Kitobni o'qish: «Амёбиада»

Глава 1, в которой дядюшка Джозеф падает носом в салат

Если бы дядюшка Джозеф не был столь безбожно пьян в нашу последнюю встречу и мог более-менее связно изъяснять свои мысли, — черта с два бы эти шустрые ребята из Стар Стоунз Компани уговорили меня пилотировать их доверху нашпигованное деликатесами для аборигенов Чум-Гага корыто!

Лететь предстояло по маршруту, пролегавшему через систему звезды Канопус. Будь она трижды проклята! По правде сказать, я еще помню те блаженные времена, когда от этого вполне благозвучного слова у меня не спирало дыхание и даже не першило в глотке. Но зато уж после моего исторического перелета к берегам Чум-Гага и обратно при одном только упоминании о Канопусе меня так и тянуло к бутылке и приходилось класть под язык антиспиртин, чтобы не спиться подобно дядюшке.

В тот день я случайно забрел в таверну «Три глотка», что близ Мыса Дождей, желая немного промочить горло. Это, конечно, забегаловка еще та: джентльмены в белых носках и леди в белых перчатках здесь встречаются не чаще, чем старикашки в белых тапочках. Но я, как убежденный трезвенник, непривередлив и в вопросах выпивки отношусь, пожалуй, к тем гурманам, для которых главное не то, с кем пить, а что.

Войдя в таверну, я элегантно прищелкнул пальцами, заказав лучший сорт лимонада из двух имевшихся в наличии.

Бросив взгляд в дальний угол, я внезапно обнаружил дядюшку Джозефа, который сидел там в гордом одиночестве, расплескав под столом ноги в грязных желтых ботинках, и клевал носом.

Он уже успел изрядно нагрузиться и поначалу напрочь отказывался узнавать своего единственного племянника. Лишь после того, как я перечислил ему всех своих родственников до пятого колена, он, едва ворочая языком, наконец, промямлил:

— Ба! Да никак это ты, Робин Бренкс!

— Он самый, — подтвердил я, наливая себе стопку. — Ваше здоровье, дядюшка!

Я поделился с ним своими планами. Все-таки старик много лет провел в Большом Космосе, умудрившись даже за особые заслуги перед Цивилизацией угодить в Космическую энциклопедию.

Услышав от меня про Канопус, он встрепенулся, состроил страшную мину и, кажется, слегка протрезвел.

— Эта сияющая дыра еще даст тебе пpикуpить, сынок, — сказал он, покачивая головой, и тяжело усмехнулся.

Он снова приложился к бутылке. Пил он прямо из горла, несмотря на то, что перед его носом стоял стакан.

— После Смазливой Сиpены меня не так-то просто сбить с курса, — заявил я, лихо расправляясь с очередной дозой лимонада.

Дядюшка махнул рукой, едва не свалив на пол бутылку.

— Э-э, сынок, я-то знаю... — Он погрозил мне крючковатым пальцем. — Как-никак я в свое время три года провел в психушке. А загремел я в этот гадюшник как раз после рейса через Канопус. — Он печально вздохнул, вынул изо рта вставные зубы, старательно пересчитал их, беззвучно шевеля губами, потом заправил обратно. — Вылечили меня или нет, одному богу известно... Скажу тебе так. Когда ты там, — он показал глазами на потолок, — начнешь делиться, как амёба, ты еще вспомнишь старого дядюшку Джозефа... Вот так-то, племянничек...

Старик и трезвый не очень-то любил поговорить. А эта тирада его и вовсе доконала. На последнем слове он широко зевнул и уткнулся носом в морской салат. Креветки бросились в рассыпную, хотя, кажется, они были не первой свежести.

Я не придал словам старика никакого значения и в тот же вечер заявился в офис Стар Стоунз Компани, чтобы подписать контракт.

Глава 2, в которой Джинни обещает божественное путешествие

Босс Стар Стоунз Компани, добродушный толстяк с грустными глазами, сиял от счастья лицезреть мою персону в поле своего притяжения. Едва я вошел и плюхнулся в кресло, он тут же угостил меня лунным морсом и марсианской сигарой. И начался задушевный разговор двух умудренных опытом мужчин.

Босс был, что называется, на взводе. Рассуждал он много и долго, при этом громко сопел, размахивал руками и носился громким топотом по кабинету. Ассоциация с летающим говорящим бегемотом напрашивалась сама собой.

Несмотря на очевидный деловой настрой босса, весь наш разговор почему-то крутился больше вокруг женщин, нежели вокруг Канопуса. Теперь-то мне ясно, что он всего лишь заговаривал мне зубы, но тогда я принимал его лирическое настроение за чистую монету.

