Kitobni o'qish: «Бунт хорошей девочки: Как перестать всем нравиться и начать жить своей жизнью»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчики: Наталья Уманская, Елена Юдина, Мария Кульнева

Редактор: Екатерина Иванкевич

Главный редактор: Сергей Турко

Руководитель проекта: Анна Деркач

Арт-директор: Юрий Буга

Дизайн обложки: Алина Лоскутова

Корректоры: Елена Биткова, Мария Стимбирис

Компьютерная верстка: Павел Кондратович

© Rebecca Seal, 2024

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Моим дочерям,

Айли и Корали

Предисловие

Всю свою жизнь я только и делала, что пыталась быть хорошей. Когда-то в раннем детстве мне внушили: чтобы меня любили, принимали и ценили, нужно обязательно быть хорошей – и с тех пор эта мысль красной нитью тянулась практически через все, что я делала. Чем старше я становилась, тем большим содержанием наполнялось понятие «хорошести» в моей голове. Быть доброй, вежливой и прилежной в учебе было уже недостаточно – и я пристально следила за собой, что бы ни делала, с кем бы ни общалась, переламывала себя, стремясь угодить всем и каждому, свято веря, что это единственный способ понравиться. Я подсела на погоню за успехом, хотя совершенно не представляла, как смогу понять, что достигла его. Одно-единственное замечание в мой адрес или допущенная мной ошибка могли совершенно выбить меня из колеи – и физически, и морально. Дыхание учащалось, сердце колотилось, не в силах обеспечить организм кислородом, – и это продолжалось неделями; ночами я лежала без сна, снова и снова прокручивая в голове каждую неловкость, каждую оплошность, каждый момент, когда я сделала что-то не так.

Если для того, чтобы тебя принимали, надо во всем быть хорошей, следует тщательно прятать свою «плохость».

При этом я не была дурочкой. Глядя на себя и свою жизнь со стороны, я понимала, что мое стремление быть хорошей не приносит пользы ни мне, ни другим. Это разрушало мои отношения, побуждало выбирать неподходящих партнеров и вредило моей карьере – я ни в чем не была уверена и в постоянных попытках доказать свою полезность легко позволяла садиться себе на шею. Я непрестанно тревожилась и непрестанно боролась с тревогой – то есть боролась с собственной сущностью.

Эта история – не только моя. Всеобщая жажда самосовершенствования, достигшая в наше время пика, возникла, однако, не вчера: она целенаправленно взращивалась веками. Кто-то продвигает эту идею, чтобы заработать на нас денег (продавая нам дорогую одежду, машины, дома как атрибуты «лучшей версии себя»), а кто-то – чтобы получить власть над нами или по крайней мере над нашим временем, вниманием, силами, воображением и творческим потенциалом. Пока мы озабочены длиной наших волос или тем, насколько мы нравимся окружающим, мы не представляем угрозы для текущего положения вещей.

В 2021 г. Рут Леви, моя редактор в The Guardian, попросила меня написать статью, которой предстояло выйти 1 января 2022 г. Статья, которую мы в итоге решили озаглавить «Как хорошо быть плохим», стала частью специального выпуска под названием «Новый год – прежний я», и предлагала отказаться от новогодних зароков, научившись вместо этого с улыбкой принимать свои недостатки, будь то вредные привычки или неидеальная фигура. Для этой статьи я поговорила с учеными, философами, специалистами по изменению поведения. Мы обсудили, почему многое в самых обычных людях – сердитых, грустных, неряшливых, усталых, мягких и полных – считается неправильным и как преодолеть это представление. За все 20 лет, что я пишу статьи, кулинарные колонки и книги, ни одна моя публикация не вызывала такого шквала благодарных откликов, писем и сообщений в соцсетях. Никогда прежде не бывало, чтобы среди комментариев под статьей не нашлось ни одного отрицательного (такое в принципе редкость для любого журналиста). Она стремительно расходилась в ссылках и ретвитах, набирая совершенно неожиданную – и необыкновенно отрадную для меня – популярность. Люди засыпали меня сообщениями, мы общались, и, наконец, читатели расслаблялись. Позволили себе быть собой. Больше никаких бесполезных диет. Никакой самокритики. Никакого беспощадного самобичевания в дополнение к жестоким январским морозам.

