Kitobni o'qish: «Сказки Святой Горки. Родительский совет»

Предисловие

От Святой Горки — родителям

Здравствуйте, дорогие взрослые.

Да-да. На этот раз я обращаюсь именно к вам.

С вашими детьми мы уже знакомы.

Они бегали по моим тропинкам вместе с Бельчонком, задирали головы к старому Дубу, присаживались возле Камня-Молчальника, смотрели на голубей, учились дружить вместе с Зайкой и искали Того, Кого нельзя увидеть глазами.

А вас я всё ждала.

Не потому, что мне есть чему вас научить.

И уж точно не потому, что я знаю, как правильно воспитывать детей.

Просто я давно живу на свете.

Я видела много детей.

И ещё больше взрослых, которые очень хотели сделать своих детей счастливыми.

Наверное, это одно из самых сильных человеческих желаний — уберечь маленького человека от боли, ошибок, разочарований, неправильных дорог. Подсказать заранее. Предупредить. Объяснить. Подстелить соломку там, где он ещё даже не собирался падать.

Всё это — от любви.

Только иногда любовь так торопится помочь, что не успевает услышать.

Вот поэтому я и позвала вас сюда.

Садитесь.

Нет, не туда.

Поближе.

Под старым Дубом есть прекрасное место. Корни у него большие, земля тёплая, а если прислониться спиной к стволу и немного помолчать, вдруг обнаруживаешь, что мир прекрасно обходится несколько минут без наших указаний.

Камень-Молчальник тоже здесь.

Он, как обычно, ничего не скажет.

И знаете…

Иногда мне кажется, что именно поэтому дети так любят сидеть рядом с ним.

Он никогда не перебивает.

Не договаривает за них фразу.

Не говорит:

— Я же предупреждал.

Не спрашивает:

— Ну что здесь непонятного?

Не торопит:

— Давай быстрее.

И даже не требует немедленно объяснить, почему сегодня грустно.

Он просто рядом.

Возможно, это и будет нашим первым родительским советом.

Хотя нет.

Давайте договоримся сразу: советов я вам давать не буду.

Несмотря на название этой книжки.

Потому что дети — не задачи, у которых где-то на последней странице учебника напечатан правильный ответ.

Один ребёнок побежит знакомиться первым.

Другой спрячется за маму.

Третий долго будет смотреть издалека.

Один нарисует солнце жёлтым.

Другой — зелёным.

А третий вообще решит, что сегодня солнца на его рисунке не будет.

И прежде чем исправлять зелёное солнце, может быть, стоит спросить:

— Расскажешь мне о нём?

Ведь рисунок ребёнка — не экзамен по рисованию. А его молчание — не обязательно проблема, которую нужно срочно решить. Иногда ребёнку требуется время, чтобы самому понять, что происходит внутри него. Поэтому так важно не ждать от него немедленного и «правильного» ответа.

Я это хорошо знаю.

Помните моего Бельчонка?

Сколько вопросов он задавал!

Он искал Боженьку и никак не мог понять, как найти Того, Кого нельзя увидеть.

Можно было сразу всё ему объяснить.

Дуб мог.

Монах мог.

Мама-белка могла подобрать нужные слова.

Но тогда не было бы путешествия.

Не было бы удивления.

Не было бы открытий.

И самое главное — не было бы того мгновения, когда чужой ответ становится собственным пониманием.

Поэтому взрослые на моей Горке не спешили отвечать за Бельчонка. А его путь через солнце, тепло, тишину Дуба и Камня постепенно помогал ему почувствовать то, что невозможно просто вложить в ребёнка готовыми словами.

Может быть, воспитание вообще гораздо меньше похоже на строительство, чем нам кажется.

Мы ведь часто говорим:

сформировать личность;

заложить качества;

воспитать характер;

научить правильно жить.

Словно перед нами материал, которому взрослый должен придать нужную форму.

А я смотрю на свой старый Дуб и думаю иначе.

Никто не вытягивает росток за верхушку, чтобы он быстрее стал деревом.

Никто не разворачивает его листья руками.

Никто не приказывает корням:

— Растите глубже!

Ему дают землю.

Свет.

Воду.

Берегут, пока он маленький.

А растёт он — сам.

Наверное, с детьми немного так же.

Им нужны наши границы и наша защита.

Наше слово.

Наш пример.

