Kitobni o'qish: «ЖКХ для Тёмного Властелина. Служба Захвата и Благоустройства»

Глава 1

* * *

— КРАКЕМОН —

Если вам кажется, что у вас на работе бардак, вы просто не видели моё рабочее место.

Меня зовут Кракемон и я главный бухгалтер Тёмного Властелина Рэйгара Мрачного. По совместительству его советник и улаживатель всех-всех проблем, потому что на расширенный персонал денег нет.

И сегодня я проклял тот день, когда согласился на эту должность с множеством функций.

Впрочем, проклинаю я её уже тысячу двести тридцать четвёртый год подряд, так что ничего нового.

— Уму непостижимо! – мой вопль разнёсся по кабинету. – Расходы на коммунальное хозяйство превысили расходы на армию!

Тишина.

Никто не разделил моего праведного гнева.

Ещё бы, в кабинете, кроме меня, только старый призрак в банке.

— Ну, надо же, – раздалось ехидное из-за стеклянной стенки. – Какая трагедия. Мир перевернулся, да? Или просто драконы опять обкакали всю бухгалтерию?

Я медленно повернул голову и уставился на банку, стоящую на углу стола.

Внутри банки в виде бесформенной субстанции с глазами и ртом, сидел Грымз, мой помощник. Это был призрак, которого триста лет назад привязали к этой дурацкой таре по причине, что он не хотел на тот свет, а хотел ещё пожить.

А умер он не сам. Убила его собственная жена, когда узнала обо всех его изменах.

— Грымз, – процедил я, – ты вообще понимаешь, что здесь написано?

— Откуда? Я же призрак, – пропыхтел он и зевнул. Его призрачная челюсть вывалилась, просочилась сквозь стекло и снова втянулась обратно. – Я буквы на том свете вижу и всё.

На самом деле он видел всё и прекрасно читал, просто вредничал.

— Тогда заткнись, пока я решаю проблемы!

И я вцепился в отчёт. Отчаяние нахлынуло на меня. И цифры, как проклятые, плясали перед глазами.

«Отопление подземелий смерти за номерами три, семь и десять вышло в сорок пять тысяч золотых».

Но почему их три?! Мы же седьмое закрыли ещё в прошлом году!

Или не закрыли? Ах, Великая Бездна, там до сих пор не убрали скелеты!

«Водоснабжение логова дракона Игниса обошлось в двадцать восемь тысяч золотых».

Игнис, чтоб у него чешуя отвалилась, требовал себе бассейн с подогревом, дракон ворчит, будто холодная вода портит его благородный цвет.

Какой цвет, простите? Он серый, как мой рабочий день!

«Вывоз мусора вообще мрак…»

Проклятье, откуда у нас столько мусора, что пришлось вывозить за двенадцать тысяч золотых?!

Ах, это же драконы производят его в промышленных масштабах, потому что баранов целиком жрут, кости потом выплёвывают и вообще гадят, где попало. И плевать они хотели на все договорённости.

И самое больное это судебные издержки по иску принцессы Лиары Элорис. Тут было и за питание, и моральный ущерб и даже за сквозняки в башне. Издержки за квартал обошлись нам в шестьдесят семь тысяч золотых!

— Гры-ы-ымз! – заорал я истошно, и банка подпрыгнула. – Иск от принцессы больше, чем мы тратим на наёмников-орков!

— А оркам просто мало всего надо, – скучающе заметил призрак, выскребая прозрачным пальцем остатки несуществующего варенья со дна банки. – Сидят в казармах, в ушах и носу ковыряются, былины сочиняют. Хочешь, расскажу? Там про то, как один орк победил монстра, потому что монстр подавился костью и...

— Я сейчас сам щупальцем подавлюсь от этих цифр! – рявкнул я.

Грымз только хмыкнул.

— Кракемон, друг мой страшный, – произнёс он с усмешкой. – Ты уже четыреста лет орёшь на цифры. Цифры не меняются.

Я вскочил, обошёл кабинет в надежде на просветление, как решить все проблемы, но просветления не наступило.

Вернулся к столу и рухнул в кресло.

Кресло жалобно скрипнуло, последний мебельщик, который его чинил, уволился полгода назад без выходного пособия и с проклятиями.

— Грымз, – устало произнёс я, массируя среднее левое щупальце. – У нас катастрофа. У нас... дефицит бюджета.

