Kitobni o'qish: «Ненужная жена, или Чудеса алхимии»

Глава 1

Мне никогда не снились сны. Царство Морфея для меня лишь чёрная бездна, куда я погружалась до утра. Сегодня всё было иначе. Мне привиделось, будто сижу, прижимая к груди крохотного, в пелёнках, младенца и плачу. По комнате, нервно размахивая руками, ходил высокий мужчина. Когда-то он был хорош собой, но годы сидячей жизни наложили свой отпечаток: округлое брюшко, дряблые руки и ноги. Черты лица искажены брезгливой гримасой, тонкие губы подрагивают от злости.

- Ты, Шарлин, дочь торгаша, я вывел тебя в люди, дал возможность жить в приличном доме, - орал мужик, - никаких манер, воспитание, как у свинопаса. Одна твоя рожа чего стоит. И что? Что получил я взамен за свою доброту и щедрость? Девочку? Мне нужен наследник! Только это и требовалось от тебя!

- Хенрай, - чужим голосом отозвалась я, - ведь Дженни наш первый ребёнок, мальчик ещё родится, вот увидишь. Не прогоняй меня, как я буду жить одна в деревне?

- А мне плевать!!! - мужик, брызгая слюной, орал мне в лицо. - Никчёмная женщина. Да ты глянь только на себя, рожа, как свиное рыло, щёки словно булки. Смотреть противно. Мне снова прикажешь ложиться с тобой в постель? Ну уж нет, с меня хватит. Ваши вещи собраны, экипаж сейчас подадут. Выметайся. - последние слова он сказал, стоя на пороге комнаты, затем громко хлопнул дверью.

Я вздрогнула и очнулась.

- Присниться же такое, - провела по лбу, вытирая испарину, длинная ночнушка запуталась в ногах.

Рывком села на кровати.

- Что происходит? - голос мой звучал иначе.

Вообще всё было иначе!

В темноте не разглядеть комнаты, но это точно не моя квартира и вообще, последнее, что я помню Помню Голова гудела, как трансформатор. Меня зовут Светлана, никакая не Шарлин. Бородина Светлана Сергеевна. Вот моё имя. Говорить вслух не решилась, звук голоса, вдруг изменившегося, откровенно пугал. Перед мысленным взором всплыла картина моего обычного рабочего дня.

***

- Светка, что вечером будешь делать? - Таня откинулась на спинку кресла, устало потирая веки.

Я молча пожала плечами, все мои вечера были свободны после развода с мужем. Кирилл мечтал о наследнике. Долго. Очень долго. Сердце ёкнуло от застарелой боли. Бесплодие. После бесконечных мытарств по больницам приговор всё же прозвучал. Я не могу иметь детей. Мы накопили денег на ЭКО. Эмбрионы не прижились.

- Мои, - продолжала Таня, - сорвались сегодня к свекрови. Идём в кино, или в кафешке посидим?

- А давай, - улыбнулась коллеге.

Кто меня ждёт дома, телевизор? Вечера - самое страшное время суток, потому я и сидела на работе до последнего.

Оглушительный резкий звук заставил нас вздрогнуть, а затем и выскочить из-за своих рабочих мест. Через доли секунды сработал затвор аварийной вытяжки.

- Светка, сигнализация! - паника завладела Таней мгновенно, она кинулась к двери, дёргая её изо всех сил.

Вот только, когда вентиляция переключается в аварийный режим, из-за перепада давления двери вечно заклинивает. Татьяна почти повисла на ручке, когда к ней подбежал Миша.

Фармацевтическое производство - дело не только благородное, но и крайне опасное. С учётом того, что наше высокое начальство вечно экономило на безопасности труда.

Я обернулась: на центральном пульте тревожным багровым светом горела надпись: «Критическое превышение ПДК».

- Утечка, - внезапно севшим голосом озвучила увиденное, - хлористый водород, - развернулась к коллеге, будто она могла чем-то помочь.

Только мне бежать было поздно: из-под уплотнителя вырвалась струя пара. Тяжёлое белёсое марево не поднималось вверх, лениво растекаясь по полу, окутывая стойки стеллажей, подбираясь всё ближе. Вдох дался с трудом, от кислой вони перехватило дыхание.

- Света! - Таня успела нацепить респиратор, многие из коллег тоже. - Светка, быстрее, бежим к аварийному выходу!

Однако я стояла ближе всех к эпицентру. Кашель раздирал лёгкие, горло сжимали спазмы, ядовитый туман сжигал кожу.

- Света! - крикнула Таня, которую за руку кто-то волок вон из цеха.

Ещё один смертельный вдох, в глазах потемнело

***

Так я в больнице! Потому и обстановка незнакома. Улыбнувшись в темноту, постаралась устроиться поудобнее, пока до моего взбудораженного сознания не дошло, что выжить мне бы никак не удалось.

А вдруг? Ведь мог же кто-нибудь вытащить меня на руках из цеха? Или умерла? Тогда, где я? В самом деле, не дали же мне возможность отоспаться, прежде чем волочь в рай или ад. Я была атеисткой, но как иначе представить собственную смерть? Великое ничто? Не-е-ет. Меня наверняка успели вытащить. Может, Федя? Он как раз был за стеллажами. Точно, спасли. Медицина не стоит на месте, кому это знать, как ни мне, химику-технологу крупнейшего фармацевтического предприятия региона.

Сердце бьётся, руки вот они: ощупала я себя, даже ожогов не чувствую. Жива. Вдохнула полной грудью, в горле не саднит и не першит. Странно. Что за чудо-препарат мне ввели?

- Спокойно, Света - сказала я тихо и шокированно захлопнула рот.

Голос был чужим.

Грудь болит. Ну да, как раз из-за выброса. Положила ладонь и ужаснулась, бюст разбух, точно его накачали изнутри, по рубашке побежала тонкая тёплая струйка. Рядом послышалось странное писклявое покряхтывание, затем раздался детский плач.

Меня колотило точно от озноба, глаза потихоньку привыкли к темноте, я различила узкую кровать, на которой лежала, а рядом колыбель, откуда и доносился плач. Это кошмар. Просто сон. Так бывает. Нанюхалась дряни, вот и мерещится всякое. Ребёнок не умолкал, заливаясь всё громче и требовательнее. Сейчас от его крика я и проснусь. Дверь комнаты открылась, лучики свечи ударили по глазам.

- Мадам, - согбенная старушка прошаркала к постели, - вам плохо? Дженни плачет, - она поставила свечу на стол, склонившись к колыбели, взяла на руки маленький пищащий свёрток, - крошечка, ещё и мокренькая, - засюсюкала старуха.

Я боялась даже пошевелиться.

- Ну же, мадам, - женщина буквально впихнула мне младенца, - нужно покормить. Вам плохо? Вечером на вас лица не было.

- Э-э-э, да-а-а, - проблеяла в ответ, - плохо.

Старушка покачала головой:

- Молоко у нас кончилось, а в деревне в такой час никто и двери не откроет. Надо покормить самой.

Я перевела взгляд на мокрую рубашку.

- Погодите, помогу вам.

Старушка ловко расстегнула мне одежду, поддерживая ребёнка, из выреза показалась большая грудь, женщина приложила младенца, почти обняв меня. Дитя жадно приникло, быстро зачмокав, а я чуть не закричала от боли, вздрогнув и разжав руки. Бдительная старушка не дала ребёнку упасть. Думая, что его отрывают от груди, младенец присосался ещё сильнее.

- Держите, мадам, аккуратнее.

Я смотрела на кроху, даже боль отступила на второй план. Маленькая девчушка с пухлыми щёчками блаженно закрыла глаза, причмокивая. Придержала её тельце руками, облокотилась на подушку, которую заботливо подоткнула мне под спину старушка.

«Это не со мной. Это не я. Просто очень жуткий кошмар. Я в коме», - но эти мысли покоя не приносили. Боль в груди проходила, и на смену ей пришло почти блаженное облегчение. Кожа теперь не была натянута, как барабан, внутри точно опустошался какой-то резервуар. Девочка блаженно засопела, лениво потягивая молоко.

- Давайте Дженни мне, мадам. Надо было её сначала перепеленать, но уж очень долго она плакала, - старушка откуда-то достала сухие тряпки, - ничего, сейчас я быстренько.

Скрюченные артритные руки на удивление ловко справились с пелёнками, и ребёнок снова был водворён в колыбель.

- Вам оставить свечу, мадам? - улыбнулась беззубым ртом старушка.

- Ага, - в ступоре кивнула ей.

Женщина покинула комнату, плотно прикрыв за собой дверь, я откинулась на подушку. Мозг отключался, едва удерживая сознание на грани яви и забытья.

***

Я стояла рядом с молодой девушкой, точно зная, что она моя сестра, Стелла, погодка. Перед нами, скрестив руки на груди, восседал в кресле тот самый мужчина, привидевшийся мне во сне. Мой супруг, Хенрай. Будущий супруг.

Он поднялся, обошёл нас кругом, осматривая точно лошадей на торгу, только что зубы не полез ощупывать.

- Младшей сколько? - Хенрай повернулся к толстому лысеющему мужчине, моему отцу.

- Девятнадцать, милорд, - подобострастно улыбнулся родитель, - Стелла - отличная рукодельница, видели бы вы, как она умеет вышивать.

- На что мне это? Главное, чтобы у жены было плодовитое лоно, - скривился Хенрай, коснувшись пальцами каштановых локонов сестры.

- Не сомневайтесь, милорд, - лебезил отец, - у их матушки семь дочерей, стало быть, и у вас деток много будет.

- Меня интересуют сыновья, а девочки - это пустая трата денег, - отрезал Хенрай, возвращаясь в кресло, он устроился поудобнее, закинув ногу на ногу:

- Возьму старшую, у неё широкие бёдра, - ткнул мужчина в меня пальцем, как в товар, лежащий на прилавке.

- Конечно, конечно, - мелко закивал отец, - вот увидите, Шарлин нарожает вам крепких мальчуганов.

- Супруга не будет носить мой титул, его я передам только сыновьям, - мужчина горделиво задрал длинный нос.

- Всё понимаю, - казалось, будь у папеньки хвост, сейчас бы он им отчаянно вилял, - мы не из благородных, что уж тут, однако приданное я даю за дочкой немалое.

Хенрай милостиво кивнул:

- Венчание будет здесь, нечего тратиться на приём в городе, - подытожил мужчина, взмахом руки отправляя нас с сестрой вон из комнаты.

А потом события понеслись перед глазами. Свадьба, скромная, даже жалкая, обед дома. Прощание с матушкой и сёстрами. Переезд в роскошный особняк. Моя жизнь не была похожа на сказку, муж сторонился, брезгуя мной, заглядывая только ради продолжения рода. Из покоев выходить мне почти не разрешали, приставленная служанка следила, чтобы я не попалась на глаза мужу или гостям. Редкие прогулки в красивом, но будто неживом парке, где каждая веточка была подстрижена, и даже трава казалась причёсанной. Беременность: первая радость за многие месяцы. Живот рос, малыш пинался, вызывая восторг в душе. Роды, когда на свет появилась крепкая, сильная Дженни.

- Мой лорд, - повитуха, принявшая дочку, показала младенца отцу, - девочка. Здоровенькая.

Хенрай издалека глянул на крошку и скривился:

- Да чтоб тебя, - муж злобно сверкнул глазами, - на кой она мне?

Дверь хлопнула, отсекая меня от тихой и спокойной жизни. Через полгода Хенрай выставил меня из дома, отправив в старое имение, стоящее на краю деревушки, которая принадлежала роду мужа.

Глава 2

Распахнула глаза, резко сев в кровати. Что-то зачастили ко мне сонные видения. Ничего не переменилось: всё та же комната, освещавшаяся тусклым огоньком свечи. Мерное, едва слышное, посапывание крошки Дженни.