Иногда — твёрдая взрослая рука.

Но ещё им совершенно необходимо пространство, в котором можно становиться собой.

Не самым удобным.

Не самым успешным.

Не самым смелым.

Не таким, каким его уже успели представить взрослые.

А собой.

В истории Зайки именно это оказалось одним из самых важных открытий: чтобы быть принятым, ему не требовалось стать самым смелым, красивым или особенным. Ему разрешили просто быть собой — таким, каким он создан.

А ещё ему дали время.

На моей Горке никто не потребовал от нового Зайки немедленно перестать бояться, немедленно подружиться, немедленно стать «своим». Его просто приняли.

Вот об этом мы и будем говорить.

О детских страхах.

О молчании.

О рисунках.

О дружбе.

О вопросах, на которые взрослому иногда лучше не отвечать слишком быстро.

О том, почему ребёнок может рассказать Зайке то, чего пока не способен рассказать маме.

О том, как услышать чувство, спрятанное за детским «не хочу».

О том, почему совместно раскрашенная картинка иногда делает для близости больше, чем долгий воспитательный разговор. Ведь творчество рядом со взрослым действительно может становиться пространством доверия, где разговор возникает естественно, без допроса и оценки.

И, конечно, мы будем говорить о Боге.

Только, пожалуйста, не спешите объяснять ребёнку Бога.

Покажите ему любовь.

Научите благодарить.

Остановитесь вместе перед красивым небом.

Покормите птиц.

Пожалейте того, кому больно.

Попросите прощения у собственного ребёнка, если были неправы.

Помолчите рядом, когда слова не нужны.

И однажды он, возможно, сам спросит:

— А почему у меня сейчас так тепло в сердце?

Вот тогда не торопитесь.

Такие вопросы любят тишину.

В сказках Бельчонок постепенно учится «смотреть сердцем» — замечать любовь, благодарность, тепло, то есть то, что невозможно потрогать руками, но можно пережить. Именно поэтому разговор после сказки нужен не для проверки памяти ребёнка, а для встречи с его собственными чувствами.

И ещё я хочу предупредить вас об одной маленькой хитрости этой книги.

Вы открыли «Родительский совет», вероятно, думая, что мы будем говорить о детях.

Будем.

Но очень скоро может оказаться, что разговор идёт совсем не только о них.

Потому что рядом с ребёнком взрослеет и взрослый.

Учится терпению.

Учится не бояться чужих слёз.

Учится просить прощения.

Учится не сравнивать.

Не торопить.

Не проживать вместо ребёнка его жизнь.

Учится отпускать маленькую ладошку именно тогда, когда хочется сжать её покрепче.

И, пожалуй, самое трудное —

учится любить человека, не придумывая заранее, каким этот человек должен стать.

Так что я не обещаю вам книги о правильном воспитании.

Я вообще не уверена, что существует одно правильное воспитание для всех детей.

Но я приглашаю вас посидеть со мной.

Иногда с Бельчонком.

Иногда с Зайкой.

Иногда возле Дуба.

А иногда — рядом с Камнем-Молчальником.

Мы будем читать маленькие истории, задавать себе вопросы, иногда что-нибудь рисовать, играть с детьми, разговаривать с ними.

А иногда ничего делать не будем.

Просто побудем рядом.

Потому что любовь не всегда должна что-нибудь делать.

Иногда любви достаточно быть.

Ну что?

Слышите, как шелестит Дуб?

Это он приглашает нас начинать.

А Камень-Молчальник уже приготовился молчать.

И я думаю, дорогие родители, что сегодня нам стоит последовать его примеру хотя бы несколько минут.

Посмотрите на своего ребёнка.

Не на его оценки.

Не на поведение.

Не на способности.

Не на то, что у него получилось или опять не получилось.

Просто посмотрите.

Перед вами человек.

Маленький пока.

Но уже — человек.

И, может быть, самый главный родительский совет, который я смогу дать вам за всю эту книгу, будет совсем коротким:

не спешите делать из него кого-нибудь.

Помогите ему однажды встретиться с собой.

А я…

Я просто побуду рядом.

Ваша Святая Горка

Первый совет. Почва для роста

Совет Дуба-Столпника

Не спеши .

Вот так.

Всего два слова.

А вы, наверное, ждали от первого Родительского совета чего-нибудь посерьёзнее?

