Kitobni o'qish: «Книга Пророка Даниила: Господь – Царь навеки»

Ronald S. Wallace

The Message of Daniel

На английском языке книга впервые была издана издательством Inter-Varsity Press, Leicester, United Kingdom, которое является подразделением Международного сообщества студентов-христиан (IFES), объединяющего группы верующих студентов более чем из ста стран мира.

© Ronald S. Wallace

© Издание на русском языке, перевод на русский язык. МРОЕХ «ХЦ «Мирт», 2005

Общее предисловие

«Библия говорит сегодня» представляет нам серию книг, посвященных Ветхому и Новому Заветам. Авторы этих книг ставят перед собой три задачи: дать точное изложение и разъяснение библейского текста, связать его с современной жизнью и сделать это так, чтобы читателю было интересно.

Эти книги, следовательно, не являются комментариями, ибо цель комментариев – скорее прояснить текст, чем способствовать его применению. Они больше похожи на справочники, чем на литературные произведения. С другой стороны, нет здесь и чего-то вроде «проповедей», когда пытаются говорить интересно и в духе времени, но без достаточно серьезного отношения к Писанию.

Все, работавшие над серией, едины в убеждении, что Бог по-прежнему говорит с нами через Библию, и нет ничего более необходимого для жизни, здоровья и духовного роста христиан, чем умение чутко внимать тому, что говорит им Дух через Свое древнее – и вечно юное – Слово.

Дж. А. МОТИЕР

Дж. Р. У. СТОТТ

Редакторы серии

Предисловие автора

На заре моего пасторского служения я часто использовал Книгу Пророка Даниила на занятиях по Библии и молитвенных встречах. Поскольку как приходской пастор я был очень занят, я учил тому, что просто приходило мне в голову, когда я читал эту книгу и размышлял о том, как она связана с нами – людьми, которые пытаются узнать и исполнить Божью волю в наши дни. Впоследствии я уже стал использовать многочисленные комментарии и проповедовал главу за главой из этой замечательной книги во время церковных служб. Еще позже, став уже преподавателем теологической семинарии, я читал лекции по этой книге, преимущественно для студентов первого курса. Конечно, к тому времени у меня была собрана хорошая библиотека по данной теме и я мог использовать обширные научные материалы.

Это был период, когда я впервые глубоко осознал академические и пасторские проблемы толкования этой книги в настоящее время. Даниил к этому времени стал мне близким другом. Он многому учил меня и моих слушателей о Боге-Отце, Иисусе Христе и молитве, о будущем человеческой истории и о том, как жить по-христиански. Он впечатлил меня не меньше, чем такие великие пророки, как Авраам, Моисей и Илия. Я не сомневаюсь в том, что он был лидером Божьего народа в изгнании. Но теперь многие современные исследователи утверждают, что книга, которую я так сильно люблю, на самом деле вовсе не об изгнании, а Даниил – это однозначно второстепенная фигура, если вообще был такой человек в Вавилоне. Они считают, что именем Даниил, скорее всего, обозначен некий вымышленный персонаж, придуманный для объединения нескольких ближневосточных легенд.

В связи с этим я должен был разобраться, не обманывал ли я себя и других в отношении пророка Даниила и его книги? Поэтому я вернулся к ее изучению с учетом всех опубликованных критических материалов. Я читал текст книги опять и опять. Это было как посещение старого друга, о котором я услышал странные истории, и наконец убедился в их полной несостоятельности.

Результаты этого нового исследования я и предлагаю читателю. Должен признать, что книга Даниила сама защищает себя от всякой критики даже более убедительно, чем я ожидал. При подготовке своего толкования Книги Пророка Даниила к изданию я вынужден был отложить в сторону большое количество материалов, несмотря на интересные идеи, высказанные в них. Но в то же время я просто не мог рассматривать эту книгу изолированно, вне ее связи с Ветхим и Новым Заветами и исполнением высказанного в ней пророчества в личности Иисуса Христа. Что касается самого Даниила, я опять нашел его в Вавилоне – ведущим упорную борьбу (очень напоминающую борьбу современной Церкви с соблазнами секулярного мира), укрепляющим нашу уверенность и наставляющим нас в истине.

Когда издательство выразило интерес к моей работе, я с радостью дал прочесть редакторам свою рукопись. Они тепло отозвались о ней. Я получил большую помощь от Алека Мотиера, который иногда уточнял мои высказывания, иногда советовал, что именно полезно изложить подробнее и как правильнее расставить акценты. Моя дочь Хезер также немало помогла мне с лексикой, стилистикой и предпечатной подготовкой. Я благодарен Колумбийской теологической семинарии за предоставление мне каникул для написания книги.

Введение¹

Исторический фон

События в Книге Пророка Даниила начинают разворачиваться во время царствования Навуходоносора на вавилонском троне. Вавилонская (Халдейская) династия заменила Ассирийскую в качестве доминирующей силы на востоке Средиземноморья в последней четверти VII в. до н. э. и основательно упрочила свою власть, когда Навуходоносор победил египтян в битве при Кархемише в 605 г. до н. э. В 604 г. до н. э. он унаследовал трон своего отца и продолжил его завоевания. В соответствии с хронологией событий, изложенной в книге Царств, в 587–586 гг. до н. э. он окончательно подчинил Иудею и захватил Иерусалим, угнав в вавилонское рабство большую часть его населения. В Книге Пророка Даниила подразумевается, что было более раннее завоевание Иудеи (ок. 605 г. до н. э.), при котором из страны уже была угнана часть населения, включая самого Даниила (Дан. 1:1).

После смерти Навуходоносора в 562 г. до н. э. его сыновья и внуки проявили свою несостоятельность как правители и в 556 г. до н. э., в результате переворота, на трон взошел не принадлежавший к царской семье Набонид. Его сыном был Валтасар, который правил в Вавилоне от имени своего отца; при нем империю в 539 г. до н. э. завоевали персы, возглавляемые царем Киром. После этого на Ближнем Востоке два века правили наследники персидских царей. Дарий I – исторически наиболее известный из них. Позже, в IV в., Персидская империя была завоевана Александром Великим, который установил греческое владычество над всей территорией в 331 г. до н. э. Через несколько лет после смерти Александра его единое ближневосточное царство было разделено на две части. Династия Птолемеев, названная в честь первого правителя Птолемея I Сотера, управляла территорией Египта, а династия Селевкидов, названная по имени царя Селевка I Никатора, правила в Сирии и Палестине. Между этими двумя царскими домами иногда заключались брачные союзы, иногда их союз разрушали заговоры и предательства. Египетская династия Птолемеев правила до 198 г. до н. э., когда Антиох Великий из династии Селевкидов победил Птолемея V и получил непререкаемое наследственное право на Палестину. Наиболее важное событие, в свете дальнейшей судьбы иудеев, произошло в 175 г. до н. э., когда после некоторой интриги Антиох IV Епифан занял трон Селевкидов. Этому правителю уделено большое внимание в книге Даниила.

В этот исторический период обстоятельства жизни Божьего народа сильно изменились. Как вавилонские пленники Навуходоносора, они должны были жить на чужбине, среди язычников, и при этом оставаться верными Богу их предков, хотя не имели храма и не могли осуществлять положенного жертвоприношения. Даниил и три его друга стали примером того, как верные побеждают враждебные обстоятельства. После вступления на персидский престол царя Кира в 539 г. н. э. некоторые пленники вернулись в Палестину, и число возвращавшихся постепенно увеличивалось. Вскоре Иерусалимский храм, а потом и городские стены были восстановлены. Персидские императоры были в целом расположены к евреям, и возвратившимся людям предоставлялась свобода вероисповедания. Но когда Палестина вошла в Греческую империю, иудеи столкнулись даже с большей угрозой для себя, чем в вавилонском изгнании. Александр Великий желал не только завоевать мир, но также «эллинизировать» его, т. е. подчинить все влиянию греческой культуры. Он запустил процесс эллинизации завоеванного им мира, и тот успешно развивался.

По всей империи распространялись обычаи и религия греков. Греческая культура проникла во все сферы жизни, став универсальной на обширной территории. Влияние греческой культуры прослеживается и в древних религиях Востока, и в эллинистических эзотерических культах.

Многие поколения иудеев успешно сопротивлялись этому влиянию, тем более что в Палестине, при правлении династии Птолемеев, евреям была предоставлена определенная свобода. Но внутри самого израильского общества, особенно среди влиятельных людей, церковных служителей и политиков, т. е. общественной элиты того времени, сформировалась сильная прогреческая партия.

Когда Антиох Епифан получил власть над Сирией и Палестиной, он начал решительную и бесчестную кампанию по эллинизации всего общества, используя подкупы и интриги и беспощадно подавляя любое открытое сопротивление. Об истории его кампании, ее успехах и неудачах, можно прочесть в книгах Маккавеев. Вскоре на пост первосвященника Иерусалима был возведен один из лидеров прогреческой партии Иасон. Этот шаг сопровождался открытием в Иерусалиме школы, где молодых евреев воспитывали как греков. Затем, через интриги и подкуп, пост первосвященника Иерусалима занял Менелай. При нем конфликты и интриги множились, дошло даже до резни на улицах, учреждения сирийского гарнизона в городе и потоков беженцев. В результате был издан царский указ, запрещавший религиозную практику иудеев. Наказанием за нарушение была смерть. Также был издан указ о посвящении Иерусалимского храма Зевсу Олимпийскому, и в 168 г. до н. э. в храме воздвигли алтарь Зевсу, на котором осуществлялось жертвоприношение. Языческие боги должны были повсеместно почитаться; «нечистая» пища стала обязательной для евреев. Указы неукоснительно приводили в исполнение. Было много казней и много мучеников среди правоверных иудеев.

