Kitobni o'qish: «Нулевой. Ставка на удачу»

Глава 1. Перевод в другой мир и насмешки богов

Всё началось, как это ни парадоксально, не с какого-то героического поступка, не с трагической случайности и даже не с банального, но оттого не менее эффектного грузовика, а с монотонного, убаюкивающего гула системного блока, работающего на пределе своих возможностей, и с ритмичного, почти механического стука клавиш, которые, казалось, вот-вот рассыплются от бесконечных нажатий. Николай Смирнов, двадцатипятилетний мужчина с лицом человека, который последние трое суток питался исключительно растворимой лапшой, запивая её просроченным энергетиком сомнительного вкуса, в очередной, бессчетный за эту ночь раз, проигрывал в онлайн-игру, наблюдая, как экран его старенького монитора заливается мертвенным багровым светом, сигнализирующим о полном и безоговорочном поражении. На экране, подсвечивая его бледное, осунувшееся лицо, на котором уже начали проступать первые признаки преждевременного старения, красовалась огромная, безжалостная надпись «ПОРАЖЕНИЕ», и его рейтинг, который и без того находился на критически низком уровне, стремительно покатился вниз, к самым глубинам игрового дна, где обитали лишь самые безнадежные неудачники.

Коля был хроническим неудачником, и это было не просто каким-то временным помутнением или черной полосой в жизни, а фундаментальным, определяющим свойством его личности, его проклятием, его родовой печатью, которая, казалось, была выжжена на его ауре с самого момента рождения. Если в компании из десяти человек нужно было выбрать одного добровольца, который пойдет за пивом в ближайший ларек под проливной дождь, то все взгляды, словно по команде, обращались к Коле, и он, вздыхая, поднимался со своего места, даже не пытаясь возражать, потому что за годы бесконечных поражений он уже смирился со своей ролью вечного мальчика на побегушках. Если на ответственном экзамене было тридцать билетов, среди которых один, самый сложный и каверзный, был составлен так, чтобы завалить даже отличника, то Коля, неведомым, мистическим образом, всегда вытягивал именно его, и преподаватель, глядя на его растерянное лицо, лишь сочувственно качал головой, не в силах поверить в такую чудовищную несправедливость. Если он покупал последний пакет молока в супермаркете, то он, с вероятностью, близкой к ста процентам, оказывался прокисшим, и Коле приходилось выливать его в раковину, наблюдая, как белая жидкость сворачивается в отвратительные хлопья, напоминающие ему о его собственной никчемной жизни.

Он не был злым или глупым, вовсе нет, он был даже довольно начитанным для человека, который после окончания посредственного института пошел работать менеджером по продажам в салон сотовой связи, где его ежедневно унижали как капризные клиенты, так и собственное начальство. Просто сама Вселенная, казалось, поставила на нем жестокий, изощренный эксперимент, задавшись вопросом: «Что произойдет, если лишить человека малейшей благосклонности фортуны, если отнять у него даже ту крупицу случайной удачи, которая помогает другим людям избегать неприятностей?». Результатом этого эксперимента был Коля: уставший, апатичный, с тусклым, потухшим взглядом, в котором уже давно не горел огонь надежды, и с начавшейся лысиной, которую он тщательно, но безуспешно маскировал, отращивая длинную челку, которая постоянно падала ему на глаза, мешая смотреть на этот несправедливый мир.

Он снова, с какой-то мазохистской обреченностью, уставился в монитор, где его персонаж, жалкий, низкоуровневый маг, лежал на земле, окруженный торжествующими врагами. Очередной тиммейт, которого система подкинула ему в команду, оказался откровенным саботажником, который специально сливал катку, бегая по карте и подставляясь под удары, а Коля, как назло, попал в команду, где его никто не прикрывал, где каждый играл сам за себя, и где царил полный хаос. Он был вечным «раком», хотя на самом деле просто реагировал на полсекунды медленнее, чем нужно, и всегда выбирал не тот момент для атаки, колеблясь ровно столько, сколько было достаточно, чтобы враг успел нанести решающий удар. Ему вечно не хватало одного крита, одного хода, одного очка, одной секунды, и это «чуть-чуть» сводило его с ума, заставляя его чувствовать себя еще более ничтожным, чем он был на самом деле.

— Ненавижу рандом, — пробормотал он себе под нос, с силой закрывая игру и откидываясь на спинку продавленного компьютерного кресла, которое жалобно скрипнуло под его весом. — Лут не падает, криты не заходят, противники всегда сильнее, а союзники всегда глупее. Это какой-то заговор, честное слово.

Он взглянул на часы, висевшие на стене над его рабочим столом, и с ужасом обнаружил, что уже четыре часа утра, а завтра, то есть уже сегодня, ему нужно было быть на работе к девяти, чтобы снова стоять за прилавком и с фальшивой улыбкой на лице продавать людям телефоны, которые они, возможно, даже не могли себе позволить. Он даже не ложился спать, потому что очередная игровая сессия затянулась, и он не заметил, как пролетело время. Впрочем, какая разница? Работа была такой же серой и беспросветной, как и всё остальное в его жизни, и он не видел в ней ни смысла, ни перспективы, ни хотя бы какого-то удовлетворения.

Коля подумал о том, что неплохо бы поспать хотя бы пару часов, чтобы не выглядеть совсем уж зомби на рабочем месте, но вместо этого он машинально потянулся к бутылке с энергетиком, стоявшей на краю стола, и налил остатки теплой, выдохшейся жидкости в кружку с отколотой ручкой, которая служила ему верой и правдой уже несколько лет. Напиток был теплым, противным и отдавал каким-то химическим привкусом, но Коля сделал большой глоток, поморщился, отставил кружку в сторону и положил голову на скрещенные руки прямо на клавиатуру, чувствуя, как его веки наливаются свинцовой тяжестью.

«Может, ну его всё?» — мелькнула в его голове очередная бесполезная мысль, которая посещала его каждую ночь, когда он оставался наедине с собой и своими невеселыми думами. Эта мысль была старой, как мир, и такой же банальной, но она каждый раз находила отклик в его измученной душе. Он знал, что утром встанет, приведет себя в порядок, пойдет на работу, будет улыбаться покупателям, а вечером снова сядет за компьютер, пытаясь найти в виртуальном мире то, чего ему так не хватало в мире реальном. Этот замкнутый круг, эта бесконечная карусель серых будней, казалось, никогда не закончится.

Глаза Коли закрылись сами собой, и он провалился в темноту, не успев даже осознать, что засыпает. Гул кулеров, тиканье настенных часов, отдаленный лай собаки за окном, шум проезжающих по ночной улице машин — всё это слилось в один усыпляющий шум, который убаюкивал его, как колыбельная. Он не заметил, как его дыхание стало ровным и глубоким, а тело обмякло на неудобном стуле.

Ему приснился грузовик. Огромный, блестящий, с рекламой какого-то йогурта на боку, он мчался прямо на него по пустынной ночной дороге, освещенной лишь тусклым светом уличных фонарей. Коля стоял посреди пешеходного перехода, нарисованного белыми полосами на асфальте, и смотрел на приближающуюся махину, не в силах пошевелиться. Он хотел отпрыгнуть, убежать, закричать, но ноги будто приросли к земле, а тело не слушалось его команд. Грузовик гудел, сверкал фарами, ослепляя его, но Коля чувствовал лишь какое-то тупое, сонное смирение, как будто он всегда знал, что его жизнь закончится именно так — нелепо и бессмысленно. «Ну наконец-то», — подумал он, и в этот момент яркая вспышка света поглотила всё вокруг, стирая и грузовик, и дорогу, и его самого.

А затем наступила тишина. Глубокая, звенящая, абсолютная, первозданная тишина, в которой не было ни звука, ни времени, ни пространства. Коля парил в пустоте, окруженный мириадами звезд, которые переливались и мерцали, словно драгоценные камни, рассыпанные по черному бархату бесконечности. Туманности, окрашенные в невообразимые фиолетовые, бирюзовые и пурпурные цвета, медленно проплывали мимо него, создавая картины, которые не смог бы вообразить ни один земной художник. Это было так непохоже на его темную, тесную комнату, что он на мгновение решил, что всё еще спит, но сон был слишком ярким, слишком детализированным и слишком реальным, чтобы быть простым порождением его уставшего мозга.

— О, еще один, — раздался сверху мелодичный, но полный презрения голос, который эхом прокатился по бесконечному пространству, заставив Колю вздрогнуть.

Он попытался поднять голову, но головы не было. Он попытался оглядеться, но глаз не существовало. Вместо этого он каким-то непостижимым образом «увидел» перед собой сгусток ослепительного света, который начал обретать форму, сжимаясь и уплотняясь, пока не превратился в женскую фигуру. Это была женщина. Нет, не так. Это была Богиня.

Она была невообразимо прекрасна, настолько, что Коля, несмотря на весь свой скептицизм и жизненный опыт, почувствовал благоговейный трепет. Ее лицо, обрамленное золотыми, струящимися, как жидкий шелк, волосами, которые падали на плечи и спину, казалось сотканным из самого света, и каждая черта его была совершенна, словно высечена искуснейшим скульптором. Глаза, цвета расплавленного серебра, смотрели на Колю с выражением глубочайшей скуки и брезгливости, словно она увидела на своей идеальной туфельке налипшую грязь, которую ей было лень стряхивать. Ее одежды, больше похожие на сгустки звездного неба, облегали безупречную фигуру, подчеркивая каждую линию ее божественного тела. Она восседала на троне, высеченном из цельного кристалла, который переливался всеми цветами радуги, и лениво вертела в пальцах маленькую, светящуюся сферу, внутри которой, казалось, вращались галактики.

— Итак, смертный, — произнесла она, и ее голос, мелодичный и в то же время ледяной, прозвучал у него прямо в мозгу, минуя уши. — Ты мертв. Поздравляю, с тебя долг перед вселенной. Или нет, не поздравляю. Ты не интересен.

Коля, несмотря на шок от происходящего, несмотря на то, что его разум отказывался верить в реальность происходящего, ощутил острый укол обиды. Даже после смерти, даже перед лицом всемогущей Богини, его умудрялись оскорблять и унижать, давая понять, что он — пустое место, никчемная пылинка, недостойная даже малейшего внимания.

— Я... я умер? — его мысль сформировалась в слова, которые эхом разнеслись по бесконечному пространству, отражаясь от невидимых стен.

— Ну разумеется, умер, — Богиня закатила свои серебристые глаза с выражением крайней степени раздражения. — Ты что, думал, что просто уснул за своей дурацкой машиной? Твое тело уже, наверное, начинает окоченевать, и твоя дурацкая челка больше никогда не будет падать тебе на глаза. Впрочем, неважно. У меня на тебя мало времени, так что давай поскорее покончим с этой формальностью.

Она щелкнула пальцами, и перед Колей возникла полупрозрачная панель, подозрительно напоминающая интерфейс из его любимых видеоигр, что вызвало у него мимолетное чувство дежавю. На панели был его портрет, весьма нелестный, на котором он выглядел еще более уставшим и помятым, чем в жизни, и несколько пустых полей, готовых к заполнению.

— Слушай сюда, тугодум, я объясняю только один раз, так что напряги свои жалкие остатки мозгов, — Богиня подалась вперед, и в ее глазах, цвета расплавленного серебра, мелькнул опасный металлический блеск, не предвещавший ничего хорошего. — Ты не был избранным. Ты не был героем. Ты не спас ни кошки, ни старушку, ни даже таракана из раковины. Ты просто... умер. Обычный, невзрачный, бесполезный человек, каких миллиарды. Обычно таких, как ты, просто распыляют, возвращая энергию во вселенский круговорот, но у нас, богов, есть определенная квота на «перенос», и сегодня, как назло, не хватает одного человека.