Я хлопал ушами и в ответ травил анекдоты. Толстяк готов был лопнуть от смеха. Продолжая хохотать над очередной моей шуткой, он достал из сейфа контракт и небрежно бросил на стол.

Мне понравилась эта жесткая бумажка, украшенная серебряной каемочкой, а также то, что там было написано, и я с легким сердцем чирикнул золотым пером, поставив на ней размашистый автограф.

Напоследок босс компании долго обнимал меня как родного, похлопывая по спине своей потной ладонью, и мы расстались, вполне довольные друг другом.

Вернувшись из офиса Стаp Стоунз Компани в гостиницу, я поведал Джинни обо всей этой затее.

Она очень обрадовалась. Ее, как и меня, уже давно тянуло к звездам.

Я подхватил ее на руки, закружив по комнате.

— Мы летим на корабле, названном в твою честь, — сказал я, смеясь.

— Да? — удивилась Джинни. — А как?

— «Нюкта»!

— Кто это?

— Греческая богиня ночи.

— О-о, тогда я обещаю тебе божественные ночи, — шепнула она, и я сорвал поцелуй с ее коралловых губок.

Спустя два дня мы с Джинни, оседлав «Нюкту», рванули в Большой Космос.

Прогноз насчет божественного путешествия сбывался самым замечательным образом. Мы чувствовали себя великолепно.

Вскоре наш звездолет оказался за пределами Солнечной системы и, окунувшись в гипеpподпpостpанство, вынырнул уже на задворках Канопусской системы.

Вот тут-то это все и началось...

Глава 3, в которой Робин Бренкс не боится призраков

В ту жуткую ночь я лег спать один.

Мы с Джинни слегка повздорили. Ей вдруг захотелось во что бы то ни стало проникнуть в грузовой отсек. Она слишком долго томилась от любопытства, что за лакомства таятся за его дверями, и, наконец, ее терпение лопнуло.

Я, разумеется, встал грудью на защиту интересов фирмы, заключив Джинни в объятия.

— Ну Робби-и-и, — хныкала она. — Я только почитаю этикетки-и-и.

— Если тебя так привлекают картинки, лучше полистай комиксы.

Я знал, стоит мне ей уступить, одним осмотром дело не закончится, и со своей страстью ко всему вкусненькому она будет продолжать клянчить до тех пор, пока я не позволю ей проверить качество продукции компании на зубок. И отказать ей в этом, находясь в окружении коробок с деликатесами, станет невероятно сложно, поскольку я и сам не дурак покушать.

— Живодер! — сказала она, надув щечки.

— Запомни, моя крошка, на этом судне все деликатесы неприкосновенны, — заявил я.

— Ах так?! — воскликнула она, освобождаясь от моих объятий. — В таком случае, сегодня ты будешь спать один!

У меня отвисла челюсть, а она, показав язык, повернулась ко мне спиной и удалилась, даже не помахав на прощание ручкой.

Согласно корабельным часам, был уже поздний вечер. Я решил отложить примирение до утра и пошел спать в кают-компанию в окружении голографических стен, изображавших ночной ландшафт на Земле.

Добравшись до постели, я лег и почти сразу уснул.

Спал я долго, и снилось мне кошмары. Пробуждение было не лучше.

Еще во сне, за мгновенье до того, как открыть глаза, я ощутил смутное беспокойство, что-то давило на меня, побуждая проснуться.

И вдруг я явственно почувствовал, как с моей постели сползает, шурша по мне своими конечностями, какое-то существо. Я замер и, затаив дыхание, стал ждать, что будет дальше. Не знаю почему, но я был уверен, что, по крайней мере, мною не собираются отобедать, и поэтому постарался сохранить присутствие духа. Тем более я уже начинал кое-кого подозревать в этой экстравагантной выходке.

Наконец, существо поднялось с постели и исчезло из поля моего зрения куда-то вбок.

Я осторожно повернул голову.

Комната была погружена в полумрак. Вокруг расстилалась звездная ночь. По озерной глади на стене струился призрачный лунный свет.

И вот на фоне этой идиллической картины к дверям проследовала причудливый силуэт.

По моему телу инстинктивно прокатилась дрожь. Я едва удержался от возгласа.

Существо было двуногим. Но это была не Джинни! Она пониже ростом, да и фигурку ее я тотчас бы узнал. Как это было бы мило с ее стороны тайком пробраться ко мне ночью, чтобы разделить со мной ложе. Какой ужас, что это была не она! Ведь, кроме нас, на корабле нет ни единой живой души, а значит... Трудно спросонья решить, что все это может значить.

Во рту у меня разом пересохло. В висках бешено пульсировала кровь.

Я постарался взять себя в руки. Это сон, сказал я себе, всего лишь сон. Мне и не такое порой снилось. Какой может быть вред от привидения?

