Kitobni o'qish: «Волшебный переплёт. Удивительные истории»

Предисловие

Любишь читать книги? Тогда скорее открывай «Удивительные истории» из серии «Волшебный переплёт». Здесь ты найдёшь шестнадцать историй, в том числе одну поэтическую повесть. Для тебя потрудилась большая команда писателей.

Эти истории – абсолютно новые. Никто – ни твои друзья, ни родители их ещё не читали. Ты будешь первым.

Нравятся сказки про гномов, фей и других волшебных существ? Они есть в наших «Удивительных историях».

А может, ты предпочитаешь рассказы про школьную жизнь? Такие тоже имеются.

Любишь животных? Их много в нашей книге. Верные и преданные друзья человека, всегда готовые прийти на помощь в трудную минуту. Откроем секрет! В книге есть и волшебные звери, умеющие говорить не хуже человека.

В каждой истории тебя ждёт яркая красочная иллюстрация.

Так что устраивайся поудобнее, и вперёд – в мир «Удивительных историй»!

Оксана Беляева. Желание, или Рассказ о том, что всему своё время

Глава 1. Катюшка и Костюшка

Как-то раз в пятницу брат и сестра решили, что они уже стали достаточно взрослыми. А как же? Ведь сегодня им исполнилось целых семь лет. Серьёзная дата, между прочим. Почти юбилей. Осенью близнецы пойдут в школу, а настоящей жизни так ещё и не видели. Каждый день взрослые заставляют их делать какие-то глупости. Чистить зубы, например. Кому это надо? Неужели соседи по кровати в детском садике полезут в рот проверять: чистили они зубы или нет? А эта каша по утрам? Вон, папа кофе утром пьёт. И ему вкусно. Буквы не учит. Он уже и так их знает. Он же взрослый!

– Ну всё, Ка, решено – хочу быть взрослым! – сказал решительно брат сестре Катюшке.

– Уверен, Ко? – всё ещё немного сомневалась Катюшка.

– Конечно! Я, как настоящий мужчина, принял решение! Мы должны загадать желание на ночь! И всё-всё исполнится, – серьёзно сказал Костюшка.

– Здооооровоооо! – мечтательно ответила Ка. – Каблуки завтра напялю! И мамину красную помаду возьму! – улыбнулась уже счастливая Катюшка.

Ка и Ко – так их называли друзья в детском саду и во дворе, а родители ласково – Катюшка и Костюшка. Родители их очень любили. И, конечно, как настоящие взрослые, переживали за детей и хотели для них всего самого лучшего. Были немного строгие, но любящие. Хотя близнецы считали, что иногда мама с ними слишком сурово обходится. Гулять во дворе сколько влезет нельзя. Смотреть долго мультики – тоже. Даже телефонов у них нет. Видите ли, они ещё маленькие, и рано им пока покупать гаджеты. Форменная несправедливость! Почти у всех в садике есть телефоны или планшеты!

– Вот это жииииизнь! – мечтал каждый раз Ко.

– Даааааааа! – вторила ему Ка.

– А Мишка Подсолнухов ещё говорил, что он газировку может пить сколько захочет! – не унимался Костюшка.

– А Верочка Иванова говорила, что может есть шоколад сто тыщ миллионов и мама ей разрешает! – валяясь на кровати, сказала Катюшка.

– Вот это жииииизнь! – опять проговорил Костюшка.

– А Владик Морозов может планшет смотреть до ночи, представляешь? – вскочила Ка.

– Вот это жииииизнь! – не унимался Ко.

Гости, которые были приглашены на праздник в честь дня рождения близнецов, давно разошлись. Торт был съеден, подарки распакованы.

Перед сном мама напомнила детям о чистке зубов. Как обычно. Потом зашла к ним в комнату, чтобы почитать сказку на ночь. Ко и Ка впервые отказались от этого каждодневного ритуала. Мама была очень удивлена такому решению, но как обычно поцеловала каждого и пожелала доброй ночи. После того как мама ушла, близнецы окончательно решили завтра стать взрослыми и не заниматься глупостями вроде сказок на ночь. Каждый лежал в своей постели, с потолка на них светило звёздное небо, которое наклеили им родители. Так они и уснули, с мечтами о взрослой жизни.

Глава 2. Мечты сбываются

Резко прозвенел будильник. Да так, что Ко свалился с кровати, а Ка с выпученными глазами посмотрела на брата и обстановку вокруг. Они проснулись вроде в своей комнате, а вроде и нет. Не было их привычного постельного белья с машинками и динозаврами или принцессами и цветами. Пижамы на них тоже были как у папы и мамы. Стены в комнате оказались просто светлые.

В дверь постучали, и в комнату вошёл незнакомый мальчик.

– Ещё не встали? – спросил серьёзный маленький незнакомец, почему-то одетый в строгий костюм. Ему было лет десять на вид, но вёл он себя совсем как папа близнецов. В одной руке дипломат, в другой – бумажный стаканчик с кофе. – Чего ждём? Работа сама себя не сделает!

– Ты кто? – неуверенно спросил Костя.

– Не ты, а вы! Я ваш начальник! Евгений Николаевич! Забыли? – поднял одну бровь «начальник». – Хороши работники! Так! Константин, вы сегодня ответственный за строительство школы, а вы, Екатерина, должны подготовить отчёт о тратах за последние шесть месяцев! – сказав это, «начальник» развернулся и вышел из комнаты.

– Мы взрослые!!! – закричал Ко. – Слышишь, Ка? Наша мечта сбылась! – словно сумасшедший стал носиться по комнате Костя.

Катя сидела всё так же на кровати и не могла поверить своим глазам. Придя в себя, она встала и сладко потянулась.

– Ну что ж. Это значит, что и завтракать мы можем как взрослые. Пошли, – она потянула за рукав брата, – кофейку попьём.

Радостный Ко пошёл вприпрыжку следом за Ка. Вокруг всё было незнакомое, ходили туда-сюда другие малыши-взрослые. В этом огромном доме-гостинице повсюду на стенах висели указатели и надписи. Благодаря им брат и сестра дошли до столовой. Здесь кто-то оживлённо разговаривал, а кто-то откровенно грустил. Не теряя ни минуты, близнецы сели за свободный столик. К ним тут же подошёл малыш-официант.

– Доброе утро! Готовы сделать заказ? – проговорил он улыбаясь.

– Да, – ответила Ка, – два кофе, пожалуйста. Чёрных. Иииииии… Пожалуй, шоколадные маффины. Шесть штук! – и подмигнула Ко.

– Да, два чёрных кофе! Мы уже взрослые! – с гордостью сказал Костя.

Официант улыбнулся и ушёл.

Через несколько минут Ко и Ка приступили к завтраку. Только он получился совсем не таким, каким они себе его представляли. Кофе оказался горьким, и они съели только маффины. После этого брат и сестра поднялись в свою комнату, чтобы переодеться. В их шкафах висела только строгая одежда. Ничего не поделаешь, пришлось надевать то, что есть. Внизу их уже ждал начальник с недовольным лицом.

– Вы опаздываете! Пожалуйста, быстрее! Автомобиль, который доставит вас на работу, уже ждёт, – сказал Евгений Николаевич сердитым тоном.

Выйдя на улицу, Ка и Ко обернулись и обнаружили вместо своего дома трехэтажную гостиницу. Все вокруг суетились и куда-то торопились. При этом там не было ни одного взрослого. Настоящего взрослого! Там были только малыши, которые все как один вели себя не как дети. И одеты были не по возрасту.

Рядом просигналила машина. Это водитель поторапливал Ка и Ко. Сев по привычке на заднее сиденье, близнецы с удовольствием обнаружили, что водитель автомобиля был таким же малышом, как и они.

– Доброе утро! – с важным видом поздоровался тот. – Сегодня я ваш водитель. Пристегнитесь, пожалуйста.

Машина отъехала. За окном проплывал мимо вроде бы обычный город, но с необычными маленькими жителями.

– Даааа, что-то я всё совсем не так себе представляла, – грустно произнесла Ка. – Даже завтрак разочаровал. Горький. Бееееее, – она скорчила смешную рожицу. – Как вспомню, то прям чувствую этот привкус.

– В нашем городе не принято так делать! – отозвался водитель-карапуз.

– Что именно? – хором спросили близнецы.

– Строить рожицы, высовывать язык и прочие детские глупости, – с серьёзным видом ответил водитель.

– Простите, а как называется ваш город? – спросила Катя.

– Взрослендск! – пожав плечами, ответил карапуз, не отрываясь от дороги.

Всю оставшуюся дорогу близнецы ехали молча. День прошёл в сплошной суматохе. Кто-то и что-то вечно хотел от них, всё время звонили телефоны, которые они обнаружили в портфелях. За один день на ребят свалилась целая куча ответственности, с которой они явно не особо справлялись. Конечно, сказывалось и то, что они с этим столкнулись очень неожиданно, но почему-то всё равно близнецам было грустно. Их все называли не иначе как по имени и отчеству. Никаких тебе ласковых имён. Самим нужно было отвечать на все вопросы. Не было ни игр, ни развлечений. Нельзя было подойти к такому же, как они сами, ребёнку и просто сказать: «Нас зовут Костя или Катя. Давай дружить!» Все сразу начинали смотреть на них с каким-то недоумением. Быстро говорили, что у них куча дел, и спешили дальше.

Вечером их забирал всё тот же водитель, который просто здоровался с ними и дальше ехал молча. Уже возле дома Катя спросила у него:

– А когда в вашем городе веселятся и играют?

– Когда будут выходные, – пожал плечами водитель, – в субботу и воскресенье. Тогда можно будет пойти в кино, театр, музей или просто посидеть к кафе с друзьями.

Грустно.

В свою комнату близнецы не вошли, а ввалились уставшими и грустными. Они хотели бы сейчас поиграть в свои игрушки, посмотреть немного мультики или послушать, как мама читает им книжки. Оказывается, это так здорово, когда тебя ждут дома. Когда там пахнет вкусной маминой едой, даже по каше на завтрак теперь они ужасно соскучились. Здорово, когда папа играет в настольные игры. Здорово самим играть во дворе с друзьями!

Так прошло три дня.

– Ну не так… Не так я себе представляла взрослую жизнь, – чуть не плача сказала Катя.

– Не грусти, Ка, – обнял сестрёнку Костя. – Наверное, мы просто пока не привыкли. Скоро выходные, и мы сможем спокойно поиграть с друзьями.

– С какими друзьями? За эти дни мы так ни с кем и не подружились! Я соскучилась по своим друзьям, понимаешь?! Даже по дураку Дениске, – уже почти плакала Ка.

– Честно говоря, я тоже хочу обратно домой! – опустив голову, сказал Ко. – К маме и папе. К коту Барсику. Как он там без нас?

– Небось радуется, что теперь его никто не мучает своими ласками, – грустно улыбнулась Ка и обняла брата в ответ.

Так они и сидели на кровати, застеленной однотонным постельным бельём, без динозавров и цветочков. Пора было расходиться по своим постелям, но Ко и Ка отчего-то не хотелось отпускать друг друга. Ещё три дня тому назад у каждого из них была своя красивая кровать, друзья, игры и мама с папой, а сейчас из-за какой-то дурацкой мечты быстрее стать взрослыми они лишились всего этого. Близнецы тихо заплакали и всё время твердили:

– Не хотим больше быть как взрослые, хотим в своё детство. Пусть оно идёт так, как должно идти.

Но ничего не менялось. Так близнецы и уснули в обнимку, со слезами на глазах, в пижамах как у взрослых.

Глава 3. Сон на двоих

Солнышко ярко светило в окно и упорно проникало в комнату, ласково щекоча лица спящих. Брат и сестра немного похмурились, затем сладко потянулись и открыли глаза. В первые секунды дети не могли поверить в то, что видят, а потом радостный визг наполнил весь дом. На шум и весёлый смех в комнату без стука ворвались взрослые. Мама и папа. За ними шёл явно недовольный, но заинтересованный кот.

– Катюшка, Костюшка! Что случилось? – хором спросили родители близнецов.

– Ааааааааа, мы дети! Ура! – визжал Ко.

– Круто! Круто! Круто! – повторяла Ка.

Родители стояли, раскрыв рты, и просто переглядывались. Наконец мама первая пришла в себя и бросилась к детям.

– Дети, конечно же, дети! Мои хорошие! Что с вами? Можете объяснить? – спросила она, обнимая Костю и Катю по очереди.

Папа, который всё это время стоял в дверях, подошёл к семье и тоже обнял всех своими большими и сильными руками. Барсик запрыгнул на кровать и начал ходить кругами.

– Вы нас здорово напугали! – сказал он. – Может, расскажете, что стряслось?

А дети не верили своим глазам. Они рассматривали себя, свою комнату… Ничего не напоминало о том, что только вчера они были взрослыми. Ко и Ка стали наперебой рассказывать маме и папе о случившемся. Как они загадали желание стать взрослыми. И оно сбылось! Целых три дня они были на месте взрослых. На их плечи свалились ответственные проекты, работа, совершенно не было времени, они жутко устали и соскучились по домашней еде и друзьям.

– Мамочка, можно кашу на завтрак? – спросил Ко.

Родители посмотрели друг на друга.

– И мне! – добавила радостная Ка.

– Ну конечно! Конечно, можно! Но слышать это от вас, пупсики, очень странно! Ещё вчера вас было не заставить позавтракать.

– Вчера? – хором переспросили близнецы.

– Ну да, вчера. И позавчера. Да каждый день! – рассмеялся папа.

Ка и Ко переглянулись, выпучив глаза посмотрели на родителей. Кот тут же спрыгнул с кровати и тоже выжидающе поглядел на маму и папу близнецов. Будто он тоже хотел узнать, что же тут происходит?

Выслушав друг друга, члены семьи решили, что Ка и Ко просто приснился один и тот же сон. С кем не бывает? Выяснив всё, родители отправились на работу, а близнецов отвели в садик.

Дети были ужасно рады каше на завтрак и встрече со старыми друзьям. Расстроились, когда узнали, что Верочка Иванова попала в больницу из-за того, что объелась сладким и у неё началась аллергия, а Владику Морозову выписали очки.

– Эх, а мы им ужасно завидовали, – грустно сказал Ко.

– Да уж… – ответила Ка. – Всё же наша мама не зря нам многое запрещает.

Придя из детского сада домой, близнецы пошли к себе в комнату, чтобы поиграть в новую игру «Космобой». Открыв дверцу шкафа, где лежали их настолки, Ко обнаружил портфель. Это был тот самый портфель, с которым он ходил на работу во сне. Близнецы ахнули. Ко открыл портфель, и из него выскользнул светящийся шар. Он увеличился в размере, а затем из него вылез «начальник» Евгений Николаевич в том же строгом костюме, в каком был во сне близнецов. Но на его лице теперь играла улыбка.

– Привет, ребята! – поздоровался с близнецами «начальник». – Рад вас снова видеть!

– Привееееет, Евгений Николаевич! – опять хором ответили Ка и Ко. Они вообще довольно часто делали всё одновременно.

– Вижу, вы немного удивлены! – всё так же весело сказал Евгений Николаевич. – Кстати, можете меня называть просто Женей, – добавил он. – Наверное, вы хотите понять, что происходит? – Близнецы молча кивнули. – Что ж… На самом деле то, что с вами случилось, не было одним сном на двоих, как подумали ваши родители. Да-да, я слышал этот разговор, уж извините! – Женя похлопал по портфелю. – Это было перемещение в мир взрослых. В ночь после вашего дня рождения, когда вы загадали совместное желание стать взрослыми, оно сбылось. Если бы это желание вы загадали днём раньше или позже, или в любой другой день, то ничего бы не произошло. Но именно в этот день загаданное желание исполняется! Вы попали в загаданный вами мир на три дня. Именно столько нужно для того, чтобы понять, что всему своё время, и вернуться обратно! Кстати, о времени. В нашем мире оно измеряется иначе. Ваша земная ночь равна трём дням в нашем взрослом мире. Именно поэтому никто и не понял, что вы отсутствовали. Ну что ж, рад был с вами познакомиться. Вы отличные ребята! А теперь мне пора. Меня ждут дела и наш волшебный мир, – подмигнул близнецам Женя. – Ведь малышей, мечтающих стать взрослыми, ой как много. А это, – показал он на портфель, – я забираю. Он вам больше не нужен. Я закрываю для вас волшебный мир. Желаю удачи! Слушайтесь родителей и не спешите взрослеть. Помните: всему своё время!

После этих слов Женя, держа в руках портфель, шагнул обратно в светящийся шар и исчез. Шар, сверкнув ярким светом, пропал. В комнате остались только Ко и Ка.

Катюшка и Костюшка ещё долго стояли посреди комнаты и пытались понять, куда делись шар и Женя. Потом долго искали в комнате следы того, что с ними произошло. В конце концов они поняли, что волшебный мир существует по-настоящему, но войти туда могут только дети и только на определённый срок.

– Всему своё время? – спросила, улыбаясь, Ка.

– Всему своё время! – ответил Ко. И близнецы весело рассмеялись, а кот Барсик, который раньше никогда не издавал ни звука, вдруг радостно мяукнул.

Анастасия Бойцова. Димка и его команда

Димка идёт на помощь!

За окном стояла июльская жара. Солнце не щадило никого: ни людей, ни животных, ни растения. Все деревья на Абрикосовой улице скрутили от летнего зноя свои зелёные листики.

Дома у окна сидел Димка, мальчишка лет десяти, круглолицый, с веснушками на чуть вздёрнутом носу, и с завистью смотрел на улицу. В такое пекло ему не разрешали выходить гулять. Димка наблюдал через стекло, как цветочки на клумбе от жары понурили и опустили бутоны. Мальчику очень хотелось во двор. А разве можно усидеть дома днём, когда солнце уже вовсю печёт, раскаляя землю? Хочется погрузиться в прогретую воду речонки, прохладную только у самого дна, да поплескаться с друзьями. Ну, или в крайнем случае поиграть во дворе с собакой. Да, у Димки был друг. Точнее, подруга. Немецкая овчарка жила у них уже три года и за это время стала полноценным членом семьи.

Димка помнил, как родители привезли тёмный пушистый комочек три года тому назад, как раз в начале июля. Помнил, как собака спала с ним на диване, когда они брали Берту с собой на дачу. Помнил, как искал свою обувь, пока у их любимицы выпадали молочные и росли коренные зубы. Поэтому она жевала всё подряд, ведь у Берты чесались дёсны. А ещё Димка помнил, как здорово было летом бегать с Бертой наперегонки, а зимой валяться в сугробах.

Димка вновь посмотрел в окно. Тяжело вздохнул. Берта сидела в тени дерева, росшего посреди двора. Димке вспомнилось, как однажды благодаря своей собаке он выиграл у друга Лёни настоящую рогатку. Это было недели две тому назад. Ребята пришли к Димке в гости и увидели, что Берта лежит в углу вольера с высунутым языком.

– У вас какая-то дохлая собака, – сказал Лёня Димке. – Она, наверное, умирает. Или больная. Да?

– С чего это ты так решил? – удивился Димка. – Она у нас нормальная, здоровая овчарка. И ничего она не умирает.

– Ага, – не унимался Лёня. – Вон как тяжело дышит! И язык вывалила. Говорю же – умирает!

– Да ничего она не умирает! Спорим? – разозлился Димка. Хоть он Лёню и уважал, но высказывания друга в адрес своего питомца не мог снести. Тем более, такие!

– Спорим!

Лёнька был азартным мальчишкой. Тем более, он много читал и был уверен в своей правоте.

– На твою рогатку? – Димке давно нравилось оружие друга, а мама отказывалась покупать такую рогатку.

– По рукам! – согласился Лёнька.

Димка открыл вольер, зашёл внутрь, позвал Берту и показал своим друзьям, что собака вполне здорова.

– Собаки так охлаждают свой организм в жару. – Димка чувствовал своё превосходство. Ведь он знал то, чего не знал зазнайка Лёня. – Ещё чтобы вы знали: организм собаки охлаждается с помощью учащённого дыхания. Поэтому у Берты так часто поднимаются бока.

С тех пор Лёнька стал время от времени спорить с Димкой. Видимо, не мог простить своего проигрыша.

Димка тяжело вздохнул и отошёл от окна. Жаль, что мама сегодня не разрешила даже побегать во дворе с собакой, сказала:

– Жара плохо действует не только на Берту, но и на твой детский неокрепший организм. Вчера, вон, после того, как вы с собакой искупались в реке, нос у тебя отказался дышать!

И мама заставила мальчишку пить лекарства и капать капли в нос. Так обидно: каникулы, все друзья играют на площадке, а он вынужден сидеть дома, словно заключённый. А ещё Димку злило то, что, несмотря на всё это, мама перед уходом на работу дала задание:

– Раз ты сегодня дома, прочитай, пожалуйста, пару рассказов из списка литературы на лето и поработай в доме пылесосом. Что-то пыльно в комнатах.

– Что-то пыльно в комнатах! – передразнил манеру речи своей матери мальчуган, стоя перед зеркалом в прихожей. – А мне нормально, и ничуть не пыльно! Ещё и читать!

Димка не был ленивым, но он, как все десятилетние мальчишки, которые окончили начальную школу и перешли в пятый класс, считал, что летние каникулы нужны для того, чтобы отдыхать, а не читать. И уж тем более, не для того, чтобы тратить их на уборку дома. Но мама считала иначе, и наш юный искатель приключений вынужден был пожертвовать своими мечтами о новых открытиях, ведь спорить с мамой – себе дороже.

Выгоревшие на солнце тёмные волосы превратились в копну пшеничного цвета и никак не хотели укладываться в приличную причёску, сколько наш упитанный мальчуган ни старался с ними договориться. Димка часто стоял перед зеркалом, расчёсывая свои слегка волнистые волосы. Но летом они становились сухими, жёсткими и непослушными. Именно поэтому из-за раскрытой книги виднелась взъерошенная шевелюра, а не красивая причёска, и слышалось мерное бормотание:

– Свинья под Дубом вековым наелась желудей досыта, до отвала… Так-с, понятно. Свинья – она и есть свинья.

Димка почесал макушку, ещё больше взъерошив волосы.

– И все учёные труды, не чувствуя, что он вкушает их плоды. Так-с, и в чём смысл? – Он опустил книгу на стол и внимательно посмотрел на рисунок на странице. На картинке были изображены описанные в басне события.

– В чём смысл? Нет, мне не понять. Ну, поела и поела, что же теперь про это писать басни? – Голубые глаза нашего бесёнка заволокло пеленой мечтательности. – А может, и я буду писать о том, как поел? – Он сидел, подперев рукой пухленькую щёчку и устремив мечтательный взгляд в белый потолок. – Позавтракал – написал. Пообедал – опять написал. Глядишь, стану известным писателем. Тогда можно и школу прогуливать. Я же должен буду ездить каждый день на разные встречи со своими поклонниками. Извини, Лёнька, сегодня я не могу выйти гулять во двор. Я слишком занят!

Мечты начинающего писателя о беззаботной жизни прервала трель мобильного телефона. Конечно же, это звонила мама. Она, даже находясь на работе, переживала за сына. Ведь для материнского сердца он всегда будет маленьким мальчиком, а потому мама считала, что жизненно необходимо контролировать выполнение всех пунктов родительской инструкции.

– Сынок, ты позавтракал?

– Конечно. И лекарства выпил, и прочитал басни Крылова, – протараторил Димка словно из пулемёта.

– Моя ты умница. Теперь тебе осталось пропылесосить. Температуры нет? Если нет температуры, то можешь после того, как наведёшь порядок, надеть кепку и пойти погулять в соседнем дворе.

Не веря в своё счастье, Димка согласился со всеми словами родительницы. Ещё бы! Мама разрешила погулять с ребятами в соседнем дворе. И только чуть позже до мальчишки дошло, что перед этим ему необходимо поработать пылесосом. А этот механический агрегат мальчишка жуть как не любил! Пылесос был его злейшим врагом. Правда, вторым в списке после школьных учебников. Их Дмитрий тоже не любил.

Не нужна ему эта уборка! Ведь он договорился с мальчишками встретиться сегодня часиков в десять утра на площадке около крепости. Там должны были ждать все его друзья: Ваня и Лёня, а, может быть, ещё придут Андрей и Костик. Задумавшись, Димка тряхнул головой. Вообще, неважно, кто придёт! Ведь главное, что там будет он! Вчера они с мальчишками спрятали клад. А вдруг ребята выкопают клад сами? Без него. Этого Димка никак не мог допустить, ведь он был главным в их компании. На самом деле, он был самым старшим и, как считал Димка, самым взрослым. Ведь он был пятиклассником, а все остальные ребята – младше его и учились в начальной школе.

Солнце светило ярко, пробиваясь сквозь жалюзи и освещая всё вокруг. В центре просторной комнаты стоял красный мощный пылесос. Этот механический монстр словно подавал знаки, что пора приступить к работе. С ненавистью посмотрел на него загорелый мальчишка, но делать было нечего. Димка знал: если требования матери не будут выполнены, то ни телефона, ни друзей, ни крепости, ни клада, ни соседнего двора ему не видать. Тяжело вздохнув, пересилив свою лень и взяв себя и телескопическую трубку в крепкие десятилетние мужские руки, Димка всё-таки включил ненавистный агрегат для сбора пыли.

Кое-как пропылесосив две огромные комнаты, кухню и коридор, Димка вытер рукавом мокрый лоб. Посмотрел на часы, висевшие на стене. Ничего себе! Неудивительно, что он так устал, ведь трудяжка работал целых восемь минут! Димка, конечно, видел оставшийся кое-где на полу мусор, но вновь бросив взгляд на часы, махнул рукой на фантики. Наверняка его уже ждали ребята, а убрать в комнатах можно будет ещё раз. Потом. И то, если мама скажет. Он всегда так делал.

Окинув беглым взглядом напоследок комнаты и убедившись, что все электроприборы выключены, Димка быстро оделся, накинул кепку на голову. И забыв обо всём на свете, побежал гулять во двор. По дороге мальчуган нёсся словно ветер. Но при переходе через проезжую часть посмотрел сначала налево, затем направо. Хоть Димка и спешил в крепость, но правила дорожного движения никто не отменял.

Крепостью ребята условно называли полуразрушенное строение из красного кирпича. Мальчишки часто представляли, что это не обычные развалины, а древний замок. Когда-то, когда Димкин папа был маленьким, на месте этой огромной груды камней стоял настоящий детский замок. Но годы шли, ветер, время и дожди разрушили стены величественного строения, и от крепости осталась только одна стена. Очень высокая. Даже выше Димкиной головы. А он был целых сто пятьдесят четыре сантиметра! Почти как мама. В своём классе Димка был самым высоким, поэтому мог легко заглянуть на противоположную сторону стены, если подставить камни и перевеситься через стену.

Наш будущий пятиклассник, подойдя к месту встречи, сильно удивился. Странно, но никого из мальчишек поблизости не оказалось. Быстро проверив свой клад и убедившись, что все сокровища лежат на месте, загорелый мальчуган решил поискать своих друзей. Пытаться найти ребят во дворе не имело смысла, ведь непривычная для этого дворика тишина говорила о том, что компания, которую возглавлял бойкий мальчуган, находилась где-то ещё. Если в крепости ребят нет и во дворе на площадке тоже, то оставалось только одно место, где они могут быть. Фонтан.

Мама не разрешала Димке подходить близко к воде. Но откуда она может узнать? Фонтан здесь, рядом, а мама же на работе, далеко. Решение было принято без раздумий, и уже через пару минут Димка был на месте. Мальчишка оказался прав: друзья, конечно же, были у фонтана. Они очень громко шумели, что-то эмоционально обсуждая. Шестилетний Лёнька всё время куда-то указывал рукой. Подойдя ближе, Димка увидел, что указывал тот на чёрного котёнка, застрявшего на дереве.

– Нам надо его снять с дерева! И неважно, что мы маленькие! Котёнок тоже маленький, и ему там страшно! – возмущению восьмилетнего Костика не была предела.

Вообще, Костик был человеком, который странным образом выделялся в их компании. Воспитанный и в школе учился на одни пятёрки. Этот мальчишка всегда выбирал мирные переговоры. Никто не умел так разумно мирить ссорящихся ребят, как Костик. Он мог легко разложить по полочкам все достоинства и недостатки каждого аргумента. Поэтому, когда назревала ссора, кареглазый мальчуган сразу начинал сглаживать конфликт, ведь чувство справедливости было его второй натурой. Вот и сейчас невысокий, загоревший до угольной черноты Костик считал, что правильнее будет спасти котёнка.

– Согласен. Котёнка надо спасти. – Ваня несколько раз обошёл дерево, пытаясь определить, как лучше залезть на ветки этого огромного исполина. – Но я не знаю, как мы сможем это сделать без лестницы. Смотрите, нижняя ветка находится очень высоко. Нам до неё не достать.

Димка подошёл поближе.

– Привет, пацаны! А чего это вы тут делаете?

Мальчишки сбились в ватагу и наперебой начали рассказывать Димке последние новости.

– У нас идёт секретная операция по спасению котёнка.

Это говорил Андрей. Задира и самый первый шутник, а по совместительству родной брат Лёньки. Андрей подошёл к дереву и указал пальцем на чёрного котёнка. Пушистик крепко обхватил лапками ветку и мяукал так громко, что казалось: кошачьи крики должны были слышать на другом конце города.

– Только залезть на дерево мы не можем, – как-то обиженно сказал Лёня. – Мы не достаём до нижней ветки.

– Давайте я попробую. – Димка, не ожидая ответа и ни на минуту не сомневаясь в правильности своего поступка, схватился руками за нижнюю ветку.

Это для ребят она была высоко, а для Димки с его ростом ветка была вполне доступна. Он понимал, что восхождение на дерево может стать не просто проверкой себя на прочность, но и возможностью увидеть большой мир с другой стороны. Точнее, с высоты. Димка упорно карабкался вверх и размышлял. Ему не было страшно. Мальчик не боялся упасть. Да, падения у него иногда случались. Но какое занимательное приключение обходится без риска? А вот когда он благополучно спасёт чёрного пушистика, его авторитет в компании станет железобетонным. Через несколько минут Димка взобрался на нижнюю ветку, ухватившись руками за соседние, более тонкие, веточки.

– Ты не уйдёшь от меня! – громко прокричал Димка, обращаясь к котёнку. Пушистый черныш смотрел на маленького спасателя огромными испуганными глазами.

Ребята внизу наблюдали, как Димка поднимается всё выше и выше, пока, наконец, его руки не коснулись котёнка. Но как только мальчишка попытался снять его с ветки, этот ненормальный стал отчаянно сопротивляться. Димке пришлось вступить в бой, чтобы спасти непонятливого малыша, причём бороться пришлось именно с самим пушистым шалопаем. Послышались гневные крики спасателя, сидевшего на вершине дерева. Затем ребята увидели, как Димка осторожно спускается, а на плече у него сидит испуганный котёнок, крепко цепляясь за его одежду острыми коготками. Как только обе ноги Димки оказались на земле, мальчишки подбежали к нему, поздравляя и хлопая его по плечу.

– Ну ты, Димон, красавчик! Молодчина! – и Костик пожал ему руку. – Как ты его снял? А? Мы слышали, как ты ругался с ним.

– Да, это ничего! – слегка напыщенно ответил юный герой. – Если надо кого спасти, вы обращайтесь, я сразу помогу.

Тут Димка вспомнил один презабавный комикс и решил пересказать его, будто сам был героем той истории – уж очень хотелось, чтобы ребята им восхищались.

– Это пустяки! Я, вон, один раз купался в море, – начал рассказывать Димка, – и на меня напала акула. Я её бац кулаком, а она меня цап за руку – и хотела откусить, а я её за хвост и закинул далеко в море.

– Врёшь! – наперебой закричали мальчишки.

– Нет, правда! Правда-правда! – нервно оправдывался Димка, уже сожалея о том, что обманул ребят. Но обратной дороги не было и приходилось поддерживать своё враньё. – Смотрите, у меня даже шрам остался от укуса.

Димка отдал котёнка Андрею и показал шрам на локте. А что? Мальчишки должны поверить в его враки. Шрам был, конечно же, не от укуса акулы, а от осколка стекла. Пару лет назад Димка бежал по дороге и неудачно упал: локоть напоролся на разбитую бутылку. Димке тогда в больнице зашивали порез. Но ребята-то этого не знали, поэтому искренне восхитились смелостью своего предводителя. А Димка выпятил грудь колесом: мол, смотрите, какой я храбрец, я всё всегда рассказываю честно.

– Куда нам теперь этого несчастного деть? – Андрей сидел в тени под деревом и гладил котёнка.

– А давайте отнесём его к нам в подъезд. – Ваня подошёл и взял котёнка-уголька в руки. – У нас бабушки-соседки подкармливают кошек. И этот будет там кушать.

Так и сделали. Пока отнесли котёнка, пока поставили ему мисочку воды, пока любовались и восхищались, как он интересно и мило лакает, прошло около часа. Ребята не заметили, как на дворе наступил полдень – самое жаркое время дня.

Высоко-высоко подымается солнышко летом, не то что зимой. Почти отвесные лучи его сильно греют, а к полудню жгут немилосердно. Вот подходит полдень: солнце взобралось высоко на прозрачно-голубой свод. Мальчишки несколько раз попытались посмотреть на небо. Да куда там! В полдень не только на само светило невозможно взглянуть без сильной, жгучей боли в глазах, но трудно даже смотреть на блестящий небосвод или на землю – на всё, что освещено солнцем. И небо, и поля, и воздух залиты горячим, ярким светом, а взгляд невольно ищет тень. Уж слишком жарко! А тем более в городе, среди камня и бетона.

– А пошли к фонтану! – задорным голосом подал идею неугомонный Андрей. – Там сейчас хорошо!

– А пошли! – прокричали дружно друзья, и уже через пару минут на бортике фонтана сидели пять загорелых мальчуганов.

– А я однажды спас маленького скворца, – тихим голосом начал говорить Иван. – Птенчик выпал из гнезда, а мы с мамой его подобрали и посадили обратно.

– Это вы зря сделали, – поучающим занудным голосом прокомментировал начитанный Костик. – Вы разве не знали, что птенца, который совсем чуть-чуть оперён, нельзя трогать?

– А это как оперён? – Иван растерянно захлопал глазами.

– Это когда у него есть пёрышки на крылышках и на хвосте. Такой птенец называется слёток. Он учится жить, и никто, кроме его самого, в этом ему не поможет. А если вы взяли птенца в руки, мать может от него отказаться из-за того, что на нём остался запах человека.

– Мы не знали, – растерянным голосом проговорил Иван. – Теперь мы не будем трогать птенчиков.

Димке не нравилось, что всё внимание ребят было приковано к Костику. Совсем недавно он был героем, а теперь – его друг. Непорядок!

– А я однажды спас собаку! Она была в фонтане, и я ей помог выбраться! Вот!

Мальчишки посмотрели на своего друга с недоверием в глазах:

– Опять врёшь? Собаки умеют плавать, их не надо спасать.

После этих слов Димка прикусил язык, ведь он и сам неоднократно видел, как Берта плавала в реке. Причём иногда даже лучше, чем он.

– А это была маленькая собачка! – обида почувствовалась в голосе рассказчика. – Хотите, я вам докажу?

– А хотим!

Мальчишки спрыгнули с бортика фонтана. Лёня снял с головы панамку и бросил её в фонтан.

– Покажи, как ты доставал собаку! Давай!

– Вот и покажу! – обиженно пробурчал Димка и взял в руки длинную палку.

Подойдя ближе к воде, Димка попытался поддеть панамку, но у него ничего не получалось. Панамка быстро набралась воды и стала тяжёлой. Слишком тяжёлой для тонкой веточки, которую держал в руках Дмитрий.

– Ну что? Не получается? – с насмешкой прокомментировал Лёня, который стоял напротив и внимательно наблюдал за неудачными попытками приятеля.

– Не получается. Палка тонкая, видишь, ещё чуть-чуть, и она сломается, – быстро проговорил Димка, пытаясь оправдать свои неудачи.

– А собаку ты тоже палкой вытаскивал? – противно выкрикнул Ваня, словно поддерживая насмешку Лёни.

Димка про себя отметил, что Костик и Андрей молчат и не пытаются его обидеть.

– Нет, не так.

– Так покажи нам как! Иначе ты – самый настоящий врун! – перебивая друг друга, кричали Ваня и Лёня.

После этих слов что-то в Димке надломилось, и наш герой разозлился – на себя, на ребят, на весь этот день. Возможно, впервые в жизни. Но вслух сказал другое:

– И покажу! Ведь это ерунда! – злобно бросив слова, словно камни, в адрес своих друзей, Димка взялся руками за бортик фонтана и перелез через ограждение.

– Ну а дальше что?! – подначивали его Ваня и Лёнька. – Покажи!

Сделав несколько шагов в воде, которая очень давно была чистой, Димка понял, что не может найти панамку. Чего только не было в фонтане! Делая очередной шаг, мальчишка поднимал весь мусор со дна. Фантики, листья, крышки от бутылок, сами пластиковые бутылки. И вода с каждым шагом становилась всё грязнее и грязнее. Внезапно злой Димка почувствовал, что к его ноге под водой что-то прикоснулось. Мерзкое и скользкое.

– Змея! – закричал Димка.

Он попытался быстро вылезти из фонтана, побежать к бортику и испуганным ребятам, но и это оказалось ему не под силу. Страх сковал всё тело, и ноги перестали его слушаться. Иначе как объяснить падение? Димка поднялся и посмотрел на себя. Вещи промокли и стали грязными. Теперь мама точно узнает, что он нарушил родительский запрет.

– Где змея?

Подбежавшие друзья пристально всматривались в глубину вод фонтана, но никакой змеи там не увидели. Зато увидели пакет, который обмотал ногу Димки.

– Вот твоя змея! – смеясь во всё горло, сказал Костик.

– Эх ты, спасатель! – с укором подвёл итог Андрей. – Вылезай давай, а то заболеешь! И так от матери схлопочешь за промокшие вещи.

Слова Андрея оказались пророческими. Димка заболел, и ему почти неделю делали уколы, потому что у горе-спасателя была высокая температура. Зато его никто не заставлял читать и пылесосить комнаты. Но мама его наказала. Димке до конца лета не разрешали есть мороженое.

«Змея, змея!» – ещё долго дразнил Костик Димку и размахивал пакетом перед его злющим лицом. Костик не мог простить другу враки про акулу, про собаку и хотел, чтобы он признался в своём вранье. Но тот был непреклонен. Однажды они даже подрались. Потом целую неделю не дружили. И остальные мальчишки стали намекать Димке, что обманывать друзей нехорошо. А он твёрдо настаивал на своём и не признавался ни в чём. Но когда и Ваня, и Лёня, и Андрей пошли на крепость с Костиком, а не с ним, Димка понял, что пора признаться.

– Ребята, – начал он, подойдя к мальчишкам. – Я вас немного тогда…

Во дворе сидели Костик, Лёня, Иван и Андрей. Мальчишки собирали воздушного змея.

– Я вас немного обманул. – Димке было стыдно признаваться в собственной лжи. – Я не спасал собаку.

– А акула? Нападала? – Лёня посмотрел на Димку с вызовом.

– Нет. – Димке стало себя так жалко. Вот он, почти герой, должен признаваться в собственной слабости перед друзьями. – Простите. Мне так хотелось, чтобы вы со мной дружили.

– Эх ты! – нравоучительно произнёс Костик. – Мы же дружим с тобой не из-за того, что ты сильный или храбрый. Мы дружим с тобой потому, что ты наш друг!

– А если тебе нужна будет помощь – ты позови, и придём, – Андрей похлопал Димку по плечу.

– Но врать больше не надо. Иначе мы с тобой не будем дружить. Нам друг-врун не нужен, – подытожил Иван.

– Честно-пречестно. Больше не буду! – закивал Димка.

Ребята простили Димку. А он помог собрать воздушного змея, и мальчишки до самого вечера запускали разноцветного дракона в синее летнее небо.

От судьбы не уйдёшь

Утром Димка шёл в школу. На улице стояла прекрасная осенняя погода, ярко светило солнце, и в портфеле за спиной ждало своего часа яблоко. Димка радовался тому, что сегодня пятница, ведь это значило, что в школе не зададут много домашней работы на выходные. День пролетел незаметно. Димка успел переделать множество дел: разлить воду на полу, пока Петька писал упражнение на уроке русского языка, подраться с одноклассником из-за порванного на уроке географии пенала и даже слопать яблоко на литературе, пока одноклассница Маша рассказывала у доски выученное наизусть стихотворение. И было бы у Димки всё отлично, если бы не математичка, которая смогла расстроить нашего неугомонного школьника.

Было это так. Когда на последнем уроке, который и был как раз математикой, все мальчишки смотрели на часы и ждали долгожданной трели школьного звонка, учительница внезапно огорошила ребят:

– В понедельник будет контрольная работа по пройденной теме. В выходные повторите весь материал.

От этого заявления Димке стало плохо, ведь с математикой он не очень дружил и на всех уроках, где цифры упрямо не слушались его, садился за одну парту с Олькой, которая по этому дурацкому предмету получала одни пятёрки. Но Олька уже вторую неделю болела, а Димка вторую неделю получал двойки. А чтобы мама не ругала его за плохие отметки, он обманывал математичку, что дневник забыл дома. Хотя в среду классный руководитель сказала, что если ситуация по математике не изменится в лучшую сторону, то маму пригласят в школу. И уж тогда Димке придётся туго, ведь в таком случае его лишат интернета, телефона и даже компьютера.

Домой Димка шёл очень долго, ведь надо было придумать, как не попасть на эту контрольную. А все собаки, которых он встречал на своём пути, радостно виляли хвостами и не кусали сорванца. А Димка старался! Изо всех сил пытался! И кривлялся, и палками махал, а все собаки были, как назло, добренькими. И речка оказалась очень мелкой, хотя Димка искал места поглубже, и ветка на дереве около двора крепкой. Хотя мальчишка пытался всеми силами не попасть в школу, двойка в понедельник казалась неизбежной. Домой он пришёл грустный от мысли о том, что у него теперь два пути: либо сесть и учить математику, либо придумать, как избежать контрольной.

Все выходные у Димки прошли в поиске решения, ведь Олька была ещё в больнице, а это значило, что помощи в понедельник ему ждать будет неоткуда. Своими страхами Димка поделился в воскресенье с друзьями, когда они играли в футбол на площадке.

– Есть один блогер, который на своём канале подсказывает различные лайфхаки, чтобы прогулять школу, – подсказал друг Пашка. – Посмотри, может, что и тебе подойдёт.

Сказано – сделано. Димка на носочках пробрался на кухню, залез в буфет, нашёл стакан, примерил к своим губам. Маленький. Взял другой, побольше. Примерил. Губы отлично поместились внутри стеклянного стакана. Человек на видео сказал, что стакан нужно прижать к губам и начать «затягивать» воздух.

– В первый месяц рекомендуется прекращать процесс уже через три секунды и повторять его не чаще чем три раза в день, – вещал блогер. – В дальнейшем можно постепенно увеличивать продолжительность процедуры, но в любом случае не превышать двух минут «накачивания» в день.

Но Димке надо было сейчас, а не через месяц. Не подходит, смотрим следующее видео.

– Стакан надевают на губы, втягивают воздух для создания высокого давления внутри стакана. – Девушка-блогер показывала, как правильно проводить процедуру. – Удерживается стакан в таком положении в течение одной минуты. Когда произойдёт привыкание к этой процедуре, тогда она продлевается на несколько минут.

– У меня нет нескольких минут в день в течение месяца, – досадно хлопнул по колену Димка. – Мне надо сейчас! Придётся делать по-своему! Будем искать другие, более быстрые, способы!

Три часа просмотра и десять минут со стаканом перед зеркалом изменили Димку до неузнаваемости. Сидевшая в комнате мама увидела опухшие губы сына и долго смеялась, когда узнала способ этой безболезненной операции.