— Перенос? — Коля почувствовал, как его охватывает волнение, смешанное со страхом и надеждой. Неужели сработает? Неужели и ему, вечному неудачнику, перепадет что-то вроде второго шанса, о котором он так часто мечтал, лежа ночами без сна?

— Да, перенос, — поморщилась Богиня, словно от зубной боли. — В другой мир. В мир магии, приключений, борьбы за выживание и прочей романтической чуши, которая так нравится вам, смертным. Обычная практика для поднятия... хм... боевого духа и уровня развлечений в высших сферах, если ты понимаешь, о чем я. Ты получишь новое тело, новые способности и новую жизнь. Мы, так и быть, дадим тебе шанс. Но угадай что? — она ядовито усмехнулась, обнажив ряд идеально ровных, белоснежных зубов. — Ты даже здесь, в смерти, опоздал.

— Что это значит? — Коля непонимающе уставился на Богиню, хотя, строго говоря, у него не было глаз, чтобы уставиться.

— Это значит, что все нормальные «бонусы» для новичков уже разобрали, — она снова откинулась на спинку своего кристаллического трона, и тот отозвался мелодичным звоном. — Места в сильных гильдиях, благословения от богов, легендарное оружие, уникальные классы, покровительство могущественных существ — всё это давно распределено между теми, кто умер более... эпично. Спасением ребенка из горящего дома, например, или падением в чан с радиоактивными отходами, или, скажем, разорванным на куски дикими зверями во время сафари. А ты просто уснул за компьютером. Грузовик тебе не перепал, знаешь ли. Это был просто сон, который мы тебе послали, чтобы ты не чувствовал себя совсем уж жалким перед смертью.

Коля молчал, переваривая услышанное. Внутри него закипала ярость, которая, словно раскаленная лава, поднималась из самых глубин его души. Даже здесь, в загробном мире, перед лицом самой Богини, его умудрились задвинуть в самый конец очереди, как будто он был последним неудачником во вселенной. Его, Колю Смирнова, человека, который за всю свою жизнь не сделал никому ничего плохого (ну, почти никому и почти ничего), опять обошли, опять забыли, опять оставили с носом.

— Однако, — Богиня снова подалась вперед, и ее лицо приняло скучающее выражение, — правила есть правила. Ты умер, значит, ты имеешь право на перенос. Но только один. И без каких-либо плюшек, привилегий и бонусов. Мы выдадим тебе стандартный набор: одна стартовая характеристика, один навык, одна единица снаряжения. И, конечно же, святая обязанность каждого попаданца — выбор класса и распределение очков. Давай, не тяни время, я хочу уже пойти выпить нектара и посмотреть, как какой-нибудь герой сражается с драконом.

Она взмахнула рукой, и перед Колей развернулась другая панель, на этот раз заполненная цифрами и графиками, которые мерцали и переливались, словно живые. Его физическая оболочка была условно изображена в виде схематичного силуэта, а рядом с ней были характеристики, которые он должен был заполнить:

Сила: 0

Ловкость: 0

Интеллект: 0

Магия: 0

Выносливость: 0

Удача: 0

Доступно очков для распределения: 100

— Это твое тело, — пояснила Богиня, указывая на панель изящным пальцем с идеальным маникюром. — Стандартный набор для человека из технологического мира. Всё по нулям, потому что ты, по сути, пустой сосуд, который нужно наполнить. У тебя есть сто очков. Ты можешь распределить их по своему усмотрению, чтобы сформировать свой класс и потенциал. Выбирай с умом, хотя... какой уж тут ум, — она пренебрежительно фыркнула.

Коля уставился на панель, и его мысли, которые только что были вялыми и сонными, начали бешено крутиться в голове, словно растревоженный улей. Сто очков. Это как в игре. Это как в жизни. Это его шанс. Нужно думать. Нужно, наконец, сделать грамотный билд, который не подведет его на этот раз. Он вспомнил все свои прошлые ошибки, все свои неудачные попытки стать кем-то в виртуальном мире. Он всегда вкладывал очки в «Силу» или «Интеллект», как все нормальные люди, и всё равно проигрывал. Его герои всегда были слишком слабы, слишком медленны или слишком глупы, чтобы противостоять более удачливым противникам.

Перед его мысленным взором, словно в ускоренной перемотке, пронеслась вся его жизнь, полная разочарований и упущенных возможностей. Очередь в школьной столовой, где ему всегда доставался последний, подгоревший кусок хлеба, в то время как его одноклассники наслаждались горячими, ароматными булочками. Лотерейные билеты, которые он покупал, надеясь на чудо, и которые никогда не выигрывали даже самого маленького приза. Девушка, которую он любил, и которая предпочла ему его лучшего друга, потому что тот «просто оказался в нужное время в нужном месте», а Коля, как всегда, опоздал на мгновение. Слова начальника о том, что «премию в этом месяце получит кто-то другой, кто больше заслужил», хотя Коля работал не меньше, а то и больше других. Ему всегда не хватало одного и того же. Удачи.

Он не был сильным от природы, но при должном старании и упорстве он мог бы им стать, проводя часы в тренажерном зале и изнуряя свое тело. Он не был гением, но и не был дураком, и мог бы достичь многого, если бы ему дали шанс. Ему просто всегда, всегда не везло, и это невезение, словно злой рок, преследовало его по пятам, отравляя каждое его начинание. Все его неудачи были не результатом отсутствия стараний или способностей, а результатом какого-то чудовищного, необъяснимого невезения, которое, казалось, было заложено в самой его судьбе. Он мог подготовиться к экзамену лучше всех, но именно ему попадется самый каверзный вопрос, составленный так, чтобы завалить любого. Он мог быть лучшим работником, но именно в его смену произойдет сбой в системе, и все шишки полетят на него, хотя его вины в этом не было.

Удача. Это была та самая скрытая характеристика, которая определяла всё. Все остальные характеристики — сила, ловкость, интеллект, выносливость — можно было натренировать, прокачать, развить упорным трудом. Но удачу? Нет. Она была либо дана от рождения, либо нет. И Коле ее не дали.

В этот момент, стоя перед Богиней и глядя на панель с характеристиками, он принял решение. Оно было спонтанным, иррациональным и, возможно, самым безумным решением в его жизни, но в то же время абсолютно гениальным в своей простоте. Всё, чего ему не хватало в жизни, была удача. И теперь, когда перед ним лежала возможность изменить саму свою судьбу, он не собирался повторять старых ошибок. Он не будет вкладывать в «Силу», чтобы стать сильным мечником, которого убьет первая же случайная стрела, пущенная из-за угла каким-нибудь гоблином. Он не будет вкладывать в «Интеллект», чтобы стать магом, чье заклинание провалится именно в решающий момент, когда от него будет зависеть жизнь. Он не будет делать сбалансированного персонажа, которого, по закону подлости, превзойдут все остальные.

Он вложит всё в то, чего у него никогда не было. В удачу. В ту самую неуловимую, капризную богиню, которая всегда отворачивалась от него.

Коля потянулся к панели, не зная, как это работает, но стоило ему мысленно представить, как он перетаскивает все сто очков в графу «Удача», как цифры начали меняться, подчиняясь его воле.

Сила: 0 (1)

Ловкость: 0 (1)

Интеллект: 0 (1)

Магия: 0 (1)

Выносливость: 0 (1)

Удача: 95

— Что... — Богиня, которая до этого лениво рассматривала свои идеальные ногти, поперхнулась на полуслове и резко выпрямилась на троне, вцепившись в подлокотники с такой силой, что кристалл под ее пальцами начал трескаться. — Что ты делаешь?!

Пять очков, как оказалось, система распределила автоматически, установив минимальный порог выживаемости для остальных характеристик, без которого новое тело просто не смогло бы функционировать. Но 95 очков в удаче — это было чем-то невообразимым, чем-то, что выходило за рамки всех правил и установлений.

— Я распределяю очки, — спокойно ответил Коля, чувствуя, как в груди разгорается странное, незнакомое чувство, которое он не испытывал уже очень давно. Это было чувство... победы. Первой победы в его жизни.

— Ты глупец! — взревела Богиня, и ее голос, который только что был мелодичным, прокатился по вселенной, как раскат грома, заставив звезды задрожать. — Ты, жалкий смертный, ты хоть понимаешь, что ты наделал?! Ты вложил всё в бесполезную характеристику! Удача — это пассивный, нестабильный, ненадежный параметр, который невозможно контролировать! Ты будешь беспомощен! Ты не сможешь поднять меч, не сможешь выучить заклинание, не сможешь даже убежать от опасности! Ты будешь самым слабым существом в новом мире! Тебя сожрет первая же случайная крыса, которая встретится на твоем пути!

— Может быть, — усмехнулся Коля, и в его голосе, который теперь звучал уверенно и твердо, не было и тени сомнения. — А может быть, и нет. Может быть, именно в этот раз крыса споткнется об камень, а я чудом найду палку, чтобы ей замахнуться. Мне всю жизнь не хватало именно этого. Случая. Шанса. Того самого падения монетки на нужную сторону. И теперь он у меня будет.

Богиня смотрела на него, раскрыв рот, и в ее серебристых глазах читалось неподдельное изумление, смешанное с ужасом. Такого она не видела за все тысячелетия своей службы. Тысячи героев, которых она отправляла в другие миры, всегда поступали «разумно». Они спрашивали совета, анализировали риски, взвешивали все «за» и «против». Они создавали сбалансированных воинов, хитрых магов, ловких убийц. Но вложить всё в удачу... Это было либо высшей степенью идиотизма, либо... гениальностью. Но она не собиралась этого признавать, потому что это означало бы признать, что какой-то жалкий смертный из технологического мира оказался умнее, чем она предполагала.

— Ты идиот! — повторила она, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией и скрыть свое замешательство. — Ты сам подписал себе смертный приговор. Удача не спасет тебя от целенаправленного заклинания или от удара меча в спину! Ты понимаешь, что большинство навыков и классов требуют определенных минимальных показателей силы или интеллекта? Ты не сможешь выбрать ни один нормальный класс!

— Ну, — Коля пожал бы плечами, если бы они у него были, — значит, у меня будет самый необычный класс. Или самый... удачливый. Посмотрим.

Богиня злобно сверкнула глазами, и в этом блеске читалась нескрываемая ненависть. Ей хотелось испепелить этого наглого смертного на месте, развеять его душу в пыль, но правила, установленные самим Верховным Божеством, были незыблемы, и она не могла нарушить их, даже если бы очень захотела. Она не могла отменить его выбор. Она могла лишь исполнить свою часть сделки, как бы ей этого ни хотелось.

— Хорошо, — процедила она сквозь зубы, и ее голос стал ледяным, словно арктический ветер. — Будь по-твоему. Ты выбрал свою судьбу. Пожинай плоды.

Она снова щелкнула пальцами, и на панели высветилось новое сообщение, которое должно было определить его дальнейшую судьбу.

Выбор класса...

Система зависла на мгновение, словно сама не могла понять, что делать с таким кривым распределением характеристик, которое не подходило ни под один из стандартных классов. Затем, с трудом, с видимой неохотой, на экране появилась строка:

Класс: «Везунчик» (Уникальный, скрытый).

Описание: Существо, чье существование зависит от капризов судьбы. Его путь непредсказуем. Его жизнь — цепь невероятных случайностей.

Бонусы класса: Пассивный навык «Благосклонность Фортуны» (эффект зависит от уровня Удачи).

Богиня фыркнула, с презрением глядя на панель.

— «Везунчик»? — она с отвращением посмотрела на Колю, словно он был не человеком, а отвратительным насекомым. — Это не класс, это насмешка! С таким же успехом ты мог стать «Мешком для битья»! Это название звучит так, будто его придумали специально для таких, как ты — для тех, кто не может ничего добиться сам и полагается лишь на слепой случай!

— Зато уникальный, — парировал Коля, не в силах сдержать улыбку. — А уникальность, как известно, ценится дороже всего.

