек для перешивки германской колеи на широкий советский стандарт. Так вот, бойцы железнодорожных бригад пробовали от немецких автоматчиков отбиваться кувалдами, лопатами, кирками, разводными ключами».
А в книге «Самоубийство» – опровержение. Автоматов «у немецких автоматчиков» не было:
«И одна эта фотография сказала больше правды о войне, чем вся статья и множество таких же статей и целые библиотеки книг. На фотографии – 1941 год, блицкриг, германские солдаты идут по советской земле. Их много. Все – пешком. У них – ни одного автомата. Вооружение – винтовки образца 1898 года и несколько пулеметов. А на заднем плане – телеги, телеги, телеги. Вот это и есть блицкриг».
Какому мистеру Резуну верить: тому, который сообщает о немецких автоматчиках, или тому, который говорит, что у германских солдат не было ни одного автомата?
На 93-й странице заламаншский путаник сообщает о том, что численность железнодорожных бригад была 70 тысяч человек, а в книге «День М» он сообщает, что численность железнодорожных бригад была 170 тысяч человек:
«…следовало держать в вагонах и иметь у границ 170 тысяч солдат-железнодорожников и соответствующую технику для перешивки западноевропейской колеи на широкий советский стандарт»61.
На 88-й странице английский «историк» пишет:
«Жуков планировал быстренько отразить агрессию и тут же перейти в наступление. Хорошо придумано. Но придумано задним числом. И если Жуков планировал быстренько отразить агрессию, а потом бросить Красную Армию в решительное наступление на территорию противника, то следовало так и поступить. Следовало эту самую агрессию быстренько отразить. Отчего же не отразил?»
Гениальный Маршал Победы Георгий Константинович Жуков германский удар ОТРАЗИЛ! И ДВИНУЛ войска Красной Армии в победоносное наступление еще в июне 1941 года! Мистер Резун пишет на 189-й странице:
«С первых дней войны Жуков координировал действия Юго-Западного и Южного фронтов».
В постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) «Об организации фронтов и назначениях командного состава» от 21 июня 1941 года предписывалось:
«…IV. Поручить нач. Генштаба т. Жукову общее руководство Юго-Западным и Южным фронтами с выездом на место»62.
22 июня 1941 года в 3 часа 15 минут немецко-фашистские войска внезапно, вероломно, без объявления войны вторглись в пределы СССР. Началась Великая Отечественная война. В этот же день Г.К. Жуков прибыл «в Тарнополь, где в это время был командный пункт командующего Юго-Западным фронтом генерал-полковника М.П. Кирпоноса»63.
А.В. Исаев в книге «Чудо приграничного сражения» пишет:
«Одного наметанного взгляда на карту взаимного расположения войск Германии и СССР на 22 июня 1941 г. достаточно, чтобы сказать: “Красные обречены…” Действительно, растянутые вдоль границы соединения армий прикрытия не имели ни малейшего шанса сдержать наступление трех немецких групп армий. Они могли только дорого продать свою жизнь под ударами численно превосходящего противника…Чудо Приграничного сражения июня 1941 г. состоит в том, что войска Красной Армии сумели оказать врагу сопротивление, непропорциональное своей численности. Словно лист картона оказался тверже броневой плиты»64.
С 23 по 26 июня 1941 года Г.К. Жуков координировал действия Юго-Западного и Южного фронтов. Он не только организовал контрудар танковых корпусов Красной Армии под Ровно-Дубно-Луцк-Броды и сковал действия германской 1-й танковой группы Эвальда фон Клейста, но и перенес боевые действия на территорию противника.
На Украине границу СССР на 860-километровом фронте, от Припятских болот до Молдавии, прикрывали войска Киевского особого военного округа (5-я, 6-я, 12-я и 26-я армии, 5-й кавалерийский, 7, 31, 36, 37, 55-й стрелковые корпуса, 9-й, 15-й, 19-й, 24-й механизированные и 1-й воздушно-десантные корпуса) под командованием генерала М.П. Кирпоноса. Этот округ являлся самым мощным в Красной армии. В его составе имелось 58 дивизий, из которых 15 стрелковых находились на марше. Всего в составе округа насчитывалось 957 тыс. человек, 12 604 орудия и миномета, 4783 танка, 1759 самолетов…Войска Одесского военного округа во главе с командующим генералом Я.Т. Черевиченко прикрывали границу с Румынией протяженностью 480 км, а также Черноморское побережье, включая Крым. Округ имел 22 дивизии65.
Войска Киевского особого военного округа, который стал Юго-Западным фронтом, и Одесского военного округа, который стал Южным фронтом, противостояли немецко-фашистской группе армий «Юг» под командованием генерал-фельдмаршала Г. Рундштедта, в составе которой были: «6-я, 17-я, 11-я полевые немецкие, 3-я и 4-я румынские армии, 1-я танковая группа и венгерский корпус, всего 57 дивизий, 13 бригад»66.
По прибытии на Юго-Западный фронт Жуков сразу же организовал контрудар по стальному кулаку группы армий «Юг» – 1-й танковой группе:
«В 9 часов утра 23 июня мы прибыли на командный пункт командира 8-го механизированного корпуса генерал-лейтенанта Д. И. Рябышева»67.
23-26 июня Г.К. Жуков совместно с командованием Юго-Западного фронта организует мощный контрудар по противнику силами механизированных корпусов фронта в районе городов Луцк, Дубно, Броды. В результате этого контрудара подвижные войска противника на целую неделю оказались скованными в своих действиях по быстрому развитию успеха, что привело к срыву плана немецкого командования по молниеносному захвату столицы Украины Киева68.
Начальник штаба Верховного командования сухопутных войск вермахта генерал-полковник германских войск Франц Гальдер в своем дневнике подтверждает упорное сопротивление советских войск на южном участке советско-германского фронта:
«23 июня 1941 г. (понедельник). 2-й день войны.
Более трудной я считаю обстановку на фронте группы армий “Юг”…
…На юге русские атаковали в Румынии наши плацдармы на реке Прут и произвели ряд разведывательных поисков из района Черновиц против румынской кавалерии.
…На фронте группы армий “Центр” все идет согласно плану.
24 июня 1941 г. (вторник). 3-й день войны.
…Войска группы армий “Юг”, отражая сильные контратаки противника [особенно сильные на фронте IV армейского корпуса севернее (северо-западнее) Львова]…
…На фронте группы армий “Центр” кольцо окружения вокруг района восточнее Белостока уже значительно сузилось в районе Минска.
…Войска группы армий “Север” почти на всем фронте (за исключением 291-й пехотной дивизии, наступающей на Либаву) отражали танковые контратаки противника, которые, предположительно, вел 3-й танковый корпус русских при поддержке нескольких мотомеханизированных бригад (3-й танковый корпус дислоцировался здесь еще в мирное время).
25 июня 1941 г. (среда). 4-й день войны.
…На фронте группы армий “Юг” противник подтягивает свежие силы с востока по железной дороге на Ковель и перебрасывает моторизованные части по шоссе на Ровно.
…На фронте группы армий “Юг”. Сражение еще не достигло своей наивысшей точки. Оно продлится еще несколько дней. [1-я] танковая группа Клейста после упорного боя заняла Дубно. Танковое сражение западнее Луцка все еще продолжается. Наблюдается движение эшелонов противника с востока через Ковель и Ровно, а также движение войск к фронту в районе Тернополя и западнее.
…На фронте группы армий “Центр”. Кризис в районе Слонима ликвидирован. В результате прибытия в район Слонима 29-й мотопехотной дивизии 17-я танковая высвободилась для использования её в наступлении на Минск.
…На фронте группы армий “Север”. На различных участках фронта окружены отдельные группировки противника. Наши войска в полном порядке успешно продвигаются в намеченном направлении.
26 июня 1941 г. (четверг). 5-й день войны.
…Группа армий “Юг” медленно продвигается вперед, к сожалению, неся значительные потери. У противника, действующего против группы армий “Юг”, отмечается твердое и энергичное руководство.
…На фронте группы армий “Юг” противник, как и ожидалось, значительными силами танков перешел в наступление на южный фланг 1-й танковой группы. Отмечено продвижение на отдельных участках.
…На фронте группы армий “Центр” операции развиваются успешно. В районе Слонима сопротивление противника сломлено.
…Группа армий “Север”, окружая отдельные группы противника, продолжает планомерно продвигаться на восток»69.
Против немецко-фашистской группы армий «Юг» успешно действовали не только механизированные советские корпуса, но и стрелковые дивизии. 22–23 июня 1941 года некоторые из них выполнили предвоенный план «ответного удара». Эти дивизии активной обороной отразили нападение вторгнувшегося противника, отбросили его за приграничные реки на исходные рубежи, а 51-я стрелковая дивизия сумела захватить плацдарм для развития решительного контрнаступления Красной Армии на территории противника.
87-я стрелковая дивизия генерал-майора Алябушева Филиппа Фёдоровича 5-й армии Юго-Западного фронта:
«Во второй половине дня 22 июня 87-я стрелковая дивизия под командованием Ф. Ф. Алябушева сходу решительной контратакой разгромила прорвавшегося через границу врага и отбросила его за Буг.
…Отбросив врага за Буг, она в течение двух дней удерживала участок государственной границы»70.
41-я стрелковая дивизия генерал-майора Микушева Георгия Николаевича 6-й армии Юго-Западного фронта:
«…Части 41-й стрелковой дивизии генерал-майора Г.Н. Микушева сражались совместно с гарнизоном Рава-Русского укрепленного района полковника Ф.С. Сысоева и 91-м погранотрядом майора Я.Д. Малого. 244-й и 102-й стрелковые полки смелой контратакой отбросили гитлеровцев до самой границы, окружили и взяли в плен группу фашистов, еще совсем недавно безнаказанно топтавших земли европейских государств.
…В течение пяти дней 41-я стрелковая дивизия во взаимодействии с гарнизоном Рава-Русского укрепрайона защищала рубежи на государственной границе.
…Противнику так и не удалось сломить железной стойкости воинов этой дивизии. Она отошла только по приказу командования 6-й армии»71.
В книге «Ледокол» английский мистер подтверждает действия 41-й советской стрелковой дивизии согласно предвоенному плану «ответного удара»:
«22 июня 1941 года 41-я стрелковая дивизия 6-го стрелкового корпуса 6-й армии, не дожидаясь приказов сверху, действуя по предвоенным планам, перешла государственную границу в районе города Рава-Русская»72.
99-я стрелковая дивизия полковника Дементьева Николая Ивановича 26-й армии Юго-Западного фронта:
«Положение войск 26-й армии по-прежнему оставалось устойчивым. В ее полосе наиболее тяжелые бои продолжались в районе Перемышля. Врагу ценой огромных потерь удалось проникнуть в город. Поздним вечером первого дня войны командир 92-го пограничного отряда сформировал сводный батальон во главе со старшим лейтенантом Г.С. Поливодой. К этому времени подошла 99-я стрелковая дивизия. Совместно с этой дивизией пограничники и народные ополченцы готовились нанести удар по противнику и выбить его из Перемышля»73.
