Kitobni o'qish: «Океан между нами», sahifa 3

Глава 7

Чаоси проснулась в некотором замешательстве. День только начинался, а до нее донеслось сообщение аудиосистемы корабля: лайнер почти доплыл до круизного терминала Кайтак в Гонконге. Всем желающим сойти на берег и погулять по городу предлагалось собраться в театре на седьмом этаже. Чаоси заткнула уши подушками и попробовала снова заснуть, но вскоре зазвенел телефон.

– Не спишь? Не хочешь составить мне компанию? Собираюсь разведать, какие вкусности едят в Гонконге, – предложил папа.

– Я же вчера тебе сказала, что не завтракаю. – Чаоси немного занервничала.

– Да я просто вспомнил: мама говорила, что ты любишь гонконгские десерты.

– Спасибо, но я лучше посплю! – И она бросила трубку.

Прикрыв глаза, Чаоси снова попыталась заснуть. Гадко, что она сорвалась на папу. Разве он заслуживает, чтобы быть громоотводом для ее негативных эмоций? Нельзя винить только его одного во всех бедах. Папа всего лишь хотел провести время с дочерью, а та в ответ только и делала, что разочаровывала его. Чаоси даже стало жалко отца. С другой стороны, он же сам все это и учинил, так что виноват во всем хотя бы наполовину. Так же честнее?

Два голосочка долго препирались в голове у Чаоси. Она представила себе, как папа стоит, понурившись, с трубкой в руке. Сразу стало жутко стыдно. Чаоси встала и набрала телефон капитанской рубки. Старший помощник сообщил, что ее отец уже сошел на берег.

Лайнер стоял у причала, а, значит, смартфон Чаоси уже ловил сеть. Может, попросить папу вернуться за ней? Взгляд Чаоси нечаянно задержался на шкафчике. Вспомнив про сумку и ее содержимое, она решительно отложила телефон и снова улеглась в кровать. Когда Чаоси проснулась в следующий раз, за окном уже рассвело. Она умылась, собралась и направилась к своему любимому месту на палубе посмотреть на порт.

С корабля открывался отличный вид на огромное, стильное здание портового терминала, а заодно и на многоэтажки вдали. Чаоси достала телефон и, сделав достаточно фотографий, начала загружать их к себе в соцсети.

– А ты на берег не собираешься?

Неунывающий Сижун снова оказался тут как тут. В свете утреннего солнца казалось, что от парня исходит золотистое сияние. Бриз нежно трепал ему челку.

Чаоси улыбнулась и покачала головой.

– Сегодня работаешь? – спросил он.

– У меня выходные как раз в те дни, когда лайнер причаливает к берегу.

С прибытием в порт на борту оставалось немного народу, так что в ресторане лишние руки были ни к чему.

– Ну да, ты же капитанская дочь, на особом положении. – Сижун улегся на ближайший шезлонг, вытянув руки за голову.

– А тебе откуда это известно?

– Что ты на особом положении?

– Да какое особое положение? Я здесь на побегушках. Считай, если бы меня не было, никому от этого не стало бы ни тепло, ни холодно, – вздохнула Чаоси. – Я имела в виду, откуда ты знаешь, что я дочь капитана?

– У нас в каютах экипажа часто о тебе говорят.

– Что-то плохое?

– Вовсе нет.

– Но и ничего хорошего?

– Я бы сказал, ничего плохого и ничего хорошего. В основном сплетничают о том, что творится у вас в семье. Всем любопытно, что у нашего капитана происходит в личной жизни: какая у него жена, какая дочь…

– И каков вердикт?

– Говорят, им все никак не выпадает возможность увидеть супругу капитана и что, наверно, она всех держит на расстоянии. Ее будто бы и нет.

– Мама у меня, конечно, интроверт. Она не очень любит общаться с людьми. Но это не от высокомерия. Она – домохозяйка. Много вы себе напридумывали про нее.

– Те, кто ее видел, говорят, будто у нее вечно удрученный вид.

– У нее в жизни случилось много неприятностей. И никто не может разделить с ней эту ношу… – Чаоси, вглядываясь вдаль, вспомнила выражение маминого лица, когда она видела ее в последний раз.

– Ты в порядке? – Сижун сел в шезлонге, присматриваясь к Чаоси.

Лучи восходящего солнца подчеркивали печаль на ее прелестном лице. По затуманенному взгляду было понятно, что она немного выпала из реальности.

– Да-да, я о маме задумалась. – Чаоси глубоко вздохнула.

– Скучать по семье в поездке – нормально. Мы с мамой тоже давно не виделись.