– Я не могу говорить, – пытался сказать маме мальчишка, а она его не понимала, сколько Димка ни шепелявил онемевшими губами.

– В понедельник идём в больницу. – Мама утёрла выступившие от смеха слёзы. – Если врач скажет, то ты пойдёшь на больничный.

Димка радостно закивал, ведь именно ради этого он и засовывал губы в злополучный стакан.

Утром, отстояв очередь к врачу, мальчик с синими губами и мама зашли в белый просторный кабинет, где витал крепкий запах лекарств. Осмотр доктора не выявил причин для больничного листа, и Димка, надев медицинскую маску на опухшие губы, был вынужден пойти в школу.

«Ничего страшного, – думал он. – Математика по расписанию была первым уроком, значит, контрольная уже прошла».

Пока Димка ехал в автобусе, к его губам потихоньку возвращалась подвижность.

Дождавшись перемены, довольный и счастливый Димка вошёл в класс. Все ребята стали спрашивать у него, зачем Димка надел марлевую маску на лицо, а Димка лишь загадочно хмыкал.

– Ну что, неудачники, написали контрольную? – спросил он у класса, когда в школьном коридоре раздался звонок на следующий урок. – А я у врача был в это время.

Димка так увлечённо хвастался тем, что не попал на первый урок, что не заметил, чем были заняты после звонка остальные ребята.

– А у нас не было математики, – сказала одноклассница Вера. – Нам поменяли расписание. На первом уроке была история, а контрольная будет сейчас. Так что ты пришёл в школу вовремя.

В этот момент в кабинет вошла учительница по математике, которая стала раздавать ребятам тетради и контрольные тесты. Олька ещё болела, и Димка был вынужден искать другой способ спасти свою репутацию.

– Свет, а Свет, – шепелявил Димка, пытаясь привлечь внимание одноклассницы, сидевшей на соседнем ряду. – У тебя какой вариант?

– Первый, – шёпотом ответила симпатичная девчушка с длинной русой косой.

– И у меня первый, – обрадовался Димка. – Дай, пожалуйста, списать!

– Не дам, – огрызнулась одноклассница. – Как Ольки нет, так ты обо мне вспомнил? Нет. Я помню, как ты мне в прошлом месяце бант порвал. Знаешь, как мама меня за это отругала?

– Свет, ну тебе чего, жалко, что ли? – продолжал канючить Димка.

– Для тебя жалко! – отрезала Света и вернулась к контрольной.

– Шадина, – злобно прошипел в маску Димка и повернулся к Вере. – Вера, а Вера. Дай списать, а?

– У меня второй вариант, – шёпотом ответила Вера. – У тебя какой?

– У меня первый.

– Тогда ничем не могу тебе помочь. – Вера развела руками.

В этот момент к Димкиной парте подошла учительница, и мальчишка был вынужден прекратить поиски того, кто спасёт его работу. Елена Сергеевна так и простояла весь урок рядом с Димкой, ни на секунду не отходя от его стола.

На следующем уроке Димка смотрел на своего лебедя в тетради и думал, что от судьбы не уйдёшь, сколько ни выдумывай различных способов. А дома мама заставила Димку выучить весь учебный материал, чтобы он смог переписать контрольную работу и исправить свою двойку.

– Пока я не увижу хотя бы тройки по математике, тебе не видать ни телефона, ни прогулок во дворе с друзьями, – сказала мама, «любуясь» на красный Димкин дневник.

Во вторник классный руководитель Ирина Викторовна собрала дневники и выставила все оценки за последние две недели. Победителями в дневнике у Димки, к сожалению, оказались двойки.

– Я сегодня встретила Елену Сергеевну в магазине, – продолжала ругать сына мать. – Она сказала, что у тебя в четверти выходит двойка. Димка, ты что творишь?

– Мама, я честно не виноват!

– А кто виноват в твоих двойках? Соседи?

– Нет. – Димка шмыгал носом. – Просто Олька болеет.

– И?

– И я вынужден один сидеть. А без Ольки у меня плохо получается решать эти дурацкие задачки и примеры.

– Ох, Димка! – Мама всплеснула руками. – Ты должен научиться сам решать эти дурацкие примеры и задачки. Ведь в жизни будет множество ситуаций, когда рядом не будет ни меня, ни Ольки. Только сам, только своими знаниями. Поэтому марш к себе в комнату, учи математику. Ты должен овладеть этой наукой. Поверь мне, надеяться в жизни нужно только на самого себя, а не на Олек, Пашек, Вер и других людей.

До конца четверти мама каждый день проверяла Димкин дневник и тетради. Но не это было самое страшное. Димку всё-таки лишили сладкого и телефон выдавали только на выходных, и то при условии отсутствия двоек за неделю.

Димка понимал, что его наказали заслуженно. Он старался изо всех сил и смог написать годовую контрольную по математике на твёрдую «четвёрку». Сам, без подсказок от Ольки.

Татьяна Гордиенко. Чудеса вокруг. Летние рассказы про Ванечку

Глава 1. Голубое чудо

Сегодня Ванечка проснулся очень рано от яркого лучика, который настойчиво вот уже не первый день бился в его окошко. Светловолосый мальчуган недовольно потёр глаза, ведь этот солнечный проказник оторвал его от чудесного сна. Что же ему точно снилось, мальчик не мог вспомнить. Но, закрывая свои небесного цвета глазки, он снова видел внутренним взором какое-то удивительное пятнышко, вспыхивающее и переливающееся всеми оттенками голубого. Оно завораживало своей красотой и притягивало узнать, что это такое. Каждый день, ложась спать, мальчик надеялся, что именно сегодня откроется тайна голубого чуда. Но вот прошла ещё одна ночь, и его снова разбудил назойливый луч, заставляющий каждое утро просыпаться на самом интересном месте, так и не разгадав секрет.

Мальчуган немного рассердился, недовольный встал с кровати и нехотя побрёл к окну, чтобы закрыть шторы. Только Ваня схватился за ткань, как утренний проказник снова ослепил глаза так, что мальчик сильно зажмурился и сморщил свой ещё маленький носик. Несмотря на это уже через несколько секунд Ванечка решительно дёрнул занавеску. Однако та, как назло, за что-то зацепилась. В это самое мгновение ранний озорник, не желая сдаваться, вновь сверкнул, словно хотел что-то показать, и мальчик сквозь приоткрытые веки заметил голубую вспышку, как во сне. «Не может быть», – не веря, подумал он и помотал головой, пытаясь понять: привиделось или нет?

Убедившись, что это не сон, Ваня во все глаза стал пялиться на стекло в ожидании нового свечения. Его мальчишеское любопытство победило утреннее недовольство. Устав ждать, он внимательно обшарил каждый сантиметр стеклянной поверхности и разочарованно вздохнул, так ничего и не найдя.

«Эх, всё-таки показалось», – расстроился мальчуган, опустил плечи и уже готов был повернуться к кровати, как солнечный друг снова пришёл ему на помощь. Он протянул свой лучик будто указку и озарил пространство между рамами. Там лежал маленький кусочек голубого чуда, который Ванечка видел почти каждую ночь в своих снах. Глаза мальчика заблестели то ли от восторга, то ли от переливающегося всеми оттенками голубого необычного предмета.

– Что это? – прошептал он тихо и прилип к стеклу, сложив ладошки лодочкой вдоль лица, чтобы было лучше видно.

Между деревянными рамами лежал маленький лоскуток непонятной формы. Ничем не примечательный на первый взгляд, он вдруг начинал переливаться удивительными цветами, когда на него попадало солнце. Любопытство уже просто распирало юного следопыта. Ему срочно надо было разглядеть этот загадочный предмет поближе. Но как? Для этого нужно открыть окно, а мама категорически не разрешала это делать без неё.

«Придётся будить!»

Придя к этой мысли, Ванечка стремглав понёсся в соседнюю комнату, крича на ходу:

– Оно горит!

Неподдельные громкие эмоции подействовали мгновенно. Взволнованная мать выскочила навстречу голосящему сыну и чуть не столкнулась с ним в дверях, успев подхватить на руки. Мальчик обнял ладошками лицо матери и, смотря ей прямо в глаза, произнёс:

– Мама, мы должны его спасти! Иначе оно сгорит!

– Что сгорит? Где? – не на шутку испугалась мама.

– Там, там за окном… Я думал сон… А оно как вспыхнет то голубым, то синим, то зелёным, – задыхаясь от слов, быстро тараторил мальчик. – Мама, оно, наверно, волшебное! Его надо срочно спасать, а то оно сгорит на солнце!

Увидев «огонь» только в глазах сына, мама сразу поняла, что дело серьёзное. Если Ванечка чем-то увлекался, его было не остановить, пока он не докопается до самой сути. Поэтому женщина не стала сопротивляться и с улыбкой умиления быстро последовала в комнату сына.

Конечно, материнское сердце не смогло отказать ребёнку. Мать открыла раму, и мальчик осторожно приблизился к лоскутку, который продолжал светится в лучах солнечного света. Загадочный кусочек был маленьким и казался совсем невесомым, трепеща от каждого вздоха мальчика.

– Что же это такое? – ещё раз с восхищением то ли подумал, то ли сказал вслух Ванечка.

– Кажется, я знаю, что это! – Мама хитро подмигнула и скрылась за дверью. Через минуту она вернулась с пинцетом в руках.

Глаза сына всё больше расширялись, наблюдая, как голубое чудо, подхваченное изящными стальными щипчиками, словно тончайшая ткань, колышется в воздухе, продолжая источать ультрамариновое свечение. А солнечный проказник всё так же ярко озаряет лоскуток, подмигивая Ванечке и разделяя его восторг. Завороженный мальчик смотрел то на улыбающуюся мать, то на небесного цвета лоскуток, пытаясь разгадать тайну: что это?

А ты уже догадался, мой юный читатель?

Глава 2. Охота

Лето. Пора яркого солнца, бриллиантовой зелени, шелестящей в кронах деревьев, пения птиц, ароматов цветов, несущихся с полей, которые повсюду окружали дачу.

Дача! Как любил Ванечка это слово! Такое короткое, но столько вмещающее в себя тайн и загадок. Здесь можно было рассматривать жучков, наблюдать, как прыгает кузнечик с травинки на травинку, слушать таинственное журчание воды в пруду и жужжание стрекоз, стремительно меняющих направление в полёте.

Особенно любил малыш слушать квакающую лягушку и пытаться разглядеть её в зарослях камыша. А найдя, наблюдать, как та забавно расширяет свою шею, будто хочет надуть пузырь из жвачки. Но пузырь не лопается, а сдувается и раздувается вновь, как гармошка, и лягушка издаёт трескучие, урчащие звуки.

– Для кого она поёт? – спросил как-то мальчик у мамы, слушая очередную гортанную песню на пруду, где они любили купаться и загорать.

– Не она, а он, – ответила женщина. – Так лягушки-самцы привлекают самочек в брачный период. В начале лета мы рассматривали с тобой множество чёрных головастиков, греющихся на солнышке у самого берега. Вот эти певцы подросли и теперь стараются привлечь своим урчанием самочек, чтобы на свет появились новые лягушата.

Ванечка с огромным интересом слушал мамины рассказы. Его любознательности здесь, на даче, было где развернуться в полной мере. И каждое лето мальчуган открывал для себя что-то новое.

Но какого же было его удивление, когда сегодня утром меж оконных рам он наблюдал голубую вспышку и долго не мог понять, что же это. Такое он видел только во сне. Но это точно был не сон!

– Нет, но вот как это крылышко могло попасть в нашу раму? – рассуждал Ванечка, медленно ковыряя вилкой в тарелке, наматывая спагетти, приготовленные заботливой мамой на завтрак.

Всё утро его занимал этот вопрос, после того, как мать, держа пинцетом загадочный голубой лоскуток, сообщила, что это крылышко бабочки!

– Наверное, ветром занесло ещё в конце прошлого лета, перед тем, как мы уехали в город, вот ты и не заметил, ведь оно такое маленькое, – сказала мать, подмигнув сыну, и продолжила доедать свою порцию макарон.

– Мам, а почему крылышко такое тоненькое? Бабочка не боится, что его прожжёт солнце, когда она летит?

– Нет, милый, – снова улыбнулась мама, видя глубокую задумчивость сына, рьяного защитника всего живого. – Крылышки бабочки очень сложно устроены. Они состоят из множества чешуек, которые чуть перекрывают друг друга, как черепица на крыше.

– Поэтому бабочек и относят к отряду чешуекрылых насекомых? – уточнил Ванечка у мамы.

– Да, и чешуйки эти непростые. Они имеют маленькие рёбрышки, которые делают их очень прочными и гладкими, способными отражать солнечные лучи. Кстати, из-за этого ты и видел их свечение. Эти чешуйки отражают свет, переливаясь всеми оттенками. Твоя бабочка была голубой, поэтому отражала все схожие цвета: синий, лазурный, бирюзовый, ультрамариновый.

– Уль-тра-ма-ри-но-вый, – повторил по слогам за мамой сын. – А что это за цвет такой?

– Это зеленовато-голубой оттенок, похожий на цвет морской воды. Помнишь, мы с тобой были на море?

Ваня всё помнил, но сейчас его мысли занимало не море, а бабочка. Он хитро улыбнулся и задал ещё один вопрос:

– Мамочка, а пойдём сегодня в поле на охоту?

– На охоту? – повторила удивлённо мать. – И кого же ты собрался ловить в поле? Неужели бабочек?

Ваня довольно заулыбался.

Мать призадумалась, перебирая в голове дела. Грядки с клубникой прополоты ещё с утра, огурцы с помидорами подвязаны, а остальное может подождать и до вечера, когда ласковые лучи заходящего солнца не будут утомлять своим жаром и мешать работать.

– Почему бы и нет! – улыбнулась мама в ответ. – В поле, так в поле!

Она надела своё любимое белое платье с ромашками и соломенную шляпу, чтобы солнечный свет не слепил глаза. Ванечка в коротеньких шортиках, футболке и панамке уже ждал её на крылечке снова с задумчивым видом.

– Мама, а почему ты держала крылышко пинцетом? – вдруг спросил он.

Молодая женщина снова улыбнулась. Ей нравилась наблюдательность и любознательность сына, и она с удовольствием отвечала на любые его вопросы. Поэтому продолжила беседу:

– Потому что крылья бабочки хоть и имеют на чешуйках множество прочных рёбрышек, но всё равно очень нежные и хрупкие. Человеческие пальцы могут их помять или сломать, и бабочка больше не сможет летать!

– Но как же мы тогда будем их ловить? – На глазах ребёнка готовы были навернуться слёзы. План по поимке бабочки мог вот-вот рухнуть. А Ванечке непременно хотелось рассмотреть эту красавицу поближе.

– А мы не будем ловить её руками, – сказала мама, что-то пряча за спиной.

– А чем же? – удивился Ваня. – Футболкой? Панамкой? Или твоей большой соломенной шляпой? – сыпал он свои предположения одно за другим.

– Зачем такие сложности?! Всё намного проще, – улыбнулась мама и достала из-за спины длинную бамбуковую палку с кольцом и сеткой на конце.

Глаза мальчика засветились от счастья.

– Сачок! Откуда?

– Хотела сделать тебе сюрприз, – ответила мама и весело подмигнула. Поддерживая стремление сына к познанию всего вокруг, она часто покупала полезные для исследования предметы и доставала их по мере надобности, чем неизменно удивляла и приводила в восхищение любопытного сынишку.

Ванечка быстро схватил сачок и со словами «ты лучшая мама на свете» помчался за калитку, размахивая им направо и налево.

– Так, ты только распугаешь бабочек, а не поймаешь их, – закричала ему вслед мама, еле сдерживая смех от умиления и едва поспевая за резвым мальчуганом. Благо сразу за калиткой шла узкая просёлочная дорога между дачами, где крайне редко появлялись машины. Догнав сына и взяв его за руку, оба, счастливые, отправились в сторону большого поля.

Оно встретило их стрекотом и жужжанием всевозможных насекомых: пчёлок и шмелей, мух и божьих коровок, жуков и кузнечиков и тонким ароматом разноцветных люпинов. Эти цветы, похожие на длинные лисьи хвосты, выкрашенные во все оттенки от розового до фиолетового, особенно привлекали любителей пыльцы и нектара. Каких только бабочек не встретили там наши путешественники: жёлтых лимонниц, белых капустниц, ярко оранжевых крапивниц и незабываемый павлиний глаз. Ванечка уже довольно хорошо отличал разных чешуекрылых друг от друга, потому что всю зиму рассматривал их с мамой в детской энциклопедии. Завидя очередную летящую красавицу, он звонко выкрикивал её название и указывал сачком.

Пройдя высокие люпиновые заросли, не очень удобные для охоты на бабочек, Ванечка приметил более низкий бело-розовый ковёр из клевера и помчался туда. Раздолья для ловли маленьких созданий там было больше, и поэтому мальчик сразу же занялся делом. Он весь напрягся, поджал губы, схватился покрепче за сачок двумя руками и стал без устали носиться по поляне, то и дело накрывая сетчатым куполом очередной цветок. Но каждый раз бабочки оказывались ловчее и ускользали от охотника в самый последний момент. Через полчаса безуспешных попыток пыл парнишки стал угасать. Видя его разочарование, мама предложила ему присесть передохнуть и продумать стратегию дальнейшей ловли.

– Помнишь, мы с тобой смотрели, как охотится кошка? Она прижимается к земле и пристально наблюдает за добычей. А затем резко нападает, когда та теряет бдительность. Вот и ты не бегай, а жди, когда бабочка сядет на цветок, потом очень медленно подкрадись и быстро накрой её сачком.

Прислушавшись к словам мамы, Ванечка сел на корточки и замер в траве. Ждать долго не пришлось. Аромат цветов привлекал множество крылатых красавиц. Через полчаса мальчик поймал уже пять бабочек. Он накрывал их сачком, разглядывал через сеточку и отпускал на волю, помня, что трогать руками эти нежные создания нельзя, чтобы не повредить пыльцу.

Глава 3. Голубянка

Набегавшись до упаду и разморившись на солнышке, Ванечка тихо сопел, уткнувшись в мамино плечо прямо посреди цветочного луга. Бабочки продолжали беззаботно порхать, а пчёлки – жужжать, перелетая от цветка к цветку и не обращая внимания на лежащую рядышком парочку. Женщина смотрела на проплывающие в небе ванильные шапки облаков и нежно обнимала сынишку, оберегая его обеденный сон. Мальчик же смешно причмокивал губами и шевелил бровками: ему явно продолжали сниться приключения. Возможно, он представлял себя следопытом в поисках неизведанных растений или таинственных животных, а, может быть, он летал верхом на шмеле или пытался укротить бабочек?

Вдруг Ванечка стал морщить свой курносый носик и недовольно мычать во сне, потому что кто-то сильно щекотал его и мешал досматривать удивительный сон. Он резко открыл свои огромные глаза и тут же захлопнул их обратно, увидев не менее огромные тёмные зрачки прямо перед собой. Что это? Нос продолжал ощущать невесомые прикосновения, словно маленькая цветочная фея решила пошутить над ним и пощекотать волшебной пыльцой. Боясь пошевелиться, парнишка прищурился и стал подглядывать за происходящим сквозь чуть приоткрытые веки. Обнаружив несколько шевелящихся чёрных и оранжевых глазастых пятен на серебристо-бежевом фоне, мальчик икнул от испуга и снова зажмурился.

«Не фея», – пронеслось у него в мыслях, а нос снова защекотало. Не выдержав, мальчик громко чихнул. Голова дёрнулась, заставив широко распахнуться ресницы. Множество чёрно-оранжевых глаз быстро стали подниматься вверх и удаляться, сверкая лазурными бликами, как накануне во сне.

«Голубые паруса», – подумал Ванечка, проморгавшись и убедившись, что лазурные вспышки ему не показались. Он окончательно проснулся и сел на траве. Потирая глаза кулачками, он огляделся по сторонам, вспоминая луг и свою утреннюю охоту за бабочками. Рядом, поджав под себя ноги, уже сидела мама с телефоном в руках, еле сдерживая смех.

– Почему ты улыбаешься? – спросил Ваня. – Ты тоже видела голубые паруса? А ещё… глаза… чёрные и оранжевые… Что это было?

Вместо ответа мама показала сыну фото на телефоне, и он увидел на экране спящего мальчика с лазурной бабочкой на носу.

– Так вот кто меня щекотал! – удивлённо воскликнул мальчуган и весело захохотал, но вдруг резко остановился и спросил: – Но откуда взялись глаза?

– Пока ты спал, я поискала в интернете и нашла твою красавицу с голубыми парусами. Смотри. – Мама вновь повернула смартфон к сыну, чтобы показать найденный видеоролик.

Ванечка залюбовался небесными крылышками с перламутровым оттенком и чёрным ободком по контуру. Каждая чешуйка переливалась зеленовато-голубым цветом.

– Мама, – восторженно вздохнул мальчик – это же ультрамарин! Значит, я нашёл в нашей раме именно её крылышко?

– Думаю, да. Этот цвет похож на море или голубое небо, поэтому бабочку так и назвали – Голубянка. А посмотри, какой красивый у неё узор на внутренней стороне крылышек.

– Глаза, – закричал Ваня, – те самые, чёрные и оранжевые пятнышки, как глаза. Так вот, что я видел!

– Точно, – согласилась мама. – Ещё обрати внимание, какие у этой бабочки интересные усики.

Ванечка пригляделся, открыл от удивления рот и произнёс:

– Они же полосатые! Как зебра. – Мальчуган вновь рассмеялся. – И похожи на булавочки с шариками на концах, прямо, как у тебя в шкатулке для шитья, – не переставал восхищаться Ваня и подмечать мельчайшие детали. – Мама, а зачем бабочке усики, они ими слушают?

– Нет, милый, с их помощью насекомые воспринимают вибрации воздуха и удерживают равновесие при полёте, а ещё усиками они улавливают запахи.

– Значит, у них на усиках не уши, а нос?! – Брови Вани вопросительно взлетели вверх.

– Ну какой же ты смешной. – Мама расхохоталась. – Носа у них, конечно же, нет, а на кончиках усиков есть особые клеточки, чтобы распознавать запахи. Вот Голубянки, например, любят запах клевера, поэтому их можно встретить на клеверных полянках довольно часто, где они собирают нектар.

– Постой, если усиками бабочки чувствуют ароматы, то где же у них находятся уши? Или они глухие? – уточнил мальчуган.

– Ушек у чешуекрылых, действительно, нет, но это не значит, что они ничего не слышат. У них есть специальные чувствительные ямочки на брюшке, которые помогают им ощущать вибрацию за несколько метров. Это людям кажется, что они крадутся неслышно. Для бабочек же звук острожных шагов звучит как тревожный набат. Так они понимают, что опасность близко, и тут же улетают.

– Теперь понятно, почему я не мог их быстро поймать. Они всё-всё слышат.

– И всё-всё видят, – уточнила мама. – Ведь глаза чешуекрылых состоят из множества простых глазков, похожих на шестигранные ячейки. Поэтому бабочка видит мир, как мозаику, сложенную из тысячи мелких кусочков, намного шире, чем человек.

– Вот это да! Всё у насекомых не как у людей, – сказал Ванечка, внимательно разглядывая Голубянку, которая уселась на круглую головку клевера прямо рядом с ним и пыталась достать нектар из розовых трубочек цветка. Бабочка быстро разворачивала свой тонкий длинный хоботок, всасывая лакомство, и так же быстро скручивала его обратно в колечко. Мальчуган долго не мог оторвать взгляда от этого процесса, а потом осторожно прошептал, чтобы не спугнуть чешуекрылую работницу:

– Вкусно, наверное.

В это самое мгновение его животик предательски заурчал, напоминая, что и он проголодался. Голубянка вспорхнула и умчалась в поисках другого ароматного «стола». Ванечка с мамой тоже отправились к дому обедать.

Глава 4. Красавица и Чудовище

По дороге домой мама рассказывала, что бабочка чувствует сладкий нектар не только своим хоботком, но и лапками, на кончиках которых есть специальные чувствительные клетки. Мальчик не переставал поражаться чудесам природы и после обеда попросил ещё почитать про эти удивительные создания.

Они пошли с мамой в сад, устроились на мягких подушках уютных широких дачных качелей под сенью раскидистой яблони и раскрыли большую энциклопедию «Загадки мира насекомых».

Но не успела мама начать читать, как на их тряпичную крышу что-то упало, быстро подкатилось к краю и свалилось прямо под ноги.

– Ух-ты, какое огромное, – восторженно воскликнул Ваня, подхватив золотистое яблочко с румяными щёчками. Наливной фрукт сиял своими сочными округлыми боками, призывая попробовать его. Ванечка уже открыл рот, чтобы насладиться вкусом плода, но вместо этого завопил:

– Аааа…

Прямо на него из маленькой дырочки в яблоке глядела такая же любопытная, как и он сам, зелёная гусеничка.

– Фу, какое чудище, – сморщился Ваня и хотел было швырнуть яблоко за забор, как вдруг гусеница вытянулась и зашевелила лапками, будто боксируя и защищая свою добычу.

Мальчик захохотал и даже зауважал эту мелкую пигалицу, так отчаянно борющуюся за свой вкусный домик. Он не стал выкидывать яблоко, а показал его матери.

– А хочешь я расскажу тебе сказку про Красавицу и Чудовище? – вдруг предложила мама.

– Нееее, – протянул Ванечка, – это девчачья сказка, давай лучше про бабочек читать.

– Ну как хочешь, – продолжила как ни в чём не бывало женщина, пожав плечами, – я просто подумала, что тебе будет интересно узнать, откуда появляются бабочки?

– А при чём тут Красавица и Чудовище? – удивился мальчик и с подозрением взглянул на маму.

– А при том, что из каждого такого «чудища», – сказала она, указав на гусеницу в яблоке, – появляется летящая красавица.

– Ты шутишь? – спросил мальчуган, приподняв озадаченно одну бровь, и вновь пристально посмотрел на замеревшую в ожидании своей участи зелёное длинное создание со множеством лапок. – Нет, не может быть, – с сомнением протянул Ванечка. – У бабочки всего шесть ножек, а у этой… их больше, да и к тому же усики у неё слишком короткие, зато есть большой рот. Я сам видел, как гусеница грызёт им листья. А у бабочки вместо рта хоботок. Нет, мам, ты шутишь, – уже более уверенно повторил мальчик и отмахнулся рукой.

Мама не стала спорить, а начала рассказ:

– Жила-была маленькая зелёная гусеница. Её любимым занятием было ползание по дереву в поисках нового сочного листочка, чтобы тут же попробовать его на вкус. Чем больше она жевала, тем длиннее и толще становилось её тело, покрываясь пушистыми ворсинками, а настроение улучшалось от ощущения сытости. Особенно ей нравилось находить ароматные зрелые плоды яблок, прогрызать в них тоннели и прятаться от назойливых глаз, которые почему-то называли её чудовищем. Сама гусеничка, глядя в отражение в лужах, очень даже нравилась себе. Маленькие усики, несколько глазок и множество ножек делали её проворной и умелой. Она могла быстро заметить приближающуюся опасность в виде птицы и резво уползти и спрятаться в коре дерева или притвориться палочкой, вытянув своё тельце и замерев. И всё же она очень расстраивалась, когда слышала, как, глядя на неё, фукают и обзывают её чудищем.

Однажды, обидевшись на очередное «фу», она уползла высоко на дерево и спряталась в листве, чтобы никто не видел, как она горько плачет. Слёз было так много, что они окутали всё её зелёное длинное тельце. Мимо пролетала лесная фея. Она видела, как переживала гусеничка из-за своего неприглядного вида и решила пожалеть её. Фея не могла пойти против законов природы, но решила подарить маленькое чудо. Она подлетела к страдалице и обняла своими прозрачными сияющими крыльями, превратив слёзы в стеклянный кокон. Гусеничка успокоилась и уснула волшебным сном. Ей снилось голубое небо, в котором маленькое лёгкое создание, расправляя изящные разноцветные крылышки и взлетая всё выше и выше, кружилось в прекрасном танце.

«Как бы и мне хотелось стать такой же красивой и грациозной», – вздыхала во сне гусеница и засыпала всё глубже. А крохотная фея загадочно улыбалась, глядя на неё. Она-то точно знала, что мечта гусенички через несколько дней исполнится.

Так и случилось. Через две недели таинственный кокон начал трескаться.

«Как же долго я спала», – подумала гусеничка, потягиваясь и удивляясь, что не чувствует больше своего тяжёлого и длинного тела. Вдруг стало так легко, что захотелось взлететь от счастья. И какого́ же было её удивление, когда она почувствовала, что за спиной будто разворачиваются паруса.

– Что это со мной? – испуганно спросила гусеничка вслух, пытаясь заглянуть назад.

– Я подарила тебе крылья, – услышала она голос. – Ты превратилась в бабочку и теперь можешь летать, как и мечтала во сне.

Фея подхватила новорождённую красавицу и закружила в потоке воздуха, поднимаясь с ней высоко в небо.

– А теперь лети, – произнесла волшебница, и бабочка, расправив свои крылышки, изящно запорхала над полянкой, полной ароматных душистых цветов.

– Ах, какая красавица! – слышала она восхищенные возгласы и вся светилась от счастья…

Мама замолчала, а Ванечка долго не прерывал тишину, думая об услышанном и недоверчиво наблюдая за пролетающими мимо чешуекрылыми созданиями. Потом ещё раз внимательно посмотрел на яблоко, из дырочки которого снова показались любопытные глаза зелёного «борца», и спросил удивлённо:

– Неужели и правда из этого… – Он хотел сказать «чудовища», но осёкся, не желая больше никого обижать, и продолжил: – Из этой гусеницы появится бабочка?

– Да, – подтвердила мама, и мальчик до самого вечера исследовал свой дачный участок, тщательно разглядывая то гусениц, то бабочек и удивляясь очередному чуду природы.

– Не может быть, – шептал он себе под нос, всё ещё поражаясь такой сильной трансформации.

Видя неподдельный интерес сына ко всему живому, мама, уложив вечером Ванечку спать, набрала телефон мужа и попросила привезти им на дачу в выходные дни книгу Яна Ларри «Необыкновенные приключения Карика и Вали». Ведь эта история не только рассказывает об удивительном путешествии детей в мир насекомых, но и учит любить и понимать природу, в которой всё взаимосвязано и устроено очень гармонично.

Папа не удивился такой просьбе и с удовольствием пошёл искать книгу в интернет-магазинах, чтобы успеть получить её к концу недели. Ему очень хотелось порадовать сына и поддержать его стремление к знаниям.

Глава 5. Гроза

Весь следующий день после охоты за бабочками шёл дождь, и Ванечка, подперев кулачком подбородок, смотрел в окно. Дождь то мелко накрапывал, чуть забрызгивая раму, то обрушивался ливнем так сильно, что ничего не было видно за стеклом из-за стекающих по нему струй воды. Мальчик только удивлялся такой резкой смене настроения дождя, также резко то расширяя, то сужая глаза, чтобы хоть что-то разглядеть за обильными потоками влаги.

Погода забавлялась, подкидывая всё новые фокусы. Она гоняла огромные серые тучи по небу, сгущая их и закручивая в замысловатые воронки, сталкивая и заставляя плакать ещё сильнее. Дождь с невероятной мощью обрушивался на землю. Вот вновь поднялся сильный ветер, и тоненькие стволы молодых берёзок нагнулись до пояса, грозя сломаться. Они будто признавали величие ветра и кланялись ему в ноги, шелестя листвой: «Ты главный! Повинуемся тебе». Вот сверкнула молния, озаряя всё вокруг, а через три секунды послышался раскат грома.

Ванечка наблюдал в окно за этой игрой природы и считал вслух после каждой молнии, как учила мама.

– Один, два, три… – Услышав громкий раскат, он остановился и даже вжал голову в плечи: таким сильным был грохот, словно прямо над головой что-то взорвалось. Чем меньше был счёт, тем ярче молнии и громче раскаты.

– Мам, а почему мы сначала видим молнию, а только потом слышим гром? И почему он гремит то раньше, то позже? – спросил мальчик, поворачиваясь к матери, которая сидела на диване и читала.

Отложив книгу, женщина похлопала ладошкой по месту рядом с собой, приглашая сына пересесть поближе, и стала объяснять:

– Потому что свет распространяется быстрее звука. А звуку нужно примерно три секунды, чтобы преодолеть километр и быть услышанным. Вот ты досчитал до трёх и услышал грохот, значит, гроза от нас очень близко, в пределах километра. Чем больше твой счёт, тем дальше источник грозы.

– А почему гроза светится? – задумчиво спросил Ваня.

– Это не гроза светится, а молния. Она образуется в облаках, где под действием ветра капли воды и льдинки наэлектризовываются, и получается электрический заряд. Скопившиеся в одном месте электроны, частицы с отрицательным зарядом, стремятся к протонам, частицам с положительным зарядом. Их движение нагревает воздух вокруг. В нагретом воздухе частицы двигаются ещё быстрее и сталкиваются друг с другом так сильно и часто, что начинают светиться, как газ в неоновой лампе, что у нас над плитой. В итоге человек видит «зигзаг» молнии.

Мальчик слушал внимательно, с открытым ртом. Он очень любил, когда мама рассказывала что-то новое, и впитывал информацию, как губка.

Тут снова ярко сверкнула молния, и Ванечка весь напрягся, превратившись в слух. Он считал, зажимая пальчики, и ждал, когда грянет гром.

– …четыре, пять, шесть, – закончил он. Посмотрев на три согнутых пальца на правой руке и на три на левой, мальчик с радостью звонко заявил: – Два километра!

– Правильно! – ответила улыбающаяся мама. – Какой ты сообразительный! Значит, гроза отдаляется от нас, и скоро дождь закончится.

Будто в подтверждение её слов, шум дождя стал тише. Ванечка вскочил, подбежал к окну и упёрся в него лбом и носом, пытаясь разглядеть сквозь стекающие по стеклу струи воды, что там происходит на улице.

– Мама! – Паренёк вдруг резко обернулся с маской ужаса на лице. – А как же бабочки? Что с ними стало? Они не погибли во время дождя?

– Нет-нет, – уверенно ответила женщина, – не волнуйся. Они прячутся под листочками на веточках деревьев, в траве или в корнях или щёлках в коре дерева, там, где их не достанет дождь. Кроме того, чешуйки на крылышках покрыты природным воском. Он отталкивает воду и позволяет бабочке успеть спрятаться от дождя понадёжнее.

– Фух, – выдохнул Ваня. Он очень переживал за всех живых существ на свете. Спустя минуту мальчик снова напрягся от новой мысли, ворвавшейся в его любознательную голову, и спросил: – А им не холодно?

– Нееет, – протянула мама, смеясь. – Бабочки хладнокровные. Они не могут держать постоянную температуру тела, как люди и животные. Их тельце нагревается или охлаждается в зависимости от погоды. Ночью, во время дождя или в холодное время года, осенью, например, они сами становятся холодными. Все процессы внутри тельца замедляются, и они как будто засыпают. Некоторые бабочки могут даже перезимовать или улететь в более тёплые края, как птички. Там им проще найти себе пищу, ведь хо́лода, как ты уже понял, они не боятся.

– А чего они боятся? – спросил Ванечка.

– Не чего, а кого, – ответила мама, подойдя к сыну и поцеловав его в макушку. – На бабочек охотятся птицы, ежи, летучие мыши, лягушки, ящерицы и даже барсуки. Есть у них враги и среди насекомых: стрекозы, муравьи, осы, клещи и пауки.

– Бедные бабочки, – прошептал готовый заплакать мальчик, сморщив нос и лобик.

Мама обняла сына, погладила по голове и тихо сказала:

– Не переживай, бабочки не так просты, как кажутся на первый взгляд. Они умеют защищаться. Как ты думаешь, зачем им такие яркие крылышки?

– Чтобы делать этот мир красивым, – уверенно ответил Ваня.

– Конечно, – сказала мама и загадочно подмигнула, – но не только для этого. Узоры на их разноцветных крыльях делают их незаметными среди красочных цветов, с которыми они сливаются и сбивают с толку хищников. За эту способность бабочек часто называют летящими цветами. А некоторые из них умеют отпугивать своими крылышками, – продолжала рассказывать мама. – Например, у пестрянок, такой яркий красно-синий окрас, что птицы их боятся, ведь они уже знают, что жидкость, которую выделяют эти красавицы, может их ослепить.

Брови мальчика в очередной раз поползли вверх от удивления, когда он узнал, что у некоторых чешуекрылых узор на крылышках похож на глаза хищных животных, а у бабочки Мёртвая голова на спинке нарисован череп, но успокоился, услышав, что она при этом абсолютно безобидна.

– А бабочка Монарх накапливает в себе ядовитые вещества ещё будучи гусеницей, – добавила мама. – Если птица рискнёт её клюнуть, то может получить отравление, поэтому сразу выплёвывает добычу, и бабочка остаётся жива.

– А как же быть бабочкам, у которых нет такого яркого окраса?! – задумался Ванечка вслух и даже наморщил лобик от напряжения. – Как их спасти?

– Их не надо спасать, – сказала мама, понимая переживания сына, – природа и о них позаботилась.

– Как это? – спросил мальчик и в ожидании ответа затих, внимательно уставившись на маму.

– Окрас некоторых бабочек как камуфляж – маскировка. Их узоры на крылышках позволяют им спрятаться на фоне определенных растений, стволов деревьев, в почве.

– Как бабочка Листовидка?! – обрадованно воскликнул Ваня, вспомнив эту красавицу, похожую на листик дерева, которую он видел на страничках энциклопедии о насекомых.

– Точно. Но многие бабочки всё же гибнут от животных, насекомых и людей, которые пытаются поймать их руками и ломают крылышки или стирают с них пыльцу.

– Дааа, – задумчиво протянул Ванечка, – а я и не думал, что жизнь бабочки так опасна.

За разговорами мать с сыном не заметили, как дождь закончился. Сквозь тучи стал пробиваться солнечный свет, слегка подсвечивая их снизу всеми оттенками жёлтого, оранжевого и розового. Небо будто улыбалось, освобождаясь от груза туч и шептало: «Я свободно», спокойно засыпая в объятиях зари.

Вечерело. Ванечка, зевнув, отправился чистить зубы и готовиться ко сну, ведь мама обещала почитать ему сказку про бабочку.

Сёстры Жуковы. Сказка о Заре-Зарянице и Иване земном сыне

Глава 1. Про то, как Иван судьбу искать отправился

В одной крестьянской семье у отца с матерью было три сына, три добрых мо́лодца. Все ладные как на подбор и к делу пригодные – добрые помощники своему отцу да матери отрада. Старший за плугом хорош, средний в плотницком деле мастер, младший Иван на все руки от скуки. Он и поле вспашет, и сена накосит, и дом поправит. И всё бы хорошо, только стал Иван день ото дня грустнеть. Позвал тогда его к себе отец да и говорит:

– Не пора ли тебе, сынок, жениться? Братья твои давно женатыми ходят. Что ж ты медлишь? Али невесту не выбрал?

Вздохнул Иван тяжко:

– Много красавиц у нас в деревне, батюшка, да только ни одна из них мне не по сердцу.

– Так, может, ты ремеслу какому обучиться хочешь? Слыхал я, кузнец из соседней деревни подмастерье себе ищет.

– Не моё это дело, батюшка, – молвил Иван. – А коли спросишь, чего ж мне надобно, отвечу – сам того не ведаю. Отпусти меня мир посмотреть. Глядишь, и место своё в жизни найду.

– Ну что ж, – вздохнул отец. – Вижу, не отговорить тебя. Хоть и жаль, а придётся отпустить.

Услыхала их разговор матушка, заплакала. Кинулась, обняла сына. А он ей и молвит:

– Ты не плачь, родная, не навек расстаёмся. Жди меня. Или сам вернусь, или весточку пришлю.

На том и порешили. Рано утром, чуть свет, позвала его мать к себе в горницу и говорит:

– Собрала я тебе в дорогу узелок, а к нему возьми-ка вот веретёнце моё.

– За то, что в дорогу собрала, благодарствую. Только веретено твоё мне без надобности.

– А ты не перебивай, выслушай, что скажу. Возьми веретёнце. Не простое оно – волшебное. Как выйдешь за околицу, брось его на землю. Куда оно покатится, туда и ты ступай. Приведёт оно тебя к сестре моей старшей, Настасье.

Подивился сын:

– Не слыхал я, что сестра у тебя есть. Ни разу ты о ней не обмолвилась.

– И теперь бы не сказала, потому как сестра моя – ведунья. Живёт она в глуши лесной, вдали от глаз людских. Увидишь её – не пугайся. Приветлив будь, поклонись в пояс да подарок ей от меня передай.

С этими словами отдала матушка гребешок костяной, дивными узорами изрезанный.

– Наставит она тебя на путь истинный. Смотри, слушай её внимательно. Лишнего не спрашивай. А ежели скажет чего, выполняй без промедления.

Взял Иван веретёнце да гребень, поблагодарил матушку, попрощался с отцом и братьями, а после вышел за околицу, бросил веретено на землю, как матушка учила. Покатилось оно, и так быстро, что Иван еле догнал, а после уж всё бегом да бегом. Некогда молодцу и по сторонам поглядеть, красотой Руси полюбоваться. Знай себе, за веретеном поспешает.

Шёл так Иван день, шёл другой. Вот стал третий день к вечеру клониться, пришла пора место для ночлега присматривать. Огляделся молодец и видит: привело его волшебное веретёнце в места незнакомые. По правую руку – бор сосновый, по левую – лесное озеро. Решил Иван у того озера заночевать. Разложил он узелок, что матушка в дорогу собрала, доел последнюю краюху хлеба да повалился в травы шёлковые от усталости.

Глава 2. Про то, как Месяц Месяцович к Заре-Зарянице сватался

А в это время не на земле, а на небе, в высоком белооблачном тереме Заря-Заряница – красная девица, рукоделием занималась: узорные облака расписывала да вздыхала горестно. Не идёт узор, и всё тут. И краски волшебные яркие, и Ветерок верный ей в помощь, да что проку, коли на сердце грусть-тоска? А всё потому, что повелел ей батюшка Ясно Солнышко замуж за Месяца Месяцовича выходить. Только не по сердцу ей мгла ночная да свет лунный. Любила Заря-Заряница свет солнечный, любила раскрашивать небо в злато-розовые цвета и темноту ночную прогонять прочь. Да только как батюшку родного ослушаешься? Вот и вздыхала горько Заря-Заряница, вот и замирала кисть в руке умелицы. Хотел её Ветерок верный утешить-развеселить, да куда там. Отложила она краски – коли не идёт, так и портить нечего – и пошла к нянюшке своей. Уж она-то посоветует, как быть. Рассказала-поведала Заря-Заряница, что на сердце у неё, а нянюшка и отвечает:

– Ох, дитятко, что поделаешь, коли батюшка так порешил? А Месяц Месяцович – молодец-удалец, чего ж тебе ещё надобно?

– Не могу я замуж за него пойти, – отвечает Заря-Заряница, – не по сердцу он мне. Да и не любит он меня. Печалиться долго не станет, коли откажу. Вон, звёзд сколько вокруг него вьётся, быстро другую отыщет. А всё ж батюшку родимого обижать не хочется, – вздохнула она горько. – И что поделать, ума не приложу.

Подумала-подумала нянюшка да и говорит:

– А ты скажи батюшке, будто проверить хочешь: верно ли Месяц Месяцович – суженый твой. Спрячь какую-нибудь свою вещицу, а он чтоб нашёл. Ежели не отыщет, не быть ему женихом. А уж коли найдёт, стало быть, судьба это твоя.