Славную страницу в историю первых боев вписали воины Перемышльского пограничного отряда под командованием подполковника Я.И. Тарутина. Они вместе с подразделениями 99-й стрелковой дивизии нанесли первый контрудар по немецко-фашистским захватчикам в городе Перемышле.
…Точно в назначенное время наша артиллерия открыла огонь по домам, где засели гитлеровцы, и их огневым точкам. После артиллерийского обстрела в город ворвались советские воины и ополченцы. Ожесточенный бой шел за каждую улицу, за каждый дом.
Старший лейтенант Поливода был в первых рядах наступающих, он воодушевлял бойцов личным примером.
Враг был разбит, остатки его отброшены за реку Сан. Вся правобережная часть Перемышля к 17 часам 23 июня была полностью очищена от немецко-фашистских захватчиков. 25 июня 1941 года Совинформбюро сообщало: «Стремительным контрударом наши войска вновь овладели Перемышлем74.
Так 23 июня государственная граница на реке Сан была восстановлена. Это была пусть небольшая, но очень нужная победа. В первый день казалось, что натиск врага непреодолим. Теперь все на деле убедились: бить фашистов можно.
До 29 июня 99-я стрелковая дивизия и другие части удерживали Перемышль75.
Английский мистер в книге «Тень Победы» на 179-й странице упоминает о действиях 99-й стрелковой дивизии в первые дни войны. Правда, как всегда, тенденциозно:
«Одни войска по приказам своих командиров или без приказов отходили.
Другие встали в глухую оборону. Среди них была 99-я стрелковая дивизия, которую генерал-майор А.А. Власов перед войной сделал лучшей дивизией Красной Армии. Власовцы стояли насмерть, защищая свою родину. Кстати, в ходе войны 99-я стрелковая дивизия первой в Красной Армии была награждена боевым орденом. Это случилось 22 июля 1941 года».
Глава 6
Совещание высшего руководящего состава РККА 23–31 декабря 1940 года
На 96-й странице мистер Резун снова врет, утверждая, что в Советском Союзе историки не рассказывали о декабрьском совещании 1940 года высшего руководства Красной Армии:
«Пока существовал Советский Союз, материалы совещания были закрыты грифом “Совершенно секретно”. Если бы Советский Союз не сгнил и не рухнул, то сейчас об этом совещании мы бы знали только то, что рассказал о нем Жуков в своих мемуарах.
Почему-то ни наших историков, ни наших многочисленных прикормленных друзей за рубежами эта секретность не удивляет. А ведь ситуация невероятная! За шесть месяцев до германского вторжения состоялось совещание, на котором 9 дней сидели Сталин, весь состав Политбюро и все высшее руководство Красной Армии. Они о чем-то говорили, что-то обсуждали, о чем-то спорили. Допустим, они готовились к святой оборонительной войне, к отражению вражеского нашествия. И вот война началась и завершилась, но даже спустя пятьдесят лет было категорически запрещено рассказывать о том, как именно руководство Советского Союза и Красной Армии готовилось к отражению агрессии!
Да почему же?
И еще: никому из участников совещания рассказывать о нем было нельзя, ибо тайна военная, а Жукову – можно».
Ведущий советский эксперт по истории начального периода советско-германской войны доктор исторических наук академик Академии военных наук Анфилов105 В.А. опровергает заламаншского лгуна и пишет о декабрьском совещании в Кремле в 1940 году в своих книгах «Бессмертный подвиг», опубликованной в 1971 году, и «Провал «блицкрига», увидевшей свет в 1974 году:
«Об итогах боевой подготовки войск за летний период обучения обстоятельно говорил начальник Генерального штаба на декабрьском совещании. Рассматривая наступательный бой, он отмечал, что “войска, преодолев предполье, не всегда ясно представляли себе, что надо делать для того, чтобы быстро проникнуть через заграждения и достигнуть переднего края обороны… На учениях, как только войска сталкивались с действительными заграждениями, оказывалось, что они не имеют практики и сноровки для их преодоления… Выявилось неумение применяться к местности и правильно использовать местные предметы для укрытия бойцов”. Отмечены случаи, когда занятия и учения проводились с условностями, а штабы не всегда четко организовывали взаимодействие родов войск. В целом же вопросы наступательного боя были отработаны вполне удовлетворительно, констатировал генерал армии К.А. Мерецков. Войска отрабатывали в боевой подготовке именно то, что нужно на войне.
В подготовке стрелковых войск недостаточно уделялось внимания обороне. Об этом много говорилось как на декабрьском совещании, так и на сборе начальников инженерных войск, проходившем в январе 1941 г. Полковник А.И. Прошляков, руководивший игрой по теме “Оборонительная операция”, отмечал в итоговом докладе, что “способы работы начальника инженеров армии в оборонительной операции явились новыми и неосвоенными. В войсках занимаются до сих пор почти исключительно наступлением”. Слабое знание вопросов обороны все участники сбора объясняли тем, что в войсках (на играх и в полевых поездках) занимались только наступлением, а обороне не уделялось достаточно внимания.
Из этого, конечно, не следует, что стрелковые войска вообще не занимались обороной. Генерал армии К.А. Мерецков в докладе на декабрьском совещании сказал, что осенние учения, проведенные в 1940 г., преследовали и отработку войсками оборонительного боя. Первые смотры показали, что некоторые общевойсковые командиры недооценивали противотанковые и противопехотные заграждения и считали, что их успешно можно устраивать только в лесу. “Устройство заграждений, – отмечал начальник Генерального штаба, – целиком передается саперным начальникам, а последние, не зная тактических решений, строят заграждения самостоятельно и тактически неправильно, в связи с чем заграждения теряют свой смысл, легко обходятся и быстро преодолеваются… Нарком неоднократно отмечал, почему отстают минные заграждения, которые играют большую роль в боях. Потому что мы даже не определили практически, кто будет иметь дело с минами на поле боя в этот период”. В связи с этим, продолжал Мерецков, нарком обороны осенью 1940 г. был вынужден провести учения на различной по своему характеру местности (на открытой, среднепересеченной, в лесу и в горах), чтобы потребовать устройства заграждений в любых условиях с учетом особенностей характера местности и в соответствии с принятым решением на оборонительный бой.
На некоторые недостатки в боевой подготовке стрелковых войск указывал в своем выступлении на совещании начальник Управления боевой подготовки Красной Армии генерал-лейтенант В.Н. Курдюмов. Он, в частности, говорил, что в ходе осенних учений и проверок вскрылось, что некоторые подразделения и части не всегда организуют и ведут разведку, слабо обеспечивают фланги, испытывают большие затруднения в организации обороны в укрепленном районе и преодолении крупных водных преград в наступательном бою. Причины этого он видел в том, что эти части были вынуждены выполнять хозяйственные работы в новых районах дислокации и строить полевые укрепления на границе»106.
И далее заламаншский «исследователь» снова напирает на то, что все выступления советских генералов на декабрьском совещании 1940 года якобы носили только наступательный характер подготовки Красной Армии.
Страница 98:
«Сам Жуков говорил на том совещании о новых приемах нападения. Внезапного нападения. И все выступающие говорили только об этом. Например, начальник штаба Прибалтийского особого военного округа генерал-лейтенант П.С. Кленов, выступавший сразу после Жукова, говорил не о простых наступательных операциях, но об операциях особого рода:
Это будут операции начального периода, когда армии противника не закончили еще сосредоточение и не готовы для развертывания. Это операции вторжения для решения целого ряда особых задач… <…> Это воздействие крупными авиационными и, может быть, механизированными силами, пока противник не подготовился к решительным действиям… <…> Механизированные части придется использовать самостоятельно, даже несмотря на наличие крупных инженерных сооружений, и они будут решать задачи вторжения на территорию противника. (Накануне войны. С. 153–154)».
Страницы 99-100:
«Первым и центральным докладом был доклад Жукова о способах внезапного нападения на противника. Тема второго доклада – “Военно-Воздушные Силы в наступательной операции и в борьбе за господство в воздухе”. Докладчик – начальник Главного управления ВВС Красной Армии генерал-лейтенант авиации П.В. Рычагов. Жуков в мемуарах пишет о нем так: “Это было очень содержательное выступление”. (Воспоминания и размышления. С. 191)».
Страница 100:
«Еще доклад: “Использование механизированных соединений в современной наступательной операции и ввод механизированного корпуса в прорыв”. Докладчик – командующий войсками Западного особого военного округа генерал-полковник танковых войск Д.Г. Павлов. Вот только один фрагмент из его доклада:
Польша перестала существовать через 17 суток. Операция в Бельгии и Голландии закончилась через 15 суток. Операция во Франции, до ее капитуляции, закончилась через 17 суток. Три очень характерные цифры, которые не могут меня не заставить принять их за некое возможное число при расчетах нашей наступательной операции. (Там же. С. 255)».
И вот, перечислив все эти доклады советских генералов, говоривших якобы исключительно о наступлении, английский мистер вынужден признать на странице 102 о том, что не все выступавшие говорили о наступлении. Было выступление и об ОБОРОНЕ:
«Командующий войсками Московского военного округа генерал армии И.В. Тюленев выступил на совещании с докладом “Характер современной оборонительной операции”.
В.А. Анфилов пишет:
«Командующий войсками Московского военного округа генерал армии И.В. Тюленев выступил с докладом о характере современной оборонительной операции. Вначале он подчеркнул, что эта тема является весьма актуальной, но этому вопросу, отражающему один из видов военных действий, уделяется недостаточно внимания. Если по вопросам наступления мы имеем современную теорию глубокой операции, то оборонительный вид ведения военных действий требует еще некоторой доработки. Из вступительного слова генерала Тюленева явствовало, что вопросам обороны как в теории, так и в практике учений и маневров в предвоенные годы отводилось мало места и времени. После тщательного анализа опыта и уроков советско-финского конфликта и войны в Западной Европе Центральный Комитет Коммунистической партии указал Наркомату обороны на необходимость изучения войсками обоих основных видов ведения военных действий. Он исходил при этом из указания В.И. Ленина, которое было приведено в докладе генерала Тюленева: “Таких войн, которые бы начинались и оканчивались сплошным победоносным наступлением, не бывало во всемирной истории, или они бывали, как исключения”.
Ведение современных войн вооруженными силами, продолжал докладчик, покоится на двух основных видах боевых действий – на наступлении и обороне, тесно связанных между собой. Они несут в себе, кроме основных элементов, элементы противоположного порядка: в наступательной операции имеются элементы обороны, а в оборонительной операции – элементы наступления. Как наступательная, так и оборонительная операции способны к своему перерастанию из одной формы в другую. Оборонительные операции, сказал генерал Тюленев, в зависимости от общего плана войны, оперативной задачи или даже в зависимости от ряда причин политического и экономического порядка могут быть построены на сильных инженерных укреплениях, оснащенных современными средствами борьбы. (Мы обращаем внимание читателя на эти слова, которые вытекали из задач армий прикрытия.)
