Kitobni o'qish: «Мотя. След в никуда»

Глава 1

Запах резины и лекарства

Сейчас

Я проснулся от того, что мир стал другим.

Обычно утро пахнет кофе, тостом и духами Анжелики. Она всегда наносит их перед тем, как выйти из спальни. Сначала — левое запястье, потом правое, потом за ушами. Я знаю этот ритуал. Он успокаивает.

В тот день запаха духов не было.

Было что-то другое. Чужое. Горькое. Лекарственное. Оно просочилось под дверь, как вода, заполнило комнату и ударило в нос. Я вскочил, хвост напрягся. В груди заколотилось.

Я лежал на коврике у кровати Анжелики. Она спала. Её дыхание было ровным и глубоким. Она не чувствовала того, что чувствовал я. Люди не чувствуют. Они отключают нос, когда засыпают. Мы — нет.

Я подошёл к двери. Прижался носом к щели. Тот запах был сильным. Свежим. Кто-то прошёл совсем недавно. Мимо нашего дома. Медленно. С мешком. С резиной на колёсах.

Я знал этот запах. Я слышал его две недели назад, когда пропал Барбос. Тогда я не придал значения. Я был молод. Я думал, что мир большой и в нём много странных запахов. Что не все из них опасны.

Теперь я знал — опасны все.

Барбос жил в соседнем подъезде. Мы встречались во дворе. Он был большим, лохматым и глупым. Он давал мне нюхать свою миску каждый раз, когда я подходил. Он не охранял еду. Он был щедрым. Редкое качество для большой собаки. Я уважал его за это.

Его звали хозяева. Громко. Он бежал к ним, вилял хвостом и облизывал руки. Он был счастлив. Потом однажды утром его не стало.

Я видел, как его хозяйка стояла у подъезда и звала его. Она звала долго. Потом села на скамейку и не двигалась. Её муж вышел с телефоном. Он говорил тихо и смотрел в асфальт.

Я слышал, как Вероника сказала Анжелике:

— Барбос убежал. Наверное, за кем-то погнался и потерялся.

Анжелика покачала головой:

— Он никуда не убегал. Он был привязан к дому.

— Собаки иногда убегают, — пожала плечами Вероника.

Анжелика посмотрела на неё. Близняшки смотрели друг на друга одинаково. Анжелика всегда знала, когда что-то не так.

Но она не знала про запах. Тогда я не рассказал ей. Я не умел рассказывать. У меня нет слов. Только нос. И хвост. И инстинкт.

Теперь я стоял у двери и нюхал щель. И внутри поднималась тревога. Она была тёплой и колючей, как шерсть перед грозой. Я не знал, что случится. Но знал — что-то случится.

Я толкнул дверь лапой. Она была приоткрыта. Анжелика часто оставляла её нараспашку — чтобы я мог выходить во двор. Она доверяла мне. Она думала, я просто гуляю.

Я выбежал на улицу.

Утро было серым. Сырым. Но не дождливым. Асфальт пах вчерашними шинами и пылью. Я опустил голову к земле и втянул носом.

Тот запах был здесь. Он вёл в сторону гаражей.

Я побежал.

Гаражи стояли за домом. Серая бетонная стена с проржавевшими воротами. Там всегда пахло мочой, бензином и старыми тряпками. Но сегодня я учуял что-то ещё.

Запах был густым. Тягучим. Как сироп. Он прилипал к нёбу и не хотел отпускать.

Я шёл вдоль стены. Нос к земле. Хвост опущен.

И нашёл.

Ошейник лежал прямо у ворот одного из гаражей. Чёрный. Кожаный. С блестящей застёжкой. Я узнал его. Это был ошейник Барбоса.

Я подошёл ближе. На ошейнике была кровь. Не высохшая. Свежая. Она пахла железом и теплом.

Я замер. В груди сжалось.

Я взял ошейник в зубы. Он был влажным и тёплым. Кровь ещё не остыла. Значит, он был здесь недавно. Барбос не мог оставить его сам. Барбос не мог снять с себя ошейник.

Кто-то снял его с Барбоса.

Кто-то оставил его здесь. Как метку. Как предупреждение.

Я развернулся и побежал домой.

—

Тогда

За два дня до того, как я нашёл ошейник, я проснулся от звука.

Это был звук лопаты о землю. Глухой. Мерный. Я слышал его во сне и не понял, что это. Я просто открыл глаза и прислушался. Звук шёл откуда-то из глубины двора.

Анжелика спала. Алексей уехал на работу. Вероника возилась с цветами на подоконнике. Она всегда возилась с ними по утрам. Она не слышала звука.

Я встал, подошёл к окну. Раздвинул штору носом.

Двор был пустым. Никого. Но звук продолжался. Глухой. Металлический. Кто-то копал землю. За гаражами.

Я не мог выйти. Дверь была закрыта. Вероника не выпускала меня до прогулки.

Я смотрел в окно и слушал. Звук не прекращался. Он был ровным. Человек копал ритмично, как будто делал привычное дело.

Потом звук стих. Я услышал шаги. Тяжёлые. Мужские. Потом хлопнула дверца машины. И тишина.