Я встала с кровати, склонилась над колыбелью. Чудо, в котором мне было отказано. Взяла малышку на руки и вернулась в кровать. Устроилась поудобнее, прикрыла Дженни одеялом, погладила шелковистые крохотные щёчки.

Как я сюда попала? Кошмар не желал заканчиваться. А, может, вовсе и не кошмар? Шарлин, мне она снилась, таким же именем меня назвала старуха. Я не любила фэнтези, предпочитая истории более приземлённые. Да и не может такого быть! А вдруг на территории нашего предприятия была какая-нибудь секретная лаборатория, что экспериментирует со временем и пространством? Вот эта гипотеза уже заслуживает доверия. Только если меня перенесло в другое время, почему старуха увидела во мне хозяйку дома, и откуда в груди взялось молоко? Особой паники не было, я в целом была человеком спокойным и рассудительным, иногда даже слишком, что мне и сказал муж при разводе.

- Хоть бы сделала вид, что тебе грустно, - обиженно сопел он, держав в руках решение суда.

- Зачем? - пожала я плечами, но при этом на душе было гадко и невыносимо больно, его любовница забеременела, - всего тебе - махнула я рукой на прощание и, не оглядываясь, направилась к выходу.

Дженни сонно заворочалась, и я перехватила её поудобнее. Так, разобраться, что и к чему пока не получается, а потому примем как данность моё нахождение в неизвестном доме, в неизвестном теле. То, что это не я было очевидно. Молоко за час не прибудет, и потом чужое тело чувствовалось, как новый костюм, который сначала сидит не очень удобно. Тощие запястья, шероховатые ладони, это можно разобрать даже ночью. И рост. Он был меньше прежнего, каждое движение воспринималось иначе.

Пускай. Это условия, от которых я буду отталкиваться, а во всём разберусь постепенно, истерить не собираюсь. Ну тело, ну чужое, так ведь не старуха, не инвалид, не душевнобольная, а это уже неплохо. И потом Я рассматривала крохотное личико: нежные веки малышки слегка подрагивали во сне, тёмные прядки падали на лоб. Если мне выпал шанс стать матерью, то я им воспользуюсь, каковы бы ни были условия. Вспомнила всю свою жизнь. А ради чего я потратила столько лет? Отличное образование, престижная работа, и все годы наполнены пустотой, разочарованием и болью. Словно я была лишней деталью в той жизни.

Старуха обращалась ко мне «мадам», да и, если опираться на необычные сны, то, выходит, муж мой - аристократ, пусть он и не передал мне свой титул. Интересное, конечно, может, в этом месте подобное и допускается. Поместье, в видениях было мрачным и запущенным, но это крыша над головой. У меня должен быть какой-то доход, не мог же мой муженёк оставить меня без средств к существованию. Отличные исходные данные! Буду растить малышку на свежем воздухе, гулять с ней по саду. Да это же, считай, мечта! Незаметно я прикорнула, сжимая в руках ребёнка, мою дочь. Теперь мою.

- Мадам Шарлин, - скрипучий голос разбудил меня, едва начало светать, старуха стояла на пороге комнаты (вспомнить бы, как её зовут), - не пора ли пеленать и кормить малышку?

Я встрепенулась:

- Дженни ещё спит, сухая, - пощупала пелёнки, - не беспокойся, справлюсь сама.

- Хорошо, мадам, но вы были так слабы последние дни, - старушка потопталась на пороге и вышла.

Слаба, значит, знать бы, что за недуг овладел настоящей Шарлин. Чувствовала я себя прекрасно, ничего не беспокоило. Рассвет потихоньку сочился первыми розоватыми лучами, проникая в комнату, Дженни захныкала, требуя еды, я освободила грудь и сжала зубы, кто бы мог подумать, что кормить так больно. Пелёнки намокли, как и моя ночная рубашка.

- Вот же - подскочила, стараясь не разбудить только уснувшую малышку, положила Дженни на кровать, разыскивая пелёнки, - куда же их дела старушка?

Порылась в комоде и нашла несколько тканевых отрезов, подойдёт. Потихоньку сняла с Дженни пелёнки и замерла над кроватью. Как же её завернуть? Закусив губу, принялась за дело. Так, сначала ручки или ножки? Допустим, ножки.

- Мадам, - старушка возникла за мной, занявшись пеленанием, даже не заметила, как она вошла, - давайте помогу вам.

- Да, спасибо, - уступила ей место.

Ловко запеленав Дженни, женщина передала её мне:

- Вот и порядок, поспите ещё или приготовить вам завтрак?

- Пожалуй, я бы поела, - кивнула ей, не терпелось осмотреть своё новое хозяйство, - надо пользоваться моментом, пока малышка спит.

- Минут через двадцать всё будет готово, - улыбнулась старушка, выходя из комнаты, - и - обернулась она на пороге, - я очень рада, что вам стало лучше.

- Спасибо, - пробормотала я.

Оставшись одна, принялась рыться в комоде и шкафу, разыскивая одежду. Знать бы ещё, как правильно одеться, не хочется попасться на таких мелочах. А, впрочем, кто обратит внимание на мелкие промахи? Не заподозрят же меня в овладении чужим телом? С губ сорвался нервный смешок. В комоде отыскала длинные нательные рубашки, судя по моим снам, сейчас, точно не двадцать первый век, знать бы ещё, в какой стране я очутилась. Ладно, с нарядом разберусь. Платья отыскались в шкафу, не новые, но добротные. Причесала волосы, заплела кривую косу. Я всегда носила короткие причёски и не знала, что делать с длинной густой гривой Шарлин.

- Доброе утро! - на кухне, кроме экономки, был наш садовник, бодренький сухопарый старичок с седыми волосами до плеч. - Рад видеть вас в добром здравии, мадам.

- Благодарю, - улыбнулась я, садясь рядышком.

Старушка поставила передо мной пару поджаристых тостов и тарелку с яичницей, чашечку чая.

- Тина, мне тостов не нужно, - сказал садовник, - зубы болят.

Ага, теперь хоть буду знать, как обращаться к своей экономке. Старушка положила порцию яичницы, поставила перед мужчиной.

- Мадам, что-нибудь ещё?

- Тина, пожалуйста, зовите меня просто по имени. Я ведь не приняла титул мужа, так к чему эти церемонии. Мой отец - простой торговец.

Старушка замерла около стола, автоматически собирая пальцами крошки:

- Как пожелаете, ма Шарлин.

- Вот так-то лучше, - улыбнулась ей, - Тина, пока Дженни спит, давайте вместе осмотрим дом.

- Конечно, ма Шарлин, только уж не выкайте мне, тоже поди, не благородных кровей, - улыбнулась Тина.

Я отодвинула тарелку, хлебнула чаю:

- Спасибо за завтрак и можно начинать.

Экономка положила на стол полотенце, открывая передо мной дверь.

- С чего начнём?

- С самого начала, - бодро шагнула я в коридор.

- С прихожей или подвала? - спросила Тина.

- Именно с него, - я огляделась вокруг, высматривая нужную дверь, старушка бодро посеменила по коридору к тёмному уголку, где и притаилась едва приметная деревянная створка.

- Сюда, Шарлин, - поманила за собой Тина.

Мы спустились по осклизлым каменным ступенькам, экономка предусмотрительно прихватила с собой свечу, в подвале было сыро и грязно, понятно, куда старушке справиться со всем домом. Пустые полки стояли покрытые вековой пылью, стойка для бутылок поросла тенётами паутины.

- Припасов совсем нет? - подошла я ближе к Тине.

- Откуда им взяться, - вздохнула старушка, - хозяин присылает нам гроши на пропитание. Едва хватает не протянуть ноги с голодухи.

- Вот как, - нахмурилась я.

Тина проницательно взглянула на меня:

- Ты переменилась, Шарлин, и я рада этому, нельзя всё время сидеть и плакать.

- О многом успела подумать. Дженни растёт, надо решить, как быть дальше. И дом привести в порядок, насколько возможно.

- Было бы неплохо, - кивнула спутница.

Я подошла ближе к сырым стенам, покрытым белым налётом. Да это же стеновая селитра! При должной смекалке можно добыть из неё азотную кислоту или лекарственные соли. Зачем мне кислота, потом разберусь, вдруг пригодится, а вот лекарства - вещь первостепенная! Не думаю, что здесь развита фармакология.

- Идём отсюда, - потянула я Тину наверх, все опыты буду проводить потом, когда сделаю для себя лабораторию.

Первый этаж занимал большой зал, с огромным столом в центре и креслами с диванами, стоящими вдоль стен. Вся мебель закрыта чехлами, с люстры свисают клочки паутины. Везде царило запустение. Что эта Шарлин, прибраться в доме не могла? Какая грязь. Работа у меня специфическая, и потому отношение к антисанитарии было однозначным. Везде и всегда должно быть чисто!

Дальше кухня, которую я уже видела, в кладовке лежали скудные запасы муки, круп, пара десятков яиц, немного масла. Спасибо за заботу, муженёк. Далее мы осмотрели кабинет Хенрая, такой же запущенный, как раз сгодится мне под лабораторию. Комнатушки слуг завершили обход первого этажа, но туда я и заглядывать не стала. Не врываться же в жилые комнаты Тины и садовника, а в тех, которые пустовали, смотреть нечего.

На втором этаже были три спальни. Одна комната, побольше остальных, закрыта.

- Почему она на замке? - подёргала я ручку.

- Хозяин запретил её открывать, - Тина держала в руках связку ключей, - сказал, комната для него, если он решит навестить вас с дочерью.

- Супруг ведь не приезжал с нами?

- Он написал мне.

- Понятно

Вторая и третья спальня были похожи между собой, как сёстры-близнецы. Довольно просторные, неплохо обставленные. Дальше смотреть было нечего, а на чердак лезть бессмысленно.

- С этим всё понятно, пошли во двор.

Тина вывела меня на улицу, территория перед особняком пусть кое-как, но была прибрана. Я осмотрела стены, затянутые вьющимся виноградом. Дом каменный, добротный, при должном уходе простоит ещё пару веков. Хозяйственные постройки тоже запущены, но крыши не прогнили, и в целом вид у них был не такой уж и плачевный. Нанять бы пару крепких мужиков, чтобы вычистили здесь всё, да, боюсь, денег у нас негусто.

- А вот и Эмин, - Тина кивнула в сторону старичка, показавшегося на пороге.

- Эмин! - окликнула я его. - Покажите мне сад.

Посмотрим, какую пользу можно извлечь с нашего участка. Садовник, кряхтя, спустился по лестнице, видно, у старика болели суставы.

- Идёмте, мадам, - поковылял он за дом.

- Мы же договорились, просто Шарлин.

- Как скажете, - улыбнулся старик.

Тина пошла в дом, проверить, не проснулась ли Дженни.

Сад не принёс новых разочарований, потому как я и не надеялась увидеть там ухоженные кустарники и цветы, куда больному пожилому мужчине справиться с большим участком, почти парком. Но, надо отдать должное, Эмин в меру своих сил пытался ухаживать за территорией и растениями: кусты подстрижены, дорожки выметены, даже сорняки убраны понемногу.

Осмотр много времени не занял, и мы вернулись в дом.

- Дженни ещё спит? - спросила я Тину, спускавшуюся нам навстречу со второго этажа.

- Как ангелочек, - улыбнулась старушка.

- Хорошо, мне понадобится вода, много воды.

- Что ты хочешь делать, Шарлин?

- Будем отмывать наш дом, Тина. Не годится жить в грязи.

Старушка улыбнулась, кивнула и пошла во двор, я за ней, не будет же она таскать тяжёлые вёдра в одиночку.