— Это когда денег нет?

— Это когда мы тратим больше, чем зарабатываем!

— А-а-а, – Грымз понимающе кивнул. – Ну так выпустите ещё монет.

— Мы не можем выпустить ещё! Золота нет!

— А магия тебе на что?

Я уставился на него.

Он смотрел на меня честными призрачными глазами, в которых плескалась бездна идиотизма.

— Грымз, – медленно произнёс я. – Магией золото не создать. Это будет подделка, а мы почти честное государство. И Властелин будет против... когда выйдет из комы. Потому что в прошлый раз, когда монетный двор начеканил фальшивых магических монет, выдав их за золото, они все превратились в жаб и распрыгались по казне. Мы до сих пор не всех выловили.

— Жабы – это мило, – мечтательно протянул призрак.

Я зарычал, у меня даже пар из ноздрей пошёл.

— Ладно, – сказал я, хлопнув щупальцем по столу. – Давай по пунктам. Что у нас с доходами?

— А ничего, – Грымз почесал призрачный затылок. – Деревни налоги не платят.

— Почему?!

— Обиделись.

— На нас?! За что?!

Грымз закатил глаза. Они у него выкатились из орбит и сделали круг по банке.

— Ну, как тебе сказать... Помнишь, орки ходили дань собирать?

— Конечно, я это помню.

— Вот они и перестарались. Пока ты тут с отчётами возился, я подслушал слухи, сплетни… Короче, расклад такой... Они сожрали у старосты всех коров. А староста сказал, что коровы – это кормилицы деревень. А орки сказали, что кормилицы были вкусные. И теперь все деревни того округа «Овражки» в одностороннем порядке вышли из состава Тёмных земель и объявила себя независимым суверенным государством.

Я схватился за голову всеми щупальцами сразу.

— Они не могут просто так взять и выйти!

— Могут, – хмыкнул Грымз. – У них там теперь свой флаг есть. На берёзе висит, как говорили слуги. И гимн сочинили. Про то, как коров жалко.

— А властелин Рэйгар не в курсе… Он будет в ярости, когда проснётся и узнает положение дел…

Грымз загадочно промолчал.

Рэйгар Мрачный, тёмный властелин, повелитель ужаса и кошмаров, наследник древнего рода... лежит в коме после той неудачной эпичной битвы со светлыми.

Я делаю, что могу, но без главы государства и его железной руки и воли система сыплется.

Целители побывали всякие и все как один заявили, что ему нужна сильная эмоциональная встряска, нужно с ним говорить, говорить и говорить.

А поскольку все повелителя боятся будить, то вдруг убьёт, он так и лежит, красивый и суровый, как бревно.

— Ладно, – выдохнул я. – Ладно, допустим… Так, где мой секретарь? Роддик, живо ко мне!

В кабинет влетел худенький молодой мужчина, сутулый, уставший, с тёмными кругами под глазами и пугающийся собственной тени.

— Что у нас с драконами? – рявкнул я.

— А что драконы?

— Почему они не летают и не патрулируют наши земли, не докладывают последние новости?

Грымз покрутил глазами.

Секретарь поправил очки.

— Они на больничном. Говорят, чешуя сильно чешется. Все подхватили какую-то сыпь. Они требуют специальный шампунь от сыпи и не какой-нибудь, а изготовленный на территории Священного Источника. Из Светлого Королевства, представляете? Драконам говорили, объясняли, что там враги, добыть те шампуни пока невозможно. Им предлагали альтернативу, драконы не принимают другие варианты.

Я застонал, щупальца мелко задрожали.

— Хорошо. Драконы пусть чешутся дальше. Тогда что у нас с принцессой Лиарой? Почему мы должны платить ей компенсацию?

— Так она подала в суд.

— На каком основании, она же заложница!

— Ну, – секретарь замялся, – она говорит, что в контракте для заложников было прописано трёхразовое питание с десертом. А мы ей овсянку давали триста раз подряд один раз в день и никакого десерта. Она считает это нарушением договора. И гадости о нас пишет в магическом дневнике. У неё подписчиков, кстати, уже больше, чем орков в мире. И все ей ставят лайки и репостят.

Я закрыл глаза.

Мне показалось, или мир действительно рушится?

— А наша личная армия... – вспомнил я вдруг.

— А что с ней не так? – спросил Грымз.

