Kitobni o'qish: «Мередит. Тайны Лунного зала»

Иллюстрации Таисии Шарабьевой

© Роман Каграманов, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Ужасно легко быть бесчувственным днем; А вот ночью – это совсем другое дело.

Эрнест Хемингуэй «Фиеста»

Добро всегда дает богатый плод…

И. В. Гете «Фауст»

Вступление

Пустой зал был наполнен лунным светом. Едва слышались стрекотания сверчков сквозь толщу окон, которым на вид было лет триста. В зале еще остались кожаные диваны, привезенные из Масаи-Мара. Пока что их не успели перевезти. Теплый коричневый цвет олицетворял место и мастеров, создавших эти шедевры, которые украшали поместье в Грей-Палмс. Было принято решение оставить и рояль, слишком долго служивший Лунному залу своей музыкой, очаровавшей столько милых дам и кавалеров.

Мария смотрела на эту ночную композицию, вдыхая аромат только что выстиранных простыней в корзине, которую держала в руках. В такие минуты она словно витала в облаках, понимая, что пора дать себе передышку. За эти годы произошло немало событий, особенно – в последнее время. Сейчас, одетая в ситцевую ночнушку, с корзинкой в руках, посреди зала, она просто наслаждалась ночью. Впервые за долгое время. Не просто ночью, а последней ночью, которую она проводит в этом поместье.

Лунный свет мягко скользил по кожаным подлокотникам, цеплялся за стежки и аккуратные швы, ложился тонкими полосами на пол, будто приглашая пройтись по ним, чтобы выйти в новый, еще неизвестный мир. Тени колонн вытягивались и сужались, и ей казалось, что дом то вдыхает, то выдыхает: медленно, размеренно, без единого лишнего звука. В окнах застыл тусклый блеск – мерцание далеких огней, едва заметное, с привычным для этих мест оранжевым оттенком.

Мария переступила на другую плитку. Корзина негромко скрипнула в руках. Запах влажного хлопка смешался с наполняющей зал прохладой. Все казалось на своих местах: колонны, окна, лунный свет – словно дом сам собрался в последний раз, чтобы запомнить Марию такой, какой она стала.

Она прислушалась. Тишина становилась глубже. Ночь приложила палец к губам, воздух потяжелел, а под потолком едва слышно зашелестел мотылек. Лунная дорожка продолжала звать Марию, но та оставалась на месте.

Мария опустила корзину на диван, бережно, чтобы не нарушить воцарившийся порядок, и глубоко вдохнула.

Она знала, чтобы запомнить все в точности, нужно потрудиться. И она стояла там, пока лунная тропа не стала совсем бледной, пока стекло по ту сторону не совсем потемнело, пока все окружающие ее предметы не стали похожи на собственные тени. Тогда она снова взяла корзину, прижала к груди и, не оглядываясь, вышла из зала.

✦ ✦ ✦

Мария Веруско приехала в Грей-Палмс пять лет назад. В двадцать лет она решила, что пора начинать взрослую жизнь и устроиться на хорошую работу. Она прошла путь, знакомый большинству в этом возрасте: куча анкет, миллионы сайтов… Но, увы, судьба не благоволила ей. У Марии не было высшего образования и тем более связей, которыми можно было бы воспользоваться, чтобы найти хорошее местечко.

Приехав в этот уютный городок, пока что она могла себе позволить лишь общежитие для работяг. Грей-Палмс, несмотря на свои масштабы, становился пристанищем для многих ищущих себя людей.

Сидя в своей комнатушке на матрасе, отдающем не самым приятным запахом и кишащем клопами, повидавшем немало уставших тел на своем веку, Мария все же решилась зайти на еще один сайт по найму. Открыв свой старый серый ноутбук, она безжалостно, то ли к себе, то ли к будущему нанимателю, строчила текст резюме. Много рассказать она не могла, и конечно, что-то приходилось выдумывать. И вдруг в одной из постоянно открывающихся вкладок наткнулась на объявление:

Требуется домработница на долгий срок. Большое поместье. Главное – желание работать, любовь к детям. Хорошая зарплата, график 5/2 с проживанием. Предоставляем личную комнату.

Обращаться по телефону +447856678934.

Себастьян Стюарт

Мария решила не противиться судьбе и набрала номер. Голос на другом конце – спокойный, собранный, мужской. Умеет ли она обращаться с бельем, знает ли, как ухаживать за старинными вещами, как относится к детям и готова ли переехать сразу? На все Мария ответила утвердительно. Спустя тридцать секунд разговора она уже закрывала крышку ноутбука и вытягивала из-под кровати пластиковый красный чемоданчик. Не то чтобы у нее было много вещей, но в Грей-Палмс она взяла с собой лишь самое необходимое: три платья, двое джинсов, нижнее белье, пару футболок и гигиенические принадлежности. Засунула в боковой карман расческу и старенький блокнот, куда записывала адреса, номера и дела в течение недели. В комнате стало непривычно пусто: голая лампочка под потолком, серые стены с пятнами… Она задержалась на секунду, будто прощаясь со своим пристанищем, и вышла в коридор. Коридор встретил ее кислым запахом вареной капусты.

Чемоданчик подпрыгивал на колдобинах, оставляя на линолеуме черную царапину, будто бы след фломастера в детском альбоме. Внизу, у щитка, мигала зеленая лампочка, и от этого мельтешения у Марии, и так уставшей, немного темнело в глазах. Она думала о странной скорости, с которой все сегодня складывается: объявление, звонок, приглашение.

Внизу, у выхода, консьержка, вечно вяжущая шарф, не глядя на спицы, приметила новенькую, приметила чемодан и, ничего не сказав, вернулась к своему тихому ремеслу. Мария ей вежливо кивнула, хотя вряд ли та это заметила.

На улице пахло дождем. Слабый ветер таскал по двору бумажные стаканчики из-под кофе из ближайших кофеен. Мария вышла за калитку и оглянулась на облупившийся фасад здания общежития – ей вдруг стало не по себе от мысли, что она может скучать по нему, по этим кривым деревьям, своими кронами нависающими над окнами. Странная нежность к подобным местам отличала Марию от многих других: казалось, она может полюбить даже самую захудалую хибару, если поживет в ней несколько дней. Что же она почувствует в шикарном поместье, по всей видимости, хранящем не одну реликвию? А вдруг мужчина в трубке ошибся насчет нее? Как ни крути, даже самые успешные люди могут ошибаться.

Она глубоко вздохнула и стала ждать своего такси.