Глава 3

Дом сиял чистотой, точно изумлённые глаза, окна смотрели на мир отмытыми стёклами, повсюду пахло свежестью, во дворе висели на протянутых Эмином верёвках шторы и простыни, пелёнки Дженни и моя одежда. Эх, Шарлин, понимаю, горько было, когда родной муж, точно нищенку, пришедшую побираться, выставил тебя за порог. Но не погружаться же вот так в меланхолию. Тем более, ребёнок на руках, крошечка, которую не только кормить и пеленать надо, но и играть. К слову, пеленать малышку я запретила, полгода дитю, а её связывают этими тряпками.

Дженни уже довольно уверенно сидела, улыбалась беззубым ртом и с удовольствием агукала. Соорудила для неё тряпичную куколку, такие давным-давно делала мне бабушка, когда я приезжала к ней на лето в деревню. Дочка с упоением возилась с незамысловатой игрушкой. Тина взялась сшить для неё рубашки и ползунки, сама я, к сожалению, таким талантом не обладала.

И всё бы хорошо, но с деньгами было совсем туго.

- Тина, - на следующее утро, когда спустилась завтракать, решила разузнать наши перспективы, - передай мне все деньги, которые выслал Хенрай.

- Но, - экономка поджала губы, - зачем вам тебе?

- Тина, - в голосе скользнула нотка металла, - не хочу тебя обидеть или выказать своё недоверие, но хозяйка здесь я.

- Да, Шарлин, прости старую, раньше ты никогда о деньгах и не спрашивала, - экономка вытащила связку ключей и поспешила в кабинет мужа.

Передо мной на стол легли две серебряные монетки. Эх, кто-нибудь, подскажите, по какому курсу валют их считать?

- Тина, городские цены и ваши сильно отличаются, - нашла я выход, - напиши мне, пожалуйста, стоимость продуктов: молока, яиц, хлеба и всего остального.

В грамотности старушки не сомневалась, не может экономка не уметь читать, считать и писать.

- Конечно, Шарлин, к обеду будет готово, - улыбнулась старушка, - отрадно видеть, что ты пришла в себя. Я и не верила, будто ты блаженная, как про тебя слуги хозяина говорят.

- Он меня запер в покоях, как в тюрьме, даже ходить по дому не дозволял, - хмыкнула я, доедая яичницу, - откуда им вообще знать про меня. Приставил ко мне девицу, которой по стати, надо бы в кавалерийский полк служить идти, дебелая, огромная. Солдат в юбке, а точнее, тюремщица моя.

Тина вздохнула:

- Вот ведь как бывает, а мы всё думаем у благородных иначе.

- Да разве ты сама этого не видела? Не со мной, так у родителей Хенрая, ведь много лет служишь здесь.

- Старый господин жену свою любил, а она уж очень крутого нрава была. Сама всем заправляла, но жили супруги душа в душу. А всей слабости у госпожи был только её сыночек, Хенрай, баловала безмерно, всё дозволяла, проказы покрывала, не раз и отступные платила, - понизила голос старушка, будто боялась, что нас услышат, - когда подрос сыночек-то, не раз отцы приходили девок деревенских, которых тот соблазнил, ну или пытался. Тогда мадам рты им деньгами закрывала.

- Понятно, почему он таким вырос, - я допила чай, взяла желток от варёного яйца, растолкла его с молоком.

Дженни уже вовсю подкармливать надо, вон какая хиленькая, одни щёки и остались у ребёнка, а Шарлин кроме своего молока ничего и не давала. Малышка проснулась, когда я поднялась в спальню, улыбаясь мне во все свои ноль зубов, а ведь уже первые лезть должны. Матерью мне быть не довелось, но не в вакууме же я жила, видела, как растут дети родных и подруг, не раз нянькалась с ними. Подхватила дочку на руки, сменила мокрые штанишки (надо срочно что-то решать с памперсами), и отправилась на кухню. Малышка, забавно причмокивая, с удовольствием уплетала яичко.

- Какая Дженни живенькая стала, - умилилась Тина, - скоро и побежит.

Я глянула на перемазанную желтком мордашку, кашки бы ей, но здешние крупы были грубого помола, такое ребёнку не дашь.

- Шарлин, не моё это дело, но раз ты нам доверилась, скажи, почему так у вас с хозяином вышло? Как же можно жену с грудным дитём в деревню спихнуть почти без денег.

- Продали меня, - облизнула ложку, зачерпывая ещё немного яичной смеси, - папенька мой, торговец из Хардленда, когда нашу провинцию присоединили к Валандии, подались мы всей семьёй в новую страну. Отец не прогадал, здесь его торговля пошла в гору, состояние сколотил изрядное. Хотел всё сыну передать, только вот у нас одни девочки рождаются. Мать извёл бесконечными беременностями. У меня шесть сестёр, я пятая в семье. Папенька, не будь торговцем, опечалился бы такому раскладу событий, однако он сумел продать дочерей подороже. Старших выдал за мелких помещиков, укрепил свои связи в городах побережья, а потом ему выпал шанс отдать меня или мою сестру Стеллу за дворянина. Род их обедневший, Хенрай состояния не сохранил, а вот гонора предостаточно. Папенька предложил за этот брак много денег.

- Так как ты говоришь, продал? - удивилась Тина.

- За связи в высшем свете, за возможность открыть магазины в крупном городе. Поверь, на этой сделке отец получит гораздо больше, чем потратил. Продал и забыл, что у него есть дочь. Он частенько теперь бывает в Эрленде, полагаю, и с супругом моим видится, да только ко мне ни разу не заглянул, внучку не проведал. Потому Хенрай и творит что пожелает. Я ему и раньше не нужна была, а сейчас и подавно. Проматывает денежки моего отца со своей любовницей.

Ночами мне всё так же виделись грёзы, из которых я больше и больше узнавала о жизни Шарлин. Кусочки мозаики складывались в единое полотно.

- Любовница? - ахнула Тина.

- Что тебя удивляет? Высший свет, благородные: для них это норма, только обычно любовниц отдельно селят, а не жён из дома выпроваживают.

Старушка понятливо кивнула:

- Хозяин ещё наведается к тебе, Шарлин.

- Зачем?

- От любовницы, если дитё приживёт, так фамилии своей дать ему не сможет, как и титула. Бастард ведь будет. А сын ему нужен, продолжатель рода. Будет наезжать, пока ты не понесёшь, а потом заберёт у тебя дитя, если мальчик будет.

Я шумно сглотнула. О такой перспективе как-то не задумывалась, однако Тина права. Рожу ему наследника, и он отдаст его это рыжей мымре? Хенрай пусть и запер меня, но окна-то в комнате были. Не раз наблюдала, как он гулял с любовницей в саду. Невысокая, худощавая, кожа бледная, как у лягушки, только огненная шевелюра цвета меди ложилась рыжими всполохами на плечи.

- Ну уж нет, - я убрала пустую тарелку, прижав к себе Дженни, - ребёнка он не получит.

- Хенрай твой муж и господин, - покачала головой Тина.

- Разберёмся. Думаю, до того как малышке исполнится год, он вряд ли сюда сунется. Пока надо подумать, что приготовить на обед.

- Кашу, - вздохнула экономка, - только вот и масла не осталось.

- Так, так, так, - постучала я ложной по столу, - надо бы осчастливить дражайшего супруга письмецом, будь добра, принеси мне бумагу и чернил.

Клянчить деньги совсем не хотелось, а что делать. Гордо помирать с голодухи? И Дженни питаться надо нормально: пюрешки, кашки на молоке. А у нас только вода и крупы. Я обязательно придумаю, как заработать, но и мне нужно время, чтобы освоиться в новом мире. То, что это совсем не Земля уже догадалась. Однако обычаи, уклад жизни схожие, и то ладно. Дальше разберусь, как быть. Сейчас есть более насущные проблемы.

Я устроилась в кабинете Хенрая, выводя на листе строчку за строчкой:

«Мой лорд, сим письмом уведомляю вас, что те жалкие гроши, которые вы посчитали достаточными, чтобы прокормить ребёнка, меня и двух слуг, давно закончились. Прошу вас выделить мне сумму, которой хватит для содержания дома. Папенькиных денег у вас более чем достаточно. Иначе с прискорбием хочу вам сообщить, я буду вынуждена обратиться с жалобой в палату лордов. Ваша супруга, Шарлин».

Помахала листком в воздухе. Конечно, лордам глубоко плевать, как я живу, вот только слухи тотчас поползут по городу, Хенрай не даст очернить свою репутацию, и потому денег вышлет, даже не сомневаюсь. Я усмехнулась, глядя на строчки письма. Может, и стоит быть гордой, терпеть все лишения. Кто-то так считает, но не я, не в данной ситуации. Гордость хороша, когда у тебя сытый ребёнок каждый день. Хенрай обязан кормить и меня, и Дженни. Отец ведь и правда заплатил очень много за этот брак.

Собрала последние гроши и отдала Эмину, чтобы он смог отправить письмо нарочным.

Ответа долго ждать не пришлось, на второй день, когда мы доскребали последние крохи крупы, явился посыльный. Тина встретила его у калитки и вернулась в дом, положив передо мной увесистый кошель.

- Шарлин, ты только глянь! Целое состояние!

- Сомневаюсь, - я дёрнула тесёмку и на стол высыпалась горка медяков, в которой кое-где тускло поблёскивало серебро, - ну как тебе состояние? - усмехнулась, глядя на старушку.

- И то хлеб, - вздохнула женщина.

Отжалел мне супруг деньжат, поди по всему дому мелочёвку собирал, да и шут с ним, на еду пока хватит.

В тот же день мы сходили на рынок, благо цены я теперь знала, закупили впрок припасов, в деревне наняла двух молодых мужиков, которые вычистили мне весь двор, хозяйственные постройки, помогли перетащить мебель в доме. Из большого зала велела убрать всё, туда же спустили кровать, шкаф и комоды из спальни. Комната хорошая, просторная, с большими окнами в пол. Тут и мне, и Дженни места достаточно. Зимой она прогревалась скудно, потому Тина её и запирала до весны, но с отоплением я что-нибудь решу. Кабинет Хенрая стал моим, лабораторию, подумав, решила сделать в старой конюшне. Она была добротная, каменная, с толстыми стенами. Так и безопасней, и вони в доме не будет, реактивы - они ребята капризные, иной раз такой запашок выдают, хоть беги.

Я стояла, глядя на чистый двор, Дженни увлечённо агукала на руках.

- Будто при старом хозяине, - растроганно сказал Эмин, - порядок везде.

- Так теперь и будет, а тебе мы тоже помощника найдём, мальчонку какого, чтобы помогал с садом. Пока же вдвоём управимся.

- Что вы, мадам, - испугавшись, старик забыл моё имя, - разве можно?

- Нужно, - отрезала я, - как по саду гулять, когда того и гляди дерево на голову брякнется. Тащи пилу.

Мой энтузиазм слегка поубавился, стоило нам начать пилить огромный ствол ясеня. Эмин то и дело морщился, страдая от боли в суставах.

- Отбой! - скомандовала я. - Рассказывай, давно мучишься?

- Ох, Шарлин, да уж годков пять. Поначалу-то ничего было, только с каждым разом боли всё сильней.

- Угу, - кивнула я, прикидывая в уме варианты мазей, - сомневаюсь, что здесь богатый выбор средств, - аптека в деревне есть?

- Как ни быть. Только настойки Фарлея стоят дорого.

Я, прикусив губу, смотрела на горизонт, где виднелся недалёкий лес. А что если?..

- Эмин, в лесу какие деревья растут?

- Всякие, - развёл он руками.

Сжала кулаки, надеясь, что флора не отличается от земной.

- Дубы, значится, - продолжил старик, - вязы, ели, сосны, лещина есть, мы с Тиной орехи собираем, берёзы. У нас леса богатые.

- Отлично, пойдём посмотрим. Дойти сможешь?

- Осилю, Шарлин, - кивнул Эмин.

Оставив Дженни на попечение Тины, мы, выйдя через заднюю калитку, пошли к темнеющему впереди лесу.

