Kitobni o'qish: «Дни в книжном Морисаки»

Original title:

Days at the Morisaki Bookshop

by Satoshi Yagisawa

На русском языке публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 2010 Satoshi YAGISAWA

All rights reserved.

Original Japanese edition published by SHOGAKUKAN.

Russian edition arranged with SHOGAKUKAN, through EMILY BOOKS AGENCY, LTD. and CASANOVAS & LYNCH LITERARY AGENCY S.L.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2025

* * *

Пролог

Я жила в книжном магазине Морисаки с начала прошлого лета до ранней весны.

Неделями я сидела в пустой комнате на втором этаже, уткнувшись в книгу. Там всегда было сыро не только из-за отсутствия солнечного света и тесноты, но и из-за витающего в воздухе запаха старых книг.

Однако я не забыла проведенного там времени.

Потому что именно это место дало мне шанс начать жить по-настоящему. Не будь тех дней, моя дальнейшая жизнь была бы пресной, монотонной и одинокой.

Я никогда не забуду тебя, дорогой магазин.

Вот что значит для меня книжный Морисаки.

Те воспоминания все еще живо предстают перед глазами.

* * *

Все началось с грома среди ясного неба.

Я бы сказала, что даже падающие с неба лягушки меня бы так не потрясли.

В тот день мой парень Ёсихиро, с которым мы встречались уже год, неожиданно сообщил:

– Я женюсь.

Стоило услышать это, в голове сразу возникло множество вопросов. Одно дело, если бы он сказал «давай поженимся». До меня даже дошел бы смысл фразы «я хотел бы жениться». Но слово «женюсь» весьма странное. Он явно выбрал не то выражение, потому что в брак обычно вступают по обоюдному согласию. И что за беспечный тон? Он сообщил об этом так, будто рассказывал о том, что обронил по дороге сто йен.

Это случилось в середине июня, вечером пятницы. Мы наслаждались ужином в итальянском ресторане в Синдзюку после работы. Расположенный на самом верхнем этаже отеля, откуда открывался потрясающий вид на сияющий неоном ночной город, этот ресторан был нашим любимым местом.

Ёсихиро был одним из моих старших коллег в компании и тайной любовью с самого первого дня на работе. Когда я оказывалась рядом с ним, мое сердце бешено колотилось. Поэтому, наконец оказавшись в тот вечер наедине, мы пили вино, пребывая в самом чудесном расположении духа.

Так вот.

Я невольно переспросила: «Что?» Может, мне послышалось. Но он еще раз так же равнодушно повторил:

– Говорю, что в следующем году женюсь.

– Эм, а на ком?

– На своей девушке.

Что?

Я снова покачала головой.

– На своей девушке?

И он без капли стеснения назвал имя коллеги из другого отдела. Мы были с ней одного возраста, но от нее исходила такая теплая аура, что невольно хотелось крепко ее обнять.

По сравнению с ней я обладала заурядной внешностью и довольно высоким ростом. Мне было не понять, зачем он встречался со мной, когда уже находился в отношениях с такой милой девушкой.

Я узнала, что они вместе уже два с половиной года. Получается, дольше, чем со мной. Я знать не знала, что он встречается с кем-то еще, и у меня даже в мыслях не было не то что его подозревать, даже подумать о такой возможности. Мы держали наш роман в секрете, но я думала, это все потому, что он не хотел неприятностей на работе. Однако с самого начала я была для него всего лишь той, с кем можно поразвлечься, а не любимой женщиной. Так что либо я дурочка, либо он странный.

В любом случае они уже представили друг друга своим родителям, а официальная помолвка состоится в следующем месяце. Голова кружилась так, будто внутри нее буддийский монах бил в колокол.

– Вообще они не хотели проводить церемонию в июне. Но получается, что в этом году точно со свадьбой не успеем. Поэтому теперь…

Я рассеянно слушала то, что он говорил. И потом едва слышно сказала:

– Вот как? Ну и замечательно.

Эти слова удивили меня саму.

– О, спасибо. Но, слушай, мы можем иногда встречаться с тобой, Такако, – широко улыбнулся Ёсихиро. Беззаботный, всегда улыбчивый, точно спортсмен.

Будь это какая-нибудь драма, в этот момент я должна была встать и вылить на него вино. Но я никогда не умела демонстрировать эмоции, да и, если хорошенько подумать, по мне сложно было понять, что у меня на уме. А звон монашеского колокола в голове становился все громче.

Не помня, как мы разошлись, я пришла домой. Наконец, когда разум потихоньку начал остывать, меня захлестнула волна печали. Не ярость, а абсолютная печаль. Настолько ужасающая, что казалось, ее можно было потрогать руками.

Слезы текли и текли ручьем. И чем больше я плакала, тем сложнее было успокоиться. Я упала посреди темной комнаты и рыдала. У меня промелькнула идиотская мысль о том, что если бы слезы были из нефти, то я бы наверняка стала богачкой. И я принялась плакать оттого, насколько это глупо.

«Помогите кто-нибудь», – мучительно крутилось в голове.

Но, не в силах произнести вслух даже это, я только и могла, что продолжать рыдать.

* * *

После этого ситуация только ухудшилась.

Потому что мы работали вместе, и волей-неволей мне приходилось видеться с ним. Еще больнее было оттого, что он общался со мной как ни в чем не бывало. Вдобавок ко всему я неоднократно пересекалась с его невестой то в столовой, то в офисной кухне. Было ли ей известно о нас или нет, но она каждый раз здоровалась со мной, лучезарно улыбаясь.