Послушала Заря-Заряница нянюшку, подумала да и поведала о том батюшке. Улыбнулся Ясно Солнышко в усы золотые и говорит:

– Ох и хитра ты, доченька. Такое и я бы придумать не смог. Быть посему. Пусть Месяц Месяцович проявит смекалку и отыщет вещицу, тобой спрятанную. Коль сумеет – быть ему твоим мужем. А коли нет – так нет. Недостоин, знать, стать мужем дочери моей любимой.

На том и порешили. Сняла Заря-Заряница перстень с пальца и задумалась, куда ж его спрятать? В светлице – враз сыщет. Да и нельзя на небе прятать. Не сам найдёт, так звёзды подскажут. Стало быть, прятать на земле надобно. Только вот напасть: пока она думала, вечер вступил в свои права. Месяц Месяцович уж в окошко весело заглядывает.

– Ну, – спрашивает, – придумала, что за вещицу прятать будешь?

– Придумала. Спрячу я перстень свой. А тебе три дня сроку отыскать его. Сыщешь – стану тебе верной женой. А коли нет – будешь среди звёзд своих невесту искать.

– Эх, Зорюшка, пустое это всё. Потому как, где бы ни спрятала ты свой перстенёк, отыщу – глазом моргнуть не успеешь. Вот увидишь, на вечерней зорьке уж и свадьбу сыграем.

Сказал так и ушёл со звёздами ясноглазыми хороводы водить.

Осерчала Заря-Заряница. «Ну, – думает, – уж я тебя проучу! Не станешь больше нос свой острый задирать». Села она за своё рукоделие. Развела тёмных красок, наплела узоров диковинных да и закрыла землю тучками от глаз Месяца Месяцовича и звёзд ясноглазых. А потом улучила минутку и бросила перстень в озеро лесное. Только и успела прошептать: «Пусть мой суженый перстенёк отыщет».

На земле тотчас стемнело: ни звёзд, ни месяца ясного не видать, всё тучками заволокло. Ветер травами зашуршал да вечерние песни запел. Стали от усталости глаза Ивана слипаться. Ещё немного, и совсем заснул бы, но вдруг блеснула среди туч звёздочка и с неба прямо к нему полетела. Хоть и устал добрый молодец, сон его как ветром сдуло. А та звёздочка летела-летела и в озеро, рядом с которым Иван отдыхал, упала.

«Чудно́! Видано ли, чтоб звёзды в озёра падали?» – подумал так Иван, подивился, повернулся после набок и уснул сном богатырским.

А Месяц Месяцович меж тем всю ночь проискал перстенёк Зорюшкин. Все облака пересмотрел, все тучи избороздил. Нет перстня, и всё тут. Звёзд, своих подружек, попросил поискать, да и они не справились. А лишь стал на земле высматривать, тут уж и утро наступило. Пришло время с неба рассветного уходить, а перстня так и нет. Осерчал Месяц Месяцович, в утренних облаках лазоревых спрятался.

Глава 3. Про то, как Иван перстень Зорюшкин добывал

Ночь прошла, а Ивану кажется, только глаза закрыл. Ан нет, уж рассвет над землёй-матушкой расстилается, ясно солнышко из-за леса поднимается. Поднялся и добрый молодец. Взял он веретёнце да за пояс на время для верности заткнул. «Вот выйду на дорогу, тогда и брошу его наземь. Пусть дальше путь указывает», – подумал молодец. Умылся он, испил воды ключевой студёной и только к дороге направился, как вдруг слышит, будто стонет кто-то. Прислушался – нет, тихо вокруг. «Может, птица какая али Леший балует?» – думает себе добрый молодец, а сам дальше идёт. Ан нет, снова слышит – стонет да кряхтит кто-то. «Леший или не Леший, а посмотреть надобно. Может, помощь кому нужна», – подумал так да пошёл на тот стон. Вскоре вышел он на песчаный бережок и видит: придавило сосной мужичка. Ниже пояса в воде, а сам на берегу. Стонет он, кряхтит, из-под той сосны выбраться пытается, да только сильно бедолагу прижало, никак не выходит у него.

– Эк тебя, мужик, угораздило! Давай помогу? – говорит Иван. А сам уж примеряется, с какой стороны лучше зайти да где удобней ухватиться, чтоб мужичка вызволить.

– Будь добр, помоги, мил человек. А уж я в долгу не останусь.

Ухватился Иван покрепче за ствол да откинул ту сосну как былиночку.

– Ишь ты! Силищи-то сколько у тебя!

– Да, не жалуюсь. Лучше скажи, что с тобой приключилось?

– Захотелось мне, понимаешь, на песчаном бережку полежать-отдохнуть. А тут, на тебе, гроза. Молния прямо в сосну ударила. Затрещала она да на меня и повалилась. Прижало так, что не вздохнуть. Хорошо, что ты мимо шёл. Самому бы не выбраться.

– Что-то не припомню я, чтоб вчера гроза была, – подивился Иван.

– Да то не вчера. Уж почитай, три дня как мучаюсь.

– Чудно́. Что это тебе в грозу на берегу полежать захотелось?

– Так для меня гроза – самая лучшая погодка, – засмеялся мужичок. – Сам того не знаешь, что спас ты самого́ Водяного. Придёт время – отблагодарю тебя. Теперь же прощай.

Сказал так Водяной, плеснул хвостом да был таков, ушёл в глубину озера.

Отпрянул Иван. За Водяным да русалками давно дурная слава шла. Перекрестился добрый молодец и поспешил прочь от того места. А как вышел на дорогу, бросил веретёнце. Покатилось оно вперёд, и Иван за ним пошёл. За ночь сил у него прибавилось, легко по дороге шагалось.

Долго ли, коротко ли шёл добрый молодец, к полудню привело его веретено в дремучий лес, к избушке с окнами на все четыре стороны света. Постучался он в ворота – те сами собой и открылись. Видит Иван, стоит перед ним старушка: спину старость согнула, на длинный посох опирается, мохнатые брови сердито сдвинуты.

– Не ждала я гостей. Кто таков ко мне явился? – спрашивает.

Поклонился Иван, поздоровался, как положено, да сказал, как матушка учила:

– Не ты ли, бабушка, Настасьей-ведуньей будешь?

– Ну я. Чего надобно?

– А я Иван, младший сын твоей сестры. Велела она тебе кланяться, – с поклоном отвечал молодец.

Как услышала ведунья о своей сестре, вмиг переменилась. Морщинки разгладились, голубые глаза радостно заблестели, голос подобрел:

– Батюшки! Никак и правда Иван? Я тебя и не признала. Каков добрый молодец вырос! Ну, проходи. Дорогим гостем будешь.

Удивился Иван, что признала его лесная ведунья. Смотрит он на неё, и уж не кажется она ему такой сердитой, а совсем наоборот: что-то знакомое, доброе в памяти зашевелилось. Вошли они в дом. Усадила его тётка Настасья на самое лучшее место, сама же в ладоши хлопнула да крикнула:

– Эй, вы, кто там есть! Поторапливайтесь! Всё, что в доме имеется, на стол мечите. А ты, Михалыч, дрова неси, печь топи. Дорогой гость у нас. Племянник пожаловал.

В тот же миг налетели желтогрудые синички, скатерть белоснежную на стол постелили. Белки да зайцы ловко тарелки расставили. Притащили ежи яблоки румяные, а лисы – блюда с кушаньями. Медведь охапку дров в баню принёс, воду таскает. Не успел Иван оглянуться, а косолапый уж и баньку наскоро истопил. Напарился добрый молодец, за стол сел обедать. Не торопит его тётушка, ждёт, когда племянник насытится. А как он за третий кусок пирога взялся, тут уж и стала его Настасья-ведунья расспрашивать про матушку с батюшкой, про братьев старших, про урожай нынешний. Обо всём расспросила. Когда же Иван отставил тарелки да сытно вздохнул, задала вопрос: «А не принёс ли ты, Ванюша, мне вещицу какую?» Вспомнил тут Иван про подарок да и протянул тётке гребень матушкин. Не о нём ли, мол, спрашиваешь? Поблагодарила тётка Настасья и говорит:

– Больше ничего не принёс?

Показал Иван веретёнце, что к ней привело. И опять не то. Пожал он плечами широкими. Не знаю, мол, о чём спрашиваешь.

– А не случилось ли чего с тобой по дороге? – хитро прищурилась Настасья-ведунья.

Посмотрел на неё Иван удивлённо и говорит:

– Откуда знаешь, что приключилось?

Улыбнулась та в ответ:

– Мне, Ванюша, многое ведомо. Потому и кличут меня ведуньей. Сказывай, да смотри, ничего не утаивай.

Поведал ей Иван всё как на духу: и про звезду, что в озеро упала, и про Водяного. Слушала Настасья – не перебивала. Только когда про Водяного сказывать стал, нахмурилась:

– Вот ведь не берёт его ничего. И надо же было тебе там очутиться.

Потом вздохнула и неожиданно улыбнулась:

– Ну да ладно. Как говорится, что ни делается, Ванюша, всё к лучшему. Водяной – он хоть и злыдень, каких свет не видывал, но слово своё держит. Вот это-то его слово тебе и пригодится.

Подивился Иван речам её, да ничего спрашивать не стал. Матушка велела лишних вопросов не задавать. А Настасья продолжила:

– Как ни тяжело мне с тобой расставаться, а придётся тебе, молодец, снова в путь-дорогу собираться. Да давай не засиживайся, поторапливаться надобно. Положено бы тебя, гостя дорогого, после баньки-то отдыхать уложить, но, видно, в другой раз. За советом ко мне пришёл? Так вот что я тебе скажу: собирайся да ступай обратно к озеру. Достань ту звезду, что с неба упала. А как достанешь, так и судьбу свою найдёшь. Тут тебе и совет, тут тебе и ответ.

Сказала так и пошла гостя провожать.

Идёт Иван, дорожка под ногами стелется, птицы вечерние поют-заливаются. Знакомая дорога завсегда короче нехоженой. Добрался он до леса – и глазом моргнуть не успел. А уж по лесной тропке до знакомого озера и вовсе рукой подать. Глядит Иван на то озеро, а как искать звезду, ума не приложит. Стал молодец от грусти-кручинушки камушки бережные в воду бросать. На третьем камне забурлила вода, закрутила омутом. Вскочил Иван и видит: показался из того омута старый знакомый – Водяной, хмурый да злющий. Только не глядит Иван на брови его хмурые. Радуется встрече. Потому как догадался, к чему ему тётка про слово Водяного сказывала. Поклонился он ему в пояс, поздоровался. Нахмурился тот в ответ пуще прежнего да и говорит:

– Почто ты, молодец, воду в моём озере мутишь?

– Прости, Водяной, я это не нарочно. Да разве ты не признал меня?

– Признать-то признал, да только не ведал, что так скоро свидеться придётся.

– И я не думал не гадал, что случится так. А вон как вышло – снова судьба свела.

– Чего ж тебе от меня надобно? Иль за наградой пожаловал?

– Не надо мне от тебя ни злата, ни серебра. Сослужи мне лучше службу верную. Достань со дна озера звезду, что вчера с неба упала.

– Звезду? – подивился Водяной. – Не было и нет в моём озере никаких звёзд. А на нет и суда нет. Стало быть, службу я тебе уж сослужил.

– А ты не торопись, – нахмурился Иван. – Получше подумай. Видал я вчера вечером, как упала звезда да прямо в твоё озеро канула.

– Вчера? Так то не звезда была, чудак-человек, – отмахнулся Водяной. – То совсем другое. Ну что? Теперь сослужил я тебе службу?

– И снова нет, – рассердился Иван. – Вот достанешь мне со дна озера то, что вчера с неба упало, тогда и служба твоя закончится. Давши слово, держись, а не давши, крепись. Или не хозяин ты слову своему?

Покряхтел, побурчал недовольно Водяной, да, видать, делать нечего. Нырнул он в омут студёный. А как вынырнул обратно, протянул Ивану перстенёк девичий. Удивился молодец и спрашивает:

– Что-то хитришь ты, Водяной. С неба звезда упала, а ты мне перстень принёс.

Рассердился тот:

– Что упало, то и принёс. Бери, пока я добрый, не то передумаю!

Сказал так Водяной, плеснул хвостом и был таков. Завернул Иван перстень в тряпицу, сунул за пазуху да в обратный путь отправился. Лишь к середине ночи вернулся он к тётке Настасье. А та его у ворот поджидает, волнуется. Не успел добрый молодец поздороваться, она уж молвит:

– Вижу-вижу, не с пустыми руками вернулся, добыл заветный перстенёк.

– Добыть-то добыл, да вот на что он мне?

– А ты не спеши. Заходи в дом, ешь-пей да спать ложись. Утро вечера мудренее.

Так Иван и сделал. Наелся-напился да спать лёг.

А Месяцу Месяцовичу никак покоя нет. Проискал он перстень невесты своей Зари-Заряницы всю ночь, не ведая, что нашёл уж его Иван, добрый молодец. Задумался Месяц остроносый: «Верно Зорюшка сказывала, знать, не судьба нам вместе быть. Хороши же мы будем: муж да жена, а всё поврозь. Да и рано мне, удальцу-молодцу, жениться. Холостым-то куда как лучше быть. Пойду поутру к Солнцу Ясному, да так и скажу». Подумал он так и пошёл песни петь да хороводы водить со звёздами ясноглазыми.

Глава 4. Про то, как Иван Тьму выпустил

Проснулся Иван рано утром, достал перстень, стал его разглядывать. Узор-то на нём диковинный, переливается всеми цветами радуги. А в само́м камне будто небо отражается да облака плывут. Смотрел Иван, смотрел, вдруг видит: в самой серёдке того камня образ девицы. И такой красоты та девица, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Смотрит она, улыбается ему. Протёр он глаза, вновь на камень взглянул. Нет ничего. Лишь небо да облака в камне видятся. «Померещилось», – подумал Иван, а у самого сердце зашлось. Образ девичий так и стоит перед глазами. Понял молодец, что покуда не сыщет ту красавицу, не будет ему ни сна, ни покоя.

Вошла тут Настасья-ведунья, увидала, что Иван перстень разглядывает, да и говорит:

– Не простой перстень в руках твоих. Не такой, что земные девушки на́шивают.

– Теперь уж и сам вижу.

– Что видишь – хорошо. Может, и ещё что углядел?

Засмущался Иван. А Настасья-ведунья прямо в глаза глядит, будто мысли его читает.

– Говори, Иван, не утайся.

– Да мало ли что спросонья почудится, – отмахнулся добрый молодец.

– А ты всё ж скажи.

Рассказал тогда Иван, как сначала облака увидал, а после – и образ девичий.

– Глаза её будто синь небесная. Брови как птицы быстрокрылые. А румянец на щеках словно солнце на заре. Неземной красоты та девица.

Улыбнулась Настасья-ведунья:

– Так и есть, как сказываешь. Знаешь ли ты, что Заря-Заряница, дочь самого Солнца Ясного, тебе открылась? Добрый это знак.

– Где ж искать мне её, тётушка?

– Высоко в небе живёт Зорюшка. Долго до её терема добираться. Да торопиться некуда. Погости пока у меня, по хозяйству помоги. Избу поправь, крышу почини. Совсем она у меня прохудилась.

Остался Иван у своей тётки Настасьи погостить. Она с утра травы лекарственные собирать в лес уйдёт – и Иван за дело. Руки-то у него умелые. Научил батюшка всякому ремеслу. За дело возьмётся – вмиг сделает, да так, что любо-дорого посмотреть. За три дня он и дом поправил, и крышу залатал, и забор починил. И всё было бы хорошо, да не давал ему покоя колодец, что посреди двора Настасьи-ведуньи стоял.

– Чудно́, – думает, – колодец есть да стопудовой крышкой накрыт, а старушка за водой к са́мой речке ходит.

Спросил он у Настасьи-ведуньи, но та лишь отмахнулась:

– Плохой он, Ваня. Нельзя из него воду брать. Я лучше к речке за водой схожу.

Вот и решил племянник помочь тётушке, открыть да почистить ей колодец. Обошёл Иван его, оглядел со всех сторон. Попробовал крышку приподнять – не поддаётся. Ухватился покрепче – лежит та как лежала. Осерчал Иван, со всей силушкой своей молодецкой взялся, поднатужился да и сдвинул крышку стопудовую.

В то время Настасья-ведунья из лесу возвращалась. Увидала она, что Иван колодец открывает, кинулась к нему, травы из рук выронила. Хотела его остановить, да поздно. Загудела земля, застонала, вырвался из колодца чёрный дым, столбом вверх взметнулся и унёсся в небо синее.

– Что ж ты натворил, Ванюша? – вскрикнула Настасья. – Выпустил ты на волю Тьму проклятую.

– Почто ж не упредила меня, не сказала, что в колодце сокрыто было?

– Видно, и впрямь надо было сказать. Что ж, слушай теперь, – начала рассказ ведунья. – Жили мы с твоей матушкой рядышком, как и положено двум родным сёстрам. Частой гостьей была я в вашем доме, нянчила вас с братьями, песни вам пела да на руках качала. Оттого и помнишь ты образ мой. Но вот однажды пошла я в лес за грибами да ягодами. Долго ходила-бродила, хотела уж домой поворачивать, как налетел буйный ветер, потемнело небо. Подумала я: гроза начинается. Да только то не гроза, Ваня, была. То стали биться в небе Ясно Солнце с Тьмой кромешной. То Солнце во всё небо сияет, то закроет его пелена чёрная: ни зги не видать. Ветер бушует, деревья к земле пригибает, листву обрывает. Испугалась я, Ванюша, за кустами в овраге спряталась. Поясом к дереву себя привязала. А сама смотрю и глаз оторвать не могу. Вижу, жжёт лучами Солнце Тьму проклятую, сечёт её мечом безжалостно. А она на него армией туч наступает, чёрным плащом по земле-матушке ползёт, молниями острыми небо разрывает. Выбила одна молния меч из рук Солнца-батюшки. Полетел тот меч на землю да рядом со мной воткнулся. Вижу, совсем потерялся во тьме Ясно Солнце. И решилась тогда я, Ванечка, молодая девушка, помочь ему. Взяла в руки Солнцев меч да воткнула в плащ Тьмы, что по земле волочился. Зашипела та, взвилась под самое небо, на меня ураганом набросилась, с силою оземь ударила. Упала я, и что дальше было, не ведаю. А только очнулась от тепла, что по лицу разлилось. Поднимаюсь и вижу: сидит возле меня батюшка Ясно Солнце, улыбается.

«Очнулась, – говорит, – спасительница?»

Засмущалась я, а он дальше молвит:

«Коли не ты, победила бы Тьма в нашей битве, покрыла своей чернотой весь белый свет. Вовремя ты подоспела, не испугалась, девица. За то хвалю. Но и упредить хочу, что жизнь твоя теперь переменится. Хоть и молода, да придётся тебе жить в лесной глуши. Станут звать тебя Настасья-ведунья».

«Что ты, Солнце-батюшка! Ведуньи-то – мудрые старицы».

«Житейской мудрости в тебе и прежде немало было. А теперь, когда коснулась ты меча моего, многое тебе откроется».

Оторопела я, а после и спрашиваю:

«Отчего же жить мне в лесу, а не с людьми?»

«А оттого, Настасьюшка, что пока ты в беспамятстве была, заковал я Тьму проклятую в колодец, что вдали от всякого люда. Заковал да крышкой стопудовой каменной его закрыл. Поставлю теперь тебе тут дом. Будешь жить в лесу да колодец тот от всякого люда охранять».

Закручинилась я:

«Как буду без людей, без сестры своей да без племянников малых?»

А он обнял меня и успокаивает:

«Обещаю, совсем одна не будешь. Полюбят тебя звери да птицы лесные. Придёт время, глядишь, и с племянником увидишься».

Сказал так, хлопнул в ладоши, посыпалась с неба золотая пыль. А как осела она, увидала я: стоит дом посреди поляны, вкруг него забор, а во дворе колодец, тяжёлой крышкой накрытый.

«Ну, Настасья-ведунья, теперь простимся с тобой. Пришло время мне обратно возвращаться. А ты живи не тужи, на неделе меня чуть свет в гости жди почаёвничать».

Обнял он меня, и почуяла я, как силы во мне прибавилось. Попрощались, и поднялся он на самое небо. А я стала в лесу среди птиц да зверей жить. Поначалу сильно тосковала, а после привыкла. И тебя дождалась, как батюшка Ясно Солнце обещал, да вот беда: за колодцем не уследила.

Закончила свой рассказ Настасья-ведунья, с грустью вздохнула. Посмотрел на неё Иван, стыдно ему стало, что не в своё дело вмешался да испортил всё. Вот он и говорит:

– Не грусти, тётка Настасья. Я испортил, мне и исправлять. Научи, что делать надобно? Куда путь держать? Отправлюсь хоть сейчас.

Глава 5. Про то, как Тьма Солнце с Месяцем одолела

А тем временем вспомнил Месяц Месяцович о своём обещании и отправился к Солнцу Ясному. Пришёл, поклонился, как положено, да и говорит:

– Не нашёл я перстень заветный, Солнце Ясное. Видно, не судьба нам с Зоренькой стать мужем и женой.

Усмехнулся тот в ответ:

– Верно молвишь. Не разгадал ты загадку Зорюшки, отступился. Стало быть, не тебе стоять с ней под венцом свадебным.

Только так сказал, налетел ветер злой, загремел гром, засверкали молнии, а от самого горизонта поползла чернота непроглядная. Нахмурил Ясно Солнышко брови золотые да и говорит:

– Не ко времени нам с тобой прощаться, Месяц Месяцович. Видно, беда приключилась. Не уследила Настасья. Вырвалась чёрная Тьма на волю.

– Знать, пришла пора войско небесное собирать, – отвечал ему Месяц Месяцович. – Только сам знаешь, Солнце Ясное, не одолеть нам одним Тьму проклятую. Вмиг разгонит она ураганами нашу облачную армию. Да и не осилить Зо́рюшкиному Ветерку Ураганный Ветер.

– Так что ж, отдать без боя небо ясное?! Нет, Месяц Месяцович, соберём армию да бой Тьме дадим. А на землю свои лучи пошлём. Коли есть там богатырь русский, научит его Настасья, как на небо попасть.

– Научит, коли сама жива осталась. Тьма-то из её колодца вырвалась.

– Осталась, иначе ведал бы я о том. А пока будем вместе биться с проклятой до последнего луча светлого.

Вбежала тут в палаты Заря-Заряница, в слезах к батюшке кинулась:

– Что же это делается? Опять Тьма чёрная свет застилает.

– Некогда, Зорюшка, плакать. Пора дело делать. Ступай поскорее к себе в светлицу да принимайся за работу. А Ветерок верный пусть сил набирается.

Послушала Заря-Заряница батюшку, побежала наказ выполнять. Взяла она самую большую кисть, макнула в краску белоснежную да рисовать принялась. Раз проведёт той кистью – помчатся из-под неё кони белоснежные. Ветерок их подгоняет, гривы белые развевает. Другой проведёт – туманы молочные следом за конями расстилаются, глаза Тьме застят. А на третий раз – пойдут на вражьи войска, сокрытые туманами, ряды белооблачных воинов.

Только и Тьма не медлит. По всему горизонту чёрным ковром растекается, лапами когтистыми к Солнцу тянется. Бросился на неё Месяц Месяцович. Острым мечом своим отрубил одну лапу Тьмы, отрубил вторую. А та не одну взамен отрубленной растит, а целых три. Накрыла Тьма Месяца Месяцовича, лишь изредка проблёскивает его свет серебряный сквозь тёмные тучи. Послал Солнце Ясное войско своё облачное на выручку. Поскакали белогривые лошади табуном, затоптали белыми копытами лапы Тьмы когтистые – высвободили Месяца Месяцовича.

Отступила Тьма, да ненадолго. Стала она своё войско собирать. Чудища у неё невиданные, чёрные да страшные. Рвутся в бой, зубами скрипят, стонут да воют. Бросились они на белоснежных лошадей Солнцевых. Заржали лошади жалобно. Копытами отбиваются, а чудища на них – с когтями да зубами. Вышел тогда Солнце Ясное, стал нещадно своим мечом рубить войско тёмное. А за ним ковром туманы стелются. Из-за молочных туманов белооблачные богатыри показалися. Сошлись Солнце со Тьмою в поединке. Стали биться добро со злом не на жизнь, а на смерть. Он лишь раз мечом взмахнёт – ста чудищ как не бывало. Да только и Тьма не сдаётся. Закрутила она ураганы, вырвала меч из рук Солнца Ясного да на землю сбросила.

Кинулся тогда на выручку Месяц Месяцович, да что толку? Только успели послать они с Солнцем Ясным по лучу последнему на Землю-матушку, как накрыла Тьма и Солнце Ясное, и Месяца Месяцовича, и войско белооблачное.

Заволокла Тьма всё небо, не оставила ни просвета среди мрачных туч. А уж после и к Земле обратилась. Дождями стала заливать проливными, ветрами выдувать ураганными, грозами греметь да молниями осыпать.

Глава 6. Про то, как Иван на небо отправился

А на земле тем временем Настасья племянника перед дальней дорогой наставляла:

– Что ж, Иван, коли уверен в силах своих – ступай. Медлить и впрямь некогда. Больно долго томилась Тьма в заточении да злость свою копила. Теперь армию чёрных туч, ураганов да гроз на свободу выпустила. Прежде я за невестой тебя на небо отправить собиралась, а теперь уж посерьёзней дело имеется.

– Сказывай, тётка Настасья. Куда скажешь, туда пойду, жизни своей не пощажу, а Тьму проклятую одолею.

– Смелости тут мало. Голыми руками, Ваня, её не одолеть. Хитрая она да вёрткая. Иной раз туману чёрного в глаза напустит – ни зги не видать. А в другой раз смерчами да ураганами завертит, света белого не взвидишь, не поймёшь: на земле аль на небе ты. А она по полям пройдёт – пшеницу помнёт, по лесам – деревья с корнем вывернет, на деревню нападёт – сорвёт крыши, опустошит дома, скот со двора по лесам разгонит. Нет от неё спасения. Так сказывал мне батюшка Солнце Ясное. От того и закрыл он её в колодце, чтоб людям беды не творила. Хватит ли духу биться с такою?

– А ты меня не пугай, тётушка. Волков бояться – в лес не ходить.

– Вижу, силён ты духом. А чтоб и телом силён был, напою тебя отваром чудодейственным. За теми травами и ходила три дня.

Заварила Настасья-ведунья травы лесные да поднесла Ивану полный ковш того отвару. Осушил молодец его одним глотком и почуял, как прибыло в нём силы столько, что кажется, если было бы у Земли-матушки кольцо, взялся бы за него да перевернул. Поглядела на него Настасья-ведунья и говорит:

– Вот теперь вижу, что хватит у тебя силы одолеть Тьму-лиходейку.

Повела его Настасья-ведунья через лес тропою нехоженой. А как вышли они на поляну, увидел Иван диво-дивное. С чёрного неба до самой земли посреди той поляны два луча светят: золотой да серебряный.

– Видишь лучи? То Солнце с Месяцем тебе их отправили. Возьми их, соедини вместе.

Иван так и сделал. Как соединились два луча, сделались они копьём остроконечным. С одного конца то копьё золотое, а с другого – серебряное.

А Настасья-ведунья молвит:

– Теперь возьми и веретёнце матушкино. Смело за ним ступай. Приведёт оно к высокой горе, вершина которой в облаках прячется. Подойди к той горе, воткни в землю копьё серебряным концом. Откроется пред тобой пещера. Войди в неё да возьми то, что отыщешь. После воткни копьё в землю золотым концом. Появятся пред тобой ступени золотые от земли до самого неба. Тут тебе и путь открыт. А уж дальше, Ванюша, на Бога надейся, а сам не плошай.

Взял Иван копьё, поклонился Настасье в пояс и вслед за веретёнцем в путь отправился.

Долго ли, коротко ли шёл молодец, пришёл он к высокой горе. Стоит та гора, вершиною небо хмурое подпирает. Остановилось тут веретёнце. Недолго думая, воткнул Иван копьё серебряным концом в землю. Загрохотала тут гора, камни с вершины её посыпались. И открылась перед ним пещера тёмная да такая глубокая, что свет от копья в ней теряется. Вошёл Иван в пещеру. Глядит и глазам своим не верит: стоит перед ним конь богатырский, шёлковой гривой потряхивает, серебряными копытами постукивает. Стук тот по всей пещере разносится. А рядом с тем конём на стене каменной доспехи серебряные висят, поблёскивают. Попона-то на коне атласная, золотым шитьём шитая. А к седлу богатырский меч приторочен.

Надел молодец доспехи и диву дался. Пришлись они ему в самую пору. Взял он коня под уздцы да из пещеры вывел. А как вывел, выдернул копьё из земли, перевернул его да золотым концом в землю воткнул. Появилась пред ним лестница от земли до самого неба. Ступени её златом блещут-переливаются. Вскочил Иван на коня и поскакал, не тратя времени даром.

Глава 7. Про то, как Тьма Зарю-Заряницу пленила

А тем временем Заря-Заряница – красная девица в тереме своём сидела да войско батюшке рисовала без устали. Вдруг потемнело её оконце – заволокла Тьма свет солнечный, поблёкли краски Зо́рюшкины. Увидала она это, вскинулась и видит: стоит пред ней Тьма, усмехается:

– Не поможет тебе больше кисть волшебная. Не вызволить тебе из плена Солнце-батюшку.

– Защитит его Месяц Месяцович, – отвечала девица.

Засмеялась, захохотала Тьма тьмущая.

– Где ему супротив меня сражаться? Заточила я их вместе с Солнцем Ясным в чёрной темнице, ни за что им оттуда не выбраться. А ты, Заря, собирайся, кисть бери волшебную. Станешь в моём дворце жить да войско моё множить.

– Не стану я тебе помогать, Тьма проклятая! – молвила девица. – Не для тебя мои краски да умения.

Осердилась Тьма, зверем бросилась на Зарю-Заряницу. А та увернулась, сдёрнула с плеч шаль узорную, солнечными нитями вышитую, да на Тьму набросила. Зашипела та, из-под шали еле выбралась. Мохнатые брови сдвинула и говорит:

– Не захотела ты жить в сытости да довольстве, оставайся же тут до скончания веков одна-одинёшенька, в своём же тереме заперта!

Сказала так – и в ладоши хлопнула. А сама с глаз скрылась, будто и не было. Потянулись из чёрных туч плети тёмные, стали мглою оплетать терем девичий. Кинулась Зорюшка к окошку, обратилась к верному своему Ветерку да только и успела о помощи попросить, как затянуло непроглядной тьмой окна девичьи.

Глава 8. Про то, как Иван с Ветерком повстречался

Долго ли, коротко ли скакал молодец по небесной лестнице, про то нам неведомо. Подобрался он к самой серой пелене, той, что ясное небо заволокла. Тёмные сгустки её по ступеням золотым серым облаком стекают, заволокли ноги коня Ива́нова, не дают на небо подняться, за копыта цепляются. Того и гляди, до богатырских сапог доберутся. Чем выше молодец поднимается, тем выше да темнее та хмарь становится. Вот уж до плеч богатырских поднялась, обступила молодца тучей грозовой. Затянула всё пеленою серою. Только не привык Иван с полпути сворачивать. Едет он вперёд, знай, коня поторапливает. Вдруг чует, что такое?! Будто свежестью повеяло. Видит молодец: мчится к нему навстречу Ветерок предрассветный. Летит он, торопится, хмарь на пути своём раздувает, Ивану путь расчищает. Испугалась хмарь, зашипела, будто змея, недовольно в стороны расползлась. Не стал Иван дольше дожидаться, поскакал нежданному помощнику навстречу. Закружился Ветерок вокруг молодца, подальше хмарь проклятую отогнал да и говорит:

– Ну здравствуй, добрый молодец, тебя-то мне и надобно.

– Здрав и ты будь, помощник неведомый. Только кто ж ты таков?

– Ветерок я, Зари-Заряницы посланник.

– Самой Зорюшки? Дочки Солнца-батюшки? – подивился богатырь. – А я Иван земной сын, Солнцу Ясному на подмогу спешу, Тьму проклятую одолеть.

– Так Заря-Заряница, красная девица, меня за тобой и отправила.

– Что ж, низкий поклон ей предай.

– Сам и передашь, когда из беды да заточения её вызволишь. Аль не видишь, что на небе случилося?

Огляделся Иван. Заволокло всё вокруг тьмой беспросветной. Вместо пушистых облаков белоснежных уж чёрные тучи грозовые раскинулись. Молнии сверкают, словно копьями небо прорезают. Вдали Гром ворчит, просыпается.

– Вижу, как не видеть? Где же батюшка Солнце Ясное?

– Отколь про Тьму тебе ведомо, не стану спрашивать. Скажу только: схватились с ней Солнце Ясное и Месяц Месяцович, да только за долгие годы накопила она столько силищи, что одолела их да ураганам на расправу кинула.

Нахмурился Иван. Понял, какую беду принёс, открыв Настасьин колодец. Помолчал он, а после и спрашивает:

– Сказывай, где Зорюшку сыскать? Что с ней Тьма проклятая сделала?

– Заперла Тьма Зорюшку в тереме на сто замков, затянула его плетями чёрными. Лишь успела крикнуть мне Зорюшка в окошко, как и оно чернотой покрылось. Стал прежде светлый терем девичий тьмой да хмарью укутан. А всё потому, что не согласилась Заря-Заряница Тьме помогать. Томится теперь девица, ждёт, кто её из темницы вызволит.

Мрачнее тучи стал Иван.

– Не думал я, что доброе дело таким злом обернётся, – молвил. – Ну, да двум смертям не бывать, а одной не миновать! Оплошность свою сам исправлять буду. Показывай, Ветерок, куда путь держать? Где Тьма прячется?

– Тут и показывать нечего. Там, где небо чернее, там и она – лиходейка. Скачи прямо, не сворачивай. А я к братьям своим полечу, Северному да Южному ветрам. Позову их на выручку.

На том и порешили. Ветерок к братьям-ветрам помчался, а Иван пришпорил коня да ко Тьме направился.

Глава 9. Про то, как Иван с Тьмой сражался

Скачет Иван по тёмному небу, конь его стрелой летит, едва копытами мрачных туч касается. Огнём горит в руках молодца меч богатырский. Расползаются в страхе от света того Тьмы прислужники. Неохотно пропускают молодца. Да только он и не глядит на них. Знай себе спешит-поспешает. Уж не знает он, день стоит на небе или ночь. А только с пути своего не сворачивает, держит путь туда, где небо и вовсе от туч почернело, где свинцово-серая завеса надвигающейся грозы облака теснит.

Домчался он до терема Зари-Заряницы. Стоит тот клубами опутанный. Соскочил Иван с коня, подбежал к терему, взмахнул мечом да рубанул со всего маху! Расступились путы сумрачные, будто змеи расползлись, впустили в терем добра молодца. Вошёл он и видит: застыла у окна красна девица ни жива ни мертва, руками лицо закрыла, слезами уливается. А над нею Тьма проклятая нависла, тянет лапы свои, будто силу Зорюшки вытянуть хочет. Того гляди, справится.

– Что ж ты, Тьма, ровню по силам не сыщешь? – молвил грозно Иван. – С девицей слабой воевать взялась? Знать, не так сильна ты, как кажешься.

Вскинулась Тьма. Зашипела в гневе:

– А-а-а, Иван земной сын? Явился – не запылился. Видать, скучал по мне, коль вновь видеться захотелось.

Потемнел Иван лицом от слов её ядовитых. Ещё пуще густые брови нахмурил. Отняла тут руки от лица девица, с удивлением посмотрела на молодца. Глядит Иван и глазам своим не верит. Стоит пред ним та самая красавица, чей облик в перстне привиделся.

– Что, Зорюшка? – ухмыльнулась Тьма. – Не знала, не ведала, кто спаситель мой? Он и есть Иван земной сын! Колодец открыл да меня на волю выпустил.

Смотрит Зорюшка на Ивана, будто ножом по сердцу. Смутился молодец да не стал отмалчиваться.

– Хотел я помочь своей тётушке, но лишь хуже сделал. Но ежели по глупости Тьму выпустил, мне и исправлять.

– Да знаешь ли ты, супротив кого идёшь, молодец? – почернев, зло прошипела в ответ Тьма проклятая.

– Как не знать? Настасья, тётка моя, поведала, как заточил тебя Ясно Солнце в колодец, да как покорно сидела ты там долгие годы. Теперь же вырвалась, бед натворила. Только недолго тебе радоваться. Явился я по твою тёмную душеньку. Выходи, Тьма, биться станем! А ты, Зоренька, отойди в сторонку, кабы не зашибить тебя, милая.

Глядит девица и уж не знает, кому верить. Тьму послушать: Иван её на волю выпустил. Да и молодец не шутки шутит: раздобыл коня да меч богатырский, Солнцем-батюшкой до поры спрятанный. Не забоялся и на небо подняться, и супротив Тьмы выступить. Видно, прав он: по глупой случайности на волю выпустил лиходейку. Стало быть, на помощь им с отцом аж с самой земли явился.

– Биться со мною? С самою Тьмою? Что ж, пойдём. Не с руки в тереме сражаться. Снаружи-то сподручнее будет.

Сказала так Тьма и вылетела сквозь окно, только хвост её тёмный и мелькнул. Кинулся Иван к двери да за ней. Зорюшка лишь руками всплеснула. Хотела помочь, да куда там. Уж сошлись Тьма с Иваном, а под руку лезть – только мешать. Застыла девица в дверях, у самой сердечко бьётся часто-часто, так за молодца испугалась.

Вот ударил Иван Тьму раз, ударил другой. А она от меча уворачивается, будто в прятки играет. Сама ж знай себе тянется к Ивану, а на лапах её когти острые вырастают, так и хотят разодрать доспехи богатырские. Рубанул молодец те лапы, они будто дым и растаяли. Только у Тьмы столько лап, сколько соломы в стогу: одни тают, на их месте другие вырастают. Рубит их Иван, еле успевает поворачиваться. А Тьма уж в эту игру натешилась, принялась расти-раздуваться. Росла-росла. Вот уж выше терема поднялась. Попятился Иван, понял, что не так проста супостатка, как казалось. Да только и он сдаваться не привык. Вскочил добрый молодец на коня, наставил на Тьму меч свой богатырский да в бой ринулся.

Зорюшка так и ахнула. Иван-то рядом с Тьмой будто комар супротив горы. Кинулась она к краскам своим, не посветлели ли? Ан нет как нет. Серым цветом застыли они, впору утро туманное ими рисовать. Только оно-то Зорюшке не надобно. Заплакала тогда девица, да слёзы со щёк её прямо в краски капнули. Посветлели те, засветились светом волшебным, словно пелена с них сошла. Как увидела это Зорюшка – обрадовалась. Обмакнула кисть свою в краску белую да принялась воздушные узоры рисовать. Сложились они один к другому, поплыли по воздуху да в крылья невесомые оборотились.

Схватила их Зорюшка и к Ивану бросилась. А как подступишься? Бьётся Иван с Тьмой, уж самого и не видать, окрутила его проклятая.

Тут откуда ни возьмись подули ветры буйные, Южный да Северный. Летят они, друг друга обгоняют, а за ними Ветерок, верный помощник, едва поспевает. Обрадовалась Зорюшка, к ветрам обратилась:

– Ой вы, ветры буйные, ветры сильные! Вы летите да без устали. Спасайте Солнце Ясное с Месяцем Месяцовичем от лихих ураганов. Развейте их да отправьте на все четыре стороны. Бьётся с Тьмой Иван земной сын. Только вот одному ему с ней не справиться.

– Не печалься, Зорюшка. Как велела, так и сделаем, – ответили ей ветры буйные и помчались на выручку к Солнцу Ясному.

А Ветерок подле девицы остался. Подкинула Зорюшка крылья воздушные, подхватил их помощник верный да к Ивану полетел. Тот же совсем увяз в мрачных путах, а всё ж рубит Тьму проклятую. А та над ним знай потешается:

– Вот так богатырь биться со мной явился. Сам с вершок, голова с горшок, а туда же.

Но Иван речи Тьмы не слушает, знай себе сечёт её без устали. Тут и верный Ветерок подоспел. А как поднёс он крылья волшебные к коню богатырскому, так и приросли они, будто всегда там были. Взмахнул Иванов конь крыльями раз, взмахнул другой и взмыл вместе с удивлённым молодцем в самую высь: туда, где Тьма хохотала. Ринулся Иван бесстрашно на лиходейку да в самую черноту меч свой воткнул. Завыла Тьма, завертелась, а после ухватилась за меч богатырский да Ивана с коня сбросила.

Охнула Зорюшка, руки в волнении к груди прижала. Ан нет, видит, не дал верный конь упасть Ивану. Взмахнул крыльями, подхватил молодца, прямо к ногам Зорюшки спустился. А Тьма тут как тут, налетела смерчем, заскребла когтями. Так и норовит погубить Ивана. Повернул коня молодец, заслонил девицу.

– Уходи в терем! – кричит. – Спасайся! Да не поминай меня лихом, Зорюшка.

Поняла Заря-Заряница, что прощается Иван с ней. Да и знамо ли дело: человеку Тьму одолеть? Кинулась она к нему, но куда там. Взмыл Иван на коне в чёрное небо, лишь крылья белые ту черноту разгоняют, не дают потерять его из виду.

Опустила Зорюшка голову, закрыла лицо руками и заплакала. Слышит, кричит ей Ветерок верный:

– Не плачь, Заря-Заряница, погляди. Солнце Ясное и Месяц Месяцович на помощь Ивану идут.

Встрепенулась девица и видит: впрямь батюшка родимый и Месяц Месяцович летят-поспешают. Принесли их братья-ветры на своих спинах воздушных, будто на санях волшебных. Хмарь перед светом Солнечным в страхе тает-расступается. Замахала Зорюшка Солнцу Ясному, кинулась к нему в объятия да взмолилась:

– Батюшка родимый, помоги добру молодцу Тьму одолеть! Одному ему с ней не справиться.

Обнял дочь Солнце Ясное да глянул туда, где Тьма с Иваном бились.

– Ну что, Месяц Месяцович, не затомились ли мы с тобой в плену у лиходейки? Не застоялись ли без дела?

– Твоя правда, Солнце Ясное. Жаль только, меч мой Тьма проклятая за три моря закинула. А твоим молодец сражается. Чем сражаться будем?

– А у Ивана копьё волшебное к самому седлу приторочено, – подсказал Ветерок.

– Так лети за ним, не мешкай, – ответил Месяц Месяцович.

Ветерок и рад стараться. А Солнце да Месяц дожидаться его не стали, оседлали ветры буйные, следом отправились.

Иван тем временем из последних сил с Тьмой сражался. Колет он её мечом проклятую, а она знай себе уворачивается. Душит его путами тёмными, бьёт кулаками стопудовыми, да только конь Ивана тоже на месте не стоит: то с одной, то с другой стороны ко Тьме зайдёт. Устал молодец, пот глаза заливает, но меч держит, будто тот врос в него.

– Держись, Иван! Помощь уж на подходе, – крикнул ему Ветерок. Подхватил он копьё, Солнцу с Месяцем навстречу помчался.

Услышала Тьма слова Ветерка, обернулась. А как увидела пленников своих на свободе, об Иване и думать забыла. Взъярилась пуще прежнего. Закричала громким голосом:

– Эй вы, Ветры ураганные, Тучи грозовые! Куда попрятались? Выходите с Солнцем да Месяцем биться!

Тишина в ответ. Разбежались-попрятались в испуге грозовые Тучи да Ветры лихие.