Затем в докладе обстоятельно излагалась организация обороны общевойсковой армии и основы её ведения. В обороне, говорил И.В. Тюленев, армия будет занимать полосу до 100 км по фронту и 100–120 км в глубину. Дивизия в среднем будет обороняться в полосе шириной 8-12 км. Оборона должна быть глубоко эшелонированной и многополосной в инженерном отношении. Оперативное построение войск армии рекомендовалось, как правило, двухэшелонное. Оборона должна была быть противотанковой, противоартиллерийской и противовоздушной. Для борьбы с танками противника предназначались артиллерия, авиация и инженерные войска с противотанковыми средствами. Уничтожение воздушных десантов, высаживаемых противником в тылу, предполагалось осуществлять подвижными отрядами. Оборонительные действия предписывалось начинать в предполье. Бой перед передним краем обороны главной полосы являлся одним из решающих этапов оборонительной операции, которому следовало предпослать сильную контрподготовку, проводимую основной массой артиллерии во взаимодействии с авиацией. При благоприятной обстановке обороняющийся, опираясь на укрепленные районы, должен был огнем, маневром, силами и средствами и мощными контрударами нанести поражение наступающему.
Так в основных чертах мыслилась организация оборонительной операции армии. Об оборонительной операции фронта в докладе не упоминалось, так как это не предусматривалось заданием.
Начальник штаба Киевского особого военного округа генерал-лейтенант М.А. Пуркаев особый упор в своем выступлении сделал на необходимость создания сильной противотанковой обороны. Чтобы создать оборону, нужно использовать прежде всего местность и инженерные средства, а для этого необходимы средства механизированной укладки противотанковых мин.
Начальник штаба Западного особого военного округа генерал-майор В.Е. Климовских подчеркнул значение фактора внезапности в обороне. Применение различных форм построения обороны, ввод в действие новых или забытых старых способов и средств борьбы, неожиданные для противника отходы на новые позиции дадут в этом отношении значительные результаты. Эту мысль как бы продолжил командующий Ленинградским военным округом генерал-лейтенант М.П. Кирпонос, сказав, что одновременно следует поставить вопрос и о маскировке в современном оборонительном бою. Отличная маскировка не даст возможности противнику выявить систему обороны и тем самым в значительной мере затруднит возможности борьбы по её преодолению.
Интересную мысль высказал начальник Военной академии им. М.В. Фрунзе генерал-лейтенант М.С. Хозин. Инженерное оборудование армейского района обороны, заявил он, вытекает из оперативного замысла и является как бы его инженерным выражением. Попытка отделить решение вопроса об инженерном оборудовании от оперативного замысла, усиливать местность вне зависимости от задач, которые будут решаться на этой местности, похожа на тот случай, когда пришивают кафтан к пуговице, а не наоборот. В русской армии в 1914–1918 гг. подобный подход к инженерному оборудованию местности привел к такому положению, когда войска, переходя к обороне, вынуждены были обороняться на заранее оборудованных позициях, тактически неудобных, в инженерно-техническом отношении плохо подготовленных.
Особо следует сказать о выступлении заместителя генерал-инспектора артиллерии генерал-майора Л.А. Говорова, в котором он сформулировал свои взгляды на оборону, впоследствии блестяще примененные им в период героической обороны Ленинграда. Сила современной обороны, сказал он, состоит: во-первых, в мощи огневого тактического фронта обороны; во-вторых, в возможностях инженерных оборонительных сооружений и заграждений, обеспечивающих устойчивость и эффективность огневого тактического фронта обороны, и, в-третьих, в маневре подвижных оперативных резервов.
Интересным и содержательным было выступление начальника штаба Московского военного округа генерал-лейтенанта В.Д. Соколовского, заявившего, что нельзя оборону рассматривать только под углом зрения защиты самой местности, что, к сожалению, у нас очень часто имеет место. Упорство боя, подчеркнул он, заключается не в удержании каждой пяди земли. Должна быть тактическая гибкость обороны. Целеустремленность её должна сводиться не к удержанию каждой пяди земли, а к нанесению максимально больших потерь противнику, используя и местные условия, и инженерные сооружения. Оборонительное сражение, умело организованное на всю глубину обороны армии, акцентировал генерал Соколовский, должно морально и материально истощить противника, обескровить его и создать благоприятные условия для перехода в контрнаступление.
По мнению генерал-лейтенанта П.С. Кленова, в докладе генерала армии Тюленева ценным является то, что он обратил внимание на решение вопроса об армейской оборонительной операции, который, как и в прошлом, менее всего освещен. Мы, в частности, в том округе, где я работаю, проводя такую же оборонительную операцию, вынуждены изыскивать эти формы и, естественно, в известной степени кустарничать в этом вопросе, сказал он. Все участники совещания пришли к заключению, что над решением проблем оборонительной операции нужно еще очень много работать»107.
В книге «Ледокол» заламаншский мистер утверждает:
«Плотность войск “семь с половиной километров на дивизию”, которую используют советские генералы, – это установленная Полевым уставом (ПУ-39) тактическая плотность для наступления. Для оборонительных действий дивизии обычно давалась полоса местности в три-четыре раза шире»108. То есть 22–30 километров.
А.В. Исаев опровергает заламаншского лгуна и сообщает:
«Напомню, что, согласно проекту Полевого устава 1939 г. (ПУ-39): “На нормальном фронте стрелковая дивизия может успешно оборонять полосу шириной по фронту 8-12 км и в глубину 4–6 км…”»109.
В книге «Тень Победы» мистер Резун сам себя опровергает и сообщает, что:
«В те времена по советским уставам полоса обороны дивизии составляла от 8 до 12 километров»110.
В книге «День М» автор еще раз себя опровергает и пишет, что для наступления советской дивизии полоса фронта составляла 1,5–2 километра (24 стрелковых полка – это 6–8 стрелковых дивизий):
«В Сталинградской операции Донской фронт под командованием генерал-лейтенанта К.К. Рокоссовского прорывал оборону на узком участке всего 12 километров. Тут помимо танков оборону рвали 24 стрелковых полка, их поддерживали 36 артиллерийских полков»111.
На 101–102 страницах английский мистер утверждает, что опыт Гражданской войны в 1941 году уже обесценился, устарел и не соответствовал современным на тот момент методам ведения войны:
«Не надо думать, что все высшие командиры Красной Армии слепо верили в ценность опыта Гражданской войны, когда ради создания наступательных группировок некоторые полуграмотные стратеги вроде Тухачевского оголяли второстепенные участки фронта. Были у нас и толковые полководцы. Против широкого использования старого опыта весьма резко выступал Маршал Советского Союза Семён Михайлович Будённый.
…Но смеялись не все. Для генерала армии Жукова опыт Гражданской войны был священным. Жуков держался за этот опыт, как слепой держится за стену, и продвигал наверх тех, кто этим опытом дорожил».
А вот в каких восторженных словах мистер Резун рассказывает о Гражданской войне в России в книге «Разгром»:
«Но если Гражданскую войну в России рассматривать не как попытку национального самоубийства, а с точки зрения военной науки, то мы неизбежно приходим к выводу: по своим формам она была гигантским шагом вперёд.
…Первая мировая война – самый яркий, доведённый до идеала и до полного абсурда образец позиционной войны.
Гражданская война в России – это самый ослепительный противоположный случай. Где ещё найти пример сухопутной войны, которая разметалась в пространстве от Варшавы и Львова до Омска, Хабаровска, Владивостока и Находки, от Архангельска, Котласа и Мурманска до Одессы и Херсона, от Риги и Питера до Баку, Ташкента и Бухары?
…Гражданская война в России – это отсутствие сплошных фронтов. Это стремительный манёвр колоссальных подвижных воинских масс. Это охваты и обходы, лихие броски с выходом на вражеские фланги и тылы.
…Гражданская война в России показала выход из позиционного тупика, возродила во всей красе и блеске секрет манёвра, который, казалось бы, окончательно и навсегда был утерян на полях Первой мировой войны.
…Венцом манёвренной войны стало создание соответствующего инструмента – конных армий.
…Созданием мощных подвижных соединений занялся товарищ Сталин. 1-я Конная – его детище. Создавали эту армию другие люди, но без поддержки в высших эшелонах власти эта идея не могла бы выжить. Сталин идею оценил и поддержал.
…Конная армия – это манёвр. Это блицкриг!»112
И в книге «Самоубийство» английский мистер подтверждает, что опыт участников Гражданской войны в России неизмеримо выше опыта ветеранов Первой мировой войны:
«Военный опыт Гитлера был неизмеримо ниже опыта Сталина. Первая мировая война была позиционной. Опыт её – отрицательный. Сталин на ней не был. А Гражданская война в России была не позиционной, а маневренной, как и Вторая мировая. Сталин бывал на многих фронтах Гражданской войны, он занимал ответственные должности в высшем руководстве фронтов, он знал, как надо проводить операции и как не надо»113.
Участник Первой мировой и Гражданской войн Г.К. Жуков дорожил опытом Гражданской войны!
На 105-й странице мистер Резун сообщает, что Г.К. Жуков не вспоминал об обороне на совещании в январе 1941 года:
«После войны Жуков хвалился, что все понимал еще в июне 1940 года (“с той поры моя личная жизнь была подчинена предстоящей войне, хотя на земле нашей еще был мир”), но тем не менее стратегическую оборону не готовил и даже не вспоминал о ней на совещании в январе 1941 года».
Вернемся на страницу 95 и увидим заглавие этой главы, а также первую фразу этой главы, в которых автор сообщает, что совещание высшего руководящего состава РККА состоялось не в январе 1941 года, а в декабре 1940 года:
«Совещание высшего руководящего состава РККА 23–31 декабря 1940 года.
23 декабря 1940 года в Москве открылось совещание высшего руководящего состава РККА. Оно продолжалось 9 дней без выходных и завершилось вечером 31 декабря».
А на 106-й странице он уточняет время окончания «январского» совещания:
«Совещание высшего руководящего состава Красной Армии завершилось 31 декабря 1940 года в 18.00».
Новое издание книги «Тень Победы» «выдающегося писателя, историка и военного аналитика» стало еще более противоречивым и путанным. Оно снова содержит те же ляпы и неточности, противоречия и опровержения, слухи и сплетни, мифы и легенды, сказки и фантазии, а также ложь и клевету, как, впрочем, все его книги. У меня складывается впечатление, что книги «писателя и военного аналитика» – это коллективное творчество халатно, противоречиво, путанно, неграмотно и небрежно состряпанных сфальсифицированных «мерзких книжонок»114.
На странице 99 заламаншский «исследователь» обвиняет Г.К. Жукова:
«Храбрость солдата состоит в том, чтобы идти на вражьи штыки. Храбрость генерала состоит в том, чтобы иметь свое мнение и отстаивать его перед кем угодно. Солдат идет на смерть, но и генерал обязан проявлять солдатское мужество: убейте, но я останусь при своем – нам нужно готовиться к обороне страны!