– А почему мама с вами не поехала?

Только после того, как Чаоси задала этот вопрос, ее осенило: спрашивать такое не очень-то вежливо. Может быть, мама Сижуна давно уже покинула этот мир, и она, сама того не зная, задела собеседника за живое…

– Она в Сиднее, работает с труппой, – Сижун поспешил добавить: – Моя мама – хореограф.

– Здорово, вся семья – служители искусства. – Чаоси даже подняла вверх большой палец от восхищения.

– Да вот только я не унаследовал их таланты. Пою я так себе, на инструментах не играю, танцую, будто бы у меня две ноги левые, максимум могу показать «робота».

Раз уж речь зашла о пении, Чаоси не удержалась от вопроса:

– А чего же ты вчера не выступал, кстати?

Сижун широко раскрыл прищуренные глаза.

– Так ты все-таки обратила на меня внимание!

– Не думай, будто это что-то значит! Обычное дело! – Чаоси постаралась унять дрожь в голосе. – Ваш концертный зал находится рядом с рестораном, где я работаю, так что я волей-неволей замечаю, кто туда заходит и уходит.

На самом деле Чаоси приглядывалась ко всем людям, которые побывали накануне в концертном зале, но так и не увидела среди них Сижуна.

– Вчера я плохо себя чувствовал и целый день провалялся в постели.

– А сейчас все в порядке? – Чаоси оценивающе оглядела Сижуна.

Сегодня он был в ветровке цвета индиго и белых спортивных штанах. Он выглядел очень даже ничего.

– Все хорошо. Переел морепродуктов в день отплытия. Я их плохо переношу.

– Хм, главное, что ничего серьезного. – Чаоси махнула в сторону отдаленных железобетонных зданий. – Собираешься погулять?

– Я об этом и не думал. Но папа и все остальные еще спят. После выступления они были в баре и основательно напились. Сегодня они точно никуда не пойдут.

Чаоси не смогла сдержать улыбку.

– А ты не собираешься на берег?

– Я проспала, и мой папа уже давно ушел.

– А что, если… – испытующе спросил Сижун, – нам вместе прошвырнуться по городу?

– Что?

Сижун, похоже, решил пойти ва-банк.

– Тебе не с кем идти на берег. Мне тоже. Вот мы и могли бы составить друг другу компанию. Как тебе такой план?

– Только мы с тобой? Я же тебя почти не знаю. Вдруг ты заведешь меня куда-то не туда? – не без легкого кокетства заметила Чаоси.

Сижун ткнул в себя пальцем.

– Ты мне не доверяешь? Да я… я… – Он вдруг вытащил кошелек и преподнес его Чаоси. – Вот, держи. Передаю тебе самое ценное из того, что у меня есть. Если окажется, что я все-таки замыслил что-то ужасное, то ты можешь распоряжаться им по собственному усмотрению.

– Если уж ты что-то замыслил недоброе, то какая тебе разница на какой-то кошелек? – Чаоси прыснула.

– Со мной тебе не о чем беспокоиться! – Он хлопнул себя кулаком в грудь.

– Тогда… – Чаоси поднялась, – расходимся по каютам.

Сижун заметно расстроился. Чаоси поспешила добавить:

– Надо же приготовиться! Через полчаса встречаемся в лобби на шестом.

– Yes! – Сижун, задрав кулак над головой, подпрыгнул от радости.

– Паспорт не забудь. – Чаоси отвернулась, чтобы скрыть всплывшую у нее на губах улыбку.

Когда она вернулась в каюту, ее сердце готово было выпрыгнуть из груди, а мысли в голове окончательно смешались. Это что – первое свидание? Сижун пригласил ее? Значит, у него на нее какие-то планы? Она ему нравится? Но ведь они виделись всего несколько раз. Друзьями их назвать сложно. Когда это он успел обратить на нее внимание?

Но вопрос был не только в том, какие чувства Сижун испытывает к ней. Что она думала о нем? Нравился ли он ей? Сказать, что прямо «нравился», Чаоси еще не могла. Но какое-то сокровенное чувство уже возникло. Она радовалась, когда видела Сижуна, и расстраивалась, когда он не попадался ей на глаза.

Чаоси выбрала белое фланелевое платье в клетку. На улице было прохладно, поэтому она надела колготки, а на голову нацепила трикотажную шапочку. Затем покрутилась перед зеркалом. Понравится ли ему этот наряд? Хотя неважно, ее устраивает, как она выглядит, – вот что главное. Почему она вообще придает значение мнению Сижуна?