Решительный отпор Антиоху оказали две партии. Партия Маккавеев, под вдохновенным руководством Маттафии, жившего в Модине священника из чреды Иарива, и пяти его сыновей, возглавила вооруженное восстание и вела успешные бои. Другая партия сопротивления называлась Хасидим (благочестивые, или «святые»). Это была партия «отделенных», их политика заключалась в пассивном сопротивлении и абсолютной преданности закону, особенно тем его пунктам, которые казались им наиболее важными, в том числе таким, как запрещение есть определенную пищу. Даже во время массовой резни они не оказывали сопротивления в день субботний и позволяли себя убивать. Эти две партии объединялись на время. Маккавеи приостановили соблюдение субботы в период освободительной борьбы и призывали к тому же членов партии Хасидим. Последние, однако, желали оставаться независимыми и выполнять только волю Бога. Между этими партиями существовали глубокие различия в идеях и взглядах.

Этот период – от 605-го до 165 г. до н. э. – именно тот отрезок истории, о котором автор Книги Пророка Даниила рассказывает подробно. На другие события также есть отдельные ссылки.

Традиционный взгляд на книгу Даниила

Традиционный взгляд на книгу основывается на ее очевидной ценности и подтверждает, что она была написана в Вавилоне неким Даниилом, который являлся эталоном верности, мудрости и благочестия в те времена. Цель книги состояла в том, чтобы показать, как такой человек и его ближайшее окружение победили по милости Божьей во всех испытаниях изгнания; как великие традиции их предков поддерживались строгим благочестием и дисциплиной и как насилие было побеждено верностью, храбростью и мудростью. Надежда на будущее поддерживалась серией откровений, данных Даниилу. Эти пророческие видения очертили трудный и изменчивый путь, по которому будет развиваться мировая история, и предсказали тяжелые времена гонений на Божий народ, которые наступят при более позднем иноземном владычестве. Они также описали беды и конечный триумф Божьих людей в последние дни мира и пришествия Мессии.

Среди ученых, разделявших в основном такой взгляд на книгу, появилось множество разных точек зрения при рассмотрении отдельных деталей. Так, толкователи выражают разные мнения, когда пытаются определить, какая преемственность мировых империй зашифрована в описании различных символов: например, материалов, из которых сделан истукан из сна Навуходоносора, о чем идет речь в гл. 2, или различных зверей, которые следовали в видении один за другим, что описано в гл. 7. Более того, существует несогласие в том, какой богоборческий правитель имелся автором в виду при описании маленького рога, который сместил четыре других рога по мере своего роста до гигантских размеров (7:20). Также наблюдается значительная разница во мнениях о том, подразумевается ли Христос в пророчестве о том, что произойдет в конце «семидесяти седмин» (9:24), и имеется ли резкий переход от описания реального времени правления Антиоха Епифана к отдаленному будущему (11:36).

Гипотеза о маккавейской ориентации книги

Сегодня многими принята точка зрения, что Книга Пророка Даниила не могла быть написана в Вавилоне в VI в. до н. э. и что она не может рассматриваться как достоверное историческое описание времен изгнания иудеев. Заявляют, что ссылки писателя на историю вавилонского изгнания ненадежны. Например, предполагается, что книга начинается с ошибочного постулата о ранней осаде Иерусалима на третьем году правления Иоакима в 605 г. до н. э. (1:1). Указывается, что Валтасар не был сыном Навуходоносора и что он никогда не был царем Вавилона, как это следует из библейской истории. Исследователи говорят о том, что в исторических источниках нет никаких свидетельств ни о каком-то Дарии Мидянине, который принял царство после убийства Валтасара (5:31), ни о самой Мидянской империи, расположенной между Вавилоном и Персией, о которой говорится в книге Даниила.

И следует вывод: такие неточности недопустимы для автора, жившего в Вавилоне в VI в.! С другой стороны, утверждается, что, когда дело доходит до описания периода правления Селевкидов в Палестине, ссылки автора становятся более точными, что свидетельствует о его хороших знаниях истории восхождения на престол Антиоха Епифана, его карьеры и политики. Эти аргументы приводят многих ученых к заключению, что книга была написана не в Вавилоне, а в Палестине во времена освободительной войны Маккавеев.

В подтверждение этой точки зрения приводятся и другие доказательства. Утверждается, что если иудей по имени Даниил действительно занимал такой высокий пост в Вавилонской империи в VI в., как об этом сказано в книге, тогда о нем бы упоминалось в пророческой литературе. Однако о человеке по имени Даниил во всем Ветхом Завете говорится только у пророка Иезекииля (см.: Иез. 14:14,20; 28:3), где именем Даниил назван мудрец, который жил в далеком прошлом и был приравнен иудейской традицией к Ною и Иову. Наиболее ранняя ссылка на саму книгу Даниила найдена только в рукописях после маккавейского периода истории.

Лексический анализ текста книги, похоже, подтверждает мнение, что она должна быть написана много позже VI в. до н. э. Использование некоторых греческих слов в тексте дает основание предполагать, что он был написан после завоеваний Александра Македонского, а употребление определенных персидских слов также указывает на время после вавилонского пленения. Более того, вся центральная часть книги написана не на древнееврейском, а на арамейском языке, причем характерном для Палестины II в. до н. э. Отчего, спрашивается, вавилонское пленение иудеев в VI в. до н. э. описано таким языком? Да и древнееврейский язык книги тоже, как предполагается, более поздний в сравнении с древнееврейским языком периода изгнания.

Другие аргументы в пользу более позднего датирования книги основываются на ее месте в иудейском каноне священных книг. В иудейских изданиях эта книга помещена не среди «пророков», а среди «писаний». Это указывает на то, что ко времени написания Книги Пророка Даниила пророческий раздел канона был уже завершен. Эта точка зрения усиливается тем, что книга является типичным, хотя и выдающимся, примером анонимной апокалиптической литературы, которая начала появляться во II в. до н. э. и расцвет которой приходился уже на более позднее время. Считается также, что вера в воскрешение праведников и грешников распространилась уже после вавилонского изгнания евреев.

Те, кто воспринимает эти свидетельства как решающие, утверждают, что Книга Пророка Даниила была оформлена первоначально как трактат, написанный кем-то из партии Хасидим, чтобы напомнить угнетенным соотечественникам, что Яхве, их Бог, понимает их тяжелое положение; чтобы убедить их этой историей в том, что великие люди тоже проходили через такие испытания в прошедшие века и побеждали по милости Божьей; чтобы явить им идеал верности закону и терпеливого перенесения страданий и, наконец, чтобы ободрить их видением того, что Бог контролирует ситуацию и намерен прославить Свой народ. По поводу автора предполагается, что он решил скрыть свое имя и зашифровал свое послание, чтобы оно не было понято преследователями, но так, чтобы его скрытое значение могло быть воспринято людьми, которым оно и предназначалось в помощь. В ответ на возражение, что Сам Господь Иисус признавал Даниила автором этой книги (см.: Мф. 24:15; Мк. 13:14) и что такая гипотеза классифицирует книгу как «подделку», говорится, что приписать собственный труд какому-либо великому человеку, жившему раньше, было известным и уважаемым приемом в дни апокалиптических писаний и что наш Господь намеренно принял определенные ограничения в области Его человеческих знаний о таких вещах.

Ответ на консервативную точку зрения²

Наша реакция на такую гипотезу происхождения книги в большей степени будет зависеть от нашего понимания природы Священного Писания. Многие воспримут попытку приписать чью-то книгу другому, более знаменитому, автору не иначе как мошенничество (хотя и по «благочестивому» мотиву). Им представляется, что такая книга в каноне Священного Писания пятнает святость Бога, так же как фактические или исторические ошибки кажутся им несовместимыми с Богом, Который никогда не лжет (см.: Тит. 1:2). Однако не следует спешить с выводами.

Не слишком трудно подтвердить замечание о вавилонском захвате Иудеи в 605 г. до н. э. или историчность Дария Мидянина. На самом деле не приводилось никаких серьезных доказательств того, что такого захвата не было и не было такой личности. Тот же факт, что Книга Пророка Даниила не была упомянута до II в. до н. э., не обязательно свидетельствует в пользу того, что ее раньше не существовало. Мы вполне можем говорить, что автор называл Валтасара сыном Навуходоносора, не имея в виду прямые родственные отношения. Имя Дария Мидянина также могло быть собирательным именем для временных регентов, управлявших Вавилоном до царя Кира. Итак, контраргументы продолжают выдвигаться, но следует понимать, что на нас стараются произвести впечатление их наукообразностью, особенно когда дело доходит до обсуждения возможных периодов времени, когда могли быть использованы и греческие и персидские слова. Что касается языка, то даже некоторые консервативные ученые признают, что какие-то арамейские слова, из использованных в книге, могли быть внесены при дальнейших редакциях, поэтому более поздние тексты, с которыми мы имеем дело, отличаются от первоначальных.