— Она развалилась! Я же читал отчёт! «Личная армия властелина признана небоеспособной в связи с отсутствием масла для смазки суставов». Кто закупает это масло?!

— Уже никто, – вздохнул секретарь. – Потому что денег нет. А денег нет, потому что налоги не платят. А налоги не платят, потому что... ну, как-то так…

Я всё понял.

Это замкнутый круг, порочный круг.

Круг ада, по которому мы ходим уже который век.

Я взглянул на портрет Рэйгара Мрачного, висящий на стене. Там властелин был изображён в полный рост, с мечом, в сверкающих доспехах, и вид у него был такой грозный, что враги должны были падать замертво только от одного взгляда на этот портрет.

В реальности Рэйгар сейчас был в коме.

— Свободен. Кстати, возьми сегодня выходной и выспись, – отпустил я несчастного Роддика.

Он начал кланяться и быстро сбежал, пока я не передумал. (Небольшое оступление. Роддик с выходного так и не вернулся. По слухам, он реально сбежал от нас. Предатель).

— Грымз, – сказал я тихо. – У нас нет выхода.

— В смысле?

— Я перепробовал всё. Мы нанимали управляющих. Тридцать семь штук за последний век. Знаешь, сколько продержался последний?

— Сколько?

— Два дня. Прибежал к порталу с криками «Я не подписывался на этот беспредел!» и прыгнул в первое попавшееся измерение. Без страховки.

Грымз присвистнул.

— И что будешь делать?

Я посмотрел в потолок.

Потолок был в паутине.

За уборку отвечал... никто.

— Есть одна идея, – медленно произнёс я. – Читал однажды одну легенду о супер-управленце.

— О ком?

— О существе из другого мира. Говорят, они могут навести порядок где угодно, даже в Бездне. И даже в бухгалтерии.

Грымз выкатил один глаз.

— И где ж такого взять-то?

— Призвать, – я решительно встал. – Ритуал мне в помощь.

— Кракемон, друг мой, ты в своём уме? – Грымз даже увеличил свою плазму в банке. – Мы в прошлый раз призывали демона-уборщика, так он полгода вычищал казну! Причём в прямом смысле! Вычистил всё золота и сбежал! Властелин тогда отправил на них ещё боеспособное войско и отобрал золота больше, чем тот болван украл… Хотя плюс в воровстве всё же был… Мы подзаработали… Эх, жаль, что властелин дрыхнет…

— Это был единичный случай, – отмахнулся я. – А тут всё серьёзно, и, как мне кажется, это наш единственный шанс.

Я уже шагал к двери, когда Грымз крикнул вдогонку:

— Но что скажет Властелин?

— А что он может сказать, если он дрыхнет? – переспросил я.

— Ну, он просто не любит, когда что-то радикально меняется.

Я остановился, потому что Грымз был прав.

Рэйгар ненавидел перемены.

Но, правда, у нас не было выбора.

У нас без нашего повелителя в государстве полный бардак.

— Я всё улажу, – проговорил мрачным тоном, открывая дверь. – Прикроешь меня?

— Чем? – удивился Грымз. – Я же прозрачный!

Я махнул щупальцем и вышел в коридор, оставив призрака наедине с его банкой и моими невыплаканными слезами.

— Удачи, – донеслось мне вслед. – Она тебе понадобится. Знаешь, как в народе говорят? Хочешь рассмешить богов, расскажи им о своих планах!

Я не обернулся.

И я ещё не знал, что через несколько часов в нашей жизни появится женщина.

Я даже представить не мог, что она перевернёт всё вверх дном.

Но самое главное, никто в нашем государстве тогда ещё не знал, что наша относительно спокойная жизнь кончится навсегда.

— Ну, Бездна, держись, – пробормотал я.

Глава 2

* * *

— КЛАРА —

Знаете, есть такая поговорка: «Утро добрым не бывает».

Так вот, люди, которые это придумали, просто никогда не работали в ЖЭКе.

Меня зовут Клара Игоревна Мур.

Я начальник управляющей компании «Плюс Уютный Сервис».

«Плюс» в названии означает, что мы делаем ровно ту же хрень, что и все, но за меньшие деньги и с большим количеством нервных срывов.

На часах было почти восемь утра, я стояла по колено в ледяной воде в подвале дома №14 по улице Строительной и с тоской смотрела, как фонтан горячей воды бьёт из лопнувшей трубы.