Выбирайте одно из двух.
Либо Жуков не стратег, а хвастун, ничего не знавший, ничего не предвидевший и все свои “предвидения” придумавший после войны, либо он трус, все знавший, все предвидевший, но побоявшийся об этом говорить».
А в книге «Очищение» автор опровергает сам себя:
«А вот пример из нашей истории. Немцы охватили Киев и огромные пространства вокруг него гигантскими клещами: севернее под Конотопом – 2-я танковая группа Гудериана, южнее под Кременчугом – 1-я танковая группа Клейста. Ситуация ясна – клещи сомкнутся в тылах Юго-Западного фронта, и в котле окажутся пять советских армий. Что делать? Мнение начальника Генерального штаба генерала армии Г.К. Жукова: пять армий немедленно выводить из-под Киева. Как выводить? – не понимает товарищ Сталин. А как же Киев? У Жукова сомнений нет: Киев сдать!
Сталин – на дыбы: как это сдать? Сталин настаивает: Киев удерживать. А Жуков знает: все равно не удержим. Лучше отдать просто Киев, чем отдать Киев и полтора миллиона солдат, его защищающих. Сталин настаивает: защищать! И тогда Жуков требует отставки: вам виднее, воюйте как знаете, но я за это ответственности ни перед народом, ни перед историей не несу. Готов идти куда угодно, воевать хоть ротным командиром, хоть полковым, готов командовать корпусом, армией, фронтом, а ваших преступных приказов выполнять не намерен. И Жукова сняли. И тут же разразилась жуткая катастрофа. Две германские танковые группы сомкнулись под Лохвицей…
Но уже без Жукова…
…Но генерал только тот становится великим и непобедимым, кто дурных приказов не выполняет. Храбрость солдата в том, чтобы идти на вражьи штыки, чтобы выполнять приказ, который ему отдан. А храбрость генерала в том, чтобы думать головой и выполнять только те приказы, которые ведут к победе.
…Удивительная все-таки вещь. Сталин генералов истреблял перед войной, но все равно находились такие, которые, как Апанасенко, как Жуков, могли, рискуя жизнью, послать в известном направлении самого гения всех времен и народов»115.
Глава 7
Как Жуков громил Павлова
На 114-й странице заламаншский «исследователь» сообщает о том, что:
«Война на два фронта, одновременно против Германии и против Японии, не исключалась».
А в книге «День М» мистер Резун снова сам себя опровергает:
«Еще в 1936 году советская военная разведка сделала вывод о том, что перед овладением территориями в Юго-Восточной Азии Япония будет вынуждена любыми средствами нейтрализовать Тихоокеанский флот США и флот Великобритании, угрожавшие японской экспансии в южных морях. Короче говоря, советская разведка и Генеральный штаб Красной Армии не верили в возможность серьезной японской агрессии в Сибири и не боялись её»116.
И еще в той же книге «День М» заламаншский мистер сообщает, что Япония якобы не угрожала Советскому Союзу:
«В момент создания Наркомата боеприпасов Советскому Союзу никто не угрожал. Япония имела мощную авиацию и флот, но сухопутная армия Японии была относительно небольшой и к тому же вела малоперспективную войну в Китае»117.
На 111-й странице «выдающийся писатель, историк и военный аналитик» сообщает, что Д.Г. Павлов получил звание генерал армии 23 февраля 1941 года:
«23 февраля 1941 года генералами армии стали еще двое – Апанасенко Иосиф Родионович и Павлов Дмитрий Григорьевич».
А в книге «Ледокол», изданной и в 1995 году, и в 2014 году «просто любитель военной истории»118 сообщает о том, что Д.Г. Павлов уже в 1940 году был генералом армии:
«Вот во второй половине 1940 года генерал армии Павлов проводит совещание с командующими армиями Западного особого военного округа и начальниками штабов»119.
Глава 8
Про первый штурм Кенигсберга
В книге «Ледокол» автор сообщает о том, что Советский Союз сосредоточил на границах с Финляндией три армии, потом – еще три армии, итого – ШЕСТЬ армий:
«Итак, советская дипломатия ищет пути к миру, а в это время на западных границах СССР тайно (Любимое слово. – С.Ж.) появляются армии, внезапно и целыми группами: 3-я и 4-я армии в Белоруссии, 5-я и 6-я в Украине, 7-я, 8-я, 9-я на финской границе.
…Три армии на финской границе “помогали финскому народу сбросить гнет капиталистов”. Трех армий тут не хватило – и вот появились новые, развернутые в ходе Зимней войны: 13-я, 14-я, 15-я»120.
А в книге «Тень Победы» 2003 года издания английский мистер утверждает, что Советский Союз сосредоточил на финской границе 5 (ПЯТЬ) армий:
«В ноябре 1939 года мы сосредоточили пять армий на границе с Финляндией…»121
В книге «Тень Победы» 2016 года издания автор сообщает третий вариант на 124-й странице:
«В ноябре 1939 года мы сосредоточили колоссальные силы на границе с Финляндией…»
Мистер Резун на 134-й странице пишет:
«…но при внимательном рассмотрении любой читатель мог обнаружить в рассказах ученых товарищей и великих героев почти неприметные шероховатости и нестыковки. Вот они-то и указывали на то, что не все было так, как нам сегодня рассказывают».
В книге «Самоубийство» английский врун поучает:
«Главное здесь – упорство и внимание. И честность. Тогда все стыкуется. Тогда все идет легко и просто»122.
В своих книгах лгун-фальсификатор неоднократно бьет себя в грудь и заявляет, что в его «версии» начала Великой Отечественной войны «все стыкуется»123. Вот только в его книгах – полный разнобой, и информация в разных книгах не стыкуется.
В книге «Самоубийство» есть еще такой пассаж:
«Обманщик, чтобы ему верили, должен прикидываться борцом за правду»124.
На 126-й странице мистер Резун уверяет нас в том, что в германской армии не было 3512 танков:
«По условиям игры германские войска, руководимые Жуковым, имели в Восточной Пруссии 3512 танков и 3336 боевых самолетов. На самом деле армия Гитлера не имела такого количества танков и самолетов ни в Восточной Пруссии, ни на всем советско-германском фронте от Ледовитого океана до Чёрного моря».
На самом деле армия Гитлера имела большее количество танков и самолетов:
«В воскресенье 22 июня 1941 г. фашистская Германия и ее союзники обрушили на нашу страну удар невиданной в истории армии вторжения: 190 дивизий, более 4 тыс. танков, 47 тыс. орудий и минометов, около 4,5 тыс. самолетов, до 200 кораблей, всего более 5 млн человек»125.
Да и сам английский мистер на 189-й странице сообщает, что в немецкой армии было 3397 танков:
«У генерал-полковника Кузнецова в Прибалтике -2 мехкорпуса, против него 1 германская танковая группа – 631 танк.
У генерала армии Павлова в Белоруссии – 6 мехкорпусов, против него 2 германские танковые группы – 1967 танков.
У генерала армии Жукова в Молдавии и Украине – 10 мехкорпусов, против него 1 германская танковая группа – 799 танков».
А в книге «Последняя республика» заламаншский фальсификатор утверждает, что у Гитлера танков было не 3397, а 3350:
«На 22 июня 1941 года на Восточном фронте Гитлер имел 3350 танков»126.
Вот такие у мистера Резуна «стыковки».
Про Кенигсберг заламаншский мистер пишет на 128-й странице:
«В Восточной Пруссии множество крепостей и замков. Кёнигсберг – одна из самых мощных крепостей мира, под этим городом-крепостью лежит еще один город – подземный. Восточная Пруссия защищена цепью почти неприступных укрепленных районов, которые были возведены накануне Второй мировой войны».
Советский 3-й Белорусский фронт (бывший Западный фронт) под командованием Маршала Советского Союза Василевского А.М. «одну из самых мощных крепостей мира, защищенную цепью почти неприступных укрепленных районов», взял за 4 (четыре) дня:
«6 апреля установилась ясная погода. После мощной артиллерийской подготовки начался штурм.
…С утра 9 апреля бои разгорелись с новой силой. 5000 наших орудий и минометов, 1500 самолетов обрушили сокрушительный удар по крепости.
Гитлеровцы начали сдаваться в плен целыми подразделениями. К исходу четвертых суток непрерывных боев Кенигсберг пал»127.
Глава 9
На Будапешт!
На 134-й странице мистер Резун, как всегда, неверно «цитирует» источник:
«Миролюбие и пацифизм товарища Сталина и других товарищей вызывают сожаление и сочувствие, но при внимательном рассмотрении любой читатель мог обнаружить в рассказах ученых товарищей и великих героев почти неприметные шероховатости и нестыковки. Вот они-то и указывали на то, что не все было так, как нам сегодня рассказывают.
Пример. В 1980 году в издательстве “Наука” выходит в свет официальный труд “История советской военной мысли” (Коротков И.А. История советской военной мысли. М.: Наука, 1980), подготовленный Академией наук СССР и Институтом военной истории Министерства обороны СССР. В этом труде на странице 142 сообщается:
В начале 1941 года были проведены две оперативно-стратегические игры на картах (с 2 по 6 января и с 8 по 11 января). Разыгрывался начальный период войны: вариант нападения “западных” и оборона “восточных”».
В вышеуказанной английским фальсификатором книге эта цитата выглядит иначе:
«В начале 1941 г. состоялись оперативно-стратегические игры на картах (с 2 по 6 января и с 8 по 11 января). Разыгрывался начальный период войны: вариант нападения “западных” и оборона “восточных”. В играх широко использовались механизированные корпуса и конно-механизированные группы (армии).
Таким образом, советская военная теория, исследуя возможный характер развязывания будущей войны, верно представляла контуры вероятных действий агрессоров и наших ответных мер»128.
И далее в книге «История советской военной мысли» говорится, что в Советском Союзе был принят план ответного удара:
«Практический план стратегического развертывания Советских Вооруженных Сил, представленный за подписями наркома обороны С.К. Тимошенко и начальника Генерального штаба К.А. Мерецкова в сентябре 1940 г., исходил из возможности ведения войны на два фронта: на Западе – против Германии, поддержанной Италией, Венгрией, Румынией и Финляндией, а на Востоке – против Японии как открытого противника или противника, занимающего позицию вооруженного нейтралитета, всегда могущего перейти в открытое столкновение. В соответствии с этим планом, утвержденным в феврале 1941 г., предусматривалось вероятное сосредоточение вооруженных сил противника на наших границах и развертывание Советских Вооруженных Сил.
Но возможность начала войны между Германией и Советским Союзом предполагалась “по ранее существовавшей схеме”: главные силы вступают в сражение через несколько дней после приграничных сражений. Фашистская Германия в отношении сроков сосредоточения и развертывания ставилась в одинаковые условия с нами. На самом деле и силы, и условия были далеко не равными.