Я понимаю.

Взрослые вообще любят серьёзные слова. Особенно когда дело касается детей.

Развитие. Воспитание. Образование. Социализация. Подготовка. Способности. Результаты. Будущее.

Будущее особенно.

Иногда мне кажется, что некоторые родители так внимательно смотрят в будущее своего ребёнка, что самого ребёнка, стоящего перед ними сегодня, почти не замечают.

Но я обещала вас не поучать.

Поэтому лучше расскажу одну историю.

Тем более что история эта случилась прямо у меня на глазах.

Под моим старым Дубом.

Вы ведь уже знакомы?

Это мой Дуб-Столпник.

Ему шестьсот четыре года.

По крайней мере, так утверждает он сам.

Проверять я не стала.

Во-первых, спрашивать у стариков паспорт невежливо.

А во-вторых, если вы прожили больше шести веков на одном месте, вам вполне можно позволить немного округлять возраст.

Дуб вообще считает себя специалистом по двум вопросам: по молчанию и по росту.

С первым Камень-Молчальник не вполне согласен.

А вот насчёт второго спорить с Дубом трудно.

В тот день возле него сидела мама.

Обычная мама.

Хорошая.

Любящая.

И очень встревоженная.

Рядом на траве возился её сын. Лет шести, наверное. Он собирал жёлуди.

Не просто собирал — он их рассматривал.

Один был круглый.

Другой вытянутый.

У третьего смешно съехала набок шапочка.

Мальчик разложил их в ряд, потом зачем-то поменял местами, потом нашёл веточку и начал что-то чертить на земле.

А мама смотрела на него и вздыхала.

— Ему осенью в школу.

Дуб шелестнул листьями.

Мама, конечно, решила, что это ветер.

— Читать не любит.

Дуб снова шелестнул.

— Считает невнимательно.

Ещё один вздох.

— Медлительный. Пока другие дети всё сделают, он ещё думает.

Тут Дуб перестал шелестеть.

Я насторожилась.

Когда Дуб перестаёт шелестеть посреди разговора, это значит, что он либо заснул, либо собирается сказать что-нибудь важное.

На этот раз не заснул.

Сверху упал желудь.

Точно возле маминой ноги.

Она подняла его.

— Видите? — спросил Дуб.

Мама оглянулась.

Когда дерево впервые начинает с вами разговаривать, человек обычно некоторое время пытается понять, не перегрелся ли он на солнце.

— Это… вы мне?

— Вам, — ответил Дуб. — Желудь видите?

— Вижу.

— Он уже дуб?

Мама улыбнулась.

— Конечно нет.

— А должен?

Она посмотрела на желудь.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Нет.

— Почему?

— Потому что он ещё маленький.

Дуб довольно зашелестел.

— Вот.

И замолчал.

Мама подождала.

— Что — вот?

— Маленький.

— Я поняла. Но при чём здесь мой сын?

— А я про вашего сына ничего не говорил.

Мама посмотрела на него подозрительно.

Старый Дуб иногда так делает.

Он задаёт вопрос, а потом оставляет человека с ним наедине.

Наверное, за шестьсот четыре года можно позволить себе не торопиться с объяснениями.

Мальчик тем временем выкопал пальцем небольшую ямку и положил туда один из желудей.

— Что ты делаешь? — спросила мама.

— Сажаю.

— Зачем?

— Хочу, чтобы вырос дуб.

Мама посмотрела вверх.

На огромную крону.

Потом на маленький желудь в земле.

И почему-то больше ничего не сказала.

А Дуб сказал:

— Хороший мальчик.

— Хороший, — сразу согласилась мама. — Только я за него волнуюсь.

— Зачем?

— Как зачем? Я же мама.

Дуб задумался.

Видимо, это был серьёзный аргумент.

— А-а-а, — наконец протянул он. — Тогда понятно.

Мама даже немного обиделась.

— Что вам понятно?

— Почему вы всё время пытаетесь его вырастить.

— А разве родители не должны растить детей?

— Должны.

— Ну вот.

— Только вы, люди, странно это делаете.

Мама подняла брови.

А я притихла.

Мне тоже стало интересно.

— Как?

Дуб пошевелил ветвями.

— Вот представьте, что ваш сын посадил этот желудь, а завтра утром прибежал проверить.

— Представила.