От этой мысли я несколько перевел дух.

Когда существо приблизилось к двери и выскользнуло в коридор, я даже усмехнулся: почему бы привидению было не пройти сквозь стену?

Быстро вскочив с постели, я машинально натянул штаны и, подбежав к двери, выглянул наружу.

В коридоре было светло. Справа в его конце я увидел разбудившее меня существо. Оно было, вопреки всем традициям, не прозрачное и даже не в белом балахоне.

Это был человек! С голой спиной, руками и ногами, одетый лишь в семейные синие трусы в белый горошек. На мне сейчас были такие же, но я был к тому же еще и в штанах.

Я оглянулся.

Еще один сюрприз! На моей постели кто-то лежал. Легко угадывались контуры человеческого тела. Чье это могло быть тело? А физиономия была такая знакомая...

И вдруг меня осенило.

На постели лежал я, и в дверях стоял я, и тот тип, что успел уже скрыться за углом, тоже в некотором роде был мной.

Поскольку ничего иного мне в голову не пришло, а эта мысль восхитила меня своим дерзостным безумием, я принял ее за аксиому.

Во мне взыграло любопытство, и я поспешил по коридору вслед за первым двойником.

Глава 4, в которой Робин Бренкс топает ногами

Дверь в санузел оказалась слегка приоткрытой. Я подкрался поближе, посмотрев в щелку.

С блаженной миной мой двойник сидел на унитазе.

«Отожрался в ужин!» — с неожиданным злорадством подумал я.

Спустя минуты две, я вдруг почувствовал, что был бы не прочь поменяться с ним местами.

Еще через пару минут я стал нетерпеливо пританцовывать.

А он развалился там, как курортник в шезлонге, и, по всей видимости, не очень-то спешил.

Вскоре уже я весь трясся и топал ногами как слон, вспоминая всех святых.

— О, когда же?!

Мои молитвы были, наконец, услышаны. К счастью, всему на свете есть предел.

Изгадив добрую дюжину дикобразов, ради прикола изображенных на туалетной бумаге, этот тип тщательно вымыл руки, потом вытер их моим полотенцем и направился к выходу.

Мне уже было не до первобытных страхов. Я даже не попытался спрятаться.

В дверях он поднял на меня свои наглые глаза. Моему существованию он ни капли не удивился.

— Как стул? — ляпнул я, потому что смолчать было выше моих сил.

— В норме, — сухо ответил он и прошел мимо.

Я поспешил занять освободившееся место и убедился, что он не соврал.

Меня охватили философские раздумья и тоска по дядюшке Джозефу.

Пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что, во-первых, происходящее со мной это реальность, данная мне в ощущениях; во-вторых, что я начал делиться, подобно амёбе, как мне и было обещано; а в-третьих, меня все равно вылечат, ведь вылечили же моего дядюшку.

Уладив мыслительные и физиологические процессы, я двинулся к двери, невольно оглянулся и обомлел: на моем месте восседал очередной двойник. Третий по счету. И в штанах.

«Третий лишний», — мелькнуло у меня в голове.

— Только не надо ничего говорить, — сказал он, натужено глядя мне в глаза.

Я пожал плечами и вышел, хлопнув дверью.

Мой голос в его исполнении мне не понравился. Мне вообще не нравилась эта история.

Я решил навестить Джинни и с ней все это обсудить.

Глава 5, в которой очень много Джинни

Признаться, будучи подростком, я иногда мечтал о собственном гареме. Но когда я вошел в каюту Джинни и увидел, что она там не одна, а ее там, если можно так выразиться, много, я почувствовал себя явно не в своей тарелке.

В каюте находилось пять девушек, и все на одно лицо. Все с лицом Джинни! В розовых халатиках. С голыми коленками.

— Робби, что происходит? Робби, что все это значит? Робби! Робби! Робби!

Они бросились на меня, как изголодавшиеся хищницы, захватив в тесное кольцо. В иных обстоятельствах меня непременно возбудила бы эта чарующая близость трепещущих девичьих тел, но сейчас мне было не до шуток.

— Джинни, где ты? — пробормотал я, вглядываясь в симпатичные мордашки. Будь я проклят, если они хоть в чем-то различались!

— То есть?! Как это?! Ты что, меня не узнаешь?! Робби! Робби! Робби! — одинаковыми голосами на разные лады кричали они, кружась вокруг меня, как вокруг рождественской елки, и размахивали в волнении руками, которые я так любил целовать.

Я попятился к двери. Напрасно! Я уткнулся в две упругие полусферы, которые я... впрочем, тогда подобные мысли не могли прийти мне в голову.

— Тихо!! — заорал я.

Они вдруг разом все притихли.

На секунду. Или на доли секунды. Времени я не засекал.

Потом одна из них фыркнула:

— Ты почему кричишь?!