Мероприятия, которые нужно было провести в особо угрожаемый период войны (до нападения агрессора), не были закончены. Красной Армии пришлось отражать удары вражеских армий 22 июня 1941 года в исключительно тяжелых условиях. Соединения и части наших приграничных округов не были отмобилизованы и развернуты на предусмотренных планом прикрытия рубежах, не приведены заблаговременно в полную боевую готовность. В этом сказался главный просчет в определении сроков вероятности нападения немецко-фашистских агрессоров»129.
Г.К. Жуков подтверждает этот предвоенный план развертывания Советских Вооруженных Сил накануне Великой Отечественной войны:
«При переработке оперативных планов весной 1941 года не были практически полностью учтены новые способы ведения войны в начальном периоде. Наркомат обороны и Генштаб считали, что война между такими крупными державами, как Германия и Советский Союз, может начаться по ранее существовавшей схеме: главные силы вступают в сражение через несколько дней после приграничных сражений. Фашистская Германия в отношении сроков сосредоточения и развертывания ставилась в одинаковые условия с нами. На самом деле и силы, и условия были далеко не равными»130.
Вот и сам английский мистер на 138-й странице сообщает о том, что Красная Армия готовилась к ответному удару:
«Расклад по времени такой: озверевшие враги внезапно напали на нашу страну и два дня успешно наступали. На третий день наши войска под руководством Жукова противника остановили, еще два дня потребовалось на то, чтобы врагов со своей территории выбросить».
Именно так и действовали войска Юго-Западного и Южного фронтов, действия которых в начале войны координировал Г.К. Жуков. Мистер Резун пишет на 189-й странице книги «Тень Победы»:
«С первых дней войны Жуков координировал действия Юго-Западного и Южного фронтов».
В книге «Ледокол» мистер Резун подтверждает свои слова: «На третий день наши войска под руководством Жукова противника остановили, еще два дня потребовалось на то, чтобы врагов со своей территории выбросить»:
«25 июня 1941 года (Отразив вероломное нападение противника. – С.Ж.) боевые корабли Дунайской флотилии под прикрытием береговых батарей и артиллерии стрелкового корпуса и дивизий, входящих в его состав, высадили разведывательно-диверсионные подразделения НКВД на румынский берег. Вслед за ними проводится высадка полков 51-й стрелковой дивизии 14-го стрелкового корпуса.
Советские десантники действовали решительно, дерзко и быстро. Сложная операция с участием речных кораблей, авиации, полевой, береговой и корабельной артиллерии, подразделений НКВД, Рабоче-Крестьянского Красного Флота и Рабоче-Крестьянской Красной Армии была отработана с ювелирной точностью. Все было заранее подготовлено, увязано, согласовано, проверено много раз.
Утром 26 июня 1941 года над центральным собором румынского города Килия был поднят красный флаг. В руках советских войск оказался мощный плацдарм на румынской территории протяженностью 70 км»131.
Английский мистер в книге «Ледокол» еще раз подтверждает, что войска Красной Армии под общим руководством Г.К. Жукова отразили первоначальный удар агрессоров и перешли в решительное контрнаступление:
«25–26 июня надводные боевые корабли Черноморского флота появились в районе румынского порта Констанца и провели интенсивный артиллерийский обстрел с явным намерением высадить морской десант. В то же время Дунайская военная флотилия начала десантные операции в дельте Дуная.
…26 июня 1941 года 4-й авиационный корпус начал бомбардировки нефтяных полей Плоешти в Румынии. За несколько дней бомбардировок добыча нефти в Румынии упала почти в два раза»132.
В книге «Ледокол» английский «исследователь» вещает о том, что наступать войскам с запада на восток НЕУДОБНО и ОПАСНО, если у них горы за спиной:
«Карпаты в этом месте неудобны для агрессии с запада на восток. Противник с гор спускается на равнины, а снабжать армии придется через все Карпаты, Татры, Рудные горы, Судеты. Это очень неудобно и опасно для агрессора»133.
А в книге «Тень Победы» он себя опровергает и заявляет о том, что наступать войскам с востока на запад УДОБНО и ЛЕГКО, если у них за спиной те же горы:
«Павлов мог бы построить оборону, опираясь на горные хребты. Горы – естественный рубеж для обороняющегося и преграда для наступающего. Но условия игры были составлены так, что горы у Павлова “отобрали”, отбросив его на равнины. Не Жуков, а руководители игры сбросили войска Павлова с удобных оборонительных рубежей. А войска Жукова руководители игры чудесным образом перебросили через хребты – воюй не там, где будет трудно, а там, где будет легко»134.
И в конце главы заламаншский фальсификатор-ревизионист делает вывод и вопрошает на 145-й странице:
«Советская пропаганда сделала все, чтобы опорочить Павлова и Кузнецова и на их фоне возвеличить Жукова. Жертвами этой пропаганды становятся даже честные исследователи:
Игры доказали, что как полководец Жуков явно превосходил своих коллег. Отмечу, что оба его противника по игре, Д.Г Павлов и Ф.И. Кузнецов, очень неудачно командовали своими войсками в первые дни Великой Отечественной войны (Соколов Б.В. Неизвестный Жуков: портрет без ретуши в зеркале эпохи. С. 198).
Согласен! Действительно, Павлов и Кузнецов в первые дни войны очень неудачно командовали своими войсками. Но неужели “гениальный” Жуков в первые дни войны удачно командовал своими войсками?»
Конечно, Г.К. Жуков удачно командовал своими войсками! В полосе Западного фронта Павлова 2-я танковая группа Гудериана совершила прорыв в первые дни войны. А в полосе Юго-Западного фронта наступление 1-й танковой группы Клейста застопорилось. Немецкая группа армий «Юг» не смогла выполнить своих задач, предусмотренных планом «Барбаросса», поэтому ей в помощь была развернута 2-я танковая группа Гудериана. Войска Юго-Западного фронта были окружены. Но этот тактический успех германских войск имел стратегические последствия. Мистер Резун в книге «Самоубийство» сообщает, что успешная операция немецко-фашистских войск под Киевом оказалась «Пирровой победой» и поражением Германии в Великой Отечественной войне:
«Некоторые весьма авторитетные германские генералы считают, что поражением Германии во Второй мировой войне следует считать дату 21 августа 1941 года. В этот день Гитлер отдал приказ временно отложить наступление на Москву, а вместо этого – развернуть танки Гудериана и нанести удар на юг с целью окружения советских войск под Киевом. Операция была проведена успешно. В киевском котле немцы захватили 665 тысяч советских солдат и офицеров, 884 танка, 3178 орудий, сотни тысяч тонн боеприпасов, топлива, запасных частей, продовольствия.
Однако победа под Киевом была тактической. Это для какой-нибудь армии, например для британской, которая в тот момент доблестно воевала в Африке против двух немецких дивизий, такие потери могли показаться высокими. Для Красной Армии такие потери неприятны, но переносимы. Это вынужден был признать и сам Гудериан:
Бои за Киев, несомненно, означали собой крупный тактический успех. Однако вопрос о том, имел ли этот тактический успех и крупное стратегическое значение, остается под сомнением (Гудериан Г. Воспоминания солдата. С. 305).
Действительно, немцы захватили пленных и трофеи. Но! Но потеряли целый месяц. И какой! Сентябрь! Последний месяц, в котором их не готовая к войне армия могла воевать в Советском Союзе. Дальше – октябрь и распутица, ноябрь и мороз.
Бои за Киев (сколько бы гитлеровцы ни захватили пленных и трофеев) означали переход к затяжной войне, которая для Германии была гибельной. Другими словами, решение Гитлера от 21 августа о повороте на Киев означало проигрыш в войне против Советского Союза»135.
Глава 10
Он не успел вникнуть
Всю эту главу мистер Резун посвятил обвинению Г.К. Жукова якобы в разгроме Красной Армии в начале Великой Отечественной войны:
На 148-й странице он вещает:
«Разгром Красной Армии летом 1941 года – это величайший срам в мировой истории. Такая катастрофа не случалась ни с одной армией мира». Это ложь.
В мае-июне 1940 года английская, французская, бельгийская и голландская армии потерпели сокрушительное поражение от германской армии. Английский мистер пишет в книге «Беру свои слова обратно»:
«Францию Гитлер разгромил за месяц»136.
И далее. Красная Армия не была разгромлена летом 1941 года. Если бы Красная Армия была разгромлена в 1941 году, то кто бы дошел до Берлина в 1945 году? Мистер фальсификатор себя опровергает в книге «Последняя республика»:
«Ну кто же судит о готовности к войне по первому дню? Судить по первому дню – это судить хоккейный поединок по первой шайбе. Ну забили. Бывает. Но давайте же до конца досмотрим!
Цыплят по осени считают, а о готовности к войне судят по её итогам. О готовности к войне во все времена судили по последнему дню. У каждой стороны были плюсы и минусы в подготовке, и только последний день войны дает возможность подвести баланс всем плюсам и минусам. Давайте же вспомним май 1945 года, вспомним печальный конец Гитлера, вспомним товарища Сталина, примеряющего новый мундир у зеркала, и зададим вопрос еще раз: кто же лучше подготовился к войне?»137
На той же 148-й странице английский мистер сообщает, ссылаясь на Военно-исторический журнал:
«Вся великолепно подготовленная Красная Армия была разгромлена и захвачена в плен в первые месяцы войны. В 1941 году Красная Армия потеряла 5,3 миллиона солдат и офицеров убитыми, попавшими в плен и пропавшими без вести. (ВИЖ. 1992. № 2. С. 23). И это не считая раненых. Вся предвоенная кадровая Красная Армия была разгромлена. Все четыре следующих года против германской армии воевала уже не кадровая армия, а резервисты. А что могли сделать резервисты?
Так ведь и резервисты не все воевали. Из-за поспешного бегства в 1941 году на оккупированных противником территориях осталась еще целая армия -5 миллионов 360 тысяч военнообязанных, которых не успели призвать в Красную Армию. (ВИЖ. 1992. № 2. С. 23)
В 1941 году Красная Армия потеряла 6 миллионов 290 тысяч единиц стрелкового оружия. (ВИЖ. 1991. № 4). Этим оружием можно было бы вооружить весь вермахт».
А далее на 148–149 страницах мистер Резун уже начал воспроизводить лживые басни своего кумира Гитлера:
«Красная Армия за тот же период потеряла 20 500 танков. Этого могло хватить на укомплектование пяти таких армий, как вермахт. Такого количества танков было достаточно, чтобы перевооружить ими не только армию Германии 1941 года, но и все остальные армии планеты, в том числе армии США, Великобритании, Японии, Италии, Испании, причем трижды, причем танками такого качества, каких ни в одной из этих стран не было.
В 1941 году Красная Армия потеряла 10 300 самолетов. Этого вполне хватило бы на то, чтобы полностью перевооружить люфтваффе, да не один раз, и, опять же, самолетами очень высокого качества. Ничего равного нашим Ил-2, Пе-2, Як-2, Як-4, Ер-2, ДБ-3ф и Пе-8 в 1941 году у Гитлера не было.