Схватились тут Солнце и Месяц за копьё, Солнце Ясное с золотой стороны, а Месяц Месяцович – с серебряной, да пополам то копьё и сломали. Бросилась на них Тьма, чуя свой скорый конец, разрослась так, что всё небо заслонила. Вот-вот и Солнце с Месяцем проглотит. Только те разлетелись в разные стороны, разогнались, а после назад поворотили и со всего маху копья во Тьму вонзили. Держат они её – не вырваться. Стонет Тьма, воет, приспешников своих зовёт, да куда там. Разбежались те, только их и видели. Подоспел тут Иван на помощь, взмахнул мечом богатырским. Полыхнуло лезвие светом солнечным. Зашипела Тьма, принялась извиваться. Взмолилась она, стала пощады просить:

– Пощади меня, Иван. Знаю, сердце у тебя доброе. Так неужто позволишь совсем Тьму истребить?

– Пожалел тебя Солнце Ясное в прошлый раз, да напрасно, – грозно ответил молодец. – Нет тебе пощады, проклятая!

Сказал так и пронзил мечом сердце Тьмы. Тут ей и конец пришёл. Истаяла она, как и не было.

Налетели тут ветры буйные, Южный да Северный, развеяли тучи чёрные. Стало небо ясным да высоким. Осветилось оно светом лиловым да розовым. Обернулся Иван и видит: идёт к нему по облакам красна девица. Сарафан-то на ней цветами лазоревыми вышитый, русые косы до пят спускаются. Ступает она по облакам, будто лебёдушка плывёт. А за ней заря розовым светом во всё небо разливается.

Смотрит Иван, слова сказать не может. Красоты такой отродясь не видывал.

– Хороша у меня невеста, Солнце Ясное, – залюбовался Месяц Месяцович.

– Отчего ж она твоя? – усмехнулся Солнце. – Сам сказал, рано тебе жениться.

– Да и загадку ты мою разгадать не сумел, – добавила Зорюшка, – не сыскал перстенёк заветный. Посему не жених ты мне, Месяц Месяцович.

Пригорюнился тот, да нена́долго.

– А тебе, Иван, низкий поклон, – продолжила девица.

Посмотрела Зорюшка на молодца, да так, что у того сердце замерло.

– И то верно, доченька, – проговорил Солнце Ясное. – Прими и мою благодарность, добрый молодец. А за то, что помог Тьму одолеть, проси чего хочешь.

– Ничего мне, Солнце Ясное, не надобно. Об одном лишь мои помыслы да чаяния. Позволишь ли дочь твою Зарю-Заряницу в жёны взять?

Крякнул от неожиданности Солнце Ясное да в усы золотые усмехнулся:

– Смел ты, как я погляжу. Аль не слыхал, даже Месяц Месяцович её загадку не разгадал. Неужто думаешь справишься?

– А тут и думать нечего, – сказал Иван и достал из-за пазухи тряпицу.

Развернул он её, и увидели все перстень Зорюшки. Ахнула девица.

– Как же сумел ты сыскать его, молодец?

– Видно, судьба была мне его найти, – ответил Иван. – Только с той поры потерял я сон и покой, лишь о тебе, Зорюшка, думаю. Пойдёшь ли за меня, милая?

Залилась румянцем девица, скромно взгляд свой потупила.

– Что ж ты молчишь, доченька? Люб ли тебе молодец? – спросил Солнце Ясное.

– Люб, батюшка, – тихо ответила Заря-Заряница.

– А коли люб, так и дело сладилось! Время свадьбу гулять да гостей созывать! Летите, ветры буйные, несите весть радостную! Нынче Солнце Ясное с Землёй-матушкой породниться решили!

Полетели ветры, понесли весть по всему свету. Уж кого только ни позвали: и Настасью-ведунью, и Ива́новых батюшку с матушкой да и всю деревню от мала до велика. Все пришли, один только Водяной заупрямился, да ему Иван чарку мёда с Ветерком прислал. А уж как гости собрались, тут пошёл пир на весь мир! Даже Месяц Месяцович обиды позабыл, да со звёздами на всю ночь хороводы водить пошёл.

Мы на том пиру были, мёд пили, жениха с невестою хвалили. А как повёл Иван Зорюшку под венец, тут и сказке конец. А кто слушал – молодец!

Татьяна Зимина. Цыплачок

Ох, как же Юля любила гостить в деревне у бабушки! Ей нравилось там всё: и печка, и тихий перестук часов-ходиков, и парно́е молоко по утрам, и бабушкины пироги. А пуще всего – куча всяких животных: корова, куры с петухами, козочки с козлятами, а уж про кошек-собак и говорить нечего. Ну разве возможно ощутить всё это счастье в тесной городской квартире?

Наскучит Юле во дворе, так можно побежать на полянку у реки. Уж там есть чем заняться – играй в догонялки то с бабочками, то с кузнечиками.

Надоело? Так подойди потихоньку к краю реки и наблюдай-удивляйся – там и мальки стайками юркают из стороны в сторону, и водомерки по воде, как по льду, туда-сюда шмыгают, и улитки плавно по илистому дну, словно павы, не торопясь, шествуют.

Устала? Так отдохни на травке под липой или под дубом, от солнышка укройся. Если посидишь тихонько, то посчастливится увидеть, как дятел по стволу стучит или белка по веткам скачет, а может даже ёжик, не стесняясь, прошелестит по сухой траве.

В общем, замечательно Юля проводила время. Всё ей было интересно, до всего хотелось дотронуться, узнать – что, как и почему.

А уж когда курица-наседка села цыплят высиживать, восторгу не было предела. Юля зачастила в курятник – присядет на корточки невдалеке от гнезда и смотрит, ждёт, когда цыплята появятся. Курица не шевелится, только глазом недовольно таращится на девочку.

– Осторожно, Юленька, не напугай Пеструшку, – предупреждала бабушка внучку.

Однажды соседка привезла из города и передала бабушке коробку. А в коробке кто-то пищал, не умолкая.

– Кто там, бабушка? Кто? – допытывалась Юля.

Бабушка, хитрая такая, идёт и молча улыбается. Войдя в дом, поставила коробку на сундук. Юля тут же подскочила, уселась рядом. А бабушка нарочно медлит, знает, что внучке не терпится. А в коробке такой писк-гам поднялся, хоть уши затыкай.

– Я знаю, знаю. Это, должно быть, цыплята, – догадалась девчушка.

Бабушка осторожно открыла коробку, а там жёлтое чудо – маленькие, пушистые, несмышлёные комочки.

– Ой, какие!.. – с восторгом выдохнула Юля и погладила пальчиком одного. – А зачем, бабушка, ты цыплят купила? У нас же скоро свои вылупятся.

– У нашей Пеструшки их маловато, – объяснила бабушка. – Сегодня-завтра у неё начнут детки появляться, а мы потихоньку ей и этих подсадим. Пусть воспитывает.

– Можно мне подержать одного, – умоляюще попросила Юля.

– Подержи, подержи, – разрешила бабушка. – Только недолго. Не мучай их.

Она оставила внучку с цыплятами, а сама отправилась стряпать.

Юля наглядеться не могла на эти копошащиеся жёлтые шарики на ножках. Она осторожно взяла в руки одного, погладила, потом поднесла к щеке и прикрыла глаза от удовольствия, ощутив прикосновение чего-то воздушного, трепетного. А цыплята погалдели-погалдели и стали затихать, присаживаться, дремотные глазки прикрывать, даже не замечая, что кого-то среди них не хватает. Юля осторожно вернула птенчика в коробку, где он протиснулся в общую кучу-малу и тоже задремал.

С этого дня Юля не уходила далеко от дома, ей всё время хотелось подбежать к цыплячьему домику, покормить, потрогать это живое чудо.

Однажды она, по привычке подхватив в ладошку горсточку пшена, уселась рядом с коробкой. Цыплята мирно сидели, тесно прижавшись друг к другу. Но стоило девочке вы́сыпать на дно зёрнышки, как они повскакивали, засуетились, загалдели. Такие смешные – спешат, будто им не хватит, будто сто лет не ели.

Ой! А кто это снуёт между жёлтых пушистых комочков? Неужели маленький человечек? Немудрено, что Юля не сразу его приметила, ведь причёска у него точь-в-точь как у цыплёнка, даже цветом не отличается. А человечек всё время юркает, будто ныряет в жёлтое озеро, пригибается – спрятаться хочет.

– Ой! – Юля умильно сложила ладошки. – Какой цыплачок!

Девочка соскочила с сундука и побежала к бабушке:

– Бабушка, у нас цыплачок родился.

Она ухватила бабушку за руку и потянула в сторону сундука:

– Пойдём, пойдём покажу. Такой хорошенький. Такой маленький.

– Какой такой цыплачок? Знать не знаю никаких цыплачков, – упиралась бабушка.

Подошли к сундуку, заглянули в коробку – цыплята сбились в кучку, сидят, дремлют.

– Ну, где твой цыплачок?

Бабушка, водя пальцем от одного цыплёнка к другому, всех пересчитала.

– Ровно десять, – улыбнулась она и погладила внучку по рыжим волосам. – Не прибавилось, не убавилось, – покачала головой и пошла заниматься своими делами.

Юля сложила руки на груди, прищурилась и строго сказала:

– Цыплачок, выходи. Я знаю, что ты здесь.

В коробке ничего не изменилось. Только цыплёнок один шевельнулся, будто его потревожили. Юля пригляделась – ну так и есть, рядом с ним кто-то возится.

– Выходи, кому говорят! Я тебя вижу. – Юля нахмурилась так, что в её нежно-голубых глазках сверкнули тёмно-синие звёздочки.

Тут один жёлтый комочек пошевелился, и девочке открылось маленькое конопатое мальчишеское личико. Юля не смогла удержаться и улыбнулась, а глаза её вновь стали нежно-голубыми.

– Я так и знала! Так и знала, что не ошиблась.

Она наклонилась, чтобы получше разглядеть кроху, приветливо помахала рукой и сказала:

– Ну здравствуй, цыплачок.

Малыш осторожно растолкал своих пушистых соседей, чтобы выбраться на свободное место, встал на дно коробки и тоже строго посмотрел на Юлю.

– Какой ещё цыплачок? Я чудик. А зовут меня Сеня.

– Чудик? Вот здорово! Я встречала много чудиков, но такого крошечного вижу в первый раз.

– Где это ты чу́дей встречала?

– Чудиков-то? – Юля махнула рукой. – Да их везде полно: и в детском саду, и во дворе. И вот в чём странность, – она задумчиво потёрла подбородок, – все они мальчишки.

– Да нет, – ответил Сеня, – ты что-то путаешь. Наш народ редко людям показывается.

– Какой такой народ? – удивилась Юля.

Сеня гордо выставил одну ногу вперёд, поднял подбородок и торжественно произнёс:

– Мы – народ чудь! – потом улыбнулся и уже попроще добавил. – А я пока ещё маленький, я – чудик.

– А где же живёт твой народ?

– Где-где. В лесу, конечно.

– А вы, чудики, все такие?

– Какие такие?

– Ну такие жёлтенькие.

Сеня опять гордо подбоченился, выпятив грудь колесом:

– Нет. В нашем лесу только у моих родных такой цвет волос, поэтому мы все такие красивые.

– Юля, – позвала бабушка, – пойдём ужинать.

Девочка отчего-то испугалась за своего цыплачка и замахала ладошками:

– Прячься, прячься скорее.

Сеня присел на корточки и, растолкав сонных цыплят, зарылся в их жёлтую пушистость.

– Ты всё с цыплятами возишься? – выглянула бабушка из кухни. – Никуда они не денутся. Пойдём. Уже стемнело. Поужинаем и спать.

Юля с бабушкой ложились спать рано и просыпались рано. Ещё бы, у бабушки столько дел: корову подоить, кур покормить, козочек на лужок отвести, на огороде сорняки подёргать. И как она всё успевает?

Следующим утром, разбудив внучку, бабушка довольно прошептала ей на ушко:

– У нашей Пеструшки уже цыплята пищат. Сегодня, как стемнеет, мы ей и этих подсадим, – кивнула она на коробку.

Юля, конечно, обрадовалась, но подумала: «Где же тогда мой цыплачок будет прятаться?»

У них с бабушкой была договорённость – кормить цыплят будет Юля. Поэтому, умывшись и почистив зубы, девчушка уселась рядом с коробкой, держа наготове пшено в ладошке.

– Цып-цып-цып, – позвала она, посыпая дно коробки пшеном, а сама всё искала взглядом золотистую шевелюру.

Цыплята будто и не спали. Загалдели, запищали и застучали клювиками по картону. В самом углу лежал, свернувшись калачиком, малыш Сеня.

– Эй, просыпайся. – Юля тихонько толкнула его пальчиком.

Сеня изловчился, ухватился маленькими ручками за Юлин палец – и вот он уже сидит на её ладошке.

– Да не сплю я давно. Тебя ждал.

– А у нас неприятности, – грустно сообщила Юля. – Этим вечером бабушка будет цыплят к наседке подсаживать. Тебе новый домик нужен.

Сеня не расстроился, а наоборот оживился:

– Мне не нужен новый домик, у меня свой есть. Только он далеко, в лесу. Я ещё вчера о помощи попросить хотел, да не успел, тебя бабушка ужинать позвала.

– Да как же ты в эту коробку-то попал? – удивилась Юля.

– Ой, не спрашивай, – махнул рукой Сеня, – столько натерпелся, что и вспоминать не хочется.

– Расскажи, расскажи, – попросила девочка.

– Ну ладно, расскажу. Только ты опусти меня в коробку к моим цыпляткам. Очень хочется напоследок понежиться в их мягких пёрышках.

Юля опустила ладошку, и Сеня ловко спрыгнул. А цыплята уже наелись и снова прижались друг к дружке, задремали. На маленького чудика уже и внимания не обращают – так привыкли к нему. Юля уселась поудобнее и приготовилась слушать. Сеня тоже уютненько так устроился, как на мягких подушках. А цыплята ничего, терпят.

– Ну ладно, слушай, – начал Сеня. – Может, тебе мой рассказ наукой будет. Я-то теперь точно знаю, что родителей слушаться надо.

И чудик Сеня начал свой рассказ:

– Много лет назад ушёл наш народ далеко от людей – кто в лес, кто в горы. А всё потому, что великий мудрец однажды предсказал: «Если попадут наши знания в руки людей, плохо будет и им, и нам».

– Это какие же такие знания? – не удержалась Юля. – Может, ты и колдовать умеешь? – с сомнением произнесла она.

– Может, и умею, – хитро подмигнул чудик Сеня и продолжил свой рассказ. – Ну так вот, живём мы в таких местах, куда люди редко заходят. А если и зайдут, то всё равно не найдут наши дома, только холмики да кочки заметят. Мудрец строго-настрого приказал людям на глаза не показываться. Так мы и живём.

– И не скучно вам в лесу?

– Смешная ты, Юля, – хихикнул Сеня. – Да в лесу столько интересного! Ну слушай же! Не перебивай.

– Много раз мама говорила, чтобы мы не уходили далеко от дома. Но я и мои братья не слушали, бегали куда вздумается, ни о чём не задумываясь. Добрались как-то раз до края леса и заигрались с мышками-полёвками допоздна. Они тоже, как эти цыплята, пушистые, мягонькие, только серенькие и такие юркие. За игрой не заметили, как стемнело. Мы уже договорились с мышками о ночлеге, как налетела на нас сумеречная птица – глаза огромные, круглые, нос крючком, когти такие, что жуть берёт.

– Я знаю-знаю, – в сердцах воскликнула Юля, – это сова.

– Сова-сова, – подтвердил чудик. – Она, видно, меня с мышкой перепутала. Подхватила своими лапищами и понесла совятам на съедение. Недолго думая, я изловчился, вытащил руки из рукавов – в когтях совы только курточка моя осталась, а сам я полетел вниз. Лечу и думаю: «Ох, худо мне сейчас придётся».

Тут подцепили меня другие, маленькие коготки и понесли совсем в другую сторону, туда, где виднелись огни человеческого жилья. Но не думай, Юля, что я получил удовольствие от полёта.

Зверёк, что поймал меня, всё время пытался впиться в меня острыми зубками. Кожистые крылья будто плащ расправил и прямо на лету захотел со мной расправиться.

– Уж не летучая ли мышь в тебя вцепилась? – с замиранием сердца спросила Юля.

– Точно. Она, – подтвердил Сеня. – Уж я вертелся-вертелся и вывернулся из её коготков. Упал на полянку, а тут, на счастье, моя давняя подружка охотилась – полевая мышка. Она-то и проводила меня к вашему дому. Показала, где я могу спрятаться и переночевать. Ну я и спрятался. Цыплятки попищали-попищали и приняли меня как своего.

Тут Сеня подскочил, отвесил поклон и весело выкрикнул:

– Тут и сказке конец, а кто слушал – молодец.

А потом состроил жалобную гримасу, сложил молитвенно ладошки и попросил:

– Помоги мне, Юля. Отнеси поближе к лесу, а там я уж придумаю, как до дома добраться.

Юля, недолго думая, подцепила Сеню и сунула в свой кармашек:

– Посиди пока здесь, мой цыплачок.

Бабушка копалась в огороде, когда внучка подбежала и попросила:

– Бабуль, можно я погуляю?

– Погуляй-погуляй, Юленька. Только недалеко, чтобы я не волновалась.

– Я до полянки и обратно, – крикнула Юля на бегу.

– Смотри, в лес не заходи, – предупредила бабушка вслед.

– Хорошо-о-о, – уже издали откликнулась внучка.

Конечно, нужно поторопиться, а то бедного Сеню опять в дороге ночь застанет. А это, ох как опасно.

Юля добежала до своей полянки на берегу реки и повалилась в мягкую траву – отдохнуть, отдышаться. Как хорошо – перед глазами голубое небо с редкими белыми облаками-барашками, в ухо жужжит невидимый жучок, вдалеке – песня кукушки, а по цветастому платьишку карабкается маленький золотисто-жёлтый человечек.

– Ух, – выдохнул он, – что-то укачало меня.

Юля опустила Сеню на землю, сама рядом села.

– Ну, извини. Очень торопилась. Только как ты через такую густую траву пробираться будешь?

– За меня не беспокойся. Лес – мой дом родной.

Он достал из кармашка что-то маленькое-маленькое и приложил к губам. Раздался тоненький свист. Такой тоненький, что Юля плечами пожала и подумала: «Да кто это может услышать?» Но неожиданно густая высокая трава расступилась, и показалась острая мордочка.

– Ой, да это ёжик, – обрадовалась Юля.

– Ну да, ёжик. А что ж такого? – деловито пробурчал чудик.

Тут началась работа. Сеня нашёл подходящий лист лопуха и уселся на него. Ёжик перегрыз стебелёк, набрал длинных крепких травинок, и Сеня начал их переплетать, да так быстро и ловко. Получилась уздечка. Он прикрепил её концы к своим дрожкам из лопуха, а саму уздечку накинул на ёжика.

– Ну вот, всё и готово. – Сеня грустно улыбнулся. – Пора прощаться.

Для Юли всё, что она пережила в последние два дня, было настоящей сказкой. И с этой сказкой так не хотелось расставаться.

– Жаль, цыплачок, что я больше не увижу тебя.

Сеня рассмеялся:

– Да не цыплачок, а чудик. Спасибо тебе, Юля, за помощь. Не грусти, может, ещё когда-нибудь встретимся.

Он тряхнул вожжами и ёжик сначала неторопливо, а потом всё быстрее и быстрее понёс своего седока в гущу леса.

Юля долго смотрела вслед своему необычному другу. Посидела ещё немного на полянке, да и пошла домой. Она помнила, что там её ждёт не менее интересное дело – сегодня они с бабушкой должны переселить цыплят в гнездо наседки.

Как только начало смеркаться и в курятнике всё затихло, бабушка взяла коробку с цыплятами и подмигнула внучке:

– Думаю, пора. Только чур, не шуметь.

Юля бежала впереди и открывала перед бабушкой все двери. Очень ей было интересно, как всё получится. Неужели Пеструшка ни о чём не догадается? Не поймёт, что её обманули? Неужели не отличит родных деток от неродных?

– Бабушка, бабушка… – Юле очень захотелось выразить свои сомнения.

– Тссс, – приложила палец к губам бабушка.

Они как шпионы подкрались в темноте к Пеструшке. Бабушка поставила коробку и осторожно одного за другим стала подкладывать птенцов в гнездо. Курица так до конца и не проснулась, только поворчала сквозь сон да, пошире раскрыв крылья, укрыла ими своих деток.

Шпионки так же тихо вышли из курятника и закрыли за собой дверь на засов.

– Ну вот, дело сделано. – Бабушка опрокинула коробку, вытряхивая из неё мусор, оставшийся после цыплят.

Вместе с шелухой в траву упало ещё что-то. Бабушка не заметила и спокойно пошла в дом, а Юля бросилась к тому месту, где холодный луч уже светившей вовсю луны выхватил на миг непонятный предмет. Было темно, и Юля шарила в траве наугад. Наконец пальчики нащупали маленький плоский кругляшок. Уже дома она рассмотрела его – кругляшок был стеклянный, похожий на плоскую бусину и переливался всеми цветами радуги.

Юля сжала бусину в кулачке и с восторгом подумала: «Ай да цыплачок-чудачок! Какой подарочек на память о себе оставил!»

Конечно, это был его подарочек. А иначе откуда было взяться в коробке с цыплятами такой красоте?

– Бабушка-бабушка, мне ниточка нужна.

– Юленька, мы и так припозднились. Спать пора, – поворчала бабушка, но всё же достала ниточку и даже помогла внучке нанизать на неё бусинку.

С этой бусинкой на шее Юля и легла спать. Засыпая, она прокручивала в голове все чудесные события, что произошли с ней. «Как хорошо, – думала она, – что мы с Цыплачком подружились. Если б не я, кто помог бы ему добраться до дома?». Юля знала, что друзья должны всегда помогать друг другу и верила – если будет нужно, то и Цыплачок ей тоже когда-нибудь поможет.

Ей снился лес, а в лесу были холмики, а в холмиках – норки, а в норках – маленькие человечки-чудачки. Бегают, суетятся. Один вдруг остановился и помахал Юле рукой. Тут она и проснулась.

Выглянула в окошко, а там – солнце ярко светит, козочки блеют, корова мычит, по двору ходит гордая Пеструшка с целым выводком цыплят. Хорошо!

Sa Nata. Годзилла-беби

1

Жил-был Годзилла-папа

С Годзиллою-женой.

Они вдвоём ютились

Под городской стеной.

Огромные созданья,

Их опасался люд.

Им жизни не давали,

Надеялись – помрут.

Но выживать привыкли

И свыклися с судьбой

Печальные Годзиллы

Под городской стеной.

С утра Годзилла-папа

Шёл на работу в лес.

Там он валил деревья,

Снимая этим стресс.

Жена Годзиллы тоже

Старалась как могла,

Хотя она к тому же

Беременна была.

Вот вечером на ужин

Пекли они морковь

И на луну рычали,

И пели про любовь.

Им вместе было сладко

Смотреть на облака

И ждали с нетерпеньем

Рождения сынка.

«Ах, милый муж, скажи мне,

Как будем жить теперь?»

«Ах, милая, мы что-нибудь

Придумаем, поверь!

Я постараюсь сделать

Счастливым общий быт

Наш сын будет накормлен,

Одет, обут, умыт.

Учиться будет в школе,

Как всякий из детей,

Реализуем вместе

Мы множество идей».

«Я верю, милый, верю!

С тобою рай везде.

Но с появленьем сына,

Я покорюсь судьбе.

Работать станет трудно,

Наверно, за двоих,

Тебе, мой драгоценный?»

«Да я уже привык…

Привык я к этой мысли,

И мне доверься ты:

Дотянемся с тобою

Однажды до звезды».

И вот однажды ночью

Родился сын Годзилл.

Он появился в полночь,

Рыча как крокодил.

И испугались люди,

Что жили за стеной.

И улыбнулась мама:

«Привет тебе, сынок!»

Так стали жить Годзиллы

Теперь уже втроём.

Старались со всей силы

Создать уютный дом.

То из коробок старых

Построят небоскрёб,

Но утром всё сжигали,

Чтоб не пугать народ.

Но если честно, ужас,

Как неудобно жить,

Стараясь вон из кожи

Всем в мире угодить.

Но наши великаны

Стеснялись быть собой

И оттого страдали,

Теряя облик свой.

Им быть бы понаглее,

Но велика душа.

Воспитанные монстры

Трудились чуть дыша.

Чтоб, не дай бог, кому-то

Дорогу перейти…

Чтоб, не дай бог, кому-то

Урон не нанести.

Годзиллы очень скромные

С огромною душой

Мирились с жизнью в мире,

В отказе быть собой.

И сыну говорила

Огромнейшая мать:

«Тебе, сынок, придётся

Таким же скромным стать».

И вот решили монстры

Его учить начать.

Кто знает, может, сможет

Ребенок умным стать.

А он смышленый малый,

И добрый, и смешной.

«Ах, милый сын, как всё же

Нам повезло с тобой!»

Им весело живётся,

Но тут пошла жара,

И вот уж в детский садик

Его вести пора.

И маме на работу, и папе на труды.

Что ж делать, милый детка,

Иди учись и ты.

2

Годзилла-мама в детский сад

Годзиллу-беби привела.

«О милый пупс! Ведь это клад!

Теперь пойдут у нас дела!»

Он выше всех из малышей,

Он выше воспитателей,

Он выше потолка, но что ж,

Такого маме не вернёшь!

С огромной мамою его

Желающих поспорить – никого!

Вот объявляют тихий час.

Куда бы положить его?

Хвост занял первый весь этаж,

А голова торчит в окно.

Другие малыши в смятении

Где выдержка и где терпение?

Притихли в ужасе немом…

Вот кто-то всхлипнул, а потом

За ним как по команде

Все заревели в детском саде.

Годзилла-беби удивлён,

Ведь мама говорит, что он

Красив, здоров и, кажется, умён.

К тому ж с хорошим аппетитом!

А тут его закликали бандитом…

Всё потому, что он – другой!

Всё оттого, что он БОЛЬШОЙ!

Хотя совсем и ничего не рушил он!

И мама говорит, что он умён.

Вот всех зовут к столу на ужин:

Ему, конечно, ужин нужен,

Проголодался он давно,

Но…

За стол его не посадили,

Отдельно ото всех накрыли,

В саду, под яблоней большой.

Но одному нехорошо

Но одному совсем ему

И грустно, и печально даже!

И в обстоятельствах таких

Совсем невкусной стала каша.

Сидит он с головой капустной,

Совсем печальный,

Очень грустный.

К нему от общего стола

Малышка-птичка подошла.

Ей стало очень-очень стыдно,

За тех, кому ещё не видно,

Что Годзи – ляля, а не монстр.

Какие могут быть вопросы!?

Она запрыгнула к нему,

В его раскрытую ладонь.

А воспитатели кричат:

«Пожар, капут, огонь!

Спасите, караул, алярма!!!»

Большим родиться – тоже карма!

«Привет, я птичка-невеличка.

Я для тебя теперь сестричка.

Не обращай внимания

На общее собрание…

Они покамест не готовы

К твоим размерам

Очень новым.

Для их незрелой головы,

Огромный монстр ты, увы!

Но для меня же очевидно,

То, что другим совсем не видно.

Огромен телом, значит, сердцем

Ты тоже можешь быть велик!

Ведь можешь? – посмотрев серьёзно,

Прощебетала в тот же миг. —

В глазах твоих огромных бездна.

Но вижу в них полно любви!

Мне быть с тобою интересно.

Пусть и теряюсь я в тени́

Такого крупного дитёнка».

И засмеялась звонко-звонко.

От смеха птички – колокольцев

Проснулось в Годзи внутреннее солнце.

Назвал он маленькую птичку

Своей заботливой сестричкой,

Что обладает мудрым сердцем.

И у него он смог согреться,

Как у огромного костра,

Что та любовью развела.

И с той поры они дружны,

В заботах друг о друге так нежны.

И стали привыкать другие

К размерам юного Годзиллы.

Уже приветствуют его,

Когда с утра приходит с мамой.

Стараются не обижать

И вписывать в учёбы планы.

А он резвится во дворе,

И дети, перестав бояться,

Катаются на нём как с горки

И могут вместе с ним смеяться

Часами напролёт.

И вот!

Всеобщее веселье

Перечеркнуло недоверие.

Теперь он главный по прогулкам.

Ему пекут отдельно булки,

С черемухой ватрушки, пышки,

И в мегафон читают книжки.

3

Но скоро уж зима случится,

А дома тёплого всё нет.

Решил к начальству обратиться

Годзилла-папа в свой обед.

С голодным монстром спорить станет

Тот, кто не дружит с головой.

Годзилла-папа это зная,

Чуть приукрасил образ свой:

Намазал белой глиной брови

(Наверно, модно у Годзилл)

Одел он шарф в принта́х моркови,

Очки зачем-то нацепил.

Огромный хвост задрал повыше,

Втянул живот, расправил грудь.

И при таком вот при параде

Пошёл отважно в добрый путь.

В окно начальства постучался —

Никто на стук не отозвался.

«Наверное, пугают брови —

Их глиной мазал, точно, зря.

А может быть, принты́ моркови

Смутили их, меня взбодря.

Или совсем не уважают

Они огромного меня».

И зарычал что было силы.

Вот это точно было зря.

«Ах, неудобно быть огромным!

Писать мне жалобу кому?

Живём семьёй в лесу холодном,

Мне всё равно, коль одному.

Но есть жена, и есть ребёнок,

Живёт в лесу с самых пелёнок!

Не просим много,

Мы о том,

Что нужен нам,

На зиму дом.

Нормальный,

Тёплый,

Милый,

Дом».

4

Но не открыл начальник вовсе

Не потому, что не хотел,

А не открыл начальник из-за

Чрезвычайно важных дел!

Случился в городе пожар!

Спешили все унять кошмар.

Чернеет небо, задымленье,

Огонь крепчает – нет спасенья!

Годзилла-папа увидал,

И в пасть свою воды набрал —

Тут оказалось, что река

Годзилле-папе в два шага.

Метнулся пару раз – и в раз

Весь основной огонь погас.

Пожарные всё дотушили.

Начальник же спешит к Годзилле.

Поднявшись на подъёмном кране,

Он в мегафон ему кричал,

Что если бы не он, – Годзилла,

Пожар бы вряд ли победили.

«Наш дорогой Годзилла-папа!

Я завтра к вам приду на чай,

И там мы вместе всё обсудим,

Решим вопросы невзначай».

Вот и настал тот добрый вечер,

Вот и пришёл тот светлый час,

Когда к Годзиллам стали милы

И всё для них здесь и сейчас.

Героям нашим дом построил

Из благодарности народ.

В глуши лесной огромный за́мок —

Теперь в нём та семья живёт.

И в гости ходят к ним друзья,

Была у них сегодня я.

И вам историю Годзилл —

Прекрасных трепетных верзил —

Я записала, как смогла

И вам ее передала.

Ирэн Летон. Баба-яга

Глава 1. Проделки Бабы-яги

Песенка Бабы-яги:

Отчего же, отчего же, отчего

Некрасива, неумна я родилась?

Отчего же, отчего же, отчего

Не везёт мне в личной жизни?

Вот напасть!

Почему же, почему же, почему

Обижают все Бабуленьку-ягу?

Почему же, почему же, не пойму,

Называют костяной мою ногу?

Было лето. Пели птички, порхали бабочки, цвели цветы. Кругом раздавался весёлый смех. Одна Баба-яга сидела в своей избушке, не слезая с печки, и думала, как бы ей выйти замуж за Кощея Бессмертного. То ли от печки, то ли от своих размышлений Баба-яга вся покрылась испариной.

Всё дело было в том, что Кощею нравились молоденькие, красивенькие, румяненькие, а не такие злые и страшные, как она.

Вот думала она, думала и, наконец, придумала – решила помолодеть. Да не на время сделаться красивой, а навсегда. Бабая-яга знала: молодость нельзя сотворить в котле, как зелье, – её можно лишь забрать у другого человека.

И вот, довольно потирая руки, Баба-яга отправилась на поиски самой молодой и прелестной девочки. Долго летала она в своей ступе, размахивая помелом, над лесами, над полями, над морями и совсем было отчаялась найти то, что ей было нужно, как вдруг заметила девочку, которая бежала по берегу моря. Все прохожие обращали на неё внимание и говорили: «Ах, какая миленькая, славненькая девочка!» А она приветливо всем улыбалась и весело бежала вперёд. «Вот эта мне как раз подойдёт», – подумала Баба-яга. Она приземлила ступу, превратилась в добрую старушку и пошла навстречу девочке.

Глава 2. Встреча с Алёнкой

Когда Баба-яга поравнялась с ней, то сказала:

– Здравствуй, девочка.

– Здравствуй, бабушка, – ответила девочка.

– А как тебя зовут?

– Алёнушка.

– Алёнушка, какое хорошее имя! На тебе, красавица, конфетку.

– Спасибо, бабушка.

Девочка улыбнулась, поблагодарила Бабу-ягу и взяла угощение. А конфетка эта была не простая, а заколдованная. Как только девочка положила её в рот, то сразу же оступилась и упала. С этой минуты её ноги перестали ей подчиняться. И больше она уже не могла бегать и весело смеяться как раньше. Характер девочки тоже резко испортился.

Оказывается, Баба-яга не один час колдовала над этой конфеткой у себя в избушке. В огромном чане Баба-яга приготовила колдовское зелье. Она положила туда слёзы, капризы, стоны, болезни и всё как следует перемешала. Обмакнув конфету в такой раствор и упаковав её в красивую обёртку, Баба-яга осталась очень довольна своей работой.

Неудивительно, что Алёнушка тут же заболела и стала вредной. На смену дружелюбию и природной весёлости пришли капризы и недовольство окружающим миром. Пропал аппетит. Она с трудом двигалась и целыми днями была вынуждена лежать в постели. В дом приходили разные врачи, но никто не мог определить причину её недуга. В недоумении доктора́ только разводили руками и говорили, что эта болезнь науке неизвестна.

Бабая-яга была счастлива: её план работал. В то время, как у девочки с каждым днём оставалось всё меньше сил, сама Баба-яга становилась всё моложе и симпатичнее. Однажды, стоя у окна и подглядывая за девочкой, Баба-яга не удержалась от ехидного гогота. Алёнка испуганно заозиралась по сторонам:

– Кто здесь?

– Та, кому перейдёт вся твоя красота и всё твоё здоровье… Я Баба-яга.

– Баба-яга? Так это из-за тебя я заболела? Но как?

– А помнишь ту конфетку в золотом блестящем фантике, которую ты съела? Это я дала её тебе. Так что всё, моя милая, скоро ты зачахнешь, а я расцвету!

Со зловещим хохотом Баба-яга забралась в ступу и улетела. Только теперь Алёнушка поняла, почему она так серьёзно заболела. Девочка позвала маму и обо всём ей рассказала.

– Это Баба-яга сделала, чтобы я заболела! Что же мне делать? Я не могу сдаться. Я буду бороться!

– И правильно, – ответила мама. – Знаешь что, раз уж придётся бороться с самой Бабой-ягой, то без совета доброго волшебника нам с тобой никак не обойтись. Я пойду к одному старичку. Люди поговаривают, что он обладает волшебной силой. А ты хорошо ешь и набирайся сил.

Аппетит не мог вернуться в одночасье, поэтому Алёнка заставляла себя есть, чтобы силы вернулись к ней. Как-то Баба-яга вновь подлетела к окошку и вгляделась, надеясь увидеть слабую девочку. Но Алёнка, ждавшая появления злодейки, показала ей пустую тарелку и широко улыбнулась. Баба-яга от бессильной злобы заскрежетала зубами.

Теперь Алёнка не отказывалась от еды, просила у бабушки больше богатых витаминами фруктов и овощей, ела даже чеснок, запаха которого, как она слышала, боятся злые духи.

Глава 3. Помощники Бабы-яги

Баба-яга поняла, что одной ей не справиться с этой смелой девочкой, и тогда она решила позвать себе на помощь Лешего, который жил с ней в одном лесу. Он был весь такой неопрятный, потрёпанный. Его сучковатые руки весели как плети. Впечатление он производил удручающее. Но Баба-яга не стала обращать внимание на его хилый вид и сразу же перешла к делу:

– Хочешь вкусно пообедать сегодня? – спросила Баба-яга. – Я знаю одно отличное местечко.

– Я бы рад, Баба-яга, составить тебе компанию. Да больно уж я стар. Не выхожу из леса.

Баба-яга была очень расстроена таким ответом. Тогда она обратилась за советом к Кощею Бессмертному.

– Недосуг мне, Баба-яга, сейчас. Видишь, я в дорогу собираюсь – буду просить руки Василисы Прекрасной, – ответил тот.

Баба-яга на минуту опечалилась, услышав такую весть. Как же так, ведь она сама в тайне мечтала выйти за него замуж?!

«Ну да ладно! Василиса всё равно никогда не согласится стать его женой, – подумала Баба-яга. – Так что не буду зря терять время, полечу-ка я лучше к Змею Горынычу. Он мой старый приятель и не откажет мне в помощи!»

Змей Горыныч жил дальше всех, на самой высокой горе. Был он, как и положено настоящему Змею, трёхголовым. Из одной его головы шёл дым, из другой текла вода, а из третей вырывалось пламя. Он-то и согласился отправиться вместе с Бабой-ягой к Алёнке. Только пока Баба-яга везде искала, кто бы ей мог помочь, девочка успела набраться сил, повеселеть и не испугалась злодейку со Змеем Горынычем. А если человек не боится злыдней, злыдни начинают бояться человека.

Змей Горыныч посоветовал обратиться к его брату, шестиглавому чудищу. Он был в два раза больше и летал в два раза быстрее. Но и с ним повторилась всё та же история. Кроме этого, как только он учуял запах чеснока, у него вообще пропало всякое желание подлетать к девочке. Шестиглавый Змей, в свою очередь, посоветовал обратиться за помощью к девятиглавому собрату. Потом был ещё двенадцатиглавый Змей. Да только всё было напрасно. Алёнка уже вставала с постели и смело встречала злыдней на пороге, так что они летели прочь.

Между тем её мама сходила к доброму старичку-волшебнику и вернулась от него с пятью пузырьками. Это были непростые баночки. Несмотря на свои небольшие размеры, они на самом деле были безразмерными. И всё, что в них ни положишь, никогда не кончалось. А дал волшебник эти пузырьки для того, чтобы в них можно было положить дары от пяти великанов-волшебников: Земли, Воды, Воздуха, Огня и Солнышка. К ним-то и отправилась Алёнкина мама.

Глава 4. У волшебницы Подводного царства

Долго бродила матушка по лесам, по полям, пока не вышла к морю-океану. Стала она звать Водную волшебницу:

– Расступитесь вы, волны быстрые,

Волны быстрые, серебристые.

Покажись ты мне, деви́ца,

Моя милая водица!

Расступились высокие волны, показалась из воды Водная волшебница, спрашивает:

– Зачем пожаловала ко мне, добрая женщина?

Рассказала тогда Алёнкина мама о несчастье, которое случилось с её дочерью, о тяжёлой болезни, которой она заболела, о старичке, который её к ней послал.

– Вот что, – молвила Водная волшебница, – набери ты водички моей в пузырёк. А как вернёшься домой, напои ею свою дочку да пусть искупается в ней. Но следи за тем, чтобы водица моя всегда была студёной. Делай это ежедневно, и вскоре твоя дочь непременно поправится.

– Спасибо тебе на добром слове, Водица – милая девица!

Поклонилась ей Алёнкина матушка ниже пояса и дальше пошла.

Глава 5. У волшебницы Подземного царства

Теперь её путь лежал далеко, за тридевять земель, к высоким горам. Нелегко было бедной женщине подниматься по крутым склонам, по отвесным горам. Мучили и страхи, и кошмары, которые Баба-яга пустила вдогонку. Да только всё это напрасно, так велико было желание матери спасти свою дочь.

Вот, наконец, добралась она до заветной горы. Стала звать Земляную волшебницу:

– Расступитесь вы, горы высокие,

Разойдитесь вы, стены широкие,

Выйди ко мне, лапушка,

Наша Земля-матушка!

Стали тут сыпаться камни, извергаться вулканы, и из самых недр предстала перед ней вторая волшебница, спрашивает:

– Зачем пожаловала ко мне, добрая женщина?

Рассказала ей обо всём Алёнкина мама.

– Что ж, помогу тебе, чем смогу, – отвечает ей волшебница. – Набери в свой пузырёк моей глины лекарственной. А как домой вернёшься, каждый день её дочке к ножкам прикладывай. И скоро она поправится.

– Спасибо тебе за дары да слово доброе, матушка Земля.

Поклонилась ей Алёнкина мама ниже пояса и пошла дальше.

Глава 6. У волшебника Огня

Здесь неподалёку, в недрах Земли, обитал волшебник Огня. Стала звать его матушка:

– Яркое пламя, сильный Огонь,

Прошу тебя очень, меня ты не тронь!

Лишь обогрей и в гости прими,

Дочке несчастной моей помоги!

Не успела произнести она эти слова, как вспыхнул перед ней яркий огонь. Быстро дал он ей свою искорку и так же быстро исчез, наказав развести от искорки домашний очаг.

Глава 7. У Солнечного волшебника и волшебника Ветра

Итак, Алёнкина мама собрала три дара от добрых волшебников, чтобы спасти свою дочь. Теперь ей осталось побывать у Красного Солнышка и волшебника Ветра. Чтобы попасть к ним, ей нужно было подняться на самую высокую гору, но для неё не было ничего невозможного, так велико было желание спасти любимую дочь. Сначала обратилась она к волшебнику Ветру, который дал ей глоток свежего воздуха и велел, чтобы они с дочкой каждый день выходили на прогулку. А затем стала звать она Красное Солнышко.

– Эй вы, ветры, ураганы,

Смерчи, страшные бураны,

Успокойтесь, расступитесь

И ко мне оборотитесь!

Расступитесь вы, тучи тёмные,

Успокойтесь вы, ливни сильные,

Выглянь, покажись, Солнце Красное,

Выйди, озари небо ясное!

Ясное Солнышко, радость моя,

Ярко сияй ты в течение дня!

Выйди на небо, чтоб стало светло,

Чтоб мне увидеть тебя повезло.

Последний раз сверкнули молнии, прогремел гром, а потом всё стихло, успокоилось, и на ясном небе появился Солнечный волшебник. От него исходило такое сильное сияние, что Алёнкина мама сначала зажмурилась, но потом всё-таки пересилила себя и открыла глаза.

– Зачем ты звала меня, добрая женщина? – спросил у неё последний, пятый волшебник.

Снова, в пятый раз, рассказала мама Алёнки о тяжёлой болезни дочери, о злой Бабе-яге и о добром старичке, который направил её за чудесными дарами.

– Что ж, помогу тебе, чем смогу, – ответило ей Солнце. – Вот возьми мой лучик и положи его к себе в пузырёк. Всякий раз, как ты его откроешь, на небе станут рассеиваться тучи, и я согрею даже в самый лютый мороз.

– Спасибо тебе, Красное Солнышко!

Поклонилась ему Алёнкина мама и счастливая побежала домой.

Глава 8. Путь домой

Побывав у всех пяти волшебников, Алёнкина мама с наполненными пузырьками вернулась домой, и вскоре они с дочкой справились со злой Бабой-ягой и её колдовством. Вредная Баба-яга так сильно злилась, что от злости надулась как пузырь и лопнула. От неё даже мокрого места не осталось.

Песенка Алёнки:

Как хорошо на свете жить!

Играть, смеяться и дружить.

И солнце светит нам с небес,

Опять ожил наш старый лес.

Как хорошо, когда весна,

Приходит радости полна,

И нет печали впереди,

А все невзгоды позади.

Как хорошо, когда тепло,

Когда на улице светло,

И солнце светит в вышине,

Свою улыбку дарит мне.

Оли Маар. Лекарство для Марго. Из цикла сказок про Марго

Глава 1. Что случилось у Марго?