— Теперь, стандартный навык, — продолжила Богиня, игнорируя его слова и делая вид, что не замечает его улыбки. На экране возникло три варианта, каждый из которых сопровождался кратким описанием:

1. «Мощный удар» (Требование: Сила 10+)

Описание: Наносит мощный удар, способный оглушить противника.

2. «Огненный шар» (Требование: Интеллект 10+, Магия 10+)

Описание: Создает шар огня, который наносит урон по площади.

3. «Уклонение» (Требование: Ловкость 10+)

Описание: Позволяет уклониться от вражеской атаки.

Коля увидел, что все три навыка были ему недоступны. Красные крестики горели рядом с каждым вариантом, словно насмехаясь над ним. Его характеристики, равные жалкой единице, не позволяли ему выучить даже базовые вещи.

— Ой, какая незадача, — издевательски протянула Богиня, и в ее голосе послышалось злорадство. — Кажется, ты недостаточно силен, умен или ловок, чтобы выучить даже базовые вещи. Какая жалость. Может быть, ты хочешь перераспределить очки, пока не поздно?

— Нет, — твердо ответил Коля. — Я не передумаю.

Но система, будто занервничав, снова мигнула и выдала четвертый, скрытый вариант, который был подсвечен золотым цветом:

4. «Шальной шанс» (Требование: Удача 50+)

Описание: В момент смертельной опасности существует вероятность того, что произойдет невероятное событие, способное спасти жизнь владельца. Вероятность напрямую зависит от удачи.

Выбрать?

— Да, — мысленно произнес Коля, и навык засветился зеленым, подтверждая его выбор.

Богиня выглядела так, словно у нее сейчас лопнет терпение. Она взмахнула рукой, и перед Колей появилась последняя панель — выбор снаряжения, которое должно было помочь ему выжить в новом мире.

Доступно:

1. Стальной меч (Требование: Сила 5+)

Описание: Прочное оружие, способное наносить серьезный урон.

2. Набор мага-новичка: посох и мантия (Требование: Интеллект 5+)

Описание: Базовое снаряжение для начинающих магов.

3. Кожаный доспех (Требование: Выносливость 5+)

Описание: Легкая броня, обеспечивающая базовую защиту.

И снова все варианты были ему недоступны. Его характеристики были равны жалкой единице, и он не мог надеть на себя даже самый простой кожаный доспех.

— Ну что, герой? — с нескрываемым злорадством спросила Богиня, наслаждаясь его беспомощностью. — Нечем тебя и снарядить. Придется отправляться в новый мир голым и с пустыми руками. Может, тебе и одежду выдать не сможем, а? Будешь бегать по улицам в чем мать родила, прикрываясь своим драгоценным «Плащом Неприметности»!

Но система, казалось, жила своей собственной жизнью, подчиняясь каким-то тайным алгоритмам, которые не подчинялись даже Богине. На панели появилась новая строка, которая заставила Богиню замолчать на полуслове:

Скрытый вариант. Требование: Удача 75+.

Снаряжение: «Плащ Неприметности»

Качество: Легендарное.

Эффекты: Невозможно определить характеристики владельца. Шанс быть проигнорированным враждебно настроенными существами (50%).

Перед Колей материализовался простой, на вид ничем не примечательный серый плащ с капюшоном, который мягко опустился ему на руки. Он был невзрачным, неброским, но от него веяло какой-то странной, спокойной силой, которая, казалось, окутывала его владельца невидимой аурой защиты.

— Легендарное... — прошептала Богиня, и впервые в ее голосе послышалось неподдельное удивление, смешанное с ужасом и завистью. — Этого не может быть. Легендарный предмет на старте... из-за дурацкой характеристики? Это невозможно! Это противоречит всем правилам!

— Значит, не такая уж она и дурацкая, — усмехнулся Коля, с удовлетворением наблюдая за реакцией Богини. Его уверенность росла с каждой секундой, подпитываемая ее растерянностью. Впервые в жизни всё складывалось в его пользу. Впервые в жизни он чувствовал, как невидимые весы судьбы, которые всегда были против него, начали медленно, но верно колебаться в его сторону.

Богиня в бешенстве топнула ногой, и кристаллический трон под ней пошел трещинами, словно не выдержав ее гнева. Ее лицо, искаженное яростью, было уже не таким прекрасным, как в начале разговора.

— Хватит! Я больше не могу на это смотреть! Ты отправляешься в мир Аэтерра, в самое захолустье, в провинциальный городок Брайтвуд, где тебя, скорее всего, сожрут дикие звери или убьют бандиты в первый же день! Посмотрим, как долго ты там протянешь со своей удачей! Посмотрим, как она поможет тебе против гоблина с дубиной, который размозжит тебе голову, пока ты будешь пытаться уклониться от удара!

— Отлично, — ответил Коля, и в его голосе не было ни страха, ни сомнения. — Я готов.

Он и правда был готов. Впервые за долгое время он чувствовал не усталость и обреченность, а странное, пьянящее чувство надежды, которое, словно живительный источник, наполняло его измученную душу. Да, у него не было ни силы, ни магии, ни интеллекта, ни ловкости. Но у него было кое-что получше. У него был шанс. И он собирался использовать его на все сто.

— Прощай, глупец, — прошипела Богиня, и в ее голосе было столько яда, что его хватило бы, чтобы отравить целый город. — Я буду с удовольствием наблюдать за твоими страданиями!

Она щелкнула пальцами, и в тот же миг яркая вспышка света, на этот раз золотая, ослепительная, поглотила Колю, увлекая его в неведомую бездну. Он почувствовал, как его засасывает в воронку, как его сознание разрывается на миллионы частиц, а затем собирается воедино где-то в другом месте, в совершенно ином мире, где его ждали новые испытания и новые возможности. Сквозь шум и гул, заглушающие все звуки, он услышал последние слова Богини, полные яда и ненависти:

— Ты будешь последним даже в собственной смерти!

И наступила тьма.

Очнулся Коля от того, что ему было холодно и жестко. Он лежал на каменной мостовой, сжимая в руках грубую ткань своего нового плаща, который, казалось, был его единственным имуществом в этом новом, незнакомом мире. Голова гудела, словно после долгой пьянки, а во рту был неприятный, металлический привкус пыли и крови. Он медленно, с трудом, сел и огляделся, пытаясь понять, где он находится.

Вокруг высились деревянные и каменные домики с остроконечными крышами, покрытыми черепицей, которая местами была выщерблена и поросла мхом. Пахло навозом, дымом из печных труб и свежей выпечкой, доносившейся из открытых дверей какой-то пекарни. Где-то вдалеке мычала корова, а ей вторил лай собак. Брусчатка под ним была грубой и шершавой, и он чувствовал, как острые камни впиваются в его тело. Он находился в узком, грязном переулке между двумя высокими зданиями, которые заслоняли от него солнечный свет.

— Аэтерра... — прошептал он, с трудом вставая на ноги, которые подкашивались от слабости. Тело слушалось плохо, оно было... другим. Более легким, но в то же время каким-то ватным, непослушным. Он посмотрел на свои руки. Обычные человеческие руки, только кожа более бледная и чистая, без привычных мозолей и шрамов. Он потрогал лицо. Нос был на месте, но черты казались немного другими, более резкими, что ли. Он провел рукой по волосам. Они были гуще, чем он помнил, и, кажется, даже лысина на макушке исчезла.

Прежде чем он успел осмыслить произошедшее и насладиться своим новым телом, прямо перед его лицом всплыла полупрозрачная панель, которая вызвала у него чувство дежавю.

Добро пожаловать в мир Аэтерра!

Статус:

Имя: Николай

Класс: Везунчик (Уникальный)

Уровень: 1

Характеристики:

Сила: 1

Ловкость: 1

Интеллект: 1

Магия: 1

Выносливость: 1

Удача: 95

Навыки:

«Шальной шанс» (Пассивный)

Снаряжение:

«Плащ Неприметности» (Легендарное)

Коля улыбнулся, глядя на эту панель. Это был не сон. Это была реальность. Его новая, странная, идиотская, но его собственная реальность, в которой у него, наконец, появился шанс.

Он вышел из переулка на главную улицу, залитую ярким солнечным светом, и остановился, пораженный открывшимся перед ним зрелищем. Люди, одетые в простые туники и платья из грубой ткани, сновали туда-сюда, торгуя овощами, мясом, рыбой и всякой утварью. Лавки и лотки были завалены товарами, а воздух был наполнен гулом голосов, криками зазывал и мычанием скота. Патруль стражников в кольчугах и шлемах, вооруженных копьями и мечами, прошел мимо, бросив на Колю равнодушный взгляд и не удостоив его даже малейшего внимания. Никто не обращал на него внимания. Он был просто еще одним прохожим в толпе, ничем не примечательным и не вызывающим интереса.

И тут он почувствовал это. Легкое, едва уловимое покалывание в затылке, которое, словно внутренний сигнал тревоги, предупреждало его о надвигающейся опасности. Он поднял голову и увидел на балконе второго этажа одной из таверн горшок с геранью, который едва заметно качался, словно подгоняемый порывом ветра, хотя ветра не было.

Коля инстинктивно сделал шаг в сторону, повинуясь какому-то древнему, животному инстинкту, который, казалось, дремал в нем все эти годы.

В следующий миг горшок сорвался вниз и разбился вдребезги ровно в том месте, где он только что стоял. Осколки глины и земля разлетелись в стороны, испачкав ботинки прохожего, который шел за Колей и не успел среагировать.

— Эй, смотри куда прешь! — заорал тот, но Коля его уже не слушал.

Он смотрел на разбитый горшок, на осколки, разбросанные по мостовой, и его улыбка становилась все шире и шире, пока не растянулась до ушей. Он поднял глаза к небу, туда, где, по его представлениям, сейчас злилась и бесновалась Богиня, наблюдая за его первым днем в новом мире.

— Ну что, стерва? — прошептал он, и в его шепоте было столько торжества и злорадства, что он сам удивился. — Продолжаем?

Впервые в жизни ему невероятно, просто фантастически повезло. И это было только начало. Начало его новой жизни, полной приключений, опасностей и невероятных совпадений, которые, словно бусины на нитке, будут нанизываться одна на другую, создавая цепочку его удивительной, непредсказуемой судьбы. И он был готов к этому, готов ко всему, что уготовил ему этот новый, странный, но такой манящий мир.

Глава 2. Гильдия Падшие ангелы и уровень Магии 1

Улицы Брайтвуда, этого провинциального городка, уютно затерянного среди бескрайних пологих холмов, густых изумрудных лесов и серебристых лент извилистых рек королевства Аэтерра, встретили Колю той самой повседневной, немного хаотичной и шумной суетой, которую он так искренне, всей своей измученной душой ненавидел в своем старом мире — мире бесконечных дедлайнов, офисных интриг и бесконечной гонки за призрачным успехом, — но которая здесь, в этом новом, незнакомом и оттого пугающе-прекрасном мире, казалась ему почему-то не раздражающей, а почти умиротворяющей, словно тихая колыбельная, напеваемая самой жизнью. Возможно, все дело было в том, что теперь он не был обязан участвовать в этой суете, не был вынужден куда-то бежать с высунутым языком, кого-то обслуживать с фальшивой улыбкой на лице и с кем-то отчаянно бороться за место под солнцем, потому что у него, по сути, не было ни малейшего представления о том, куда ему идти, что делать и с чего начинать эту новую, нежданно свалившуюся на него жизнь. Он просто неторопливо брел по мостовой, вымощенной старым, местами потрескавшимся булыжником, кутаясь в свой серый, неприметный плащ из грубой шерстяной ткани, который, как ему наивно казалось, делал его совершенно невидимым для окружающих, и с живым, почти детским любопытством разглядывал прохожих, лавки, вывески, украшенные затейливой резьбой, и все те бесчисленные мелочи, из которых состояла повседневная жизнь этого нового, загадочного и манящего мира.