Потери советской артиллерии за первые шесть месяцев войны составили 101 100 орудий и минометов. Этого было достаточно для переукомплектования всех армий мира вместе взятых, и, опять же, не единожды, а многократно, да самыми лучшими в мире образцами пушек, гаубиц, мортир и минометов».
Фальсификатор-ревизионист повторяет крикливое сообщение бесноватого фюрера, которое он сделал спустя неделю после начала контрнаступления Красной Армии в ходе битвы за Москву. Гитлеру нужно было хоть как-то прикрыть разгром немецко-фашистских войск под Москвой:
«11 декабря 1941 года, выступая в Рейхстаге, Гитлер сообщил цифры: за пять месяцев войны с 22 июня по 1 декабря захвачено и уничтожено 17 332 советских боевых самолета, 21 391 танк, 32 541 орудие, взято в плен 3 806 865 советских солдат и офицеров»138.
Гитлер сделал официальное сообщение 11 декабря 1941 года, а 5–6 декабря 1941 года началось грандиозное контрнаступление Красной Армии под Москвой. Командовал этой грандиозной операцией гениальный полководец Георгий Константинович Жуков.
«Битва под Москвой имела огромные последствия для дальнейшего хода как Великой Отечественной, так и всей Второй мировой войны. Решающим моментом стал тот факт, что Германии не удалось осуществить свой блицкриг. Это, в свою очередь, дало возможность СССР провести мобилизацию ресурсов для продолжения войны. Тысячи предприятий, эвакуированных с Украины, Белоруссии, из западных областей России на восток, к началу 1942 г. стали заново вводиться в строй. За Волгой продолжали формироваться новые мощные соединения Красной армии, оснащенные новым оружием и техникой. Большинство советских людей окончательно уверилось в том, что враг не сможет поставить их на колени и борьба еще только начинается.
Переход советских войск в наступление зимой 1941/42 гг. разрушил существовавший во многих странах миф о непобедимости нацистской Германии. Правящие круги Японии, а также Турции заняли более осторожную позицию в отношении возможного нападения на СССР. В оккупированных вермахтом европейских государствах: Франции, Югославии, Греции, Польше и других – активизировались движение Сопротивления и партизанская война. Значительно изменились отношения Великобритании и США к тем усилиям, которые прикладывал Советский Союз, сражаясь с агрессором»139.
О.А. Ржешевский пишет: «Провал плана “Барбаросса” в результате разгрома немецких войск под Москвой развеял нацистскую пропаганду о непобедимости германских вооруженных сил и, по мнению многих историков, положил начало коренному перелому в войне»140.
Ревизиониста-фальсификатора опровергает немецкий генерал Ф.В. фон Меллентин, который сообщает, что после разгрома немецко-фашистских войск под Москвой Германия в войне победить уже не могла:
«Когда, наконец, мы возобновили наступление на столицу, было уже слишком поздно. Осенняя распутица и очень ранняя зима оказались щитом для потрепанных в боях армий Жукова и остановили наше продвижение, когда вдали уже виднелись башни Кремля. Лишенные всего необходимого для ведения боевых действий в зимних условиях, немецкие войска несли огромные и невосполнимые потери.
В ходе войны наступил перелом, и с этого момента победа была для нас уже недосягаема»141.
Уильям Ширер считает разгром немецко-фашистских войск под Москвой поворотным моментом войны:
«Поэтому 6 декабря 1941 года можно считать поворотным моментом в краткой истории Третьего рейха, причем одним из самых роковых моментов»142.
Да и сам английский мистер себя опровергает в книге «Самоубийство» и пишет:
«Германские войска вступили на советскую территорию 22 июня 1941 года, а 5 декабря началось советское контрнаступление под Москвой, и это означало конец гитлеровской Германии.
Конечно, после этого был еще Сталинград, Курск, была Белорусская стратегическая наступательная операция. Но все это – лишь новые удары зверю, который был смертельно ранен под Москвой»143.
А вот какую характеристику в неофициальной обстановке дал себе бесноватый Гитлер после разгрома немецко-фашистских войск под Москвой. Запись Генри Пикера 18 января 1942 года:
«Как только представишь себе, что Фридрих Великий противостоял двенадцатикратно превосходившему его врагу, сразу чувствуешь себя настоящим говнюком! А ведь на этот раз превосходством в силах обладаем мы! Ну разве это не позор?»144
Сообщению Гитлера от 11 декабря 1941 года английский «исследователь» навязчиво рекомендует безоговорочно верить.
А в книге «Святое дело» заламаншский «исследователь» призывает не верить архивным документам, потому что: во-первых, это советские архивы; во-вторых, потому что это выступления Александра Сергеевича Щербакова:
«С первого дня войны Щербаков и ему подобные товарищи сочиняли невероятные сказки, печатали их и, объявив всему миру, укладывали в архивы. И сегодня наши научные светила бережно, словно священные реликвии, извлекают старые машинописные странички и, срезав очевидную глупость и несомненное вранье, подпирают щербаковскими перлами свои теории. И гордо заявляют: писать надо с опорой на архивные документы!
Это удобно. Основываясь на “документах” щербаковского ведомства, можно доказать все, что прикажут»145.
Призыв не доверять советским архивам он подпирает таким сообщением Совинформбюро, которому якобы нельзя верить:
«Вот, например, миниатюрный щербаковский шедевр – небольшой отрывок из сообщения Совинформбюро от 22 августа 1941 года:
Только за последние три недели наши войска разгромили:
а) 3, 4, 7, 10, 11, 12, 13, 14, 16, 18, 19, 20 танковые дивизии…
Учитывая, что на советско-германском фронте в 1941 году действовало 19 германских танковых дивизий, и принимая во внимание, что в другие недели германские танковые дивизии тоже несли потери, следует безоговорочно признать, что танковых войск (если верить Щербакову) у Гитлера к концу августа 1941 года не осталось»146.
А в книге «День М» заламаншский «лишь скромный собиратель цитат»147 подтверждает сообщение Совинформбюро:
«На 4 сентября 1941 года во 2-й танковой группе генерал-полковника Гудериана оставалось 190 исправных танков. Танковая группа превратилась в недоукомплектованную танковую дивизию, а танковые дивизии в её составе превратились по существу в танковые батальоны: в 3-й танковой дивизии оставался 41 исправный танк, в 4-й – 49 танков, в 17-й – 38 танков, в 18-й – 62 танка»148.
Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдер подтверждает сообщение Совинформбюро и пишет в своем дневнике:
«Штаб [3-й] танковой группы Гота доложил, что в строю осталось лишь 50 % штатного количества боевых машин»149.
В книге «Святое дело» заламаншский мистер клевещет на советского авиаконструктора А.С. Яковлева:
«Цель жизни Яковлева – вырваться наверх. Для этого надо было утопить истинного короля истребителей Николая Николаевича Поликарпова. После этого еще и оболгать его, выставляя свои поделки шедеврами авиастроения, а себя – спасителем Отечества»150.
А на 148-й странице мистер Резун себя снова опровергает и сообщает, что самолеты А.С. Яковлева Як-2 и Як-4 были лучшими в мире:
«Ничего равного нашим Ил-2, Пе-2, Як-2, Як-4, Ер-2, ДБ-3ф и Пе-8 в 1941 году у Гитлера не было».
На 154-й странице автор сообщает, что Г.К. Жуков прошел все ступени военной служебной лестницы, не пропустив ни одной:
«После Гражданской войны и до начала Второй мировой войны в строевых частях Жуков служил только в Белоруссии. Из этой службы выпадают короткие периоды учебы на кавалерийских курсах в Ленинграде и служба в Москве, в инспекции кавалерии. Но на строевые должности Жуков неизменно возвращался в Белоруссию. Тут с 1922 по 1939 год он прошел путь от командира эскадрона до заместителя командующего округом. Тут, в Белоруссии, Жуков прошел все ступени служебной лестницы, не пропустив ни одной. Тут он был и командиром полка, и бригады, и дивизии, и корпуса, и потом пошел еще выше».
Поэтому Г.К. Жуков был подготовлен к должностям командующего войсками военного округа и командующего фронтом. Мистер Резун пишет в книге «Ледокол»:
«Советский генерал, продвигаясь по служебной лестнице, проходит должности командира дивизии, корпуса и командующего армией. После этого – должность командующего войсками военного округа. Это не просто следующая ступень. Это скачок. Командующий войсками военного округа – это не только воинский начальник высочайшего ранга, но своего рода военный губернатор территорий площадью в сотни тысяч, а иногда и миллионы квадратных километров, на которых проживают миллионы (а иногда и десятки миллионов) людей. Командующий войсками округа отвечает не только за сами войска, но и за использование в интересах войны населения, промышленности, транспорта, средств связи, сельского хозяйства и природных ресурсов»151.
А генерал армии Павлов не имел такого опыта. Он не командовал дивизией, корпусом, армией. Поэтому он не смог правильно использовать силы, которыми располагал Западный особый военный округ в первые дни Великой Отечественной войны. Английский мистер сообщает биографию генерала Павлова в книге «Беру свои слова обратно»:
«По возвращении из Испании Герой Советского Союза комбриг Павлов получил воинское звание комкора и должность начальника Автобронетанкового управления РККА.
После Зимней войны в Финляндии за успешные действия танковых войск в нечеловеческих условиях на “противотанковой” местности против сильного, стойкого, умного противника, за решение даже теоретически не решаемой задачи комкор Павлов был произведен в командармы 2-го ранга. 4 июня 1940 года в Красной Армии были введены генеральские звания. В этот день постановлением СНК Павлов получил воинское звание генерал-полковника танковых войск. В январе 1941 года Павлов в ходе стратегической игры на картах, действуя против Жукова, проявил завидное полководческое мастерство и 23 февраля 1941 года был произведен в генералы армии»152.
Итак, в 1937 году Д.Г. Павлов командовал механизированной бригадой в звании комбриг. После возвращения из Испании он получает сразу звание комкор, минуя звание комдив, и должность начальника Автобронетанкового управления РККА. В июне 1940 года он, минуя должности командира дивизии, корпуса, командующего армией, заместителя командующего округом, сразу же становится командующим Западным особым военным округом.
Главный маршал авиации А.Е. Голованов так отзывается о генерале армии Павлове Д.Г.:
«Я знал Павлова еще по Халхин-Голу. До этого он был в Испании, а еще раньше командовал танковой бригадой, которая насчитывала в своем составе три батальона танков и один батальон мотопехоты. То есть, попросту говоря, полк.
За какие-то два-три года, часть которых была проведена советником в Испании, человек был поставлен сначала во главу всех бронетанковых сил Красной Армии, а потом назначен командующим Западным Особым, важнейшим прифронтовым округом, округом с огромным количеством войск всяких родов, прикрывающим прямое направление на Москву; округом, во главе которого всегда находились командующие с большим опытом руководства войсками, начиная со времен Гражданской войны.
Не явилось ли столь быстрое, я бы сказал, столь стремительное продвижение по службе и в то же самое время малая опытность, а вернее, отсутствие этого опыта в руководстве таким количеством соединений различных видов и родов войск, причиной разразившейся катастрофы?