Мой организм отказывался принимать еду, по ночам мучила бессонница. Вес начал стремительно падать, а землистый, как у покойника, цвет лица сложно было скрыть даже макияжем.

Во время работы на глаза внезапно наворачивались слезы, и несколько раз за день я рыдала в туалете, едва не срываясь на крик.

Так продолжалось две недели, и, осознав, что нахожусь на пределе как физически, так и психологически, в конце концов я подала начальству заявление об увольнении.

В последний рабочий день Ёсихиро радостно сказал мне:

– Хоть ты и уходишь от нас, но давай как-нибудь еще встретимся!

* * *

Закончилось все тем, что, потеряв в одночасье и любимого, и работу, я почувствовала, каково это: быть внезапно выброшенной во вселенскую пустоту.

Уроженка Кюсю, по окончании местного университета я отправилась в Токио на поиски работы, поэтому мой основной круг общения составляли коллеги. Из-за моей застенчивости и неумения заводить знакомства мне так и не удалось найти здесь близких друзей.

Если подумать, то за все двадцать пять лет жизни у меня все было «более-менее». Родилась в более-менее зажиточной семье, окончила более-менее хороший университет, устроилась работать в более-менее приличную компанию… Меня вполне устраивала мысль, что я так и проведу свою жизнь: более-менее прилично. Не вершина счастья, конечно, но и не абсолютная безнадега. Так и должно было быть.

Для такой вот меня встреча с Ёсихиро стала особенным событием. Пассивная во всем, я нашла кого-то, кто ответил мне взаимностью, что было равносильно чуду. И именно поэтому я совсем не понимала, как нужно сопротивляться постигшему меня несоизмеримому шоку.

В итоге я решила просто погрузиться в сон. Мне на удивление сильно хотелось спать. Не знаю, старался ли мой организм таким образом сбежать от реальности, но я, закутавшись в одеяло, сразу же засыпала. И так я проспала несколько дней в маленькой квартирке – моей личной вселенной.

В таком режиме прошел примерно месяц. Проснувшись однажды вечером, я заметила, что на автоответчик мобильника, до которого мне уже не было дела, пришло сообщение.

На экране высветился незнакомый номер, и я решила сначала прослушать послание.

Из динамика раздалось оживленное «Алло-алло!».

– Такако, ты как, в порядке? Это Сатору. Звоню из книжного магазина. Перезвони, когда будет время. Ой, клиент пришел! Ну, пока.

Я была сбита с толку. Сатору? Без понятия, кто это. Но вряд ли он ошибся номером, потому что знает, как меня зовут… И что за книжный магазин?

Книжный. Пока я повторяла про себя слова звонившего, меня наконец осенило.

Это же дядя Сатору! Точно, мама же рассказывала еще несколько лет назад, что он унаследовал книжный магазин прадедушки в районе Дзимботё. В последний раз я с ним виделась, когда училась в первом классе старшей школы, с тех пор мы не встречались где-то лет десять, но голос на записи, который я слышала еще в детстве, действительно принадлежал дяде.

По спине мгновенно пробежал холодок, не предвещавший ничего хорошего. Наверняка не обошлось без просьбы мамы. Ведь я только ей рассказала о том, что уволилась с работы и рассталась с парнем, а она, беспокоясь обо мне, видимо, о чем-то попросила дядю. Если так оно и есть, дело худо.

Проблема заключалась в том, что я не очень ладила с такими людьми, как дядя Сатору. Легкий на подъем и не особо надежный, он со всеми вел себя абсолютно свободно. Мне не нравилась его беззаботность и чудаковатость.

В детстве я очень любила эти качества, и каждый раз, когда мы с мамой приезжали погостить к ее родным в Токио, дядя меня веселил. Однако, вступив в пубертатный период, я стала воспринимать эти странности с раздражением и тайком начала избегать его. Вдобавок ко всему он, слонявшийся тогда без дела, неожиданно для всех женился, чем немало удивил родственников.

Именно поэтому я перестала поддерживать с ним связь, насколько это было возможно, и после переезда в Токио у меня даже не возникало мысли встретиться.

Прослушав оставленное сообщение, на следующий день я неохотно позвонила дяде. Представляю, как бы дьявольски разгневалась мама, не сделай я этого. Когда я училась в младших классах начальной школы, дяде было где-то двадцать пять лет, значит, сейчас ему далеко за сорок.

Стоило мне набрать номер, как на другом конце линии тут же ответили:

– Книжный магазин Морисаки, здравствуйте.

– А, это я. Такако.

– О!

Из трубки раздались громкие восклицания дяди Сатору. Все так же весел, как и раньше. Я поспешно отстранила телефон от уха.

– Давненько не слышал тебя! Как ты?

– Да вроде ничего.

– Как приехала в Токио, Такако, так ни разу не зашла.

– Простите, было много работы.

Хорошее оправдание.

– Но теперь-то ты уволилась?

Задетая за живое, я что-то промямлила в ответ. От этого человека бесполезно ожидать какого-либо такта. Тем временем он продолжал тараторить о былых временах, а потом неожиданно выпалил:

– Так вот, я тут поразмыслил немного, раз у тебя нет особого желания работать, почему бы тебе не переехать ко мне?

– Чего?

Это неожиданное предложение вогнало меня в ступор. А дядя между тем продолжал наседать:

– Разве не глупо платить за аренду и электричество? У меня тебе этого делать не придется. И еще ты меня очень выручишь, если немного поможешь с магазином.