Город был небольшим, но на удивление оживленным и полным жизни: по узким улочкам сновали торговцы с громыхающими деревянными тележками, доверху груженными свежими овощами, спелыми фруктами и рыбой, которая поблескивала на солнце своей серебристой чешуей, словно усыпанная драгоценными камнями; ремесленники, высунувшись из раскрытых окон своих тесных мастерских, громко и азартно расхваливали свой товар, стараясь перекричать друг друга и завлечь в свои лавки как можно больше покупателей; босоногие дети, оборванные и чумазые, с пронзительным визгом носились между прохожими, играя в догонялки, путаясь под ногами и создавая ту самую атмосферу живой, бурлящей энергии, которая так разительно отличалась от серых, унылых будней его прежнего существования; а где-то на центральной площади, судя по доносившимся оттуда звонким ударам металла о металл и воинственным крикам, тренировались городские стражники или, может быть, какие-то искатели приключений, неустанно оттачивающие свое боевое мастерство в преддверии новых опасных заданий. Коля глубоко вдыхал этот воздух, наполненный сложным, многогранным букетом запахов — дыма от очагов, конского навоза, свежевыпеченного хлеба, каких-то незнакомых, терпких и пряных трав, — и чувствовал, как его сердце, которое еще вчера, казалось, было готово остановиться от невыносимой усталости, разъедающей душу безысходности и бесконечной череды разочарований, теперь бьется ровно, спокойно и уверенно, словно говоря ему: «Вот оно, твое место. Вот твой шанс. Не упусти его».

Он не знал, куда идти, и поэтому просто шел вперед, доверяясь своей вновь обретенной интуиции, которая, как он отчаянно надеялся, была напрямую связана с его чудовищно прокачанной удачей, этим единственным его достоинством в мире, где у него не было ни силы, ни магии, ни опыта. И, надо сказать, интуиция его не подвела: уже через несколько минут бесцельного, казалось бы, блуждания по извилистым, путаным улочкам, которые то поднимались вверх, то резко сворачивали в сторону, он наткнулся на нечто, что мгновенно привлекло его внимание и заставило остановиться как вкопанного. Это было внушительное трехэтажное здание, сложенное из крупных блоков серого, потемневшего от времени камня, стоявшее на оживленном пересечении двух улиц и заметно выделявшееся среди окружающих домов своими монументальными размерами, строгой архитектурой и богатым, даже несколько помпезным убранством. Над массивной дубовой дверью, окованной широкими полосами почерневшего от старости железа, висела искусно изготовленная вывеска, на которой был мастерски выгравирован золотой лев, вставший на задние лапы и разинувший пасть в беззвучном, но оттого не менее грозном рыке, а под ним — витиеватая надпись, выполненная изящной каллиграфией, гласившая: «Гильдия искателей приключений "Львиное Сердце"». Возле входа толпился самый разный народ, и по тому, как оживленно они переговаривались, жестикулировали и то и дело входили и выходили из здания, было ясно, что внутри кипит самая настоящая, бурная жизнь.

Коля, сам не понимая, почему и зачем, почувствовал необъяснимый, почти физически ощутимый зов, что ему обязательно нужно зайти внутрь, словно какая-то неведомая сила мягко, но настойчиво подталкивала его в спину. Возможно, это была та самая удача, которая вела его за руку по извилистому пути судьбы, а возможно, простое человеческое любопытство, помноженное на отчаянную потребность найти хоть какую-то опору в этом чужом и пока еще не понятном мире, но он, недолго думая, толкнул тяжелую, тугую дверь и вошел в просторный, высокий зал, который оказался одновременно и таверной, где подавали еду и выпивку, и приемной, где выдавали задания, и чем-то вроде казармы, где искатели приключений могли отдохнуть, починить снаряжение и обменяться новостями. Внутри было шумно, дымно и тесно: за длинными, грубо сколоченными деревянными столами сидели мужчины и женщины самого разного возраста и внешности, одетые в потертые кожаные доспехи, блестящие стальные кирасы, таинственные темные мантии, с оружием на поясах, за спинами и на спинах, они жадно пили эль, громко, раскатисто смеялись, оживленно обсуждали какие-то недавно выполненные задания и безудержно хвастались своими подвигами, стараясь произвести впечатление друг на друга. На стенах висели мрачные трофеи — головы самых разных чудовищ, от мелких гоблинов до огромных волкоподобных тварей, старые, иссеченные щиты, потемневшие от времени знамена, простреленные стрелами, и большие доски с объявлениями, на которых были аккуратно приколоты пожелтевшие листки с просьбами о помощи, написанными разными почерками. За массивной стойкой, расположенной в дальнем конце зала и отделявшей обслуживающий персонал от посетителей, стоял седовласый мужчина с пышными, закрученными вверх усами и пронзительным, цепким взглядом, который, казалось, видел насквозь каждого, кто осмеливался войти в эту дверь. Он был одет в дорогую, прекрасно выделанную кожаную куртку, а на его груди красовался золотой значок с изображением того самого льва, что и на вывеске.

Коля, остро ощущая на себе любопытные, оценивающие, а местами и откровенно враждебные взгляды завсегдатаев, направился к стойке, стараясь изо всех сил держаться уверенно, непринужденно и даже немного развязно, хотя на самом деле внутри у него все дрожало от волнения, а сердце колотилось где-то в горле, грозя выпрыгнуть наружу. Он прекрасно понимал, что выглядит, мягко говоря, нелепо и даже жалко: худой, бледный парень в бесформенном сером балахоне, с пустыми руками, без оружия, без доспехов, без каких-либо видимых признаков силы или магии, среди закаленных в бесчисленных боях ветеранов, от которых за версту разило силой, опасностью и уверенностью в собственных силах. Но отступать было поздно, да и не в его правилах было сдаваться, не попробовав, не сделав хотя бы одной попытки.

— Добрый день, — произнес он, подойдя к стойке и стараясь говорить как можно вежливее, спокойнее и достойнее, хотя голос его предательски дрожал от напряжения. — Я... я ищу гильдию, к которой мог бы присоединиться, чтобы начать свою карьеру искателя приключений. Я только что прибыл в этот город и...

— Пошел вон, — не поднимая глаз от бумаг, которые он с деловым видом просматривал, спокойно, равнодушно и даже несколько лениво произнес седовласый мужчина, даже не удостоив Колю мимолетным взглядом. — Мы не принимаем попрошаек и бродяг. В «Львином Сердце» состоят только лучшие из лучших, настоящая элита, цвет рыцарства и магии, а не всякий сброд, который заявляется с улицы в надежде на бесплатную похлебку и крышу над головой.

— Но я не попрошайка, — возразил Коля, чувствуя, как его щеки заливает жаркая краска стыда, смешанного с праведным возмущением. — Я... у меня есть определенные способности. Я не просто так сюда пришел, я...

— Способности? — мужчина наконец-то соизволил поднять глаза от своих бумаг и смерил Колю таким презрительным, уничижительным взглядом, который, казалось, раздевал его до костей и видел всю его жалкую, ничтожную сущность. — И какие же? Может, ты великий маг, способный одним движением руки разрушить горы и повернуть вспять реки? Или непобедимый воин, способный в одиночку справиться с целым выводком драконов? Судя по твоему жалкому виду, ты и ложку-то с трудом удержишь в руках, не то что меч.

В зале раздался громкий, раскатистый, унизительный смех, который эхом прокатился под высокими сводами. Обитатели «Львиного Сердца», которые до этого делали вид, что не обращают на Колю ни малейшего внимания, занятые своими делами и разговорами, теперь откровенно, ничуть не скрываясь, насмехались над ним, показывая на него пальцами, отпуская обидные шуточки и обмениваясь издевательскими репликами.

— Проваливай, парень, — усмехнулся седовласый, возвращаясь к своим бумагам с видом человека, который только что выполнил неприятную, но необходимую формальность. — Здесь тебе не богадельня и не приют для сирот. Иди в «Алую Розу», может, там тебя пожалеют, погладят по головке и дадут метлу подметать пол. Хотя, судя по твоему тщедушному виду, ты и с метлой-то не справишься, не то что с мечом.

Коля сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, чувствуя, как его охватывает знакомая, тупая, удушающая злость на несправедливость этого мира, на эту вечную иерархию, где сильные всегда унижают слабых, а богатые — бедных. Но он промолчал, проглотив эту горькую обиду. Что он мог сказать? Что у него 95 очков удачи? Это звучало бы смешно, нелепо и жалко даже для его собственных ушей, не говоря уже об ушах этого самоуверенного наглеца. Он развернулся и, провожаемый насмешливыми взглядами и язвительными комментариями, вышел из гильдии «Львиное Сердце», громко, от души хлопнув тяжелой дубовой дверью.

Следующей на его пути оказалась гильдия «Алая Роза». Это здание, расположенное на соседней, более чистой и ухоженной улице, выглядело куда более изящно, утонченно и даже несколько вычурно: стены его были украшены искусной лепниной, изображающей цветочные орнаменты и грациозных обнаженных нимф, окна — разноцветными витражами с изображением прекрасных, тщательно прорисованных цветов, а над входом висела кованая вывеска с изображением алой розы, перевитой острым терновым стеблем, символизирующим, вероятно, сочетание красоты и опасности. Возле двери, лениво обмахиваясь веерами, стояли две молодые женщины в легких, элегантных кожаных доспехах, которые с откровенным любопытством разглядывали прохожих, перешептывались между собой и время от времени звонко смеялись каким-то своим, явно не слишком интеллектуальным шуткам. Коля, набравшись смелости, собрав в кулак всю свою волю, подошел к ним и попытался изложить свою просьбу как можно более вежливо и учтиво, но его грубо прервали на полуслове.

— Ой, девочки, вы только посмотрите на него! — воскликнула одна из них, высокая, стройная брюнетка с острыми, хищными чертами лица и откровенно насмешливым, колючим взглядом, и ее звонкий, издевательский голос разнесся по всей улице, привлекая внимание прохожих. — Это же тот самый красавчик, которого только что с позором выгнали из «Львиного Сердца»! Он, видите ли, ищет гильдию! Наверное, хочет, чтобы мы, благородные дамы, взяли его к себе, обучили всем премудростям, пожалели и приласкали, да?

— Какой миленький, — подхватила вторая, пухленькая, розовощекая блондинка с кокетливой, но оттого не менее язвительной улыбкой. — И такой беспомощный! У него, наверное, и оружия-то нет! Как же он собирается сражаться с монстрами, хотела бы я знать? Может, он будет закидывать их цветочками и осыпать комплиментами?

— Или просить у них прощения за то, что потревожил их покой, — рассмеялась брюнетка, и ее смех был похож на звон разбитого стекла. — Послушай, малыш, «Алая Роза» — это гильдия для благородных дам и кавалеров, для тех, кто умеет обращаться с оружием, знает толк в магии и разбирается в тонкостях этикета. Тебе здесь не место, и никогда не будет. Иди-ка ты лучше в «Падших Ангелов», это как раз для таких, как ты, — для отбросов, неудачников и всякого сброда.

И она, заливаясь своим противным, дребезжащим смехом, небрежно указала куда-то в конец улицы, где, по ее словам, находилась та самая пресловутая гильдия «Падшие Ангелы», прибежище всех отверженных и неприкаянных. Коля, проглотив очередную порцию унижения, которая, казалось, уже переполнила чашу его терпения, поплелся в указанном направлении, чувствуя, как его надежда на новую жизнь начинает таять, словно утренний туман под лучами безжалостного, палящего солнца, и как в душе его вновь поднимается знакомая, липкая волна отчаяния и бессильной злобы.