Я запомнил этот звук. Я не знал тогда, что он значит. Но я запомнил его навсегда.

Теперь я знал.

Лопата. Земля. И ошейник.

—

Сейчас

Анжелика стояла на пороге в халате. Вероника — рядом, в розовом махровом, с чашкой в руке. Они смотрели на меня, когда я подбежал к дому, тяжело дыша и держа ошейник в зубах.

— Мотя? — Вероника наклонилась. — Что это у тебя?

Я положил ошейник к её ногам. Чашка в её руке дрогнула. Чай плеснулся на пол. Она не заметила.

Она смотрела на ошейник.

— Это... это же Барбоса.

Анжелика подошла ближе. Она опустилась на корточки, взяла ошейник в руки и повертела его. Пальцы у неё дрожали. Она работала ветеринаром и видела много крови. Но эту кровь она знала. Она была личной.

— Откуда ты это взял, Мотя? — спросила она тихо.

Я посмотрел на неё. Я не мог ответить. Я только смотрел в сторону гаражей и ждал, чтобы она поняла.

Она не поняла. Она переглянулась с Вероникой. Близняшки смотрели друг на друга и молчали.

Из дома вышел Алексей. Он собирался на работу, но увидел нас у входа и остановился. Он посмотрел на ошейник. На лица женщин. На меня.

— Что случилось? — спросил он.

Анжелика протянула ему ошейник. Он взял его, повертел. Потом посмотрел на меня.

— Это ошейник Барбоса. Откуда он у тебя?

Я не двигался. Я ждал.

— Мотя принёс его, — сказала Анжелика. — Похоже, нашёл где-то.

Алексей пожал плечами.

— Может, выбросили. Хозяева уже не надеются его найти. Выбросили ошейник, собака пропала.

— Он не пропал, — тихо сказала Анжелика. — Он не мог пропасть.

— Ты же видишь. Ошейник здесь. А Барбоса нет. Значит, либо он снял его сам, либо его снял кто-то.

Анжелика резко повернулась к мужу.

— Собаки не снимают ошейники. Ты что? Собака не может снять ошейник сама. Только человек может. — Она говорила громко и быстро. Голос дрожал. — Кто-то снял с него ошейник. И выбросил. Зачем? Зачем снимать ошейник с собаки?

Алексей смотрел на неё спокойно. Он всегда был спокоен. Даже когда не понимал.

— Не знаю. Может, хотели присвоить. Или кто-то подобрал ошейник на улице и принёс. Может, там нет никакой истории, Лика.

— Есть, — сказала Вероника. Она стояла молча и смотрела на ошейник. — Есть история. Я видела, как Мотя бежал. Он бежал от гаражей. Он знал, где брать.

Все замолчали.

Я смотрел на них и ждал. Они говорили, но не понимали.

А я знал. След шёл от гаражей. А от гаражей — в лес.

—

Тогда

Ночью, за день до того, как я нашёл ошейник, я выскочил в лаз под забором. Меня отпустили нервы. Я хотел проверить.

Я пошёл к гаражам. Там было пусто. Тихо. Пахло ржавчиной и мочой. Но у одного из гаражей я заметил следы. Глубокие. Свежие. Машина стояла здесь недавно. Она не просто стояла — она парковалась сюда регулярно.

Я подошёл к воротам. Носом коснулся земли.

Запах резины. Бензина. И того самого — лекарства. Горького и сладкого одновременно.

Я запомнил его.

И запомнил ещё кое-что. Под воротами была кровь. Небольшая. Засохшая. Но я её учуял.

Я лег на землю и посмотрел в щель под воротами. Там было темно. Но я что-то увидел. Белое пятно. Я не мог понять, что это. Я сунул нос дальше и втянул воздух.

Ткань. Хлопок. Человеческая вещь.

Я не мог её достать. Ворота были закрыты.

Я вернулся домой, лёг на коврик и не спал до утра. Я слышал, как Вероника ходила по коридору. Как Анжелика пила воду на кухне. Как Алексей храпел в спальне.

И я думал о том, что под воротами лежит ткань. И что она пахнет страхом.

—

Сейчас

— Надо звонить в полицию, — сказал Алексей.

— Они не приедут, — ответила Анжелика. — Скажут, что собака могла потеряться или её украли. Но без тела они ничего не сделают.

— А что мы скажем? Мотя принёс ошейник? И это доказательство?

— Да, — сказала Вероника. — И это не просто ошейник. Посмотри на него. Он разрезан. Не сорван, не сломан — разрезан. Острым ножом или ножницами. Человек снял его аккуратно. Специально. Он не хотел шума.

Алексей взял ошейник, посмотрел на срез. Замолчал.

— Вероника права, — сказал он тихо. — Его сняли. Кто-то снял с собаки ошейник и оставил здесь.

— Зачем? — спросила Анжелика.

— Чтобы мы нашли, — ответила Вероника.

Они все повернулись ко мне.

Я сидел у двери, смотрел на них и ждал. Я уже знал, что скажу.

Не словами. Действием.