Глава 4

Хенрай

Барон Хенрай Леннард лежал в своей опочивальне на широком ложе, сейчас смятом после бурной ночи. Катрин, его любовница, принимала ванную, что-то напевая себе под нос. Из-за полуоткрытой двери мелькала то белая рука, то стройная ножка.

Хенрай лениво повернулся набок, поглядывая на прелести своей новой пассии. Куда до неё Шарлин, торговка, одно слово. Лицо круглое, щёки эти Грудь большая, как и бёдра, а в моде сейчас красота субтильная, возвышенная. Барон всегда ревностно следил за новыми веяниями. Кому, как ни аристократам задавать тон в стране.

Отличную идею подкинула Катрин: отправить жену в поместье. Пусть там и сидит со своим выродком. Дочь. Даже сына родить ему не смогла. У них в семье семь сестёр, надо полагать, его ждёт та же участь. Хенрай поморщился: это же им потом приданое собирай. Не для того он терпел эту кубышку, чтобы деньги её отца тратить на кого-то кроме себя. Да и пока девки вырастут, средств давно не станет.

Состояние рода Леннард было приличным, но отец, никогда не отличавшийся коммерческой жилкой, спустил почти половину. Он просто жил на эти деньги, не пуская их в оборот. Ни акций, ни новых земель. Старые не приносили больше былого дохода. Но это всё ещё было состояние Леннард. Маменька строго следила за расходами сына, не позволяя тому пускать деньги на ветер. Когда её не стало и закрылись перед Хенраем двери семейного склепа, он вздохнул с облегчением. Отец, после смерти матери, заперся у себя и почти не покидал покоев. А молодой барон получил доступ к деньгам и свободу.

Охота с друзьями, барышни (кто бы знал, до чего они дорого обходятся), приёмы, балы и просто кутежи. Жизнь заиграла новыми красками, но оказалось, что деньги способны утекать, как вода сквозь пальцы, просто с невероятной скоростью. В казне Леннардов впервые замаячило дно, в прямом и переносном смысле.

Тогда-то ему и подвернулся торгаш Уинслоу. Их свёл друг Хенрая, Трентон, знавший о печальном положении барона и подкинувший идею о браке, который принесёт барону приличные дивиденды. Так и вышло. Но его жена...

Леннард до сих пор мучительно краснел, вспоминая их первый и последний выход в свет. Новоиспечённую супругу следовало представить. Шарлин напялила на себя алое платье из шёлка, что только подчеркнуло цвет её лица. Красные щёки горели как маки. Стыд какой. И походка, точно у гусыни. Катрин тогда вдоволь позабавилась над ним.

- Мой дорогой лорд, - мурлыкала она на ушко во время танца, - на какой ферме отыскали вы свою дражайшую супругу? Впрочем, она и правда принесёт хорошее потомство, будет плодиться, как свиноматка.

- Вы забываетесь, - нахмурился Хенрай.

- Простите, милорд, - потупила голубые очи кокетка, - но только стоит увидеть эти пухлые губы и красные щёки, как перед глазами встаёт весёлый сельский лужок с грязной лужей, в которой плещется очаровательная розовая свинка.

Больше Шарлин на приёмах не появлялась, правильным решением было запереть её в покоях. Хватило одного раза, того позора. А потом Катрин предложила прекрасный выход.

Теперь его жёнушка сидит в далёкой деревеньке, там ей и место. Вот только, что делать дальше? Когда-нибудь денежки её папаши закончатся. Жениться бы на Катрин. Молодая вдова два года назад схоронила своего старика-мужа, который оставил ей до неприличия большое состояние. Поговаривали, что Катрин, не дождавшись окончания траура, принимала у себя дома мужчин. Разных Может, просто сплетня, а может...

То, что она умела в постели, такому не научит матушка и уж тем более старый хрыч, её почивший супруг. Катрин очаровала его с первой встречи. Как она умела подать себя, как остроумно вела беседу. Истинная аристократка. Как положено: субтильная, с нежной бледной кожей, под которой просвечивали тонкие голубые венки. Потом у него появился шанс разглядеть её получше, и не раз. Плоская грудь, на лице россыпь веснушек, ноги чуть кривоваты. Да это всё мелочи. С помощью косметики и нарядов, Катрин легко умела превратить свои недостатки в достоинства. А как она танцевала. Хенраю нравилось, когда им вслед оборачивались мужчины. Катрин могла пленить любого надменного аристократа, но выбрала его.

Женщина появилась на пороге ванной, закутавшись в простыню.

- О чём задумался?

- Любовался тобой, - улыбнулся Хенрай.

- Подглядывал? Это так пошло. Мне нравится, - Катрин скинула простыню, ныряя к нему под одеяло.

Он обнял женщину, приникая к ней поцелуем, и тут же отпрянул:

- Кати, опять игристое? Но сейчас ещё утро!

- Мне скучно, - та капризно надула губки, - мы никуда не ходим, нигде не бываем.

- Сейчас ведь не сезон для приёмов.

- Так отвези меня к морю!

- Кати, ты знаешь, могут пойти слухи. Шарлин не так давно родила.

- К чёрту твою Шарлин! - звонкий голос дробился в хрустальных подвесках люстры. - Надоело!

- Она моя супруга, ничего не попишешь.

- Давно отправил бы её в монастырь.

Идея пришлась по нраву барону.

- И как это сделать? Она родила мне дочь.

- Проще простого, - Катрин сел на кровати, - родовая горячка, которая переросла в душевную болезнь. Потом подашь прошение королю, чтобы ваш брак расторгли.

- Не так быстро, дорогая, - возразил Хенрай, однако в душе ликуя от открывшейся возможности, - надо всё хорошенько взвесить, продумать.

- Думай, - Катрин обиженно вскинула голову, выбираясь из постели, - я поеду к себе.

- Перестань, Кати, ты зря злишься.

- Пошёл к чёрту! - донеслось из гардеробной, прозвенел колокольчик, и в комнату проскользнула молоденькая служанка, - помоги мне одеться, - резко сказала ей Катрин.

Хенрай откинулся на подушки. Пусть бесится, тем горячее будет следующая ночь. Его рыженькая кошечка хотела замуж, и они уже давно вместе. Трудно её винить. Но слухи неугомонным червячком скреблись в душе. В городе тихо шептались о ветреном нраве весёлой вдовушки, и Хенрай не хотел детей от Катрин. Нет уж, он добьётся того, чтобы Шарлин родила сына, а потом и правда можно отправить супругу в монастырь, жениться на Катрин, получить состояние её умершего мужа. А там Кто знает. Быть может, лет через пять в монастыре станет ещё одной послушницей больше.

***

Шарлин

Исполинский лес полукругом охватывал земли Леннардов, мощный, древний, под его сенью когда-то давно, наверное, жили первые люди, поселившиеся в этих краях.

Мы ступили под зелёный полог: вековые дубы шумели густыми кронами, на ветвях, точно серёжки, виднелись совсем крохотные жёлуди. А рядом с гладкой, словно слоновая кость, корой стояли раскидистые величественные буки. Шумели берёзы, полоща свои тонкие ветви на ветру, словно высокие свечи тянулись вверх тёмно-зелёные сосны. Ярко-зелёный, по-весеннему свежий полог пронзали лучи света, точно золотые копья, складывая на земле причудливую мозаику. Листвой играл непоседа-ветер, и узор ежеминутно менялся.

Деревья росли не так плотно друг к другу, точно уступая место соседям, а под ними буйствовали кусты остролиста с глянцевой изумрудной листвой, пышными нежно-розовыми шапками цвёл боярышник, виднелись колючие побеги молодого шиповника, обрамлённые резными папоротниками. Остро пахло лесной сыростью, прелыми листьями. Под ногами, как гостеприимный хозяин, лес раскинул ковёр из лилово-синих цветов с жёлтыми крапинками первоцвета. Я замерла, вдыхая невероятный аромат: сладость распустившихся соцветий, смолистую горчинку, чувствуя на лице ласковый ветерок.

- Эмин, как тут чудесно.

Старик улыбнулся, проведя рукой по стволу берёзы:

- Такой он, наш лес. Но что мы конкретно ищем?

- Мне нужна живица, м-м-м, смола сосны или ели.

- Шарлин, - усмехнулся Эмин, - я знаю, что такое живица.

- Отлично, тогда давай искать.

Мы медленно ступали по пружинящей подстилке из листьев и хвои, наконец, я заметила высокую сосну, на коре которой проступила, точно янтарная слеза, драгоценная смола. Только сейчас до меня дошло, что я ничего не взяла с собой, хоть корзинки. Сорвала лист лопуха.

- Эмин, нож у тебя есть?

- Кто же ходит в лес с пустыми руками, - улыбнулся садовник, доставая мощный тесак.

Смола ещё не успела застыть, была тягучей и липкой, аккуратно Эмин снимал её с дерева, перекладывая на влажный лист.

- Достаточно, - кивнула ему, - нам бы ещё отыскать живокост или его ещё называют окопник, знаешь такой?

- Как же, идём Шарлин, тут неподалёку течёт ручей, где его тьма-тьмущая.

Скоро перед моим взором открылась полянка, первым послышалось журчание родника, потом в лицо пахнуло приятной прохладой. Окопник разросся густо, почти скрывая русло ручейка. Его мощные с пушком ветви были усыпаны розовыми бутонами и голубыми цветами. Эмин выдрал для меня несколько кустов с толстыми кореньями.

- На сегодня достаточно, потом вернёмся ещё. Это же настоящая аптека!

- Так мы и лечимся отварами да примочками, - хохотнул Эмин, - а ты что задумала? Мне Тина делала компрессы из листьев живокоста, не помогает.

- У меня рецепт посерьёзней, вот увидишь, месяца через два от твоей боли и следа не останется. А скажи, такую мазь или другую, для заживления ран, купят в деревне?

Эмин замялся:

- Если недорого, так люди только рады будут, но разрешение на торговлю лекарствами есть лишь у Фарлея, а он может подать жалобу.

- И что тогда?

- Оштрафуют, - вздохнул старик.

Значит, надо заручиться поддержкой аптекаря, так понимаю, он не просто продаёт лекарства, но и самостоятельно их делает. Это может быть мне на руку. Если удастся раздобыть у Фарлея хоть несколько полезных ингредиентов и с его помощью создавать и продавать лекарства. Отличный задел на будущее, надо бы хорошенько обмозговать открывающуюся перспективу. Клянчить деньги у Хенрая долго не выйдет, да и просто противно. Я подумывала посадить огород и торговать овощами, однако в деревне, где у каждого свой надел, занятие это убыточное. Сам того не зная, Эмин подкинул мне первую дельную мысль о заработке. Не пропадать же моему богатому опыту химика-технолога. Пусть мир новый, страна, обычаи, да только люди те же самые, каждый со своей болезнью.

Глава 5

Хенрай

- Она посмела мне угрожать палатой лордов! - злился барон, сминая письмо от супруги. - Мне!

- Не так глупа твоя жёнушка, - промурлыкала Катрин, любуясь танцем пузырьков игристого в бокале, - как тебе бы того хотелось.

- Только насмешек мне не хватало, - жёлчно огрызнулся Хенрай.

- Успокойся. На твоём месте я бы уделяла побольше внимания этой свинке.

- Сама же говорила, что лучше её отправить в монастырь.

- Вот именно, - лениво потянулась Катрин, - но люди начнут задавать вопросы. А ты скажешь: заботился о ней, высылал деньги на содержание. Ты же отправил ей хоть немного?

- Пришлось, - буркнул барон.

- И замечательно, - улыбнулась его любовница, - пиши ей письма, где настоятельно интересуйся душевным здоровьем, а лучше справляйся о своей жёнушке у экономки. Слуги верны тебе?

- Куда деваться, они живут в моём доме, моей милостью.