«Падшие Ангелы» оказались именно такими, какими их описывали насмешницы из «Алой Розы», а возможно, даже хуже. Это было обшарпанное, покосившееся, словно готовое в любой момент развалиться на куски, двухэтажное здание с облупившейся, местами отвалившейся штукатуркой, обнажающей старые, почерневшие от времени балки, и окнами, наглухо заколоченными грубыми досками в некоторых местах, что придавало зданию вид заброшенного и необитаемого. Вывеска, на которой когда-то, видимо, был изображен ангел с печально опущенными крыльями, настолько выцвела, облупилась и покрылась трещинами, что разобрать изначальный рисунок было практически невозможно, и лишь смутный силуэт угадывался при определенном освещении. Дверь висела на одной-единственной, отчаянно скрипящей петле и жалобно, душераздирающе скрипела при каждом дуновении ветра, словно умоляя о пощаде. Казалось, что это здание вот-вот рухнет, похоронив под своими обломками всех, кто имел несчастье находиться внутри.

Коля, тяжело вздохнув и мысленно попрощавшись с остатками своих иллюзий, толкнул скрипучую, поддающуюся с трудом дверь и вошел внутрь, осторожно переступая через обломки и мусор, устилающие пол. Внутри царил удушливый полумрак, разбавляемый лишь несколькими чадящими свечами, и стойкий, неприятный запах сырости, плесени, дешевого эля и какой-то неопределимой гнили. Зал, который, видимо, когда-то, в далекие и, вероятно, славные времена, был местом сбора многочисленных членов гильдии, сейчас был хаотично завален самым разнообразным мусором: сломанной, перевернутой мебелью, грудами пустых бутылок, обрывками старых карт и какими-то тряпками неопределенного цвета и назначения. За одним из столов, сколоченным из грубых, неотесанных досок и залитым бесчисленными пятнами от пролитого эля, сидели несколько человек, которые, судя по их потрепанному виду и безнадежным выражениям лиц, были последними оставшимися членами этой некогда, возможно, даже уважаемой гильдии. Это были мужчины и женщины разного возраста и комплекции, одетые в поношенные, многократно залатанные доспехи и выцветшие, заштопанные мантии, с оружием, которое явно видало гораздо лучшие времена и сейчас годилось разве что для отпугивания ворон. Они вяло пили эль из грязных кружек, азартно, но без особого энтузиазма играли в карты и лениво переругивались между собой, не обращая на вошедшего Колю ни малейшего внимания.

— Эм... здравствуйте, — произнес Коля, остановившись в нерешительности посреди захламленного зала и пытаясь придать своему голосу максимум уверенности и дружелюбия. — Мне сказали, что здесь находится гильдия «Падшие Ангелы». Это так? Я не ошибся адресом?

— Ну, допустим, — неохотно отозвался один из сидящих, здоровенный, устрашающего вида детина с могучей бычьей шеей, широченными плечами и глубоким, рваным шрамом через всю левую щеку, не отрываясь от своих карт и даже не взглянув на вошедшего. — И чего тебе надо, щенок? Если ты пришел просить милостыню, то у нас у самих пусто в карманах, последние гроши на эль потратили. Так что проваливай, не задерживайся.

— Нет, я не за этим, — поспешно ответил Коля, стараясь скрыть свое разочарование и страх. — Я... я хочу вступить в вашу гильдию. Я новичок, ищу, где бы начать свою карьеру искателя приключений, получить первый опыт, так сказать.

В полутемном, пропахшем плесенью зале повисла гробовая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим, неровным потрескиванием одинокой свечи на стойке да жужжанием большой жирной мухи, бьющейся о грязное окно. Все, кто находился внутри, медленно, словно не веря своим собственным ушам, повернули головы и уставились на Колю с таким выражением лиц, будто он только что объявил себя наследным принцем или могущественным архимагом. В их взглядах читалось такое искреннее, неподдельное изумление, смешанное с откровенным недоверием, что Коле стало откровенно не по себе, и он пожалел о том, что вообще сюда пришел.

— Ты? В гильдию? — переспросил детина, медленно, с угрожающей неторопливостью откладывая карты в сторону и поднимаясь со своего места во весь свой исполинский рост. Он возвышался над Колей, как неприступная гора, и от него исходила такая концентрированная физическая мощь, что Коле захотелось съежиться, сжаться и стать как можно незаметнее, раствориться в этом полумраке. — А ты хоть знаешь, парень, что такое быть искателем приключений? Это не прогулка по парку, а постоянный, ежедневный риск, кровавые сражения с монстрами, выполнение смертельно опасных заданий, ночи в сырых подземельях и лесах, кишащих нечистью. Ты хоть меч-то в руках держал когда-нибудь?

— Ну... — замялся Коля, пытаясь придумать достойный, убедительный ответ, но, как назло, в голову ничего не приходило. — Нет, если честно, не держал. Но я быстро учусь, правда. И у меня есть... определенные таланты, которые могут пригодиться гильдии.

— Какие еще таланты? — язвительно фыркнул другой член гильдии, худощавый, сутулый мужчина с острым, крысиным лицом, маленькими, глубоко посаженными бегающими глазками и редкими, сальными волосами, прилипшими ко лбу. — Может, ты колдовать умеешь? Ну-ка, покажи нам свою великую магию, непревзойденный маг! Мы с удовольствием посмотрим!

Остальные с готовностью поддержали его одобрительным гулом и насмешливыми выкриками, и Коля, понимая, что отступать уже некуда, решился на отчаянный, безрассудный шаг. Он вытянул вперед дрожащую руку, сжал ее в кулак, затем резко раскрыл ладонь, сосредоточился, как учили его во всех прочитанных книгах и просмотренных фильмах, и попытался призвать ту самую магию, которая, согласно его системным характеристикам, была у него на смехотворно низком уровне 1. Он представил себе яркий, обжигающий огонь, всепожирающее пламя, сокрушительную бурю, ослепительную молнию, что угодно, но вместо этого с его раскрытой ладони сорвалась лишь жалкая, едва заметная, дрожащая искорка, которая, неуверенно пролетев несколько сантиметров, с тихим, жалобным шипением погасла в воздухе, не причинив никому ни вреда, ни даже малейшего неудобства.

В полутемном зале раздался такой взрыв оглушительного, раскатистого хохота, что, казалось, задрожали стены, а с потолка посыпалась пыль. Все члены гильдии «Падшие Ангелы», включая мрачного здоровяка и крысолицего мужчину, смеялись до слез, до колик в животе, хлопая себя по коленям, топая ногами и показывая на Колю пальцами, не в силах сдержать свой грубый, животный смех.

— Это... это твоя магия?! — задыхаясь от смеха, едва выдавил из себя крысолицый, вытирая выступившие на глазах слезы. — Да это даже не магия, это... это пшик! Жалкий, никчемный пшик! Обыкновенная спичка и та дает больше света и тепла! Нулевой! Ты — самый настоящий Нулевой! Самый жалкий, самый бесполезный нулевой маг, у которого даже искра — и та дохлая!

— Нулевой! Нулевой! Нулевой! — подхватили остальные, скандируя это прозвище, которое, казалось, намертво, как клеймо, приклеилось к Коле с этой самой позорной минуты.

Коля стоял, низко опустив голову, спрятав глаза, и чувствовал, как его сердце сжимается от жгучего унижения и ледяного отчаяния, как в груди разливается пустота, как рушатся последние остатки его надежд. Неужели все его мечты оказались напрасными, а надежды — иллюзорными? Неужели его удача, на которую он так наивно рассчитывал, отвернулась от него в самый неподходящий момент? Или, может быть, она просто не работает так, как он себе представлял? Может быть, для того, чтобы удача начала приносить реальные плоды, нужно что-то еще, что-то неуловимое, чего у него пока нет, — например, вера в себя или конкретная цель?

— Ладно, парень, — отсмеявшись и утерев слезы, неожиданно добродушно произнес детина, хлопнув Колю по плечу с такой сокрушительной силой, что тот едва устоял на ногах и был вынужден схватиться за край стола, чтобы не упасть. — Не обижайся. Над новичками у нас принято подшучивать, таковы традиции. Но, знаешь, в чем-то ты нам подходишь. Ты такой же безнадежный неудачник, как и все мы, собравшиеся здесь. Поэтому, так и быть, можешь остаться. Все равно у нас катастрофический недобор, а новые правила требуют, чтобы в гильдии было хотя бы пять человек для официальной регистрации. Ты будешь пятым. Добро пожаловать в «Падших Ангелов», Нулевой!

И он, снова коротко рассмеявшись, вернулся к своему столу, а остальные последовали его примеру, оставив Колю стоять посреди захламленного зала, ошеломленного, растерянного и не до конца понимающего, что только что произошло. Он был принят в гильдию. В самую захудалую, самую бедную, самую презираемую и, вероятно, самую бесперспективную гильдию во всем Брайтвуде. Но, как ни странно, в его душе, где только что безраздельно царили отчаяние, стыд и унижение, начала медленно разгораться крошечная, но настойчивая искорка надежды. Ведь даже в самой захудалой гильдии, среди таких же отверженных неудачников, как он, у него был реальный шанс проявить себя, показать, на что он способен на самом деле. И он собирался использовать этот шанс, чего бы ему это ни стоило, сколько бы унижений и насмешек ни пришлось пережить. Его путь только начинался, и он был полон мрачной, непоколебимой решимости доказать всем, и в первую очередь самому себе, что он — не Нулевой, что он не пустое место. Что он — тот, кто сможет перевернуть этот мир, полагаясь не на грубую силу, не на разрушительную магию, а на свою невероятную, чудовищную, непредсказуемую удачу. И пусть над ним смеются сейчас — придет время, и смеяться будет он, смеяться последним.

Глава 3. Первый квест и эффект бабочки

Утро следующего дня, вопреки самым мрачным ожиданиям Николая, который привык к тому, что его внутреннее состояние всегда находило отражение в хмуром небе и затянутых серыми тучами горизонтах, выдалось на удивление ясным, солнечным и почти по-весеннему теплым, словно сама природа, эта вечная насмешница над человеческими страданиями, решила нарочно противопоставить его глубоко подавленному, тревожному и по-настоящему скверному настроению это беззаботное, ослепительное сияние, которое щедро заливало узкие, извилистые улочки Брайтвуда своим теплым, золотистым светом и заставляло многочисленные лужи, оставшиеся после вчерашнего проливного ночного дождя, сверкать и переливаться под лучами утреннего солнца так ярко и празднично, словно они были не обычными грязными скоплениями воды на булыжной мостовой, а россыпью бесценных, тщательно отполированных драгоценных камней, разбросанных щедрой рукой какого-то сказочного великана по всему городу.

Николай, которого теперь, благодаря стараниям его новых товарищей по гильдии, обладавших, судя по всему, неистощимым запасом не самых приятных шуток и колкостей, все вокруг называли не иначе как Нулевой, проснулся в общей комнате, расположенной на втором этаже обветшалого и видавшего куда лучшие времена здания гильдии «Падшие Ангелы», где ему по великой милости и исключительно из чувства какого-то странного, извращенного сострадания выделили жалкий, тесный закуток, отгороженный от остального пространства лишь тонкой, грязной занавеской, с продавленным, вонючим матрасом, набитым слежавшейся, колючей соломой, и рваным, дырявым одеялом, которое, судя по его виду и запаху, помнило еще те далекие, почти легендарные времена, когда эта гильдия была чем-то значительно большим, чем просто пристанищем для отбросов общества, неудачников и тех, кто по тем или иным причинам оказался на самом дне этого жестокого мира.