Всматриваясь в зеркало, Чаоси мысленно наказала себе: «Это не романтическая встреча, а возможность скоротать время и заодно поближе познакомиться с человеком. Веди себя с ним, будто вы приятели. А потом уже решишь, сложится ли между вами что-то большее. Да, именно так. Не надо сразу рассматривать этого парня в качестве будущего бойфренда».

Чаоси похлопала себя по щекам, чтобы лицо немного расслабилось, и приказала себе:

– Веди себя естественно!

Она обула черные кожаные ботильоны и уже собиралась покинуть каюту, но тут вспомнила о последнем важном штрихе. Чаоси открыла рюкзак, вытащила помаду, которую ей подарила Баолянь, и накрасила губы. Ее личико сразу посвежело. Надув губки, она покрасовалась в зеркале. В мыслях вдруг появилось лицо старого нового знакомого, которое медленно приближалось к ее собственному… Сижун слегка вытянул губы… ближе… еще ближе…

– Эй! Это еще что такое? И не стыдно тебе?! – пригрозила Чаоси своему отражению.

Она сразу увидела Сижуна, как только вышла из лифта на шестом этаже. Он стоял, прислонившись к колонне и засунув руки в карманы. Чаоси выдохнула и направилась к нему с мягкой улыбкой на лице.

Увидев ее, Сижун сразу выпрямился и тоже заулыбался, обнажив тигриные клыки. Пассажиры, сновавшие туда-сюда по лобби, будто отошли на задний план, растворившись в облаке пузырей. Единственное, что оставалось поистине насущным, были он и она.

– Эй, дочурка! – прозвенел у обоих в ушах зычный голос.

Высоченный силуэт вырос неприступной стеной между Сижуном и Чаоси. Человек полностью перекрыл ей обзор. Чаоси сразу потянулась вперед, чтобы отодвинуть его в сторону. Присмотревшись, она с удивлением обнаружила перед собой отца. Он был в повседневной одежде и улыбался во все тридцать два. В руках отец держал несколько пакетов:

– Смотри, сколько я тебе вкусного принес!

– Что…

Чаоси больше ничего не успела сказать. Папа начал открывать сумки и показывать ей содержимое, расхваливая его так, будто бы притащил с собой семейные драгоценности:

– Я купил пудинг со вкусом имбиря, печенье-хворост, суп с вонтонами и креветками… Еще есть лепешки с мясом и булочки с начинками, но я не знаю, какие ты любишь, купил наобум. Посмотри, может, возьмешь что-нибудь?

Чаоси склонила голову вбок, поймала взгляд Сижуна и начала исступленно жестикулировать, показывая всем видом, что она не знает, как выйти из ситуации.

– Кому это ты подаешь сигналы? – Папа повернул голову.

Сижун немедленно отвернулся и прикинулся, что смотрит на часы.

– Никому, точнее, тебе. Как много еды! Ты хочешь, чтобы я лопнула? – Чаоси снова помахала Сижуну.

Она старалась не упускать его из поля зрения.

– Так нас же двое! Пойдем, найдем местечко, поедим и поболтаем.

– Но я… А ты разве не собирался в город? Давай я заберу у тебя вкусняшки, и можешь идти.

– Я много раз бывал в Гонконге и здесь все уже исходил. Я только сбегал в магазин поблизости.

– Вот как… – Чаоси оставалось заискивающе улыбаться и думать про себя: «Чего ж ты так рано вернулся?»

– А у меня есть еще миндальное и песочное печенья, которые так любит твоя мама. – Папа вручил один из пакетов в руки Чаоси. – Передашь ей от меня.

– Да, хорошо. – Чаоси приняла пакет, ощутив сразу все бремя отцовской заботы.

– Пошли поедим, пока все горячее!

Чаоси пришлось идти вслед за папой. Закинув руку назад, она помахала Сижуну, которому только и оставалось, что наблюдать за ее удаляющимся от него силуэтом.

Первое свидание не сложилось.

Глава 8

Чаоси потом целый день не видела Сижуна. Похоже, он спустился на берег. Прихватив с собой книги, Чаоси пошла в кафе на пятнадцатом этаже и долгое время сидела там за чтением. За окном мало-помалу стемнело, и казавшийся таким далеким город озарился бесчисленными огоньками. Все вышедшие на прогулку пассажиры вовремя вернулись, и лайнер медленно отбыл к следующему пункту назначения.

Чаоси решила поужинать в китайском ресторане. Гости разбились на группки по три-пять человек, активно переговаривались и беспрестанно подливали друг другу напитки. На фоне всеобщего оживления было тем более очевидно, насколько одинока и позабыта всеми Чаоси. Ей стало особенно горько от вида своей никому не нужной фигурки в отражении оконного стекла. Если бы к Чаоси в этот момент вдруг подсел папа, то она бы удивилась – в самом приятном смысле.

