Kitobni o'qish: «Странная книга»
Предисловие
Эта книга — не для всех.
Если ты никогда не чувствовал, что ты — не такой, как все. Если ты никогда не замечал, что взрослые говорят одно, а делают другое. Если ты никогда не задавал себе вопрос: «Почему я это вижу, а другие — нет?» — тогда закрой её.
Для тебя есть другие книги. Они добрые. Они утешают. Они обещают, что всё будет хорошо.
Эта книга не обещает. Она не утешает.
Она называет вещи своими именами.
Это книга для тех, кто видит трещины.
Трещины в словах учителей. Трещины в улыбках друзей. Трещины в голосах родителей. Трещины в самом воздухе, которым все дышат. Ты чувствуешь их. Ты чувствуешь, что мир — не такой, как кажется. Что все играют роли.
И ты не знаешь, что с этим делать.
Ты думаешь, что ты сломанный. Что с тобой что-то не так. Что ты не умеешь жить, как все. Что ты должен быть как все.
Ты не должен.
Ты не сломанный. Ты — тот, кто видит. То, что другие не видят. То, что другие не хотят видеть. Это — не проклятие. Это — дар. Но дар, за который надо платить.
Эта книга — о том, как платить эту цену.
О том, как оставаться собой, когда весь мир хочет, чтобы ты был как все. О том, как говорить правду, когда за это бьют. О том, как искать других, когда ты один. О том, как стоять на Границе — между миром ролей и миром честности.
Она не даст тебе ответов.
Она покажет тебе вопросы. Она покажет тебе путь. Она покажет тебе, что ты не один. Что где-то есть другие. Что они тоже ищут. Что они тоже ждут.
Она — как дверь.
Ты должен открыть её сам.
Я не знаю, кто ты. Не знаю, сколько тебе лет. Не знаю, где ты живёшь. Не знаю, что ты чувствуешь.
Но я знаю, что если ты держишь эту книгу в руках — ты уже на пути. Ты уже видишь. Ты уже ищешь. Ты уже стоишь на Границе.
Ты не один.
Я не могу пойти с тобой. Я не могу найти тебе других. Я не могу показать тебе дорогу. Я уже показал всё, что мог. В этих словах. В этих историях. В этих вопросах.
Дальше — ты сам.
Но я хочу, чтобы ты запомнил одно: ты не сломанный. Ты не ошибка. Ты — тот, кто видит. И это — самое важное.
Теперь иди.
Часть 1.Мир, который кажется нормальным
Самое страшное — не трещины. Самое страшное — что их никто не замечает.
Глава 1. Обычный день
Он проснулся от будильника.
Не от того, что звенел. А от того, что он просто — зазвонил. Как всегда. В одно и то же время. В один и тот же день. Как будто мир — это повторяющаяся запись.
Он открыл глаза. Потолок. Белый. Трещина. Он знал эту трещину. Он смотрел на неё каждое утро. Она не менялась.
За окном — серое небо. Или белое. Или просто — никакое. Он не мог отличить. В этом городе небо всегда было никаким.
Он встал. Пошёл в ванную. Вода — тёплая. Или холодная. Он не чувствовал. Он просто делал то, что делал всегда.
Завтрак. Хлопья. Молоко. Ложка. Тарелка. Всё на своих местах. Всё как вчера. Всё как позавчера. Всё как всегда.
Мама сказала: «Доброе утро». Он ответил: «Доброе утро». Она улыбнулась. Он улыбнулся. Всё правильно. Всё как надо.
Папа читал новости в телефоне. Не поднимая головы. Он сказал: «Как спалось?» Он ответил: «Нормально». И это была правда. Потому что «нормально» — это когда ничего не происходит.
Школа.
Коридор. Запах. Тот же самый. Каждый день. Он не знал, чем пахнет школа. Просто — знал, что пахнет.
Учительница говорила. Слова текли. Как вода. Он слышал их. Но не запоминал. Что-то про домашнее задание. Что-то про контрольную. Что-то про «вы должны понять».
Он смотрел в окно. Дерево. Одно. Оно стояло там всегда. Сколько он себя помнил — оно стояло. Листья менялись. А дерево — нет.
Друг толкнул его локтем. «Ты чего? Не спи». Он повернулся. Улыбнулся. Сказал: «Да нет, просто задумался».
Он не знал, о чём он задумался. Просто — его не было. Здесь. В этом классе. Среди этих лиц.
Перемена.
Шум. Кто-то кричал. Кто-то смеялся. Кто-то бегал. Всё как всегда. Он стоял у стены. Смотрел.
Он видел, как один мальчик толкнул другого. Тот упал. Все засмеялись. Мальчик встал. Улыбнулся. Он тоже засмеялся.
Он не понимал. Почему он смеётся? Ему же больно. Почему он улыбается? Ему же стыдно.
Он не спросил. Он просто смотрел.
Домой.
Дорога. Те же улицы. Те же дома. Те же люди. Он знал их всех. Не по именам. А по лицам. По тому, как они идут. По тому, как они смотрят. По тому, как они не смотрят друг на друга.
Он зашёл в подъезд. Лифт не работал. Он поднялся пешком. Пять этажей. Сто восемь ступенек. Он считал их каждый день. Не потому что надо. А потому что больше нечего было считать.
Ключ. Дверь. Тишина.