Всю эту бесконечно долгую, мучительную ночь он провел крайне беспокойно, постоянно ворочаясь с боку на бок на своем жалком ложе, не в силах найти удобное положение для своего измученного, ноющего от усталости тела, и тревожно прислушиваясь к каждому, даже самому незначительному шороху, доносившемуся из-за тонких, рассохшихся деревянных перегородок, за которыми, словно стадо диких зверей, ворочались, храпели, стонали во сне и изредка выкрикивали какие-то бессвязные слова остальные члены гильдии, чьи имена, за исключением пары самых запоминающихся, он пока еще толком не успел запомнить и тем более не стремился к этому. Ему было холодно, неуютно и немного страшно от осознания того, в какую сомнительную авантюру он ввязался, но, как ни странно, в самой глубине его души, где-то под слоем страха и неуверенности, теплилось какое-то странное, почти детское, наивное волнение, словно он был не взрослым, умудренным жизненным опытом мужчиной, а маленьким мальчиком, который впервые в жизни попал в летний лагерь и совершенно не знает, что его ждет впереди — новые друзья или новые разочарования. Это было сложное, противоречивое чувство предвкушения, смешанное с тревогой и легким привкусом авантюризма, и оно, по крайней мере, было куда приятнее той тупой, безысходной, всепоглощающей апатии, которая преследовала его на протяжении последних лет его прошлой, безрадостной жизни.

Когда он, приведя себя в порядок настолько, насколько это вообще было возможно сделать без нормального мыла, горячей воды и хотя бы какого-то подобия зеркала, с трудом заставил себя спуститься вниз, в общий зал, то с некоторым удивлением обнаружил, что жизнь в гильдии, оказывается, уже кипит вовсю, если, конечно, это вялое, сонное копошение нескольких человек, напоминающее скорее броуновское движение, нежели осознанную деятельность, можно было вообще назвать жизнью. Здоровенный, похожий на медведя детина, который вчера первым заговорил с Колей и которого, как выяснилось в ходе короткого, но довольно бестолкового разговора, звали Гром, сидел за грубо сколоченным деревянным столом и сосредоточенно, с каким-то даже мрачным усердием чистил свой огромный, внушающий уважение двуручный меч, который, несмотря на свой потрепанный, видавший виды внешний вид и многочисленные зазубрины на лезвии, выглядел все еще довольно устрашающе и, судя по всему, был способен нанести серьезный урон любому, кто осмелится встать на пути у его владельца. Крысолицый мужчина по имени Шнырь, с лицом, которое словно было специально создано для того, чтобы вызывать у людей инстинктивное недоверие, склонившись над какими-то пожелтевшими, засаленными бумагами, что-то быстро, нервно писал в них огрызком карандаша, постоянно бормоча себе под нос какие-то неразборчивые ругательства и время от времени почесывая свой острый, выпирающий подбородок, покрытый редкой, клочковатой щетиной. Еще двое членов гильдии — женщина средних лет с усталым, испещренным глубокими морщинами лицом и преждевременно поседевшими волосами, которую звали Марта, и молодой парень с вечно сонным, отсутствующим выражением лица и растрепанными, похожими на воронье гнездо волосами, отзывавшийся на странное, но подходящее ему имя Тихоня, — сидели у мутного, давно не мытого окна и о чем-то тихо, вполголоса переговаривались, изредка бросая на Колю любопытные, но при этом совершенно равнодушные взгляды, словно оценивая, насколько этот новичок задержится в их рядах.

— А, Нулевой, проснулся! — прогудел Гром, отрываясь от своего увлекательного занятия по чистке меча и широко, почти по-дружески улыбаясь, отчего длинный, уродливый шрам на его левой щеке растянулся и побледнел, сделав его лицо еще более устрашающим и отталкивающим, чем обычно. — Ну что, готов к своему первому дню в роли искателя приключений? Или, может, решил, что это занятие не для такого хлюпика, как ты, и хочешь убраться восвояси, пока не поздно?

— Я готов, — твердо, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более уверенно и решительно, ответил Коля, хотя на самом деле он чувствовал, как его колени предательски дрожат, а сердце колотится где-то в горле, грозя выпрыгнуть наружу. — Что мне нужно делать? Говорите, я справлюсь.

— Для начала, — вмешался Шнырь, не поднимая головы от своих бумаг и не удостоив Колю даже мимолетным взглядом, — тебе нужно пойти к доске объявлений и выбрать себе какое-нибудь задание, соответствующее твоему уровню. Это, так сказать, священная традиция для всех новичков, вступающих в нашу славную гильдию. Каждый, кто хочет здесь остаться, должен начать с малого, с самых низов, чтобы доказать свою полезность и заработать себе репутацию. Выбирай что-нибудь попроще, соответствующее твоим... хм... выдающимся способностям.

Последние слова Шнырь произнес с такой неприкрытой, ядовитой издевкой, что Коля, чувствуя, как его щеки начинают гореть от стыда и унижения, словно его отхлестали по лицу, молча подошел к пыльной, затянутой паутиной доске объявлений, которая висела на стене возле самого входа в гильдию и была буквально завалена пожелтевшими, засаленными, порванными по краям листками с самыми разными заданиями, начиная от примитивной зачистки подвалов от крыс и заканчивая сопровождением богатых торговых караванов через опасные, кишащие разбойниками горные перевалы. Он внимательно, стараясь не упустить ни одной детали, просмотрел все объявления, чувствуя, как его надежда на что-то героическое, захватывающее и достойное настоящего искателя приключений тает с каждым прочитанным листком, словно утренний туман под лучами жаркого солнца: задания, доступные для новичка с его нулевыми характеристиками, были либо слишком скучными и унизительными, либо слишком опасными и смертельными, либо слишком низкооплачиваемыми, чтобы ради них вообще стоило рисковать жизнью.

Наконец, в самом дальнем, темном и пыльном углу доски, почти полностью скрытый за другими, более свежими бумажками, он обнаружил то, что, как ему показалось, идеально подходило под его текущее положение: маленький, смятый, пожелтевший от времени листок, на котором корявым, дрожащим старческим почерком было написано: «Требуется помощник для прополки огорода. Работа простая, не пыльная, оплата скромная — 5 медяков. Обращаться к бабушке Агате, дом на окраине, у старого дуба». Коля тяжело, обреченно вздохнул, чувствуя, как его сердце сжимается от острого, пронзительного чувства унижения и собственной никчемности. Прополка огорода. Это было даже не задание для искателя приключений, это было задание для мальчика на побегушках, для какого-нибудь деревенского простачка, который не способен ни на что большее, кроме как ковыряться в грязи. Но выбора у него, по сути, не было: за другие задания ему просто не заплатят, а деньги ему были нужны, чтобы купить хотя бы какую-то еду, потому что в гильдии, судя по пустым полкам, голодным лицам ее обитателей и общей атмосфере уныния и безысходности, кормили не очень-то и хорошо.

— Я возьму это, — произнес он, снимая листок с доски и стараясь не смотреть на насмешливые, презрительные улыбки своих новоявленных товарищей, которые, судя по всему, только и ждали момента, чтобы поиздеваться над ним.

— Прополка огорода? — прыснул Шнырь, отрываясь от своих бумаг и наконец-то удостоив Колю своим ядовитым, насмешливым взглядом. — Ну-ну, Нулевой, это как раз твой уровень! Смотри не надорвись там, выдергивая сорняки, а то нам потом придется нести тебя до дома на руках, как барышню! Ха-ха-ха!

Остальные члены гильдии дружно поддержали его хриплым, каркающим смехом, и Коля, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, молча вышел из гильдии, с силой хлопнув за собой старой, скрипучей дверью. Он шел по улицам Брайтвуда, чувствуя, как его переполняет злость, обида и холодная, расчетливая решимость, и эта злость, словно топливо, придавала ему сил идти дальше, не останавливаясь и не сворачивая. Он докажет им. Он обязательно докажет всем этим самодовольным ублюдкам, что он — не Нулевой, что он способен на большее, чем просто прополка огородов. Нужно только дождаться подходящего момента, а он обязательно настанет, ведь его удача, его главный козырь, рано или поздно должна была сработать.

Дом бабушки Агаты он нашел без особого труда, следуя указаниям, данным в объявлении: это была маленькая, заметно покосившаяся от времени хижина на самой окраине города, возле которой действительно рос огромный, старый, раскидистый дуб, чьи могучие, покрытые густой, темно-зеленой листвой ветви нависали над прогнившей крышей, словно защищая дом и его обитателей от непогоды. Сама бабушка Агата оказалась сухонькой, сгорбленной старушкой с добрым, испещренным глубокими морщинами лицом и подслеповатыми, слезящимися глазами, которые, однако, несмотря на свой возраст и состояние, смотрели на мир с какой-то удивительной, почти детской мудростью. Она приняла Колю приветливо, с радушием, которое было неожиданным для такого мрачного города, напоила его горячим травяным чаем, который отдавал мятой, чабрецом и какими-то незнакомыми, пряными травами, и показала ему огород, который, надо сказать, находился в довольно запущенном состоянии: грядки заросли сорняками настолько, что сквозь их густые заросли едва пробивались хилые, бледные ростки моркови и капусты.

— Вот, милок, — прошамкала она, указывая своим скрюченным, узловатым пальцем на заросшие грядки. — Все руки не доходят. Годы уже не те, чтобы ползать по грядкам, спину ломит, суставы болят. А урожай нужен, сам понимаешь, зима на носу, а зимы у нас нынче суровые, голодные. Ты уж постарайся, милок, а я тебе заплачу, как обещала. Хоть и немного, но честно, по совести.

Коля кивнул, закатал рукава своего плаща, насколько это было возможно, и принялся за работу. Работа была нудной, утомительной и совершенно неблагодарной: сорняки, глубоко пустившие свои цепкие корни в сухую, потрескавшуюся от жары землю, не хотели поддаваться, и ему приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы вырвать их из почвы. Его руки, совершенно непривычные к физическому труду, быстро покрылись кровавыми мозолями, спина разламывалась от постоянного нагибания, а пот градом катился по лбу, заливая глаза и делая его лицо похожим на мокрую маску. Но он упорно продолжал работать, стиснув зубы и не позволяя себе остановиться и передохнуть, потому что остановиться значило бы признать свое поражение, а он не собирался сдаваться так просто.

Прошло несколько часов, и огород начал понемногу обретать более-менее приличный вид. Коля, тяжело дыша и с трудом разгибая затекшую спину, вытирал пот со лба грязным рукавом, когда его взгляд случайно упал на небольшой, едва заметный холмик в дальнем углу огорода, который казался каким-то неестественным, словно под ним что-то было закопано. Движимый любопытством, а возможно, и той самой удачей, которая, как он надеялся, вела его по жизни, он подошел к этому холмику и начал осторожно, стараясь не повредить то, что может находиться под землей, разгребать землю руками. Земля была на удивление рыхлой, словно ее недавно перекапывали, и вскоре его пальцы наткнулись на что-то твердое, холодное и явно металлическое. Он копнул глубже и извлек на свет небольшой, продолговатый предмет, завернутый в полуистлевшую от времени ткань.

Дрожащими от волнения руками Коля развернул ткань и увидел амулет. Это была изящная, искусно сделанная вещица, изготовленная из какого-то темного, почти черного металла, на котором были выгравированы странные, извилистые руны, напоминающие то ли змей, то ли корни деревьев. В центре амулета, в массивной оправе, тускло светился небольшой камень кроваво-красного цвета, который, казалось, пульсировал в такт биению сердца Коли. Амулет был холодным на ощупь, но от него исходила какая-то странная, завораживающая энергия, которая, словно магнит, притягивала взгляд и не отпускала.

— Бабушка Агата! — позвал Коля, не в силах оторвать взгляд от находки. — Смотрите, что я нашел! Это, кажется, что-то древнее!

Старушка, которая до этого сидела на крыльце и наблюдала за его работой, медленно, с трудом поднялась и подошла к нему, щурясь и прихрамывая. Когда она увидела амулет в его руках, ее лицо, покрытое глубокими морщинами, побледнело, а глаза расширились от удивления и благоговейного трепета.