✦ ✦ ✦

Мария думала о том, как странно устроена жизнь: мы по много раз рассказываем про себя одними и теми же словами, и каждый раз ждем, что эти слова прозвучат удачнее прежнего. На собеседованиях, в анкетах, в очередях – повторяем «ответственная», «аккуратная», «без вредных привычек», «обучаемая» и будто заклинаем реальность, чтобы она поверила наконец и дала шанс. Ей казалось, что Себастьян уже имел все ответы, но ради вежливости задал полагающиеся вопросы. Мария невольно улыбнулась: «любовь к детям» – единственный пункт, в котором не нужно было прибавлять или вычитать что-либо, – все было честно, тем более за плечами у Марии год подработки воспитательницей в старшей группе детского сада. Может быть, это и не идеальное резюме, но хоть что-то.

Машину тряхнуло на повороте, и она крепче сжала ремень. Чтобы перестать волноваться, она вновь рисовала в воображении огромный особняк: фасад с высокими окнами, широкая дверь с тяжелой ручкой, холл, лестница с деревянными балясинами. Она мысленно проходила по коридорам, где на стенах висят семейные портреты, где пахнет воском от свечей и свежим бельем. Мария поворачивала в столовую с длинным столом, за которым шумно завтракают дети. Заглядывала в библиотеку с потемневшими полками и сотнями, а может быть, и тысячами книг. Но главное – ее комната. Она видела ее почти ясно: большое окно, легкие занавески, которые колышет утренний сквозняк, аккуратная, но большая кровать. Маленький стол у стены, лампа с абажуром и, конечно же, шкаф, который Мария сможет заполнить вещами. Со временем. «Комната для меня», – повторила она мысленно, и сердце дернулось радостно и боязливо одновременно. Смешно: мысль о собственной комнате подбадривала ее сильнее, чем «хорошая зарплата». Мария возвращалась к разговору по телефону. «Готовы ли вы переехать сразу?» – спросил Себастьян. «Да», – сказала Мария и сама удивилась, как уверенно прозвучал этот ответ. «Тогда мы вас ждем».

Машина снова подпрыгнула, выровнялась, и Мария прижалась щекой к прохладному стеклу.

✦ ✦ ✦

Пройдя под резной аркой из благородной древесины, Мария вошла в кухню и сняла трубку. Голос на другом конце был немного грубоват – подчеркнуто деловой, без пустых предисловий:

– Мария Веруско? Вас беспокоит начальник полиции Грей-Палмс Питер Джекинс. Вам нужно явиться в отделение для дачи показаний. Как можно скорее.

Тембр у него был такой, каким читают приказы: ровный, стальной.

Мария вздрогнула, но взяла себя в руки – привычка, выработанная неделями жизни в одиночку.

– Мистер Джекинс… Рада приветствовать вас, но сейчас два часа ночи. Думаю, намек достаточно прозрачен: в такое время люди обычно спят…

– Мисс Веруско, – мягко, но без уступок перебил он. – Прошу прощения за время, однако вам необходимо явиться сегодня. Это не обсуждается.

Он сбросил, оставив Марию наедине с гудками. Мария повесила трубку, подошла к кухонному островку, отодвинула высокий стул и села, подперев подбородок рукой. Ветер едва заметно шевелил занавеску. Взгляд скользнул к столу, за которым она провела неисчислимые часы: завтраки, обеды, ужины, тихие разговоры с Брианной, смешные, порой даже слишком, диалоги с детьми, записки с делами на день.

Мысли шли по кругу. Почему ночью? Какие показания? Что именно он хочет услышать – и что она действительно может сказать? Нет стоит ли сообщить об этом Брианне и Себастьяну?

Мария налила воды, сделала глоток и долго держала стакан в ладонях, согревая стекло. Вешалка в прихожей терпеливо ждала ее решения: легкая джинсовая куртка, ключи, небольшая поясная сумка, с неизменно лежащими внутри наушниками. «Без паники. Только без паники», – подумала она про себя.

Часть первая

Глава 1
Добро пожаловать в поместье Стюартов

Брианна Стюарт проснулась от шума, доносящегося с первого этажа. Протерев глаза, она посмотрела на часы, расположившиеся на прикроватной тумбочке. Время показывало 8:00. Брианна приподнялась с кровати, потянулась, но пока решила не вставать. Подбив под себя мягкое одеяло, она повернулась на другой бок.

Она была убеждена: нельзя просыпаться сразу, иначе день пойдет насмарку. Ей требовалось полежать, прислушаться к дому и к себе, разложить мысли по полочкам. А забот было немало: собственный бизнес, к которому она шла много лет; семья – прекрасные двойняшки Кристина и Доминик, любящий, но требующий внимания муж. Управление компанией не подошло бы Брианне, если бы не ее характер. Порой жесткая, но справедливая, она построила дело с нуля: производство мебели из благородного дерева, полный цикл – от закупки сырья до последней полировки и отправки в магазины, большой штат работников, четкие регламенты, честные сроки. Ее любили, уважали и немного побаивались: знали, что с ней шутки плохи, но если Брианна что-то пообещала, она это выполнит. Родители бились над ее воспитанием, пытались сгладить угловатость, но она неизменно поступала вопреки – и не прогадала. Упрямство стало опорой, а привычка проверять каждую деталь – гарантом успеха. Сейчас ей тридцать четыре, она лежит в роскошной кровати в собственном поместье и может позволить себе несколько десятков минут тишины. Брианна не терпела мебели, сделанной кое-как: она требовала, чтобы ящики выдвигались мягко, чтобы кромка не резала пальцы, чтобы стык был ровным, как будто сама природа соединила между собой разные детали. Пожалуй, люди ей нравились такие же.

Чуть позже Брианна поднялась с кровати и опустила ноги на прохладный пол из каррарского мрамора. Сбросив шелковую ночнушку, она немного постояла в утренних лучах, уже успевших проникнуть в личную ванную комнату. Ей казалось, что солнце не просто касается кожи, а благодарит за изнуряющие тренировки, которые позволяют держать себя в форме. Холодный душ помог Брианне проснуться. Она собрала волосы в хвост, накинула легкий халат и не торопясь направилась к гардеробной.

Тем временем на первом этаже Кристина и Доминик вихрем пронеслись из кухни в гостиную. Их спор напоминал игру: кто достоин занять место рядом с Марией, а кому придется «наслаждаться» дорогой в школу на заднем сиденье.

– Я первая! – воскликнула Кристина, прижимая к груди рюкзак.

– А я собрал спортивную форму и не забыл бутсы, – парировал Доминик, стараясь казаться серьезным.

Мария с привычной мягкостью движений собирала детям обед, аккуратно раскладывая еду по небольшим контейнерам. Хруст свежих яблок, легкий аромат тоста и свежезаваренного чая создавали в кухне ощущение порядка, к которому все в доме привыкли. Утренний свет из широкого окна мягко подсвечивал ее руки.