Он рассказал, что сейчас управляет лавкой один, поэтому ему нужен кто-то, кто открывал бы магазин по утрам, пока он будет в больнице на обследовании своей больной поясницы. Сам дядя живет в Кунитати, поэтому, так как после закрытия в магазине буду оставаться только я, личное пространство мне обеспечено. Раньше дядя использовал магазин как жилье, так что там есть и ванная, и туалет.

Я задумалась. Действительно, не всю же жизнь мне оставаться в таком положении. Если продолжу в том же духе, мои накопления быстро иссякнут. Но при этом я не хотела, чтобы сейчас в мою жизнь кто-то вмешивался.

– Разве для вас это не будет хлопотно? – попробовала я отказаться, но дядя не сдавался.

– О каких хлопотах ты говоришь? Тебе я всегда рад!

«А согласна ли тетя Момоко?» – я уже собиралась спросить об этом, но вовремя замолчала.

Точно. Его жена, госпожа Момоко, несколько лет назад ушла от него. Это событие всполошило всех родственников. Тогда дядя погрузился в депрессию, и мама очень переживала, как бы он не подорвал себе здоровье.

Мне тоже искренне было жаль его, когда я узнала об этом, и даже возникла какая-то непонятная тревога. С момента женитьбы они жили очень дружно, к тому же тетя Момоко обладала мягким характером и совсем не походила на человека, который способен сбежать.

Вспомнив об этом, я что-то пробубнила, а дядя уже сам продолжал разговор, будто все было уже решено.

Я продолжала отнекиваться, ссылаясь на наличие багажа с вещами, на что он предложил отправить основную их часть в Кунитати, потому как там есть пустые комнаты, а я могу приехать с одной только сумкой. Он как будто заранее предвидел все отговорки.

– Тебе будет только лучше, Такако. Поверь мне.

«Поверь мне». Стоит ли верить человеку, которого я не видела десять лет?

– Что ж, тогда я тоже подготовлюсь, – сказал он, не дожидаясь моего ответа, и, сославшись на клиента, попрощался и положил трубку.

В полном шоке я вслушивалась в короткие гудки.

Глава 1

Спустя две недели я прибыла на станцию Дзимботё.

И как это вообще случилось? Моя жизнь кардинально менялась с поразительной скоростью.

После того разговора я еще звонила маме. И она спросила:

– Выбирай: хочешь вернуться на Кюсю или поехать к Сатору?

И я нехотя выбрала дядю Сатору. Вернись я на Кюсю, мне бы устроили смотрины и выдали бы замуж, и я точно знала, что второй раз уже не приехала бы сюда. Случись оно так после всех тех трудностей, что мне пришлось преодолеть, переехав в Токио, это было бы равносильно признанию полного поражения.

Впервые за долгое время я выбралась на улицу, и у меня подкосились ноги. Кое-как добралась на электричке до станции, поднялась из метро и сразу ощутила все «прелести» жары. Пока я спала, успело наступить лето. Солнце, точно подросток, агрессивно взирало на меня. Когда я уволилась, мне казалось, что до лета еще жить и жить. Возникло чувство, что даже природа меня предала, и от этого стало немножко грустно.

Я впервые приехала в Дзимботё. Дом дедушки находился в Кунитати, поэтому раньше мне не выпадало случая бывать здесь.

Первым делом я внимательно огляделась по сторонам, остановившись у светофора на перекрестке.

Да, довольно необычный вид.

Потому что обе стороны проспекта (наверное, это и есть проспект Ясукуни, о котором говорил дядя) заполонили книжные магазины. Что слева, что справа – одни книжные.

Обычно вполне достаточно и одной такой лавки на улицу. А здесь большая часть магазинов – именно книжные. Были и такие крупные, как «Сансэйдо» или «Сёсэн», но особенно выделялись маленькие букинистические лавочки. Выстроившись в ряд, они производили особый эффект. На противоположной стороне, ближе к мосту Суйдобаси, располагались бесчисленные многоэтажные бизнес-центры, что только усиливало возникшее у меня странное чувство.

С задумчивым видом я перешла дорогу вместе с толпой офисных работников, вышедших на обед, и прошла по улице с книжными магазинами. Затем, следуя инструкции дяди, завернула в небольшой переулок Сакурадоори. И, само собой, там тоже были букинистические магазины. Про себя я прозвала это место «страной старых книг».

Одолеваемая жарой, я подумала о том, что надо бы поискать лавку дяди, как тут же заметила у одной из них мужчину, который смотрел в мою сторону и активно махал рукой. Невысокий и худенький, как мальчишка, солнечные очки в толстой оправе и растрепанные волосы. На нем была клетчатая рубашка с коротким рукавом, широкие хлопковые брюки и сандалии. Таким я его и помнила. Дядя Сатору.

– Надо же, неужели это Такако? – с довольной улыбкой сказал он.

Приблизившись, я заметила, что дядя значительно постарел. В уголках глаз появились глубокие морщины, а белую, как у болезненной девушки, кожу причудливо покрывали пигментные пятна. Однако в глазах за темными очками сохранился прежний озорной блеск.

– Вы все это время стояли у магазина?

– Да я подумал, что ты вот-вот уже приедешь. А тут по всему району одни букинистические лавки. Решил, что наверняка заблудишься, поэтому ждал тебя. Вообще я высматривал девчушку в школьной форме, но ты, оказывается, уже такая взрослая, Такако.