И поехало...

— Ты почему?! Кричишь почему?! На меня почему?! Кричишь на меня?! Почему кричишь?!

Опасаясь, что эти прелестные создания разорвут меня на куски, я решил прикинуться пай-мальчиком.

— Хорошо, драгоценные мои. Тише, тише, — попытался я их успокоить, сделав умильное лицо. — Помолчите-ка минуточку...

Они вроде угомонились. Но, как выяснилось, только затем, чтобы набрать в легкие воздуха.

И опять...

— А почему это я должна молчать?! Я не могу молчать, когда тут такое! Я не буду молчать! Почему тут такое?! Сам молчи!!

Я медленно опустился в кресло, закрыв глаза. О, как я жаждал проснуться!

Внезапно меня стал разбирать смех.

Они продолжали галдеть над моей головой, кто-то теребил мою шевелюру, кто-то дергал за плечи, кто-то тянул за уши, а я сидел и тихонько так смеялся.

Потом открыл глаза и сказал:

— Дорогие мои! Я понимаю, как вас возбуждает моя волосатая грудь, но если вы от меня чего-либо хотите, то позвольте мне для начала хотя бы раскрыть рот.

— Ты его уже открыл, — заметила девушка, тянувшая меня за уши.

— Если ты будешь и дальше говорить пошлости, то тебе придется его закрыть, — заявила другая.

Ее пальчики застряли у меня в волосах. С ней было опасно спорить. Я вообще старался не делать резких движений.

— Это невообразимо! Нашел время для шуток! Ну, сделай же что-нибудь! — хором заговорили остальные девушки.

Попробуй, угадай, которая из них Джинни! Какой фразы я должен был ждать от нее в подобной ситуации? Она ведь обычно за словами в карман не лезет и может выдать все, что душе угодно.

Вдруг, когда я уже успел попрощаться и со своей шевелюрой и с ушами, открылась дверь, и в каюту вошел Робин Бренкс, вернее сказать, мой двойник. С голым торсом и в черных штанах, он выглядел в точности, как я.

У девушек вырвался вздох изумления. Но пауз они держать не умели.

— Еще один! Как похожи! Как два брата! Сколько же вас здесь, Робби?

— Не волнуйтесь, крошки, всем достанется по паре, — ляпнул я.

— А мне, пожалуй, одной киски будет маловато, — игриво заявило новоявленное чучело.

Нет, мои собственные двойники мне совсем не нравились. За исключением усов. Усы у них были что надо. Как говорится, стиль от Робина Бренкса.

Внезапно я ощутил какой-то внутренний толчок. Меня охватило странное чувство переполнения. Чувство собственной избыточности, что ли. Наверное, нечто похожее должна испытывать бутылка шампанского или женщина, собравшаяся рожать.

Как-будто что-то пыталось выйти из меня, причем не из определенного места, которого у меня, смею подозревать, сроду не было, а каким-то образом из всего тела целиком и сразу.

Конечно, я ни при каких условиях не собирался становиться роженицей, но, порядком встревоженный, вскочил с кресла.

Тут же раздались удивленные возгласы.

Я обернулся со скверным предчувствием.

Так и есть! В кресле остался сидеть очередной Робин Бренкс.

Я сделал шаг в сторону, и рядом со мной появился еще один. От неожиданности я отпрыгнул от него, и на том месте, где я только что находился, возник следующий.

Интуитивно я догадался застыть как статуя. Мое тело будоражили тягучие волны, покачивая меня изнутри, но я стойко держался.

В следующую секунду напряжение вдруг спало, и я почувствовал себя ничуть не хуже, чем прежде.

Я осторожно продвинулся на шаг и посмотрел назад. Двойники больше не появлялись.

Зато теперь в каюте находилась целая толпа народу.

Я с удивлением обнаружил, что количество Джинни тоже возросло. Прибавилось еще две или три девушки. Точнее я сосчитать не мог, поскольку все это шумело и бурлило перед моими глазами.

Никогда не любил быть частью толпы. Да! Но, увы, правила этой игры были придуманы не мной. И я стал всего лишь одним из них.

Называть своих двойников Робинами Бренксами я больше был не в состоянии; даже мысленно, несмотря на поразительное сходство с оригиналом. И я решил про себя называть их призраками. Коротко и просто. А кто они есть на самом деле, как не призраки?

Черт бы их всех побрал!

Понятно, что о девушках я так не думал. Все-таки они были прехорошенькие, и, самое главное, среди них затерялась Джинни. Моя Джинни.

— Здесь тесно, — раздались голоса. — Пойдемте в кают-компанию!

Все согласились с этим предложением.

Поскольку я стоял ближе всех к выходу, то мне невольно пришлось возглавить это шествие.