— Ростка нет. Что делать?

— Ждать.

— А если послезавтра нет?

— Ещё ждать.

— Через неделю?

— Ждать.

— А если ему очень хочется дуб?

Мама рассмеялась.

— Всё равно ждать.

— А если он начнёт раскапывать землю каждое утро и проверять, появились ли корни?

— Тогда желудь может погибнуть.

— А если станет тянуть появившийся росток вверх, чтобы тот рос быстрее?

— Сломает.

Дуб помолчал.

— Вот и я о том же.

Мама перестала улыбаться.

А мальчик ничего этого не слышал.

Он аккуратно засыпал желудь землёй и теперь строил вокруг него маленькую ограду из веточек.

— Но ребёнок ведь не дерево, — сказала мама.

— Конечно, нет. С детьми сложнее. Деревья хотя бы не записывают на четыре кружка одновременно.

Мама засмеялась.

Я тоже.

Даже Камень-Молчальник, кажется, стал немного теплее.

— Я хочу дать ему возможности, — сказала мама.

— Давайте.

— Хочу, чтобы он развивался.

— Пусть развивается.

— Чтобы не отставал.

Дуб вздохнул.

Старые деревья умеют вздыхать совершенно особенно. Сразу всеми листьями.

— Вот это ваше «не отставал» мне никогда не было понятно.

Он протянул одну ветку к молодой рябинке, росшей неподалёку.

— Видите её?

— Да.

— Она ниже меня.

— Конечно.

— Значит, отстаёт?

Мама улыбнулась.

— Нет.

— А вон берёза тоньше.

— И что?

— Недоразвитая?

— Ну что вы!

— Тогда почему с детьми всё время кто-то от кого-то отстаёт?

Мама ничего не ответила.

— Один заговорил раньше. Другой позже. Один побежал, другой долго ходил за руку. Один первым полез знакомиться, а другой полчаса стоял возле мамы и смотрел. И вы всё это измеряете.

— Но существуют же нормы.

— Конечно, существуют, — спокойно ответил Дуб. — И взрослые должны знать, когда ребёнку действительно нужна помощь. Я не предлагаю вам закрывать глаза. Я предлагаю смотреть на ребёнка, а не только на таблицу.

Вот тут я особенно внимательно прислушалась.

Потому что это было важно.

Не торопить — не значит не замечать.

Не торопить — не значит оставить ребёнка одного со всем, что ему трудно.

Ростку тоже помогают.

Его поливают.

Закрывают от заморозков.

Иногда подвязывают, если ветер слишком сильный.

Лечат, если он заболел.

Но никто не ругает росток за то, что в четверг он оказался на два сантиметра ниже соседнего.

У роста есть условия.

И есть время.

Одно нельзя заменить другим.

— А что же тогда делать? — тихо спросила мама.

Дуб посмотрел вниз.

Хотя я до сих пор не понимаю, чем именно смотрят дубы.

— Почву готовить.

— Какую почву?

— Для роста.

Мама замолчала.

А Дуб начал считать.

— Земля.

— Это что?

— Дом, в котором ребёнку не нужно каждый день доказывать, что он достоин любви.

Мама посмотрела на сына.

— Вода.

— Забота?

— Догадливая.

— Солнце — любовь?

— Разумеется.

— А воздух?

Дуб немного подумал.

— Свобода.

— Полная?

— Нет, конечно. Полная свобода хороша для одуванчиков. Они разлетаются куда хотят.

Мама снова засмеялась.

— Ребёнку нужны границы, — продолжил Дуб. — Они тоже часть заботы. Маленькому деревцу иногда нужна опора. Только опора — это то, на что можно опереться. А не палка, которой его выпрямляют.

Мама снова посмотрела на сына.

Он уже закончил ограду и теперь принёс в ладошках воду.

Очень мало.

Почти всю расплескал по дороге.

Но несколько капель всё-таки попали на землю.

— А ещё? — спросила мама.

— Ещё что?

— Что нужно для роста?

Дуб долго молчал.

Потом сказал:

— Время.

— И всё?

— А вам мало?

Мама улыбнулась.

— Иногда очень трудно ждать.

— Знаю.

— Хочется помочь.

— Помогайте.

— Подсказать.

— Подсказывайте, когда нужно.

— Уберечь от ошибок.

— От опасности — берегите. А от всех ошибок не надо.