Главная особенность книги – убедительная тематическая целостность

Размышляя о происхождении этой книги, мы должны помнить, что центральная ее тема отличается от темы, заявленной в гипотезе о том, что эта книга – трактат времен Маккавеев, а также учитывать то, что эта книга обладает тематической целостностью, что совершенно не вписывается в эту гипотезу.

Гипотеза о более позднем происхождении, например, не может адекватно интерпретировать первую часть книги. Эта гипотеза ориентируется преимущественно на последнюю часть текста, а «вавилонское» повествование рассматривается лишь в качестве введения, добавленного уже после того, как книга была написана. Утверждается, что рассказы о Данииле и его друзьях не были первоначально тесно связаны друг с другом, что это были истории, известные в Вавилоне, откуда они и просочились в Палестину приблизительно в то время, когда маккавейский автор заканчивал свой труд. Он, согласно этой гипотезе, изменил некоторые детали в рассказах, чтобы они больше соответствовали его цели. Была, например, история о том, как Набонид болел психическим заболеванием 10 лет и его затем излечил еврейский заклинатель. Автор заменил Набонида более известным царем Навуходоносором и так сформировал основу для гл. 4. История о Валтасаре в гл. 5 иногда рассматривается как более поздняя и довольно бессмысленная вставка.

Однако немедленно возникает вопрос: если книга создавалась как трактат с параллельным сопоставлением вавилонского пленения и гонениями в дни Маккавеев, отчего его автор не постарался, чтобы вавилонские рассказы лучше вписались в современную для него эпоху? Отчего он не выбрал более подходящие истории; и если он адаптировал вавилонские истории, почему он не сделал нужные изменения всего текста?

В Книге Пророка Даниила Навуходоносор показан как тот, кто стал доброжелательным, боящимся Бога правителем, готовым слушать слово Бога и каяться. Невозможно представить, что составитель трактата вывел такой образ для ободрения участников восстания, боровшихся за независимость Израиля.

Совершенно очевидно, что гипотеза маккавейского происхождения книги игнорирует целостное единство ее текста. Читая и изучая книгу с первых до заключительных глав, мы обнаруживаем, что она имеет исключительную монолитность. Приверженцы же маккавейской теории считают это единство спорным. Первоначально они делили книгу на две различные части, делая из последних шести глав маккавейское ядро, а первые шесть – вступлением. Но известно, что гл. 7 книги, как и предшествующие ей пять, написана на арамейском языке и тесно связана с гл. 2. В ответ на эту очевидную трудность, было выдвинуто новое предположение, что первоначальный трактат составляют гл. 8–12. Но исследования показывают, что эти последние главы являются дальнейшими вариациями темы, рассмотренной в гл. 7. Кроме того, Даниил в этих последних главах тот же, что и в первых главах.

Когда же признается единство книги, тогда первые главы, которые сами по себе столь живы и глубоки по смыслу и так выразительны в своем послании, определяют толкование остальной части книги.

После знакомства со всей книгой становится очевидным, что она написана, прежде всего, не для тех, кто страдает от жестоких преследований, а, скорее, для тех, кто живет на чужбине. Другими словами, она представляет не маккавейскую, а вавилонскую ситуацию. Для вавилонской ситуации характерны: постоянное стремление к благополучию, насколько позволяют условия; кооперация с властями, насколько позволяет совесть; строгая приверженность традициям, установленным в законе, несмотря на противоборство этому; воспитание преданности вере отцов; гордость национальными религиозными традициями и желание слушать рассказывающих о своих видениях и снах; активное участие в политической жизни и даже принятие высоких постов в государстве. Когда мы открываем так называемые «апокалиптические» главы во втором разделе книги, там также говорится о взаимоотношениях со светским правительством, о важности регулярных молитв и изучения Библии. Это послание не о том, как жить в последние дни скорби, но о том, как жить во времена изгнания, имея трезвый взгляд на вероятность негативного развития событий и работая над тем, чтобы предотвратить, по возможности, такое развитие. Это не похоже на послание, которое кто-то специально написал для людей, живших в дни правления Антиоха Епифана.

Можно предположить, что книга, актуальная тогда, возможно, не была одобрена даже теми, для кого была первоначально написана – ибо сокрыты и запечатаны слова сии до последнего времени (12:9), – но она является истинным словом Бога об израильском пленении на все будущие времена для людей Божьих, которые могут обнаружить себя опять Церковью в пустыне или в изгнании. Книга, написанная в ситуации изгнания, похоже, обрела неожиданную актуальность для Божьих людей в дни Антиоха Епифана. Хотя первоначально и адресованная людям в совсем других условиях, она несла в себе сильную весть ободрения в эти более поздние времена гонений, давала мудрое наставление и убеждала, что Бог контролирует силы, которые, как казалось, доминировали в человеческой истории. Послание было актуально во времена вавилонского изгнания, в период более поздних гонений, осталось актуальным и до наших дней.

Даниил в библейской традиции

В еврейском каноне Ветхого Завета Книга Пророка Даниила помещена в третьем разделе: «Писания», а не среди пророков. В Септуагинте, однако, она находится в том же месте, что и в современном английском переводе Библии. Разное местоположение книги указывает на то, что было нелегко ее идентифицировать. Едва ли можно утверждать, что Даниил пишет как пророк. Хотя в его мыслях и служении есть элементы, которые могли бы подтвердить наше определение его как пророка – он также отчетливо воплощает в своей личности черты истинно «мудрого» человека, как они описаны в библейской традиции, и его писания и предвидение будущего часто воспринимаются как апокалиптические. Поэтому мы должны заняться изучением связи книги Даниила с тремя основными типами библейской литературы.

1) Место книги Даниила в пророческой традиции

Существует серьезное основание для размещения книги Даниила среди книг других пророков. Он размышлял над их книгами. Главная забота его жизни была та же, что и у всех пророков. Он жил и молился, как и они, чтобы Божьи обетования для Его народа осуществились бы в полной мере, несмотря на их грехи (9:3). По его отношению к делам этого мира и взгляду на будущее мира, книга вполне соответствует пророческим традициям. В следующем разделе мы опишем мировоззрение Даниила и предвидение им будущего, о которых часто говорят как об апокалиптических, чтобы противопоставить их пророческому мировоззрению и взгляду на будущее. Наша нынешняя цель – подчеркнуть наличие характеристик пророческого взгляда на будущее, которые, как мы полагаем, присутствуют в книге Даниила.

Когда пророки говорят о том, что должно случиться в будущем, они иногда рисуют картины, значительно отличающиеся от представлений более поздней иудейской апокалиптики. Устремляя взор вперед, чтобы определить, что произойдет в «последние дни» на земле, пророки часто дают нам идеальный образ золотого века, возникающего из нынешних времен, либо смешанный с ним теперь, либо развивающийся параллельно ему (см.: Ис. 2:1; 11:6–9; Ам. 9:13). Они иногда живописуют Мессию, Который будет править в те дни как земной царь и идеальный правитель из дома Давидова (Ис. 11:1). Они призывают своих слушателей сделать наступление золотого века своей целью, к которой нужно стремиться через истинное покаяние перед Богом (см.: Ос. 14:1), жажду Его справедливости (см.: Ам. 5:14,24) и Его присутствия в их жизни (см.: Ис. 58), веря, что Его Дух способен осуществить это. Таким образом, внимающие пророкам могут стать светом для народов (Ис. 49:6).

Даниил – это человек, имеющий качества и характер пророка. Его долгие и горячие молитвы, вдохновленные пророческими писаниями, особенно книгой Иеремии, показывают его заботу о воплощении обещаний о пришествии Мессии (9:1–19). Грех, праведность, милость и прощение – вот темы его молитв, так же как темы молитв пророков. Даниил разделяет их заботу о социальной справедливости и облегчении жизни угнетенных, и, когда была возможность, он проповедовал как пророк (4:24).

2) Место книги Даниила в апокалиптической традиции

Книга Пророка Даниила иногда классифицируется как апокалиптическая. Это указывает на то, что она отличается традиционными для апокалиптической литературы идеями и стилем. Ко II в. до н. э. стало ясно, что живой голос пророчества, который вдохновлял религиозную и нравственную жизнь Израиля в течение многих столетий, умолк. В это время в Израиле появилась новая серия писаний, очень похожих по форме изложения и общим идеям. Эти писания были очень популярными и влиятельными, теперь они классифицируются как апокалиптические. Их авторы верили, что конец света приближается. Чтобы вызвать доверие к своим апокалиптическим пророчествам, они утверждали, что откровения, о которых они сообщают, были первоначально даны в далеком прошлом некоторым хорошо известным историческим личностям. Были, например, книги Еноха и апокалипсисы, приписанные Варуху, Моисею и Аврааму. Посланию добавлялся авторитет, когда автор, скрыв свое настоящее имя, излагал свое послание, как будто это было пророчество, сделанное сотни лет назад. Реальные исторические и современные события могли таким образом восприниматься как предсказанные в далеком прошлом. Эти откровения описывали Божий план в отношении конца света с использованием понятий и символов, схожих с теми, какие мы встречаем в Книге Пророка Даниила.