Знаете, что объединяло все эти письма? Чувство облегчения. Облегчение оттого, что ты – не ошибка природы, что многие чувствуют то же самое. Оттого, что не только ты задаешься вопросом, зачем мы тратим столько времени на стыд и слушаем тех, кто говорит, что нам следует себя стыдиться – стыдиться своего милого, прекрасного, восхитительного «я»?

Все основные религии прививают нам моральный кодекс, в основе которого лежит некое представление о хорошем. Вот хорошее, а вот плохое. Мы, люди, любим ясность, и нас тянет к историям, в которых все просто и понятно: добро против зла, герои против злодеев, хорошее против плохого.

Как вы вскоре поймете, помимо историй, которые мы рассказываем другим и слушаем сами, меня чрезвычайно волнует то, что мы видим. Независимо от нашего желания и осознания мы ежедневно потребляем до сотни, а то и больше образов, созданных маркетологами (плюс действующие лица и декорации телевизионных шоу и сериалов, не говоря уж о социальных сетях)¹. Все эти образы – по сути те же вымышленные истории о том, как должен выглядеть человек. И от них практически не скрыться, особенно если живешь в крупном городе. Они воздействуют на наше сознание – и тем сильнее, чем меньше мы над ними задумываемся и чем чаще в них повторяются одни и те же определенные темы, такие как ровные белые зубы, длинные блестящие волосы, опрятный, со вкусом обставленный просторный дом, безупречно чистая посуда, ванная, в которой нет места микробам, здоровое тело, питание и образ жизни, бросающиеся в глаза успех и благополучие. И очень часто во всех этих идиллических картинках понятия красоты, чистоты и здоровья как бы невзначай переплетаются с представлениями о хорошем и нравственном. Внешность моделей ограничена вполне определенным типажом: среди них практически нет полных (как и носителей многих других встречающихся в реальности фигур и форм) или пожилых людей, на этническое разнообразие рассчитывать также не стоит. Женские образы редко отличаются высоким статусом: если нужно показать женщину на работе, она скорее всего окажется не судьей, а оператором кол-центра. Впрочем, еще чаще мы увидим ее дома, со смехом подносящей ко рту салат или йогурт. И вполне вероятно, ее образ будет сексуализирован, причем в таком ключе, который значительно реже затрагивает мужские образы. Конечно, бывают и исключения – причем, что любопытно, относятся они чаще всего к рекламной продукции организаций, продающих что-либо иное, нежели стандартные потребительские товары. Например, на рекламных постерах компании Transport for London² использованы фото настоящих, живых жителей Лондона во всем их многообразии – но это не продажа какого-то классического товара. То есть нельзя сказать, что мы вовсе не видим маркетинговой продукции с «нормальными» людьми, однако глянцевые материалы, которые снова и снова попадают в наше поле зрения, отличаются катастрофическим однообразием.

Но ведь истории придумывают люди. Что, если какие-то из ценностей, которые нам проповедует общество, – всего лишь социальные конструкты? Что, если то «плохое», которого нас убеждают всячески избегать, не менее полезно, чем «хорошее», – или даже полезней? Что, если наши худшие стороны на самом деле не так уж и плохи? Что, если нас веками учили не тому?

Что, если злиться полезно? Что, если неорганизованность – признак творческой натуры? Что, если жалобы и недовольство помогают отстоять себя? Что, если тревожность заставляет нас двигаться именно туда, куда нам нужно? Что, если лень оздоравливает? Что, если логика нас ограничивает? А беспорядок – успокаивает? Что, если стремление держать себя в руках только вредит нашим отношениям? Что, если научные представления о размерах и массе тела не так бесспорны, как нам внушают? Что, если планка, которую мы себе ставим, всегда недостижимо высока? А честно признавая, кто мы есть и что чувствуем, мы обретем ощущение легкости и свободы, перестанем чувствовать себя загнанными в угол? Что, если для чувства собственной полноценности вовсе не обязательно постоянно что-то покупать?