Разумеется. В последний раз мы виделись, когда я, ученица старшей школы, приезжала в Токио на первую годовщину смерти дедушки, а с тех пор прошло уже лет десять. Но что это за чувство? Дядя остался таким же, каким я его запомнила. Хоть ему и перевалило за сорок, он нисколько не растерял своей беспечности. Понятие «достоинство» и этот человек абсолютно несовместимы. Такая обстановка была совсем не для меня, остро ощущавшей отстраненность еще с подросткового возраста.

Перестав сверлить глазами дядю, я взглянула на магазин.

– Хм. Так это и есть тот самый магазин прадедушки.

Я с почтением посмотрела на вывеску: «Книжный магазин Морисаки. Литература новейшего времени». Пусть мне не довелось встретиться с прадедушкой, но то, что дядя третий, кто унаследовал магазин в нашем роду, действительно важно.

Магазин представлял собой здание, построенное лет тридцать назад, не меньше. За стеклянной дверью двухэтажного деревянного домика вплотную друг к другу выстроились книги.

– Самая первая лавка, в эпоху Тайсё¹, располагалась на улице Судзурандоори, и она, само собой, не сохранилась. Поэтому это «лавка Морисаки» второго поколения.

– Вот как.

– Да, проходи-проходи.

Дядя чуть ли не силой забрал у меня сумку и пригласил в лавку. Запах сырости мгновенно ударил в нос.

Мое невольно сказанное вслух «сыро» дядя с улыбкой поправил:

– Я предпочитаю, когда это называют запахом утреннего дождя.

Книги были повсюду. Небольшая комнатка в восемь татами², куда едва проникал солнечный свет, казалось, полностью пропиталась ароматом эпохи Сёва³. На расставленных в определенном порядке стеллажах плотными рядами стояли как карманные издания, так и отдельные тома, собрания же сочинений лежали высокими стопками у стен. Пространство за небольшой кассой также было заставлено книгами. Если случится землетрясение, вне всякого сомнения лавина этого богатства накроет нас с головой.

– Сколько же здесь книг? – поинтересовалась я с легким изумлением.

– Ну… Примерно шесть тысяч.

– Шесть тысяч!

Меня охватил ужас.

– Места мало, поэтому столько достаточно.

– А что значит «литература новейшего времени»?

– О, дело в том, что я специализируюсь на японских писателях новейшего времени. Вот, взгляни, – дядя обратил мое внимание на корешки книг.

Тут были не только такие именитые писатели, как Акутагава Рюноскэ, Нацумэ Сосэки, Мори Огай, но и те, о ком я никогда не слышала. Лучше всего я знала авторов, чьи произведения мы читали на уроках в старшей школе.

– Вот это да. Вы собрали сочинения стольких людей.

Дядя улыбнулся в ответ на мое удивление.

– Здесь практически каждая лавка специализируется на какой-то конкретной области. Есть магазин с научной литературой, есть такой, где продаются только пьесы. Также существует лавка, где раньше продавались открытки с разными видами, а теперь там можно купить фотографии. Это самый большой в мире район букинистических магазинов.

– Во всем мире?

– Ага. Ведь еще со времен эпохи Мэйдзи⁴ это место облюбовали как центр культуры писатели и другие деятели искусства. Тут и так было много книжных лавок, а в то время еще и школы начали строить неподалеку, поэтому стремительно стали появляться и лавки с научной литературой.

– С таких давних времен…

– Да, этот район и сейчас остается местом, где вершится история. Мори Огай, Танидзаки Дзюнъитиро и другие писатели описывали его в своих романах. В наше время сюда приезжает много туристов из других стран.

Дядя рассказывал об этом с такой гордостью, как будто речь шла о нем самом.

– Я совсем об этом не знала, хоть и живу в Токио, – чистосердечно призналась я. И еще, откровенно говоря, меня тронуло то, что дядя столько всего рассказал мне, хотя я задала всего один вопрос. Он никогда не искал работу и постоянно слонялся без дела, а знал так много. Кстати, я помню, что в его комнате, куда он меня, еще малышку, приглашал, тоже были сплошь серьезные книги по истории и философии.

– Ну, прогуляемся с тобой в следующий раз. Тут полно интересных мест. Можем даже сегодня пойти, но сначала покажу тебе твою комнату. Второй этаж я оборудовал под книгохранилище, там довольно просторно.

Заглянув в эту самую комнату, я едва не упала в обморок. Книги, которые не помещались в магазине, целыми башнями возвышались здесь так, что шагу было не ступить. Ощущение, будто находишься в городе будущего из фантастического фильма. Старенький кондиционер хоть и работал в полную мощь, но на лбу все равно выступила испарина. Откуда-то издалека донесся пронзительный стрекот цикад.

Я окинула дядю ледяным взглядом. Это и есть то самое: «Я тоже подготовлюсь»? Да здесь даже мыши негде было бы уснуть.

– Да вот, думал прибраться здесь по случаю твоего приезда, – потупив лохматую голову, начал оправдываться он. – У твоего дяди снова прихватило спину три дня назад. Издержки работы в книжном магазине. Но все же половину я перенес в соседнюю комнату. Если быстренько утащить туда же оставшуюся часть книг, то здесь можно будет жить.

Именно в этот момент внизу раздался звук открывающейся двери, и дядя с коротким «извини» спустился по лестнице, словно хотел сбежать от меня.

Я оглядела комнату и обреченно вздохнула. Легко ему говорить «быстренько». Возникло ощущение, что меня обвели вокруг пальца. Но так как квартира, в которой я жила, уже была сдана, придется остаться. Осознав и приняв это, я принялась за уборку.