Апокалиптическая мысль и литература особенно расцвели в период между Ветхим и Новым Заветами, но апокалиптическая перспектива развития истории, отраженная в большей части этого рода произведений, имеет свои корни как в учениях великих пророков Израиля, так и в Книге Пророка Даниила. Более того, позже некоторые аспекты апокалиптических взглядов этих писаний были признаны Иисусом в Его учении о Царстве и конце мира (Мк. 13). Также и христианская апокалиптическая традиция обнаруживается в Новом Завете (2 Фес. 2:1–12) и, конечно, находит свое основное выражение в Книге Откровение Иоанна Богослова. Мы можем, таким образом, отметить тот важный факт, что некоторые элементы апокалиптической перспективы развития истории признал Сам Господь.

Многое из того, что представляет ценность в апокалиптической перспективе развития истории (то, что одобрил Иисус), имеет свои истоки в писаниях пророков Ветхого Завета. Мы уже отметили, что пророки часто выражали надежду увидеть наступление Царства Божьего на земле и восстановление утерянного рая. Есть, однако, и другая идея о будущем. Она напоминает первую и, кажется, не конфликтует с ней, но никогда и не объединяется с ней, чтобы дать нам простой и убедительный образ того, как история будет двигаться в направлении своей кульминации и как наступит Божье Царство. В этой второй идее о развитии человеческой истории мы находим источник того, что является лучшим в апокалиптической литературе.

В таких апокалиптических пророчествах будущее видится как время осуждения, когда не только неправедные будут уничтожены, но и вся земля будет опустошена (см.: Ис. 24:1). Иногда великие пророки видели другой, горний мир, помимо того, что присутствует на земной сцене истории (см.: Ис. 6:1). Они видели Бога в Его горнем мире, стоящего или сидящего и направляющего Своих небесных посланников (см.: 3 Цар. 22:19; Иез. 1:1; 8:1). Иногда они также имели такие странные и трудные для восприятия видения, что для их интерпретации требовалась помощь небесных созданий (см.: Зах. 1:9; 2:2). Иногда они дают нам туманную картину конца земной истории, который уже запланирован тем другим, горним, миром, и движение к нему началось; они говорят о космическом катаклизме, охватывающем все народы; о финальном конфликте между силами добра и зла, который должен произойти до конца времен (см.: Иез. 38, 39; Зах. 12–14).

В поздних апокалиптических писаниях, появившихся к концу II в. до н. э. (апокрифах), имеются такие пророчества, которые не всегда являются отражением образа мышления древнееврейских пророков. В таких поздних писаниях обозначено также ясное различие между земным и Небесным царствами. Современный мир воспринимается как сфера конфликта между Богом и зловещими силами зла. В этот конфликт вовлечены как Небесное Царство, так и земное. Царство Бога описывается как полностью непохожее на любое земное царство, и ожидается, что оно неожиданно внедрится в ход земной истории. Конец старого века будет сопровождаться необычайной активностью сверхъестественных сил зла, которые уже доминируют на земле. При наступлении нового века будут глобальные возмущения в природе и великие сдвиги в истории. История земли станет развиваться как серия драматических и распознаваемых событий в соответствии с предопределенным планом. Все, что относится к старому веку и силам зла, в конце концов сгинет в катаклизме, который потрясет все основания мира и позволит выжить только тому, что существует по воле Бога.

Прогноз этих событий и ключ к их пониманию может быть заранее сообщен людям, которым дано понимание тайны Божьей цели и мудрости Его действий. Эти откровения сообщаются через видения, сны и послания ангелов, их истинность и смысл открываются, когда приходит время. Используются загадочные секретные числа и странные символические животные, соответствующие различным земным властям.

Книга Даниила, безусловно, занимает центральное место в апокалиптической традиции. Многое из нее стало образом для более поздних авторов. Сам Даниил использует таинственные числа (9:24) и символы (8:3), получает видения (10:5) и предсказывает будущее истории в деталях – все это делали и авторы произведений древнееврейской апокалиптики (11:2). Существуют и другие формальные сходства между ним и теми, кто развивал апокалиптическое видение истории. Например, в видениях Даниила также очевиден контраст между царствами Небесным и земным (7:9) и в своем прогнозе на будущее он описывает наступление Царства Божьего, так поразительно отличающегося от земного.

Еще следует заметить, что хотя Даниил столь выразительно оформил эту важную традицию, он, однако, мыслил в полном соответствии со Словом Божьим и пророческой традицией и никак не содействовал нежелательному повороту в развитии иудейской апокалиптической литературы более позднего периода.

Когда мы читаем эти поздние апокалиптические произведения, становится очевидным, что их авторы сильно отклонились в сторону. Современная история часто воспринимается ими как настолько управляемая злом, что остается только пассивно ждать, когда вмешается Царство Божье. Чрезмерный фатализм этих авторов приводит к тому, что земная история и ценности этого мира, человеческая культура и возможности людей оцениваются ими слишком пессимистично. Примечательно, что, несмотря на формальное сходство между книгой Даниила и писаниями более поздних авторов, Даниил, в отличие от них, не отклоняется от того, что является основным во взгляде на творение, провидение Божье и историю, представленном в других книгах библейского канона. Он не делает упор на пессимистический взгляд на мир, характерный для некоторых поздних апокалиптических трудов. Более того, он видит Царство Божье властно влияющим на современный исторический процесс. В этом его главное сродство с великими пророками, его предшественниками и современниками.

3) Место книги Даниила в традиции мудрости Израиля

Читая первые главы книги Даниила, нельзя не заметить параллелей между Даниилом, пребывающим во дворе царя Навуходоносора, и Иосифом во дворе египетского фараона. Оба находились в рабстве, оба демонстрировали исключительную преданность Богу и Его закону, оба прошли через горькую обиду, наказанные невинно, и оба были полностью оправданы. Обоих возвысили за их способность толковать важные сны, которые сильно беспокоили их царей и которые ни один маг и толкователь не могли удовлетворительно объяснить. Оба стали доверенными лицами своих царей и занимали второй по значению пост в государстве. У обоих отмечали необыкновенные дары от Бога и оба были признаны как выдающиеся среди тех, кто был «мудр».

На всем Ближнем Востоке, где только существовало сильное и преуспевающее государство, наблюдалось развитие традиций литературы мудрости, чаще всего в особой форме: притчах, загадках, баснях и советах. Целью этой литературы было обучение определенным правилам поведения для обретения удачи и счастья в жизни, а также практическому благоразумию в делах. Она ценилась царями и теми, кто готовил людей для занятия ответственных и руководящих позиций при дворе. Подготовка включала образование во всех известных сферах знаний. Прежде всего, требовалось быть хорошим писцом, уметь, в соответствии с эзотерическими учениями, интерпретировать сны и знать астрологию. Обучение было преимущественно светским, поскольку его религиозные составляющие не накладывали на него глубокого отпечатка.

Мудрые писания известны в Египте, в Месопотамии и на Дальнем Востоке начиная с 2500 г. до н. э., и нет причин быть скептиком в отношении очень сильной библейской традиции, ассоциирующей Давида, и особенно Соломона, с этой традицией мудрости. К израильским произведениям мудрости относят книги: Екклесиаста, Иова, Притчей и Песнь Песней. В других книгах отмечаются люди, дающие советы, например Ахитофел или Хусий (см.: 2 Цар. 16:23; 17:7,14). Мудрость пропитала жизнь и литературу Израиля и, в отличие от традиций мудрости в соседних странах, была очищена от ее сугубо светского характера и ориентирована на веру в Бога. Это не умаляет ее практического значения и есть множество параллелей между библейской Книгой Притчей, например, и подобными книгами египетской мудрости. Но иудейская мудрость поднимает этический тон традиции и подчеркивает тот факт, что для всех наиболее верных советов и наиболее мудрых практических руководств необходимо вдохновение Духом Божьим. На примере с Иосифом и Даниилом нам показано, как мудрые люди, получив вдохновение и силу свыше, способны служить Богу и выполнять свои личные дела и политические обязанности намного лучше, чем те, кого просто подготовили в светских школах мудрости (Быт. 41:8 и дал.; Втор. 12:27 и дал.). Наилучшая и самая высокая мудрость приходит свыше, и страх Божий – в ее начале. Это центральный аспект учения книг мудрости Ветхого Завета. Молитва Даниила о вразумлении перед тем, как он взялся толковать сон Навуходоносора, составлена по текстам, взятым из литературы мудрости его народа. Он описывает свое просветление в ее терминах и демонстрирует лучшее практическое и политическое понимание в делах государства, чем любой другой эксперт (2:20), поскольку эта сфера, так же как все другие аспекты жизни, контролируется Богом. Даниил превосходит других в благоразумии и такте, которые также являются аспектами мудрости (1:8). Более того, он – воплощение глубокого благочестия, при котором все проблемы решаются с помощью Бога, в Слове Божьем ищет совета и руководства и сам закон рассматривается как источник вдохновения и общения с Богом (6:10; 9:2).

Замечание для читателей

В данной книге цитируется текст Книги Пророка Даниила. Ее содержание будет лучше понято, если вы прочтете соответствующие главы заранее, будете держать их перед собой открытыми и постоянно обращаться к ним. Рекомендуется прочитывать также ссылки на другие главы Книги Пророка Даниила и другие части Библии.