Что, если можно не подгонять себя под стандарты, которые нам навязывают, а просто быть собой: милым, несовершенным, уязвимым?

Что, если отказ от стремления быть идеальными не всегда означает капитуляцию? Возможно, за ним кроется не горечь поражения, а великая радость освобождения?

Слово «плохой» в заглавии не означает, что книга учит воровать в магазинах или обманывать. Я не призываю читателей к аморальным поступкам. Я всего лишь предлагаю внимательно, без привычного страха и стыда взглянуть на то, что мы считаем своими главными недостатками, – рассеянность, неряшливость, стремление всем угождать, вспыльчивость, мрачность, эгоизм, непостоянство, склонность витать в облаках и откладывать все на потом, тревожность, внутреннего критика, недостаток любви к себе, стареющее тело – и задаться вопросом: может, на самом деле эти качества можно поставить себе на службу, а не бежать от них как от огня?

На этом пути перед вами не раз возникнут противоречия: почему я признаю пользу утренней зарядки, но против культа фитнеса и диет? Почему меня не смущает захламленность моего дома, но в то же время мне не нравится общество потребления? Как вы увидите дальше, это книга о том, что значит быть человеком, а не инструкция к тому, как им быть. Она рассказывает, как позволить себе быть тем, кто ты есть, – а не тем, кем ты должен быть. Мы слишком долго жили по этому принципу, и при обратном движении неизбежны определенные перекосы – как и в любой хорошей диалектике. Быть человеком вообще довольно сложно. В конце концов возникающие противоречия разрешатся… или нет. И это не страшно, потому что самое главное – не ответы, а вопросы. Как емко сказал Ницше: «У тебя есть свой путь. У меня есть свой путь. Что касается правильного пути, верного пути и единственного пути, то его не существует»³.

В какой-то мере этот подход применим даже к науке, которая бывает столь же предвзятой, как и политика. В этой книге при доказательстве своих тезисов я опираюсь в том числе на результаты научных исследований, однако при этом убеждена: следует критически относиться и к тому, что говорит наука, и к тем, кто использует ее в своих целях.

Разумеется, данные и экспертные заключения крайне важны в поисках истины, но в то же время не стоит делать из них священных коров. Многие области научного интереса – например, нутрициология, психология или исследования микробиоты кишечника – сравнительно молоды, и их постулаты меняются по мере поступления новой информации, как во всех академических дисциплинах.

Я обожаю данные. Но давайте подходить к ним с умом.

Эта книга – для всех. Возможно, не каждая описанная здесь черта или привычка найдет у вас отклик, но наверняка вы узнаете само стремление стать более хорошей, лучшей версией себя, жить самой яркой, полноценной жизнью. Нам пора прекратить бороться с собой и вместо этого разобраться с тем, откуда взялись наши представления о «хорошем» и «плохом». Возможно, у вас есть какие-то «плохие» черты, о которых я не упоминаю. Возможно, вы недовольны какой-то другой стороной своей личности, не описанной в этой книге. Это нормально. Предлагаю задаться главным вопросом: кто сказал, что мы должны быть другими? Кто нас этому научил? Насколько это правильная мысль?

В идеях этой книги нет ничего радикального. По сути, я говорю о сострадании – как к себе, так и к другим. Мне кажется, это не такой уж безумный или недостижимый идеал (понимаю, на первый взгляд звучит слегка наивно, но меня это не смущает).

Я приглашаю читателя в своего рода антропологическую экспедицию. Культура постоянно диктует нам, как себя вести: какие-то из этих указаний полезны, иные – прямо необходимы, но есть и те, от которых вреда больше, чем пользы. Мы так свыклись с ними, что даже не замечаем их. Я же хочу сделать привычное непривычным. Я хочу выйти за рамки принятых социальных норм и сказать: «Ого. Как мы тут оказались? Мы правда ходим жить в мире, где превыше всего ценятся недостижимо красивые, худые, счастливые и богатые люди?»