Весь день я посвятила борьбе с книгами. Обливаясь потом, я просто скидывала горы изданий в соседнюю комнату. Я постепенно начинала ненавидеть книги, когда они, точно Вавилонская башня под гневом Божьим, рухнули, стоило мне на мгновение ослабить бдительность.

И тем не менее к вечеру каким-то образом я перенесла большую часть томов в соседнюю комнату. Многострадальный столик для чая я тоже вызволила. Книги едва ли не подпирали потолок, и я уже начала переживать, что под их весом провалится пол, но дом казался надежным, поэтому, наверное, все будет в порядке. Пылесосом я собрала пыль и грязь, которые летали повсюду, словно злые духи, протерла стены и пол, и только после этого комната наконец приобрела жилой вид.

С чувством полного удовлетворения я стояла в победной позе в дверном проеме, как тут возник дядя, который уже закрыл магазин.

– О, ты сделала уборку! Замечательно. Если бы ты была англичанкой второй половины девятнадцатого века, то могла бы стать отличной горничной, – выдал он какую-то ерунду.

Ох, и с этим человеком мне придется поладить.

– Я устала, поэтому пойду уже спать.

– Да, сегодня хорошенько отдохни. А с завтрашнего утра приступай к работе.

Как только дядя покинул магазин, я сразу приняла ванну и с мокрыми волосами укуталась в пропитанное запахом плесени одеяло.

Выключив свет, я погрузилась в тишину и спокойствие. Казалось, что книги поглощали все звуки.

Пока я рассматривала темный потолок, у меня возникло чувство беспомощности, и я подумала: «Похоже, я не смогу привыкнуть к жизни здесь». Но это длилось лишь мгновение. Спустя секунду я уже крепко спала, шумно посапывая.

Мне снилось, что я робот-служанка в городе будущего.

И все здания в этом городе были букинистическими магазинами.

* * *

Проснувшись следующим утром, я сначала не поняла, где нахожусь. Взглянув на стоящий рядом будильник, увидела, что стрелки показывают десять часов двадцать две минуты.

Быстро придя в себя, я невольно вскрикнула и подпрыгнула. Магазин открывается в десять. Перед сном я завела будильник на восемь утра, но он почему-то отключился. И кто мог сотворить такую пакость? Ну конечно я.

Как я могла так опозориться? А ведь я гордилась тем, что за все три года работы в компании всегда просыпалась вовремя и никогда не опаздывала. В пижаме и со спутанными во сне волосами я сбежала вниз по лестнице и быстро подняла жалюзи. Внутрь сразу же ворвался яркий свет летнего солнца. Другие магазины уже были открыты, а наш, похоже, открылся последним.

Что же делать? Как я объясню дяде то, что упустила утреннюю выручку? В состоянии, близком к панике, я, все еще в пижаме, примерно полчаса сидела за кассой, как в тумане. Но, к моему удивлению, в магазин никто не заходил.

Да и потом тоже не было и намека на покупателей. Несколько человек шли по улице, но проходили мимо. Я почувствовала себя глупо, поэтому ушла наверх, переоделась, причесалась, сделала легкий макияж и спустилась обратно.

Ближе к полудню постепенно стали заглядывать люди. Но они покупали лишь книжки за пятьдесят йен или карманные издания по сто. Я неосознанно начала переживать о том, как долго протянет магазин с такими продажами. Раз тридцать я подавляла зевки и дважды едва не задремала.

Примерно в час дня зашел сверкающий лысиной дедуля крепкого телосложения. Увидев меня за кассой, он от неожиданности ойкнул.

– А где господин Сатору? И ты кем будешь? Подрабатываешь? Разве у него есть возможность нанять сотрудника? – дедуля засыпал меня вопросами. До чего же бестактно.

– Ну, дядя обещал прийти сегодня к двум часам. Я его племянница Такако. Скорее нахлебница, чем сотрудница. О финансовом положении магазина мне неизвестно, – ответила я скороговоркой, и дедуля, протянув «вот как», с интересом уставился на меня.

– Вот те на. У него, оказывается, такая молодая и красивая племянница есть.

Я улыбнулась. Несмотря на его фамильярность, все было не так уж плохо. Он производил впечатление доброго человека с хорошим вкусом.

– Да вот захотел почитать Сигу Наою⁵. Разве моя жена не отдала основную часть сочинений? – расхаживая между стеллажами, спросил дедуля. Но откуда я могла знать, если мы только сегодня впервые встретились.

– И где?

– Что именно?

– Ну, Сига Наоя.

– А, да. Наверное, где-то там.

Дедуля одарил меня суровым взглядом, словно оценивал:

– Ты вообще читаешь книги?

– Нет, совсем не читаю, – ответила я с улыбкой, и дедуля тут же рассвирепел, точно демон. Еще и глазами сверкнул!

Затем он произнес длинную тираду. Мол, какой кошмар, современная молодежь вообще не читает книги, а только играет в свои компьютеры, и это никуда не годится. Вместо книг читают всякую дешевку типа манги или новеллок в интернете. Сыну его почти уже тридцать, а он все в игры играет. И я туда же. Только и делаем, что смотрим на мир поверхностно. И если я не хочу деградировать, то я должна прочитать хотя бы что-то из этих чудесных книг.

Дедуля возмущался еще примерно час, пока ему не настала пора уходить. По итогу он только поболтал, но ничего не купил. Я очень устала, поэтому, когда через полчаса наконец пришел дядя Сатору, он показался мне светом в окошке.