— Твою ж дивизию, – прошипела я, пытаясь не заорать в голос.

Рядом со мной стоял слесарь дядя Петя.

Дяде Пете шестьдесят три года, у него больная спина, золотые руки и глубочайшее убеждение, что все бабы – дуры, а особенно те, которые командуют.

— Я ж говорил, – скучающе заметил он, почёсывая за ухом разводным ключом. – Трубы давно надо было менять, ещё позапрошлой зимой. А вы...

— Я! – перебила его. – Я, Пётр Иванович, предлагала это сделать, собирала подписи, стучалась в каждую квартиру и дотошно объясняла, как малым детям, что если мы не соберём деньги сейчас, то потом будет потоп. И знаешь, что мне ответили в одной из квартир?

Дядя Петя мудро промолчал.

— Вы, мол, только деньги драть умеете! А у нас пенсия маленькая, а тут ещё вы со своими поборами! Вот лопнет, тогда и чините! Нормально, да?

Я перевела дыхание. Вода продолжала хлестать.

— Ну вот оно и лопнуло, а теперь «чиним».

Дядя Петя вздохнул и полез в воду с разводным ключом. Я полезла за ним, потому что, если я не проконтролирую, он забудет перекрыть стояк и зальёт ещё и подъезд. Если он ещё не залит, надо бы проверить.

В кармане надрывался телефон. Пришлось ответить, а то кто-то явно терпит бедствие.

— Мур слушает, – рявкнула я, пытаясь одновременно удержаться на скользкой ступеньке и не уронить трубку в воду.

— Клара Игоревна! – раздался голос диспетчера Наташи. – Тут это, в общем, срочно вызывайте полицию! А лучше сразу ФСБ!

— Зачем это?

— В третьем подъезде нового дома, который мы взяли на обслуживание, странные мужики обосновались, подрались там уже с кем-то из жильцов, стекло выбили. Жильцы звонят, орут, что мы бездействуем!

Я закрыла глаза. Сосчитала до трёх. Открыла.

— Наташа, милая, а вызвать полицию ты сама не можешь?

— Я вызывала! Но они говорят, что уже приезжали, это не их компетенция. Что это, типа, социальный вопрос. А социальные службы говорят, что нужен протокол от участкового. А участковый...

— Поняла, – перебила я. – Сейчас буду.

— А как же подвал? – закричал дядя Петя.

— Чёртов подвал... – я огляделась. – А подвал пусть дальше стоит, куда он денется. Перекрой пока воду, откачаем тут всё, потом решим, что с трубами делать, залатать или всё-таки найдём денег. Пойду гляну, что вода ещё не в подъезде…

Вылезла из подвала.

С меня текло, с волос капала ржавая вода.

На белой блузке расплылось грязное пятно.

Сапоги хлюпали.

Красотка.

Я зашла в подъезд дома, который обслуживает моя компания.

Запах там стоял такой, что сразу можно в кому.

Коты, кажется, решили, что это их личная резиденция, и пометили всё, до чего дотянулись. А дотянулись они, похоже, до всего.

Навстречу мне вылетела баба Зина из пятнадцатой квартиры.

Бабе Зине восемьдесят пять лет, у неё клюка, склероз и полное отсутствие тормозов.

— А-г-а-а-а! – завелась она с порога, едва завидев меня. – Явилась! Краля наша! А почему у меня в туалете вода не сливается и телевизор не показывает?! А почему в подъезде вечно воняет?! А почему мне почту не носят?!

Я сделала глубокий вдох. Раз. Два. Три.

— Баб Зин, почту носит почтальон. Я к почте отношения не имею.

— А кто имеет?! – она потрясла клюкой. – Ты за всё имеешь! Ты начальница, вот и отвечай!

— Я отвечаю за трубы, крышу, уборку подъезда и территории, и ещё по мелочи. Уборщица приходит по вторникам и пятницам. Сегодня среда. Если вам не нравится, вы можете...

— Ах, ты падлюка! – перебила меня баба Зина. – Да я на тебя в прокуратуру напишу! Да ты знаешь, кто я?! Я ветеран труда! Меня сам президент знает!

— Правда? – я подняла бровь. – Передавайте ему привет, когда на чай к нему пойдёте.

— Чего?!