– Если вы сейчас же не угомонитесь, я специально перепутаю ваши боксы. Представляете, какой смех поднимется, когда Доминик достанет из своего ранца бокс с розовыми пони, а Кристина – с мальчиковскими роботами. Ваши одноклассники это будут помнить до самого выпускного! – в шутливой форме пригрозила Мария, после чего детский спор утих.

– Опять они не слушаются… – спускаясь по лестнице, сказала Брианна. – Иногда мне кажется, что они вообще никого не хотят слышать, кроме себя. Может быть, их нужно отвести к врачу?

Кристина и Доминик, услышав, что у них, кажется, возникла какая-то проблема, почти одновременно метнулись к зеркалу. Их лица, сосредоточенные и слегка встревоженные, отражались в холодном стекле – каждый искал подтверждение собственной здоровости, надеясь избежать страшного визита к врачу.

Мария давно перестала готовить для Брианны завтрак: несколько раз она говорила, что еда уже ждет в столовой, но поняла – ритуалы Брианны неприкосновенны, и она никогда не откажется от импровизированного утреннего перекуса. Например, вчерашним бутербродом с ветчиной и сыром. Глядя на Марию, Брианна принялась за свой завтрак, который самостоятельно достала из холодильника. Мария же, почти что в ритме вальса, продолжила собирать детей в школу, наполняя их рюкзаки всем необходимым.

– Знаешь, Мария, мне кажется, пора их научить собираться самим. Не будешь же ты делать за них еще и уроки?

– Не переживайте, миссис Стюарт, за уроки я не возьму с вас отдельной платы. Разве что печеньем.

Брианна жевала свой бутерброд и мило улыбнулась Марии.

– Спасибо тебе за все, что ты для нас делаешь, – мягко прошептала Брианна.

– Крис, Дом, проверьте дневники. – Кристина щелкнула застежкой на портфеле, а Доминик изобразил воинское «есть».

Хозяйка дома наблюдала за идиллией: Мария у островка, дети проверяют содержимое портфелей – и, улыбнувшись, подумала, что именно ради таких кадров люди и начинают жить вместе.

Себастьян, отец семейства, появился в кухне с ноутбуком под мышкой, поправляя манжеты. Он бросил быстрый взгляд на наручные часы.

– Десять секунд на объятия, – объявил Себастьян.

Дети по очереди кинулись к нему, а потом к матери. Себастьян подошел к Брианне, нежно поцеловал в щеку, после чего вышел на улицу – впереди был долгий рабочий день, а после традиционная семейная поездка за город, чтобы зарядиться на всю следующую неделю. В выходные семья Стюартов привыкла оставаться дома в отличие от понедельника.

– Бегите, чемпионы. И без лишних подвигов на переменах, – сказала Брианна детям.

Мария подала им ланч-боксы и школьные пиджаки, поправила ремень Доминику и косичку Кристине.

– Ну, поехали, – тихо сказала Мария.

Дверь мягко щелкнула, а во дворе по очереди вздохнули, отходя от сна, два автомобильных мотора.

✦ ✦ ✦

Прогуливаясь по своему поместью, Брианна наслаждалась утром и наступившей с отъездом детей тишиной: сад пах влажной травой и лавандой. Рабочие мысли мелькали, но не тревожили – скорее собирались в аккуратный список. Она знала, что ее помощница Аманда Лиамс уже подготовила все документы для отправки материала из Финляндии в Грей-Палмс: коммерческий инвойс, упаковочный лист, сертификаты происхождения, копии контрактов и приложений.

Аманда была одной из немногих, кому она по-настоящему доверяла рабочие вопросы: честная, рассудительная, с твердым голосом по телефону и редкой способностью хранить тайны – не демонстративно, а как естественную часть профессии. Именно поэтому ей поручали больше, чем остальным: закрывать сделки с партнерами, вести переписку, где самое важное правильно выдержать тон.

Брианна, минуя Лунный зал, где всегда было прохладно, направилась в свой кабинет – узкий, светлый, с высоким окном в сад, широким дубовым столом: синие папки с закладками, образцы оттенков лака на планках, пробник новой фурнитуры, список задач, нацарапанный простым карандашом. Лампу включать не пришлось – солнечного света было вполне достаточно.

Спустя пятнадцать минут все было собрано: волосы стянуты в аккуратный хвост, ноутбук и папки – в кожаной сумке, на кухонном островке записка для Марии с несколькими мелкими поручениям. Брианна проверила, закрыт ли сейф с документами, на ходу накинула легкое пальто в ожидании служебной машины.

✦ ✦ ✦

Дорога до школы у Марии занимала около двадцати минут. Проводив детей, она скорее хотела вернуться в поместье, чтобы приступить к традиционному для понедельника делу – готовке особого блюда. Старшие Стюарты обожали этот день, потому что именно по понедельникам Мария готовила фирменную фейжоаду: фасоль, тушеная свинина, томатная паста, лук. Возвращаясь домой, они знали, что их ждет. Правда, подрастающее поколение не слишком любило такие изыски, поэтому для них Мария ставила на стол пирожки с треской, которые дети обожали есть холодными, а на десерт – португальский паштейш.

Мечась по кухне из стороны в сторону, Мария успевала готовить сразу три блюда. Она ловко вытаскивала из духовки румяные пирожки и тут же задвигала внутрь новый противень. На плите булькала фасоль, уходя в густоту, лук становился прозрачным и сладким, свинина источала терпкий теплый аромат. Все происходило так быстро, словно за спиной кто-то отсчитывал секунды до пушечного залпа.

Готовку прервал телефонный звонок. Мария вытерла руки полотенцем, подошла к телефону и сняла трубку:

– Поместье Стюартов, слушаю вас.

На другом конце молчали, но Мария чувствовала, что кто-то ее слушает. Она повторила чуть громче:

– Поместье Стюартов, я вас слушаю, говорите.

Ответа не последовало. Лишь глухой шум, похожий на дыхание. В этот момент лампочки на хрустальной люстре вспыхнули и начали мерцать, будто кто-то включил режим стробоскопа. Из глубины холодильной камеры донесся треск льда, таймер на духовке издал «дзынь» – как раз вовремя напоминая, что новая порция пирожков уже готова.

Мария прижала трубку плотнее к уху. Сквозь шорохи и помехи на другом конце линии кто-то, кажется, все же дышал. Звук накатывал ровно, словно волна, на несколько секунд застывающая на берегу.

– Алло, – сказала она тише, чем прежде. Где-то глубоко в аппарате трещало, как в старой пластинке.