— Почему?

С ветки снова сорвался желудь.

На этот раз он упал далеко от Дуба и покатился по траве.

— Потому что некоторые корни появляются только после собственной ошибки.

Мама задумалась.

И тут Дуб вдруг спросил:

— Скажите, а куда вы спешите?

— Я?

— Вы.

— Никуда.

— Тогда почему всё время торопите его?

Она открыла рот.

И закрыла.

А потом посмотрела на сына.

Не на будущего первоклассника.

Не на ребёнка, который медленно читает.

Не на мальчика, которому нужно подтянуть счёт.

Просто на своего шестилетнего сына.

Он сидел на земле.

На носу у него была грязь.

На коленях тоже.

В ладони лежали три желудя.

И он был совершенно счастлив.

— Мам! Смотри!

Она подошла.

— Вот этот я посажу здесь. А этот возьмём домой. А третий…

Он задумался.

Мама уже хотела подсказать.

Я видела.

Слова почти появились у неё на губах.

Но она остановилась.

Подождала.

— А третий подарим папе! — наконец решил мальчик.

— Хорошо.

И всё.

Ничего великого не произошло.

Ребёнок просто закончил свою мысль сам.

Но старый Дуб вдруг очень довольно зашелестел.

Вечером они ушли.

Мальчик держал маму за руку, а в другой нёс два желудя.

Один для дома.

Другой для папы.

А третий остался в моей земле.

Не знаю, станет ли он когда-нибудь таким же большим, как Дуб-Столпник.

Может быть.

А может быть, нет.

Не каждый желудь становится шестисотлетним дубом.

И не должен.

Но пока он лежит в земле, у него есть всё необходимое.

Почва.

Вода.

Солнце.

Воздух.

И время.

— Ну что? — спросила я у Дуба, когда они скрылись за поворотом. — Доволен?

— Чем?

— Хороший совет дал.

— Какой ещё совет?

— Не спешить.

Дуб возмутился:

— Я ничего такого не советовал.

— А что же ты делал целый час?

— Разговаривал.

— О росте.

— О жёлуде.

Я рассмеялась.

Он помолчал.

А потом добавил:

— Я вообще не люблю советовать родителям.

— Почему?

— Потому что они после хорошего совета немедленно бегут применять его к ребёнку.

— А что в этом плохого?

— Иногда ничего. А иногда ребёнку опять не дают спокойно расти.

Я задумалась.

— Тогда зачем мы пишем «Родительский совет»?

Дуб шелестнул листьями.

— Чтобы родители иногда советовались с собой.

Вот старый хитрец.

Наверное, поэтому он и прожил шестьсот четыре года.

О чём сегодня прошелестел Дуб

Не торопить ребёнка — не значит перестать помогать ему.

Это значит различать помощь и спешку.

Если ребёнку действительно трудно — взрослый рядом. Если нужна поддержка — поддерживает. Если необходим специалист — обращается за помощью.

Но не всё, что происходит медленнее наших ожиданий, нужно немедленно исправлять.

Зайке на Святой Горке тоже позволили не становиться «своим» мгновенно. Его не торопили и не требовали немедленной смелости — именно принятие создало для него пространство безопасности, в котором он смог постепенно раскрыться.

Иногда лучшая почва для роста звучит очень просто:

«Я рядом . У тебя есть время» .

Попробуйте не спеша

Сегодня хотя бы один раз не заканчивайте за ребёнка предложение.

Не подсказывайте сразу.

Не показывайте, как сделать быстрее.

Не исправляйте в ту же секунду.

Подождите.

Совсем немного.

И посмотрите, что произойдёт, если освободившееся пространство займёт сам ребёнок.

Возможно, ничего.

А возможно, вы впервые увидите, как появляется маленький корешок самостоятельности.

Вопрос Святой Горки

А теперь вопрос только для вас.

Его не нужно обсуждать с ребёнком.

Когда вы в последний раз смотрели на своего ребёнка , не думая о том , каким ему ещё предстоит стать ?

Не отвечайте сразу.

Камень-Молчальник говорит, что некоторые ответы лучше немного подержать в тишине.

А Дуб добавляет:

— Не спеши.

В конце концов, рост — не вирус.

Им невозможно заразиться побыстрее.

Для него нужна хорошая почва.

И любовь.

А ещё — время.