1:1–21
1. Вопросы и ответы

Божьи люди: новые вопросы по богословию и политике

В третий год царствования Иоакима, царя Иудейского, пришел Навуходоносор, царь Вавилонский, к Иерусалиму и осадил его; И предал Господь в руку его Иоакима, царя Иудейского, и часть сосудов Дома Божия, и он отправил их в землю Сеннаар, в дом бога своего… (1:1,2).

Когда это все действительно случилось, большинство иудеев должны были переосмыслить свои представления о том, как Бог собирался достичь Своей цели в человеческой истории и выполнить Свои обещания. Они сильно заблуждались в своих предположениях и планах, поскольку слишком эгоистично интерпретировали Слово Божье. Писания, как они их воспринимали, и предания, как они толковали их, казалось, учили их, что Божий путь осуществления Его целей относительно Израиля должен характеризоваться определенными неизменными принципами. Царский род Давида должен продолжаться непрерывно до тех пор, пока прославленный второй Давид, обещанный Мессия, потомок первого по крови, не воссядет на троне в Иерусалиме. При Его правлении Израилю суждено пережить свой триумф и стать центром великого мирового содружества, в котором будет царить мир и материальное благополучие ко всеобщему счастью. Но до тех пор, пока этот день не наступит, Иерусалим и его храм должны пребывать неприкосновенными, какими они оставались со времен правления царей Давида и Соломона, как знак того, что именно здесь Бог собирается совершить эти великие дела.

Поэтому, когда все случилось совершенно иначе – и город и храм были разрушены, – иудеям было очень непросто признать, что Божий план о них включает не только славу, но и унижение, не только безопасность и благосостояние, но и угон в рабство, и позор. Мог ли Бог действительно использовать язычника Навуходоносора как орудие для их воспитания? Могли ли они верить, что, находясь в его жестоких руках, они все еще были в руках Божьих?

Особенно тяжело им было видеть свой храм в руинах, а храмовые сосуды оскверненными. Они привыкли склоняться в трепете перед тем, что, как они верили, было присутствием Божьим в этом храме, где эти сосуды использовались исключительно для священнодействия. Им были известны многие истории, которые предостерегали, чтобы никто, кроме левитов, никогда не смел и помыслить прикоснуться к священным сосудам. В противном случае их ожидало ужасное и незамедлительное возмездие. Однако теперь языческий царь посмел, и ему было позволено сделать это!

Они нуждались в новом мировоззрении, и выработка его была очень медленным процессом. Книга Пророка Даниила вводит нас в мир, в котором верующие мучились и размышляли над такими проблемами. Но помимо проблем богословских вставали и политические. Теперь иудеи были вынуждены жить как маргинальная группа чужестранцев и иноверцев в условиях, которые они находили иногда угрожающими, иногда благоприятными, но всегда чуждыми своей культуре и религии. Один священник, работающий среди эмигрантов в английском городе, суммировал их проблемы таким образом: как мы можем соответствовать среде, не растворившись в ней?

Как избранный народ Божий, израильтяне не могли позволить себе забыть даже в Вавилоне особое обещание Бога в отношении их будущего, вначале данное Аврааму и затем не раз повторенное и уточненное в критические моменты их истории. Эти обещания подразумевали, что они наследуют землю Ханаана. Там им следовало построить город и дом для живого Бога; иметь царский дом, из которого выйдет божественный Царь; быть благословенными и самим стать благословением для всех народов на земле. Вера в то, что именно это было предначертано для их народа, сплачивала их и дистанцировала от всех других народов на земле. Но как могло быть исполнено это предначертание, когда они находились во власти Навуходоносора, в период нестабильности мира и тектонических сдвигов в мировой истории? Была ли хоть малейшая вероятность, что обещание Аврааму и другим патриархам может быть реализовано? Теперь они оказались оторванными от земли, о которой это обещание было дано; теперь они рассеяны в далеких странах. Стоило ли держаться за традиции своего прошлого и стремиться сохранять верность призыву, который так часто слышали их отцы? Могли ли они осмелиться ожидать, что чудо великого возвращения из Египта когда-либо могло повториться для них в виде возвращения из Вавилона?

Навуходоносор: благосклонность и деспотизм

Книга Пророка Даниила с самого начала очень оптимистична. Автор уверен, что с того момента, как Божий народ был передан во власть Навуходоносору, тот в каждой своей мысли, в каждом плане и декрете своего государственного совета пребывал под полным контролем Бога. Восточный деспот появился, чтобы сохранить, а не разрушить Израиль. И то, что часть сосудов Дома Божия… он отправил их в землю Сеннаар, в дом бога своего (1:2), следовало воспринимать как знак этого божественного контроля. Он мог легко расплавить те священные сосуды или осквернить их (как сделал его порочный преемник), но, в результате вмешательства Бога, данное решение Навуходоносора, как и его решения в других случаях, было принято во благо и сохранение Божьего народа для осуществления его предназначения. Первые четыре главы книги Даниила не в последнюю очередь посвящены именно этой теме: показать, как строго Бог контролирует этого человека, Навуходоносора, вдохновляя его решения, давая ему видения и сны, сводя его с ума, когда он упрямился, и возвращая ему здравомыслие, когда он каялся.

Когда сказал царь Асфеназу, начальнику евнухов своих, чтоб он из сынов Израилевых, из рода царского и княжеского, привел отроков (1:3), чтобы поместить их в свою школу и учить их книгам и языку Халдейскому (1:4), мы видим перемену в политике царя и его мировоззрении. Мы можем представить его теперь как военного человека, честно старающегося стать мирным государственным деятелем. Его войны выявили в нем самом и в его окружении все наихудшее, что в них было. Куда бы он ни вел своих людей, его армия создавала хаос, сжигала дома и города, сравнивала с землей дворцы и храмы, убивала, насиловала и грабила. Толпы невинных людей были согнаны в Вавилон.

Но мирные задачи высветили другие стороны его сложной личности. Вавилон следует перепланировать. Великое новое общество должно быть создано намного лучше и стабильнее, чем те, что стали легкой добычей его войск во время военных кампаний. Книга Пророка Даниила описывает Навуходоносора как человека, который любил строить больше, чем разрушать. Первые главы книги показывают царя в процессе становления его государственным человеком, который был мудрым, проницательным и видящим далеко вперед. Он пожелал серьезно отнестись к своей ответственности за взятый им в плен народ. Он стремился использовать способности и возможности своих пленников, поскольку видел огромный потенциал в этих людях, которых он согнал в вавилонские села и города. Его программа была нацелена не только на просвещение пленных, он также хотел использовать как можно больше хорошего из всего мирового опыта в самом Вавилоне. Эти молодые евреи из рода царского и княжеского, у которых нет никакого телесного недостатка, красивых видом и понятливых для всякой науки, и разумеющих науки и смышленых и годных служить в чертогах царских (1:4), добавили блеска и увеличили эффективность его вавилонской администрации и подняли стандарты местной культуры, когда он послал их в провинции.

Поэтому нам следует рассматривать его решение создать своего рода израильский университет при дворце как доброжелательный и просветительский жест. Когда он записал молодых евреев на свои трехлетние курсы для изучения вавилонской мудрости, культуры и искусства управлять государством, он не употребил силу, но соблазнил их описанием привилегий и перспектив после учебы. Ежедневная пища с царского стола и вино, которое пил сам царь, гарантия работы при царском дворе – это лишь часть тех благ, которые ожидали еврейских пленников, благ, которым любой свободный человек в те дни был бы весьма рад.

Конечно, автор этой книги не затушевывает тот факт, что Навуходоносор оставался деспотом, и правление его имело все черты тирании. Но он заслуживает и некоторого снисхождения. В гл. 2 говорится, что он впал в приступ безудержного гнева и угрожал ужасными пытками; но этот приступ возник в момент психологического стресса от неуверенности царя в себе. В гл. 3 мы видим его непреклонным по поводу исполнения закона и разгневанным инакомыслием; но он жил в веке, когда либеральные отношения и свобода поведения были неизвестны, в регионе, где признавалось только деспотическое управление. Поэтому он был вынужден осуществлять жесткий контроль над потенциально взрывоопасной политической ситуацией. Он искренне верил в необходимость принесения в жертву нескольких инакомыслящих для блага остальных. Гл. 4 показывает Навуходоносора, возгордившегося в связи с его выдающимися достижениями как строителя Вавилона. Но он заплатил дорого за свой гнев, и в результате закончил свою карьеру смиренным, терпеливым, боящимся Бога человеком. Более того, во сне, полученном им от Бога, который описан в гл. 2, его империя представлена как имеющая ценность золота (см.: 2:37,38), и намного выше качеством, чем другие государства Среднего Востока.

Возможно, нам следует думать о Навуходоносоре скорее как о покровителе, чем как о тиране. Он никогда не сомневался, что лучше знает, что нужно тем, кем ему было суждено управлять. К его империалистическим амбициям была подмешана идея о своей особой миссии. Но всегда его заботой было скорее разделить блага, чем просто использовать власть для собственного удовольствия.