Сегодня Марго никак не могла уснуть, вздыхала, ворочалась, даже походила по тёмной квартире, но ничего не помогало. Родители давно спали. Сначала это показалось ей немного обидным: дрыхнут себе, ни о чём не думают, а она, бедная, бродит тут, как привидение… А потом Марго вспомнила, какой уставшей выглядела мама вечером. Тоже ведь наверняка переживает из-за бабушки, да и на работе у неё аврал. Так она, кажется, говорила.

Аврал представлялся Марго мохнатым неприятным зверем, которого надо было постоянно кормить и вычёсывать его длинную спутанную шерсть. А поесть огромный зверюга любит: такой быка проглотит и не заметит! Да ещё кричит постоянно противным голосом: всё ему очень срочно надо! Вот прямо немедленно! Марго догадывалась, что на самом деле всё было не так. Однако представить себе, что мама весь день носится, ухаживая за прожорливым неопрятным зверем, было намного проще, чем поверить, что от простого сидения за компьютером можно так уставать.

Была она как-то раз у мамы в офисе, видела её работу: подумаешь, немного поговорила с коллегами, по клавиатуре поклацала, кофе напилась и домой пошла. Разве от этого можно устать?

Потом Марго вздохнула: бабушка, её любимая бабуля, что же с ней случилось? Такая добрая, спокойная и мудрая, всегда выслушает, поможет советом или просто обнимет так нежно, что все проблемы сразу покажутся мелкими и неважными…

Ведь ещё совсем недавно в её квартире так умопомрачительно пахло выпечкой, что все гости гуськом тянулись на кухню, чтобы отведать румяные и пышные пирожки: с капустой, курагой и ягодами. Бабушка всегда доверяла Марго лепить плюшки, которыми девочка страшно гордилась. Конечно, именно они и были самыми вкусными, пусть и немного кривоватыми. Сырое тесто тоже было очень аппетитное, но есть его почему-то не разрешалось…

А потом пироги у бабушки стали появляться всё реже и реже, куда-то исчез волшебный аромат выпечки, и в квартире поселился запах лекарств. А теперь весь дом пахнет словно больница, да и бабушка такая бледная и слабая, не встаёт с кровати который день. Врачи её лечат-лечат, а она всё не выздоравливает, и помочь ей никто не может. Как же так?

Босые ноги Марго стали замерзать на холодном полу, и она легла в постель. Немного поворочавшись, наконец, уснула. Сон ей снился странный и тревожный. Со всех сторон её обступил туман, Марго ускорила шаг, надеясь выбраться из плотной дымки, но сделать это никак не удавалось. Ей мерещились диковинные животные, мрачный тёмный лес, а издалека слышалась странная песня, красивая, но почему-то пугающая. Марго всё ускоряла шаг и уже почти бежала, дыхание сбилось, но выйти из тумана у неё не получалось. Вдруг далеко впереди показалось пятно света, и девочка со всех ног бросилась к нему, не слыша никаких звуков, кроме частого биения своего сердца. Она бежала изо всех сил, дымка постепенно рассеивалась, и вокруг становилось светлее. Вдруг впереди ей привиделся неясный призрачный силуэт. Марго остановилась, едва переведя дух, и не смогла заставить себя сделать вперёд ни шагу. Вокруг было довольно светло, туман почти отступил, но фигура приближалась, вызывая беспокойство и тревогу. Во рту пересохло, и девочка судорожно сглотнула.

– Здравствуй, Марго, – прозвучал приятный голос, и из тумана вышла красивая медноволосая женщина с зелёными глазами.

«Это же мама Миры!» – с облегчением выдохнула Марго. Но в голове тут же закружился хоровод мыслей. Что-то случилось с Мирой или с гномами?

Совсем недавно в семье Миры, школьной подруги Марго, произошла трагедия, и Марго нашла для неё необычную, но очень любящую приёмную семью – семью гномов из волшебного мира.

– Ты помогла моей Мире, а я хочу помочь тебе, – продолжила женщина. – Знаю, что твоя бабушка заболела и, к сожалению, врачи не смогут её вылечить.

– Но как же… – горестно выдохнула Марго.

Мама Миры жестом остановила её:

– В лесу, совсем недалеко от деревни гномов, растёт волшебное растение – синий огонёк. Оно может помочь твоей бабушке. Ты готова отправиться туда и найти его?

– Конечно, – закивала Марго.

– Услышишь в лесу песню, будь внимательна. Но на голоса не ходи. Ищи светящиеся цветы! Удачи тебе!

Не успела девочка расспросить про странное пение поподробнее, как мама Миры улыбнулась и, сделав всего один шаг в сторону, растворилась в тумане.

На следующее утро Марго проснулась рано, и когда мама зашла в её комнату, уже сидела на постели, всё ещё находясь под впечатлением от своего сна. Мама удивилась, что Марго уже проснулась, ведь та очень любила поспать подольше и никогда не упускала такую возможность. Всё утро Марго размышляла о маме Миры и её словах. Она отправится к гномам, найдёт синий огонёк и вылечит бабушку! Вроде бы так просто! Но всё же после этого сна ей было немного не по себе.

Мама то и дело поглядывала на часы, подгоняла Марго и никак не могла понять, что же случилось с дочкой. Та была как в воду опущенная: двигалась неспешно, не могла сосредоточиться и с трудом собиралась в школу. В конце концов, девочке пришлось признаться, что ей приснился странный сон, но вдаваться в подробности она не стала. Пусть это остаётся тайной. Как-то Марго уже пробовала рассказать маме об одном из своих удивительных приключений, но та, внимательно выслушав рассказ дочери, чмокнула её в лоб и с улыбкой назвала «талантливой выдумщицей».

Весь день в школе Марго была страшно рассеяна, отвечала невпопад, но после обеда её настроение улучшилось. Вечером она уже с нетерпением ждала, когда наконец можно будет лечь в кровать. Она без напоминаний прибралась в своей комнате, надела пижаму и даже выпила мамин успокаивающий чай, чтобы быстрее уснуть.

Глава 2. А у нас весна, знаете ли…

И вот наконец Марго в кровати! Проговорив заветные слова: «Я хочу всё изменить!», она укрылась с головой и вскоре уснула. Проснулась она в знакомой круглой комнате – она уже бывала здесь раньше. Попав в это странное место впервые, Марго познакомилась со строгим Хранителем ключей первой степени, сотрудником корпорации «Идеальный мир», и узнала, что из круглой комнаты со множеством дверей можно попасть в разные волшебные миры. Ей уже довелось побывать и в деревне гномов, и в Королевстве эльфов… Марго огляделась – сейчас в круглой комнате никого не было. Странно, а где же ответственный сотрудник корпорации? Как раз в этот миг распахнулась лиловая дверь, и на пороге появился Хранитель. Обычно строгий и прилизанный (чем-то похожий на маминого начальника), в этот раз он был слегка взлохмачен, широко улыбался и напевал себе под нос какую-то мелодию. В руках он держал букет цветов.

– Милейшая госпожа Мартинова, очень рад вас видеть!

– Хранитель? Здравствуйте, – неуверенно сказала Марго. Он был непохож сам на себя, куда делась его собранность и строгий тон?

– А у нас, знаете ли, весна! – напевно промурлыкал Хранитель и сделал витиеватый жест рукой. – Птички поют и воздух такой… особенный! – Прикрыв глаза, он понюхал букет цветов, который держал в руках.

«Может быть, это и хорошо, что у него такое прекрасное настроение. Долго уговаривать не придётся…» – подумала Марго, всё ещё ошарашенно поглядывая на Хранителя карими глазами.

– А у меня бабушка заболела… И помочь ей врачи не могут, – тяжело вздохнула она. – В лесу, совсем рядом с деревней гномов, растёт волшебное растение – синий огонёк… И он может помочь вылечить бабулю. Отправьте меня туда, пожалуйста! – попросила Марго.

Улыбка исчезла с лица Хранителя:

– Ах, бедная Татьяна Петровна! А я-то надеялся, что всё обойдётся, – теперь вздохнул он.

– Откуда вы знаете, как зовут мою бабушку? – удивилась Марго, однако Хранитель не ответил.

Погружённый в свои мысли, он достал волшебный планшет, активировал экран, что-то набрал на нём и пробормотал:

– Так… Лимит на переходы есть… И второй параграф «Закона о защите жизни и здоровья близких», раздел «Любимые бабушки»…

Марго с замиранием сердца следила за Хранителем, стараясь даже не дышать. Наконец, он поднял глаза на Марго и кивнул:

– Я могу отправить вас к гномам! Однако должен предупредить, что у вас будет только три дня, чтобы найти синий огонёк и вернуться обратно. И ещё учтите, что гномий лес не так безобиден, как вам может показаться на первый взгляд.

– Спасибо, я буду очень осторожна! – Марго благодарно закивала. Три дня казались ей нескончаемой вечностью. Сейчас она была совершенно уверена, что быстренько найдёт синий огонёк, успеет вдоволь наиграться с Мирой, пообщаться с Роуз и, может быть, даже побывать в гномьей школе. Она прекрасно помнила светлый и приветливый лес и очень удивилась, что он может таить в себе какую-то угрозу, но решила прислушаться к словам Хранителя.

Хранитель подошёл ближе, как показалось Марго, смутился, а потом запустил руку в карман брюк и, достав горсть конфет в ярких обёртках, протянул ей:

– Вы очень добрая девочка. Желаю удачи! – улыбнулся он. – Кажется, я даже привязался к вам, хотя и не должен был… – тихо пробормотал строгий сотрудник Корпорации «Идеальный мир».

Сунув конфеты в карман, Марго ещё раз от души поблагодарила его. Всё-таки хороший он и никакой не строгий, вон сколько раз помогал ей. Хранитель указал на зелёную массивную дверь и направил на неё устройство. Раздался щелчок, портал открылся, и Марго быстро прошла в него.

Глава 3. Добро пожаловать к гномам

Марго очутилась в уже знакомой уютной комнате с массивной деревянной мебелью, круглыми окнами и большим диваном. Было раннее утро, солнце только что встало, и Марго, как всегда после перехода в новый мир, страшно захотела спать. Улёгшись на диван, девочка укрылась мягким пледом и, едва её голова коснулась подушки, сразу же заснула.

Проснулась она оттого, что почувствовала чей-то взгляд. Открыв глаза, она увидела перед собой удивлённых Тили и Кили, молча смотревших на неё. Заметив, что Марго открыла глаза, они с оглушительными криками «Марго вернулась!» выбежали из комнаты. Марго осмотрелась, сейчас в гостиной гномов был относительный порядок: пол не был завален всякой всячиной, как в прошлый её визит. Не прошло и нескольких минут, как в комнату влетели запыхавшиеся гномы: мама Роуз, папа Бофур, близнецы Тили и Кили. Последней в комнату вбежала Мира, подруга Марго, поселившаяся у гномов совсем недавно.

На мгновенье гномья семья застыла на пороге, а потом все кинулись обнимать Марго, наперебой задавая вопросы и рассказывая, как они скучали и ждали её возвращения. Говорили все, конечно, одновременно, а Марго только крутила головой в разные стороны, она уже и забыла, как шумно бывает в доме гномов.

– Что ты будешь на завтрак, клубничка моя? Оладушки или блинчики? – спрашивала заботливая Роуз.

– Я нашёл свои инструменты и сделал новый балкон! – хвастался Бофур, стискивая Марго своими большими крепкими руками.

– Как поживает Ольга Ивановна? Как Маша с Катей? – засы́пала Мира вопросами о своей прежней школе. – Здесь, в деревне гномов, тоже есть отличная школа, и ребята хорошие!

Близнецы Тили и Кили сначала наперебой хвастались своими синяками и ссадинами, а потом принялись скакать вокруг дивана и шуметь, изображая то приветственный рёв стада слонов, то марш немного сумасшедшего оркестра.

Они выглядели счастливой гномьей семьёй: все с рыжими кудряшками и веснушками. Мира, тоже рыжеволосая и веснушчатая, прекрасно вписалась в семью – так и не скажешь, что она присоединилась к гномам совсем недавно.

Тёплая встреча продолжилась за завтраком, на большой уютной кухне, залитой ярким солнечным светом. В мире Марго зима ещё не успела закончиться, возвращалась то ночными морозами, то пронизывающим ветром, а то и внезапными снегопадами. Да и солнце выглядывало пока довольно редко. А здесь было почти лето: звонко пели птицы, в широко раскрытые окна протягивали свои зелёные ветки деревья и волшебно пахло цветами.

Роуз усадила всех за стол и подала большую тарелку пышных оладий с вареньем, сметаной и мёдом.

– Кушайте, хорошие мои, – с улыбкой сказала гномочка, ловко расставляя посуду и наполняя кру́жки. – Ягодки мои сладкие. – Она подошла к Мире и Марго и поцеловала каждую в макушку.

– Ёжкины кочерыжки, как вкусно! – пробасил Бофур, засунув в рот целый оладушек, блаженно улыбаясь и причмокивая.

Марго ела с аппетитом, иногда поглядывала на Тили и Кили, с опаской ожидая, что близнецы снова начнут безобразничать за столом и кидаться едой. Так бы, наверное, и произошло, если бы Бофур вовремя не заметил, как хитро переглядываются близнецы. Неожиданно он тихонько рыкнул и показал обоим увесистый кулак. Братья тут же уткнулись в тарелки. Но через некоторое время Марго увидела лукавый взгляд Тили. Наверняка в его голове уже зрела очередная проказа. Ох уж эти мальчишки!

– Я так рада вас снова видеть! – Счастливая Марго переводила взгляд с Роуз на Бофура и Миру, а потом вздохнула и опустила глаза, вспомнив, зачем она здесь. – Но я к вам ненадолго, у меня, представляете, бабушка заболела, а в вашем лесу растёт волшебное растение, синий огонёк, которое может помочь.

– Как ненадолго? – расстроено воскликнула Роуз.

– Почему ненадолго? – грустно пробасил Бофур. – А у меня столько планов было! Такой хрюмпель уродился! Если, конечно, соседи его не умыкнут, дракон дери этих соседей!

– Если бабушка заболела, ей обязательно нужно помочь! – взволнованно сказала Мира. – Ты знаешь, где растёт этот синий огонёк?

– Нет, – помотала головой Марго. – Я думала, что Старейшина Томас знает…

Марго уже открыла было рот, чтобы рассказать, кто посоветовал ей искать лекарство в гномьем лесу, но в последний момент решила промолчать и поговорить об этом с Мирой наедине.

Когда Марго заговорила о бабушке, настроение солнечного утра для неё словно померкло, и она вздохнула. Роуз заметила это:

– Да ты не волнуйся, найдём мы этот огонёк! Старейшина у нас ого-го какой умный! И в травах разбирается – я точно знаю! Вот сейчас позавтракаем и сразу к нему!

– Я с вами! – решительно сказала Мира.

Марго кивнула и отхлебнула желудёвый кофе из большой кружки. Сразу после завтрака Роуз, Мира и Марго отправились к дому Старейшины Томаса. Жил он совсем рядом, в уютном деревянном доме со множеством резных балкончиков и остроконечной крышей. Старый гном очень удивился, увидев Марго:

– Вот уж не ожидал! Как ты к нам попала на этот раз? – он с улыбкой погладил свою седую бороду.

– Старейшина Томас, я к вам в деревню на три дня. Хранитель пообещал, что в этот раз всё будет хорошо, и вашей деревне ничего не грозит! – затараторила Марго, стараясь всё рассказать как можно быстрее.

– Охотно верю! Я бы уже знал, если бы что-то пошло не так, – похлопал её по плечу Старейшина.

Он пригласил гостей в дом, Роуз присела на диван, а девочки разместились на разноцветных подушках.

– Ну-ка, рассказывай, что у тебя произошло?!

– Понимаете… моя бабушка заболела. А мне приснился такой странный сон! Оказывается, в гномьем лесу есть растение – синий огонёк, и оно бабушке помочь может…

– Твоя правда! Растёт у нас синий огонёк, только вот найти его непросто, редкий он. Погоди-ка, а ты уверена, что это растение поможет твоей бабушке? Оно, конечно, целебное, но бабушка всё-таки человек, а не гном.

– Мне мама Миры о нём рассказала… Во сне.

Роуз и Мира смотрели на Марго во все глаза: Роуз со страхом, а Мира – скорее, с любопытством.

– Так-так, интересно! А ведь мама Миры и правда может помочь, – пробормотал гном, потом добавил: – Днём-то растение совсем неприметное, оно только ночью расцветает… Одна ты его точно не найдёшь, да и времени немного, три дня всего. Придётся тебя проводить! Роуз, соберёшь нам еду в дорогу? И плащ дорожный не забудь!

Роуз кивнула:

– И я бы с вами пошла, да только плохой из меня путешественник. А вот накормить и обогреть вас, когда вернётесь, – это я с удовольствием. Так что буду ждать вас дома!

– Можно, и я с вами пойду? – спросила Мира, вопросительно посмотрев на Старейшину и Роуз. – Очень хочу помочь Марго и её бабушке.

– А почему нет? Вместе-то оно веселее! Жду вас у себя с припасами и вещами, – улыбнулся гном.

Когда Роуз и девочки подходили к дому гномов, они услышали страшный грохот и невольно ускорили шаг. Прямо перед крыльцом на земле лежал Бофур.

– Бофур, что случилось? – Роуз опустилась рядом с ним на колени. – Ты жив?

Несколько мгновений гном продолжал лежать неподвижно, потом моргнул, повернул голову и жалобно посмотрел на Роуз.

– Жив вроде. Только ушиб я… всего гнома целиком, – тихо ответил Бофур, но вдруг его голос окреп, и он поднял голову. – Крышу починить хотел! Дракон дери этих соседей, лестницу-то нашу они так и не вернули! Я без лестницы и полез.

– Ах, какие! Так-таки не отдали? – покачала головой Роуз.

– Не ходил я, не спрашивал! Чего время-то зря терять?

Вздохнув, Роуз повела сильно хромающего и громко ноющего Бофура в дом. Там она уложила его в кровать и укутала одеялом. Потом гномочка шустро собрала вещи, уложила в котомки еду и воду для девочек, крепко обняла обеих и пожелала удачи.

Глава 4. Таинственный лес

Совсем скоро Томас, Марго и Мира дошли до окраины деревни и углубились в лес. Марго наслаждалась каждым шагом по мягкой зелёной траве. Сквозь кроны деревьев пробивались яркие лучи, по веткам скакали весёлые солнечные зайчики, ветерок трепал листву, гуляя между деревьями. В воздухе кружились лепестки цветов и волшебные ароматы. Марго спросила:

– Я что-то не пойму, у вас сейчас лето?

– Самый конец весны. Но земляника уже поспела! Давайте посмотрим во-о-н на той полянке. – Томас махнул рукой вправо.

И девочки направились туда, куда указал Старейшина. На соседней полянке росло много земляничных кустиков, а стоило присесть на корточки и можно было увидеть красные спелые ягоды.

– Тебе правда приснилась моя мама? – тихонько спросила Мира, придвинувшись ближе к Марго, та кивнула.

– И мне она снится. Гномы сначала испугались, когда я им рассказала, но Старейшина Томас их успокоил. Объяснил им: это здорово, что она приходит, мне так лучше будет, спокойнее. А Роуз и Бофур они… хорошие очень!

– Это правда, – улыбнулась Марго и добавила: – Мне твоя мама уже два раза снилась, и было совсем не страшно. А почему гномы так испугались?

– Все гномы опасаются таких снов, но я уверен, в этом нет ничего плохого. Ведь близкий человек всегда остаётся рядом, раз мы продолжаем его любить, – ответил подошедший Томас.

Мира кивнула, она была совершенно согласна со Старейшиной. Девочки сидели на поляне в лучах солнца и лакомились земляникой. Увидев неподалёку скопление алеющих пятнышек, Марго кивнула подруге, мол я сейчас, и отошла в сторону, потом ещё немного и ещё. Чем дальше она отходила, тем крупнее и слаще становились ягоды. Они словно звали и манили за собой. Когда Марго снова подняла голову, то никого поблизости не было. Но лес вокруг был по-прежнему светлым и приветливым. Оглядевшись, Марго заметила Миру, мелькнувшую между деревьев, правда, совсем не там, где она ожидала. Окликнув её, Марго бросилась вдогонку. Сначала она шла, потом побежала, но догнать подругу так и не смогла.

Внезапно Марго остановилась и огляделась. Теперь лес вокруг изменился, деревья здесь росли чаще, берёзы совсем пропали, но появились гибкие осины и пушистые ели. Солнечного света здесь было намного меньше. Марго стало не по себе, она заметалась по лесу, принялась громко звать Миру и Томаса, но ей так никто и не ответил. Она бегала и бегала по лесу, совершенно сбившись с пути. Скоро её голос сел, и громко кричать она больше не могла, на глаза навернулись слёзы. Заблудилась! И что теперь делать?

Марго прислонилась к стволу дерева и опустилась на сухой мох, ноги ее совсем ослабели. Обняв колени руками, девочка уткнулась в них и заплакала. Вот теперь она совершенно одна в незнакомом лесу, кричать сил нет, куда идти – непонятно. Вскоре слёзы иссякли, и Марго затихла, продолжая сидеть и изредка всхлипывать. Начало темнеть, девочка боязливо поёжилась, встала и ещё раз обошла поляну, снова окликнула Томаса и Миру, голос её звучал совсем слабо, а горло саднило. И опять ей никто не ответил. Неужели придётся провести ночь здесь, одной? Да она же тут от страха умрёт!

Неожиданно девочка услышала чьё-то тихое ворчание:

– Какая сырость! Этак у нас болото новое появится! Непорядок, однако!

– Кто здесь? – испуганно озираясь, спросила Марго.

Из-за соседнего дерева выглянул человечек, очень похожий на еловую шишку, ростом не больше ладони, с торчащими во все стороны длинными чешуйками, покрывавшими все его маленькое тельце. Маленькое острое личико его выглядело страшно недовольным:

– Лесовик я, Шишнем кличут. Ты тут откуда? Вроде неместная… Домой иди! Шиш-шиш отсюда!

– Я заблудилась, – честно сказала Марго, грустно вздохнув.

– А нечего чужакам по лесу бродить, тайны выведывать! Наш Хозяин леса – Леший – не любит такого, ох не любит! И заведёт, и запутает! – Шишень исподлобья посмотрел на Марго.

– Да ничего мне у вас не надо! – в сердцах воскликнула Марго. – Ой! Ну, то есть, не совсем… Бабушка у меня заболела, а у вас где-то тут синий огонёк растёт… целебный…

– То надо, то не надо… Ты уж определись! – буркнул лесовик. – Бабушка, говоришь? Любимая?

Марго закивала.

– Я тоже свою бабушку люблю… – голос лесовика потеплел. – Корешки и травки маринованные никто так не готовит! А пирожки какие печёт! Она тоже лесовик, да ещё такая важная шишка, все в лесу её уважают!

– И моя печёт, ну то есть раньше пекла, а сейчас всё болеет… И с кровати не встаёт.

Шишень покачал головой:

– Ох, горе-то какое! И я ведь бабулю давно не видел, соскучился по её пирогам…

– Ты пироги любишь? У меня тут есть… – Марго сняла котомку с плеча и достала пирожок. Только сейчас девочка поняла как голодна и сглотнула слюну, пирожок сразу показался ей таким ма-а-аленьким, что на мгновение она задумалась… Но потом решительно отломила кусочек и протянула лесовичку. Он осторожно подошёл, принюхался и взял пирог:

– Ух ты! Сладенький, румяненький… А вкусно-то как…

Отведав пирога, Шишень изменился даже внешне: его торчащие в разные стороны чешуйки опустились, а недовольное личико подобрело. Причмокивая, он доел пирог и улыбнулся Марго.

– А у бабушки теперь только лекарствами и пахнет, и никаких пирогов не-е-ету-у, – всхлипнула девочка, забыв про голод.

– Вот спасибо тебе, уважила! – поклонился ей лесовик. – Не горюй, помогу я тебе! Из-за одного цветочка от нашего леса-то не убудет! Да и Леший согласится ради такого-то дела! У него ведь тоже бабушка есть, только троюродная – Баба-яга!

– Пожалуйста! – Марго утёрла слёзы, вздохнула, выпила немного воды и торопливо доела остатки пирожка.

– Синий огонёк наш – растение непростое, он аккурат ночью, при луне, расцветает, – деловито рассказывал Шишень, прохаживаясь рядом с Марго. – Но мы с тобой его найдём, только бы луна сегодня выглянула!

В лесу стало совершенно темно, и Марго порадовалась, что сейчас она не одна. Между корнями Шишень нашёл светящуюся гнилушку, прикрепил её к прутику и шустро побежал вперёд, указывая путь. Иногда лесовичок останавливался, чтобы подождать девочку, в темноте она шла медленно и часто спотыкалась о корни деревьев. Марго всюду мерещились светящиеся огоньки и пугающие тени, вдобавок она услышала протяжную странную песню, которая показалась ей знакомой. Однако она старалась не смотреть по сторонам и идти вперёд за лесовичком, не оглядываясь. Шли они долго, Марго запыхалась и спотыкалась всё чаще и чаще. Но тут из-за облаков выглянула луна, весь лес наполнился нежным светом, и почти сразу же вдалеке показалось слабое синеватое сияние.

– Нашли! – лесовичок даже заплясал от радости. И тут же что есть духу припустил в направлении освещённой поляны. Когда Марго наконец доковыляла туда, Шишень уже сидел на корне дерева и как в театре смотрел на медленно распускавшееся диковинное растение. Едва переведя дух, Марго присела рядом. А на поляне начался настоящий лесной спектакль. Из середины куста медленно поднимался высокий стебель, через несколько мгновений он покрылся множеством сияющих бутонов. С мелодичным звоном они раскрывались, превращаясь в необычные синие цветы, которые искрились и переливались, излучая сияние. Теперь вся поляна утопала в нежном синем свете и невероятном облаке аромата синего огонька. Наблюдать за этим захватывающим зрелищем можно было бесконечно. Запах необычного цветка одновременно и бодрил, и успокаивал, и теперь Марго знала совершенно точно, что всё будет хорошо и бабушка обязательно поправится. Вскоре поляну начали окутывать утренние сумерки, и мелодичный перезвон синего огонька стал затихать, Шишень вскочил на ноги и возбуждённо зашептал:

– Пора! Солнышко-то уже встаёт, того и гляди огонёк наш исчезнет! Давай-ка помогу цветок сорвать, тут сноровка нужна. Подставляй руки!

Марго протянула ладонь, лесовичок быстро запрыгнул на неё, девочка подошла к растению и подняла Шишня к высокому стеблю. Ручки-веточки лесовичка ловко отломили стремительно закрывающийся бутон. Он вспыхнул ярким синим светом, едва коснувшись ладони Марго.

– Хороший знак! Ты поблагодарить-то не забудь и лес наш, и огонёк! – продолжал шептать Шишень.

Все цветы огонька уже закрылись, сияние почти исчезло, а высокий стебель медленно врастал обратно в землю. Совсем скоро посреди поляны остался лишь маленький неприметный кустик.

– Туесочек-то прихватила? – спросил довольный Шишень.

Марго кивнула, опустила лесовичка, одной рукой неловко достала из котомки берестяную коробочку, заботливо припасённую Роуз, и аккуратно положила туда цветок.

– Спасибо, без тебя я бы ни за что не нашла огонёк, – улыбнулась Марго.

– Пожалуйста! Вот и ладненько, вот и хорошо! – потёр ручки-веточки Шишень. – Давай-ка я тебя теперь в деревню провожу, одна-то, поди, и не найдёшь дорогу?

– Я же в лес вместе со Старейшиной Томасом пришла и с Мирой, они, наверное, ищут меня…

– Томас, говоришь? А вот мы сейчас ветерок спросим и у листочков уточним… – Шишень оглянулся и засеменил к ближайшему дереву. Обежал вокруг ствола, бормоча что-то себе под нос, и через некоторое время вернулся к Марго.

– Далеко они, однако, забрались! Ну да ничего, найдём мы их, отыщем! Солнышко встало, так и дорогу виднее! А не осталось ли у тебя ещё пирожка? – с надеждой спросил лесовичок.

– Нет, и вода тоже кончилась, – вздохнула Марго. Она бы сейчас и сама с удовольствием съела что-нибудь, но еда осталась у Старейшины. – Ягоды сушёные только остались.

– Вот это жаль! – вздохнул лесовик. – А воду-то мы найдём, не горюй!

Марго снова пошла вслед за Шишнем, лес вокруг только просыпался. Трава и мох были покрыты росой, деревья, казалось, расправляли свои длинные ветки, словно потягиваясь, а лучи солнца пронизывали листву и рассеивали лёгкий туман, окутавший всё вокруг. Птицы весело приветствовали новый день. «Всё-таки какой разный этот лес. Когда я заблудилась, он меня прямо испугал, ночью не по себе было, даже рядом с лесовиком… А сейчас он такой светлый, приветливый и совсем не страшный», – думала она. Невдалеке мелькнуло голубое озеро, Марго сразу вспомнила, что очень хочет пить, и окликнула Шишня, предлагая набрать воды. Однако Шишень испуганно замотал головой:

– Вот сразу видно, что неместная ты! Опасное это озеро, русалочье! Русалки-то наши, даром что красивые, но кова-а-арные, они ведь и потопить могут. Так что пойдём-ка лучше мимо. Во-он ручеёк течёт, там и напьёмся.

Со стороны озера послышалась знакомая напевная песня, по телу Марго пробежал холодок, но ей непременно захотелось подойти к озеру ближе. Девочка уже слышала эту мелодию ночью, и во сне тоже!

– Русалки?! Ух ты! – восхищённо выдохнула Марго. – Это они поют? А какие они? Зелёные, да? Я так хочу на них посмотреть! – И она сделала несколько шагов в направлении озера.

– Стой, говорю! – Сердитый Шишень преградил путь Марго, расставив в стороны руки-веточки. – Нечего на них смотреть, если жива остаться хочешь! Они тебе песни-то волшебные споют и сказки красивые расскажут, а как только ты поближе подойдёшь, так и утянут на дно! Но, правду сказать, что под русалочьи песни самый целебный огонёк и расцветает! А нам это и было нужно!

– Надо же… Никогда бы не подумала, что русалки такие… Да и озеро ещё такое светлое… – Марго всё ещё оглядывалась на голубое пятнышко.

Лесовичок заметил это и увлёк её прочь. Вскоре они подошли к ручью, и девочка вдоволь напилась прохладной и очень вкусной воды. А потом, пожевав сушёной вишни, путники двинулись дальше. Шли они долго, однако Марго было легко, Шишень так интересно рассказывал о волшебном лесе, диковинных растениях и чудесных животных, что она совершенно не чувствовала усталости.

Солнце уже клонилось к закату, как вдруг совсем рядом девочка услышала встревоженные голоса Старейшины Томаса и Миры. Марго окликнула подругу и кинулась к ним, совсем не заметив, что Шишень не последовал за ней, а остановился у дерева и помахал ей ручкой-веточкой. Марго выбежала на поляну и увидела ошарашенных Томаса и Миру.

– Марго! Ой, как я волновался! – кинулся к ней Томас. – Куда же ты пропала?

А Мира только вскрикнула и крепко обняла её.

– Я нашла цветок! Мне Шишень помог! – Марго огляделась вокруг, но своего спутника рядом не обнаружила. – Вот же, он только что здесь был… Лесовичок, на шишку похожий… – Марго стало страшно неловко, что она даже не попрощалась с добрым лесовичком. Тогда она остановилась и, обращаясь к лесу, громко сказала:

– Шишень, спасибо тебе!

И ёлка на краю поляны, она точно видела это, махнула ей пушистой веткой, словно на прощание.

Марго рассказала о своих приключениях и осторожно показала коробочку с синим огоньком. Старейшина Томас пообещал сделать целебную настойку для бабушки. И вся компания двинулась в направлении деревни гномов.

Вернулись они только поздней ночью. Но в доме Бофура и Роуз горел свет, девочек ждали. Марго и Мира просто падали с ног от усталости и рухнули в кровати, даже не раздеваясь.

Когда Марго проснулась, солнце уже клонилось к закату. Она с ужасом осознала, что третий день на исходе, и с гномами придётся попрощаться. Но как же так? Она столько всего не успела: наговориться с Мирой, побывать в гномьей школе, да просто погостить в гномьей семье! В гости заглянул Старейшина и принёс пузырёк с ярко-синей настойкой из целебного огонька. Марго сердечно поблагодарила Томаса и крепко обняла его, в глазах предательски защипало. А вдруг она больше никогда не увидит гномов? Расстроенная семья сидела на диване, тревожно переглядываясь. Бофур горестно вздыхал, Роуз утирала глаза уголком передника, а Мира хмуро косилась на близнецов.

– А ты придёшь к нам ещё? – нестройным хором спросили братья.

– Мы тебя из рогатки стрелять научим… – шмыгнув носом, добавил Тили.

– Есть у меня такое предчувствие, что Марго к нам ещё вернётся, – ободряюще подмигнул гномам Томас.

Но Марго всё равно было грустно расставаться с гномами. И всё же она знала, что впереди её ждут радостные события.

Заснув в мире гномов, очнулась Марго уже в своей кровати. Пузырек с настойкой спокойно лежал под подушкой. Торопливо одевшись, девочка побежала на кухню, заварила чай и, по совету Старейшины, добавила туда семь капель настойки. Оставалось уговорить бабушку выпить снадобье. Но едва по квартире разнёсся бодрящий запах синего огонька, та сама попросила большую чашку этого ароматного чая. А выпив его, сразу повеселела. На её лице появился здоровый румянец.

Вскоре пришёл доктор, чтобы осмотреть бабушку: он удивлённо развёл руками, увидев, как бодро старушка встала с кровати.

Марго была совершенно счастлива. Вот теперь всё будет по-старому. И любовь, и волшебные сказки, и пирожки. Бабушка поправилась и будет жить долго-долго.

Михаил Марк. Лёша и волшебный ремешок

В свои семь лет Лёша был очень заняты́м мальчиком: он посещал кружок по рисованию, шахматный клуб, изучал иностранный язык, пел в хоре, учился играть на баяне. А год назад к этому списку добавилось ещё и плавание.

Лёша со смехом вспоминал первое занятие: как не хотелось погружаться под воду, как боялся прыгать, как стеснялся заговаривать с ребятами из группы. Но вот прошло время, и мальчик стал одним из лучших в плавании на спине среди сверстников. А совсем скоро ему предстояли первые соревнования.

Лёша очень переживал, ведь он ещё никогда не участвовал в спортивных состязаниях. Родители привезли его на выходные на дачу к бабушке и дедушке. Майское солнце, соседские ребята, огород и речка должны были отвлечь мальчика, но почему-то ничто не приносило радости.

Как-то дедушка шёл с граблями к огороду, когда увидел загрустившего внука. Тот сидел на самодельных качелях, подвешенных к крупной ветке старого орешника, но не качался.

– Чего грустим? – спросил дедушка, подходя.

Мальчик не хотел признаваться, поэтому промолчал. Но, кажется, дедушка сам обо всём догадался.

– Волнуешься из-за соревнований? – спросил он. – Понимаю. Вспоминаю Колю, твоего папу, когда он был примерно такого же возраста. Мы только-только переехали из маленького города в столицу, и ему предстояло пойти во второй класс, в совершенно незнакомую школу. Он очень переживал. Но я дал ему кое-что… на удачу – и всё прошло замечательно. В тот день Коля познакомился с мальчиком, ставшим ему лучшим другом.

Лёша глядел на деда светлыми голубыми глазами с большой надеждой.

– Что ты ему дал, деда? – спросил мальчик.

Дедушка задумался, а потом тихо произнёс:

– Ты можешь мне не поверить, но это был волшебный ремешок.

Лёша расширил глаза от удивления.

– Волшебный ремешок? – повторил он и задумался. – Мне бы такой не помешал.

– К сожалению, я не помню, куда он подевался. Разве что завалялся на чердаке. Ты ведь знаешь, что там у меня раньше была мастерская. Это сейчас мне тяжело подниматься по неудобной лестнице, да и руки уже плохо слушаются, а раньше я проводил там много времени – делал из кожи ремни разных размеров: под брюки, для часов и много ещё для чего.

– Так, может, ремешок ещё там? – загорелся Лёша и вскочил с качелей. – Я поднимусь на чердак и поищу.

Не дожидаясь разрешения, мальчик побежал в дом.

– Будь осторожен! – крикнул ему вслед дедушка и хитро улыбнулся.

Лёша отправился прямиком на второй этаж, к люку в потолке, к которому вела приставная деревянная лестница. Перекладина за перекладиной – и мальчик, откинув крышку люка, поднялся на чердак.

Свет попадал сюда через окно, глядевшее на солнечную сторону, поэтому внутри было не так темно и страшно. Всюду лежали старые ненужные вещицы, покрытые пылью и паутиной. У одной из стен Лёша заметил маленький трёхколёсный велосипед, на котором когда-то учился кататься. Похоже, этот предмет принесли сюда последним, и вот уже два-три года на чердак никто не поднимался.

Лёша не был трусишкой, но побаивался тёмных углов. Половицы скрипели под ногами. Паутина, свисающая клочьями с потолка, колыхалась от слабого сквозняка. У стен стояли столы, за которыми, вероятно, дедушка трудился многие годы. К одному из них и направился мальчик.

На столе лежали отрезки кожи, затупившиеся инструменты для резки, линейки разных форм, молоточки, заклёпки и другие мелочи – всё это покрывал толстый слой пыли.

Лёша решил заглянуть в один выдвижной ящик, потом во второй. И точно – там обнаружилось несколько ремешков, готовых полностью или наполовину. Мальчику приглянулся тот, что был сделан из тёмно-коричневой кожи, вероятно, подготовленный для часов, но не пригодившийся. Лёша без раздумий схватил ремешок, сдул с него пыль и принялся надевать на руку. Повозившись, он в конце концов застегнул его на запястье левой руки.

Не понимая, чего ожидать, Лёша выпрямился и прислушался к тишине. С улицы донёсся петушиный крик из соседского курятника. В остальном всё было как и прежде – тихо-спокойно. В солнечных лучах кружились пылинки, поднятые поисками.

Лёша поспешил назад, к дедушке. Тот полол грядки для засеивания кукурузой и обернулся, услышав торопливые шаги внука.

– Нашёл! – сообщил Лёша, показывая руку. – Это ведь тот самый ремешок?

– Тот самый, – кивнул дед и опёрся руками на черенок грабель. – Ну как? Уже чувствуешь уверенность?

Мальчик был взволнован и не мог сказать наверняка, что ощущает.

– Думаю, да, – ответил наконец Лёша. – Деда, а почему папа никогда не рассказывал мне про ремешок?

– Думаю, он просто забыл. Ведь это было так давно.

– Но ты ведь не забыл, – заметил смышлёный мальчик.

– Верно, – согласился дед. – У меня хорошая память. В этом твой папа совсем не похож на меня.

Лёша с трудом дождался родителей. Уже сидя в машине на заднем сидении, пристёгнутый ремнём безопасности, он выставил руку и показал родителям ремешок. Папа сперва не узнал его.

– Это же твой, который ты надевал в первый день второго класса, – решил напомнить Лёша. – Волшебный ремешок, приносящий удачу.

Папа глубоко задумался, посмотрел на маму, а потом воскликнул:

– Ах да, точно! Я совсем про него забыл. Ну теперь-то тебе точно не нужно волноваться о соревнованиях. У тебя обязательно всё получится!

Лёша больше не боялся: ему не терпелось попасть на соревнования, проверить действие ремешка. Он был так взволнован, что проснулся раньше всех и раньше всех собрался в дорогу.

Спортивный комплекс с бассейном находился на другом конце города, поэтому в машине снова стало волнительно. Мальчик то и дело проверял, крепко ли держится ремешок.

Наконец они приехали. Мама с папой проводили сына в раздевалку, а сами отправились на трибуну. Лёша быстро переоделся и встал в колонну с остальными участниками. Под торжественную музыку все вышли к бассейну. Потом зазвучал гимн. А затем ребят посадили на скамьи дожидаться своей очереди.

– Что это? – спросил Ваня, друг Лёши, указывая на руку.

– Это… – Лёша запнулся, не зная, что ответить. Он побоялся сказать, что ремешок волшебный: вдруг Ваня не поверит. Вот когда Лёша победит, тогда можно будет раскрыть секрет. А пока он сказал: – Просто ремешок.

Пловцов вызывали по шестеро. Вот среди названных имён прозвучало имя Лёши, и он пошёл к своей дорожке. Мама и папа замахали с трибуны.

Пока он спускался в воду, сердце бешено колотилось в груди. Через очки мальчик взглянул на запястье и немного успокоился.

«Ремешок поможет!» – подумал он с уверенностью.

Прозвучал сигнал. Лёша откинулся назад и оттолкнулся ногами от бортика. Плыть предстояло двадцать пять метров, то есть до конца дорожки.

Мальчик выкладывался по полной и не следил за успехами других пловцов. Было легко – он скользил по воде, двигался плавно и стремительно, усердно гребя руками и ногами.

Наконец противоположный бортик оказался совсем рядом. Лёша коснулся его рукой и только потом остановился, едва не стукнувшись головой. Он поглядел по сторонам. Ещё двое ребят были на финише, но кто из них пришёл первым, было неясно. Ваня приплыл четвёртым.

– Молодец! – похвалил тренер с секундомером, записавший результат Лёши.

Ребят отправили в раздевалку, где они обтёрлись полотенцами и переоделись. До награждения оставалось совсем немного времени. Там-то ребята и узна́ют результаты.

Организаторы соревнований стали называть имена победителей в каждой категории. Тех, кто занял призовые места, приглашали на пьедестал. Лёша представлял, как он поднимается на первое место.

«А вдруг ремешок не сработал… не принёс удачу?» – подумал он с грустью. Но сомневаться в волшебстве было уже поздно – заплыв прошёл.

– Молодчина! – воскликнул сидевший рядом Ваня и хлопнул Лёшу по плечу.

– Чего? – не понял мальчик.

– Ты занял первое место… Твоё имя назвали. Иди, – объяснил Ваня и покатился со смеху, глядя на растерявшегося друга.

Лёша поднялся со скамьи и пошёл к пьедесталу. На втором и третьем местах уже стояли незнакомые мальчики его возраста – это были пловцы из другой школы. Выходит, он единственный из их группы, кто занял призовое место!

Поднявшись на самую высокую ступень, Лёша склонил голову, чтобы ему надели медаль, принял грамоту, а потом взглянул на трибуну: папа прыгал, потрясая руками, мама глядела с широкой улыбкой и блестящими от гордости глазами.

По дороге домой, в машине, Лёша не переставал делиться впечатлениями, радоваться победе, вертеть в руках медаль за первое место. Прожевав уже второй бутерброд, взятый в кафе, он вспомнил про ремешок и приподнял рукав. Но его не оказалось на запястье.

– Я ремешок потерял! – воскликнул Лёша. – Пап, надо вернуться.

– Наверное, в рюкзак бросил – поищи там, – предложил папа.

– Нет, я его не снимал… вроде бы…

Лёша был так взволнован после победы, что не обратил внимание, когда пропала волшебная вещица. На всякий случай он покопался в рюкзаке, но не нашёл её. И снова попросил папу вернуться.

– Мы не знаем, где именно ты оставил ремешок, – заметил папа. – Да и мы почти приехали…

– Не расстраивайся, сынок, – утешила Лёшу мама. – У дедушки их ещё много. Может, найдётся такой же…

– Нет, такой был один, – возразил погрустневший мальчик.

Остаток дня Лёша попеременно испытывал то радость, то печаль. Когда он разговаривал с близкими и друзьями, показывал им медаль, его переполняла радость, а когда вспоминал про ремешок – начинал грустить.

Пережив много впечатлений, Лёша решил лечь спать пораньше. Пока он укладывался, в комнату вошли родители. Света от настольной лампы хватало, чтобы разглядеть сонные и грустные глаза сына. Мама поцеловала его в лоб, поправила одеяло.