Часть того, что я собираюсь исследовать, касается изменения образа мышления. Часть – практических перемен. Некоторые из опрошенных мною 40 экспертов предлагают готовые решения. В отдельных случаях нужны не конкретные действия – важно хотя бы просто обратить внимание на определенные явления и осознать, насколько они нелепы, неэффективны или несправедливы. Это и станет первым шагом на пути к их преобразованию.

Что, если мы и так достаточно хороши? Что, если нам следует перестать бесконечно себя улучшать – и взамен понять, как хорошо быть плохими?

Кратко остановлюсь на терминах. Говоря о патриархате (а говорить о нем я буду много), я прежде всего имею в виду ту патриархальную систему, в которой я живу, созданную обладающими властью белыми мужчинами в странах «глобального Севера», также известных как «Запад» или «развитые страны» (этот термин уже практически вышел из употребления). Патриархат – слово во многом неоднозначное, и единого общепринятого определения для него нет. Однако оно часто будет встречаться вам в этой книге, поскольку очень многие «пороки», которых нас приучили стыдиться, восходят к патриархальной системе, и, если мы хотим докопаться до структурных, культурных, политических и философских истоков тех или иных представлений о самих себе, без упоминаний о патриархате не обойтись. Замечу также, что в патриархальном обществе от его установок страдают не только женщины.

На протяжении значительной части письменной истории люди почти повсеместно жили в обществах, построенных и управляемых мужчинами. Однако патриархат – вовсе не что-то неизбежное: в 2019 г. было проведено исследование, которое обнаружило и изучило 160 матрилинейных⁴ сообществ по всему миру с целью установить, какие черты их связывают и по каким причинам матрилинейность могла уступить место патрилинейности. Большинство антропологов сходятся во мнении, что сегодня не осталось обществ, построенных на матриархате. Даже там, где женщины обладают значительной властью, они делят ее с мужчинами, а не доминируют, как мужчины при патриархате⁵.

Мы все существуем внутри этого конструкта, и все так или иначе от него зависим. Укоренившаяся в нашем патриархате мизантропия часто заставляет нас бороться друг с другом за статус внутри системы, вместо того чтобы заметить, как несовершенна сама система, и осознать, что бороться надо именно с ней. Мы же сражаемся между собой внутри нее: группа против группы, привилегия против привилегии, неравенство против неравенства.

Патриархат, в котором мы живем, – это система контроля над всеми нами, которой подчинены и женщины, и мужчины. У него есть довольно четкие установки относительно того, кто именно из довольно ограниченного числа мужчин (и еще меньшего числа женщин) может получить доступ к власти. Он задает стандарты мужественности и женственности – и, как бы далеко ни продвинулось наше общество, тем из нас, кто не укладывается в эти стандарты, по-прежнему приходится тяжело.

Есть и другие, еще более осязаемые причины считать, что мы живем в патриархате. Одна из них – насилие над женщинами, в особенности сексуализированное. В Великобритании в 2021 г. лишь по одному из ста заявлений об изнасиловании было предъявлено обвинение, а уж о вынесении приговора и говорить не приходится. Начиная с сентября 2021 г. в течение года было зарегистрировано 70 633 изнасилования. Из жертв сексуального насилия в полицию обращаются лишь 15%, из чего можно заключить, что реальный масштаб проблемы значительно выше официальной статистики. Половина из всех пострадавших женщин были изнасилованы бывшим или текущим партнером. Треть взрослых пострадавших подверглись насилию в собственном доме (и потому советы не ходить одной по ночам женщинам не помогут, а только напугают, еще больше ограничив их свободу). Пять из шести изнасилований совершают знакомые. Среди женщин с сексуальным насилием сталкивается каждая четвертая (среди мужчин – только каждый двадцатый)⁶. И это еще не говоря об институциональной мизогинии и сексизме в определенных подразделениях полиции, из-за которых убийцы и насильники из числа полицейских годами избегали наказания и оставались на службе⁷. Правоохранительная система не может считаться справедливой, если некий вид насильственного преступления представляет повышенную угрозу для целой группы людей и при этом почти никогда не влечет за собой наказания.