Читая книгу, мы осознаем, какой трагедией стало то, что его имперский эксперимент провалился с треском. Ему наследовал дурак, который проводил жизнь, растрачивая то, что его предшественник собрал, и разрушая то, что тот строил. Его трон наследовали недостойные, и в конечном счете название его столицы, само слово «Вавилон», стало нарицательным; более того – символическим именем гордого антихристианского города, который в последние времена будет искушать всех людей, соблазнять тем, что мерзко, и отвратительно, и обречено пасть под тяжестью его постыдного величия (Отк. 16:17–18:24).

Однако, читая первые главы книги, будем помнить, что те молодые евреи, обученные при дворе, делали карьеру под руководством правителя, который по всем человеческим стандартам имел превосходные и достойные похвалы качества.

Практический вопрос – сотрудничество или отказ?

Постараемся представить себе, как иудеи в изгнании воспринимали сложившуюся ситуацию. Когда настало время решать, как реагировать на предложение Навуходоносора, многие были готовы попробовать комфортно устроиться в Вавилоне. Нет сомнения, что некоторые из них утверждали, что утратившие свою жизнь найдут ее, поэтому, утратив свою национальную принадлежность, они бы сделали свой высший национальный вклад во всеобщее благосостояние. Мировые дела пошли бы в гору, если бы в Вавилоне они забыли Сион. Они убедились, что жизнь в Вавилоне давала возможность разбогатеть и добиться немыслимого для бедного иудейского общества успеха. Когда прошел слух о наборе Навуходоносором учеников, легко вообразить, как они боролись за места для своих детей, которых они были готовы назвать новыми вавилонскими именами. Они склонялись и к отказу от традиционной иудейской пищи. Время ускорялось в своем движении, и они верили, что должны поспеть за ним.

Однако нашлись и такие, кто реагировал противоположным образом. Народ Израиля никогда не оскудевал в людях, подобных рехавитам (см.: Иер. 35), зелотам или фарисеям (см.: Мф. 23:13–26), искренним и преданным, твердым в своей приверженности к традициям прошлого и очень подозрительным ко всяким изменениям даже в области культуры. Такие люди всегда категорически отказывались преклонить колени перед Ваалом, и их было много среди тех, кого угнали в вавилонский плен. Они твердо верили, что породнение с вавилонянами невозможно ни при каких обстоятельствах. Они относились к любой попытке сделать их частью своего общества как к искушению. Они чувствовали, что покровительство Навуходоносора и его школа для молодых людей, которые в дальнейшем смогут управлять страной, его программа культурной ассимиляции евреев и его план объединить и облагодетельствовать всех подданных представляли для них большую опасность, чем ужасная тирания египетских фараонов для их предков. В этом было что-то враждебное по духу тому, чего они должны были держаться как народ – что-то, что могло разрушить их как народ быстрее, чем египетский кнут. Они бы предпочли жить тогда, чем сейчас. Их настроение четко отражено в одном из более поздних псалмов:

«При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе. На вербах посреди его повесили мы наши арфы. Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши – веселия: „пропойте нам из песней Си-онских“. Как нам петь песнь Господню на земле чужой?» (Пс. 136:1–4).

Однако многие среди плененных евреев чувствовали, что такое отношение слишком экстремистское. Некоторые из них, как Даниил, пребывали под глубоким впечатлением от письма, посланного им из Иерусалима пророком Иеремией вскоре после того, как они были уведены в Вавилон:

«Стройте домы и живите в них, и разводите сады и ешьте плоды их; берите жен и раждайте сыновей и дочерей; и сыновьям своим берите жен и дочерей своих отдавайте в замужество, чтоб они раждали сыновей и дочерей, и размножайтесь там, а не умаляйтесь; и заботьтесь о благосостоянии города, в который Я переселил вас, и молитесь за него Господу; ибо при благосостоянии его и вам будет мир» (Иер. 29:5–7).

Что означало это послание? Очевидно, что пророк не призывал забыть их наследие или предназначение и утратить свою идентичность. Никто никогда не сопротивлялся размыванию уникальных особенностей их веры больше, чем он. Никто не был большим нонконформистом. Чтобы последовать его совету, они должны были выработать способ прижиться в Вавилоне на длительный период времени и занять свое место в политических структурах и культуре, завоевывая, если возможно, призы и награды. Им следовало быть лояльными гражданами страны, но сохранять общение с Богом их предков, сохранять все, что было существенно и важно в их уникальной вере и свидетельстве.

Опекуны истинных израильтян

Несколько молодых людей названы по именам в Книге Пророка Даниила потому, что они нашли способ исполнить совет пророка Иеремии – устроиться в Вавилоне и сотрудничать с его властями и народом, но в то же время оставаться верными традициям своих предков. Это из сынов Иудиных Даниил, Анания, Мисаил и Азария (1:6).

Они были обычными юношами. Нет никакого упоминания о том, что к их группе принадлежал священник или религиозный учитель. Плененные евреи не имели прежних богослужений и не могли приносить жертвы Богу. Мы знаем, однако, что и в изгнании пророки продолжали учить народ и проповедовать, и, несомненно, еврейское общество собиралось вокруг учителей Слова Божьего, подготовленных в соответствии со священнической или пророческой традицией. Тем не менее книга Даниила напоминает нам, что сохранение веры зависит в большей степени от благочестия и свидетельства простых людей, нежели от выживания официального клира и его организаций.

Очевидно, в некотором виде коллективные богослужения и религиозное обучение имели место в жизни этих молодых людей. Из первых трех глав Книги Пророка Даниила ясно, что они по возможности исполняли религиозные обряды вместе. Они черпали силу в обсуждениях, совместных молитвах, изучении Слова Божьего в небольших группах. Это помогает понять, откуда взялась у этих юношей сила свидетельствовать о Боге публично, когда они столкнулись с необходимостью это сделать. Почти невозможно для человека поддерживать живую веру в Бога и быть Ему сильным свидетелем вне поддержки, мудрости и братства единоверцев. Даже двое верующих могут составить такое, дающее силы, братство. Когда Давид был одинок, скрываясь от Саула, в его жизни произошел поворотный момент, когда «встал Ионафан, сын Саула, и пришел к Давиду в лес, и укрепил его упованием на Бога» (1 Цар. 23:16). Даниил также опирался на своих соратников: Даниил пришел в дом свой и рассказал дело Анании, Мисаилу и Азарии – товарищам своим (2:17).

Но из книги также видно, что эти простые свидетели часто действовали на свой страх и риск, когда им приходилось принимать важное решение перед Богом в напряженных жизненных ситуациях и брать на себя всю ответственность, не посоветовавшись с другими. Сам Даниил часто оказывался одинок и в политической борьбе, и при исполнении религиозных обрядов, и в испытаниях (см.: 6:10 и дал.). Он обретал силу и уверенность в прощении грехов, когда молился один (см.: 9:20 и дал.). Несомненно, он поддерживал свое общение с Богом регулярной и очень интенсивной личной молитвой.

Книга Пророка Даниила свидетельствует, что важнейшим фактором религиозной жизни иудеев в изгнании являлся Закон Божий. Изгнанник обнаруживал, что как только он обращался к закону, изучал его, размышлял над ним, сам или в группе единоверцев, посвящал свою жизнь его соблюдению, он тут же начинал обретать более тесные личные отношения с Богом, Который дал этот закон и для этой цели тоже. Поворот плененных евреев к закону был признаком индивидуального возвращения к Богу, Который так сурово наказал их в целом как народ.

Но это требовало самодисциплины. Личная религиозная жизнь Даниила обрела свою стабильность и силу благодаря его строгой привычке регулярно молиться. Когда он вдумчиво обращался к закону, тот становился средством благословения для него.

Даниил был выдающимся человеком. Он незабываем из-за его снов и апокалиптических видений будущего, которые поражают и будоражат воображение многих поколений, изучающих Библию. Мудрость и такт, с которыми он дипломатично разрешал сложные ситуации при дворе, дают нам основание рассматривать его, наряду с Иосифом, как одного из величайших мудрецов в истории. Даниил – образец личного благочестия, праведного поведения и нерушимой приверженности традициям. В первых четырех главах книги мы видим его также и как лидера группы людей, благодаря актам протеста которой и отказа от конформизма в вопросах веры и традиций часть плененного народа сохраняла свою идентичность на протяжении нескольких поколений. Несомненно, эта книга говорит о том, что Даниил сыграл важнейшую роль в сохранении истинной веры во времена великих испытаний.

Хотя их было четверо, продемонстрировавших столь неколебимую стойкость, однако трое из них, без сомнения, находились под влиянием своего товарища – выдающейся и потому довольно одинокой личности. Даниил был выдающимся уже потому, что перед тем, как принять свое решение, он не обращался ни к кому, кроме Бога, и отказался выполнять то, что другие в подобной ситуации готовы были делать безропотно. Может ли это быть вызовом для нас сегодня? Вместо того чтобы придерживаться в нашей жизни направлений, заданных обществом, разве мы не в состоянии взять на себя личную ответственность перед Богом за свое поведение? Разве мы не должны планировать свою жизнь, слушая голос Бога, без выяснения, как это собираются делать другие, и принимать наши решения без оглядки на других? Так поступали Авраам и Моисей. И пророк Илия принимал решение один, хотя было семь тысяч других, думающих, как он (см.: 3 Цар. 19:18). Об этом же и обращение Иисуса Навина к народу: «Если же не угодно вам служить Господу, то изберите себе ныне, кому служить, богам ли, которым служили отцы ваши, бывшие за рекою, или богам Аморреев, в земле которых живете; а я и дом мой будем служить Господу» (Нав. 24:15).