Лампочки мигнули еще раз и успокоились. Шум в трубке стал тише. Мария выдохнула, повернулась к плите и проверила огонь под кастрюлей. Она вернула трубку к уху и произнесла:

– Если вам нужна Брианна, перезвоните позже. Ее нет дома, она в офисе.

Никакого ответа. Мария осторожно повесила трубку, задержав ее на полпути – словно давая шанс чужому голосу проявиться, – и отпустила. Она вернулась к плите и сняла кастрюлю с огня.

Глава 2
«Я безумна?»

02.35. Мария, находясь в своей уютной спальне, готовилась к визиту в полицейский участок. Она небрежно собрала волнистые волосы в пучок, затянув их резинкой-спиралью, пригладила ладонью выбившиеся пряди, как будто этим жестом могла пригладить и собственные мысли. На прикроватной тумбе мерцала лампа, мягко выхватывая из полумрака знакомые вещи: раскрытую детективную книгу, серебристую заколку, маленький флакончик духов, чей едва уловимый запах жасмина смешивался с прохладной ночью.

Закончив с прической, Мария присела на край кровати. Ее взгляд остановился на семейном портрете Стюартов, висящем на стене: такими были украшены почти все комнаты в поместье. Ровная рамка, чистое стекло, отточенная композиция – и все же что-то в этом фото вдруг показалось ей странным, холодным, как легкое дуновение, которого не должно быть при закрытых окнах. Она не могла понять, что именно, и от этого ощущение только крепло, как еле слышная нота, которую нельзя заглушить.

Мария подалась вперед, ближе к завораживающему ее изображению. На холсте Брианна выглядела безупречно – спокойная, уверенная, счастливая. Взгляд прямой, плечи расправлены. Себастьян, стоящий рядом, источал ту же силу и надежность, что и в жизни: легкая улыбка, рука, уверенно обнимающая сына. Затем взгляд Марии перешел к детям – Кристине и Доминику. И именно здесь что-то заставило ее нахмуриться: как будто в середине прекрасной мелодии прозвучал фальшивый аккорд, едва заметный, но разрушающий хрупкую гармонию.

Она прищурилась и наклонилась еще сильнее, стараясь рассмотреть деталь, смутившую ее. Руки Себастьяна покоились на плечах Доминика, тяжелые и теплые, руки Брианны были небрежно засунуты в карманы ее строгих, но стильных брюк, и даже складки ткани говорили о привычной уверенности хозяйки дома. Но вот Кристина… Ее тонкие плечи, тонкая шея, светлые волосы, уложенные в аккуратный хвостик. И – чужие пальцы. Кто обнимал Кристину?

Мария увидела чужие руки – старческие, сухие, с проступающими венами, как тонкие корни деревьев под прозрачной водой. Кожа на костяшках словно была припорошена мукой, ногти узкие, чистые, но слишком бледные. Мария медленно потерла глаза, решив, что это просто усталость, и вновь посмотрела на портрет. Но нет – загадочные руки все так же обвивали Кристину, едва касаясь ткани платья, словно кто-то невидимый стоял рядом с семьей, навсегда вплетенный в безупречную работу фотографа.

✦ ✦ ✦

Мария неспешно спустилась по деревянной, отполированной до блеска лестнице каштанового цвета. В прихожей Мария не теряла ни секунды: схватила поясную сумочку и ловким движением повесила ее на талию. Проверила молнию, щелкнула пряжкой – знакомые звуки придали уверенности. Затем накинула легкую джинсовую куртку, поправила воротник и, глубоко вздохнув, вышла на улицу, закрыв за собой дверь.

Заказать такси в приложении не получилось: слишком поздно, да и место не самое близкое. Благо Мария знала, что несколько одиноких таксистов, явно работающих сами на себя, всегда ожидают на парковке в отдалении от поместья.

Улица была освещена оранжевым, почти персиковым светом фонарей. Мягкие круги света разрезали темноту, и между ними пролегали бархатные островки тени. Вдыхая прохладный воздух, Мария уверенно направилась к стоянке, где отдыхают таксисты, посапывая в салонах, не особо надеясь на неожиданный ночной заказ, но все-таки пользуются случаем подзаработать. Сквозь деревья тянуло холодком, где-то далеко выла собака, но быстро умолкла. Тишина Грей-Палмс в столь поздний час показалась Марии почти романтичной: редкие окна светились, словно маяки, и казалось, что весь город на минуту перевел дыхание.

На стоянке она приметила одинокий «Форд» с шашкой на крыше. Кажется, водитель спал. На полпути к машине она резко остановилась. В глазах потемнело, голова закружилась, линия горизонта ушла в сторону. Мир на секунду сложился гармошкой. Мария попыталась привести себя в чувство – провела пальцами по вискам, закрыла глаза, сосчитала до трех, сделала глубокий вдох, но облегчения не наступило, как не наступает дождь над садом, готовым принять небесную влагу.

Спустя минуту зрение вернулось, но в ушах стоял назойливый звон, словно кто-то бесконечно бьет один за другим десятки бокалов. Поправив волосы, Мария огляделась в надежде увидеть хоть одну живую душу, способную помочь. Кроме водителя в такси, который спал, никого не было: лавка у ограды чернела пустотой, на пустыре шевелилась только трава. Она попробовала крикнуть, чтобы тот проснулся, но сон таксиста был слишком сладок и глубок, а ее голос, сорвавшись на шепот, вяз в оранжевом свете фонарей.

Паника начала брать верх. На миг Марии показалось, что все это – не по-настоящему. А вдруг она спит? Сонный паралич, хитрая игра усталого сознания? Она почти ощутила, как ее тело лежит неподвижно в постели, плечо вмято в подушку, а происходящее – лишь причудливое наваждение. Сейчас она проснется, спустится на кухню, распахнет холодильник, достанет бутылку холодной минералки, сделает несколько жадных глотков – и тревога растает, как сахар в горячей воде. Потом она поднимется наверх – тихо, чтобы ни одна ступень массивной лестницы не скрипнула, – заглянет к Кристине и Доминику, убедится, что дети спят, аккуратно прикроет двери, вернется в спальню и провалится в спокойный, безмятежный сон. Но нет – это реальность, все происходит здесь и сейчас, под бледной лунной тарелкой над Сан-Стрит. И ночь, казалось, прислушивается к каждому ее шагу.

Мария собрала остатки сил, сделала глубокий вдох и уже раскрыла рот, чтобы крикнуть водителю, как сквозь гул услышала:

– Мередит…

Она рефлекторно обернулась. Страх сковал ее – страх от понимания: после смерти матери, которую Мария похоронила пять лет назад, никто так к ней не обращался. Это имя из детства, из другой жизни, всегда звучало так, будто кто-то ласково разглаживает складку на сердце. Теперь оно резануло остро, как тонкая струна.