— Откуда это у тебя? — прошептала она, и в ее голосе послышался благоговейный трепет. — Это же... это же... Реликвия! Настоящая Реликвия! Я думала, что потеряла ее много лет назад, еще до того, как родился ты, мальчик мой!

— Она была закопана в вашем огороде, — ответил Коля, протягивая амулет старушке. — Я случайно наткнулся на него, когда полол сорняки.

— Случайно? — старушка покачала головой, недоверчиво глядя на Колю. — Ничего в этом мире не бывает случайно, милок. Этот амулет был спрятан так хорошо, что его мог найти только тот, кому он предназначен. Тот, кого выбрала судьба.

Она помолчала, а затем, словно приняв какое-то важное решение, взяла амулет из рук Коли и, к его удивлению, снова вложила его обратно в его ладонь.

— Возьми его, — сказала она твердо. — Он твой. Я уже слишком стара, чтобы пользоваться такими вещами. А тебе он, возможно, пригодится. Только помни: амулет этот не простой. Он — ключ. Ключ к скрытому подземелью, о котором ходят легенды среди искателей приключений. Но что находится в том подземелье и как туда попасть, я не знаю. Мне он достался от моего деда, а ему — от его деда. Ходили слухи, что амулет приносит своему владельцу и великую удачу, и великие беды. Будь осторожен, мальчик.

Коля, ошеломленный и взволнованный, сжал амулет в руке, чувствуя, как его пульс учащается. Древний амулет. Ключ к скрытому подземелью. Это было именно то, что ему нужно. Это был знак. Знак того, что его удача, наконец, начала работать в полную силу.

Поблагодарив старушку и получив свои жалкие пять медяков, которые она, несмотря на уговоры, все-таки заставила его взять, Коля, не помня себя от радости, помчался обратно в гильдию. Он влетел в общий зал, словно ураган, и, тяжело дыша, выложил свою находку на стол перед Громом, Шнырем, Мартой и Тихоней.

— Смотрите! — воскликнул он, и его голос дрожал от волнения. — Что я нашел! Это древний амулет! Он был закопан в огороде у старушки! Она сказала, что это ключ к скрытому подземелью!

В зале воцарилась тишина. Все четверо членов гильдии «Падшие Ангелы» смотрели на амулет, лежащий на столе, с таким выражением, словно перед ними была не древняя реликвия, а какая-то отвратительная жаба. А затем, одновременно, они разразились громким, раскатистым хохотом, который, казалось, сотряс стены этого ветхого здания.

— Ой, не могу! — заливался Шнырь, хватаясь за живот. — Наш Нулевой пошел полоть огород и нашел древний амулет! Ключ к скрытому подземелью! Ну конечно! Прямо в земле, среди сорняков! А почему не сундук с сокровищами? Или не спящую принцессу?

— Да это, наверное, какая-нибудь дешевая побрякушка, которую он сам где-нибудь подобрал, чтобы похвастаться, — усмехнулся Гром, беря амулет в руки и с сомнением его разглядывая. — Или старуха его разыграла. Выжила из ума, вот и несет всякую чушь про древние реликвии.

— Но она сказала... — начал было Коля, но его перебили.

— Мало ли что она сказала! — отмахнулся Шнырь. — Старухи часто выдумывают всякие небылицы, чтобы привлечь к себе внимание. А ты, Нулевой, просто повелся на эту чушь, потому что слишком доверчив. Это не амулет, а просто кусок железа с камешком. Выбрось его и не позорься.

Коля, чувствуя, как его радость сменяется горечью разочарования, забрал амулет со стола и спрятал его под плащом. Он знал, что они ему не верят. Он знал, что они считают его дураком и неудачником. Но он также знал, что амулет — настоящий. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела. И он докажет им, что они ошибаются. Даже если для этого ему придется в одиночку отправиться в это самое скрытое подземелье и найти то, что там скрыто.

— Ладно, смейтесь, — тихо произнес он, глядя на своих насмешливых товарищей. — Но придет день, когда вы поймете, что я был прав. Что моя удача — это не шутка и не совпадение. Это — сила, которая изменит все.

И он, развернувшись, направился к лестнице, ведущей наверх, в свою каморку, оставив остальных членов гильдии в недоумении и смутном беспокойстве, которое, словно тень, прокралось в их души, несмотря на весь их скептицизм. Ведь, как известно, даже самые заядлые скептики иногда, в глубине души, верят в чудеса. И, возможно, именно сейчас, глядя на этого странного парня, который нашел древний амулет в огороде у старушки, они начали сомневаться в том, что их насмешки оправданы. Возможно, «Нулевой» был не таким уж и нулевым, каким казался на первый взгляд. И эта мысль, как назойливая муха, не давала им покоя весь оставшийся день.

Глава 4. Случайный тиммейт

Три бесконечно долгих, тягучих, наполненных гнетущей тишиной и горькими размышлениями дня миновало с того самого унизительного момента, когда Коля, осмеянный и втоптанный в грязь своими новоявленными товарищами по гильдии, вынужден был спрятать под грубой тканью плаща древний амулет, поклявшись при этом в самых глубинах своей израненной души, что обязательно, во что бы то ни стало, докажет всем этим самодовольным ничтожествам, всем этим напыщенным искателям приключений, что он — отнюдь не пустое место, не жалкий «Нулевой», над которым можно безнаказанно насмехаться, а человек, обладающий поистине уникальным даром, способный на великие свершения и невероятные подвиги, которые заставят их всех пожалеть о своих словах и поступках. Все эти семьдесят два часа, показавшиеся ему вечностью, он провел в добровольном заточении в своей тесной, полутемной каморке, почти не выходя наружу и лишь изредка, словно затравленный зверь, спускаясь вниз по скрипучей деревянной лестнице, чтобы перехватить кусок черствого, засохшего хлеба и кружку разбавленного, отдающего кислятиной эля, которые ему с явной неохотой, скрепя сердце и поджав губы, выделяли его новые «друзья», явно считавшие каждую крошку и каждый глоток, достававшийся этому бесполезному нахлебнику.

Все эти долгие, мучительные часы он посвящал изучению древнего амулета: он вертел его в руках, подносил к тусклому свету масляной лампы, пытался разглядеть мельчайшие детали выгравированных на его поверхности рун, тер его пальцами, шептал какие-то слова, приходившие ему на ум, и даже пытался капнуть на него своей кровью, надеясь, что это каким-то образом активирует его скрытую силу, но все его отчаянные попытки были тщетны и безрезультатны. Амулет хранил гробовое молчание, не открывая своих древних, сокровенных тайн, не откликаясь ни на один из его призывов, и лишь красный камень в его центре продолжал тускло, но упрямо пульсировать, словно живое, горячее сердце какого-то неведомого существа, напоминая Коле о том, что он — не простая безделушка, не обычный кусок металла, а нечто гораздо большее, загадочное и могущественное.

Коля, будучи от природы человеком неглупым и рассудительным, прекрасно понимал, что дальнейшее бездействие губительно, что если он будет и дальше сидеть сложа руки, предаваясь унынию и бесплодным мечтаниям, то рискует окончательно и бесповоротно погрязнуть в трясине отчаяния, безысходности и жалости к самому себе, из которой потом будет практически невозможно выбраться без посторонней помощи. Ему нужно было действовать, причем действовать решительно, не оглядываясь на свой низкий ранг и ничтожные характеристики, нужно было доказать в первую очередь самому себе, что его удача — это не миф, не пустая случайность, не какое-то нелепое стечение обстоятельств, а реальная, осязаемая, могучая сила, способная кардинальным образом изменить всю его дальнейшую судьбу и вырвать его из цепких лап серой, безликой посредственности. И поэтому, на четвертый день своего вынужденного пребывания в Брайтвуде, он наконец-то принял окончательное и бесповоротное решение: он отправится в подземелье, чтобы на деле испытать свою удачу и доказать всем, а главное — самому себе, чего он стоит на самом деле. Не в то самое, скрытое от посторонних глаз, о котором вполголоса упоминала загадочная старушка и о котором не было ни малейшей, даже самой отрывочной, информации в городских архивах и разговорах искателей приключений, а в обычное, легкое подземелье F-ранга, которое, как он краем уха слышал от болтавших между собой членов гильдии, находилось всего в нескольких часах неспешной ходьбы от городских стен и считалось идеальным, проверенным местом для тренировки новичков и оттачивания их первых боевых навыков.

Решение это было, мягко говоря, безрассудным и опрометчивым, особенно если учитывать тот вопиющий факт, что все его боевые характеристики были равны жалкой, смехотворной единице, а единственным его навыком, записанным в системном интерфейсе, был пассивный «Шальной шанс», на который он, собственно, и возлагал все свои надежды, уповая на то, что он сработает в самый нужный, критический момент. Но Коля был полон решимости, и эта его решимость, подкрепленная его невероятной, чудовищной, почти противоестественной удачей, должна была, по его глубочайшему убеждению, с лихвой компенсировать все его многочисленные недостатки и слабые стороны. Он рассуждал примерно следующим образом: если уж ему, простому парню с улицы, не имеющему за душой ни гроша и ни одного полезного навыка, каким-то непостижимым образом удалось найти легендарный плащ, а затем и древний амулет с пульсирующим красным камнем, то почему бы ему не повезти и в подземелье, где его, возможно, ждут не менее ценные трофеи и сокровища? В конце концов, удача — это его главное, единственное и самое мощное оружие, и пришло, наконец, время испытать его в реальных, боевых условиях, чтобы понять, насколько оно эффективно против живых, злобных монстров, а не против бездушных предметов, которые просто валяются под ногами в грязи.

Ранним утром четвертого дня, когда первые, еще робкие лучи восходящего солнца только начинали пробиваться сквозь узкие щели в деревянных ставнях, разгоняя ночной полумрак и наполняя комнату теплым, золотистым светом, Коля, стараясь не шуметь и не производить лишнего шума, осторожно выбрался из своей каморки, накинул на плечи свой верный серый плащ, который уже не раз выручал его в трудную минуту, проверил, на месте ли амулет, висевший у него на шее на простой, грубой веревке, и, стараясь не разбудить своих спящих товарищей, которые могли бы задать ему ненужные вопросы или, что еще хуже, попытаться его остановить, бесшумно выскользнул на улицу через заднюю дверь. Город только-только начинал просыпаться, стряхивая с себя оковы ночного сна: торговцы, позевывая и потягиваясь, с ленивой неторопливостью открывали свои лавки, выпуская на улицу дразнящие, аппетитные ароматы свежеиспеченного хлеба, копченого мяса и только что сваренных каш; стражники, уставшие после долгой, бессонной ночной смены, медленно брели к своим казармам, мечтая лишь о том, чтобы поскорее добраться до теплой, мягкой постели; а где-то вдалеке, на главной рыночной площади, уже начинала собираться шумная, разношерстная толпа, привлеченная громкими криками зазывал и соблазнительными обещаниями невероятных, неслыханных скидок, которых на самом деле никогда не существовало.

Коля, кутаясь в свой длинный, скрывающий фигуру плащ и стараясь не привлекать к себе лишнего, ненужного внимания со стороны прохожих и стражников, быстрым, целеустремленным шагом направился к северным воротам города, за которыми, по словам вечно угрюмого и немногословного Тихони, начиналась извилистая, уходящая вдаль дорога, ведущая к невысоким, поросшим густым лесом холмам, где и находилось то самое подземелье F-ранга, известное среди местных искателей приключений под мрачным и многообещающим названием «Пещеры Шепчущего Леса». Он шел быстро, почти бежал, чувствуя, как его сердце бешено колотится в груди от волнения, предвкушения и легкого, щекочущего нервы страха, и старался не думать о том, что может пойти не так, убеждая себя в том, что все будет хорошо, что его удача не подведет, что он вернется в Брайтвуд героем, с полным мешком трофеев и гордо поднятой головой. В конце концов, что может случиться с человеком, у которого параметр удачи равен девяносто пяти из ста возможных?