– Ну, как дела сегодня? Было что-то странное? – спросил дядя, с порога начав просматривать гроссбух.

– Нет, – обессиленно ответила я. – Но приходил абсолютно лысый, точно облетевший одуванчик, дедуля и много чего рассказал.

– А, господи Сабу⁶. Он уже лет двадцать наш постоянный клиент.

Я горько усмехнулась. Имя было действительно ему под стать.

– Он всем сердцем любит японскую литературу. Но очень любит поговорить, да? Мне тоже с ним нелегко приходится. Ну, тогда я предлагаю ему чаю, во всем соглашаюсь, и так он уходит.

– Вот это сервис, – протянула я. Постоянный клиент в наше время – это такая редкость. – Кстати, дядя…

Я вдруг вспомнила о том, что меня сегодня насторожило в первую очередь.

– Что такое?

– С магазином все нормально? Клиентов совсем нет, да и покупают только дешевые книги…

Дядя весело рассмеялся.

– Да, сейчас букинистика плохо продается, это верно. А вот отец в молодости такую знатную выручку делал. Тогда же не было ни телевизоров, ни такого количества издательств, как сейчас. Все было совсем иначе. Но лет шесть назад я начал продавать книги в интернете, и редкие тома удалось продать на несколько десятков тысяч йен, вот так и держимся. Такие покупатели, как господин Сабу, ставшие постоянными еще во времена работы отца, тоже, к счастью, наведываются. А ты не ходишь в букинистические магазины, Такако?

– Иногда захожу в книгообменники. Мангу почитать.

– Да, сейчас кругом только эти гигантские обменники. В таких местах не покупают книги, написанные несколько десятков лет назад. Они не пользуются спросом. Но по всему миру очень много людей, которые обожают старые книги. Среди них есть и твои ровесники. Для таких людей мой магазин похож на рай. И я определенно один из них.

– Хм, действительно, в вашей комнате всегда было полно книг. Как давно вы унаследовали этот магазин?

– Да тогда же, когда скончался отец. Уже лет десять прошло. Но по сравнению с владельцами других лавок я еще желторотый птенец. Потому что некоторые держат магазины уже тридцать, а то и сорок лет.

– Вот это да! Совсем неизвестный мне мир.

– Ты тоже почитай, Такако. Можешь взять любую книгу, какая тебе приглянется, – с улыбкой предложил дядя.

Я рассмеялась в ответ.

Глава 2

Спустя некоторое время я начала просыпаться вовремя и постепенно справлялась со своими обязанностями.

К счастью, до обеда у меня было полно свободного времени, поэтому я сидела за кассой и просто ничего не делала в свое удовольствие.

Не сказать, что с переездом сюда моя жизнь сильно изменилась. По утрам я открывала магазин, обслуживала покупателей до прихода дяди, а потом была предоставлена самой себе. Тогда я вяло поднималась к себе, снова укутывалась в одеяло и спала.

Комнату, оснащенную самым минимумом необходимых вещей, нельзя было назвать «жилой», но я чувствовала себя вполне комфортно. В глубине души мне хотелось отказаться от всего мирского.

После полудня дядя Сатору, не торопясь, всегда появлялся в непростительно свободной, с точки зрения офисного работника, форме. Приходя в магазин, он первым делом проверял бухгалтерский учет, затем отслеживал заказы в интернете, а после разговаривал с кем-то по телефону о том о сем.

Не знаю, жаловался ли он таким образом на дела магазина, но частенько говорил что-то вроде: «Да, ничего не поделаешь», «Очень тяжело», «Нужно через это пройти». Но при этом говорил как-то радостно.

Для меня стало неожиданностью, что в мире букинистики существует довольно большое сообщество. По словам дяди, он смог собрать и хранить книги благодаря большой поддержке коллег и связям. Особенно для такой лавки, как лавка Морисаки, важно не только пополнять запасы посредством покупки книг у клиентов, но и добывать издания на аукционах, которые периодически устраивает ассоциация.

– Да, тут важен не столько частный бизнес, сколько установление отношений с людьми. Да вообще так можно о любой сфере сказать, – с важным видом говорил дядя.

Однако образ «владельца букинистического магазина», каким я помнила дедушку, разительно отличался от того, что я увидела в лице дяди.

Дед был упрямым, немногословным и даже среди родственников воспринимался как глава семьи. Я немного побаивалась его в детстве, а бабушка, смеясь, говорила: «Да он всего лишь старикашка из букинистического».

А вот дядя был податлив, как какой-нибудь моллюск. Я впервые так много времени проводила рядом с ним, но с каждым днем все больше удивлялась тому, насколько он мягкий. Невольно я начинала подозревать, а не потому ли от него ушла тетя Момоко, что ей надоела эта его черта. И все же постоянные клиенты подолгу с ним откровенничали.

Обычно помимо работы мы с ним особо-то ничего и не обсуждали, но спустя неделю он с изумлением и каким-то раздражением сказал:

– Такако, ты постоянно спишь, прямо как спящая красавица!

– Я в том возрасте, когда все время хочется спать, – холодно ответила я. Я не собиралась подыгрывать дяде в его желании вторгнуться в мое личное пространство.

– В двадцать пять-то лет хотеть спать, – как ни в чем не бывало парировал дядя.

– Ага. Выросла соней.

– Но раз сейчас есть время, как насчет того, чтобы прогуляться по округе? Тут много интересного. В детстве я любил гулять здесь, и мне до сих пор не надоело.