Обернувшись, она никого не увидела. Лишь пара бездомных собак слонялась между деревьями возле стоянки, нюхая землю и поднимая головы на каждый шорох. Листья на низких ветках дрожали от слабого ветра, будто повторяя чьи-то слова. Мария вглядывалась в тень, пытаясь выхватить фигуру, но улица оставалась пустой: водитель спал, луна светила, тишина натягивалась, как струна, готовая лопнуть от одного неверного движения. И снова:

– Мередит…

Теперь голос прозвучал громче и четче, ближе, чем прежде, как если бы говоривший стоял в шаге от нее. Значит, не послышалось. Мария коротко вскрикнула, звук тут же поглотила ночь. Никого. Сердце ударяло в грудь отчаянно и гулко. Холодные мурашки рассыпались по коже, как звездная пыль, оставляя за собой микроскопические следы.

Ее так трясло, что она закрыла уши ладонями, надеясь не услышать больше ни звука. Но и это не помогло – как не помогают плотные шторы, если окно распахнуто настежь. Сквозь звон пробилась фраза:

– Мередит, вернись в зал. Не иди туда. Вернись в Лунный зал. Зайди в дом, Мередит. Вернись в дом.

Мария сорвалась с места и бросилась к воротам поместья, на ходу шаря в сумочке в поисках пульта. Ногти цеплялись за подкладку, ключи звякнули и укололи ладонь. Нащупав небольшую пластину, она судорожно нажала кнопку, молясь, чтобы створки скорее разошлись. Металлический механизм сначала замялся, но затем ожил. Как только проем стал достаточно широким, Мария проскользнула во двор и влетела в дом.

Первым делом Мария методично обошла дом, закрывая все окна: на кухне, в гостиной, в Лунном зале, о котором упомянул голос. Высокие створки поддались, и лунная тропа на полу сжалась, похожая на нить. «Откуда голос знает про него?» – вопросы вспыхивали и тут же гасли: времени на ответы не было, и дом словно понимал это, вытягивая на ее пути ровные полосы света. Добежав до своей комнаты, Мария запрыгнула на кровать и, поджав ноги, крепко прижала колени к подбородку, вслушиваясь в собственное дыхание.

– Молодец, – произнес тот же таинственный голос.

Мария затаила дыхание. Дом, казалось, слушал вместе с ней. Где-то внизу едва слышно тикали часы – их ход теперь казался ритмом, который кто-то задает издалека. За стеной дрогнула ветка, царапнув стекло, как гусиное перо бумагу. Луна нарезала на полу прямоугольники света, и пыль в этих прямоугольниках плавала, как невесомая золотая рыбья чешуя. Мария не сразу поняла, что снова дышит – медленно, ровно, стараясь не спугнуть чье-то невидимое присутствие.

Глава 3
Недоброе утро

– Почему ты все время смотришь на меня так, будто это я во всем виновата?

Аманда тыкала вилкой в остывший скрэмбл и прожигала Седрика взглядом. Кухня их квартиры в центре Грей-Палмс была далеко не самой уютной: мраморная столешница, холодные стулья, уставшие цветы в вазе.

– Потому что виновата ты, – спокойно ответил Седрик. – Ты опять устроила сцену на улице. На тебя люди оборачивались.

– Мне плевать, кто оборачивался. Мне не плевать на то, что ты творишь, – сказала Аманда. – Ты перестал быть нормальным. Ночью уходишь, днем дергаешься, как будто тобой кто-то управляет. И да, твои «друзья» мне не нравятся.

Седрик положил вилку, аккуратно, на край тарелки, вытер губы салфеткой и посмотрел на нее так, словно сомневался, стоит ли вообще продолжать разговор.

– Тебе не нравится квартира? – спросил он тихо. – Вид из окна? Еда? Деньги? Подарки?

– Мне не нравишься ты, который приносит все это домой. – Аманда поднялась. – Мне не нравится твой взгляд. Он пустой. Как у тех, кто… – Она запнулась, посмотрела на его руки. – Ты пугаешь меня, Седрик.

– Любая женщина может испугаться собственной тени, – фыркнул он. – Прекрати драматизировать.

– «Собственной тени»? – Она усмехнулась и мотнула головой. – Твоя тень живет отдельно. И иногда она двигается, когда ты стоишь. Я все вижу.

Седрик отодвинул табурет. Подошел к окну. Город под ними просыпался: булочные распахивали двери, влажный асфальт блестел, маленькие старушки с палками для ходьбы переходили дорогу на красный. Он молчал.

– Хватит, – сказала Аманда глухо. – Я устала оправдываться перед собой, перед подругами. Ты не человек, Седрик.

Он обернулся. В глазах у него на миг промелькнул странный отсвет – как отражение от стекла, которого в комнате не было.

– Ты не знаешь, что говоришь, – произнес он ровно. – И не понимаешь, с кем споришь.

– С любимым раньше, – ответила она. – Сейчас – с чем-то, что притворяется моим мужчиной.

Седрик подошел ближе и положил руки ей на плечи.

– Сегодня вечером ужинаем в «Палмс Бистро». Я заказал стол. Ты любишь их тарта. Оденься красиво. Я хочу тебя радовать.

Аманда сбросила его руки.

– Ты думаешь, благодаря ужину я не смогу разинуть рта? – спросила она. – Думаешь, тартар сотрет из моей памяти то, что ты вчера сделал? Снова? Ты ударил меня.

– Ты сама довела до этого.

– Нет, Седрик, это ты меня доводишь.

Он шагнул вперед. Аманда отступила, уперлась в край стола. Он поднял руку – быстро, – и ладонь хлестнула ее по щеке. Звук был таким, будто ударили не по коже, а по дереву. Щека Аманды вспыхнула, в глазах потемнело на секунду.

– Одевайся, – сказал он. – Пошла вон отсюда.

Аманда молча схватила сумку с дивана, на ходу втащила в нее кардхолдер, телефон, помаду, не глядя проверила ключи. Руки дрожали так, что ремешок едва поддался. Она сунула ноги в кеды.

– Я не приду сюда, – еле выговорила она.

– Конечно, останешься жить в своем «Морнинг Смеллс», – ухмыльнулся Седрик. – Там тебя жалеют. Там ты – бедная, несчастная.

После паузы он добавил:

– Вернешься к ужину, – произнес он, не спрашивая, а утверждая.

Ручка послушно повернулась. Аманда открыла дверь и выскочила в коридор.