- Приплати им немного, пусть поработают на тебя, научи, что и как писать. Потом покажешь бумаги настоятелю монастыря, и дело сделано.

- Хм, в письме о такой просьбе сообщать не стоит, - задумался Хенрай, - ехать в поместье?

- Зачем, вызови экономку сюда, потребуй отчёт о делах поместья.

Барон присел рядом с любовницей, поморщившись, взглянул на бокал в её руке, опять Кати пьёт с самого утра:

- Недурная мысль. Пусть получше бдит за Шарлин, а как это использовать, решу потом. Кошечка, ты, как всегда, полна ценных идей, - Хенрай провёл рукой по щеке женщины, приподнял подбородок, целуя в губы.

- Я соткана из одних достоинств, милый, - откинулась Кати на подушки, довольно улыбаясь.

Хенрай вспомнил, как скоропостижно скончался супруг Катрин, и невольно в голове зародилось подозрение, уж не её ли стараниями почил старик? С ним, бароном Леннард, она так не поступит, его Кати любит.

Мужчина прилёг рядышком, прикрыл глаза, обдумывая, как быть дальше, тонкие пальчики Катрин перебирали его волосы. Письмо Шарлин сжечь, никто и никогда не должен догадаться, что жена осталась без денег. Тину он вызовет в город, потом станет присылать понемногу средств на жизнь, а экономка каждый месяц будет отправлять ему весточки, что, мол, живём прекрасно, благодаря вашей заботе. Кати права в одном, нельзя допустить слухов, будто он бросил супругу и дочь без гроша. Тем более вопросы могут возникнуть у отца Шарлин. Правда, за всё это время тот дочерью не интересовался, однако монастырь – дело серьёзное, тут папаша может и взбрыкнуть. И девчонка подросла, надо будет через месяц-другой наведаться в поместье, позаботиться о том, чтобы род Леннардов продолжился в его наследнике.

***

Шарлин

Я стояла перед зеркалом, вделанном в створку шкафа, интересно, как дорого оно здесь стоит? Судя по хорошему качеству стёкол в окнах, бароны не скупились прежде на свой особняк. Впрочем, мысли мои опять убежали куда-то, поправила платье, осмотрела себя. Шарлин сильно исхудала, попав сюда, но вот милые щёчки остались, а когда улыбаюсь, на них появляются забавные ямочки. А молодая женщина хороша собой, с телом мне повезло. Пусть простит меня душа почившей, но я почти рада такому раскладу, всё могло обернуться гораздо хуже. Шарлин из хорошей семьи, замуж вышла неудачно, но и с этим жить можно. Трудней бы мне пришлось, очнись я в теле какой-нибудь деревенской девки из разорившейся семьи или вообще городской нищенки. Что поделать, я прагматик до мозга костей, ахи и вздохи, размышления о превратностях судьбы, не для меня. Есть неплохие исходные данные, значит, будем жить и действовать.

Тина закончила одевать Дженни, малышка протянула ко мне ручки, когда старушка поднесла дочку поближе, я обняла её. Вот ради чего стоит жить. Мягкие пухлые ручонки обвили шею, Дженни неловко ткнулась мне в щёку. От неё пахло молоком. Судьба не дала мне раньше такого обычного, и такого желанного счастья. Сколько женщин беременеют случайно, потом отдают детей в детдом или на усыновление, а кто побоялся осуждения общества, потихоньку растят, вымещая на малютках все свои обиды на жизнь. Я чмокнула дочку в лоб, скосила глаза к переносице и Дженни заливисто рассмеялась, эта шутка неизменно приводила её в восторг.

- Мне сходить с тобой, Шарлин? - спросила Тина.

- Да пожалуйста, поможешь с Дженни.

- Конечно, - кивнула экономка, - только оденусь.

На улице было тепло, накидывать лёгкий плащ не стала, но прихватила для Дженни небольшое покрывало, вдруг ветерок холодный. Сама того не замечая, каждый день я училась быть матерью, помогла и память Шарлин, а больше любовь дочки ко мне.

Я вышла во двор, подставила лицо лучам солнца, Дженни, завидев птичек, рвалась с рук, удивлённо агукая. Скоро показалась Тина, она накинула истрёпанный, но чистый и залатанный плащ, на голову нацепила чепчик.

По хорошо утоптанной дорожке направились в деревню, скоро ноги разболелись в стоптанных башмаках. Что же, Хенрай даже обуви не мог нормальной жене купить? Похоже, эти самые ботинки Шарлин носила ещё у родителей.

Аптека находилась в центре довольно большой деревушки: на маленькой площади стояло несколько мелких лавчонок, среди них был и домик Фарлея, а по совместительству и его магазинчик лекарств.

Тина подошла к низенькой деревянной двери, толкнула её, брякнул колокольчик. В лавке царил полумрак, небольшие окна, заставленные пузырьками, давали мало света. Сегодня я пришла «на разведку», посмотреть, что полезного могу приобрести здесь, заодно и ненавязчиво разузнать, готов ли Фарлей сотрудничать.

Центральное место в лавке занимал огромный деревянный шкаф с выдвижными ящиками, каждый из них был подписан до боли знакомой мне латынью (студенты знают, о чём я), только вот неразборчиво, кажется, знаменитый «врачебный» почерк во всех мирах одинаковый. Наверху шкафа были открытые полки, где стояли красивые когда-то, а сейчас пыльные фаянсовые альбареллы (прим. автора: разновидность аптекарского сосуда, которые предназначались для хранения мазей, трав и различных лекарств), стеклянные небольшие штофы, глиняные кувшинчики. Ряды выдвижных ящиков заканчивались особыми отделениями для хранения ядов и были заперты на замок.

Дженни на моих руках звонко чихнула, в аптеке витало убойное амбре: запах сухих трав, прогорклого сала, уксуса, угадывались нотки камфоры. На прилавке громоздились большие и маленькие ступки, весы с чашами на шнурах. А здесь ведь можно разжиться и перегонными кубами. Из соседней комнатушки раздались шаги, и к нам вышел высокий старик, волосы его давно выбелила седина, но взгляд голубых глаз был не по-старчески ясным.

- Добрый день, миледи, - поклонился аптекарь, - здравствуй, Тина.

- Откуда вы знаете - растерялась я.

- Кхе-хе-хе, - раскашлялся Фарлей сухим, чуть дребезжащим смехом, - кто же в Леннардвилле не знает, что в особняке поселилась баронесса.

- Зовите меня мадам Шарлин, - улыбнулась аптекарю, - муж не удостоил меня своим титулом.

Тот закивал в ответ:

- Вам нужны лекарства? Что-то для дочки?

- Да. Только не готовые снадобья. Скажите, мастер Фарлей, есть у вас берёзовый дёготь, квасцы, камфора, мел и цинковые белила?

- Мадам, - растерялся аптекарь, - право, могу я узнать для чего всё это?

- Моя семья из провинции Хардленд, - улыбнулась в ответ, рассказывая выдуманную заранее байку, - там с аптеками туговато, приходилось учиться самим делать кое-какие лекарства. И мне повезло, наш сосед был неплохим знатоком снадобий, он-то и доверил мне все свои секреты.

- Судьба была благосклонна к вам, мадам, - улыбнулся Фарлей, - сейчас соберу вам всё необходимое, но, может, вы всё же предпочтёте готовые лекарства?

- Спасибо за заботу, однако не стану от вас скрывать, я весьма стеснена в средствах.

- О, - только и промолвил аптекарь, - понимаю, сию же минуту соберу для вас всё необходимое.

С резвостью, удивительной для такого почтенного возраста, Фарлей двигался по аптеке, вынимая из ящичков нужные мне товары.

- Скажите, - не удержался он, - и много рецептов передал вам наставник?

- Все, какие знал: от изжоги, от воспаления, от лихорадки и другие.

Фарлей застыл, что-то прикидывая в уме:

- Мадам, не сочтите за дерзость, но я могу выкупить их у вас, если есть те, что мне не известны.

- Спасибо за предложение, но, пожалуй, я откажусь. Знания стоят дорого. Могу продать готовые снадобья, конечно, если вас они заинтересуют.

Фарлей пожевал губами:

- Мадам, я стар, и давно хочу передать своё дело смышлёному ученику, но вот беда, в деревне толковых парнишек нет, а городские ни за какие коврижки не поедут в это захолустье. По крайней мере, мне такие не попадались. Пожалуй, ваше предложение стоит рассмотреть, но где вы будете делать свои лекарства, для этого нужны инструменты.

- Дома, я умею пользоваться перегонными кубами и ретортами, знаю принцип песочной и водяной бани.

У Тины чуть челюсть не хлопнулась на пол, она стояла, глядя на меня с таким изумлением, будто узнала, что вместо дочери торговца живёт с отпрыском королей.

- Сомнительно это всё, простите меня, мадам, - покачал головой аптекарь.

- Понимаю вас. Давайте договоримся так: завтра принесу вам пару склянок хорошей заживляющей мази, посмотрите сами, будет ли она полезна. Могу доверять вам?

- Ох, мадам, не в том я возрасте, чтобы обманывать. Если ваши лекарства и правда принесут людям пользу, думаю, мы сможем договориться. И мне меньше возни, годы-то берут своё.

Ха, а дело пошло гораздо лучше, чем я ожидала! Чем не шанс на достойный заработок?

- Тогда до завтра, мастер Фарлей, - лучезарно улыбнулась своему будущему партнёру, в том, что мои лекарства принесут пользу, я ни на секунду не сомневалась.

- До свиданья, мадам, - аптекарь уже завернул в бумажный кулёк всё необходимое.

- Сколько с меня?

- Хм, - замешкался Фарлей, - если ваши средства стеснены. Я возьму сейчас половину от стоимости, а коли лекарства будут хорошо разбирать, все ингредиенты стану давать бесплатно, ведь вам причитается лишь процент от продаж, понимаете?

- Несомненно, и согласна, но наши доли мы с вами ещё обсудим.

- Всенепременно, мадам Шарлин, - поклонился аптекарь.

Он проводил нас до дверей, пожелав хорошего пути, а Тина, стоило ей выйти на улицу, обернулась ко мне:

- Шарлин! Я и не думала, что ты владеешь такими знаниями!

- Да как-то, к слову не приходилось, - слукавила в ответ.

- Подумать только! Когда Эмин сказал, что ты обещала ему мазь для суставов, думала, рецепт твоей бабушки.

- Мне повезло, получить такие знания, так почему же не воспользоваться ими.

Я бодро зашагала по дороге к дому, придерживая дочку. Даже и подумать не могла, что поход пройдёт с такой пользой. Надо же, а мастер Фарлей мужчина весьма продвинутых взглядов, не всякий бы на его месте согласился брать лекарства от женщины, будь она хоть трижды баронессой. Я чмокнула дочь в шелковистую щёчку:

- Дженни, мы ещё с тобой всех тут удивим.

Глава 6

Шарлин

Не успели мы дойти до дома, как Дженни «напрудила» на меня целую лужу, мокрое платье противно липло к ногам. Сменную одежду я, конечно, взяла, да только переодевать ребёнка на улице то ещё удовольствие. Нет, так дело не пойдёт, мне срочно нужны памперсы. Где бы взять хороший абсорбент?

- Ну вот и готово, - улыбнулась Тина, натянув на дочку штанишки и укутав в одеяльце, я перехватила Дженни поудобней.

- Скажи, - мысль об аптекаре не давала покоя, - согласится Фарлей взять меня в ученицы?

Это было необходимо, я смогу продавать аптекарю лекарства, но он стар и когда мастера не станет, всё моё дело пойдёт прахом. Без документов, лицензии или диплома (что тут в ходу?), никто всерьёз меня не примет и работать самостоятельно не даст, а с деревенских много ли получишь.

- Зачем? - удивилась Тина, - ты жена барона, как-то не по статусу...

- А голодать по статусу? Клянчить каждую копейку у скряги Хенрая?