Мама ещё не вернулась. Папа ещё не вернулся. Он один. В комнате. С потолком. С трещиной.
Он сел на кровать. Смотрел в окно. Небо — серое. Или белое. Или никакое.
И вдруг — он почувствовал.
Не страх. Не грусть. Не злость.
А — пустоту. Как будто внутри него никого нет. Как будто он — не он. Как будто он — просто набор действий. Которые повторяются. День за днём.
Он не знал, что это.
Он просто сидел. Смотрел в окно. И ждал. Сам не знал чего.
Вечер.
Ужин. Мама спросила: «Как прошёл день?» Он сказал: «Нормально». Она кивнула. Папа кивнул. Все кивнули. Все знали, что «нормально» — это правильный ответ.
Он лёг спать.
Потолок. Трещина. Он смотрел на неё.
И думал: «Почему я чувствую это? Почему другие не чувствуют? Почему я не могу быть как они?»
Он не знал ответа.
Он закрыл глаза.
И провалился в сон, в котором не было ни школы, ни улиц, ни трещины на потолке. Только тишина. Только он.
Глава 2. Учитель, который врёт
Утром в школе было как всегда.
Но что-то было не так. Он не мог объяснить что. Просто — чувствовал. Как будто воздух стал тяжелее. Как будто все слова, которые говорили люди, — были неправильными.
Он сел за парту. Открыл тетрадь. Смотрел на доску.
Учительница вошла. Улыбнулась. Сказала: «Доброе утро, дети».
Все ответили: «Доброе утро, Марья Ивановна».
Он тоже ответил. Он знал, что надо отвечать.
Учительница начала урок.
Она говорила о честности. О том, что важно говорить правду. О том, что ложь — это плохо. О том, что честные люди — всегда побеждают. Что они — достойны уважения. Что они — пример для других.
Она говорила это красиво. Уверенно. Как будто она знала.
Он смотрел на неё. И слушал.
А потом он заметил.
Она сказала: «Я всегда говорю правду».
А потом она посмотрела на класс. И сказала: «Ваня, ты снова не сделал домашнее задание?»
Ваня не сделал. Это было видно. Он краснел. Он молчал.
Учительница сказала: «Ну ничего. В следующий раз постарайся. Я верю, что ты можешь лучше».
Она улыбнулась. Ване стало легче. Он кивнул.
А он, герой, смотрел. И видел.
Она знала, что Ваня не сделал. Она знала, что он не сможет сделать. Она знала, что он не постарается.
Но она сказала: «Я верю в тебя».
Почему она сказала это? Ваня не сделал. Она знала, что он не сделал. Зачем она сказала, что верит?
Он не понимал.
А потом она посмотрела на него.
«Ты какой-то задумчивый. Что случилось?»
Он посмотрел на неё. Он хотел сказать: «Вы сказали, что верите в Ваню. Но вы не верите. Вы просто сказали, чтобы он не расстраивался».
Он не сказал этого.
Он сказал: «Ничего. Я просто устал».
Она улыбнулась. Кивнула. И продолжила урок.
Он смотрел в тетрадь. И думал: «Она врёт. Она говорит, что говорит правду. Но она врёт. Она говорит, что верит в Ваню. Но она не верит».
Он не знал, как это назвать. Он не знал, почему она так делает. Он просто чувствовал: это — неправильно.
На перемене он подошёл к учительнице.
«Марья Ивановна, можно вопрос?»
«Конечно», — она улыбнулась.
«Вы сказали, что верите в Ваню. Вы на самом деле верите?»
Она посмотрела на него. Улыбка стала чуть меньше. Она сказала: «Конечно, верю. Каждый ребёнок может быть лучше, если в него верить».
Он посмотрел на неё. Он хотел сказать: «Но вы не верите. Вы просто сказали, чтобы он не чувствовал себя плохо».
Он не сказал этого.
Он сказал: «Понятно. Спасибо».
Он ушёл. Он не знал, почему он спросил. Он просто — хотел понять.
А она — не ответила.
В конце урока учительница сказала классу:
«Запомните: честность — это главное. Честный человек всегда побеждает. Ложь всегда раскрывается. Правда всегда побеждает».
Все кивали. Все соглашались.
Он не кивал.
Он смотрел на неё. И думал: «Ты говоришь о честности. Но ты врёшь. Ты говоришь, что правда побеждает. Но ты не говоришь правду. Ты просто говоришь то, что надо говорить. Чтобы все улыбались. Чтобы никто не спорил».
Он не сказал этого. Он просто смотрел.
Вечером он лежал в кровати. Смотрел на потолок. Трещина. Он смотрел на неё.
И думал: «Почему она врёт? Она же знает, что врёт. Она же умная. Почему она продолжает говорить то, во что не верит?»
Он не знал ответа.
Но он знал одно: она — не одна. Все так делают. Все говорят одно — а делают другое. Все улыбаются — когда не хотят улыбаться. Все говорят «я верю» — когда не верят.
И он тоже так делал.
Он тоже улыбался, когда не хотел. Он тоже говорил «нормально», когда было не нормально. Он тоже говорил «я понимаю», когда не понимал.
И вдруг он понял: он — такой же. Как все.
Но он не хотел быть таким.
Он не знал, как быть другим.
Он просто лежал. Смотрел на трещину. И ждал.
Сам не знал — чего.