Ветхий Завет снова и снова на многих примерах призывает каждого оставаться твердым, даже когда другие идут на компромисс (см.: Пс. 1). Новый Завет предостерегает нас против конформистского отношения к миру (см.: Рим. 12:2) так же серьезно, как Ветхий Завет предостерегает против следования за «большинством» в неправедных делах (см.: Исх. 23:2). Для нас важно никогда не забывать, что Иисус Христос Сам противостал многим принятым в то время нормам и собрал вокруг Себя тех, которые пошли за Ним. Примером для Него была жизнь Даниила.

Да и нет!

Даниил и его соратники охотно пользовались привилегиями, предоставленными им в школе, открытой Навуходоносором. Их правилом было, как мы видим по этой книге, сотрудничество, но не соглашательство. Это означало сказать «да» на вызов вавилонской жизни. Это означало адекватную реакцию на ситуацию, когда требовались действия, свидетельства и любовь Божьих людей. Их взгляды, несомненно, были столь широкими, что они не возражали против вавилонских имен для себя (1:7). Они с готовностью заняли высокие посты в администрации языческого царя (1:19; 2:49). Даниил на вершине своего успеха мог даже без протеста принять от Навуходоносора благовонные курения и поклонение, что могло выглядеть подозрительным в глазах некоторых единоверцев (2:46).

Они делали свои уступки с такой отрешенностью, что в любой момент ответ «нет» мог быть дан ими громко и ясно, не важно, какую цену пришлось бы за это заплатить (3:18; 6:10). Они оставались внутренними чужестранцами для жизни и культуры, в которые были вовлечены. Они никогда не отказывались от своей внутренней убежденности в том, что телом и душой принадлежат Царству Божьему, а не Вавилону. Они старались никогда не терять тесную связь со Словом Божьим; когда они встречались, чтобы изучать Священное Писание, они молились о том, чтобы иметь то же откровение и надежду, какими были вдохновлены их цари, пророки и мудрецы. Они были дисциплинированы в своей жизни и мыслях, чтобы быть способными всегда услышать, что Слово желает сообщить им в центре языческого Вавилона, в шуме многих голосов. Они получали образование в школе Навуходоносора, чтобы служить пред царем (1:19), но они решили делать это не как вавилоняне, а как верные израильтяне. Поэтому, привыкая к вавилонской жизни, они всегда помнили, что во всех их обязанностях и искушениях их проверяет не Навуходоносор, а Бог Авраама, Исаака и Иакова – Тот, Кому они принадлежат и служат и Кого должны любить прежде всего и прежде всех. Они оставались глубоко убежденными, что будущее их народа зависит от того, останутся ли они несмешанными с другими народами, и от их возвращения домой – через пустыню в Иерусалим, чтобы восстановить национальную жизнь по собственному усмотрению.

Они готовились служить Вавилону, развивать вавилонское общество и влиять на историю, но никогда не жертвуя своей собственной идентичностью и историей ради Вавилона. Они были согласны платить дань Навуходоносору, но не за счет уменьшения своей преданности Богу отцов. Они не считали невозможным или слишком трудным сотрудничество, если не требуется идти против своей совести, которая была навеки предана Слову Бога. Они даже наслаждались вавилонской жизнью, но были всегда готовы к сопротивлению, когда интересы Вавилона вступали в противоречие с Царством Божьим. Тогда они могли произнести слово «нет» всегда ясно и четко, хотя и вежливо.

Первое столкновение

В первых главах Книги Пророка Даниила описаны незабываемые инциденты, в которых мы отчетливо слышим их «нет!», произнесенное публично. Трое из них ответили так, когда им угрожали раскаленной огненной печью, если они не станут поклоняться рукотворному образу Навуходоносора (3:16–18). Даниил ответил так, когда ему угрожали бросить в ров ко львам, если он будет продолжать молиться Богу Израиля (6:10). Но их противостояние началось много раньше – при довольно спокойном собеседовании с главным евнухом, чьи обязанности были очень похожи на обязанности студенческого декана в современном колледже. Для принятия решения им также потребовалось тогда немалое мужество. Можно быть уверенным в том, что если бы это первое решение не было принято, не было бы и последующего сопротивления перед раскаленной печью или львиным рвом. В контексте Священного Писания решение Даниила не есть царскую пищу сравнимо по важности с решением Авраама оставить свою родину, чтобы выполнить волю Бога (см.: Быт. 12:1 и дал.), или с решением Моисея у неопалимого тернового куста принять на себя ответственность за вывод еврейского народа из египетского рабства (см.: Исх. 3). Эти три великих решения возникли из глубокой внутренней уверенности, и в каждом случае это были судьбоносные решения.

В том спокойном собеседовании с Асфеназом, начальником евнухов при дворе Навуходоносора, Даниил был также вдохновлен и направляем Богом, как любой его великий предшественник в другие поворотные моменты истории Израиля, и это вдохновение оставалось с ним всю его жизнь, наполненную преданностью и терпением, что сделало его примером для подражания для будущих поколений.

Проблема и подведение черты

Во времена Даниила угроза израильскому народу, которую предстояло осмыслить его лидерам, заключалась в его дрейфе в сторону полного принятия обычаев и традиций окружающего мира, что полностью меняло его исторический путь, приводило к утрате цели, Богом для этого народа предназначенной. Люди, занимавшие такое положение в обществе, как Даниил, и думающие, как Даниил, чувствовали, что они не могут служить Богу с чистой совестью, пока не проведена черта, через которую нельзя переступать. Следовало установить некоторые нерушимые принципы поведения, и приверженность этим принципам должна была стать делом совести каждого человека. Понемногу Даниил начал осознавать, что в большей степени он стал хранителем национальных традиций в силу своего высокого положения при дворе.

Вопрос стоял так: где должна пролегать та крайняя черта? Где компромисс еще возможен, а где он становится уже недопустимым? Даниил был твердо убежден, что в условиях изгнания не могло быть никакого компромисса по отношению к традиционным предписаниям о пище. Возможно, он понимал, что отказ от установленных ограничений в питании открыл бы путь к смешанным бракам и компромиссам в сфере религии и финансов. Во всяком случае, он чувствовал, что самостоятельное существование народа зависит от этого внешнего знака их отличия и отделенности от других. Он верил, что верность даже в соблюдении внешних религиозных установлений необходима, поскольку внутренняя сущность во многом зависит от внешнего.

Даниил положил в сердце своем не оскверняться яствами со стола царского и вином, какое пьет царь, и потому просил начальника евнухов о том, чтобы не оскверняться ему (1:8). Такое решение похоже на суеверие. В чем может реально заключаться загрязнение через еду и питье? Не слишком ли это формально? Разве не осуждает Иисус подобные взгляды, когда говорит: «Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека» (Мк. 7:15).

Но в определенных обстоятельствах проблема, которая кажется весьма тривиальной, становится вдруг чрезвычайно важной. Ношение эмблем, распевание популярных песен могут вдохновлять героическое сопротивление или подстрекать к беспорядкам. На западе еще недавно было время, когда длина волос у юношей была в центре внимания общества. И по провидению и милости Божьей тривиальные акты, такие, как раздача хлеба и вина среди верующих или использование воды при крещении, становятся таинствами невероятной важности и силы. В ситуации изгнания Даниил считал, что безнадежный дрейф в сторону чуждой культуры может быть остановлен только твердостью в исполнении закона, даже в его деталях, которые в другие времена могли бы показаться несущественными.

Забота Даниила состояла в том, чтобы ему не оскверняться. Конечно, он не имел в виду, что получит пищевое отравление, если вкусит запрещенной законом пищи, и некое при этом загрязнение своей души. Он думал совсем о другом. Он просто считал, что вера в Бога и прощение Богом его грехов сделали его чистым. Это же было очищением от идолопоклонничества окружающего мира и того морального загрязнения души, которое ему сопутствует. Это означало призыв к новой религиозной жизни. Соблюдение предписаний о питании (и других иудейских обычаев) отделяло от язычества вокруг и было для Даниила символом его внутренней чистоты. И если бы он пошел на компромисс в этом вопросе и позволил этим признакам его индивидуальности исчезнуть, тогда неизбежно бы позволил себе следовать обычаям, от которых был очищен. Он не был бы более полезен Богу как уникальный инструмент для исполнения Его планов.

Образец для современности?

Показательно, что Даниил, с его отношением к этой проблеме, стал образцом поведения для многих верных иудеев во времена преследований при Антиохе Епифане во II в. до н. э. Антиох Епифан прекрасно понимал, что успех в разрушении отличительных черт израильского сообщества и ассимиляции евреев в греческую культуру во многом зависит от того, откажутся ли они среди прочих вещей от своих традиций питания, которые выделяют их среди окружающих народов. В своих попытках сломить иудейское сопротивление по данному поводу, он издал законы, осуждающие иудейские предписания о пище и принуждающие к обычной практике питания. Эта проблема стала конфессиональной проблемой и серьезным испытанием для каждого – останется ли он верным всей иудейской традиции и готов ли бороться и умереть за ее сохранение. Источники свидетельствуют, что многие евреи отказались «оскверняться» и предпочли лучше умереть, нежели ступить на ложный, с их точки зрения, путь. Многие ученые полагают, что Книга Пророка Даниила была написана и распространена именно в те времена кем-то из верных, чтобы вдохновить и поддержать движение сопротивления Антиоху.