Лифт ехал долго. Аманда прижала ладонь к горящей щеке и пыталась дышать ровнее. Сердце било не в груди, а где-то в горле. В голове вспыхивали куски ссоры, его рывок, ее шаг назад. Лифт дернулся, двери разошлись. В квартире Седрик не двигался. Он смотрел на дверь, будто видел сквозь нее лестничную клетку, лифт, холл, улицу. Он вдохнул – слишком глубоко для обычного человека. Потом медленно разжал пальцы. На подушечках остались тонкие белые полосы – следы от ногтей, из-за слишком сильно сжатого кулака.

– Вернешься к ужину, – произнес он в пустоту, как обещание. – Ты всегда возвращаешься.

Он повернулся к окну. Город жил своей жизнью: дети смеялись на остановке, ожидая школьного автобуса. Потом взял телефон, посмотрел на экран и медленно набрал сообщение.

Глава 4
Таинственный голос

Мария не знала, сколько прошло времени с того момента, как она залезла в постель. Наверное, около часа или двух. В ночной тишине она продолжала думать о голосе, так странно и неожиданно возникшем у нее в голове. О голосе. Ей казалось, что кто-то находится рядом и наблюдает за ней, вот только вокруг не было никого.

– Ты в моей голове? – спросила Мария. В душе она надеялась, что никто ей не ответит, однако…

– Я везде.

И правда: голос звучал одновременно и в мыслях Марии, и где-то неподалеку, вблизи кровати, из-за шкафа, под потолком.

– Кто ты? Я сошла с ума? – тревожно спрашивала Мария, сильнее кутаясь в тяжелое одеяло из верблюжьей шерсти. Оно часто согревало ее зимними вечерами, но сегодня, увы, ее одолевал иной холод.

– Нет, ты не сошла с ума. Тебе не следует идти в участок. Доверься мне. – Мария вдруг поняла, что голос принадлежит женщине, но кому именно, не знала.

– Мамочка, это ты? – с надеждой спросила Мария.

– Нет, милая, я не твоя мама. Ты должна быть осторожнее. В городе тебя могут ждать проблемы, – повторил встревоженный голос. Откуда она знала про планы Марии? Давно ли она следит за ней? Мария поднялась с кровати и пересела на подоконник, на котором часто проводила время.

Стекло было прохладным, город за окном дышал ровно, как спящий. Окинув комнату с новой точки зрения, Мария вновь не увидела ничего подозрительного. Все больше разуверяясь в собственной вменяемости, она обратилась к голосу:

– Как тебя зовут?

– Рита, – ответила невидимая собеседница. – Мы должны встретиться. Купи билет на шестой трамвай и отправься до конечной. После поверни направо и пройди вдоль путей. Увидишь магазин, обойди его и поверни налево. Такси не бери. В конце улицы – кирпичный дом за большими воротами. Как только приблизишься – крикни мое имя. Я пойму, что это ты.

Мария слушала Риту так внимательно, насколько могла, запоминала повороты, рисуя карту прямо в голове. Как только та договорила, Мария снова задала вопрос, но голос не ответил. Где бы она ни была – в комнате или в голове, сейчас ее здесь не было.

✦ ✦ ✦

Мария аккуратно вышла из комнаты. Почти по-детски испугавшись незнакомого голоса, она хотела успокоиться. А что может успокоить лучше молока с печеньем? Мария спустилась на кухню и залезла в тайник Брианны, сделанный специально во избежание ночных набегов Доминика и Кристины. Достала жестяную коробку, щелкнула крышкой, достала печенье. Молоко в стакане поблескивало, печенье мягко крошилось. Она ела, запивая молоком, и вдруг заплакала. Не от страха – от усталости. Что с ней творится? Сначала звонок Джекинса, теперь голос призрака. Может быть, это чья-то злая шутка? По крайней мере, Мария была уверена в одном – сегодня она не уснет. Но попытаться стоило.

Она вытерла ладонью глаза, поставила пустой стакан из-под молока в раковину и на секунду задумалась: не позвонить ли Брианне и Себастьяну? Пальцы сами потянулись к телефону, но Мария остановила себя. Сегодня они планировали уехать в соседний город после работы, забрав детей из школы, – так они время от времени делали, чтобы сохранять теплые семейные отношения: дорога, музыка, тихие разговоры в машине, ужин в гостиничном ресторане, смех двойняшек. Отрывать их от этого куска семейного счастья сейчас казалось неправильным. Она положила телефон рядом с коробкой печенья и осталась стоять у стола, прислушиваясь к ночи.

Дом дышал ровно. Что же делать? Отправиться к неизвестной женщине? Или поехать в участок, где каждый ответ на вопрос будут записывать в протокол, а каждую паузу – считать признанием? Мысли ходили по кругу, как стрелка старых часов над холодильником. Мария проверила, запомнила ли маршрут, продиктованный Ритой: шестой трамвай, конечная, направо вдоль путей, магазин, налево, кирпичный дом и большие ворота. Все звучало просто, почти буднично, но именно эта простота пугала сильнее всего. И вместе с тем голос Риты не был злым. В нем была торопливая забота. Если это ловушка, подумала Мария, зачем ей предупреждать?

Она подняла телефон, открыла контакты и замерла на имени Брианны. Представила, как та ответит сонно, как спросит, все ли в порядке, и как Марии придется выбирать слова, чтобы не напугать. Нет, сегодня лучше их не тревожить. Решено: сначала в участок, а затем, если сердце не откажет, на трамвай до той самой конечной. Две тропы, два ответа. Ночь длинная, и ее хватит на обе.

✦ ✦ ✦

Проделав тот же путь, что и пару часов назад, Мария обнаружила стоящий желтый «Форд» и так же глубоко спящего в нем водителя. Она аккуратно, но уверенно постучала по стеклу. Водитель дернулся, потер лицо ладонью, нажал кнопку, и стекло, отделявшее его от новой клиентки, опустилось.

– Куда едем? – Голос хрипел от сна, но был доброжелательным.

– Полицейский участок Грей-Палмс. Чем быстрее, тем лучше.

– И что же вы натворили, – усмехнулся таксист, но в глазах у него мелькнула забота. – Надеюсь, ничего такого, из-за чего придется мыть сиденья.

– Обещаю, – ответила Мария и впервые за эту ночь слабо улыбнулась.