– Не печалься, – сказала она. – В конце концов это ты плыл… ты постарался, а не ремешок.

– А что если я больше никогда не приплыву первым? – снова заволновался Лёша.

– Не это главное, – ласково ответила мама. – Важнее стремление. Если ты чего-то по-настоящему захочешь, у тебя всё получится.

– Верно, – подхватил папа, – если не прилагать усилий, то и никакой волшебный предмет не поможет.

Мальчик задумчиво поглядел на отца.

– Значит, у меня всё получилось, потому что я очень этого захотел и очень постарался?

Папа кивнул.

– А как же ремешок? Разве он не был волшебным? – недоумевал Лёша. – Ты ведь сам носил его, когда пошёл в новую школу, помнишь? Он же помог тебе.

Папа замялся, а потом произнёс:

– Знаешь, став старше, я понял, что тот ремешок не был таким уж волшебным. Твой дедушка, то есть мой папа, решил поддержать меня и поэтому выдумал небылицу про волшебный ремешок.

– Дедушка соврал?! – удивился мальчик и даже сел в постели.

– Нет, не соврал, ведь ремешок сделал своё дело, – ответил папа. – Тогда он помог мне поверить в себя, а сегодня помог тебе – и у нас всё получилось. Ну разве это не волшебство?

Лёша не ответил. Он задумчиво уставился на родителей.

– И правда, – сказал он наконец, – с ремешком мне было спокойнее, потому что я верил, что он помогает. Значит, когда веришь, это и правда работает?.. Позвоню завтра дедушке и скажу «спасибо».

Пожелав сыну спокойной ночи, родители вышли. А Лёша закрыл глаза и спокойно уснул, довольный своей победой.

Виктория Лебедева. Ванечкины рассказы

Щедрость

Ванечка, его мама, папа и бабушка пошли за грибами в лес. Грибочек за грибочком, веточка за веточкой, шажочек за шажочком они продвигались в чащу всё дальше.

Было здорово и весело: вокруг щебетали птицы, стояла прекрасная осенняя пора, о которой часто пишут в книжках. Ване было радостно на душе: вся семья в сборе. Вот только грибы все будто попрятались. Выискивая светлые шляпки, он забрёл на большую поляну, которая была усеяна белыми грибами.

Поначалу он стал как оголтелый собирать грибы в одиночку: наполнил целое лукошко. И тут задумался: а удалось ли родным найти грибы или они всё бродят по лесу с пустыми корзинами? Как раз в этот момент мама позвала его, чтобы он не потерялся. А Ваня стоял и выбирал: позвать семью или выйти к ней с полной корзиной, хвастаясь своей находчивостью? Сомнения как кислота разъедали радость от процесса, а настроение катилось вниз с американской горки.

Наконец Ваня понял: «Если я сейчас выйду к родным с полной корзиной, а у них пусто, то они расстроятся. А я не хочу их расстраивать». Поэтому Ванечка решил: «Позову-ка всех сюда».

– Мама, папа-а-а! Бабушка-а-а! Идите все сюда!

– Идё-ё-ём, – послышалось громкое эхо, вторящее в ответ.

Скоро на поляне показались знакомые фигуры: папа – большой и грузный, как медведь, мама – женщина небольшого роста, при виде которой радостно билось сердце. Бабуля – женщина с уверенной походкой, от которой всегда вкусно пахло домашней выпечкой и деревенским уютом.

Ванечка крикнул:

– Э-э-эй, все сюда! Я нашёл целую поляну грибов! Давайте будем аккуратно резать их все вместе! Так мы сможем собрать больше, угостим соседей, и нам останется.

Папа одобрительно похлопал сына по плечу.

– Молодец, сынок! – похвалила мама.

– Сначала я подумал срезать их в одиночку, но потом понял: вместе веселее и быстрее! – поделился Ваня

– Какой ты молодец! – сказала бабушка. – Ты проявил щедрость, позвал нас с собой. Да ещё и о соседях вспомнил.

А мама вслед добавила:

– Никогда не забывай о том, как важно делиться. Вспоминай этот случай всякий раз, когда внутренняя жаба Клава будет говорить: «Ква-а-а! Оставь это себе! Незачем делиться!»

Как бабушка потерялась…

Ванечка шёл и долго размышлял о словах мамы и бабушки: оказалось, что он всё делает правильно. Мама и папа решили идти домой, а Ваня и бабушка остались, чтобы перед зимним сезоном собрать побольше грибов и ягод для закатки.

Задумавшись, Ванечка шёл дальше и дальше. В то время бабушка увидела огромный куст смородины и стала увлечённо собирать ягоды, не замечая, что внук исчезает из поля зрения. Грибочек за грибком, ягодка за ягодкой, Иван огляделся по сторонам: а бабушки-то нет!

Что делать? Как её найти? А вдруг волки? Мысли начали плясать как барашки на море.

В лесу становилось темнее. Ванечка, конечно, боялся за себя, но ещё больше переживал за бабушку.

«Что же мне делать, чтобы найти бабушку? – подумал Ваня. – Бабушка-а-а-а! Бабушка-а-а-а-а-а! – закричал он.

В ответ звучало лишь эхо, как бы передразнивания Ивана.

«Понял, этот способ не работает, попробую другой», – решил Ваня.

Он неловко вскарабкался на ель, цепляясь за сучки штанами. Мохнатые иголки больно царапали лицо, а неприступные сучки по-прежнему красовались на высоте нескольких метров над землёй, куда ему было не забраться.

«Да уж, в лучшем случае сейчас меня услышит заяц за соседним деревом. Это провал!» – подумал Ваня. Неожиданно на ум ему пришла история, которую рассказывала мама год или два назад.

Ваня увлекался изобретениями науки и техники, поэтому однажды мама поделилась интересным фактом: «Томас Эдисон, создатель электрической лампочки, перепробовал тысячу вариантов, и только на тысяча первый раз у него получилось сделать работающую лампочку. Ей мы пользуемся до сих пор».

Слова мамы, прозвучавшие в голове, приободрили Ваню. Он понял, что нельзя поддаваться панике – нужно найти работающий способ.

И подобно Эдисону он начал перебирать варианты, как сделать так, чтобы бабушка всё-таки услышала его.

«Эврика! Я же взял с собой свисток, он лежит в кармане моей рубашки, – вспомнил Ваня. – Лучше всего взобраться на берёзу, оттуда протяжно посвистеть и покричать».

Воодушевлённый этой идеей, Ванечка за одну минуту оказался на верхушке дерева и что было мочи начал свистеть. И кричать столь желанное: «Бабушка-а-а-а-а-а».

Прислушавшись, он уловил далёкое: «Ваня-я-я-я-я! Я здесь! Веди меня голосом». Через несколько минут появилась до боли знакомая фигура. Фуххх!

В слезах бабушка подбежала к Ване, присела на корточки, крепко-крепко обняла его и сказала:

– Как я волновалась! Как здорово, что ты нашёлся, Ваня! Ты у меня такой находчивый, такой смелый! Как ты вспомнил о свистке и догадался залезть на дерево? Я всю голову сломала, как тебя найти… Ай да Ваня! Ай да молодец!

Новая учительница

Стояла погожая пора. Пора, когда деревья только-только начинают одеваться в дивные лилово-красные наряды, как придворные дамы перед балом, а ученики с радостью торопятся на занятия в школу.

Утром 30 октября Ванечка встал рано. Сладко зевнул, потянулся в тёплой кроватке, почистил зубы, аккуратно заправил постель и сделал зарядку.

Ваня провёл мысленную ревизию дел, так как был ответственным мальчиком. Утренние ритуалы выполнил, портфель собрал, осталось одеться и можно выходить на улицу.

Идти до школы 10 минут размеренным шагом, но Ваня всегда выходил заранее. «Опоздать – значит потерять своё время и потратить чужое», – так часто говорил папа. Ване понравилась эта идея, поэтому он никогда не опаздывал, всегда был собран и готов к занятиям.

Насвистывая любимую песенку, Ваня добрался до школы. Ничего не предвещало беды.

Когда он вошёл в класс, вокруг как будто что-то изменилось: по-другому лежали учебники на столе, другая яркая модная сумка красовалась на стуле учителя. Стоял еле уловимый запах чужого парфюма.

«Что-то не так… А где Тамара Петровна?»

В полном смятении Ванечка сел за свою парту и задумчиво оглядел пустой класс.

«Я понял, – пронеслась мысль в голове Вани со скоростью болида „Формулы-1”. – Тамара Петровна ушла от нас… бросила…»

Прозвенел звонок.

В класс ввалилось почти три десятка весёлых румяных девчонок и мальчишек, пока не подозревающих о грустном событии. Некоторые взглянули на Ваню и поняли: что-то произошло.

Другой почерк на доске сообщал: «30 октября», другая шаль висела у входа, и другая женщина вошла в класс в это утро.

Тридцать взволнованных пар глаз смотрели на новую учительницу, тридцать бешено стучащих сердец ждали её первой фразы. Дама средних лет с короткой стрижкой и строгими чертами лица смотрела на свой новоиспечённый класс.

– Доброе утро, ребята, – сказала новая учительница приветливо. – Я Виктория Викторовна, ваш учитель. Теперь я буду вести вас до четвёртого класса. Мы вместе с вами будем осваивать основы древней науки математики, изучать окружающий мир и постигать великий и могучий русский язык, а также другие важные предметы.

Ваня слушал. Слушал даже не слова, а ритм голоса, улавливал интонацию, как радар, и пытался понять: хорошая или нет?

Детская душа чувствует недосказанность в первые секунды. Её не проведёшь.

Новая учительница по списку познакомилась с ребятами, огласила тему урока и начала было говорить. Но тут с задней парты донёсся робкий голос Вани с вопросом, мучившим всех ребят: «Что случилось с Тамарой Петровной?»

– Понимаете, Тамара Петровна вынуждена с семьёй переехать в другой город, поэтому больше не может работать в нашей школе. Я понимаю, что вы волнуетесь, ведь вы привыкли за два месяца к первой учительнице. Я обещаю стать достойной заменой. Обещаю, что мы будем с вами самым дружным классом. Вы «за», ребята?

Виктория Викторовна искренне улыбалась и говорила так убедительно, что Ваня поверил. Он решил дать шанс новой учительнице, вспомнив девиз мамы: «Всё, что ни делается – всё к лучшему».

Парк Юрского периода

Весеннее солнце пригревало землю, распускались первые нежные стебельки растений, а Ваня вместе с мамой и папой приехал в город, чтобы посетить парк с динозаврами.

Раньше Ваня видел их только на картинках, они будоражили его, завораживали, манили.

Реальность же разрушила планы на милых, трогательных динозавриков. При подходе к динопарку раздавался страшный душераздирающий рев.

– Ой, они такие большие и громкие… Может, не пойдём туда?! – в сердцах выпалил Ваня.

– Я понимаю: ты немного волнуешься, милый, – сказала мама. – Они как живые, и ты ещё никогда не видел вблизи трёхметровую фигуру динозавра. Давай я тебе кое-что покажу.

Мама протянула сыну руку.

– Веришь мне? Со мной тебе нечего бояться. Ты ведь знаешь: они ненастоящие. Динозавры вымерли шестьдесят шесть миллионов лет назад, сохранились только их кости. Учёные восстановили фигуры, соорудили конструкции из металла и пластика. Потрогай.

Ваня смело вытянул руку и коснулся пластикового хвоста трицератопса.

– Да, и вправду. Теперь я их совсем не боюсь.

– Я рада! Сегодня ты освоил ещё один важный жизненный урок: если тебе не по себе, найди того, с кем не страшно. Вот увидишь – страх убежит в кусты, жалобно поскуливая и трусливо поджав хвост.

– Да, мама. Теперь так и буду поступать.

Так Ваня понял, что у страха глаза велики. Решил быть смелым и уверенным мальчиком.

Найдёныш

Что такое любовь? Как её можно описать словами? А поддержка? Доброта?

Ваня задавал себе эти вопросы, гуляя по безлюдной осенней улице. Было утро выходного дня: то время, когда ветер гоняет осенние листья среди редко стоящих домов, а люди ещё сладко дремлют в своих кроватях после рабочей недели.

В то утро Ване не спалось… Какая-то неведомая сила вытянула его из тёплого дома на промозглую улицу в семь часов утра. Он подошёл к комнате родителей, увидел, что те крепко спят, и решил не будить. «Прогуляюсь часок и вернусь», – пообещал он про себя.

Размышляя, Ваня приблизился к берегу реки, протекавшей недалеко от дома, и остановился: какое-то шевеление в кустах привлекло его внимание.

Ваня огляделся. Раздвинул приобочинную влажную от росы траву и увидел маленького щенка размером с папину перчатку.

– Ух ты, какой маленький! Откуда ты такой взялся и как сюда попал?

Щенок весь дрожал от холода. Его шерсть была абсолютно мокрой, а в глазах стояло такое глубокое чувство отчаяния!

Ванечка взял щенка на руки, прижал его хрупкое тельце к себе, завернул в подол куртки и понёс драгоценную находку домой.

Щенок жалобно поскуливал всю дорогу и посасывал маленьким усатым ртом край ткани. Было видно, что малыш очень голоден.

Быстрым шагом Ваня добрался до дома, достал из холодильника бидон домашнего молока, разогрел на электрической плите и налил в миску. Щенок с аппетитом его вылакал. Ванечка повторил. Кроха тоже.

– Что же с тобой делать? Как же найти твоего хозяина? И как ты оказался у реки? – задавался вопросами наш герой.

Проснулись родители. Ваня заволновался. Он вроде бы делал доброе дело, но совсем не знал, как отреагируют родители, поэтому переживал… Хотя в глубине души он знал доброту их сердец.

С дрожью в голосе Ванечка рассказал об утренней находке и показал найдёныша.

Мама предложила обзвонить соседей. Папа начал искать заводчиков собак в их селе – щенок был явно породистый.

Через час безуспешных звонков телефон зазвонил сам собой. Папа ответил:

– Алло, здравствуйте!.. Да, мы нашли щенка… Да, белого, с коричневым пятнышком на морде…

По взбудораженному женскому голосу, доносившемуся из телефона, и по ответам папы Ваня понял, что это была хозяйка малыша. Видимо, ей позвонили другие люди и сообщили о находке.

Оказалось, что щенок по кличке Джек – вот как звали малыша! – решил освоить новые территории, выбежал через щель в заборе и убежал. Хозяйка безуспешно искала питомца и нашла благодаря Ване – мальчику, который не оставил потерявшееся животное в беде!

Я — первая буква в алфавите

– Всё в этом мире относительно. Относительно муравья человек большой, относительно Вселенной Земля – песчинка, – рассуждал важный человек с крупным закруглённым, как у орла, носом и с плотно сидящими на маленьких глазах очками.

– Если посмотреть на алфавит, то буква «Я» стоит на последнем месте. При другом угле зрения – «Я» на первом. Как вы думаете, про что я говорю, ребята? – задал любопытный вопрос телеведущий.

Ваня спустился в чертоги своего разума и с сожалением обнаружил, что такой папки в его голове нет, где буква «Я» стоит на первом месте. Внутренняя память Ванечки содержала арифметические, лингвистические, географические знания, благодаря которым наш герой был твёрдым хорошистом.

– Однако, вопрос… – думал про себя Ваня. – Обращусь-ка я к искусственному интеллекту. Что он скажет?

На запрос: «Я – первая буква в алфавите» Гугл выдал ответ: «В русском языке до сих пор помнят, что первая буква русской азбуки – «Аз», используемая раньше как местоимение первого лица».

– Так значит, собака зарыта около местоимения «Я», – вёл внутренний диалог Ванечка.

«Наденьте маску сначала на себя, потом на ребёнка», – пришли в голову слова бортпроводника с того единственного путешествия на самолёте, которое было в его жизни.

Возможно, это про заботу о себе! Чтобы быть здоровым, энергичным, бодрым. Чтобы хорошо учиться, помогать родителям, успевать ходить на дополнительные секции и общаться с друзьями.

«С другой стороны, когда якаю на уроках, одноклассники говорят: „Выскочка”. Иногда мне кажется, что я знаю лучше всех, поэтому выкрикиваю с места. Иногда присваиваю себе общие заслуги.

Что-то я запутался…

Пойду спрошу у бабушки. Она много лет живёт на белом свете, разное повидала».

– Бабуль, а бабуль! Скажи, почему «я» – первая буква в алфавите?

– Внучек, я бы хотела, чтобы ты сам сначала ответил на свой вопрос. А я бы потом высказала своё мнение.

Ваня поведал бабушке про теорию относительности, маску в самолёте и внутреннего выскочку, который иногда его посещает. Бабушка была мудра, как столетний дуб, пустивший корни в самое ядро Земли и повидавший тысячи судеб на своём пути. Она никогда не давала готовых решений.

– Хорошо, дорогой! Мне нравятся твои мысли! Действительно, важно в жизни научиться заботиться и любить не только близких, но и самого себя! Именно ты можешь что-то изменить в этом мире в лучшую сторону. Да, ты ещё маленький, и тебе трудно в это поверить. Но это так! Ты родился на свет – а значит, ты по праву рождения ценный и важный человек для этого мира.

– Я об этом никогда не думал! – воскликнул Ваня.

– А теперь пришло время подумать, ведь ты уже большой. Однако, всегда-всегда помни, что другие люди тоже ценны и важны. Поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой.

Не всё то золото, что блестит

«Вы знаете, что есть на свете люди и хорошие, есть и похуже, есть и такие, которые Бога не боятся, своего брата не стыдятся: к таким-то и попала Крошечка-Хаврошечка».

Так начиналась сказка, которую читал Ваня на ночь. Он знал, что люди бывают разные. Каждый раз, видя человека, Ванечка интуитивно изучал его походку, интонацию, выражение лица, манеры поведения и представлял, какого цвета этот человек: тёмного или светлого.

«Одни люди как светлячки, – рассуждал Ваня. – К ним хочется лететь, трогать их, касаться, слушать с замиранием сердца.

Другие же – не такие приятные, не очень приветливые и навевают грусть.

Третьи – совсем уж нехорошие».

– Ваня, иди на кухню, я тут яблочек купила. Покушай витаминов, милый, – позвала мама, оторвав сына от раздумий.

В красивой плетёной чаше лежало три больших яблока: красное, жёлтое и зелёное. Ваня выбрал самое большое: блестящее, аппетитное. Румяные его бока манили сочностью. Казалось, яблоко напиталось соком под южным солнцем специально для нашего героя.

Ваня помыл фрукт, высушил полотенцем и в предвкушении приятной трапезы разрезал яблоко пополам: одну часть себе, другую – маме.

– Не может быть! – вырвалось восклицание из уст Вани.

– Что случилось? – спросила мама.

– Яблоко внутри гнилое! А снаружи было такое красивое… – с грустью проговорил Ваня.

– Такое бывает, – с пониманием протянула мама. – Как говорится, не всё то золото, что блестит. Так и про людей говорят. Поэтому смотреть надо не на то, как выглядит человек, а на его поступки.

– Да, теперь я понимаю… Понимаю, почему ты не разрешаешь мне заговаривать с незнакомцами: ведь даже если они хорошо выглядят, это не значит, что они хорошие. Вдруг они такие же испорченные внутри… как это яблоко.

Мама порадовалась сообразительности сына и наградила его поцелуем в лоб.

Лучше горькая правда, чем сладкая ложь

Ване не спалось. Сегодня он с мальчишками играл под окнами соседского дома и случайно разбил стекло. Но родителям сказал, что это сделал его приятель Юрка. Теперь его мучали угрызения совести.

Мама проходила мимо его комнаты и увидела, что сын ещё не спит.

– Тебя что-то беспокоит? – спросила она, войдя.

– Да так… – замялся Ваня. – Вспоминаю разное… нехорошее… Например, своё враньё.

Мама задумчиво посмотрела на покрасневшего от стыда сына.

– Давай я расскажу тебе одну историю, – сказала мама и присела на край кровати. – Про одного Лисёнка. Может быть, эта история получит отклик в твоём сердце, и ты найдёшь ответы.

Жил-был один Лисёнок со своими братишками и сестрёнками в конуре.

Каждый день мама приносила им еду, приговаривая: «Детишки, придёт время, и вы сами начнёте добывать себе пропитание. Об одном вас прошу: будьте в мире с людьми. Остерегайтесь их скотных дворов. Их курицы – лёгкая добыча, но она может стоить вам шкуры!»

Иногда лёгкий путь может превратиться в трудный. И напротив – тернистый, сложный путь даст новые возможности.

Прошло время. Лисёнок вырос, превратившись из крохотного милого комочка рыжей шерсти в длинного несуразного подростка Ли́са. Его длинная жёлто-рыжая шубка выдавала юный возраст: то время, когда амбиции зашкаливают, а опыта ещё маловато.

И вот однажды Лис пошёл на охоту. Долгую. Безуспешную. Мучительную. Попытки добыть хотя бы мышь закончились полным провалом.

Живот Лиса урчал как мотор трактора, изнывая от нескольких дней голода. «Что же делать?» – крутился вопрос в его голове.

Наверное, здравый смысл и слова мамы в тот момент затмились ярым желанием положить хоть что-нибудь в желудок.

Лис нарушил завет. Его целью стала молодая курочка с людского двора, стоявшего на окраине деревни.

Он украл курицу, чем рассекретил своё логово для людей. Теперь это грозило серьёзной опасностью для всей его семьи.

Лис осознал страшные последствия своего поступка и вспомнил другие слова мамы, сказанные про искренность: «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь».

Лисёнок решил в тот же час пойти с повинной к маме, что спасло их семью от гибели.

– Так вот, смело признаться в глупом или неправильном поступке мудрее, чем прикрываться враньём, – подытожила мама.

– Да, я как раз хотел тебе сказать… признаться… – начал стыдливо Ваня. – Это я разбил стекло… Случайно… Это я виноват, а не Юрка.

Мама строго, но не зло поглядела на сына.

– Спасибо, что признался, – сказала она наконец. – Мы решим этот вопрос. Для нас с папой важнее, что ты признал свою вину. Надо бы тебе ещё перед соседями извиниться и перед Юркой. А уж окно мы починим.

Единорог

Однажды Ванечка пришёл на широкую радужную поляну, на которой пасся маленький единорог. Он был настолько крохотный и милый, что наш герой тут же решил с ним подружиться.

Ванечка сделал шаг. Другой. Медленно приближаясь к единорогу, он тепло и приветливо смотрел на милое живое существо, чтобы не спугнуть его. Даже сорвал пучок травы и поднёс ко рту единорога, нежно погладил за ушком и прошептал: «Привет, друг».

Каково было удивление Вани, когда в ответ он услышал протяжное: «При-и-иве-е-ет, дру-у-уг».

Единорог. Говорящий. Среди белого дня.

Ваня видел такое впервые, поэтому на минуту потерял дар речи. А когда снова обрёл его, то скромно спросил:

– Пойдёшь со мной домой? Я буду поить тебя ключевой водой, кормить лучшими луговыми травами, буду гулять с тобой и вычёсывать твою красивейшую гриву. Пойдём? – с тенью надежды в голосе спросил Ванечка.

– Обычно я побаива-а-аюсь людей. Но ты говоришь так искренне, что мне хочется тебе верить, – молвил единорог.

Ваня повёл нового друга домой, по пути они вместе резвились на поляне. Наш герой держался за гриву единорога и скакал верхом. Ветер развевал Ванины золотистые волосы, а на его лице красовалась счастливая улыбка.

Когда же они остановились и прилегли под сенью дерева отдохнуть, единорог сказал:

– Знаешь, а ты будешь для меня всегда особенным! Среди миллионов других Вань я узна́ю именно тебя! Ведь ты меня приручил. Искренне узнать кого-либо можно, лишь приручив.

– Что значит «приручить»? – мечтательно спросил Ваня.

– Это значит соприкоснуться душами, – загадочно ответил единорог.

– Хоть мы и знакомы с тобой всего два часа, и я тоже узна́ю тебя из тысяч других единорогов. Твоё родимое пятнышко в форме мушки на мордочке, глаза орехового цвета с тёмными крапинками. Твою густую яхонтовую гриву, бархатистый протяжный голос, который звучит в моей голове.

– Мне тоже было хорошо с тобой, но я должен идти!

– Как? Ты уходишь? Навсегда?

Он не хотел отпускать нового друга.

– Мне нужно идти своей дорогой! Однако ты можешь каждый день смотреть на голубое небо, вспоминать нашу душевную встречу и находить в своей реальной жизни таких же особенных.

– Реальной жизни? – сонно потянулся Ванечка.

Наш герой широко раскрыл глаза и вмиг понял, что это был лишь сон. Зато какой сон…

Александра Перминова. Никогда не теряйся

«Никогда не теряйся, – думала маленькая варежка, лёжа в снегу на оживлённой предновогодней улице. – Учат-учат этому с первой нитки жизни, а как тут не потеряться, если детская рука такая беспокойная и непредсказуемая? Вот Сашка Снегирёв, тоже мне хозяин, нечего было рукой махать. Лежи теперь, мёрзни! Весело…»

Мимо пробегали люди. Варежке захотелось позвать на помощь, но вместо этого получился какой-то шерстяной хрип, который никто не услышал. Пытаясь отвлечься, она начала вспоминать, как попала в магазин после своего рождения, как хорошо было под гладким стеклом рядом с такими же нововязаными малышами, как она. Все они волновались так, что катышки выступали на них. Потом было много детских рук, самых разных: вертлявых и не очень, толстых и худых, с царапинами и с облупившимся лаком на обгрызенных ногтях. Варежку вместе с её сестрой-близняшкой взял к себе шестилетний капризный мальчишка. Его мать, носатая очкастая дама, придирчиво рассматривала их, потом пребольно растягивала и ворчала: «Попробуй только мне их потерять». Однако она относилась к вязаным сёстрам более внимательно, чем её сынок: клала их всегда рядом, стирала, проглаживала горячим утюгом. Хорошо! Как после бани! Лишь одно её обещание пришить их резинками к пальто сына заставило варежки сжаться от страха. Выполнить свою угрозу, к счастью, женщина не успела. Или к несчастью…

Только сейчас варежка поняла, что первый раз оказалась без своей сестры-близняшки, с которой она раньше никогда не расставалась. Будто клубок ниток опутал и сдавил её маленькую вязаную душу. Она уже собиралась заплакать, но тут размышления прервал резкий вскрик:

– Ай, вот я так и знала!

Варежка повернулась и увидела чёрную шёлковую перчатку.

– Здравствуйте, – робко сказала она.

– Кто там пищит? – высокомерно спросила пятипалая особа.

– Это я, варежка, – представилась варежка.

Перчатка оглядела свою подругу по несчастью:

– А-а-а, это ты.

– Вы знаете меня? – доверчиво спросила малышка.

– Лично нет, дорогуша. Но я знаю ваше недоделанное племя.

– Какое племя? – не поняла варежка, она была ещё слишком мала.

– Племя беспалых уродцев, – почти прошипела гордячка.

– Почему – беспалых? У каждой из нас есть палец.

– Какой-то несчастный одинокий палец, а вместо остальных – бесформенный мешок!

– А мне говорили, что я и моя сестра очень даже симпатичные, – попыталась защититься варежка.

– Глупости, – фыркнула перчатка, – вас просто утешали. Ваш удел – улицы, дворы. Мы же с моей сестрой часто бываем в театрах, в консерватории, на приёмах. Хозяйка кладёт нас в бархатную сумочку, в которой пахнет мятой и духами. Иногда сквозь бархат мы слышим разную музыку, которая тебе и не снилась. Нам с сестрой под неё часто хочется грустить.

– Мы тоже на ёлке недавно были, – похвасталась варежка.

– На какой ещё ёлке? – почти простонала перчатка. – Я тебя умоляю! Лежала, небось, в рукаве шубы в раздевалке, с сестрой перешёптывалась. А нас после концертов хозяйка надевает на свои красивые, ухоженные руки с кольцами, и мы едем домой на дорогой машине.

На это варежка тяжело вздохнула. Что делать, если собеседница была права? Пока её хозяин веселился с другими детьми, она лежала в тесном рукаве комбинезона.

– Да, верно, – согласилась варежка. – Мне, правда, удалось чуть-чуть высунуться из кармана и услышать музыку.

– Ерунда это, а не музыка, – отрезала перчатка. – «Маленькой ёлочке холодно зимой»?

– Нет, я слышала «Вальс цветов» и «Вальс снежинок».

– Какая чепуха! – не унималась вредина. – Вам так и будет казаться, что это предел мечтаний – раздевалка какого-нибудь детского сада или дома каких-нибудь пионеров, да сопли капризного хозяина или хозяйки. А уж эти уродливые резинки, на которые вас так любят вешать…

От последней фразы варежка вздрогнула: «Неужели она знает обо мне всё»?

– Вам кто-то рассказывал про меня? – всхлипнула она.

– А нечего и рассказывать, всё давно известно, – отмахнулась собеседница. – Это история тысяч таких, как вы. Вечно маленькие, вы никогда не растёте, о вас всегда вытирают носы.

– А я вырасту! – голосок варежки почти сорвался. – Вырасту!

Вдалеке пробили часы, снег пошёл сильнее.

– Вырасту! – как заклинание повторяла она.

– Но это вряд ли, если только тебя не растянут на специальной машине. Весьма неприятная процедура, поверь мне! Остаётся тебя только искренне пожалеть. К тому же ты, скорее всего, никогда не увидишь свою единовязаную сестру. Ты станешь непригодной.

– А ты, – крикнула варежка, – ты тоже свою сестру едва ли когда-нибудь увидишь!

Перчатка хотела ей возразить и не могла. Беспалая уродка на этот раз была права. Она тоже осталась совсем одна. Стало холоднее. Варежка съёжилась от холода. Перчатка тоже замерзала. Снежинки облепляли их, и маленькой варежке казалось, что её коротенькая жизнь закончится здесь.

– С Новым годом! – услышала варежка радостные возгласы. Настроение у неё было совсем не новогодним. Но вдруг она увидела над собой румяное лицо малыша.

– Ой, что это? – прошептал он и поднял её с земли.

«Как тепло», – подумала варежка. Она снова ощущала человеческие руки, слышала человеческий голос. Мальчик долго рассматривал её. А ей так хотелось крикнуть: «Я хочу быть твоей игрушкой! Можешь сделать меня одеждой для твоего зайца, катать на своей машинке. Я могу стать твоим талисманом, только забери меня с собой!» Словно услышав просьбу, малыш положил беднягу в карман. Тепло пальто и лёгкая походка нового владельца убаюкали её, и она уснула. Во сне она видела перчатку, занесённую снегом.

Утром дворник поднял чёрную шёлковую перчатку с заснеженной земли. От холода она сморщилась, покрылась инеем, и никто не узнал бы в ней ту гордую красавицу, которой она была когда-то. Мужчина равнодушно положил её на скамейку.

Вдруг перчатка почувствовала, что куда-то летит. И действительно, она поднималась всё выше и выше – большая серая ворона уносила её. Долетев до своего гнезда на голой берёзе, ворона заботливо расправила перчатку и уложила на дно гнезда: «Так будет теплее моим будущим воронятам», – решила она.

– Как странно, – подумала перчатка, – какие чудеса вытворяет судьба. Кажется, моя новая жизнь будет совсем другой. – Внезапно она вспомнила, как была груба с маленькой варежкой и пожалела об этом.

Александра Перминова. О мягком щенке Пашке, гусенице Таньке и других игрушках, живущих в игровом автомате

Пашка лежал на дне стеклянного ящика. Ящик этот был частью игрового автомата, стоявшего на входе в новый универмаг. В нём ожидало своей участи множество таких же, как и Пашка, разноцветных мягких игрушек. Сверху висел и смотрел за ними железный безжалостный надсмотрщик – паук Тимур. В самый неподходящий момент раздавался непонятный грохот, и Тимур спускался, раскрывал свои мощные клещи и хватал кого-нибудь в тесные железные объятья. Подняв пленника так высоко над всеми, что сквозь стекло можно было увидеть полные надежды детские глаза, этот монстр как бы невзначай бросал его обратно в толпу таких же товарищей по несчастью. Редким счастливчикам везло, и они всё-таки добирались до тёплых детских рук. Об этом среди игрушек ходили легенды. «Говорят, когда ребёнок берёт тебя на руки и, задыхаясь от радости, несёт домой, его сердце стучит, как молоточки в волшебных часах», – шептались плюшевые узники. В новогодний вечер, в глубине своей мягкой души, каждый мечтал только об этом. Важные синие и рыжие рыбы, задумчивые динозавры, ленивые медведи, пятнистые жирафы – все они были сделаны на игрушечной фабрике, а потом пускались в долгий путь в дорожных клетчатых мешках до пункта назначения. Там их небрежно сбрасывали разноцветной кучей в холодный стеклянный автомат. А от всевидящего блестящего надзирателя с хваткими клешнями невозможно было укрыться.

Пашка был обычным плюшевым щенком. Небольшим.

«Зачем я здесь? – думал он. – Кому я, недотёпа, нужен? Зачем меня везли-везли так далеко?»

– Эй! – услышал щенок над собой звонкий девчачий голос. – Привет, как тебя зовут? – Пашка поднял глаза, повёл пластиковым носом и наконец увидел озорную широкую мордочку, смеющиеся глаза, длинное зелёное тельце и улыбку во весь ярко-красный рот.

– Это вы мне? – спросил он, слегка рыкнув.

– Тебе, – ответила «мордочка», – а ты чего рычишь? Нам надо сейчас вместе держаться, а не силу свою друг перед другом показывать. Тебя как зовут?

– Имя? – Пашка высвободил переднюю лапу и почесал ею за шоколадным висячим ухом. – На фабрике вроде Пашкой звали.

– А я – гусеница Танька, – прозвенела гусеница. – Будем знакомы?

– Ага, – кивнул щенок, – мне очень приятно.

– Взаимно, – улыбнулась Танька. – Как ты?

– Устал, – признался Пашка, – ехать устал.

– Устать немудрено, – согласилась Танька и, как бы в подтверждение своих слов, махнула зелёным хвостом. – Ты извини, что я тебе лапу не пожимаю. Мне просто не́чем.

– Понимаю, – ответил Пашка и тяжело вздохнул. – А вы верите, что этот железный доставит нас в эти, как их, «тёплые детские руки», о которых здесь так много болтают?

– Мой лохматый друг, – со знанием дела заговорила Танька, – здесь все верят в это. Иначе зачем нас вообще создали?

– А я ещё не знаю, верю ли я. – Пашка чихнул.

– Нечего на меня чихать! – сердито стукнул хвостом кит Константин. – И вообще, не наваливайся. Я тебе не какая-нибудь килька безымянная. Я – властелин океанов и морей!

– Властелин океанов и морей? С ума сойти! – выдохнул лежащий неподалёку кролик Стёпка. Мягче других, он казался слегка помятым, будто после долгого сна.

– А, по-моему, нечего оттуда никому сходить. С ума, то есть, – усмехнулась Танька. – Если ты такой властелин, то почему здесь валяешься, а не в витрине магазина восседаешь? Вон тут одна хрюшка тоже ныла, что она очень симпатичная и что её место в магазине. Мол, там ей должное внимание оказали бы.

– Хрю-хрю, – послышалось из дальнего угла, – меня Дуня зовут. Я из семьи Копытиных. Очень древний род, между прочим. И нечего меня обижать. Я вам ещё сто очков вперёд дам, как си-и-и-льная личность. Я, например, знаю, как раскопать самые глубокие подземные клады. Для этого у меня есть ум, нюх и крепкий пятачок. А насчёт магазина – поскольку я такая милая и аппетитная, меня в первый же день с копытцами оторвут.

– Ой, да ладно тебе, Копытина. – Гусеница пренебрежительно покосилась на то место, откуда доносилась речь. – Воображаешь себя чуть ли не образцом милоты и вдобавок самой умной из нас.

– А она правда такая умная? – удивился Пашка.

– Что ты! – Танька поморщилась. – Я же тебе говорю – обыкновенная свинка. – Она снова обратилась к Дуне: – Вот если ты такая умная, может, придумаешь, как уговорить Тимура? Пусть он не роняет никого или хотя бы одного из нас донесёт до выхода.

– Не знаю, здесь надо подумать, разнюхать и всё рассчитать. – Дуня хотела ещё что-то сказать, но гусеница её уже не слушала.

Танька грустно смотрела на проходящих мимо людей: вот парень в смешном капюшоне с медвежьими ушами, девочка в наушниках и с рюкзачком, маленький мальчик с мамой… «Ну, возьмите же кого-нибудь из нас!» – простонала Танька.

– Ты чего стонешь, спать мешаешь? Только прикорнул, – устало пропел жираф Рахмат. Его открытые глаза блестели. Было непонятно, спит он или нет.

– Чего-чего? – раздражённо ответила Танька. – Думаешь, приятно лежать здесь, в этом грязном ящике, под присмотром бессловесного криволапого существа?

– Что поделаешь, – всё так же протянул Рахмат. – Значит, так написано в Книге судеб. Никто не может перехитрить провидение. Тем более, такие безвольные создания, как мы.

– Что?! – вспыхнула гусеница и резко повернулась к жирафу. – «Безвольные создания»? – Раздутая от возмущения, она теперь была похожа на маленькую змею. – Да как у тебя язык поворачивается говорить такое, ты, башня с ушами?

– Можно кричать сколько угодно, но судьба от этого не изменится, а мы не станем более могущественными. Что поделать, о будущая бабочка! Ибо так написано. – Жираф Рахмат был поистине невозмутим.

– Я и каждый из нас имеет полное право, несмотря на твою усыпляющую философию, надеяться и мечтать, – всё больше распалялась непримиримая Танька.

– Эй, остыньте, на нас смотрят! – крикнул кролик Стёпка.

Опять точно упало что-то железное. За стеклом ящика на этот раз стояли два смеющихся плотных подростка. Не самые лучшие кандидатуры.

– Опять сейчас тягомотина начнётся, – пробурчал крепкий пингвин Бенедикт с неестественно красным клювом.

– Я с тобой ещё поговорю, – пропыхтела Танька в сторону Рахмата. – Ну а сейчас улыбочку, и никакой «тягомотины». Игрушка в автомате должна быть начеку каждую минуту. – Весёлая гусеница вместе с остальными с надеждой смотрела на спускающегося к ним Тимура.

Паук подцепил неприлично-розовую бабочку Надю с мясистыми крыльями в чёрную крапинку. Впервые за вечер он донёс её до выхода и выбросил в объятия гогочущих парней. Среди игрушек это вызвало волнение.

– Вы видели это, видели? – очнулся пингвин Бенедикт. Он указал своим треугольным крылом на закрывшийся выход.

– Повезло! – чуть не плача выдохнула Танька.

– Кто-то сумел выбраться? – спросил Пашка.

– Да. Надюха. Вторая жизнь моих настоящих собратьев в живой природе, – драматичным тоном ответила гусеница.

– Чего? – не понял щенок.

– Я же гусеница, которая позже должна стать бабочкой, – пояснила Танька.

– Ну что ж, счастливого ей пути! – крикнул плюшевый медведь Самсон и помахал лапой вслед уходящим парням. Один из них довольно грубо запихнул Надю в тесный карман синих джинсов.

– Счастливого пути, говоришь? – Белый с чёрными полосками тигр Эрнест повёл ухом. – А будет ли её путь счастливым – большой вопрос. Я смело могу сказать, что стук детского сердца она вряд ли услышит. Вы только гляньте на этих ребят.

– А если мыслить позитивно? – не сдавалась будущая бабочка Татьяна. – Вдруг у кого-то из этих парней есть младшая сестра или брат? Они будут рады новым друзьям.

– Это почти невероятно, о мои плюшевые друзья, – продолжал поучать всех Рахмат. – Нужно быть реалистами.

– Тогда скажи на милость, подъёмный ты кран, зачем нам тогда сказка о детском сердце, детских руках и тому подобном? – Воинствующая собеседница была готова броситься на жирафа.

– Это старая история. – Рахмат сохранял полное самообладание. – Когда-то нас, игрушек, было очень мало. Так мало, что наши прабабушки и прадедушки передавались по наследству. Дети давали их друг другу поиграть под честное слово. Это были в основном деревянные лошадки, собачки, дудочки, пищалки. Были ещё куклы с фарфоровыми личиками и с тряпичными телами. Каждая игрушка была огромным счастьем для ребёнка, она могла храниться в семье целую жизнь. А сейчас? Нас стало так много, что некуда девать. Нас уже не так ценят. И с этой бабочкой Надей неизвестно что будет. Ещё пылесборником станут обзывать. Правда, Эрнест? – В поисках союзника жираф переглянулся с белым тигром.

– Непростое время у нас, – подтвердил тот. – Если там нет маленьких детей, то дело дрянь: помнут, поиграют ею в футбол, отдадут своей собаке, да и забудут – это же целая трагедия.

– Ну, может, там ей предложат волшебное ведёрко, полное вкуснятины? – высказала своё предположение свинка Дуня.

– Милая девочка, – грустно проурчал Эрнест, – жизнь редко предлагает «вкуснятину». Скорее, что-нибудь другое. Уж поверьте молодой, но смекалистой кошке.

– Значит, я никогда-никогда не найду своих хозяев? – Пашка почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он уткнулся в кого-то и заплакал. Щенок не слышал, как пыталась успокоить его гусеница, и что ещё говорили соседи, живущие с ним в стеклянном ящике.

Он не знал, сколько времени прошло… Очнулся от пьяного мужского крика: «С Новым годом!» и от грохота сразу нескольких петард.

– Ох ты, Господи твоя власть! – дико взвизгнула Танька.

Пингвин Бенедикт упал на спину и лежал кверху брюхом. Пашка забился в угол. Остальные сбились в кучу и зажмурились. Только кенгуру Мистер Прыг и медведь Самсон, любители повеселиться, начали пританцовывать и кричать:

Вот и праздник настал.

У кого есть запал,

Тот пусть пляшет с нами вместе,

Тот пусть ест сосиски в тесте,

Пьёт фруктовый сладкий сок,

Новый год отметить чтоб,

Веселиться до упаду.

Новый год встречай как надо!

Пляска закончилась. Медведь Самсон достал из-за спины хлопушку и дёрнул за тонкую нитку. Раздался хлопок.

– Это что ещё такое?! – не своим голосом завопила гусеница, обсыпанная с хвоста до головы конфетти.

– Танюха, Новый год пришел в наш ящик, не фальшивый, настоящий, – сообщил радостный мишка. – Поздравляю тебя! Поздравь и ты меня! – Он чмокнул гусеницу в щёку.

– Да я сейчас чуть бабочкой не сделалась со страху, – напустилась на него Танька. – У меня вся жизнь перед глазами пронеслась от грохота этих петард. А тут ты ещё со своими стишками и дурацкими штучками… Посмотри, как щенка напугал.

Пашка не слушал. Он смотрел на компанию взрослых людей у дверей магазина. Среди них мялся одинокий малыш с грустными, а может, усталыми глазами. У Пашки перехватило дыхание.

– Всё хорошо? – спросила Танька. Она уже закончила свои разборки с Самсоном.

– Подожди, я загадываю желание. – Щенок зажмурился.

– Я даже знаю, какое ты хо… – начала было Танька, но запнулась. Маленький мальчик отошёл от толпы взрослых и устремился к игровому автомату. Опять раздался грохот железа, и гусеница почувствовала себя в крепких объятиях Тимура. Но едва они поднялись, она замотала хвостом.

– Тимур, отпусти меня, брось сейчас же обратно! – задёргалась она.

– Что с тобой? – приложив плавник ко рту, громко спросил кит Константин.

– Сейчас скажу. Только пусть этот железный меня отпустит, – прокричала Танька.

Как ни странно, железная хватка Тимура ослабла, и гусеница шлёпнулась вниз. Игрушки кинулись к ней.