Тина осеклась:

- Ситуация у тебя непростая, но вот Не слыхала я о женщинах аптекарях или врачах, ведь это мужское дело.

- Главное, чтобы согласился Фарлей, а там разберёмся.

- И ты уверена, что твоих знаний хватит? Несколько рецептов, переданных добрым лекарем, не сделают из тебя мастера, уж прости, Шарлин.

- Потому я и хочу учиться, - улыбнулась в ответ.

- Но это займёт уйму времени! Аптекари познают своё искусство годами.

- А я никуда не тороплюсь, сколько положено, столько и буду ученицей мастера.

- Не знаю, - покачала головой экономка, - верна ли твоя затея.

- Время покажет, - улыбнулась я Тине, и старушка молча кивнула в ответ.

Дома быстро сварила кашу Дженни, крупу приходилось толочь в ступке, её надо хорошенько измельчить, прикорм я добавляла понемногу, чтобы не пострадал нежный детский желудок. Это у нас куча смесей и пюре в баночках, где всё для детей рассчитано по миллиграмму, здесь же приходилось осторожничать. Кипятила молоко подольше, просеивала толчёные крупы, убирая крупные кусочки, понемногу добавляла сливочного масла, а вот от мёда сразу отказалась, слишком сильный он аллерген, может навредить малышке.

Накормила дочку, уложила спать, оставив на попечение Тины, и отправилась в свою мастерскую, бывшую конюшню. Там всё давно вычистили, перегородки денников пошли на длинные столы, которые разместили вдоль одной из стен, потом я куплю сюда шкаф, как у Фарлея, для хранения всего нужного, а пока придётся обходиться малым. У Тины выпросила хорошую массивную ступку, несколько чистых склянок, тряпицы для процеживания составов. С очагом дела обстояли сложнее, в конюшне его просто не было, надо бы исправить такое упущение, только вот денег уже в обрез, вызвать печника не на что.

Разложив часть ингредиентов на столе, довольно потёрла руки, за это время соскучилась по работе, а создавать лекарства по старинным технологиям мне ещё не приходилось, тем интересней будет.

Сначала мазь для дочки. Нежная кожа малышки шелушилась от мокрых пелёнок, сильной красноты не было, но необходимо позаботиться о Дженни.

Все смеси требуется греть на огне, а потому мне пришлось занять кухню, на водяной бане перетопила нутряной жир, процедила его через плотную ткань, убирая ненужные ошмётки. Затем, пришёл черёд квасцов, с ними было чуть сложней, пришлось калить их в железной ложке на огне, чтобы получить белёсый порошок, известный в нашем мире как жжённые квасцы. В ступке растолкла мел в мельчайшую пудру, просеяла через мелкое сито. Теперь все ингредиенты надо «подружить» между собой, не так-то это и просто. Я ссыпала квасцы и мел в ступку, добавила немного тёплого подтопленного жира и тщательно растёрла, добившись консистенции густой пасты, порциями, постоянно быстро вымешивая, добавляла жир. Ступкой работать было непривычно и тяжело, на лбу выступила испарина, но и останавливаться нельзя, жир застынет до того, как я получу нужные пропорции смеси. Рука изрядно разболелась, когда я, наконец, сделала однородную белоснежную мазь. Она пригодится не только для Дженни. Состав хорош для остановки мелких кровотечений от порезов или ссадин, впитывает гной и сукровицу, успокаивая раздражение, а жир отлично смягчает кожу и «доставляет» активные ингредиенты вглубь тканей. Пожалуй, его я тоже отнесу на пробу Фарлею.

На кухню вошла Тина с проснувшейся Дженни на руках, я быстро покормила малышку грудью и снова взялась за работу.

- Шарлин, - последние минут двадцать за столом сидел Эмин, наблюдая за моей вознёй со смесью, - в дни моей молодости тебя признали бы ведьмой.

- И сильно ошиблись, - улыбнулась в ответ, - только чистая наука. Вот, к примеру, ты же знаешь, что подорожник хорошо прикладывать к ране, в этом нет ничего волшебного, всё сок растения, содержащий полезные вещества.

- Не думал, что аристократы интересуются чем-то кроме своих важных персон, - рассмеялся садовник.

- Так я и не из благородных, - хихикнула в ответ, - но, мне кажется, ты к ним слишком суров.

- Мало мне чего довелось повидать, нигде кроме Леннардвилля и не бывал, только всю жизнь провёл в поместье и наблюдал за многими чванливыми, богатыми гостями баронов. Напыжатся так, что носом люстры задевают, а кроме гордыни и нет ничего. Сама видела, у нас даже книг нет, а сказывают, в иных домах целые библиотеки имеются, благородные по ним учатся.

- Каждый выбирает свой путь, - я аккуратно переложила мазь в две чистые сухие склянки, - кто хочет овладеть знаниями, своего добьётся.

- Тина сказала, ты решила податься в ученицы к Фарлею.

- Верно.

- А тут я с тобой согласен. Прости за грубость, да только муженёк твой умеет лишь деньги проматывать. Ты бы видела, каким было поместье при хозяйке, - старик мечтательно прикрыл веки, - порядок, всё ухожено, в саду роз видимо-невидимо, любила их матушка барона. Бились мы с Тиной, старались, чтобы сохранить дом и сад, всё одно, без денег материалов не взять, без рабочих крышу не подлатать. А, - махнул он рукой, - горько смотреть, как всё ветшает, приходит в негодность. Я рад, что вы с Дженни теперь с нами. Дом ожил, а потом, когда ваши дела с Фарлеем сложатся, ты снова наведёшь здесь порядок и уют.

- Спасибо, что веришь в меня, - улыбнулась Эмину.

- Мазь-то свою, которая от порезов, мне немного дай, я предложу тихонько по соседям да знакомым, кто-нибудь купит, всё тебе медяшка, а где одна там и вторая, - Эмин взял склянку, осторожно, едва дыша, рассмотрел мазь, - надо же, и выглядит приятно, съесть хочется, - хохотнул он.

- Сейчас я и тебе для суставов сделаю лекарство. Не откажешься мне немного помочь?

- Со всем удовольствием, - Эмин вернул склянку на место.

- Надо растолочь в ступке корень окопника, он уже высох. Сильно не утруждайся, чтобы суставы не разболелись. Я только немного передохну, а то рук не чую.

Готовый порошок слегка сбрызнула водой, чтобы он разбух и отдал соки, потом смешаю его с жиром и поставлю томить на водяной бане на всю ночь в остывающий очаг. Затем надо будет убрать жмых и немного смеси добавить в живицу, ещё раз подогреть, чтобы растворилась смола, процедить через сито, и можно соединить с остатками жира и окопника.

- Твоя мазь будет готова завтра, - предупредила я старика.

- Подожду, - кивнул он, - а ты ещё чего делать будешь?

- Да, мазь для заживления ран. Её я положу тебе немного, отнеси знакомым, пусть узнают новый товар, распробуют.

А вот в чём я дам Эмину мазь? Подходящей посуды у меня почти нет. Глянула в окно и чуть не подпрыгнула от радости. Там рос раскидистый куст лопуха. Листья! Можно завернуть в них немного смеси. Такой свёрток сохранит прохладу внутри, а фитонциды, содержащиеся в лопухе, защитят мазь от бактерий. Идеально на первое время! Процесс становился всё увлекательней, надо бы раздобыть оборудование, вот тогда будет где развернуться.

Я снова поставила топиться жир, добавила в него живицу, по кухне разнёсся терпкий смолистый аромат хвои, процедила готовую смесь, немного остудила её, иначе все «полезности» из берёзового дёгтя испарятся, если добавить его в горячую жировую массу. Дёготь вливала тонкой струйкой, постоянно перемешивая. Мазь сначала стала тёмно-бурой, затем и вовсе почти чёрной. Работать приходилось быстро, чтобы дёготь не отслоился и не осел каплями на дно. Руки уже почти не слушались, да, это не на производстве, где десятки машин всё сделают за тебя.

- Готово, - выдохнула я, опустившись на стул, глянула в окно, солнце уже склонилось к горизонту, лаская на прощание тёплыми лучами наш сад.

- Пахнет приятно, - принюхался Эмин.

- Что тут такое душистое? - Тина заглянула на кухню. - Аромат по всему дому, как в лесу.

- Моя новая мазь, - подняла я ступку, где вымешивала смесь, - от ран, нарывов, ожогов и даже от обморожения помогает. Можно и немощным старикам пролежни смазывать.

- Деревенским такое придётся по вкусу, - кивнул садовник.

- Положу немного на пробу. Можешь завтра отнести в деревню?

- Зачем медлить? Схожу прямо сейчас, - Эмин поднялся из-за стола.

- Погоди, - рассмеялась я, не так быстро.

Во дворе отобрала несколько листов лопуха, небольшие и достаточно гибкие, чтобы получился свёрток. Дома тщательно их промыла, положила понемногу мази на каждый.

- Вот и готово, - сделав наподобие кулёчков из пяти листьев, перевязала их тонкой бечёвкой, - выбери сам, кому лекарство нужнее, тому и отдай. Потом можно и деньги за них брать, когда народ поймёт всю пользу.

- Как скажешь, Шарлин, - Эмин бережно взял свёртки, Тина подала ему маленькую плетёную корзинку, куда и уложили лекарство, - до ночи успею обернуться, - старик вышел из кухни, в коридоре хлопнула входная дверь.

- Пора тебе поесть, - Тина достала горшок с ещё тёплой кашей, - целый день на ногах.

- А где Дженни?

- Я покормила её жиденькой кашкой, она задремала. В большой комнате малышка и спит лучше, да ещё и на свежем воздухе при открытых окнах, из сада запах чудесный.

- Перекушу и пойду к ней, - весь день Тина заботилась о дочке, и я успела соскучиться по маленькой непоседе.

- Прогуляйтесь по саду перед сном, - посоветовала Тина, - тебе на пользу, и Дженни спать крепче будет.

- Составишь нам компанию?

- С радостью! - улыбнулась старушка, - мне тоже кости размять не помешает.

В вечернем парке царил мягкий полумрак и прохлада, умолкли птицы, устраиваясь на ночь на ветвях, где-то стрекотал одинокий сверчок.

- Считаешь, я поступаю опрометчиво? - наболевший вопрос не давал мне покоя.

- Нет, Шарлин, - Тина поправила чепчик на Дженни, - боюсь просто, нелегко тебе придётся. Этим миром правят мужчины, нам отведена лишь роль их спутниц, хранительниц очага и не более.

- Всё когда-нибудь меняется. Я не претендую на многое, разрешили бы мне работать в Леннардвилле, зарабатывать на свой кусок хлеба, спокойно растить дочь.

- Здесь не столица, если твои лекарства будут хороши, люди с радостью примут тебя. Я завтра схожу к Фарлею, поговорю о твоём обучении.

- Думаешь, согласится? Не лучше ли мне самой?

- Поверь, Шарлин, мы знакомы с нашим аптекарем со времён давней юности, мне есть что ему сказать, - Тина легонько погладила меня по плечу, - я верю в тебя, наша юная госпожа. Когда мы шли из аптеки, во мне говорил страх за вас с малышкой, однако ты очень переменилась после болезни, поняла, как дочке необходима сильная мать, чем смогу, буду помогать тебе.

Спасибо за твою поддержку, - улыбнулась в ответ.

В воздухе пахло цветами и луговым разнотравьем, сонная Дженни склонила головку мне на плечо, и я уложила её на руки поудобней. Мы ещё побродили немного по дорожкам, слушая тихий шелест листвы. В этом мире может, и не всё мне под силу, но рук я не опущу и буду добиваться если ни признания, то хотя бы возможности спокойно работать.