— Ничего. Баба Зина, идите домой. Я сейчас разберусь с водой в подвале и отправлю ребят к вам. Обещаю.

— Обещает она! – фыркнула баба Зина, но отступила. – Смотреть за всем внимательно надо! Разгильдяи! В наше время такого бардака не было… В наше время…

Я не дослушала.

Проверила и убедилась, что в подъезде сухо.

Спасать нужно только подвал, слава богу, но с этим мы справимся.

Вышла на улицу и передала мужикам план действий. Техника для откачки воды уже прикатила.

Попросила, чтобы кто-то потом зашёл к бабе Зине, объяснили всё.

Позвонила в офис и наказала секретарю, чтобы отправили к бабульке наладчика антенны. Не удивлюсь, что у неё просто подписка кончилась.

Запрыгнула в свою «ласточку» и поехала разбираться с дебоширами.

Нужный дом был недалеко.

В третьем подъезде на лестничной клетке между первым и вторым этажом расположился настоящий лагерь.

Трое мужчин неопределённого возраста сидели на картонках.

Перед ними была газетка, на ней банка кильки в томате и хлеб, разделённый на три части.

— Здрасьте, – произнесла я ледяным тоном. – Вы кто такие и что здесь забыли?

Мужики переглянулись.

Самый смелый, с сизым носом и взглядом философа, поднялся.

— Мы это... в гости пришли, – заявил он нагло.

— В гости? – я огляделась. – А хозяева где?

— Да тут нет никого. Мы квартиры ищем.

— Какие квартиры?

— Ну, которые сдают.

Я посмотрела на их картонки, газетку, кильку.

— Ага, – кивнула я. – Понятно. Сдают, значит. И как, нашли?

— Пока нет, – вздохнул другой, худой и самый мелкий. Он грязными пальцами взял кильку, положил на кусок хлеба и отправил в рот.

— Кто ищет, тот всегда найдёт. Только знаете, в чём проблема? Подъезд – это вам не гостиница. И не ночлежка. Поэтому собирайте свои манатки и валите, – заявила категоричным тоном.

— Слышь, начальница, – встрял третий, самый высокий, крупный и позлее. Он поднялся на ноги и обнажил крупные зубы, которые требовали внимания стоматолога. – Ты поаккуратнее с нами. Мы люди простые, но обидчивые.

— А я, – сделала шаг вперёд и поглядела на него снизу вверх, – человек сложный и ещё более обидчивый. И у меня, в отличие от вас, ребята, есть работа, обязанности и полное право вызвать одну службу.

— Полиция не приедет, – ухмыльнулись они. – Им плевать.

— Возможно, – согласилась я. – Но я про полицию не говорила. Я могу сделать так, что приедет миграционная служба. У них как раз за этот квартал недобор нелегалов, и я с огромным удовольствием помогу им увеличить статистику. Вы уверены, что хотите ругаться со мной?

Мужики, кажется, начали что-то понимать.

— Мы вообще-то не буяним, – примирительно сказал первый. – Мы тут тихо сидим.

— Тихо – это когда вы пришли читать книги в библиотеку. А вы людей побеспокоили. Вон стекло в окне разбили, подрались с жильцами. Разве это тихо?

Достала из кармана блокнот, написала адрес и протянула огромному мужику.

— Держите. Идите в этот приют. Там и накормят, и спать положат, и работу вам подберут.

— В приюте документы просят, – сказал мрачно здоровяк.

— А здесь, значит, можно жить по понятиям? – начала я злиться. – В приюте найдёте человека по имени Алексей Петров, скажете всё, как есть и скажете, что вы от Клары. Это я. Вас сначала обматерят, не вздумайте драться и ругаться в ответ! Потом вам помогут встать на учёт, и с документами всё решат.

Мужики явно сомневались и не верили мне. И даже мой листок бумаги с адресом демонстративно смяли.

Вот же козлы.

Я достала телефон и начала набирать номер.

— Алло, Серёжа? Привет. Да, ты не ошибся, это я, Клара из ЖЭКа. У меня тут по одному адресу в подъезде оккупация. Троица без документов. Ты что-то говорил, что у вас недобор…. Приедешь? Через полчаса? Отлично!

Убрала телефон в карман.

— Через полчаса здесь будет миграционная служба, – сообщила я мужикам с акульей улыбкой. – Можете подождать и проверить. А можете не проверять и уйти прямо сейчас.