– Ты дурочка?! Зачем ты это сделала? – перекрикивали они друг друга.

– Клюв даю на отсечение, это могло бы стать самой большой удачей в твоей жизни. – Пришедший в себя Бенедикт положил Таньке крыло на голову. – Таня, что с тобой?

– Отстаньте от меня. Мальчик ещё там. – Гусеница Танька подползла к Пашке. – Твой человек там, – строго заявила она.

Щенок совершенно не понимал, что происходит.

– Твой хозяин пришёл за тобой, – повторила гусеница. – Я это сразу поняла.

– Откуда ты знаешь? – Пашка недоверчиво посмотрел на неё. – Тимур же выбрал тебя.

– Ты похож на этого мальчишку, а он на тебя. А своего я ещё встречу, – сказала Танька. – Этот грустный парень – вылитый ты.

Пашка приоткрыл рот, но не нашёлся что возразить.

– Тимур! – крикнула Танька. – Сейчас же хватай Пашку и неси к выходу. И смотри не урони!

Холодные щупальца Тимура схватили растерянного щенка и понесли к выходу.

– Мы будем скучать! Счастливого пути! – прокричал напутствие Самсон.

– Вспоминай нас! – подмигнула весёлая подруга-гусеница.

Опять, точно стук консервной банки, взлёт, огромные детские глаза и… теплота, теплота детских маленьких рук.

– Привет! – Пашка ощутил детское дыхание. – Пойдёшь со мной? – спросил малыш.

Пашка хотел ответить, но вспомнил негласное правило всех обитателей стеклянного ящика: «Каждая маленькая игрушка хранит в себе сто больших тайн. Наша сила в молчании».

– Мама, посмотри, – крикнул мальчик, – это мой новый друг, Альт!

– Странное имя, – подумал Пашка. – Но хорошо. Альт.

Игрушечный пёс по кличке Альт ехал на руках своего хозяина домой. А в стеклянном ящике магазина ещё долго вспоминали маленького щенка Пашку.

Олеся Прокопенко. Приключения кота Абрикоса и Ёшки

История посвящается доброму и замечательному человеку – Любови Михайловне Дутке

Глава 1. Василий или Абрикос?

– Ва-сь-каааа! Кыс-кыс-кыс. Где же ты, дружок? – кричала пожилая женщина, надрывая горло. Даже Мурчик из соседнего двора всполошился и свалился с дерева. Но наш рыжий кот сидел на крыше, не подавая виду. Слышал и притворялся, что вокруг тишина, и лишь птички поют, заливаются.

– Птички-птички-невелички, – повторял рыжий и чесал лапкой то одно ухо, то другое. – Эххх, зудит-то как, почесал бы кто!

– Ты что, глухой, что ли? – приземлившись на самую высокую антенну, поодаль от кота, спросила сорока.

– Василий-й-й! – закричала громче прежнего старушка и начала бегать вокруг кустов да машин, изредка повизгивая. – Василий! Васька, Василёчек!

На миг вокруг стало тихо. Внизу никто не кричал, а кот по-прежнему не отзывался, обормот невоспитанный. Чесался и умывался, не обращая внимания на зов. Сквозь временную тишину громом прорвался крик. Сорока вздрогнула и рухнула на крышу.

– Вот те на! – Залившись румянцем, сорока подскочила и огляделась по сторонам. – Упала, да так эффектно! Стыд и срам – на ногах не могу удержаться! Эх, жалко кота, глухой видать.

– Не глухой! Энергосберегающий и отдыхающий! – хмыкнул кот. Он продолжил чесаться, сделав вид, что не видел, как смешно свалилась его собеседница. Что-то маленькое и чёрное пробежало по кошачьему ушку и спрыгнуло на спину. Затерялось в шерсти.

Сорока, оценив ситуацию, сделала вывод, что бояться кота не стоит. Будь он голодным, давно бы кинулся. Не сомневаясь в своей правоте, подошла к нему поближе.

– Я, эт самое, Маришка, а ты кто? Василий аль нет? – спросила птица своего собеседника.

– Ох, этот Василий! Не знаю я, кто он такой. Но обычно, если зовут Василия, то отзываюсь я! Кормят Василиев всяких во дворе довольно знатно! – пропел рыжий, забыв на миг о своих ушах, а теперь ещё и о спине. – Абрикосом меня звать!

– Вот так имя! Хорошее, мне по душе. Одобряю!

– А вот старуха не одобряет. Я говорил ей уже, что Абрикосом меня звать! А она ни в какую. Васькой зовёт, и всё! Ничего поделать с ней не могу. Наверное, не уважает.

Сорока Маришка хотела что-то спросить, но странный звук перебил её. Птица закрутила головой. Вокруг никого. С кота до этого она глаз не спускала – точно, не он. Сидел, молчал, рта не открывал. Не мог такой звук издать.

– Рррррр, мыр-мыр-мыр, – повторился звук, и Маришка, уставившись на Абрикоса, попятилась назад. Вроде и не кот, но звук идёт от него.

– Да постой ты, не трону я тебя! – решив, что новая знакомая боится его, уверил кот. – Не ем тех, с кем познакомился! Чтоб я, да ещё друга цапнул, да ни за что! – оскорблённо надулся рыжий и побольше вытаращил глаза на новую подружку.

– Ррррррррр, мыр-мыр-мыр! Мыр-мыррррр!

– Кто-то подслушивал нас? Кто здесь? Выходи! – грозно протрещала сорока.

Кот лишь рассмеялся в ответ. Он потянулся и медленно пошёл к краю крыши, чтоб посмотреть вниз на свою старую знакомую Лидию Ивановну. Быстро отыскав старушку глазами, Васька-Абрикос опечаленно вздохнул.

Маришка подскочила к коту и тоже посмотрела на бабулю. Та продолжала искать Василия. В одной руке Лидия Ивановна держала две сосиски, а в другой – пакет молока.

– Неужто тебя накормить хочет? – удивлённо спросила пернатая и вновь услышала страшный мурчащий звук, но теперь даже не вздрогнула. Поняла, что кот голодный, а мурчит его пустой живот.

– Хочет-хочет… Эххх.

– Так чего же ты, глупый, тут сидишь, а не там, внизу? Сосиски вон какие большие, видно их даже отсюда.

– Сидел бы и там внизу, да старуха опять за своё. Видишь, с сумкой вышла, там она прячет тюбик с жидкостью. Слышал от неё, что это против блох! Представляешь, вывести их хочет! А мне и так хорошо. Понимаешь? Не-хо-чуууу! Хорошие они, зачем травить-то сразу? Негоже, негоже.

Маришка разразилась хохотом. Слёзы из глаз потекли, а она всё смеётся и смеётся.

– Ну и глупый ты, Василий! Абрикос, в смысле! Накормят да шёрстку почистят. Блохи, говорит, хорошие! Пхах-ха-ха! – долго не могла усмирить свой смех сорока, но наконец-то успокоилась. – Это же паразиты!

– Паразиты? – удивлённо спросил рыжий кот. – А я думал, что нам с ними по судьбе жить предназначено. Сколько помню себя, всегда были при мне.

– Ну-у-у, точно, глупый! Посмотри сам, как яро чешешься, невмоготу же порой! – сказала Маришка и, вздохнув, продолжила: – Уличным котам, может, и предназначено с блохами водиться, но не тем, у кого хозяин есть или друг человек. Помочь тебе хочет, вот и зовёт.

Услышав эти слова, Абрикос задумался. А ведь и правда, что если Лидия Ивановна добра ему хочет? Кормит его с самых малых лет. И от собак иногда спасает. Несёшься порой по улице, орёшь как очумелый, а тут старушка эта откуда ни возьмись выпрыгивает да с боевым кличем тоже в гонки встревает. Бежит всегда уверенно, скорость не сбавляет. Интересно, это соревнования её так мотивируют или жизнь своего Васьки настолько дорога?

– Пожалуй, права ты, Маришка! Обо мне думает. Любит меня, наверное, – сказал Абрикос и сам испугался своих слов. А в голове так и побежали мысли вперёд, только и ловить их оставалось: «Неужели меня кто-то любит? Меня? Любят и ценят?»

– Ну, чего сидишь-то? – крикнула сорока на ухо растерянному коту.

Абрикос спохватился. Быстро оценил обстановку и спрыгнул с крыши на чей-то балкон, а потом на дерево и вниз на землю. А сорока осталась одна на крыше. Сидела и смотрела, как Абрикос спешит на зов и кричит своему человеку:

– Иду, милая, иду, моя дорогая! Что бы я без тебя делал, моя добрая Лидия Ивановна-а-а!

Глава 2. Опасный прыжок

Сосиски Лидия Ивановна покупала для своего Василия не абы какие. Брала подороже: то с мясом кролика, то с индюшкой. Но на голодный желудок, если честно, всё хорошо.

Первую сосиску Абрикос проглотил как пылесос. Только звука характерного не было, а так все во дворе присвоили бы рыжему новую кличку. Вторую сосиску пушистик когтем разделил на две части: одну съел сам, а вторую незаметно закинул в траву и, посмотрев на крышу, громко промяукал.

Сигнал Маришка поняла. Недолго думая, сорока спикировала вниз и на лету подхватила своё угощение. «Спасибо!», – крикнула она, как только оказалась вновь на крыше и освободила клюв.

– Эх, Васенька. Заставил бабку поволноваться! – причитала старушка. – Вчера по двору псы огромные бегали, а я лишнего успела сочинить! Плакала, места себе не находила. Всю ночь не спала.

Абрикос удивился: раньше и не прислушивался к тому, что ему говорят. Чаще всего хватал еду и бегом бежать. А бывало, набьёт рот как хомяк и только чавканье своё и слышит. А тут вон как дела обстоят: заботятся о нём, переживают, ночи не спят. Во как! Не это ли счастье? Пока неясно.

– Да ты ешь, ешь! Не отвлекайся, – всхлипывая, проговорила Лидия Ивановна и ароматной ладошкой размазала слёзы по щекам. Теперь сосисками пахло всё вокруг.

– Мяууу, – благодарно протянул Абрикос.

А старушка ответила:

– Пожалуйста, дорогой, будь здоров.

С крыши донёсся стрекот, и только Абрикос понял, что Маришка сказала: «Заботится-заботится!»

– Ладно! Давай сюда свой крем против блох! Так уж и быть – потерплю малёхо!

Лидия Ивановна зашуршала пакетиками в сумке. Ищет крем. Смотрит на своего Василия, а тот сидит, не уходит. Глаза старушки округлились, а потом хитренько так прищурились. Рука потянулась вперёд и схватила «Ваську» за холку. Как же он испугался – словами не описать. Дёргался, брыкался, извивался, но хватка у подруги оказалась крепкой. Готовилась к изгнанию паразитов, руки накачала, точно!

Три капельки лекарства упали коту на шею, и старушка выпустила тут же Абрикоса из своих цепких рук. Тот ошарашенно закрутил головой и хотел было стереть лапкой что-то липкое с шеи, как почувствовал толпу озверевших блох. Началась экстренная эвакуация и беготня по спине, пузику и лапкам. Кто-то на прощание даже начал кусать Абрикоса.

Рыжий кот растерялся и как побежит! Только пятки его и сверкали! Бежит и кричит: «Помогите! Спасите!» Но ни соседка из первого подъезда, ни дворник, ни даже Лидия Ивановна, кроме «Мяу-Мяуууу-Мя», ничего не разобрали.

Маленький пушистик перепрыгнул ограду со знаком «Стоп! Опасно для жизни» и помчался вперёд. Проскочив между строителями и чуть не угодив в цементный раствор, усатый зацепился за проволоку и полетел прямиком в какую-то огромную синюю трубу.

– Ай! Ой! Ай! – кричал Абрикос и летел вниз, всё больше и больше погружаясь в темноту.

Эх, жалко Абрикоса, но зато он надолго запомнил, что бегать и гулять в запрещённых местах нельзя.

Глава 3. Необычный новый друг

Какой-то странный импульс прошёл по всему телу кота: от кончика хвоста до кончиков усов. Лапки рыжика непроизвольно приготовились к приземлению и слегка согнулись, а розовые подушечки расслабились. Бамс прямиком на четыре лапы!

«Вот так полёт», – подумал кот и тяжело выдохнул. Где-то высоко над головой светилась яркая точка света.

– Эх, слишком высоко, что же теперь будет? – Абрикос перевёл глаза в режим ночного видения и разглядел вытоптанную дорожку. – Вперёд, так вперёд!

Буквально через пять минут ходу по тёмному подземелью перед котом предстала странная картина. Зажёгся свет, и из пола выросли огромные стеллажи, полностью заставленные баночками.

Повернув голову вправо, Абрикос увидел баночки с синим свечением, повернул влево – баночки с красным. Любопытные лапки зачесались и потянулись то к синим баночкам, то к красным.

Вжих! Слетела первая крышка, и любопытный носик, не рассчитав расстояния до неизвестности, окунулся в синюю жидкость.

– Ой! – только и успел сказать кот, как принялся чихать и кашлять. – Что же это такое? Что-то синее… Пахнет хорошо, но… Апчхиии! Фух…

Лапы едва не выпустили банку, как кто-то закричал:

– Не вздумай бросать! Нет! Нельзя этого делать!

Абрикос завертел головой, но никого не обнаружил. Ещё раз решил посмотреть назад, потом вновь обернулся, а тут – на тебе! Кто-то пушистый, глазастый да зубастый стоит и смотрит теперь на него. Вцепился крепко в баночку и тянет на себя.

– Отдай! – сказал неизвестный.

– Почему же? Я первый её взял!

– Не твоё!

Тут уж ответить рыжику было нечего. И правда, не его баночка. Так и быть, пришлось отпустить и отступить.

Стоя на задних лапах, кот сделал несколько шагов назад, а передними упёрся недовольно в бока. Толстенький, волосатый незнакомец поставил баночку на место и тоже сделал несколько шагов назад. Теперь каждый из этих двоих сумел рассмотреть другого.

– Ты ведь кот, так? Имя есть? – спросил лохматик.

– Да, есть! Абрикосом меня звать. Иногда Василием. А ты кто?

– Ёшкой зови меня, подземный житель я! Иногда наземный, но только если по делам.

– По делам?

– Ну да, – вздохнул грустно Ёшка и сел на пол. – Под землёй живу, а наверху работаю и людям помогаю. Баночки с синей жидкостью говорят о моих успешных делах, а с красной…

– А с красной-то что? – с нетерпением выпалил кот.

– Что-что? Да то и говорят баночки с красной жидкостью, что не справился я с заданием, провалил его.

Абрикосу стало как-то грустно и жалко Ёшку, ведь баночек с красной жидкостью было намного больше, чем с синей. Он подошёл к нему ближе и положил лапу тому на плечо. Чудик из подземного мира улыбнулся и вздохнул.

– Ты чего? Всё ведь можно исправить! – приободрил кот своего нового знакомого.

– Поздно уже, меня хотят исключить и выгнать из подземного города.

– Выгнать? – переспросил Абрикос.

Абрикос вспомнил свою Лидию Ивановну и понял, что доброта и любовь – это очень важно. На этом многое держится в нашей жизни, и если даже о нём заботятся, то и о Ёшке кто-то должен.

– Ну нет! Не бывать этому! Помогу тебе, мы всё исправим вместе!

– Правда? – удивлённо спросил Ёшка.

– А то! – подытожил кот. – Выкладывай, что нужно делать? Как помогать людям будем?

– Не всем людям, а только маленькой девочке.

Глава 4. Волшебное преображение

Рыжий Абрикос гордо вышагивал вместе с Ёшкой и не замечал в себе никаких изменений. А они были. Ох, были! Изменения совсем необычные для кота дворового, да и для домашнего, поди, тоже.

– Ёшка, давай перед тем, как в путь отправляться, познакомлю тебя с Лидией Ивановной, а?

– Да ты что! Встреча с таким, как я, бабульку до добра не доведёт. Посмотри, на кошку и собаку я непохож! На двух ногах хожу, но не человек! Весь в шерсти. Да и сам ты изменился малость.

– Я-то как? Ничего не замечаю, вроде тот же кот. Рыжая шерсть, четыре лапы, нос и уши на месте, да усы всё те же! – заявил Абрикос, но, проходя в этот момент мимо магазина с зеркальными окнами, заметил то, о чём говорил ему Ёшка. Вроде кот тот же, да больше не ходит на четырёх лапах, вышагивает уверенно на двух.

– Батюшки! Так и человеком можно стать! Что случилось-то со мной?

– Нос свой в синюю жидкость окунал? – спросил чудик рыжего кота и подытожил. – То-то же! Жди, изменения ещё случатся!

– Оххх! – испуганно завопил кот и нащупал хвост, чтоб убедиться, что тот до сих пор на своём месте.

Ёшка завернул за угол и просвистел. Абрикос живенько догнал друга и увидел рядом с большой дверью, ведущей в магазин, маленькую неприметную дверцу.

– Но её здесь никогда не было! Что это за дверь? – спросил кот.

– Это вход в волшебный магазин. Что значит «двери не было»? Она всегда здесь была, просто видели её не все. Давай скорее, заходим. Подберём одежду для путешествия, – деловито произнёс Ёшка и быстро скрылся в проёме.

Абрикос принюхался, оценил обстановку. Покрутил усами и лишь после этого зашёл в волшебный магазин. Пятое чувство не сообщало об опасности. Всё складывалось хорошо.

Внутри магазин оказался и впрямь волшебным. Вокруг ходили люди, а среди них – магические существа, похожие на Ёшку. Но вот если лохматые чудики видели людей, то те малышей даже не замечали. Под огромными вешалками с вещами располагались такие же маленькие, но только для тех, кто в дверь зашёл необычную, волшебную.

– О, вот ты где, потерял тебя! Пока ты рассматривал здесь всё, я отыскал для нас необходимое. Смотри, эта стопочка в корзинке твоя, а эта – моя.

Абрикос вытянул непривычные для себя вещи и, подглядывая за тем, что делает его друг, стал делать то же самое. Натянул на себя штаны, майку и куртку. Взялся за сапоги, да сразу вспомнил про детскую сказку, которую читала мама своей дочке в книжном кафе. Там Абрикос бывал частенько: кормили хорошо, да порой называли Шуриком и Интеллигентом.

– Гляньте на меня – вылитый кот в сапогах, – засмеялся Абрикос, но Ёшка не понял его, так как не слышал сказок про того кота, и быстренько завязал шнурки на своих ботинках.

Рюкзаки наполнили едой доверху и стали думать, как же лучше и быстрее добраться из Евпатории в Симферополь – именно туда лежал их путь, как объяснил Ёшка.

Хотели было арендовать тележку в супермаркете, но вскоре поняли, что на таком транспорте далеко не уехать. С горки съезжает хорошо, а вот вверх не едет, тащить нужно – непорядок.

– Ёшка, гляди! – Абрикос указал лапой на рекламный плакат, висевший на стене. Надпись гласила следующее: «Железнодорожный транспорт – самый безопасный и доступный».

– Ты гений! Без тебя бы я вовремя не добрался до нужного города! Айда на вокзал!

Глава 5. «Осторожно, двери закрываются!»

По железнодорожным путям со звуком «ту-ту» взад-вперёд двигались тепловозы. Дежурный по товарной станции во второй раз повторял в рупор сообщение: «Внимание, внимание! На второй путь прибывает электричка Симферополь–Евпатория. Будьте осторожны! На второй путь прибывает электричка…»

– Святые макарошки! Это же наша электричка! – перекрикивая дежурного по станции, забе́гал вокруг Абрикоса Ёшка.

– Наша? Ты уверен?

– Уверен, уверен! Ты что, не слышал, что говорит громкий человеческий голос?

– Сложно сказать: я думал об одном, а потом о другом и ни слова не разобрал, – сказал кот и навострил ушки, но голос из мегафона замолчал.

Вдалеке послышался свисток. Железнодорожный транспорт прибыл на станцию по расписанию.

«На второй путь прибывает электричка! Будьте осторожны!» – громко повторил человеческий голос.

Вокруг рыжего кота и чудика засуетились люди. Малышей никто не видел и не слышал. Наверное, поэтому каждому из них уже не в первый раз сильно потоптались по лапкам.

Только лишь открылась дверь электрического зверя, как рыжий с другом моментально запрыгнули внутрь и побежали выбирать себе полку, где бы их никто не толкал и не наступал на них. Тяжело быть маленьким: попробуй постоять за себя, когда ты ниже колена двуногих Homo sapiens, людей, то есть.

«Осторожно, двери закрываются!» – проговорил женский голос из динамиков, и электричка тронулась с места.

Первым уснул Ёшка, следом ему на подмогу пришёл и рыжий. Контролировать маскировку во сне Ёшка не умел, поэтому его и Абрикоса слышал весь вагон. Храпели друзья знатно. Пассажиры долго переглядывались и в конце концов решили, что где-то в другом вагоне уснул контролёр с включённой рацией.

– Абрикос-с-с! Проснись, дружище! – звал лохматый волшебный зверёк.

– Ам-ням-ням, – промямлил Абрикос и перевернулся на другой бок. – Рыбка, рыбонька моя.

– Какая рыбка? Просыпайся! Девочка наша идёт!

– Как девочка? Где? – подскочил кот и ударился головой о потолок. – Ух-х-х!

– Вон! Там, за окном, идёт! Грустная такая, – шмыгнул Ёшка и припал носиком к стеклу.

Люди то и дело толкались и торопились к выходу, а Ёшка и Абрикос через стекло глазами провожали нужную девочку. Каждый из них позабыл о том, что надо действовать. Прозвенел звонок, двери захлопнулись, и электричка двинулась вновь.

– Вай-вай-вай! – взвыл лохматый друг Абрикоса. – Бежим, вон там окно открыто! Придётся прыгать на ходу!

Два круглых, вылетевших в окно комочка так и помчались вперёд по воздуху, а рухнув вниз, поскакали по камням да песку! Ох, и синяков-то будет!

Глава 6. Грустная Люба

– Держите меня семеро! Не могу остановиться, – кричал один.

– Ой! Ай! Ох! Ух! – кричал второй до тех пор, пока на пути не выросла высокая размашистая колючка.

«Чмяфь!» – влетели два комочка прямиком в колючий куст и завыли, как волки на луну.

– Ну и барашки мы! Где теперь-то нашу девочку искать? – шмыгнул маленьким розовым носиком кот, кряхтя, выполз из колючего куста и замер.

Прямо на перроне сидела девочка с грустными-прегрустными глазами. На её голове горели ярко-красным цветом два огромных красивых банта.

– Н-наша девочка! Ёшка, мы её нашли! – взволнованно проговорил Абрикос.

– Кого это вы нашли? – спросила девочка и уставилась на чудну́ю парочку, выбравшуюся из колючих зарослей.

– Она меня понимает! Ты, правда, меня слышишь? – удивился кот.

– Слышу, конечно! Вы кто такие? – выразила удивление девочка, но потом, видимо, подумала, что её слова могли прозвучать невежливо, а потому решила сперва представиться: – Я Люба!

– Эй, Ёшка! А почему Лидия Ивановна меня не слышала? – спросил рыжик своего друга.

– Потому что нос ты свой раньше в синюю жидкость не совал! – сказал Ёшка и захохотал.

Любочка встала и разгладила маленькими ручками платье. Внимательно осмотрела кота и невиданную зверушку.

– Между прочим, так некрасиво! Я представилась, а вы нет!

Абрикос и Ёшка виновато переглянулись, пожали плечами и хором назвали свои имена – вышла мешанина.

– АбриЁшка?! – расхохоталась Люба. Смеялась громко и очень заразительно. Ребята, не выдержав, подхватили. Стоило успокоиться, первый заговорил.

– Василий! Ой, то есть Абрикос! Василием меня зовёт только Лидия Ивановна. Я рыжий кот. С недавних пор говорю и хожу, как ты!

– Как это – как я? – спросила Люба.

– Да вот так! – сказал Ёшка. – Гляди! На двух ногах ходит, точно, как ты. Теперь Абрикос не просто кот, а самый настоящий волшебный кот! Вот так!

– Какие ж вы интересные и необычные! А тебя как звать, малыш?

– И вовсе я не малыш! – обиженно буркнул лохматик, но, решив, что сейчас не время обижаться, представился: – Зови меня Ёшкой!

– Люба-а! – послышался женский голос. – Люба-а, ты где?

– Ой, мама ищет меня. Нужно идти. – Девчушка развернулась и побежала к маме. Ёшка и Абрикос остались стоять на месте. Каждый из них внимательно осматривал территорию и думал, как бы так незаметно последовать за девочкой.

К дороге подъехал жёлтый автомобиль. Водитель вышел из машины и открыл багажник. Мама Любы, высокая и красивая женщины, аккуратно поставила две сумки в автомобиль и гордо зашагала к дочке. Малышка уже сидела в детском кресле на заднем сиденье и болтала ножками.

Кто-то окликнул водителя, и тот на миг отвернулся.

– Это наш шанс! – прошептал Абрикос, схватил Ёшку за лапку и побежал в сторону машины. Прыг, бамс, бумс, тишина. Крышка багажника закрылась.

– Успели, ура! – расслабленно протянул рыжик.

– Абрикос, пока прячемся и сидим в сумках, я подробней расскажу тебе о волшебстве моего мира и о том, как мы узнаём о людях, нуждающихся в поддержке.

Глава 7. Начало волшебной миссии

– Уххх, какие тяжёлые сумки! Мне кажется, что они были намного легче, когда я их закидывала в багажник такси.

Любочка лишь пожала плечами и стала помогать маме нести одну из сумок. Несмотря на помощь ребёнка, дорога домой показалась женщине нелёгкой. Ровно тридцать три ступеньки и куча остановок по пути.

– Как же всё-таки здорово, что мы живём на втором этаже, а не на девятом, – сказала мама и, тяжело вздохнув, облокотилась на дверь. – Ну, дорогая, открывай! Сегодня ты за взрослого, а я немного отдохну.

Ключ повернулся раз, другой – и дверь открылась.

Мама подняла одну сумку, а вторую случайно толкнула ногой.

– Ой! – донеслось оттуда.

– Ой-ой-ой, – подхватила Люба и улыбнулась.

В квартире зазвонил телефон, мама опустила поклажу на пол и шустро скрылась за дверью. Тем временем Любочка быстро раскрыла обе сумки и заглянула внутрь. Среди вещей сидели Ёшка и кот Абрикос.

Уговаривать никого не пришлось: маленькие друзья бесшумно проследовали за девочкой в её маленькую, но уютную комнату. Через некоторое время до их ушей долетели мамины слова:

– Да как же так! То я эти сумки поднять не могла, а сейчас хоть обе, да одной рукой… Наверное, устала. Пожалуй, прилягу и отдохну.

В детской стояла кровать, небольшой уютный шкафчик, стол и крохотная тумбочка. Под кроватью прятались выдвижные ящики с целой горой игрушек. Но сейчас Любе было совсем не до них. Девочка грустила и играть не хотела.

Ёшка понимающе посмотрел на Любу и сел с ней рядом. Абрикос расположился на полу.

– Могу ли я вам чем-то помочь? – спросила Люба и добавила дружелюбно: – Вы же не просто так увязались за мной?

Абрикос и Ёшка переглянулись.

– Мы увидели, что ты грустишь, и не смогли пройти мимо. Друзья так не поступают, – сказал Ёшка и повернулся к другу: – Верно, Абрикос?

– Верно, – с улыбкой на мордашке закивал кот. – А уж кому нужна помощь, так это тебе, милая девочка.

Люба переводила взгляд с Ёшки на Абрикоса, с Абрикоса на Ёшку, её глаза заблестели – казалось, она вот-вот расплачется.

– Я плохая дочка! Плохая! – вдруг заявила она.

Волшебные посланники испугались, не могли понять, почему такая красивая, добрая и внимательная девочка может быть плохой. Ребята молчали и ждали, когда Люба продолжит.

Ёшка лапкой погладил Любу по плечу и щёлкнул своими маленькими пальчиками, призывая свои волшебные силы. Вокруг девочки засияли звёздочки, которые отвлекли её и немного успокоили. После того, как они растаяли в воздухе, Люба утёрла скользнувшую по щеке слезу и заговорила:

– Я обидела папу. Сказала ему кое-что очень плохое. Я хотела, чтоб ни его, ни его работы больше не было. Я сказала ему, что хочу, чтобы он исчез. И он это сделал! – Малышка не удержалась и расплакалась, закрыв ручонками лицо.

– Не горюй. Мы поможем найти твоего папу! Мы найдём его!

– Обещаете? – Люба подняла заплаканные глаза.

– Обещаем! Давайте подумаем, что нам делать и где искать твоего папу.

Глава 8. Поиск исчезнувшего папы

– Так-так-так! – ходил по комнате взад-вперёд Ёшка и часто взъерошивал свою и без того лохматую голову. Тем временем рыжий кот, пересмотрев все фотографии в Любином фотоальбоме, понял, как выглядит отец девочки, запрыгнул на подоконник и стал следить за улицей.

Один мужчина прошёл, потом ещё один, затем третий, но нужного папы не было. Тут откуда ни возьмись к окну подлетела сорока.

– Маришка! Ну ничего себе! – завопил кот и тут же получил подушкой по уху.

– Тс-с, не кричи! – шикнул Ёшка, пустивший в друга подушку. – Мама Любы может услышать нас!

Самую обычную и совсем не волшебную сороку впустили в комнату. Пока Любочка бегала на кухню за вкусностями для необычных гостей, Абрикос рассказал своей старой знакомой что к чему.

– Одна голова хорошо, а четыре лучше, – с умным видом произнесла птица и села поближе к печенью. – Вкусно-то как! В жизни такого не ела! А вы звонили папе по телефону или нет? Может, он и не пропал вовсе.

Люба тихонько сходила в соседнюю комнату, где уже посапывала уставшая мама, и принесла телефон. Позвонили. Но в ответ услышали лишь долгие гудки.

– Может, папа потерял телефон, – предположила Люба. – Или поставил на беззвучный режим и не слышит.

– Эх, хорошая была идея со звонком! Вот бы ещё что-нибудь такое придумать, – сказал Ёшка.

– А может, твой папа поехал к бабушке и дедушке? Давайте им звонить! – радостно предложил Абрикос.

И они стали звонить. Собственно, звонила и разговаривала Люба, а чудны́е друзья следили за ней с трепетным ожиданием. У бабушки и дедушки папы не оказалось.

– Неужели и вправду пропал? А как долго его нет дома? – спросил раздосадованный Ёшка.

– Третий день нет, – грустно вздохнула Люба и от стыда опустила голову вниз.

– Да-а, в магазин он точно не вышел, – протянул Абрикос. – А мама что говорит?

– Я не спрашивала, боюсь, что она будет на меня злиться.

– Так-так-так! – взволнованно произнёс Ёшка и вновь начал ходить туда-сюда по комнате.

– Любочка, я птица шустрая, умная, и вот что подумала. Некоторые люди ведь на работу ходят…

– Точно! – воскликнул Ёшка и замер посреди комнаты. – А давай мы твоего папу поищем на его работе.

Оказалось, что папа работает таксистом, но в какой фирме, Любочка не знала. Недолго думая, ребята высунули свои носики из-за двери и тихонечко на цыпочках отправились искать подсказки. Мама громко сопела и совсем не мешала поискам.

Спустя полчаса Люба нашла записную книжку папы. Открыла её и запрыгала от радости. Из толстого коричневого блокнота на пол посыпались одинаковые визитки фирмы «Такси „Максим”». Все вместе вернулись в Любину комнату.

– Будем вызывать такси и твоего папу! – защебетала Маришка.

– Но как? Позвонить-то мы ему не сможем.

– Ты знаешь, какая машина у твоего папы? – спросил Ёшка. – Давай заказывать именно её!

Пик-пик-пик. Ту-ту-ту…

– Добрый день! Говорит Ульяна. Где вы находитесь?

– Проспект Кирова, 14-а, – сказала Люба и задрожала от страха.

Ёшка, набравшись смелости, размяв плечи и покрутив головой, схватил телефон и продолжил разговор с оператором:

– Вы знаете, нам нужна определённая машина. Любая не подойдёт.

– Вот как, – сказала Ульяна. – Уточните, какая именно?

– Лада Калина, зелёная, – прошептала Люба, и Ёшка передал эту информацию оператору.

– Да, есть одна такая. Но, к сожалению, машина сейчас на выезде и будет в городе не раньше завтрашнего утра. Оформлять заказ на завтра?

– Нет, – сказал разочарованно Ёшка, но Абрикос подхватил телефон и после того, как громко мяукнул, сказал:

– А как-то связаться с водителем можно? Уж очень важная информация есть для него.

– Эм… Ну… Да, можно. Подождите немного, я переведу звонок на рабочий номер зелёного автомобиля.

Ту-ту-ту-ту.

– Алло, – ответил мужской голос. – Я вас слушаю.

– Папа! Папа! – всхлипывая, закричала Люба. – Ты не исчез!

– Дорогая, это ты? Уже возвращаюсь из Москвы.

– Папочка, прости меня. Я сильно-сильно тебя люблю, я не хочу, чтоб ты исчезал! Никогда!

– Я тоже тебя люблю. Малышка, я рад, что ты позвонила! Мой ты маленький Шерлок Холмс, нашла папу даже без его телефона. Я его где-то обронил. Ладно, не могу больше говорить. Люблю тебя до Луны и обратно! Жди! Завтра утром буду дома! Обними маму!

– Папа нашёлся! – закричали маленькие помощники и закрутились вокруг Любы. Девочка отложила телефон и тоже запрыгала от радости – грусти как не бывало.

Ёшка стянул со своей спины рюкзак и достал из него маленькую баночку. Красная жидкость в ней постепенно становилась синей, а на мордашке лохматика растягивалась наисчастливейшая улыбка.

– Задание выполнено! Абрикос, мы справились!

Глава 9. Пора возвращаться домой

– Неужели обратно опять на электричке? – спросил Абрикос своего теперь уже не просто друга, но и коллегу. Наш рыжий кот решил, что пора в корне менять свою жизнь и начинать помогать другим.

– Да-а! – довольно закивал Ёшка, не веря, что его не отстранят навсегда от работы. Впервые за долгое время задание по улучшению мира не провалено, а успешно выполнено в срок.

– А можно мне с вами? – спросила Маришка. – Я никогда в жизни не ездила на электричке. И никогда в жизни не помогала другим.

– Хах, ну ты, Маришка, даёшь! Не помогала, говорит. Ещё как помогала! Ёшка, представляешь, Маришка подсказала мне, как лучше понять других, и даже помогла справиться с блошками. Знаете, как хорошо-то теперь без них! Чудеса просто, а не жизнь!

Ёшка и Маришка громко рассмеялись. Следующая остановка – Евпатория. Наших друзей ждут новые задания, а сейчас баночку с синей жидкостью нужно вернуть на своё место. Следующая банка с красной жидкостью и новое задание уже ждут ребят. Вперёд за приключениями!

Татьяна Слепова. Красик против планшетного монстра

Глава 1. На книжной полке

Красик спал на книжной полке. Вокруг было много разных интересных книг. Здесь и «Приключения барона Мюнхгаузена», и «Красная Шапочка и серый волк». Столько красивых переплётов пылилось без дела! Да и сам Красик тоже медленно покрывался слоем пыли. Раньше он стряхивал её, подпрыгивая на месте. Но теперь ему было лень это делать.

Красик был вязаной игрушкой. Из красной пряжи. Поэтому его так и назвали. Большая голова, огромный нос и маленькие руки и ноги – вот и весь Красик. Ах да! Ещё пучок разноцветных ниток торчит из головы. Своей густой шевелюрой вязаный красавчик очень гордился. Ни у кого такой нет.

Теперь Красик спал. Почти всё время. Потому что про него забыли. Никто не брал его в руки, никто не усаживал пить чай между кукол, никто не подбрасывал его в воздух. А если с игрушкой долго не играть, то она засыпает и очень редко просыпается.

Когда-то Красик был любимой игрушкой девочки Лины. Ему очень нравилось ходить с ней на прогулки, нравилось, как она подкидывала его вверх. Даже застревать в ветках деревьев ему было весело. Как же, такое приключение! Лина так смешно трясла дерево, чтобы Красик смог спрыгнуть на землю. Иногда приходилось просить прохожих помочь снять игрушку.

Глава 2. На ярмарке

Красик до сих пор помнил тот день, когда они познакомились с Линой. Это было на ярмарке, где он стоял среди других вязаных игрушек. Мимо проходили люди, много людей. Кто-то трогал игрушки, кто-то молча смотрел. Покупали редко. И выбирали в основном большеглазых зайчиков и пушистых котов. На Красика внимания не обращали.

«И зачем я здесь? – думал он. – Никто меня всё равно не купит».

И тут появилась Лина. Тогда Красик ещё не знал, как её зовут, но эта девочка десяти лет с копной непослушных рыжих волос и россыпью веснушек на лице ему сразу понравилась.

«На меня похожа», – решил Красик.

Наверное, Лина тоже так подумала.

– Мама, мама, посмотри, какая игрушка! – воскликнула девочка и потянула маму к прилавку.

– Игрушка? Опять? – проворчала мама. – Да у тебя их целая комната!

– А я хочу ещё, – настаивала девочка. – Вот эту! – и указала прямо на Красика.

– А это вообще кто? – Мама взяла странное вязаное создание в руки и стала недоверчиво разглядывать.

– Мама, это просто забавная игрушка, – объяснила девочка. – Мы же не в зоопарк пришли. Вот там у каждого зверя своё название.

– Пыли на нём, конечно, много будет собираться, – поморщилась мама.

– Мои игрушки пыль не собирают, – вступила в разговор продавщица вязаных изделий. – Если с ними почаще играть – никакой пыли не будет.

Через несколько минут игрушка перебралась с деревянной полки в рюкзак девочки.

– Ты такой красный! – обрадовалась она. – Будешь Красиком. А я Лина, если что.

Красик осторожно выглянул из рюкзака и стал смотреть по сторонам. Вокруг быстро ехали машины, по рельсам величаво скользили трамваи. Лина и её новая игрушка дошли до набережной реки и увидели теплоход. На нём сидели люди и никуда не торопились. Просто смотрели на реку. Красику больше всего понравился теплоход.

Мир оказался очень большим, гораздо больше ярмарки, но нестрашным. Потому что теперь у Красика было имя, а ещё была Лина.

Глава 3. Потеряшка

Однажды Лина и Красик гуляли по набережной. Вернее, девочка шла по брусчатке, а её вязаный друг выглядывал из рюкзака. Лина всё время обращалась к нему: «Красик, послушай, как трамвай грохочет», «Красик, посмотри, какие волны от катера по реке пошли». Красику это очень нравилось.

Только волн на воде он никак не мог разглядеть. Пришлось потянуться изо всех сил, чтобы лучше увидеть реку. Раз – и Красик выпал из рюкзака, кубарем покатился по брусчатке.

И вот он уже сидит один на мокрой после дождя мостовой, а Лина как ни в чём не бывало идёт дальше.

«Не буду паниковать, – решил Красик. – Сейчас Лина обернётся и увидит меня на земле».

Но Лина не оборачивалась, шла и шла себе вперёд. Тут ему стало по-настоящему страшно.

– Эй! – он изо всех сил подпрыгнул на месте. – Лина, обернись! Я здесь!

Снова начал накрапывать дождь. Пара холодных капель упала прямо на разноцветную шевелюру Красика.

– Не надо на меня капать! – строго сказал он дождю, но тот не послушался и полился сильнее.

Красику стало холодно и очень грустно. Ещё совсем недавно он был самой счастливой игрушкой на свете, а теперь стал никому не нужен и мокнет под дождём.

– Мама! Посмотри, какая игрушка! – К Красику потянулись детские руки.

«Лина?!» – обрадовался он, но это оказалась совершенно незнакомая девочка.

– Мама, я хочу эту игрушку! – потребовала девочка.

Но её мама только покачала головой:

– Это потеряшка. Эту игрушку кто-то потерял и теперь, наверное, ищет. Давай посадим её на перила, под навесом, чтобы её никто не затоптал и чтобы дождь не намочил.

С высоты перил Красик теперь хорошо видел реку. Он наблюдал, как в неё падают капли дождя и от каждой капли расходятся круги, точно от маленького камня. Только вид реки больше Красика не радовал. Ему очень хотелось домой. Но где теперь Лина, далеко ли ушла? Может, она уже успела забыть про него? От этих мыслей стало совсем грустно.

Прошла минута, потом ещё одна. Красик смотрел на реку и засыпал.

– Кра-а-асик! – вдруг раздалось где-то далеко. Послышалось или нет? – Кра-а-асик!

И вдруг он увидел Лину. Она мчалась со всех ног. К нему!

– Вот ты где! – закричала Лина. – Нашла! Нашла!

Девочка раскраснелась от бега, и волосы её стояли торчком. Она подбежала к Красику, подхватила его на руки и закружилась. Он был счастлив.

Они вернулись домой. Красика долго сушили феном, пока в нём не осталось ни капли дождя. Лёжа на подушке рядом с головой Лины, Красик в тот вечер подумал, что как бы ни хотелось посмотреть на мир вокруг, надо крепко держаться за близких людей.

Глава 4. Подарок

В тот день у Лины был день рождения. Красик очень тщательно готовился к этому празднику. Стряхнул с себя случайно прилипшую на прогулке травинку и распушил шевелюру. А как же иначе? Ведь придут гости, и все будут смотреть на него, Красика. Потому что теперь он главная игрушка в доме.

Лина тоже распушила волосы. А ещё надела праздничное платье. По всей квартире были развешаны шарики, мигали разноцветные огни гирлянд, играла музыка. Стали собираться гости – друзья Лины по школе.

– А это тот самый Красик? – говорил иногда кто-нибудь из них. – Которого ты потеряла и потом нашла? Смешной.

Иногда Красика трогали за нос или за волосы. Ему это, конечно, не очень нравилось. Но зато столько внимания!

Всё было хорошо, пока Лина не начала распаковывать подарки. Были среди них и бантики, и игрушки. Но вдруг девочка достала маленькую прямоугольную коробку.

«Ничего интересного в такой коробке быть не может, – решил Красик. – Блокнот или тетрадь. Кому это может понравиться?»

– Планшет! Ура! Теперь у меня есть свой планшет! Спасибо, мамочка! – радостно завопила Лина и обняла маму.

Вечер закончился, гости разошлись. Красик полагал, что сейчас Лина будет рассказывать ему о впечатлениях от праздника, но нет. Она глядела на чёрную прямоугольную коробку, которая светилась изнутри голубым светом.

«Это и есть планшет? – подумал Красик. – Ну, светится. Что в нём такого?»

Но Лина забыла обо всём на свете и смотрела только в планшет. Хмурилась, улыбалась, смеялась, грустила. Что же такого волшебного в этой штуковине?

«С новыми игрушками всегда так, – успокаивал себя Красик. – От них трудно оторваться. Скоро этот планшет надоест Лине, и она вспомнит про меня».

Но проходил день, а потом ещё и ещё. Девочка перестала брать с собой Красика, да и сама больше не гуляла. Приходила из школы и сразу хваталась за светящуюся коробку.

«Да чем же хорош этот планшет? – разозлился Красик. – Чем я хуже?»

Вот и стал вязаный друг Лины потихоньку покрываться пылью, чего раньше с ним никогда не происходило. Он стал много спать и редко мечтать.

Глава 5. Планшетный монстр

Красик понял, что скоро может совсем уснуть. Надо было что-то делать. Он собрал все свои силы, подпрыгнул и упал с полки, на которой пылился. И не просто упал, а точно на письменный стол Лины. Само́й девочки в этот момент дома не было, зато был её планшет. Вот он! Прямоугольная коробка лежала перед Красиком. Вязаный косматик прыгнул на неё, и вдруг она засветилась голубоватым светом. Красик не знал тогда, но это был экран планшета. Вдруг на коробке появилась голова. Словно кто-то очень быстро нарисовал её. Голова была не человека, а ящерицы какой-то.