Глава 7

Шарлин

Утро встретило меня яркими лучами, которые пронизали наш сад, добравшись до окон, солнечными зайчиками мельтешили на кровати. Ночь была беспокойной, впрочем, как и все остальные. Надо было встать, переодеть Дженни и дать грудь. Странно, но я довольно быстро освоилась с кормлением, как и со своим новым телом. Вчера Тина нагрела мне воду, я с удовольствием помылась, потом нанесла свою новую мазь. Сегодня кожа выглядела отлично, прошло шелушение, затянулись ссадины. И Дженни лекарство пошло на пользу, исчезла мелкая сыпь и покраснение. Надо бы ещё себе лосьонов сделать и кремы для лица и тела. Не так уж это и сложно, если подойти ко всему со смекалкой.

Из колыбели послышался голосок дочки, я взяла её на руки, конечно, мокренькая. Нет, с памперсами надо что-то решать и быстро, так не пойдёт. Раздела Дженни, положила её на кровать, чтобы кожа «подышала», снова нанесла немного мази. Малышка радостно дрыгала ножками, довольно агукая.

- Вы уже проснулись? - постучав в дверь, в комнату заглянула Тина. - Завтрак почти готов.

- Сейчас одену Дженни, и мы придём, - улыбнувшись, кивнула экономке.

На кухне меня ждали традиционные тосты, немного яблочного джема и яйца всмятку. Садовник допивал чай, лакомясь вареньем.

- Шарлин, смотри, меня вчера угостили отличным джемом в благодарность за твою мазь.

- Эмин, надо бы потом разузнать о результатах, как лекарство помогло, довольны ли люди.

- Не переживай, сами ещё придут за твоей мазью, - усмехнулся садовник.

Я задумчиво ковыряла маленькой ложечкой желток, поглядывая на дочку. В голове крутилась мысль, которая пока не могла оформиться в идею, но чутьё мне подсказывало, разгадка где-то близко. Мне нужен абсорбент. В поместье его не отыщешь. В деревне спросить очёсы льна или кудели? Не-е-е-е. Вряд ли такой материал хорошо удержит влагу. Шерсть? И сколько времени понадобится, чтобы её тщательно промыть и просушить? Изготовление одного памперса займёт несколько часов, а результат, опять же, сомнительный. Рогоз? Его коричневые «стрелки» можно распушить, используя в качестве наполнителя. Но как он будет держать влагу? И потом, рогоз «созреет» не раньше конца июня, где его брать сейчас. Или всё же лён? Так, в Валандии влажный, умеренный климат. А значит А значит Чуть не подскочила я до потолка. Здесь должен расти сфагнум – торфяной мох, он ведь встречается почти повсюду!

- Что с тобой? - подозрительно глянул на меня Эмин.

- Мы сейчас отправимся в лес.

- Новые лекарства будешь делать?

- Потом увидите, - как моим домочадцам объяснить, что такое памперс.

- Сходите, - кивнула Тина, - а мы с Дженни прогуляемся к Фарлею.

- Малышка не будет мешать тебе? - я отпила чаю вприкуску с ароматным джемом.

- Что ты, - улыбнулась экономка, - и потом, не тащить же её в лес.

- Тоже верно, - согласилась я, - тогда отправляемся, Эмин, ты допил чай?

- Давно, - садовник поднялся из-за стола, чуть покряхтывая.

- Сегодня будет готова твоя мазь, вот увидишь, боль отступит.

- Да я уже привык, - отмахнулся Эмин с улыбкой, - ничего, ещё покопчу небо несколько годков.

За нашим парком раскинулся перед лесом благоухающий цветами и травами луг, пели в небесах птицы, из-под ног тут и там разбегались шустрые полёвки. Я шла медленно, лаская кончиками пальцев венчики растений. Солнце, по-весеннему нежное, касалось кожи своими лучами. Травы. А ведь сколько в них пользы. У Фарлея я видела сиропы и оксимели (прим. автора: лечебное или тонизирующее средство, представляющее собой смесь натурального мёда и уксуса), значит, аптекарь либо сам собирает сырьё, либо кто-то из деревенских поставляет ему. Надо бы разведать, что полезного здесь растёт. Травы – невероятно богатая база для многих лекарственных средств. Вот взять, к примеру, тот же окопник: у нас на производстве запустили линейку для лечения суставов на основе его корня, откуда я и узнала про это растение. И вообще, в последнее время медицина шла рука об руку с природной «аптекой». Травы отлично лечат, у них мало «побочки», а в соединении с другими, «химическими» лекарствами, иной раз дают просто потрясающий результат. Даже в здешних условиях я смогу делать спиртовые настойки, лекарственные масла, мази и бальзамы, сиропы и оксимели, различные порошки. И главное, всё это богатство – бесплатное! Иди, собирай да используй. Одна загвоздка, я не так хорошо разбираюсь в травах, а значит, надо искать того, кто мне в этом поможет.

- Эмин, скажи, в вашей деревне есть травники?

- Как не быть, - кивнул садовник, - только сейчас им запретили людей лечить, для этого лицензия нужна. Навыдумывали, лишь бы народ обобрать, - ворчал старик.

- И много травников в деревне?

- Семья одна у нас испокон веков жила, кто знахарством занимался, - Эмин отмахнулся от назойливой мошки, - а потом им разрешили только травы в аптеку продавать, люди потихоньку всё равно ходили лечиться, но былого достатка не стало, обнищало семейство. Сыновья в город подались на заработки, носа в Леннардвилль не кажут, мать с отцом старые да дочка осталась. Она и собирает для Фарлея травы, коренья и всё, что ему нужно. Аптекарь платит, не скупясь, однако пук один пару медяшек стоит, сильно не разгуляешься на такие гроши.

- Приведи к нам эту девушку, хочу с ней познакомиться.

- Никак решила сама все лекарства делать?

- Мне нужно узнать, что полезного растёт в Леннардвилле, а там посмотрим.

- Это правильно, - кивнул Эмин, - Хардленд край суровый, холодный, а у нас сама видишь, какое богатство кругом, - обвёл старик луг рукой, - приведу к тебе Фиби, глядишь, и сладите, девушка она хорошая.

- Вот и славно, - обрадовалась я, посмотрим, как пойдут продажи мази, может, смогу помочь Фиби заработать.

За разговорами подошли мы к опушке леса, ступили под зелёный полог, ласково обняла плечи прохлада, потянуло знакомым запахом прелой листвы.

- Нам нужна низинка, где растёт много мха, - как здесь зовётся сфагнум, мне неизвестно, буду искать сама, - у нас такой мох назывался белый или торфяной. Знакомо тебе?

- Да как же, - Эмин пробирался в чащу, отодвигая ветви кустарников руками и помогая мне пройти, - сейчас отыщем, тут его полно.

Садовник уверенно вёл меня через чащу, скоро мы спустились в довольно глубокий лог, под ногами захлюпала вода, и старые ботинки тут же намокли. В сумраке, под лиственным шатром пришлось наклоняться к самой земле, чтобы хоть что-то разглядеть.

- Вон там! – потянул меня Эмин.

Я присела на корточки перед раскинувшимся ковром сочно-зелёного и кремово-белого цвета книзу переходящим в бурый.

- Эмин, бери только поверху, - пояснила садовнику.

Запустила руку в холодную, мягкую массу, выбирая пучки мха получше. Сквозь пальцы потекла ледяная вода, сфагнум надо выжать, сжала в руках мох, раскрыла ладонь, и пучок снова обрёл прежнюю форму, как губка. Работа шла споро, хоть и продрогли мы до костей, скоро корзинка была полна.

- На сегодня хватит, - поднялась я, растирая ладошкам озябшие плечи.

- А много ль тебе его надо?

- Если моя задумка увенчается успехом, то очень.

- Хм, ну этого добра здесь навалом.

Эмин подал мне руку, помогая выбраться из лога, наверху заметно потеплело. Озябшие, мы вышли из леса и замерли на солнышке отогреваясь.

Дома нас уже ждала Тина, она прогуливалась по двору с Дженни на руках.

- А вот и вы! Я покормила малышку, но она не хочет укладываться без тебя.

Подхватив дочку на руки, отправилась с ней в спальню:

- Эмин, - обернулась к садовнику, - отнеси, пожалуйста, весь мох ко мне в мастерскую. Потом я займусь им.

- Так Фиби звать?

- Конечно!

- Ну тогда я схожу в деревню, гляну, дома ли она.

В нашей просторной комнате, что раньше была столовой или залом для приёма гостей, было прохладно. Дженни раскапризничалась, требуя молока. Я прилегла с ней на кровать, дала грудь и малышка, прикрыв глаза, довольно зачмокала. До сих пор кормление для меня было неким таинством. Я знаю, как устроен женский организм, однако всё же природа удивительна. Мать растит дитя из крохотной клетки, вынашивает, пока формируется полноценный человек, а потом кормит молоком, которое образуется у неё же в груди. Что ни говори, но даже в наш век высоких технологий никакие роботы не переплюнут простое женское тело.

Дженни засопела, всё ещё сжимая ручонками край моей одежды, я аккуратно встала, перенесла малютку в колыбель. Как бы мне хотелось проводить с ней побольше времени. Если бы не скряга Хенрай, смогла бы заниматься дочкой, весь досуг посвящая ей. Но, реальность диктует свои законы.

Плотно прикрыв дверь спальни, отправилась в мастерскую, предупредив Тину, чтобы следила за малышкой. Разложив свой «урожай» на столе, перебрала мох, вытащила весь мусор, оставила для подгузников только лучшие части. Разложила их тонким слоем на столе, благо в конюшне было сумрачно, сушить сфагнум на солнце нельзя, он испортится. Теперь остаётся только ждать. А пока займусь мазью для Эмина.

Я вернулась в дом, на кухню, где томился всю ночь окопник в жиру. Тщательно процедила смесь, убрав жмых живокоста. Основа готова. В чистую посуду выложила живицу, добавила к ней немного жира с окопником, нагрела смесь на водяной бане, а потом процедила жидкую смолу, убирая мелкие соринки, и добавила полученный «сироп» в основную массу жира с живокостом. Тщательно вымешала бальзам, наслаждаясь густым терпким запахом смолы, пока мазь не остыла, приобретя кремово-желтоватый оттенок и плотную текстуру. Тина приготовила мне для лекарства небольшой глиняный горшочек, куда я и выложила смесь. Готово. Экономка сегодня отнесла первые мази аптекарю, теперь же можно дать ему на пробу и эту. Кстати! Фарлей! Я, занявшись делами, даже забыла спросить, как прошла беседа его и Тины.

Отыскала экономку во дворе, где она развешивала штанишки Дженни.

- Как прошло у Фарлея? Что он сказал тебе?

- Я уж думала, ты не спросишь, - рассмеялась Тина, - убежала в свою мастерскую.

- Работа отвлекает меня от всего, - махнула рукой улыбнувшись.

- Фарлею понравились мази, но он, конечно, должен их ещё проверить. А что касается учёбы. Если лекарства твои пойдут на пользу, аптекарь сказал, статус подмастерья, считай, ты прошла. Он готов взять тебя гезелем (прим. автора: помощник аптекаря, который имеет право готовить лекарства самостоятельно). Только для этого тебе надо сдать экзамен на знание рецептов и основы имперского наречия.

Имперское наречие, так понимаю, что это про латынь, надписи на ней я видела в аптеке Фарлея. Буду надеяться, она не сильно отличается от нашей.

- А документы?

- Фарлей сам выдаст тебе аттестат гезеля, если хорошо ответишь на его вопросы, он имеет на это право, однако, коли ты захочешь учиться дальше, для получения звания рецептариуса после обучения надо будет ехать в Эрленд, сдавать экзамен перед мастерами аптекарской коллегии. Но Шарлин. На это шансов мало, я уже говорила, что женщин-аптекарей у нас почти нет, в городах так уж точно.

- Это всего лишь значит, - улыбнулась старушке, - что кому-то надо стать первой, почему бы не мне?