Они ехали по городу, оставляя позади элитный поселок, где жили чиновники, бизнесмены, актеры, певцы и другие представители высшего общества. Дома еще спали с зашторенными окнами, как люди с закрытыми веками. На пустых газонах серебрилась роса, поливочные системы шептали, будто город сам себя убаюкивал. Через десять миль желтый «Форд» уже скользил по центру, проезжая мимо ночных магазинов с неоновыми вывесками, закрытых торговых центров, школ и детских садов, утонувших в тишине. Витрины отражали машину, а рекламные щиты, выцветшие от солнца, жили своей жизнью. На перекрестках светились светофоры, меняя цвета для никого: зеленый гас, красный зажигался, желтый мигал. Пара ночных автобусов ползла пустыми аквариумами; в одном из них дремал кондуктор, прислонив лоб к стеклу. Где-то вдали жалобно протянула сирена, коротко и одиноко, и мгновенно стихла. На бульварах под деревьями шуршал ветер, собирая в кучки сухие листы афиш, на стенах перекрестков темнели граффити, а в арках дворов мерцали голые лампочки, похожие на лунные семечки. Переходы над рекой подсвечивались тускло-янтарным, в воде качались отражения мостов и фар редких машин.

Мария открыла сумку и достала беспроводные белые наушники. Разблокировала телефон, пролистала плейлист и, найдя нужный трек, прибавила громкость. Затем повернулась к окну. За стеклом проплывали фонари – мерцая, они то ли приветствовали Марию, то ли прощались с ней. На мокром асфальте каждый круг света расплывался золотым блюдцем; редкие капли, оставшиеся после вечернего дождя, катились навстречу, как крошечные кометы. В наушниках звучала Alanis Morissette. Водитель то и дело бросал на Марию быстрые взгляды, глядя на нее в зеркале заднего вида, хотел было завести разговор о погоде и пробках на рассвете, но, увидев выражение ее лица, передумал. Буквально через пять минут она расплатится с ним, захлопнет дверь «Форда» и начнет подниматься по ступеням полицейского участка – навстречу Питеру Джекинсу.

✦ ✦ ✦

Она вышла из такси и заметила, как дверь участка распахнулась. Вышли двое полицейских, аккуратно сопровождающих мужчину. Мария не знала его. Ему было около пятидесяти, на лице проступали синеватые тени недосыпа, он что-то говорил, но разобрать слова было непросто. Поравнявшись с ними, Мария поняла, что речь идет о какой-то заварушке, в которую мужчина вляпался явно не по своей воле.

– Представляете, просто пропал! – вдруг крикнул мужчина, глядя Марии в глаза. – Я даже пальцем пошевельнуть не успел!

Мария, вновь напуганная, ускорила шаг и решила не оборачиваться. Войдя в участок, она выдохнула и направилась к стойке информации, за которой сидел сонный мужчина с густой бородой. На столе у него стоял бумажный стаканчик явно остывшего кофе и лежала раскрытая тетрадь с жирными линиями.

– Мне нужен Питер Джекинс, – сказала Мария.

Полицейский собрался с силами, протер глаза, лениво ответил:

– Четвертый кабинет, прямо по коридору и налево. Там табличка. Не заблудитесь.

В столь поздний (или уже ранний) час полицейский участок был полон людей, каждый со своей бедой. Женщина в желтом твидовом пиджаке, запятнанном кровью, сидела в углу и держала пакет со льдом у губ. Парень, осторожно опирающийся на трость, подписывал какое-то заявление, морщился на каждом слове. Двое полицейских, решивших перекусить хот-догами, о чем-то бурно спорили. По коридору глухо катил металлическую тележку дежурный техник. Через мгновение Мария уже стояла у дверей четвертого кабинета. Потянулась к ручке, но не решилась. Несколько секунд она просто смотрела на нее, глубоко дыша, словно собираясь нырнуть под воду.

– Девушка, вы будете заходить? Если нет, я вас арестую, – неожиданно пошутил из ниоткуда возникший полицейский с чашкой кофе в руке.

– Простите, я немного зависла, – ответила она и, к своему удивлению, улыбнулась. Полицейский приветливо кивнул, открыл дверь перед Марией, как бы приглашая ее войти первой.

Перед ней открылось просторное помещение с пятью столами, заваленными кипами бумаг и папок. На каждом стояли зеленые настольные лампы, покрытые тонким слоем пыли, и их матовые колпаки делали свет спокойным. Лишь один стол выделялся среди остальных – деревянный, отполированный до блеска, стоявший в центре комнаты, будто его специально поставили для нее. Напротив него в углу стоял старенький телевизор, не издававший звука, при этом крутящий музыкальные клипы.

– Ну и где твои манеры, Симонс? – раздался мужской голос, теплый и усталый одновременно. – Дверь распахнул, а стул за тебя кто подвинет?

Кажется, Мария не сразу различила мужчину в кабинете. Теперь, когда он заговорил, она поняла – это Питер Джекинс. Мария будто потеряла дар речи – внешность, спокойствие и та самая сила, которая не требует крика, производили сильное впечатление. Его густые каштановые волосы мягко блестели в свете настольной лампы, а ярко-голубые глаза казались почти нереальными – такими бывают глаза людей, привыкших смотреть в упор на беду и называть ее по имени. Легкая щетина придавала лицу мужественность, в голосе – уверенная, низкая нота. Руки – сильные, но удивительно аккуратные – лежали на столе ладонями вниз, будто он обещал себе не повышать голос и не спешить. «Я никогда не видела настолько красивых мужчин», – мелькнуло у нее в голове, и тут же стало неудобно за эту мысль.

– Вы заставили меня приехать посреди ночи, – сказала Мария, стараясь держать взгляд прямо. – Надеюсь, у вас веская причина.

Питер кивнул на соседний стул, и Симонс – молодой полицейский с внимательными темными глазами – молча пододвинул его к столу. Мария села. Джекинс откинулся в кресле, несколько секунд пролистывал бумаги, выбрал нужную папку – потертую, скрепленную в нескольких местах. На краю чернел штамп, но различить у Марии его не получилось.

– Надеюсь, вы успели хотя бы чуть-чуть поспать, Мария, – сказал он спокойнее, чем можно было ожидать, и придвинул к ней стакан с водой. – Разговор будет долгим… и, боюсь, не самым приятным.

Глава 5
За счет заведения

Вафельным полотенцем Сильвия Кайменс аккуратно протирала поверхность стойки, затем стала сортировать оставшиеся картонные стаканчики, которые утром привез мистер Редбоун – водитель, работавший с кофейней «Морнинг Смеллс» четвертый год. Часы над входной дверью показывали 20:45: через пятнадцать минут табличку «Открыто» предстояло перевернуть, но Сильвия знала – в это время всегда набегает вторая волна посетителей.