– Нет, я предпочту поспать.

Дядя хотел что-то добавить, но я желала закончить эту беседу. Потом я, угрюмая как камень, ничего не отвечала, что бы он мне ни говорил.

В глубине души я очень злилась. Разумеется, мама рассказала ему, и он наверняка так или иначе в курсе случившегося. Я злилась на него за то, что он делал вид, будто ничего не знает, и так беспечно держится со мной.

Кроме того, многие посетители, вплоть до господина Сабу, почему-то знали о моем образе жизни и подтрунивали, называя «спящей красавицей Такако».

– Кто вам такое сказал? – раздраженно спросила я у господина Сабу. Но понятно, что это все дядя. Как же бесит.

– Спишь по пятнадцать часов, да?

– Не сплю я по пятнадцать часов. Примерно тринадцать, – сурово отчеканила я, на что господин Сабу изумленно покачал головой.

– Когда мне было лет двадцать, я только и делал, что читал книги, а не спал.

– Если я решила спать, то буду спать.

– Ну копия Сатору.

– Этого не может быть! Я совсем не такая, как этот простак!

– И такое же своеобразное чувство юмора, – добавил господин Сабу и захихикал.

– Совсем нет. Не сравнивайте нас.

– Нет-нет, ты к нему присмотрись. – Он резко посерьезнел. – Хоть и простак, а спасает этот магазин.

– Спасает? – переспросила я с округлившимися от удивления глазами.

– Да. Спроси его сама, – загадочно сказал он, эффектно помахал рукой, бросив «адьос», и ушел.

«Мне все равно», – подумала я. Не особо-то и интересно, какой такой из моего дяди спасатель. Я лишь хотела снова завернуться в одеяло и крепко уснуть.

И все же я сама удивлялась тому, как много сплю. Господину Сабу я сказала, что сплю тринадцать часов, но в выходные я могла дремать весь день. Постоянно хотелось спать, спать и еще раз спать. Во сне я не думала о плохом. Сон – все равно что сладкий мед. И я, словно пчела, его нашла и погрузилась в него.

Время, когда я просыпалась, напротив, мне не нравилось. Хоть я и ненавидела Ёсихиро, но вспоминала о нем постоянно. Как он смеялся или гладил меня по волосам. Я любила в нем все: легкую эгоистичность, полное отсутствие музыкального вкуса и, как следствие, комплексы по этому поводу, внезапные слезы. Я понимала, что веду себя как идиотка, но я была по-настоящему счастлива, когда встречалась с ним, и все эти воспоминания, которые проникли в каждую клеточку моего тела, никак не хотели исчезать.

До сих пор я думаю о том, что все те сказанные им слова были ложью. Что он всего лишь хотел разыграть и напугать меня, а потом обратил все в шутку.

Но, конечно, все было не так.

Я бы не жила здесь, окажись это и правда розыгрышем.

Чтобы не думать и не вспоминать об этом, я упорно продолжала спать.

Время летело с поразительной скоростью.

Глава 3

– Такако, не спишь? – раздался из-за фусума⁷ голос дяди однажды вечером под конец лета. На часах уже было восемь: время закрытия магазина.

– Сплю, – завернувшись в одеяло, ответила я.

– Спящие обычно не отвечают.

– Но я сплю. Я же спящая красавица как-никак.

Дядя с той стороны фусума рассмеялся.

– Злишься? За то, что рассказал господину Сабу.

– Злюсь. Обращаетесь со мной, как с диковинной зверушкой.

– Ну, будет тебе. В конце концов, я беспокоюсь о своей племяннице. Господин Сабу переживает о тебе и часто спрашивает, как ты. Слушай, выйдешь на минутку? Я сейчас собираюсь сходить в одно местечко. Не составишь мне компанию?

– Нет, спасибо, – коротко бросила я в сторону фусума. Но дядя не сдавался:

– Я же не сделаю ничего плохого. Ну? Обещаю, что больше никогда не потревожу твой сон.

– Точно? – с недоверием спросила я.

– Да, палец даю на отсечение. Если солгу, то будь я проклят триста раз.

Я нехотя поднялась, провела пальцами по волосам и приоткрыла фусума.

– Обещаете?

Я пристально посмотрела на него, и дядя с улыбкой кивнул:

– Да, обещаю.

Место, куда он собирался, находилось буквально в двух шагах от магазина Морисаки.

– Здесь, – сказал дядя, остановившись перед зданием за углом. Это была ничем не примечательная старая деревянная кофейня. Судя по всему, хозяином этого заведения был бородатый угрюмый мужчина средних лет. Светящаяся вывеска с надписью «Субоуру» мерцала в темноте.

– Это мое любимое место.

Как только дядя, приложив немало усилий, открыл тяжелую дверь, нас тотчас же встретил глубокий аромат кофе.

– О, господин Сатору. Добро пожаловать, – поприветствовал его мужчина, который, расположившись за кассовой стойкой, наливал в стеклянный кофейник кипяток.

– Здорово, хозяин. Это моя племянница Такако.

– Здравствуйте.

Сев рядом с дядей за небольшую стойку, я кивнула ему. Хозяин кофейни хоть и оказался не бородатым, но тонкое лицо было угрюмым и довольно серьезным. На вид ему было лет сорок пять. Я бы хотела, чтобы мой дядя, который в любом возрасте вел себя как ребенок, брал с него пример.

– Мне бленд. А ты что будешь, Такако?

– То же, что и ты.