– Привет, – вдруг сказала голова.

– Ой! – Красик очень испугался. Нарисованная ящерица ещё и разговаривает?!

– Ты Красик, верно? – снова заговорила голова.

– Ты кто? Откуда меня знаешь?

– Я всё знаю, – ответила голова и щёлкнула крокодильими зубами. – Ведь я лучший друг Лины.

– Неправда! – возмутился Красик. – Лучший друг Лины – это я!

– Так было раньше, – ответил не то крокодил, не то ящер из планшета. – Но теперь Лина играет только со мной.

– Как играет? Почему? Ты ведь страшный и некрасивый.

– Хочешь поиграть со мной? Так ты сам всё поймёшь.

Вдруг поверхность планшета пошла кругами. Красик почувствовал, как он проваливается в этот самый планшет. А потом наступила темнота.

Глава 6. Играем с Красиком

Лина вернулась домой и сразу взялась за любимый планшет. Включила его и тут же увидела иконку совершенно незнакомой игры. «Поиграем с монстром», – прочитала девочка название.

– Странно, – удивилась она вслух, – я такой игры не устанавливала.

Ей стало очень любопытно, и Лина нажала на изображение зубастой ящерицы на иконке. Игра запустилась.

Вдруг на экране вместо обещанного монстра-ящерицы возникло что-то красное и лохматое.

– Красик? – узнала его Лина. – Про тебя уже игру сделали? Вот это да!

– Лина! – Её вязаный друг изо всех сил ударил по стеклу планшета изнутри. – Лина, это я! Спаси меня!

Голос его звучал приглушённо, словно Красика и Лину разделяло окно.

Девочка посмотрела на полку, где обычно сидел Красик и… Вместо него между кукол было пустое место. Лина заглянула под кровать, перетряхнула подушки, обыскала рюкзак. Красика нигде не было.

«Где же он? Неужели я опять его потеряла?!» – запаниковала девочка.

– Помоги! – снова раздался голос из планшета.

– Красик, так это ты?! – Лина наконец стала понимать, что произошло. – Как ты оказался в планшете?

– Меня затянул сюда монстр, – объяснил Красик и повторил жалобно: – Спаси меня!

– Игра начинается! – раздался громкий голос из планшета. – Красик! У тебя три жизни! Потрать их с умом.

Красика выбросило на арену. Он стоял в центре огромного поля, а вокруг на трибунах сидели разные звери: зайцы, медведи, ослы и бегемоты. И все смотрели на него. Кто-то топал ногами, кто-то свистел.

– Лузер! Ты проиграешь! Тебе не пройти испытания! – раздавалось со всех сторон.

Красику и так было страшно, а от этого крика и свиста он совсем оцепенел. Вдруг под ним прямо из-под земли выросла какая-то клавиша.

– Красик, ты умеешь танцевать? – спросил всё тот же громкий голос над трибунами.

– Не умею и не хочу, – проворчал вязаный косматик.

Он уже хотел спрыгнуть с клавиши и помчаться куда глаза глядят, но его остановила Лина.

– Красик! – очень громко сказала она. – Я, кажется, поняла. Нам надо пройти игру. Только так ты сможешь выбраться из планшета.

Глава 7. Танцуй, Красик, танцуй!

Лишь теперь, стоя посреди арены, Красик вдруг понял, что здесь, в игре, может двигать руками и ногами, говорить и шмыгать носом, а не только стоять и стряхивать с себя пыль.

– Вот это да! – обрадовался он, подпрыгнув высоко-высоко.

И приземлился на клавишу, внезапно выросшую посреди арены. Вдруг загорелся красный свет и раздался противный гудок.

– Одна жизнь потеряна! – громко сообщил чей-то голос. – У тебя осталось две попытки.

– Две попытки? – не понял Красик. – Для чего?

– Красик, сосредоточься, – снова раздался приглушённый голос Лины. – Тебе надо танцевать, а не прыгать.

Зазвучала музыка, по арене побежала дорожка из светящихся кругов. Когда сияющий круг наплывал на Красика справа, он должен был топнуть правой ногой, когда слева – левой ногой. Получался вот такой танец. Светящиеся круги двигались в такт музыке, и Красик танцевал в такт музыке.

– Ура! У меня получается! Я танцую! – обрадовался он.

– Это у меня получается, – напряжённо проворчала Лина. – Твои ноги сейчас двигаются, потому что я нажимаю на клавиши на планшете.

А Красик этого даже и не заметил. А ведь и правда с начала танца его ноги топали не сами по себе, а словно кто-то ими двигал.

Музыка всё ускорялась. С непривычки у Красика заболели ноги, закружилась голова. Танец больше его не радовал.

Слева наползал яркий круг, но Лина даже не думала нажимать на клавишу.

– Лина! Пропустишь! – закричал Красик.

Круг проплывал мимо, и сейчас они проиграют…

– Так нельзя! – вслух решил Красик. Ноги его не слушались, они слушались Лину. – Ну же, нажми на кнопку, Лина!

– Ай! – закричала девочка. – У меня, кажется, планшет завис!

Красик собрал всю волю в кулак и топнул левой ногой. Получилось! Ура! Игра закончилась!

– Поздравляю, Красик, ты прошёл первый раунд игры! – сообщил голос из мегафона над ареной. – Готов ли ты к следующему испытанию?

Глава 8. Птица не хочет летать

– Скажи, Красик, ты любишь птиц? – спросил громкий голос.

Красик вспомнил голубей и воробьёв, которые прохаживались по каменным бордюрам набережной, когда они с Линой гуляли. Это для человека голуби и воробьи – птички-невелички. Красику они казались огромными клювастыми чудовищами. Каждый из них так и норовил клюнуть красную игрушку.

– Вообще-то не очень, – честно признался Красик.

– Ну что ж! – громко провозгласил «ведущий». – Самое время их полюбить. Потому что начинается второе испытание.

Не успел Красик и глазом моргнуть, как пол под ним зашатался и исчез. Красик очутился верхом на огромной птице. Городские голуби и воробьи ей в подмётки не годились. Птица словно застыла в воздухе, только равномерно взмахивала огромными коричневыми крыльями.

– А-а-а-а-а! – закричал Красик и попытался спрыгнуть на арену. Но никакой арены внизу не было. Был воздух, и были скалы где-то далеко. Тогда вязаный косматик со всей силы вцепился в поводья, оплетающие голову птицы. Та обернулась, недобро посмотрела на своего наездника и громко щёлкнула крючковатым клювом. От этого Красик чуть не свалился.

– За пять минут тебе, Красик, надо пройти всю трассу и добраться до красной ленты финиша, – сообщил громкий голос. – Время пошло.

Красик не растерялся, натянул поводья и скомандовал «Но!» Конечно, эту команду отдают лошадям. Только вот на что реагируют ездовые птицы, он не знал.

Однако птица упрямо махала крыльями и не двигалась с места. Как же поступить?

– Но! Глупая ты птица! Но! – закричал Красик.

Бесполезно.

– Красик! – вдруг раздался голос Лины. – Прямо над тобой – светящееся кольцо. Надо пролететь сквозь него. Я сейчас помогу.

Кое-как Лина клавишами на планшете заставила птицу подняться чуть-чуть вверх, к сияющему кольцу. Крылья едва успели коснуться света, как птица рванула вперёд. Красик еле удержался на её спине.

Впереди было много таких ярких колец. Видимо, именно они придавали птице скорость. Только теперь и стало понятно, как можно пройти трассу за те пять минут, которые отсчитывал таймер. Птице надо было пролететь сквозь как можно большее количество колец.

Ветер трепал разноцветную шевелюру Красика. Птица, ловя кольца, то взмывала вверх, то спускалась к са́мой земле. Лина ловко и умело направляла её. Вокруг были грозные скалы, внизу тёк бурный ручей. Красику понравились и эти скалы, и ручей. А главное – ощущение полёта.

– Ура! – засмеялся Красик. – Я лечу! Лечу!

– Осторожно! – предупредила Лина.

– Смотри, я не держусь ни за что! Прямо как ты на велосипеде! – и Красик расставил маленькие руки в стороны.

Вдруг он соскользнул с птицы. Последнее, что Красик слышал, был крик Лины.

Казалось, и минуты не прошло, а он снова оказался на арене.

– Ну что, Красик, – сообщил голос над головой, – я тебя поздравляю. Ты потратил вторую жизнь. У тебя осталась последняя. Потеряешь её, и ты проиграл. Старт!

Теперь птица самодовольно улыбалась крючковатым клювом. А Красик вцепился в поводья и не отпускал их. Снова замелькали скалы и ручьи. Но он больше не отвлекался на красоту вокруг. Лина уверенно вела его к финишу. От кольца к кольцу.

И вот последнее кольцо пройдено вовремя. Финиш. Красик понял, что очень сильно устал. Что там ждёт его впереди?

Глава 9. Битва с планшетным монстром

– Ну здравствуй, Красик. Узнаёшь меня?

Опять арена. Снова на скамейках зрителей сидят разные животные и галдят. А перед Красиком стоит на задних лапах огромный ящер.

Да, Красик узнал его. Именно это чудовище возникло на экране планшета и затянуло его в страшную игру.

Ящер скалился, показывая огромные острые зубы.

– Правила простые, – сообщил он. – Видишь жёлтый круг позади нас?

Красик осмотрелся. Был такой круг.

– Кто первым покинет пределы этого круга, тот и проиграл. Начнём! А ты, Лина, – чудовище посмотрело куда-то вверх, – можешь отдохнуть. В этом раунде от тебя ничего не зависит.

Красик подумал о Лине: как она сейчас болеет за него, переживает. Давно она не обращала на него столько внимания. Неужели нужно было оказаться в планшете, чтобы вернуть себе Лину? Без этого никак?

Ящер опустился на передние лапы, осторожно подошёл поближе к красной игрушке. Красик отпрыгнул в сторону. Вовремя. Огромные зубы клацнули как раз там, где он стоял секунду назад.

– Ты, наверное, очень гордишься собой, – сказал монстр. – Как же! Любимая игрушка. А знаешь, что тебя ждёт?

Ящер прыгнул вперёд, его передняя когтистая лапа зависла прямо над головой Красика. Тот снова отскочил в сторону.

– Знаешь, что ждёт всех игрушек? Таких примитивных, как ты, забудут. Дети вырастают, и игрушки перестают их интересовать. Пройдёт несколько лет, и твоей Лине надоест с тобой играть. Она положит тебя в самый тёмный ящик шкафа. А может быть… Может быть, вообще выбросит.

Красик задумался. Неужели этот монстр прав? Ведь взрослые не играют в игрушки. А Лина когда-нибудь станет взрослой. А куда деваются игрушки, в которые перестают играть? От этих мыслей ему стало очень грустно.

– Красик! – вдруг он услышал голос Лины. – Это неправда! Ты всегда будешь моей любимой игрушкой. Честно-честно! Даже когда я вырасту. И – поберегись!

Какая-то сила оторвала Красика от пола и подняла вверх. Это монстр ухватился за его разноцветную шевелюру своей огромной лапой.

– Вот ты и проиграл, Красик. – Ящер размахнулся, чтобы выбросить красную игрушку за пределы жёлтого круга.

Красик повис в воздухе. Из последних сил он вцепился в когтистую лапу, подтянулся и побежал по этой самой лапе. Мгновение, и Красик оказался на загривке страшного монстра. Ящер заволновался, запрыгал на одном месте.

– Слезь с меня! – закричал тот писклявым голосом. – Слезь, кому говорю!

Он пытался ухватить Красика зубами, достать его лапами. Бесполезно. Зубы ящера не дотягивались, а от его лап Красик ловко уворачивался.

– А-а-а! – монстр так увлёкся охотой, что не заметил, как перешагнул через жёлтый круг. В этот момент Красик спрыгнул на землю. И вот она – победа! Красик стоял внутри жёлтого круга, а монстр – за его пределами.

Зрители зашумели. Кто-то болел за красную игрушку, кто-то за монстра. Но сейчас ревели все.

Вдруг земля под ногами Красика пошла кругами, словно это была вода. Он прыгнул в эту воронку и…

Это оказался выход из игры.

Красик снова оказался в комнате Лины.

– Красик! Ты вернулся! – девочка крепко стиснула его в объятьях. – Теперь мы всегда-всегда будем вместе.

Заключение

Они снова гуляли вдвоём – Лина и Красик. Слушали, как грохочут старые трамваи и как бесшумно скользят по рельсам новые. Наблюдали за теплоходами на реке.

«Красик, посмотри, какой я камень нашла!» «Красик, понюхай, как сирень пахнет!» «Красик, послушай, как река шумит!»… И Красик смотрел, нюхал, слушал. Как же хорошо снова быть любимой игрушкой!

Иногда, устав от прогулок, Лина и Красик ненадолго брались за планшет. Но никаких монстров в нём больше не было.

Дарья Бычихина. Учитель верности. Из цикла «Таёжные рассказы»

У каждого есть свои тайные места силы, куда мы возвращаемся во снах. Для меня это посёлок в сизом тумане, в глухой непроходимой тайге, в окружении сопок с елями и лиственницами. Посёлок Синегорье. Республика Саха.

Посёлок был основан в 1985 году, в год моего рождения, как временная база для строителей Байкало-Амурской магистрали. Да и посёлком его назвать было сложно. Всего двенадцать улиц с щитовыми временными домами для строителей-железнодорожников. Посёлок возводился максимум на пять лет. Затем деревянные щиты, из которых он был построен, должны были демонтировать и отправить к следующей железнодорожной станции. Но судьба его стала совсем иной. До сих пор он существует, и в щитовых домах горит свет холодными тёмными вечерами, а маленькая поселковая школа встречает детей и выпускает их в большую жизнь.

Через два года после основания посёлка, я, без пяти минут двухлетка, потерявшая отца и оставшаяся на руках у матери, десантировалась в таёжный посёлок, где ещё чувствовался запах свежего дерева и велись строительные работы.

В самые тёмные времена я возвращаюсь во сне в это место на карте нашей страны, которое и с лупой не найти. В этом сне остро ощущается запах морозной взвеси в воздухе, оглушительная тишина и хвойный терпкий аромат от лиственниц, вонзающихся в пронзительно-голубое небо. Всё тело наполняется этим чувством бескрайности, вечности и свободы. Природа здесь такой силы, которую невозможно приручить, а можно лишь подчиниться и приспособиться к её суровому нраву и вечной мерзлоте. В этих местах температура воздуха зимой переваливает порой за пятидесятиградусную отметку, а земля не прогревается никогда. В этих местах и сейчас продолжают жить, создавать семьи, воспитывать детей, отправлять их в большую жизнь люди, которых согревает надежда. Здесь прошли мои детство и отрочество. Здесь я заканчивала начальную школу, здесь накрывали первые чувства, были ободраны первые коленки и появлялись первые шрамы на сердце от первых чувств. Одиннадцать лет в вечной мерзлоте высекался характер и стойкость к низким температурам. Второе давалось хуже всего. К морозу иммунитета у меня нет, как и не было. А лес и сейчас – моё место силы.

БАМ, Байкало-Амурская магистраль, – не просто железная дорога, а артерия на карте России, которая несёт жизнь в самые дальние уголки страны. Её строительство объединило разные народы, разные судьбы. Воспоминания, как яркие шары на новогодней ёлке, высвечивают моменты, где за столами собирались на праздники украинцы и белорусы, русские и якуты, можно было услышать и грузинский акцент, и бурятский говор. Звучали песни на языках, которые я не услышу больше. Но это ощущение свободы и общей цели, общей радости я не забуду никогда.

И в этом микромире текла своя жизнь, где все знали друг друга, где невозможно было пройти незамеченным. Там случались радости и горести, любовь и ненависть, рождение и смерть, находки и потери. Там случалась жизнь во всей её красоте и неповторимости, которая течёт в каждом. Вне зависимости от группы крови, нации, языка, разреза глаз или происхождения. Там я впервые встретила смерть лицом к лицу, почувствовала дыхание жизни всем существом, там я узнала те истины, которые помогают мне и по сей день.

Истории этого микромира посреди огромной непокорной тайги, те истории, которые уже начинают ускользать из моей памяти, я и хочу поведать вам. А может, и себе, чтобы точно убедиться в том, что это было со мной.

Первый и самый ценный урок мне преподал мой учитель верности.

Учителя верности и преданности бывают разные. Мой первый учитель верности был с чёрными подпалинами на боках, тёплой мордой желтовато-белого цвета, короткой упругой шерстью, хвостом, круто завёрнутым в колесо, интенсивно вращающимся во все стороны света. И особенно, громадным для меня, семилетки, ростом. Моего учителя звали Верный. Знакомство с ним состоялось в далёком 1992 году. Его хозяин – наш сосед по щитовому дому Харутдинов: усатый, громадный мужчина в тех годах, когда зрелость уже имеет свою глубину. Уважаемый человек. Рукастый, громкий и весёлый, водитель такого же огромного, как и он сам, «Магируса», татарин в высоких унтах и лохматой шапке. Верный был его другом и товарищем, с которым и в тайгу, и на работу, что по своей сути было одно и то же, так как вся жизнь наша текла в ритмах тайги и никак иначе. Но кроме сопровождения хозяина, Верный по своей инициативе взял на себя дополнительные обязанности. И эта инициатива приносила мне много проблем.

Верному доставались мои самые лакомые кусочки. Верного я любила чистой любовью. Но все наши встречи с ним заканчивались одинаково: моими слезами. Как только он чуял, что я возвращаюсь из школы, то уже готовился к встрече. Когда за 300 метров до дома на горизонте показывалась моя маленькая фигурка, закутанная по самые глаза, Верный со всей своей прытью и собачьей радостью подбегал и клал лапы мне на плечи. И мы с ним становились одного роста. Моё хрупкое тело не выдерживало его веса, и наша пара летела то в сугроб, то в кусты, а то и в насыпанный на дорогу скальник.

Какие только меры к нему не применялись, но его радости от нашей встречи не было предела. Да и это ещё были не все прелести нашей дружбы. Несколько раз в неделю мне предстояло путешествие в соседний городок, одной, вернее, на пару с футляром размером почти с меня. В этом футляре цвета кофе и с терпким, сладковатым запахом канифоли, с немного потёртыми боками лежала хрупкая скрипка. Она была ещё не взрослого размера, а «полуторка», так назывался инструмент, скрипка-малышка, предпоследний из детских размеров. Следующей по размеру должна была стать, но так и никогда и не стала скрипка для взрослого музыканта. Со скрипкой, зажатой подбородком на мягкой бархатной подушечке, дабы не натереть шею и не выронить хрупкий лакированный инструмент, мы составляли красивую, милую композицию, как с открытки. И это всё, что было красивого в нашей паре со струнным инструментом. «Открыткой» можно было любоваться, пока я не начинала играть, безжалостно запиливая смычком тонкие струны, как напильником.

Научить меня играть на скрипке упорно, но безнадёжно пытались родители. Конечно, не сами, а силами опытных профессионалов, насколько возможно было найти их в тайге, в Музыкальной школе города Томмот, на улице Музыкальной, конечно же. Учитель класса скрипки был сам похож на небольшую с округлыми линиями виолончель. Интеллигентный лысоватый мужчина Вениамин Александрович был невысоким, с длинными пальцами, усиками и тонким голосом. Весь такой изящный и музыкальный, как на гравюрах и картинках, где изображали истинных скрипачей. Он не питал иллюзий по отношению к моему таланту, коего в помине не было. Как не было и моего стремления учиться игре на скрипке. Но ежемесячная плата и желание родителей делали своё дело. И два раза в неделю я, закутанная по самые глаза, с футляром наперевес неизменно стояла на остановке с компаньонкой, тоже ученицей класса скрипки: тоненькой, остроносой, кареглазой и насмешливой Кристиной.

Кристина училась со мной в одном классе, мне было семь лет, ей уже восемь. Она была любимицей учителя и предметом постоянного сравнения со мной, не в мою пользу, конечно. Характер Кристинки был под стать скрипке и произведениям, которые на ней выпиливала я. Насмешливый, скрипучий, хвастливый и вредный. Но не она героиня сего рассказа.

Неизменным спутником моего путешествия был Верный. Он ловко запрыгивал в автобус и прятался под сиденьем, рычал на кондуктора, водителя и пассажиров. Всех, кто пытался его спровадить. Я получала огромный поток претензий и требований выгнать свою собаку. Но что бы я ни делала и сколько бы ни объясняла, что собака не моя и меня не слушается, Верный автобус не покидал. И так как все спешили на работу, по делам, да и автобусы ходили нечасто, возмущённые пассажиры, ехавшие на трудовые подвиги, требовали не тормозить автобус, а Верный благополучно доезжал до музыкальной школы.

Если ему удавалось прорваться внутрь, напугав вахтёра, он прятался в раздевалке и охранял мою одежду. А прорывался он почти всегда. Бывало и так, что он находил меня на занятиях на втором этаже.

Тогда на меня снова обрушивался шквал обвинений, меня выводили с уроков, стыдили и заставляли выгонять собаку. И это продолжалось постоянно. Потому знала меня вся школа. Эта история доводила меня до слёз и расстраивала, потому как попадало неизменно мне. За то, что не слежу за собакой, за то, что она агрессивная. К слову, Верный никого не обидел за свою жизнь. Но если дело касалось меня, он стоял насмерть, готов был терпеть любые побои и унижение. Лишь бы быть в пределах моей досягаемости, а лучше, возле ноги.

Иногда автобус не приходил или ломался по пути до посёлка. Тогда почти десять километров, которые разделяли эти две точки – посёлок и город, два маленьких человеческих островка посреди тайги, – приходилось идти пешком, надеясь на попутный транспорт. Обычно маленькую фигурку с футляром подхватывал кто-то из проезжающих в посёлок по ухабистой узкой насыпной дороге. Все знали друг друга если не в лицо, то по фамилии и названию «мехколонны», где работали родители. Если везло, то и на КамАЗе или самосвале можно было прокатиться до дома.

Когда тайга оживала и зацветала всеми буйными красками, на какие была способна, идти можно было вдоль дороги, по кустам. По обочине узкой дороги, на которой были камни, щебень вперемежку со стрелками низких кустарников: кипрея, молодых лиственниц и сосёнок. Но зимой сугробы вдоль просёлочной дороги были непроходимы, легко можно было и валенки потерять, и по пояс провалиться.

Так и в тот день сугробы были практически по пояс…

– Девочка, ты автобус не пропустишь? Буран начинается скоро. – Миловидная продавщица с ярко накрашенными губами кивнула в сторону остановки и показавшегося на горизонте автобуса. Переминаясь с ноги на ногу, я грелась в магазине напротив остановки, на микрорынке.

В этом магазине на витрине среди всякой всячины, одеколона и мыла лежала россыпь украшений из неведомых камушков. Сейчас я уже знаю характе́рный лиловый сказочный узор чароита, рассказывающий таёжные сказки в каждой серьге или подвеске, но тогда рассматривала витрину как заворожённая. Продавщица снисходительно не выгоняла меня, понимая, что в такой холод, когда температура уже переваливала за тридцать, погреться просто жизненно необходимо. Я отогревала руки, розовела, а потом, как только автобус появлялся на горизонте, резко выскакивала из магазина. Но на этот раз я потеряла счёт времени и когда увидела автобус, совсем не обратила внимание, что он был непохож на тот, на котором я добиралась обычно. А автобус по маршруту Томмот – Синегорье неизменно ходил один. Пазик, бело-голубой, с дверями гармошкой и запахом пыли и солярки.

– С собакой нельзя! Выведи пса из автобуса, сейчас же! – визгливый голос кондуктора над моим ухом не предвещал ничего хорошего. Верный тихо рычал под сиденьем. Сидячих мест было достаточно. Неудивительно, в такую погоду хозяин пса не выгонит.

– Это не моя собака, я не могу её вывести. – Я приготовилась к повторению истории.

– Ладно, пусть едет, погода нелётная, – раздался низкий бас с водительского места, и в зеркале мне подмигнул карим глазом мужчина с седоватой бородой. Кондуктор недовольно сверкнула глазами и резко оторвала мне билет из большого билетного рулона.

– До Алексеевска? – Из-за открывшейся на следующей остановке двери показалась мохнатая шапка-ушанка такого размера, что было абсолютно непонятно, кто её владелец: только по голосу можно было догадаться, что это мужчина.

– Да, это последний рейс, – сухо ответила кондуктор.

Липкий страх медленно раскручивался у меня в животе, сжимая все внутренности в тугой комок, мгновенно слёзы удушливой волной подкатили к горлу.

– Как до Алексеевска? В Синегорье разве не идёт? – с надеждой в голосе обратилась я к кондуктору.

Алексеевск – это посёлок совсем в другой стороне от Синегорья. Дорога, начинаясь с Томмота, раздваивалась, и одна ветка уходила на восток, в сторону Алексеевска, до него было не менее двадцати километров, и остановок по пути для пересадки нет.

– Так уже ушёл до Синегорья и больше не будет сегодня, – сообщила кондуктор, обилечивая входящих пассажиров.

Я резко подскочила и метнулась к выходу, Верный за мной. Оглядевшись на местности, я поняла одно: направления не помню. Погода неумолимо портилась, несмотря на послеполуденное время, начинало темнеть, снег падал стеной, закручивался позёмкой по дороге. Ветер усиливался. Остановка, где я выскочила, была словно островок посреди безлюдной снежной дороги. Верный с лаем пробежал вперёд сто метров, исчезнув в белом вихре снега. Он повернулся, залаял, ясно давая понять, что дорогу помнит, покажет и я в безопасности. Холодный ветер стянул лицо, как маску, только слёзы, сдерживаемые его порывами, согревали щёки. Но плакать сейчас было опасно: обветрить лицо так легче простого. Потому, утёршись варежкой, натянув по самые глаза полосатый колючий шерстяной шарф, я пошла за Верным.

Пошла по краю дороги, ноги утопали в сугробах, которые захватывали валенки и нехотя отдавали их обратно. При каждом шаге порывы леденящего ветра срывали белые охапки снега с деревьев и закручивали их в большие воронки. Как назло, ни одной попутной да и встречной машины. Видимость становилась всё хуже, а очертания дороги под пеленой снега всё размытее.

Но неизменно на несколько шагов впереди меня слышался лай Верного. Как только я догоняла его, он снова забегал вперёд, не выходя за пределы моей видимости.

Снегопад не прекращался, холод сковывал ноги, немело лицо. Порывы ветра сбивали с ног. Ничего не было видно из-за снежной пелены, внезапно скрежет тормозов и громкий лай взорвали снежное царство.

– Какого лешего ты под колёса бросаешься?! – громкие ругательства раздались впереди. Как только пелена снега рассеялась, и я дошла до источника звука, передо мной открылась картина: прямо посередине дороги, на расстоянии двухсот метров передо мной, немного занесло уазик, Верный с громким лаем прыгал на его колёса. При этом пёс прихрамывал на одну лапу. Бросившись под колёса, он не только поймал мне транспорт, но и спас жизнь. Если бы не он, то под колёсами машины оказалась бы я.

Оглянувшись, я увидела, что под снежной пеленой я шла по проезжей части, снежная насыпь стёрла границы просёлочной дороги, и любая ехавшая мимо машина могла лишить меня жизни.

Водитель удивился, увидев белое маленькое приведение посреди метели, с причитаниями схватил в охапку меня и футляр и посадил на переднее сиденье.

– Без своего пса я не поеду! – заявила я. Широкоплечий мужчина открыл заднюю дверь, и Верный забрался в машину.

– Куда тебе, дама с собачкой? – мужчина, улыбаясь, протягивал мне огромные сухие верхонки, чтобы согреть руки.

– На Ларбинскую, в Синегорье. – Верный залаял на заднем сиденье, напоминая, что он не даст меня в обиду.

– Поехали, пока совсем бураном не занесло. – Лихо вывернув из сугроба, авто развернулось в сторону дома.

Не раз Верный выручал меня, и всё ему было нипочём.

Однажды, на исходе лета, которое в тайге мимолётно, но насыщено запахами и богато дарами, мы с детворой исследовали окрестности. Внизу посёлка, где большие кучи угля возле котельной были похожи на космические ландшафты, а жестяная Баба-яга – флигель на трубе котельной, что отапливала посёлок, – напоминала о том, что мир не такой, как кажется. А полон сказок и волшебства, которые кроются под каждым мшистым пнём или деревом с когтями дикого таёжного зверя. В высокой траве, что закрывала нас с головой, мы брели, возвращаясь из похода по окрестностям. Впереди неизменно бежал Верный, с громким лаем прокладывая дорогу.

Внезапно глухой звук, хлопок, несколько раз прозвучал впереди. Верный взвизгнул от боли. Но не упал, шаг его замедлился, и он, тяжело дыша, сел, а потом лёг на траву. С громким криком мы подбежали к нему. Несколько идеально круглых тёмных точек виднелись на боках. Следы от пуль. Кто и зачем – ответы на эти вопросы не нашли. Кто-то из ребят побежал за хозяином. Я оставалась рядом, гладила, слушала его тяжёлое дыхание. Слёзы капали на его чёрные подпалины на боках.

Хозяин отнёс Верного на руках к себе. Нас родители загнали домой. С этого вечера Верного я больше не видела. Этот подвиг был для него последним: приняв на себя пули, которые, возможно, попали бы в нас, он навсегда научил меня преданности и верности.

Виталий Стадниченко. Баба-яга и мотоцикл

Глава 1. Появление мотоцикла

Давно жила Баба-яга в Нави, стране, скрытой от людских глаз. Сколько себя помнила – всё жила. А помнила она себя долго: даже забыла, когда родилась на свет белый. Но скучно стало в Навьем царстве. Вот уже добрую тысячу лет не приходят туда души умерших людей, да и те, что уже были – ушли. Тихо стало, неинтересно.

И решила Баба-яга сама к людям податься. Пришла к Калинову мосту через Пучай-реку, кивнула Змею Горынычу, что стражем путей стоял, да и пошла на другой берег, костяную ногу приволакивая. А языки пламени, что вокруг моста танцевали, во все стороны расступались.

Пешком пошла – так по правилам перехода меж Навью и Явью положено, а ступа за ней полетела.

Вот оказалась Яга в Яви, пошла лесом, а навстречу ей мужик верхом на непонятном чудище рогатом.

– Скажи, касатик, – останавливает его Яга, – что за половецкий упырь под тобой? На ком ты едешь?

Мужик смотрит на неё удивлённо:

– Ты серьёзно, бабка? Ну и дремучая ты! Это же мотоцикл!

– Мо-то… Как его там дальше? Не запомнила. А как ты его поймал? И где?

Мужик засмеялся:

– За деньги поймал. В магазине. Вон город видишь вдалеке? Вот там и поймал.

– Я такой же хочу, – говорит Яга уверенно. – Нравится он мне. А на деньги – это как?

– Ну ты, бабка, даёшь. Не пойму – серьёзно ты или прикалываешься? В любом случае смешно.

– Не смеюсь я! – разозлилась Яга. – Ты можешь по-людски сказать?

– Так я и говорю, – заворчал мужик, – по-людски вполне, не по-волчьи. А что за пепелац за тобой летит, бабуся?

– А-а, это? Ступа моя. Передвигаюсь я на ней.

– А давай меняться? – загорелись глаза у мужика. – Ты мне штуку эту летающую, а я тебе мотоцикл. Соглашайся быстрее, пока я не передумал!

И поменялась Баба-яга. Залез мужик в ступу, сидит, глазами по сторонам водит. Ступа ни с места.

– Эй, бабка, – кричит мужик, – как этой штукой управлять?

– Да как хошь, так и управляй, – Яга отвечает. – Но помни: ступа ласку любит, на ней и летает. Скажи ступе слово доброе, и она тебя хоть до Нового города, что на реке Волхов стоит, домчит. Глаз только поднять не забудь, когда он от удивления выскочит. А твой супостат железный тоже на добром слове ездит?

– Нет, на бензине. Видишь у мотоцикла пузо? Это его бак. В баке этом бензин и бултыхается. Отвинти пробку и увидишь.

Отвинтила Яга пробку и ахнула:

– Как этот бензин пахнет дурно! И на вкус, наверно, такая же гадость. Бедный, – погладила Яга мотоцикл по сиденью, – я тебе отварчику сделаю, на травках, вкусненького. Им питаться будешь. А эту гадость мы выльем. Ты потерпи, яхонтовый, немножко. Надо только до дому добраться. До избушки моей.

– Чудна́я ты, бабка, – мужик покачал головой. – Всех чертей тебе в помощь! Ну, залётная! – сказал он уже ступе. – Слово доброе любишь? Будет тебе такое слово, волшебное. «Пожалуйста» называется. Лети, пожалуйста, вперёд да не сворачивай!

А у самого́ глаза так и пышут огнём. Вздрогнула ступа и ввинтилась под облака. Мужик закричал что-то, но уже неслышно было.

– Ну вот, – сказала Яга, – полетел орлик. Теперь, главное, чтобы Кудыкина гора ему не встретилась. Упадёт ведь! Кудыкина гора приманчива. Ну и мы потихоньку, – это Баба-яга к мотоциклу обратилась, – в лес, по Калинову мосту, домой.

Глава 2. Навье царство

Баба-яга и не знала, что едет неправильно: сцепление и газ не нажимала. Просто села и поехала. Мотоцикл сам её повёз. Да разве это удивительно? Ступа тоже сначала обыкновенной была, а потом ею Яга владеть стала. И ступа вдруг волшебной очутилась. Так и мотоцикл – как Яге принадлежать стал, сразу ожил.

Подъехали они к Калинову мосту, а под ним река горит. Потому что не вода текла в ней, а сера жидкая. Мост железный от жара красным стал – раскалился. Потому-то его Калиновым и называют. Простой человек найти его не может – прячется мост от людских глаз, как и река Смородина, её ещё Пучай-рекой кличут. Разделяет та река две реальности: Навь и Явь.

Нечего делать людям в Нави, потому и попасть туда не могут: раньше бывало, попадали. Но с тех пор тысячу лет прошло. А Яга – хозяйка в Нави. Поэтому знает, как туда идти надо.

Взбунтовался мотоцикл: на заднее колесо встал. Не хочет он на раскалённый мост въезжать.

– Ну, милай, – Яга говорит, – ты со мной ничего не бойся – защищу тебя, не прикоснётся огонь к тебе, моих гостей тут не трогают, а ты мой гость будешь.

Так и пошли. Баба-яга пешком, мотоцикл за ней катит. А на том конце моста Змей Горыныч сидит, чтобы, если кто лишний всё-таки пройдёт, не пропустить его далее. Всеми тремя головами огонь выдыхает.

– Это кто с тобой? – спрашивает.

– Не помню я, зелёненький. Называли его как-то.

Баба-яга задумалась.

– Прошкой будет, – решила она наконец. – Буду его Прошкой звать, хорошее имя!

Прошка весело засигналил.

Обошли Змея Горыныча, села Баба-яга на Прошку, покатили дальше. Вокруг ёлки стоят, чёрные-чёрные, и трава жёлтая по пояс. Лето за Калиновым мостом, а в Нави словно осень.

А вот и избушка Яги виднеется, стоит на двух куриных ногах, когтистые лапы траву с корнем выдирают.

Глядит на мир избушка слюдяным окошком, видит, что хозяйка возвращается, бежит навстречу радостно.

– Ох ты красавица! – заулыбалась Яга. – Соскучилась как, сыть огненная!

Не слушает её избушка, стучит ставнями, словно крыльями бьёт, и будто квохчет. А на Прошку внимания не обращает – не знает она его.

Из избушки чёрный кот вывалился. Прищурил зелёные глаза, подошёл вразвалочку и стал лениво тереться об ноги хозяйки.

– А вот и Котофей Иванович пожаловал, – протянула Яга. – Много без меня мышей напужал? Все разбежались?

Перестал кот тереться, посмотрел мрачно, фыркнул обиженно, отошёл гордо.

– Да не обижайся ты! – тоже фыркнула Баба-яга. – Знакомьтесь, это Прошка. Он с нами жить теперь будет.

Мотоцикл снова забибикал.

И действительно стали так жить. Как и обещала, Яга мотоциклу отвар вместо бензина сварила. Вкусный. Прошка теперь на нём ездил. Да шустро так, втрое быстрее, чем раньше. Котофей Иванович учёным оказался. Разговаривать умел. Как отвару, что Прошке варили, выпьет, сразу разговаривать начинает. То сказку какую расскажет, то песню споёт. «Мечтаю, – говорит, – что цепь однажды заведу, обмотаю её вокруг дуба Мильяна, на котором Кощеева смерть висит, и буду по цепи кругами ходить. Кощееву смерть охранять».

А избушка на курьих ножках молчаливой была, но шустрой. Если разгонится, только Прошка догнать её и мог. Но остановить никогда не пытался – рядом едет, колёсами вертит. Весело было, когда Яга за ними обоими гналась, клюкой грозно размахивая.

Так и жили, только Баба-яга иногда на Прошке в город к людям выбиралась. И однажды случилась с ними такая история.

Глава 3. Полицейский

– Всё ездют и ездют, – недовольно качала головой Баба-яга. Машин на дороге действительно было очень много. Не протолкнуться. Прошке только потому и удавалось не врезаться в других, что у него было два колеса, а не четыре. А значит он занимал в два раза меньше места, чем другие. Но Бабе-яге всё равно надоело – её мотало из стороны в сторону, когда Прошка протискивался и вилял между машинами.

– Жалко, что ты не умеешь летать, как моя ступа, – сказала она мотоциклу и задумалась. Прошка её радовал, и она ни за что не согласилась бы обменять его обратно, но ей действительно было жаль, что он не летает.

– А поехали там, где люди ходют, – сказала она наконец. – Там вроде толкаются меньше.

Сказано – сделано. Баба-яга перебралась на тротуар и поехала среди прохожих, не обращая внимания на их возмущённые крики.

Вдруг раздался громкий вой. Выла какая-то машина. Из машины вылез мужчина и решительно пошёл Бабе-яге навстречу.

– Нарушаете? – ехидно спросил он, когда Яга сказала Прошке остановиться.

– Чего-чего? – переспросила нарушительница.

– Нарушаете, – ещё строже сказал незнакомец. – По тротуару ездите. Людей пугаете.

– А чего они боятся? – не поняла Баба-яга. – Я же аккуратно!

– Нельзя! Я оштрафую вас на две тысячи рублей и конфискую мотоцикл. Сейчас составим протокол. Ваше имя?

– Баба-яга я. Так и запиши, милок. Вот, про мотоцикл вспомнила. Прошка – это мотоцикл. А «конхисковать» – это как? Прошке больно не будет?

Мужчина даже растерялся от этих слов.

– Баба-яга? А такие имена бывают? А Прошка – ваш мотоцикл? И почему ему может быть больно?

– А вот ты мне и скажи – почему? Едем мы с ним, никого не трогаем. А я ведь могу и тронуть! Но я же понимаю, что время сейчас другое – не то что раньше. И что я уже не могу, как при князе Рюрике, вести себя. По-другому надо. Не всё ещё знаю, но я расстараюсь.

– Не понял я. Причём тут Рюрик? Это, конечно, хорошо, что вы в таком возрасте на мотоцикле ездите, но ездить по правилам следует. А вы правила нарушаете. Нельзя так. Вот уверен, правила дорожного движения и при князе Рюрике были. Как двум конным разъехаться без них?

Мужчина задумчиво обошёл вокруг Яги, придирчиво разглядел её. И вдруг просветлел лицом:

– Кстати, я понял! Вы – реконструктор! Вот и объяснение и Бабе-яге, и князю вашему. А мотоцикл я всё равно конфискую.

– Да что ты всё обзываешься! Ре… я и слов таких не знаю. И Прошку не надо конхистовывать – это и звучит даже страшно! Ты, милок, и не сумневайся. Мы с Прошкой понятливые. И ездить хорошо будем. Ты только объясни толком, что мы не так сделали? Ни на кого не наехали. Прошка на этот счёт внимательный.

– По тротуару на мотоцикле нельзя, – строго сказал мужчина. – Он для пешеходов. А вы, бабушка, водитель. Вот вели бы своего коня под уздцы – тоже были бы пешеходом.

Мужчина самодовольно напыжился. Ловко он про коня реконструктору завернул!

Но Баба-яга не обратила на это никакого внимания. Она думала. Так и не поняла почему, но от Прошки явно не отстанут. Надо что-то делать.

И Яга придумала – свистнула залихватски и гаркнула во всё горло:

– Змей, ящерица ты трёхголовая! Подь сюды! Помощь твоя нужна!

Тихо стало вокруг, на Ягу смотреть стали с интересом: чего кричит? Но тихо недолго было: сверху шум послышался. Подняли люди головы и увидели: несётся на них крылатый динозавр с тремя головами. И быстро так несётся!

Послышались испуганные крики, кто-то побежал, стройный поток едущих машин сломался: водители рванули в разные стороны. То Змей Горыныч прилетел на зов Яги. Волшебной силой она обладала – услышал её Горыныч, хотя далеко был. Шмякнулся он на тротуар, весь асфальт продавил.

– Что надо тебе, бабка? Чего звала? – спросила средняя голова.

– Прошку мово заобижают! Защити его!

– Так беда из-за коня твоего странного? – Змей устало вздохнул, но рявкнул:

– Бабкиного коня не обижать, а то спалю тут всё да по ветру пущу!

– Э-э, – сказал полицейский, – раз так, то претензий не имею.

На том и закончилась эта история, но много их было, все и не упомнишь. А что со ступой приключилось? А вот что.

Глава 4. История ступы

Однажды Баба-яга увидела того самого мужика, у которого Прошку на ступу сменяла. Тот явно её искал. Увидел, кинулся с кулаками:

– Возвращай, – кричит, – мотоцикл и забирай свою рухлядь! Не летает она больше.

– Как – не летает? – ужаснулась Яга. – Чавой ты сделал с ней, касатик?

– Ничего я с ней не делал. Вдруг раз, и работать перестала. Вздумал в Турцию на ней слетать, а она ни с места.

– Так, может, ты неласков с ней был?

– Ласков-ласков. Я жене столько комплиментов не говорил, сколько ей. А она неблагодарной оказалась! Забирай её, короче!

– Разбираться сейчас будем, – Яга говорит. – Меня ступа ни разу не подводила.

– Ну пойдём, разберёмся.

Пошли они к мужику домой. Квартира маленькая, пыльная. В прихожей ступа стоит. Увидела её Баба-яга, обрадовалась, кинулась к ступе:

– Вот ты где, родненькая! Давно тебя не видела!

А ступа словно тянется к ней. Разве что только не мурчит по-кошачьи. Стоит мужик, глаза протирает. Никогда не видел ступу такой.

Подхватила Яга ступу, словно парень молодой, поволокла её на улицу. Поставила ступу возле подъезда, села в неё и полетела вверх свечой.

А всё дело в том, что потеряла без Бабы-яги ступа силу свою волшебную, а сейчас та вернулась.

Приземлилась Яга обратно, а её уже журналисты снимают. Очень они жалели, что упустили давеча Змея Горыныча, о котором весь город судачил. С тех пор следили репортёры за Ягой втайне. А тут такая удача. Пока Баба-яга летала, местное телевидение успело приехать.

– Бабушка, – говорят, – а пошли с нами, разговоры поразговариваем – интервью называется.

– А чай будет? Я с крендельками люблю.

– Конечно. Ради такого гостя – что угодно.

Мужик, которому ступа теперь принадлежала, сразу сориентировался:

– Хочу, – кричит, – ступу бабке подарить. Это я! Я подарил!

Интервью с Ягой на всю страну прославилось. Все сразу народные сказки читать кинулись.

Один учёный диссертацию защитил: «Влияние Змея Горыныча на князя Рюрика». А Баба-яга то на Прошке ездила, то на ступе летала. Потому что так и не поняла, что ей больше нравится.