…Служба же, которую прошел Павлов, не дала, конечно, ему возможности ни освоиться как следует со своим положением, ни тем более охватить надлежащим образом огромный объем организаторской и оборонительной работы, которую он взял на свои плечи.
Известно, что в то время новые рубежи, на новых границах нашего государства, готовы не были, старым же рубежам надлежащего значения уже не придавали. Если к этому прибавить, что полным ходом шло перевооружение нашей армии, то становится ясным, в какую сложную обстановку попал Павлов, не имея для этого надлежащей подготовки. Тут и опытнейшему военному с большим стажем руководящей работы было бы весьма и весьма сложно справиться с такой задачей.
Кто предложил кандидатуру Павлова на этот ответственнейший пост?! Ведь с присвоением воинского звания генерала армии к Павлову не пришел необходимый опыт и знания, нужные для руководства этой огромной военной организацией»153.
Глава 11
Почему Жуков не ввел в действие план «Гроза»?
На 167-й странице мистер Резун утверждает о том, что советским военачальникам запрещалось самим составлять планы обороны Советского Союза:
«Если бы Красная Армия готовилась к оборонительной войне, то каждому командиру, от командующего округом и ниже, следовало только указать боевую задачу, сказать, что надо делать. А о том, как именно выполнять поставленные задачи, должны были думать сами командиры и их штабы. Каждый командир и его штаб должны были сами составлять планы обороны.
Однако Красная Армия готовилась не к оборонительной войне на своей территории, а к какой-то другой войне. Потому, чтобы не раскрыть замысел предстоящих освободительных походов, всем командирам и всем штабам запретили составлять какие-либо планы на случай войны. Всё в свои руки взял начальник Генерального штаба Жуков. Генеральному штабу под руководством Жукова пришлось составлять планы не только для высшего руководства Красной Армии, но и для всех нижестоящих уровней управления.
В случае войны приграничные военные округа превращались во фронты. Каждый фронт – это группа армий. Генеральный штаб готовил подробные планы боевых действий для каждого фронта, каждой армии, корпуса, дивизии, полка. Все эти планы упаковывали в так называемые “красные пакеты”. Каждый командир, от полка и выше, хранил в своем сейфе такой пакет, но не имел представления о том, какой именно план в нем содержится». Это ложь.
Военачальники Красной Армии сами составляли оборонительные планы и поэтому прекрасно знали, что в этих планах содержится. Генерал-полковник Сандалов Л.М. опровергает заламаншского лгуна и свидетельствует:
«Командующий армией генерал-майор А.А. Коробков под свою ответственность приказал разослать во все соединения и отдельные части опечатанные “красные пакеты” с инструкциями о порядке действий по боевой тревоге, разработанными по плану прикрытия РП-4. Эти пакеты хранились в штабе армии (4-й армии Западного особого военного округа. – С.Ж.) и не вручались командирам соединений потому, что не было еще утверждено округом решение командующего армией. Однако командиры соединений знали содержание документов в пакетах, так как являлись участниками их составления»154.
Далее на той же 167-й странице английский мистер сообщает:
«В случае опасности из Генерального штаба должен был поступить приказ на вскрытие пакетов. Получив такой приказ, каждый командир должен был вскрыть “красный пакет” и действовать в соответствии с указаниями, которые в нем содержались».
Маршал Советского Союза Баграмян И.Х. свидетельствует о том, что в начале Великой Отечественной войны на Юго-Западном фронте был введен в действие предвоенный план обороны Советского Союза:
«На шум подкативших машин выбежал генерал Пуркаев. На лице – величайшее нетерпение и досада. Так и казалось, что сейчас он закричит: “Где вы пропадали?!” Но генерал смолчал: видимо, вспомнил, что сам назначил срок нашего прибытия. Взмахом руки прервал мой рапорт.
– Быстрей разгружайтесь и за работу! Немедленно по всем каналам связи передайте командирам корпусов второго эшелона, чтобы вводили в действие оперативный план “КОВО-41”. Добейтесь подтверждения, что это распоряжение получено. Когда ответы поступят, доложите мне»155.
И далее у И.Х. Баграмяна читаем:
«Читатель может спросить, а не проще было бы в целях экономии времени подать из Генерального штаба короткий обусловленный сигнал, приняв который, командование округа могло бы приказать войскам столь же коротко: ввести в действие “КОВО-41” (так назывался у нас план прикрытия государственной границы). Все это заняло бы не более 15–20 минут.
По-видимому, в Москве на это не решились. Ведь сигнал о вводе в действие плана прикрытия означал бы не только подъем всех войск по боевой тревоге и вывод их на намеченные рубежи, но и проведение мобилизации на всей территории округа»156.
На странице 168-й заламаншский «исследователь» вопрошает:
«Так были ли у Красной Армии планы войны? Были. Маршал Советского Союза А.М. Василевский объясняет:
Разумеется, оперативные планы имелись, и весьма подробно разработанные, точно так же, как и мобилизационные планы. Мобилизационные планы были доведены до каждой части буквально, включая самые второстепенные тыловые части, вроде каких-нибудь тыловых складов и хозяйственных команд… Беда не в отсутствии у нас оперативных планов, а в невозможности их выполнить в той обстановке, которая сложилась».
Генерал-полковник Болдин И.В. (22 июня 1941 года он был генерал-лейтенантом, заместителем командующего Западным особым военным округом генерала армии Павлова Д.Г.) свидетельствует, что Красная Армия в первые дни войны пыталась действовать по разработанным перед войной планам прикрытия государственной границы:
«Наконец из Москвы поступил приказ немедленно ввести в действие “красный пакет”, содержавший план прикрытия государственной границы. Но было уже поздно. В третьей и четвертой армиях приказ успели расшифровать только частично, а в десятой взялись за это, когда фашисты уже развернули широкие военные действия.
Замечу, кстати, что и этот приказ ограничивал наши ответные меры и заканчивался такими строками: “Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить”. Но о каком прикрытии государственной границы могла идти речь, когда на ряде направлений враг уже глубоко вклинился на нашу территорию!
Захожу к Павлову, передаю содержание моего последнего разговора с наркомом обороны. Сообщаю, что С.К. Тимошенко разрешил мне вылететь в Белосток. Прощаюсь и стремглав бегу к машине»157.
На 169-й странице «лишь скромный собиратель цитат»158 пишет:
«Но Жуков не спешил. Вот его рассказ:
И вот поймите наше с Тимошенко состояние. С одной стороны, тревога грызла души, так как видели по докладам из округов, что противник занимает исходное положение для вторжения, а наши войска из-за упорства Сталина не приведены в готовность, с другой же – сохранялась все еще, пусть и небольшая, вера в способность Сталина избежать войны в 1941 году. В таком состоянии мы находились до вечера 21 июня, пока сообщения немецких перебежчиков окончательно не развеяли эту иллюзию.
Итак, вечером 21 июня 1941 года у Жукова больше не было иллюзий. Он понял: это война!
Если понял, то почему не ввел в действие свой план?»
Г.К. Жуков вечером 21 июня 1941 года составил Директиву № 1, в которой приказал: занять огневые точки УРов на государственной границе, рассредоточить и замаскировать всю авиацию, все войска привести в боевую готовность, рассредоточить и замаскировать их, привести в боевую готовность противовоздушную оборону страны. Иными словами, всем войскам западных приграничных округов приготовиться к оборонительным действиям:
«Ввиду особой важности привожу эту директиву полностью:
“Военным советам ЛВО, ПрибОВО,
ЗапОВО, КОВО, ОдВО.
Копия: Народному комиссару
Военно-Морского Флота.
1. В течение 22–23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.
2. Задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.
3. Приказываю:
а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;
б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно её замаскировать;
в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно;
г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;
д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.
Тимошенко. Жуков.
21.6.41 г.”»159.
В этой главе мистер Резун снова использует свой излюбленный прием, вместо предъявления неопровержимых доказательств, которых у него нет, он с помощью повторов навязывает свое мнение:
1. Страница 169: «Сегодня становится ясно, что Жуков даже не пытался ввести свой план обороны государства в действие».
2. Второй раз страница 169: «Если понял, то почему не ввел в действие свой план?»
3. В третий раз страница 169: «Что же должен делать Жуков, получая такие сообщения? Ясное дело: вводить в действие план отражения агрессии! Но он упорно этого не делает».
4. Страница 170: «Опубликованы тысячи книг и статей историков и участников войны, и ни один маршал, ни один генерал или адмирал, ни один офицер, ни один историк-исследователь не сообщил о том, что Жуков или кто-то другой приказал ввести в действие заранее разработанные планы и действовать в соответствии с инструкциями, которые хранились в “красных пакетах”».
5. Страница 171: «Когда великий Жуков этим сигналом ввел в действие планы войны? Ответ: никогда».
6. Второй раз страница 171: «Но Жуков сигнала не дал. “Красные пакеты” так и остались в сейфах».
7. Страница 172: «Есть в сейфе “красный пакет”. На вскрытие “красного пакета” требуется разрешение того же Жукова. Но разрешения тоже нет».
Семь раз на четырех страницах заламаншский фальсификатор повторил о том, что приказа на вскрытие «красного пакета» НИКТО не отдавал и НИКТО не получал.
На 170-й странице мистер Резун еще раз повторяет:
«Опубликованы тысячи книг и статей историков и участников войны, и ни один маршал, ни один генерал или адмирал, ни один офицер, ни один историк-исследователь не сообщил о том, что Жуков или кто-то другой приказал ввести в действие заранее разработанные планы и действовать в соответствии с инструкциями, которые хранились в “красных пакетах”. Ни один командующий фронтом, флотом, армией, флотилией, ни один командир корпуса, дивизии, бригады или полка после нападения Германии не получал приказа на вскрытие “красного пакета”».
Маршал Советского Союза Рокоссовский К.К. опровергает выдумки заламаншского мистера и сообщает о том, что приказ на вскрытие «красного пакета» был получен, «красный пакет» был вскрыт, и оборонительная директива была выполнена:
«Около четырех часов утра 22 июня дежурный офицер принес мне телефонограмму из штаба 5-й армии: вскрыть особый секретный оперативный пакет.
Вскрывать его мы имели право только по распоряжению Председателя Совнаркома СССР или Народного комиссара обороны. А тут стояла подпись заместителя начальника оперативного отдела штарма. Приказав дежурному уточнить достоверность депеши в округе, в армии, в наркомате, я вызвал начальника штаба, моего заместителя по политчасти и начальника особого отдела:
– Ваше мнение, товарищи, как поступить в данном случае?
Все высказали сомнение, подозревая какую-то провокацию.
Дежурный доложил, что связь нарушена. Не отвечают ни Москва, ни Киев, ни Луцк.
Пришлось взять на себя ответственность и вскрыть пакет.
Директива указывала: немедленно привести корпус в боевую готовность и выступить в направлении Ровно, Луцк, Ковель. В четыре часа приказал объявить боевую тревогу, командирам дивизий Новикову, Калинину и Черняеву прибыть на мой НП»160.