Мужики переглянулись и начали собирать манатки.

— Ладно, – сказал громила. – Бывай, начальница.

— И без вас бывала, – отрезала я.

Мелкий попытался что-то возразить, но большой дядя дёрнул его за рукав, и они ушли.

Я выдохнула.

Обернулась и увидела, что в дверях одной из квартир стояла тётка в халате и смотрела на меня с уважением.

— Клара Игоревна, – проговорила она. – А вы молодец. Я думала, они тут навечно.

— Доброе утро, Людмила Сергеевна. Как ваш старший, ходит на борьбу?

— Ходит. Это вы хорошо придумали, посоветовали отдать его на борьбу, теперь он фигнёй не страдает, вся буйная энергия в спорт уходит.

— Вот и отлично, я рада.

Открылась другая дверь, оттуда вылетела фурия.

— А вот мы не рады! Что это было?! Почему в наш подъезд ворвались какие-то бичи? И кто теперь стекло заменит?!

— Предлагаю на стекло скинуться всем подъездом, а я вся организую и…

— Вот сама и скидывайся из своего кармана, гадина!

Я даже слушать не стала.

Развернулась и пошла отсюда.

Села в машину и посмотрела на себя в зеркало заднего вида.

Оттуда на меня смотрела красивая женщина с большими зелёными глазами, аккуратным носиком и губками бантиком.

Идеальный овал лица, тонкие черты.

Кукольная внешность, мать её.

Если бы люди знали, что за этим личиком скрывается... Впрочем, некоторые уже знают.

Завела машину и поехала в офис.

* * *

В офисе меня встретила секретарша Леночка.

Леночке двадцать три, она красит ногти в ядовито-розовый цвет, читает любовные романы и считает, что работа – это досадная помеха между маникюром и обедом.

— Клара Игоревна, – произнесла она, не отрываясь от зеркальца. – Там это... Почта пришла.

— Хорошая или плохая?

— Ну... Там повестка в суд. От жильцов дома номер двадцать три.

Я замерла.

— Опять?

— Ага.

Взяла конверт, который она мне протянула, открыла, начала читать.

Жильцы дома номер двадцать три подали коллективный иск.

На что?

На то, что мы неправильно убираем во дворе!

Мы, видите ли, чистим двор только утром, а не вечером.

И вообще, мы «ненадлежащим образом исполняем свои обязанности».

Требование было снизить тариф на девяносто процентов и выплатить компенсацию морального вреда по десять тысяч рублей на квартиру.

Я бросила бумагу на стол. Села на своё кресло и закрыла глаза.

— Леночка, – проговорила я спокойно. – А кто подписал этот иск?

— Председатель дома, Затопов Сергей Иванович. И ещё несколько.

— Затопов, – повторила я, – у него вечно мусоропровод забит, потому что он туда строительный мусор скидывает. Затопов, который два года не платит за капремонт. Этот тот Затопов? Или у нас ещё один такой появился?

— Тот самый, ага.

Я встала, подошла к окну. Посмотрела на серое небо.

— Знаешь, что, Леночка?

— Что?

— Позвони-ка ты нашему юристу и обрадуй её, что у нас снова «весёлые новости». И пусть готовит встречный иск.

— За что?

— За клевету, моральный ущерб, судебные и юридические издержки. За то, что у меня от этих идиотов давление поднимается.

Леночка поглядела на меня с сомнением.

— А это законно?

— Лена, – вздохнула я и повернулась к ней. – Законно – это когда у тебя есть деньги сразу на пятерых адвокатов. А у Затопова таких денег нет. Поэтому я и выиграю.

— Потому что у вас денег больше? – прошептала Леночка.

Я рассмеялась и покачала головой.

— Потому что я злее.

Леночка кивнула и взяла телефон.

В дверь просунулась голова нашего бухгалтера, Марии Дмитриевны. В нашем коллективе просто тёти Маши.

— Клара, дорогая, там налоговая звонит. Говорят, у нас нестыковка в отчётности.

— Какая ещё нестыковка? Ты же все отчёты сдаёшь вовремя, у нас всё чисто!

— Понимаешь, мы там на копейку разошлись.

— На копейку? – обалдела я.

— Ага.

— И чего они теперь хотят?

— Штраф тысячу рублей.