Чаоси придумала себе одно правило, которому следовала беспрекословно: в папином присутствии давать волю каким-либо ожиданиям или эмоциям нельзя. Изображать все время, будто тебе кто-то неприятен, – задача не из простых, все равно истинные чувства рано или поздно выплеснутся наружу. Поэтому лучший вариант – избегать встреч.

Поужинав, Чаоси отправилась гулять по лайнеру, надеясь нечаянно столкнуться с Сижуном. Она бы обрадовалась, просто обменявшись с ним улыбками. Но лайнер, пускай не самый крупный, был все же немаленьким, поэтому случайно пересечься на нем с кем-то – это надо еще умудриться.

В этот вечер в театре на седьмом этаже ожидалось шоу иллюзионистов, и Чаоси решила сходить на представление. В дверях она столкнулась с худеньким дедушкой.

– Деточка, ты не знаешь, где моя каюта? – Дедушка вроде бы говорил связно, но взгляд у него был замыленный.

– Вы случайно не господин Го Баокунь?

– Да-да, именно он. А откуда ты знаешь мое имя?

– Я даже знаю, где вы живете! Пойдемте, я вас провожу! – Чаоси, мягко поддерживая дедушку за запястье, направилась к лифту.

Тут же отозвалась рация, висевшая у девушки на поясе:

– Коллеги, никто не видел господина Го из каюты 1014? Госпожа Го говорит, что он все-таки потерялся.

Чаоси сразу отозвалась:

– Это Жэнь Чаоси. Господин Го со мной, я его отведу.

В день посадки всем членам команды сообщили, что в плавание с ними отправляется пожилой человек с болезнью Альцгеймера. Дедушка мог в любой момент заблудиться, поэтому всем советовали быть начеку и помочь ему вернуться в «родную» каюту 1014, если это все-таки произойдет.

– Вас ищет бабушка Го! Пойдемте чуть быстрее, а то она беспокоится! – Чаоси завела дедушку в лифт.

– Бабушка моя давно оставила этот свет. Как это она может искать меня? – Господин Го выглядел совсем растерянным. – Может, кто-то решил зло пошутить надо мной?

– Да не бабушка, а ваша жена! – Чаоси ответила и с долей сочувствия, и немного раздраженно.

– Моя жена? Откуда у меня-то жена? Есть у меня, правда, девушка, за которой я решил приударить.

– Красивая она у вас?

– Красивая! Даже очень! Я давно к ней подбиваю клинья. Ей очень нравится попкорн. Вот я и пошел на его поиски.

Чаоси предположила, что, наверное, в тот момент, когда открылась дверь, господин Го увидел перед собой не совсем ту молодую девушку, которую помнил, отсюда и истоки всей сумятицы.

В коридоре, который вел к нужной каюте, их уже поджидала седовласая, немного полная дама.

– Видишь, говорил же я тебе, что она у меня красавица? – Господин Го ликующе показал в сторону своей жены.

– Она вышла вас встречать. Значит, и вы ей дороги.

Дама подошла, взяла мужа за руку и сказала с едва скрываемым негодованием:

– Куда ты запропастился? Я обегала все палубы в поисках тебя.

– Никуда я не запропастился. Я ходил тебе за попкорном.

– Попкорном? – В недоумении госпожа Го развела руками.

– Попкорн? Попкорн? – Господин Го, похоже, спрашивал самого себя. – А где же он? Он же был при мне… И куда он делся?

– Вы его, наверно, оставили там, где я вас нашла. Я сейчас схожу и поищу его, а потом принесу к вам в каюту, – сказала Чаоси.

– Не надо, пропади он пропадом – этот попкорн, – заявила госпожа Го, крепко вцепившись в руку Чаоси.

– Нет-нет, ваш муж же специально за ним ходил. Я сбегаю! – Чаоси повернулась и чуть было не столкнулась с кем-то.

– Меня с собой захватишь? – Клыкастый приятель встретил ее обворожительной улыбкой.

– А ты как здесь?

– Нашел тебя.

– Как это?

– Так ты сама сообщила, где ты.

– В смысле?

– Ты на весь корабль объявила по рации, что идешь в каюту 1014.

– Не на весь корабль, а только напарникам. Да и вообще, все, что мы говорим по рации, – сверхсекретная информация. Ты что, подслушиваешь? Шпионишь за нами?

– Хы-хы! Да-да, я прямо Джек Воробей. – Сижун, привалившись к стене, загоготал.