В Великобритании каждые четыре дня от рук бывшего или нынешнего партнера погибает женщина – и этот показатель остается неизменным с 2009 г.⁸, когда начали отслеживать частоту этого вида преступлений. В 2020 г. ООН обнародовала данные, согласно которым каждый час в мире от рук мужчин погибает шесть женщин – как правило, их убивают бывшие или текущие партнеры⁹.

Огромное количество важнейших приспособлений, включая мотошлемы с визором и медицинские средства индивидуальной защиты, не рассчитаны на женские тела, руки и лица. Стандартные санитарные перчатки, маски, халаты и фартуки женщинам нередко оказываются велики, что ведет в лучшем случае к затруднениям в работе, а в худшем – к менее эффективной защите. То же можно сказать и о хирургических инструментах, плохо приспособленных для женских рук, и даже рассчитанных на мужской рост операционных столах, для работы у которых некоторым женщинам-хирургам приходится вставать на табуретку¹⁰. Возможно, Криадо Переc права и все это может отвращать студенток от профессии хирурга еще на стадии обучения, приводя к тому необыкновенному гендерному перекосу, который мы и наблюдаем в хирургии (86% хирургов – мужчины) и который, в свою очередь, рождает порочный круг, потому что стимулов адаптировать медицинский инвентарь для женщин становится еще меньше.

Я могла бы еще долго, очень долго продолжать список подобных примеров, настолько часто наука и медицина игнорируют различия между мужчинами и женщинами буквально во всем: от особенностей метаболизма и работы сердца до гормонального фона и размера рук.

* * *

Вы наверняка уже знаете все, о чем пойдет речь дальше, но в контексте освобождения от значительной части навязанных представлений о личной ответственности и личной ценности нельзя не обратить внимание на вопиющую несправедливость нашей политической системы. Политическое неравенство – то есть тенденция, при которой одни группы удерживают доступ к политической власти, а другие оказываются на обочине и не могут (или не хотят) участвовать в политическом процессе, – тесно связано с патриархальным устройством нашего общества. Согласно докладу Института исследований государственной политики, политическое неравенство стало «неотъемлемой частью» общественной и политической жизни в Великобритании¹¹.

Я не сомневаюсь, что среди политиков из привилегированных слоев общества встречаются те, кто способен выйти за пределы своего личного опыта и хотя бы попытаться по-настоящему понять, каково живется тем, кому в жизни повезло меньше. К сожалению, это не меняет того факта, что неравноправное представительство неизбежно отражается на принимаемых решениях правительства, таких как политика жесткой экономии, которую проводил бывший канцлер казначейства¹² Джордж Осборн, хроническое недофинансирование здравоохранения и социальных служб, особенно важных для малообеспеченной части населения, или отсутствие дружелюбной среды для иммигрантов. Люди, сидящие в правительстве, не знают, что такое бедность или жизнь на пособие, – даже среди их знакомых вряд ли есть те, кто прошел через подобное. Зато они из тех, кто, увидев на стенах центра для детей-беженцев мультяшных персонажей, приказывает их закрасить, чтобы место не выглядело «чересчур гостеприимно»¹³. Именно это в свое время проделал министр по делам иммиграции Роберт Дженрик, выпускник Вулвергемптонской платной гимназии и кембриджского колледжа Святого Иоанна, корпоративный юрист и бывший директор международного аукционного дома Christie's, а также, как недавно выяснилось, человек, который в 2008 г. бесплатно консультировал то самое правительство Руанды, которому, по совпадению, так выгодна внедряемая его министерством политика депортаций¹⁴. Настоящий человек из народа. Если считать народом кучку бессердечных зашоренных богачей.