Сильвии было двадцать три. Невысокая, с длинными русыми волосами, собранными в небрежный пучок, она обладала яркой внешностью: зеленые глаза с золотистым отливом, пухлые губы с крошечной родинкой на краю – все в ней было по-детски живым и естественным. На запястье красовалась небольшая татуировка IF GOD BE FOR YOU, придавая образу упрямства. Она верила, что кофе – живой. «Зерна требовательны, – повторяла она про себя, – перегрей – и все, прощай вкус». Достав с верхней полки бразильский сорт, Сильвия досыпала его в стеклянный графин – чтобы кофе получился крепкий, насыщенный, – протерла крышки вафельным полотенцем, чтобы не осталось отпечатков, и проверила сиропы. За окнами теплились вывески магазинчиков, дождь, обещанный синоптиками, так и не начался, а в кофейне пахло карамелью, молоком и кофе.

Для Сильвии каждый посетитель был почти родным: она знала их привычки, аллергии, любимые десерты и список новостей, к которым они обязательно вернутся через неделю. В дверях возникла Аманда Льюис. За темными очками пряталась потекшая тушь. В короткой юбке, напоминающей школьную форму, и белом облегающем топе со стразами на лямках она быстро пересекла зал и плюхнулась на высокий стул у барной стойки. Джинсовая сумка местного производства подрагивала на колене, молния заедала, и Аманда нервно дергала ее туда-сюда. Сильвия, вытирая высокий бокал для фраппучино, наклонила голову:

– Седрик?

– Ничего не говори, – хрипло отозвалась Аманда, продолжая рыться в сумке. – Этот олух снова ударил меня. Я не знаю, сколько еще это выдержу.

– Аманда, вам нужно разойтись, – спокойно, но твердо сказала Сильвия.

– Разойтись ради чего? Чтобы снова искать приключения? – Аманда коротко усмехнулась, нашла кардхолдер, вытащила карту. – Латте с дополнительным шотом. Если на карте хватит.

– Хватит, – ответила Сильвия и, отложив полотенце, начала готовить заказ. Машина зарычала, как болид перед стартом, и выдала густую струю крема; Сильвия добавила второй шот в латте, накрыла стаканчик крышкой, маркером вывела сердечко и поставила напиток перед Амандой.

– За счет заведения, – сказала она с мягкой улыбкой.

– Как думаешь, он придет? – тихо спросила Аманда, глядя куда-то мимо Сильвии. Та промолчала, поправила стопки крышек, убрала сиропы в линию. – Понимаешь, это уже не отношения, а привычка, – прошептала Аманда. – Такая, которая медленно портит жизнь. Но я его… – Дверь распахнулась, и Аманда не успела договорить.

Вошел Седрик – быстрый, дерганый, с налившимися злостью глазами.

– Ну что, играешь в молчанку? – бросил с порога. – Будешь разговаривать со мной или снова решишь, что лучше убежать?

– Седрик, – Аманда не поднимала глаз, – давай не будем. Мне хватило.

– Я тебе еще ничего не сказал! – сорвался он на крик. Несколько посетителей обернулись. Молодая пара у окна замерла над двумя капучино, мужчина в рабочей куртке перестал шуршать пакетом. Сильвия вышла из-за машины, бросила полотенце на стойку, наблюдая за происходящим.

– Седрик, – произнесла она ровно, – давай без сцен. Людям завтра вставать, а им уже сегодня нужна тишина.

– А мне плевать. – Он стукнул кулаком по стойке, обращаясь к Сильвии. – Что происходит, Аманда? Жаловаться пришла?

– Я… – начала она.

– Клуша, – процедил он. – Двух слов связать не можешь.

– Эй, дружище, – вмешался мужчина у ближайшего столика. Голос у него был спокойный, усталый, как у человека, который уже один раз сегодня разрулил чью-то беду. – Сделай шаг назад, ладно? Дай девушке воздух.

– Не лезь. – Седрик резко дернул подбородком.

– Никто не против разговора, – мужчина поднял ладони. – Только без крика и ругани.

В ответ Седрик сделал тот самый короткий, дурной шаг, когда плечи идут вперед, кулак каменеет, а воздух между двумя людьми становится плотным, как стекло. Аманда втянула воздух:

– Седрик, нет!

Кулак не долетел. Все произошло так буднично, что мозг отказался сразу принять. Будто кто-то щелкнул выключателем: контур куртки у Седрика побледнел, распался на тонкую пыль света, рука выцвела, лицо дернулось темным пятном и провалилось внутрь. Он исчез – без хлопка, без запаха, без тени; как капля кофе, впитавшаяся в полотенце Сильвии: была – и нет.

Пар из сопла кофемашины шел тонкой струйкой, тикали часы, в гуле вентиляции тонуло далекое радио из кухни. Мужчина с поднятыми ладонями застыл, его жест примирения теперь был обращен в пустоту. Девушка у окна прикрыла рот ладонью, будто собиралась крикнуть, но голос так и не родился. Сильвия стояла, прижимая к груди полотенце. Аманда медленно вытянула руку в пустоту там, где десять секунд назад стоял Седрик, потрогала воздух, как будто могла нащупать пропажу, и брови ее дрогнули.

– Он… – шепнула она, – он же был здесь.

– Я видела, – тихо сказала Сильвия. Голос почти не дрожал. Она на автомате выключила пар, опустила рычаг, поставила питчер в раковину и только потом позволила себе вдохнуть полной грудью.

Чудесное, но пугающее исчезновение Седрика видели все. Миссис Гейд, частая посетительница «Морнинг Смеллс» набожная особа, перекрестилась так быстро, как будто боялась, что жест не успеет сработать. Молодая пара у окна одновременно потянулась друг к другу руками и, соприкоснувшись пальцами, словно проверила – не исчезли ли и они. Мужчина с сединой повел плечом, будто пытался отряхнуться от произошедшего.

– Девочки, я… – проговорил он, и голос хрипнул, – я вызову полицию.

– Ричард, поторопитесь, – сказала Сильвия.

Он кивнул, достал телефон. Тон вызова показался слишком веселым и неуместным. Аманда сидела неподвижно, прижимая к ладоням горячий стакан с сердечком.

– Можно я… – она сглотнула, – я сяду вон там, подальше?

– Конечно, – Сильвия кивнула и подвинула ей воду.

Аманда встала, сделала шаг, другой, оглянулась на пустое место у стойки и вдруг резко обняла Сильвию – коротко, без слов, как обнимают поручень на ходу. Сильвия ответила тем же и отпустила. В кофейне опять зашуршали, кто-то неловко отодвинул стул. Постепенно все решили, что пора пойти домой, а полиция, думали они, как-нибудь разберется. Будучи одной из самых популярных кофеен Грей-Палмс, в которую заезжали по пути на работу даже те, кто жил не поблизости, «Морнинг Смеллс» еще никогда не знала такой тишины – ясной, как лезвие. Полицейские приехали спустя десять минут. Было решено поговорить о случившемся в участке.