– Стыд и срам, пират! – бойко отозвалась Чаоси.

– На вас приятно глядеть, даже когда вы переругиваетесь. Отлично смотритесь вместе, – господин Го захлопал в ладоши.

– Вы это о чем!? – Чаоси даже топнула ножкой.

– Да, парочка что надо, – в уголках губ госпожи Го появились симпатичные ямочки.

Раскрасневшаяся Чаоси потащила Сижуна за рукав вслед за собой:

– Пошли за попкорном.

У театра стоял автомат с воздушной кукурузой. В обмен на несколько монеток Чаоси получила ведерко попкорна без соли. Сижун же купил себе кукурузу со вкусом карамели, которую он сразу принялся поедать и заодно потянулся к ведерку Чаоси.

– Эй, руки прочь! Это не тебе, а дедушке Го! – Чаоси хлопнула парня по руке.

От этого касания у обоих по телу будто бы пробежал ток.

– Я просто хотел попробовать. Кстати, угощайся. Скажи, правда ведь, что с карамелью вкуснее? – И Сижун поднес ведерко к лицу Чаоси.

– Я пробую только то, что хочу! – Но Чаоси все же ухватила немного попкорна у Сижуна и отправила себе в рот, а заодно чуточку попкорна из собственного ведерка.

– Признавайся, с карамелью вкуснее!

Чаоси коротко кивнула, а про себя подумала: «Из твоих рук любой попкорн вкуснее».

– Выходил сегодня на берег? – спросила она.

– Да, мы всей компанией прогулялись в середине дня, но далеко не ходили, боялись опоздать. – Сижун протянул руку к ведерку Чаоси. – Давай попкорн подержу.

Чаоси нажала на звонок каюты 1014. Дверь открыла госпожа Го.

– Вот! На выбор два вида: какой вам, с карамелью или без? – Сижун протянул ведерки с попкорном.

– В старости отучаешься есть сладкое, так что давайте обычный. Спасибо вам обоим. – Госпожа Го взяла попкорн. – Заходите, если хотите.

– Мы не хотим вас лишний раз тревожить. – Чаоси краем глаза заметила, что дедушка Го уже лежал в постели и смотрел в потолок. – Как дела у вашего мужа?

– Иногда лучше, иногда хуже. Мы уже привыкли, – дама заговорила тише. – Муженек мой в молодости служил в армии, ездил за границу, нам приходилось часто расставаться. Дождалась я, когда он ушел в отставку, а тут у него мозг сдал. Так мы с ним и теряем иногда друг друга. Как-то не довелось нам насладиться жизнью вместе.

Чаоси сразу подумала о родителях, разнесенных по разным сторонам света. Глаза у нее вмиг защипало. Госпожа Го и Сижун переглянулись. Они немного растерялись.

– Все в порядке. Простите за беспокойство. – Чаоси зашагала прочь.

– Ты как? – Сижун догнал ее и пошел рядом, заглядывая ей в глаза.

– Говорю же, я в порядке – увидела эту бабушку и сразу вспомнила маму. Они обе всю жизнь ждут. Печальная у них судьба.

Сижун не знал, как ее поддержать, но сразу понял, что будет плохо, если он ничего не предпримет, когда Чаоси так огорчена. После недолгих раздумий он протянул ей попкорн:

– Покушай сладенького, тебе сразу полегчает.

– Спасибо! – Чаоси зачерпнула горсть.

– Плохо есть попкорн без картинки перед глазами. – Сижун как раз собирался предложить посмотреть кино.

– Я собиралась на шоу фокусников…

– Тогда пошли. – Он быстрее зашагал к лифту.

– А тебе самому разве не надо выступать?

– Я там человек лишний. Как-нибудь обойдутся без меня. – Сижун передернул плечами.

Шоу иллюзионистов уже началось, и им пришлось усесться в самый последний ряд, чтобы не мешать другим наслаждаться представлением. Попкорн они поставили на сиденье между собой, чтобы можно было им лакомиться вместе, но так, чтобы между ними оставалась все-таки небольшая дистанция.

Каждый раз, когда Чаоси тянулась к ведерку, она следила, чтобы случайно не задеть руку Сижуна. В темноте она позволила себе повернуть голову и взглянуть на парня. Можно было прикинуться, что это все случайность.

– Ой! – Сижун по неосторожности опрокинул все ведерко на колени девушки.

Чаоси посмотрела на Сижуна, а потом на себя. Она была готова провалиться сквозь землю от стыда, но вдруг обнаружила, что проваливаться некуда, ведь их окружало одно лишь море.