Я зло выдохнула и проговорила пока ещё спокойно:

— Дай им ответ, что мы исправим нестыковку и пришлём уточнения. И вообще, пусть присылают официальное требование, а не звонят по телефону!

Тётя Маша кивнула и исчезла в своём кабинете. Я снова упала в кресло.

— Лена, милая, сделай мне кофе, пожалуйста.

Она поднялась с места и пошла к нашей древней кофемашине.

Телефон пиликнул, пришло сообщение от дяди Пети.

«Воду откачали. Трубу заварил, но стояк старый. Пока держится на честном слове. Надо всё менять».

Я ответила: «Знаю. Буду решать».

Бросила телефон на стол.

Лена поставила передо мной чашку с кофе. Я сделала глоток и зажмурилась от удовольствия. Кофе мы делали хороший.

— Леночка, а у кого сегодня день рождения?

— А?

— Ну, из жильцов. Я же просила вести календарь.

— Ах, да. Сейчас… Так, сегодня у Ивановых из седьмого дома, пятьдесят шестая квартира. Семьдесят пять лет у бабульки, юбилей.

Я встала, подошла к шкафу-сейфу. Открыла и достала оттуда большую коробку конфет, бутылку хорошего напитка и бытовой набор в корзине для дома.

Я держала в шкафчике несколько таких наборов. Как жизненный опыт мне показывал, подарки и хорошее отношение любят все.

— Поеду, поздравлю, – произнесла я.

— Зачем? – удивилась Леночка.

— Затем, Лена, что Ивановы – это уважаемые люди. У них трое детей, пятеро внуков, две собаки, ставшие чемпионами в прошлом году и огромное влияние в нашем районе. Если они будут за меня, остальные тоже подтянутся.

Леночка посмотрела на меня с лёгким ужасом.

— Как вы всё и за всех помните?

— Я, Леночка, должна помнить всё. Потому что если я забуду, эти... – я кивнула на кипу бумаг с жалобами, – меня сожрут с потрохами.

— А одежду не смените?

Я посмотрела на блузку.

— Чёрт…

Пошла к другому шкафу, где держала запасное тряпьё.

* * *

Домой я попала только в десятом часу вечера.

Разделась и прошла на кухню, упала на стул.

Из темноты появился сонный Батон.

Батон – это мой кот прекрасной бенгальской породы.

И мой Батон – это единственное существо на планете, которое меня ценило по-настоящему.

Он запрыгнул ко мне на колени и начал мурлыкать.

— Привет, пушистая морда, – сказала с улыбкой, гладя его по голове. – Как твой день прошёл?

Батон жмурился.

Я посмотрела на свою руку и только сейчас заметила, что на запястье длинная царапина.

Об ржавую трубу в подвале, видимо, порезалась.

— Чёрт. Заражения мне не хватало.

Пошла в ванную, вымыла руки с мылом, потом обработала перекисью, смазала заживляющей мазью и заклеила пластырем.

Вернулась на кухню, сделала себе чай и бутерброды.

Сил приготовить себе ужин просто не было.

Батон устроился рядом на соседнем стуле.

За окном шумел ночной город, но на моей кухне было тихо и спокойно.

— Батон, – произнесла устало. – А давай уедем в отпуск?

Батон открыл один глаз.

— Нет, правда. Мне позарез нужно какое-то тихое место. Будем с тобой просто лежать, загорать и ничего не делать.

Батон снова закрыл глаз. Это значило: «Мечтай, Клара. Мечтай».

Я допила чай с бутербродами и пошла в спальню. Упала на кровать прямо в халате и тапочках, сил раздеться вообще не было. Батон устроился у меня в ногах.

— Всё-таки мне нужен отпуск, – пробормотала я, засыпая. – Хочу на море, и чтобы никто мне не звонил.

Рука с царапиной зачесалась. Я машинально чесала её во сне.

Последняя мысль перед тем, как провалиться в темноту: «Надо написать в министерство, чтобы срочно выделили денег на новые трубы для старого дома, иначе вскоре произойдёт коммунальная авария и у города пострадает репутация, потому что я говорила, а они меры не приняли. Да. Завтра же напишу и позвоню…»

И я уснула.

Батон вздохнул и тоже заснул.

* * *

Где-то в параллельной вселенной бухгалтер по имени Кракемон готовил ритуал призыва супер-управленца, потому что его тоже все достали. Но мы об этом пока не знаем.