Глава 8

Шарлин

Я сидела над книгой по имперскому наречию при свете свечи, Дженни тихонько посапывала в колыбельке, скоро дочка проснётся, покормлю её, и тогда можно будет лечь поспать хоть на пару-тройку часов.

Фарлей назначил экзамен на гезеля в конце недели, не знаю, как уговорила его Тина, какие секреты скрывают дни их юности, одно понятно, что не за красивые глаза и не за две мази аптекарь согласился проверить мои знания. Тем более нельзя подвести добрую экономку, да и мне нужна эта бумага, больше случая получить звание гезеля может и не представиться.

Аккуратно переворачивая иссохшие жёлтые листы рукописного фолианта, я повторяла позабытые формулы латыни. Книгу отыскала для меня Тина, в кабинете Хенрая в запертом шкафу, стояли книги, по которым когда-то обучался мой супруг, был среди них и труд по имперскому наречию.

- Шарлин, - довольная экономка вошла в спальню, когда я купала Дженни, - гляди, что я для тебя отыскала, - положила она на стол увесистый том.

- Книга?

- Ага, - радостно кивнула Тина, - надо же тебе готовиться к экзамену.

Завернула дочку в полотенце и подошла поближе, рассматривая обложку:

- Тина, ты чудо, я собиралась просить учебник по имперскому наречию у Фарлея.

- Баронесса когда-то пыталась пробудить любовь к науке у своего сына, - вздохнула экономка, - только безтолку.

- Зато мне пригодится, - я поцеловала Тину в морщинистую щёку, - ты мой ангел-хранитель.

- Брось, мне приятно помогать тебе. Когда поместье оставили бароны, оно начало приходить в упадок, и мы вместе с ним, казалось, дряхлеет дом, также как я и Эмин. Вы с Дженни снова вдохнули жизнь в эти стены, подарили нам на старости возможность почувствовать вновь себя нужными, а не просто бесполезными придатками к ветшающему особняку.

- Какие же вы старые? - Дженни крутилась на руках, и Тина пошла к комоду достать её вещи, - вот посмотришь, с моими мазями ещё лет пятьдесят бегать будете не хуже молодых.

Экономка рассмеялась:

- Каждому свой срок, только я рада, что хоть напоследок поживу не в одиночестве.

Я присела на кровать, одевая дочку:

- Знаешь, покинув родительский дом, осталась ведь совсем одна, никому не нужная, запертая в своей комнате, как назойливая собачонка в будке. Сейчас ближе вас у меня никого нет. Твоя доброта помогла мне не опустить рук.

По щеке Тины скатилась слезинка:

- Ох, Шарлин, не представляешь, как мы испугались, когда ты слегла. Так внезапно. Едва понимала, что надо покормить дочку, я ведь подносила её к тебе, когда малышка начинала плакать. Признаться, невольно думала о том, что ты умираешь и долго не пробудешь с нами, - старушка достала из кармана платок и звучно высморкалась, - а потом, гляжу, ты в себя пришла.

- Считай, небеса или высшие силы подарили мне шанс на новую жизнь, - улыбнулась я экономке.

- Так и есть, деточка, так и есть. Какое у тебя лицо было: отрешённое, жуткое, - старушка передёрнула плечами, - покойники и то краше выглядят, уж прости.

- Иногда смерть - это лишь начало, - подмигнула я старушке, - вернее, порог за которым только небытие.

- Твоя правда, ну, занимайся, не буду тебя отвлекать. Давай мне Дженни, я уложу её спать.

Мысли ускользнули от скучной латыни, перенеслись в мою прошлую жизнь. Наверное, вся она была подготовкой к существованию в новом теле, в новом мире. Звучит абсурдно, но таковы реалии. И мне было нелегко освоиться здесь, в качестве брошенной жены, а тем паче молодой матери. Только есть два типа людей: одни сходят с ума или опускают руки, не выдержав резких, невероятных перемен, другие, как я, принимаю данность и новые условия. Конечно, сложно обходиться без благ цивилизации: бегать по нужде на улицу, мыться в корыте, готовить еду на печи, стирать в тазу руками. Однако всё это мелочи, ерунда. Всего лишь особенности быта. Привыкну и к новому миру, и к новым устоям, главное, что мне доверили жизнь крохотного существа, моей Дженни, а значит, я всё смогу.

Книга шлёпнулась на стол, выскользнув из рук. Я покосилась на кроватку дочки, та сладко спала. Протёрла глаза и снова принялась зубрить нудные пассажи латыни. Насчёт фармакологии сильного страха не было. На работе мы всерьёз изучали старинные методы лечения, отыскивая варианты применения древних формул, растений и прочего. Иногда даже в абсурдных рецептах средневековья можно отыскать рациональное зерно и использовать его в современной науке. Прошлая жизнь будто специально готовила меня к новой судьбе. Я, улыбнувшись, прикрыла веки, что же, знания не пропадут втуне.

***

- Скажи, как ты отличишь корень белены от корня петрушки?

Мы сидели в аптеке, где Фарлей экзаменовал меня. У окна с Дженни на руках стояла взволнованная Тина.

- Корень петрушки имеет запах приятный, пряный. К тому же на изломе он гладкий и белый, тогда как корень белены пахнет резко, почти одуряюще, выделяет мутный сок и на вид имеет желтоватые прожилки и губчатую структуру.

- Верно, верно, - довольно кивнул Фарлей.

Латынь я уже сдала, теперь осталась фармакология и тут волнение достигло предела, надо не только ответить на вопросы, но и не смешать мои «старые» знания с реалиями нового мира.

- А как ты отличишь кору хинного дерева от подделки? - продолжал аптекарь.

- Хина должна быть красно-бурого цвета, изнутри похожа на корицу, а на вкус горькая, без кислинки или гнилостного оттенка. Главное же, на излом она издаёт сухой треск, а само место надлома ровное, без волокон. Если же кора гнётся или крошится в пыль, то это подделка.

- Отлично! - хлопнул в ладоши аптекарь. - Говоришь, тебя учил знахарь? Многое я бы отдал, чтобы узнать его секреты.

- Он был очень опытным, - потупилась в ответ.

- Идём дальше. Как приготовить рвотный камень и рассчитать дозировку для мужчины?

- Нам понадобится порошок рвотной сурьмы, его необходимо вскипятить с очищенным винным камнем в чистой воде, можно дождевой, пока всё не растворится. Потом смесь мы процедим и оставим в прохладе, там постепенно выпадут кристаллы, которые и зовутся рвотным камнем. Для каждого дозировка своя, даже для мужчин. К примеру, если больной крепок телом, то для очищения желудка можно дать от двух до четырёх гранов, растворив в тёплой воде.

- А какова природа цинги?

Вот тут бы мне рассказать о пользе витаминов, да нельзя, не поймёт старый аптекарь, о чём я ему толкую. Вздохнула и вспомнила, как причины этой болезни объясняли раньше. Надеюсь, не ошибусь.

- Цинга бывает от гнилости крови и сильной её густоты, когда в теле преобладает так называемая чёрная желчь. При этом кровь в венах застаивается, дёсны чернеют, что является неоспоримым признаком цинги. Кислота же хоть капустного рассола, хоть лимона противостоит чёрному соку, разжижает густую кровь и вымывает гнилостную материю из тела.

- Великолепно! Поразительно! - Фарлей уставился на меня, как на цирковую обезьянку. - Мадам, ваши знания выше всяких похвал.

- Благодарю вас.

- Скажу как на духу, когда Тина уговорила меня испытать вас, я и секунды не верил, что вы справитесь.

- Я была прилежной ученицей.

- Заметно, заметно, - кивнул Фарлей, - что же, последний вопрос. В каких каплях надлежит давать младенцу Лауданум от колик?

«Ох уж мне эти любители ртути и сурьмы. Такой дрянью вовсе бы не стала пичкать ребёнка»: думала я про себя. Только отвечать надо правильно.

- Одну каплю настойки следует развести в трети бокала укропной или маковой воды и давать не более трёх-четырёх капель. Если ошибиться в дозировке, то сердце малютки может остановиться.

- Верно! Ну, Тина, готов признать своё поражение! - поднял он руки вверх, будто сдавался, - не верил я в то, что мадам Шарлин обладает необходимыми знаниями для звания гезеля.

- И зря, - с толикой укора ответила моя экономка, - госпожа не какая-то деревенская знахарка, она и грамоте обучена, и имперскому наречию.

- Мадам, - обратился ко мне Фарлей, - результат экзамена меня впечатлил. Необходимые документы с моей печатью я подготовлю через пару дней, а пока хочу вам сообщить, что вы получаете звание гезеля и приняты в ученицы.

Сердце сбилось с такта, а потом затарабанило от радости весёлую тарантеллу. Получилось!

- Благодарю за вашу высокую оценку, мастер Фарлей.

- Но у меня есть условия. Вижу, что вы можете готовить лекарства дома и я дам вам необходимое оборудование и ингредиенты, однако в аптеке ваше присутствие обязательно, хотя бы три дня в неделю. Справитесь? У вас ведь малышка на руках?

Тина шагнула вперёд:

- Я буду приносить Дженни, чтобы мадам смогла её покормить, и сама пригляжу за ней.

- Славно, - кивнул одобрительно аптекарь, - ваши обязанности: поддерживать чистоту, перебирать компоненты в шкафу, проверять их на годность, делать несложные составы, отпускать готовые лекарства людям. Справитесь? Только вот платить много я вам не смогу. Неловко. Всё же вы жена хозяина здешних земель.

- Мастер Фарлей, не переживайте по этому поводу. И потом я рассчитываю на процент от продажи своих мазей, как мы и условились до этого.

- Несомненно, сумму оплаты я вам рассчитаю в зависимости от использованных ингредиентов ваших или моих. Если лекарство будет сделано полностью на компонентах, которые принадлежат вам, возьму только стоимость посуды и небольшую сумму от прибыли. Сегодня же сяду за просчёты и подготовлю для вас все ценники.

- По рукам, - улыбнулась я аптекарю, протянув ладошку, - когда приступать к работе?

- Не раньше, чем я выдам вам документы, - довольный Фарлей протянул мне чашечку чая, который приготовила Тина, - думаю, через дней пять и начнём.

Мы ещё поболтали о пустяках, обсудили рабочие вопросы и расстались довольные друг другом.

- Тина! - сжала руку экономки, выйдя от аптекаря. - Как же я тебе благодарна!

- Шарлин, без твоих знаний ничего бы не вышло, - улыбнулась экономка, сжав мою ладонь в ответ, - справишься с такой нагрузкой? Мы, конечно, поможем, но хватит ли у тебя сил?

- Буду стараться как могу, - прижала к себе малышку, что уютно устроилась на моих руках, глазея по сторонам, - мне есть ради кого.

- То-то хозяин удивится, - усмехнулась старушка.

- Тина, пожалуйста, не говори об этом Хенраю, даже не упоминай. Боюсь, он сможет разрушить все мои планы.

- Я всё понимаю, но когда-нибудь милорд приедет к тебе, и лучше быть к этому готовой. Баронессе вообще не пристало работать, а помощницей в лавке и подавно, пусть даже аптекарской. Надо бы тебе обсудить с Фарлеем эти дела. Если хозяин нагрянет, возьми несколько дней отдыха, не ходи на работу.

- Так и сделаю, но сдаётся мне, что найдутся доброхоты, которые сообщат о моей должности мужу.

- Ага, и первым так и сделает Терранс Бутби, - поджала губы Тина.

- Кто это?

- Бейлиф (прим. автора: управляющий землями барона) Леннардвилля, к счастью, он ещё не наведывался к нам. Неприятный тип, как и его сынок Мэйсон.

Так, надо бы разузнать побольше о местном «высшем свете». Пока нас и правда никто не беспокоил, длиться вечно это не будет. И оставшуюся часть пути я пытала Тину обо всех семействах, кто имеет вес на землях мужа.