На странице 170 «выдающийся писатель, историк и военный аналитик» снова врет:
«В “Ледоколе” я писал, что планов отражения агрессии не было, зато существовал план внезапного нападения на Германию и захвата Европы. Кодовое название этой операции – “Гроза”. План был детально отработан. Он должен был вводиться в действие немедленно после того, как командующие фронтами и армиями получали короткий сигнал: “Гроза”».
В.А. Анфилов опровергает заламаншского фальсификатора-ревизиониста и сообщает о том, что операция «Гроза» – это не наступательный план Красной Армии, а ОБОРОНИТЕЛЬНЫЙ план прикрытия западной государственной границы Советского Союза:
«После получения директивы НКО о приведении войск в боевую готовность в связи с возможным нападением утром немцев личному составу штабов округов также было не до сна. Там спешно принимались меры к тому, чтобы довести этот документ до войск, поднять их по боевой тревоге и привести в действие планы прикрытия. Так, штаб Западного военного округа передал в третьем часу утра в штабы армий сигнал “Гроза”, вводивший в действие “красный пакет”, в котором содержался план прикрытия государственной границы»161.
На 171-й странице английский мистер делает заключение:
«Ключ от всех планов – у Жукова. Стоило Жукову дать сигнал, и каждый командир вскрыл бы “красный пакет”, и все действовали бы согласованно по единому, заранее разработанному плану.
Но Жуков сигнала не дал. “Красные пакеты” так и остались в сейфах».
Г.К. Жуков честно и объективно объясняет причину того, почему он не отдал приказ вскрыть «красные пакеты»:
«При переработке оперативных планов весной 1941 года не были практически полностью учтены новые способы ведения войны в начальном периоде. Наркомат обороны и Генштаб считали, что война между такими крупными державами, как Германия и Советский Союз, может начаться по ранее существовавшей схеме: главные силы вступают в сражение через несколько дней после приграничных сражений. Фашистская Германия в отношении сроков сосредоточения и развертывания ставилась в одинаковые условия с нами. На самом деле и силы, и условия были далеко не равными.
…Внезапный переход в наступление в таких масштабах, притом сразу всеми имеющимися и заранее развернутыми на важнейших стратегических направлениях силами, то есть характер самого удара, во всем объеме нами не был предусмотрен. Ни нарком, ни я, ни мои предшественники Б.М. Шапошников, К.А. Мерецков и руководящий состав Генерального штаба не рассчитывали, что противник сосредоточит такую массу бронетанковых и моторизованных войск и бросит их в первый же день мощными компактными группировками на всех стратегических направлениях с целью нанесения сокрушительных рассекающих ударов»162.
22 июня 1941 года в 3 часа 15 минут войска агрессивной Германии внезапно, вероломно, подло, без каких-либо претензий и без объявления войны вторглись на территорию миролюбивого Советского Союза. Спустя 2 часа 15 минут, в 5 часов 30 минут утра посол фашистской Германии в Москве Вернер фон дер Шуленбург вручил официальную ноту об объявлении войны заместителю председателя Совета народных комиссаров СССР В.М. Молотову. Эти 2 часа 15 минут советские руководители и военачальники не знали, что происходит на западных границах СССР: провокация или неспровоцированная агрессия? Воспользовавшись внезапностью и вероломством нападения, германские войска в некоторых местах сумели продвинуться вглубь Советского Союза на несколько километров. Поэтому предвоенные оборонительные планы Красной Армии оказались невыполнимыми.
Глава 12
Действовать по-боевому!
В книге «Ледокол» английский мистер поет песни о том, как будто бы действовал генерал армии Павлов в первые часы войны:
«Соседнему Западному фронту высшее командование ставит задачу нанести сверхмощный удар в направлении польского города Сувалки. И для командующего Западным фронтом генерала армии Павлова этот приказ тоже не стал сюрпризом. Он и сам знал задачу своего фронта и задолго до московской директивы уже отдал приказ наступать на Сувалки. Правда, наступать в условиях, когда германская авиация не подавлена внезапным ударом, а, наоборот, под удар в первые часы войны попал советский Западный фронт, – далеко не лучший вариант.
Западный фронт, его командующий и штаб, командующие армиями и их начальники штабов задолго до нападения Германии знали, что их ближайшая задача – окружение германской группировки в районе польского города Сувалки. Советский удар в направлении Сувалки готовился задолго до войны. Боевая задача была определена всем советским командирам. Конечно, командиры тактического уровня таких задач знать не имели права, но в вышестоящих штабах эти задачи были четко определены и сформулированы, запечатаны в секретные пакеты и хранились в сейфах каждого штаба до штаба батальона включительно»163.
А в книге «Тень Победы» на страницах 178–179 мистер Резун пишет о том, что командующий Западным особым военным округом генерал армии Д.Г. Павлов в первые же часы войны не справился с командованием и потерял управление над вверенными ему войсками:
«Не имея указаний Москвы, командующий Западным фронтом генерал армии Павлов 22 июня в 5 часов 25 минут на свой страх и риск отдал приказ: “Ввиду обозначившихся со стороны немцев массовых военных действий приказываю поднять войска и действовать по-боевому”.
Что это означает: действовать по-боевому? Наступать? Обороняться? Отходить? Или вот конкретная ситуация: пограничный мост. Приказано действовать по-боевому. Это значит удерживать пограничный мост? Или взорвать его? Или по нему двинуть на территорию противника разведывательные батальоны танковых дивизий?
Приказ действовать по-боевому означал, что каждый может действовать так, как сочтет нужным. Потому каждый действовал без всякой оглядки на других. Каждый командир отдавал приказы, понятия не имея о том, что делают соседи – наступают, обороняются, бегут или прячутся в лесах. Такая ситуация именуется страшным термином: потеря управления».
И далее, на 179-й странице, защищая Павлова, английский фальсификатор утверждает:
«Это происходило не только в Западном особом военном округе, но и во всех остальных». Это ложь.
Свои утверждения о том, что действия Красной Армии в начале Великой Отечественной войны были якобы стихийной импровизацией без планов, мистер Резун опровергает в книге «Ледокол»:
«Начиная с 22 июня, авиация Черноморского флота вела активные боевые действия в интересах Дунайской военной флотилии с целью открыть ей путь вверх по течению реки.
25-26 июня надводные боевые корабли Черноморского флота появились в районе румынского порта Констанца (Румыния напала на СССР 22 июня 1941 года. – С.Ж.) и провели интенсивный артиллерийский обстрел с явным намерением высадить морской десант. В то же время Дунайская военная флотилия начала десантные операции в дельте Дуная.
…22 июня 1-й авиационный корпус нанес массированный удар по военным объектам Кёнигсберга.
26 июня 1941 года 4-й авиационный корпус начал бомбардировки нефтяных полей Плоешти в Румынии. За несколько дней бомбардировок добыча нефти в Румынии упала почти в два раза.
…22 июня 1941 года 41-я стрелковая дивизия 6-го стрелкового корпуса 6-й армии (Юго-Западного фронта. – С.Ж.), не дожидаясь приказов сверху, действуя по предвоенным планам, перешла государственную границу в районе города Рава-Русская.
Утром 22 июня командующий Северо-Западным фронтом генерал-полковник Фёдор Исидорович Кузнецов, не дожидаясь директив из Москвы, отдал приказ своим войскам нанести удар в направлении города Тильзит в Восточной Пруссии. Для штаба Северо-Западного фронта, для командующих армиями и их штабов такое решение не было сюрпризом: вариант удара на Тильзит за несколько дней до этого разыгрывался на штабных учениях и “был хорошо знаком командирам соединений и их штабам” (Борьба за Советскую Прибалтику в Великой Отечественной войне 1941–1945: в 3 кн. Рига: Лиесма, 1966–1969. Кн. 1. С. 66–67).
Действия командующего Северо-Западным фронтом – не импровизация. Просто генерал-полковник Кузнецов ввел в действие предвоенный план.
Вечером того же дня высшее советское командование, еще не зная о действиях генерала Кузнецова, приказывает ему делать именно то, что он уже делает: нанести удар на Тильзит в Восточной Пруссии»164.
Мистер Резун на 189-й странице сообщает:
«С первых дней войны Жуков координировал действия Юго-Западного и Южного фронтов».
На 179-й странице английский мистер пишет, как действовали бойцы и командиры Юго-Западного и Южного фронтов:
«Другие встали в глухую оборону. Среди них была 99-я стрелковая дивизия, которую генерал-майор А.А. Власов перед войной сделал лучшей дивизией Красной Армии. Власовцы стояли насмерть, защищая свою Родину. Кстати, в ходе войны 99-я стрелковая дивизия первой в Красной Армии была награждена боевым орденом. Это случилось 22 июля 1941 года.
Третьи перешли в решительное наступление. Например, боевые корабли Дунайской флотилии высадили мощный десант на румынских берегах и водрузили красные знамена освобождения везде, где только могли».
Войска Северного, Северо-Западного, Юго-Западного и Южного фронтов Красной Армии в первые дни войны действовали согласованно и выполняли предвоенные планы Генерального штаба РККА, разработанные под руководством генерала армии Г.К. Жукова. Бойцы и командиры Западного фронта тоже пытались действовать согласованно с другими советскими фронтами, флотами и флотилиями и пытались воевать по предвоенным планам, но командующий Западным фронтом генерал армии Д.Г. Павлов с первых же минут войны потерял управление над вверенными ему войсками.
На свои вопросы о том, что действия Красной Армии в начале Великой Отечественной войны были якобы стихийной импровизацией без планов, мистер Резун дает ответ в книге «Тень Победы» на странице 184. Из-за некомпетентности и неопытности некоторых советских военачальников германской армии удалось совершить прорыв в полосе Западного фронта. Заламаншский мистер объясняет, почему генерала армии Павлова Д.Г., генерал-майора Коробкова А.А. и других генералов судили:
«Они отдавали собственные приказы “действовать по-боевому”. А это означало, что централизованное управление Красной Армией потеряно. Это советскими трибуналами во все времена квалифицировалось как преступная халатность и каралось расстрелом».
На 195-й странице заламаншский мистер еще раз подтверждает, что Юго-Западный и Северо-Западный фронты не были разгромлены в самом начале войны, а представляли серьезную угрозу прорвавшимся сквозь Западный фронт немецким войскам:
«Но даже если бы у Гудериана всего было в достатке, то и тогда удар на Москву в тот момент был весьма рискованным предприятием. С севера над германской группировкой нависали войска советского Северо-Западного фронта численностью около полумиллиона солдат с сотнями танков и тысячами орудий. Сами они были практически неуязвимы, так как находились на непроходимых для немецких танков Валдайских высотах. С юга, из районов Киева, Конотопа и Брянска, танковой группе Гудериана и единственной линии ее снабжения угрожали войска советских Юго-Западного и Брянского фронтов численностью более миллиона солдат с тысячей танков и пятью тысячами орудий».
Bepul matn qismi tugad.