Дорога до подземелья заняла у него около трех часов монотонной, утомительной ходьбы. Это была извилистая, каменистая, местами почти непроходимая тропа, ведущая через густой, мрачный, наводящий тоску лес, в котором, казалось, даже птицы пели как-то тихо, настороженно и неуверенно, словно боясь потревожить какой-то древний, затаившийся в самых недрах земли ужас, о котором не принято было говорить вслух. Деревья, покрытые толстым слоем мха и бледного лишайника, нависали над тропой, создавая причудливые, искаженные тени, которые играли с разгоряченным воображением Коли, заставляя его то и дело вздрагивать, останавливаться и опасливо оглядываться через плечо, ожидая увидеть за своей спиной какое-нибудь чудовище, крадущееся за ним по пятам. Но, несмотря на все свои страхи и сомнения, он продолжал упрямо идти вперед, подбадривая себя мыслью о том, что где-то там, впереди, за этими мрачными деревьями и темными пещерами, его ждут слава, богатство и, самое главное, долгожданное признание, которое он так отчаянно желал получить.

Наконец, когда солнце уже начало медленно клониться к закату, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона, Коля увидел перед собой вход в подземелье. Это была широкая, неправильной формы, зияющая в склоне холма темная пещера, которая издалека напоминала разинутую, готовую поглотить любого смельчака пасть какого-то гигантского, мифического чудовища, спящего под землей уже много тысячелетий. Возле входа, на небольшой, утоптанной множеством ног площадке, было пусто и тихо: ни толпящихся в нетерпении искателей приключений, ни кричащих торговцев, предлагающих свои товары, ни скучающих стражников, следящих за порядком. Только холодный, пронизывающий ветер, свободно гуляющий между высокими, старыми деревьями, нарушал эту зловещую тишину своим тоскливым, заунывным воем, от которого у Коли мурашки побежали по коже.

Коля, глубоко вздохнув, чтобы унять дрожь в коленях, решительно сделал шаг вперед, намереваясь войти в темный проем пещеры, но в этот самый момент его неожиданно окликнул чей-то звонкий, веселый голос, раздавшийся откуда-то сбоку.

— Эй, приятель! — раздался за его спиной голос, в котором явственно слышались нотки насмешки и любопытства. — Ты не туда собрался?

Коля резко, словно ужаленный, обернулся и увидел перед собой странного парня, который, как ему показалось, появился буквально из ниоткуда, материализовавшись из воздуха. Он был примерно его возраста, может, чуть старше, и одет в дорогую, но неброскую, сшитую на заказ одежду, которая явно стоила целое состояние, но при этом не выглядела кричащей или вульгарной. На его лице, скрывая верхнюю половину, была плотная маска из темной, почти черной ткани, оставлявшая открытыми только глаза, которые смотрели на Колю с откровенным любопытством и какой-то лукавой хитринкой, и рот, растянутый в ироничной, слегка снисходительной ухмылке. Парень стоял, небрежно прислонившись к толстому стволу старого дерева, и лениво вертел в руках какой-то странный, богато украшенный драгоценными камнями жезл, который, судя по всему, был его магическим оружием.

— Я... я собираюсь войти в подземелье, — ответил Коля, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно и твердо, хотя внутри него все сжималось от неожиданности и легкого испуга. — А вы, собственно, кто такой?

— Я? — парень усмехнулся, и его ухмылка стала еще шире и ироничнее. — Я просто путешественник, который ищет приключений на свою голову. И, судя по всему, я их нашел. В одиночку в подземелье? Даже в такое легкое, как это? Ты либо очень смелый, либо очень глупый. А судя по твоему виду, — он смерил Колю оценивающим, изучающим взглядом, — скорее, второе.

— Это не ваше дело, — огрызнулся Коля, чувствуя, как его раздражает этот нахальный, самоуверенный незнакомец, посмевший усомниться в его способностях. — Я сам знаю, что делаю, и не нуждаюсь в чьих-либо советах.

— Ну-ну, не кипятись, — миролюбиво, почти дружелюбно произнес парень, отталкиваясь от дерева и делая несколько шагов навстречу Коле. — Я не хотел тебя обидеть или задеть твое самолюбие. Просто, видишь ли, в этих пещерах, хоть они и считаются всего лишь F-ранга, иногда встречаются весьма неприятные сюрпризы. Монстры, которые забредают сюда из более глубоких, опасных уровней. И тогда одному, без надежной поддержки, приходится очень и очень туго. Поэтому у меня есть к тебе предложение, от которого трудно отказаться: давай объединимся. Вдвоем будет гораздо веселее и безопаснее.

Коля на мгновение задумался, взвешивая все «за» и «против». С одной стороны, он совершенно не доверял этому странному парню в маске, который появился из ниоткуда и вел себя слишком уж развязно и самоуверенно. С другой стороны, он понимал, что в одиночку ему действительно может быть туго, и что лишняя пара рук, даже если эта пара принадлежит подозрительному незнакомцу, никогда не помешает, особенно в таком опасном месте, как подземелье. В конце концов, его удача должна была защитить его от любых неприятностей и предательств, верно?

— Ладно, — согласился он, неохотно кивнув головой. — Пошли вместе. Но учти: если ты задумал какую-то подлость или предательство, моя удача тебя обязательно накажет, и наказание будет суровым.

— Удача? — парень внезапно расхохотался, и его громкий, заливистый смех эхом разнесся по лесу, спугнув стайку птиц с ближайших деревьев. — Ну, удача — это, конечно, хорошо, кто бы спорил. Но я, знаешь ли, привык больше полагаться на вот это, — он небрежно помахал своим жезлом, с кончика которого сорвалась и рассыпалась в воздухе небольшая ослепительная искра, — на свою магию, а не на капризы судьбы.

Они вошли в пещеру, и их тут же окутала непроницаемая, густая, почти осязаемая темнота, разбавленная лишь слабым, призрачным светом, исходившим от покрытых слизью и какими-то светящимися грибами стен. Внутри было сыро, холодно и пахло плесенью и гнилью. Пол был неровным, усеянным камнями и лужами, и Коле приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться. Воздух был спертым, и каждый их шаг гулким эхом отдавался от стен.

Поначалу все шло на удивление хорошо и гладко. Они встретили несколько слабых монстров — гигантских крыс и слизней, — с которыми парень в маске расправился играючи, даже не запыхавшись, используя какую-то странную, мощную магию, которая с легкостью испепеляла их, оставляя лишь горстки пепла. Коля, в свою очередь, старался не путаться под ногами и внимательно наблюдал за действиями своего напарника, пытаясь понять, кто он такой, насколько силен и что ему на самом деле нужно. Он все больше и больше склонялся к мысли, что этот парень — не простой путешественник, а, возможно, какой-то опытный, высокоуровневый искатель приключений, который скрывает свою личность и преследует какие-то свои, тайные цели.

Они углубились в пещеру на несколько сотен метров, когда произошло то, чего Коля так опасался. Из темного бокового прохода, который они не заметили, выскочило нечто огромное, покрытое чешуей и с длинными, острыми когтями. Это был монстр, которого Коля никогда не видел: он напоминал помесь ящерицы и медведя, и от него исходила такая мощная, звериная злоба, что Коля почувствовал, как его ноги прирастают к полу. — Вот дерьмо! — воскликнул парень в маске, и в его голосе впервые послышались нотки тревоги. — Это же каменный василиск! Монстр C-ранга! Что он здесь делает?!

Монстр, издав оглушительный рев, бросился на них. Парень в маске, выставив вперед свой жезл, начал читать какое-то заклинание, но было видно, что он не успевает. Василиск был слишком быстр, слишком силен, и его когти, способные разорвать сталь, были уже в нескольких сантиметрах от лица Коли.

И тут случилось то, что Коля впоследствии будет вспоминать как самое невероятное событие в своей жизни. Он, пытаясь отступить, споткнулся о какой-то камень, лежавший на полу, и с громким криком рухнул на спину. Василиск, который целился в него, не ожидал такого маневра и, промахнувшись, по инерции полетел дальше, врезавшись своей огромной, бронированной головой в каменную стену пещеры. Удар был такой силы, что свод пещеры над головой монстра задрожал, и в следующее мгновение огромный валун, сорвавшийся с потолка, рухнул прямо на голову василиска, размозжив ее в лепешку.

Наступила тишина. Только пыль, поднятая падением валуна, медленно оседала на пол. Коля, все еще лежа на спине, смотрел на тушу поверженного монстра и не мог поверить своим глазам. Его удача снова сработала. Причем сработала настолько эффектно, настолько невероятно, что это не могло быть простым совпадением.

Парень в маске, который так и не успел произнести свое заклинание, медленно опустил жезл и уставился на Колю с выражением полнейшего изумления на лице. А затем, к его еще большему удивлению, снял свою маску.

Под маской оказалось лицо молодого мужчины с правильными, аристократическими чертами, обрамленное длинными, серебристыми волосами, которые струились по его плечам, словно жидкий лунный свет. Его глаза, цвета грозового неба, смотрели на Колю с восхищением и уважением.

— Это было... невероятно, — произнес он, и его голос, теперь уже без насмешливых ноток, звучал искренне и даже благоговейно. — Ты... ты предвидел его атаку? Ты специально споткнулся, чтобы заставить его врезаться в стену? Какое невероятное боевое чутье!

— Я... я не специально, — честно признался Коля, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Я просто споткнулся.

— Скромность — удел великих, — усмехнулся парень. — Меня зовут Рейн. Я... S-ранговый маг из столичной гильдии «Серебряный Грифон». Я пришел сюда тайно, чтобы проверить слухи о том, что в этом подземелье появились монстры высоких рангов. И, как видишь, слухи подтвердились. Но я никак не ожидал встретить здесь такого искусного бойца, как ты.

— S-ранговый маг? — Коля почувствовал, как его колени подгибаются. Он только что сражался бок о бок с S-ранговым магом! И, судя по всему, произвел на него впечатление!

— Да, — кивнул Рейн. — И я должен признать: твоя техника, твое боевое чутье — это нечто выдающееся. Я видел многих воинов, но то, что сделал ты... Это было гениально. Ты заставил монстра C-ранга убить самого себя! И все это — без единого заклинания, без единого удара!

Он расхохотался, и его смех, теперь уже не насмешливый, а восхищенный, наполнил пещеру. Затем он подошел к туше василиска, достал из-за пояса какой-то блестящий нож и, ловко орудуя им, начал срезать с монстра чешую, когти и какие-то органы, складывая все это в небольшой мешок, который извлек из своей сумки.

— Знаешь что, друг мой, — сказал он, не отрываясь от своего занятия, — по правилам, вся добыча принадлежит тому, кто нанес смертельный удар. А поскольку именно ты, пусть и невольно, отправил этого красавца в мир иной, то и добыча по праву твоя. Я лишь помогу тебе ее собрать.

— Но... — начал было Коля, но Рейн перебил его.

— Никаких «но», — он выпрямился и протянул Коле наполненный мешок. — Ты заслужил это. И знаешь, что еще? — он подмигнул. — Я думаю, мы еще встретимся. Такие, как ты, надолго не задерживаются в захолустных гильдиях. Твое место — среди лучших. А теперь идем, пока сюда не сбежались другие монстры, привлеченные запахом крови. Я провожу тебя до выхода.

И они, покинув пещеру, направились обратно в Брайтвуд. Коля шел, сжимая в руках мешок с добычей, и чувствовал, как его переполняет пьянящее чувство триумфа. Его план сработал. Его удача, его чудовищная, невероятная удача, проявила себя во всей красе. И теперь, когда сам S-ранговый маг признал его талант, никто больше не посмеет называть его «Нулевым». Его путь к славе только начинался, и он был полон решимости пройти его до конца, чего бы ему это ни стоило.