Я осмотрелась по сторонам. Кофейню освещал слабый свет лампы, играла спокойная фортепианная музыка, и в целом здесь была очень умиротворяющая атмосфера. Почерневшая кирпичная стена была исписана пожеланиями, которые оставили клиенты. Это также поразительно гармонировало с теплым настроением заведения. Я даже немного приободрилась.

– Эта кофейня существует уже лет пятьдесят. Когда-то давно сюда захаживали писатели, – рассказал дядя.

– Да, такую спокойную обстановку не так-то просто создать, – согласно кивнув, заметила я.

Примерно через пять минут официантка принесла две чашки кофе.

– Добрый вечер, господин Морисаки.

– Привет, Томо. Это моя племянница Такако.

Я поздоровалась и поклонилась. Томо поприветствовала в ответ и улыбнулась.

– Томо тоже моя постоянная клиентка. Очень начитанная девушка.

– Совсем нет, – возразила Томо и застенчиво улыбнулась.

Она была примерно одного со мной возраста, может, даже чуть помладше. У нее были белые, слегка пухлые щеки и немного наивная манера речи. Черный передник очень ей шел. Почему-то мне показалось, что мы подружимся, поэтому я даже немного обрадовалась.

– Вот те на, Такако. Молодые парни здесь тоже есть, – сказал дядя и помахал кому-то за кассой: – Эй, Такано!

– Здравствуйте, господин Морисаки.

Из-за бамбуковой шторки резко возник высокий стройный парень и поздоровался с дядей.

– Слушай, Такано, пригласишь на свидание мою племянницу?

– Эй! – Я хлопнула дядю по руке.

Парень по имени Такано, похоже, смутился и густо покраснел.

– Такано тоже хочет однажды открыть свою кофейню, поэтому учится этому здесь. Но он постоянно ошибается, и хозяин его частенько ругает, – дядя с особенной радостью произнес это «ругает».

Хозяин немедленно перебил его:

– Не отпугивайте мне посетителей.

Мне было жаль Такано, но он выглядел таким субтильным, что, казалось, свалится от щелчка, поэтому я не могла не согласиться со сказанным.

Дядя был довольно весел. С соседнего места какая-то женщина средних лет окликнула его:

– О, господин Сатору!

– Здравствуйте, здравствуйте, госпожа Сибамото.

Он подошел к ней, расшаркиваясь. С другого столика его тоже окликнули, и он засеменил туда.

В магазине он еще держал себя в руках, но стоило выйти за порог – стал вот таким. Я глубоко вздохнула, точно хозяин, которого тянула за поводок собака.

– У господина Сатору здесь много знакомых, – сказал мне хозяин кофейни с горькой усмешкой. В уголках глаз у него появились легкие морщинки.

– Сама любезность, – с толикой сарказма отозвалась я. – Кстати, впервые пью такой вкусный кофе. Еще и в такой замечательной кофейне.

Хозяин тихо усмехнулся.

– Благодарю. Молодые люди, которые никогда не бывали в подобных кофейнях, чувствуют себя здесь умиротворенно. Вас, кажется, Такако зовут? Раньше не доводилось сюда приезжать?

– Нет, ни разу. Но вот недавно поселилась в магазине у дяди.

– О, в магазине Морисаки? Это хорошо. Обязательно насладитесь жизнью в Дзимботё.

– Угу, – с серьезным видом протянула я.

– Что?

– Да говорите один в один как дядя.

– Понятно. Нет такого человека, который любил бы этот район так, как господин Сатору.

– Не понимаю я этого, – вздохнула я. – Но не солгала, когда сказала, что это потрясающая кофейня. Обязательно приду еще.

– Да, заходите, когда хотите, – сказал хозяин кофейни и, зажмурившись, улыбнулся.

* * *

Засидевшись до ночи, мы с дядей вышли из кофейни и не спеша пошли по улице. В воздухе уже чувствовалась осень, а прохладный ветерок овевал лицо.

Дядя еще выпил бутылку пива и, похоже, изрядно опьянел, поэтому, ковыляя впереди, бубнил что-то вроде: «Эх, хороша ночка!»

Если подумать, то в последний раз я вот так гуляла с ним в детстве. Тогда мы под предлогом исследования окрестностей вблизи дома деда, взявшись за руки, бродили весь день. И что в этом было такого интересного? Но веселилась я от души. Такому замкнутому единственному ребенку в семье, как я, дядя казался добрым старшим братом, и, конечно, я с нетерпением ждала встречи с ним.

Стоило мне подумать об этом, в памяти вдруг воскресли воспоминания о том, как в его комнате мы пели песни The Beatles под расстроенную гитару и запойно читали мангу Тэдзуки Осаму и Исиномори Сётаро. И тут я на мгновение почувствовала прежнюю привязанность к впереди идущему дяде.

– Послушайте, дядя Сатору, – внезапно окликнула я его, неуверенно передвигающего ноги.

– Что такое? – Он обернулся и посмотрел на меня по-детски невинными глазами.

– Что вы делали, когда были в моем возрасте?

– Ну, тогда я только книги читал.

– И все? – Я была немного разочарована. – Похоже, с тех пор ничего не изменилось…

– И путешествовал.

– Путешествовали?

– Да, подрабатывал то в одном городе, то в другом, копил деньги. И с рюкзаком на плечах посетил разные страны. Был в Таиланде, Лаосе, Вьетнаме, Индии, Непале. Однажды даже до Европы добрался.

Я очень удивилась тому, что дядя оказался настолько активным человеком.