Сегодня ситуация во многих частях западного мира сходна с той, в которой оказался Даниил. Как христиане, мы часто испытываем то же напряжение, которое испытывал он, когда сталкиваемся с быстрыми изменениями этических и религиозных взглядов, обычаев и традиций в обществе. Поток перемен настолько силен, что он, как полноводная река, смывает все, что не крепко предано своему мировоззрению. Несомненно, мы должны делать некоторые уступки, чтобы вписаться в наш век. Мы не можем оставаться точно такими же, какими были христиане поколения назад. Но перемены часто столь радикально чужды христианскому образу жизни, что мы не можем во всем полностью следовать за ними без ущерба для нашей силы ясно и твердо свидетельствовать об Иисусе Христе и предназначении человеческой жизни на земле.

Поэтому в ситуациях, когда приходится идти на какие-то перемены, мы должны спросить себя, где нам подвести крайнюю черту, у которой нужно сказать «нет» и остановиться. Хотя вопросы о том, что есть и что пить, не являются теперь в нашей христианской традиции вопросами веры и нашего обособления (как это было для Даниила), существуют, тем не менее, всегда какие-то вещи, которые «оскверняют» нас так же сильно, как иудеев во время вавилонского изгнания. Цель жизни, смерти и учения Христа состояла в очищении людей и освобождении их от обычаев и образа жизни, которые портят человека в моральном и духовном плане и, таким образом, грязнят всю общественную жизнь. Господь просил Своих последователей отбросить те их побуждения и привычки, которые оскверняют сердце и ум:

«Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну» (Мф. 5:29,30).

Новый Завет снова и снова возвращает нас к вопросу, поднятому в этих словах Иисуса, предостерегая от забвения нашей чистоты пред Богом (см.: 1 Кор. 6:9–11; 2 Пет. 1:5–9), и призывает ненавидеть зло (см.: Рим. 12:9). Чтобы ободрить и предостеречь нас, Господом была заплачена высокая цена. Его крест – основа нашей чистоты.

Но Его деяния отвергнуты и просьба не услышана, если мы неосторожно соглашаемся со всеми изменениями, происходящими в нашем обществе в отношении морали и духовности. Духовный настрой современного общества отнюдь не всегда соответствует Духу Христа. Мы знаем, что Христос умер, чтобы очистить нас от грязи греховной жизни, и поэтому мы не можем одновременно продолжать идти греховным путем и сохранять верность нашему Богу. Нет сомнений, что определенная «грязь» присутствует в политической борьбе, в некоторых развлечениях и в издательском мире, в новостях СМИ, и мы не должны позволить себе запачкаться ею. Более того, многое из того, что обеспечивало стабильность и здоровье и нам самим, и многим поколениям до нас – например, брак и семейная жизнь, – может быть сохранено, только если мы прочертим, наконец, где-то черту и научимся повторять «нет!» Нельзя недооценивать важность нашей твердости. Когда Даниил принял свое решение сказать «нет!», он не мог даже подумать, какую огромную роль это «нет» сыграло для поиска иудеями своего истинного места в служении Богу.

Клятва и просьба

Важно заметить, что эта проблема возникла потому, что Даниил решил следовать определенным принципам неукоснительно. Даниил положил в сердце своем (1:8), что никогда не пойдет на компромисс в некоторых вопросах. Поэтому он не колебался, делая жизненно важный выбор.

Его поступки были тщательно продуманы и определены заранее с помощью Духа Святого, давшего ему мудрость. Мы полагаем, что, молясь Богу всем своим разумом и всем сердцем, он спрашивал у Него, как его соотечественникам жить по вере в те нелегкие времена. Он пришел к определенным решениям, веруя, что молитвы его были услышаны, и связал себя клятвой непременно выполнять эти решения. Он определил свое поведение в некоторых вопросах как дело принципа. Такие решения были слишком важны, чтобы ставить их в зависимость от морального состояния в момент, когда проблема возникала. Принятие решения в соответствии со своими принципами требовало с его стороны огромного мужества. Он не смог бы набраться в нужный момент мужества, если бы уже заранее не дал обет так сделать.

Его пример призывает нас подумать опять о предании себя в полное распоряжение Богу через обет и о необходимости поступать по принципам. Мы склонны не одобрять такое «прямолинейное» поведение и считаем, что в сложных реалиях современной жизни принципиальные поступки порой неадекватны. Это верно, что этические принципы, дошедшие до нас из глубины времен, нужно всегда перепроверять и иногда отбраковывать. Каждую конкретную ситуацию, возникающую во время нашего путешествия по жизни, необходимо рассмотреть и принять решение, как на нее реагировать. Но при этом правила и принципы сохраняют свое огромное значение. Поэтому очень полезно определить такие правила и принципы заранее. Если мы настроены серьезно на этот счет, мы также дадим себе обещание не переступать определенную черту.

Стоит отметить, как мягко и деликатно Даниил затронул вопрос о питании, выбрав подходящее место и время и стараясь завоевать Асфеназа своей мудростью и тактом (1:8). Он не вызвал никаких подозрений, что ожидает от своего начальника следования своим традициям. Все, о чем он просил его – это понимание силы традиций и убеждений, вызвавших его просьбу. Он искал благорасположения (1:9) евнуха и предложил оценить свое физическое состояние по результатам испытания. Он сделал это смиренно, и Бог устроил все, как было необходимо.

Конечно, у Даниила было немного возможностей. В те дни, когда люди хотели протестовать, они не носили плакаты, не участвовали в маршах и не перекрывали дороги. Никто бы не осмелился назвать представителя власти «свиньей». Но эта история говорит нам, что мудрые люди заранее обдумывают и планируют, как сделать свое свидетельство ясным и как представить свои убеждения разумно, логично и вежливо, насколько это возможно. Они следуют путем истинной мудрости и просят Бога разобраться в ситуации и действовать так, как Он желает.

Бог вступает во владение

Книга Пророка Даниила не просто рассказ о свидетельстве и твердости небольшой группы храбрецов среди чужестранцев и иноверцев во времена испытаний. Она о том, как Сам Бог вмешивается в подобные обстоятельства. Она написана, главным образом, чтобы показать нам, как Он вмешивается в жизнь людей – верующих и неверующих; как Он, когда события разворачиваются вразрез Его целям, уничтожает того, кто Ему противостоит, и спасает того, кто Ему верен (ср.: 2:20–22; 3:28; 6:26,27).

Бог чудесным образом влияет на чувства и мысли людей, меняет их намерения и планы и тем самым меняет ход человеческой истории. Наяву это происходит или во сне, неважно. Бог действует в подсознательной сфере так же властно, как и в сознании, вызывая сны и видения огромной силы для того, чтобы люди принимали судьбоносные решения (ср.: 2:1; 4:5).

Но главным образом Бог действует, когда люди бодрствуют; Он закладывает новые идеи в их головы и мягко направляет их предпочтения в ту или иную сторону. Он осуществляет это, пока люди размышляют о жизни и истории, молятся, проходят собеседование или занимаются другими делами. Бог управляет историей, контролируя мысли людей и аппетит львов (1:19; 2:25,46; 3:24; 6:22).

Итак, то, что произошло в Вавилоне для блага Божьего народа и для воплощения Божьих планов, было осуществлено не путем зримого вмешательства Бога в историю, а посредством решений, принятых тихо при исполнении рутинной административной работы. Бог даровал Даниилу милость и благорасположение начальника евнухов. <…> Он послушался их в этом и испытывал их десять дней (1:9,14).

Конечно Бог, о Котором свидетельствует Даниил, мог произвести и зримое знамение в физическом мире. Пламя не опалило троих молодых мучеников (ср.: 3:24) и в первой главе мы также имеем описание удивительного чуда: По истечении же десяти дней лица их оказались красивее, и телом они были полнее всех тех отроков, которые питались царскими яствами (1:15).

Но такие зримые чудеса указывают на то, что гораздо более замечательные чудеса происходили под поверхностью человеческих дел, когда вавилонские чиновники пили свой утренний кофе и проводили встречи, а ученики школы постигали политику и этику государства. Решение Даниила сказать «нет!» не менее удивительное чудо Бога, чем его спасение во рву с голодными львами. «Не придет Царствие Божие приметным образом», – сказал Христос (Лк. 17:20).

Глава заканчивается замечанием о сохранении доверия к Даниилу: И был там Даниил до первого года царя Кира (1:21). Он представлял то, что осталось от народа Божьего после разрушения храма и исчезновения правящей династии дома Давидова. Хотя многое рушится, ничто не может уничтожить человека, который верит Богу и Его обещаниям и соблюдает Его законы. И такой человек, Даниил, пережил и Вавилонскую и Мидянскую империи, равно как две или три царские династии.