Я встал, подошёл к Веронике, тронул её руку носом. Развернулся к гаражам. И гавкнул. Один раз. Чётко.

Вероника посмотрела на меня. Потом на сестру.

— Он зовёт нас туда, — сказала она.

— Идём, — сказала Анжелика. — Я верю Моте.

Сейчас я не знал, что через час мы будем стоять у ямы. И что в этой яме я увижу то, что перевернёт мою жизнь.

Но уже тогда, когда я вёл их за собой, я чувствовал: за нами кто-то наблюдает.

И он не был один.

Глава 2

Звук лопаты о землю

Сейчас

Я вёл их через двор. Миновал детскую площадку, где качели скрипели от ветра. След запаха вёл в сторону гаражей, но не прямо, а огибая жилой дом. Мы шли по мокрой траве.

Анжелика молчала. Вероника иногда оглядывалась. Алексей шёл позади.

Я ускорил шаг. Они ускорились.

След становился интенсивнее. Лекарственный запах смешивался с сырой землёй и ржавым металлом. Этот запах нельзя было не заметить. Я шёл по нему, как по нити.

Мы обогнули дом и вышли к гаражам.

Я остановился.

— Там, — сказал я тихо. Я не мог сказать вслух, но они поняли — я замер у ворот того самого гаража, где лежала белая ткань.

Я ткнул носом в щель. Анжелика присела. Она заглянула под ворота.

— Там что-то есть, — сказала она. — Ткань.

Алексей подошёл, встал на колени, просунул руку под ворота. Он достал белую тряпку. Старую. Грязную. С тёмными пятнами на ней.

Я знал, что это было. Кровь.

— Это кровь, — сказала Вероника, когда Алексей показал ткань.

— Много крови, — добавил Алексей. — Свежая. Ей дня три.

— Два, — поправила Анжелика. — Я видела следы засохшей — это было сегодня утром.

Мы все замолчали. Я слышал, как бьются их сердца. Они не понимали, что происходит. Я понимал всё.

Я повернулся и побежал вдоль гаражей.

— Мотя! — крикнула Вероника. Но я не остановился. Я бежал, пока не нашёл вторую вещь. Это была игрушка. Заяц с оторванным ухом. Барбос любил её.

Я схватил её и понёс назад.

Они стояли там же.

Я положил зайца к ногам Анжелики. Она опустила взгляд. Я видел, как её лицо побелело.

— Это... это его игрушка, — сказала она.

— Откуда она здесь? — спросил Алексей. — Она же не могла... сама.

— Он принёс её, — Анжелика посмотрела на меня. — Мотя принёс игрушку.

— Значит, он знает, где она была, — сказала Вероника. — Он вёл нас к этому гаражу. Он знает о зайце.

Я смотрел на них. Они начинали понимать. Слишком медленно, но всё же.

—

Тогда

Три дня до того, как я принёс игрушку.

Я сидел на балконе и следил за двором. Это была привычка. Я любил наблюдать, как люди ходят, как машины заезжают и выезжают. Нет, не как они. Я просто запоминал каждый звук.

В тот день я увидел белый фургон.

Он стоял у гаражей. С мотором на холостом ходу. Высокий человек в серой куртке стоял рядом. Он перегружал мешки из багажника в гараж.

Я пристально смотрел на него. Он двигался медленно. Пахло от него чем-то кислым и холодным.

— Мотя, — позвала Вероника. — Иди есть.

Я не обернулся. Я смотрел на фургон. Человек закинул последний мешок, закрыл багажник, сел за руль и уехал.

Но перед тем, как уехать, он посмотрел на наш дом. Прямо на меня. На мгновение я встретился с ним взглядом. Я не видел его лица — капюшон был надвинут. Но я видел его глаза. Они были пустыми. Мёртвыми.

Я зарычал.

— Мотя? — Вероника подошла ближе. — Что с тобой?

Я не мог ответить. Я только смотрел в ту сторону, где фургон скрылся за углом.

На следующий день Барбос пропал.

Я не связывал это с фургоном сразу. Я был молод и думал, что мир большой и в нём много странных событий. Но когда Барбос пропал, я вспомнил серую куртку. И белый фургон. И глаза.

Они были пустыми. Мёртвыми.

—

Сейчас

Мы стояли у гаража. Анжелика взяла зайца. Она смотрела на него долго. Потом она повернулась ко мне и спросила:

— Ты знаешь, где Барбос?

Я не мог ответить. Я не мог сказать ни "да", ни "нет". Я мог только сделать так, чтобы она поняла.

Я повернулся и побежал.

Я слышал, как они звали меня, но я не останавливался. Я бежал вдоль гаражей, потом в лес. Я знал тропу.

Запах вёл меня. Лекарства. Резины. Страха.

Я бежал. Дышал. Останавливался, чтобы убедиться, что они идут за мной. Анжелика дышала тяжело. Вероника спотыкалась о корни. Алексей нёс палку.

Мы шли на запах.

Через десять минут я остановился. Перед нами была яма.

Яма была глубокой. Два метра в глубину. Края обрывистые. На дне — ветки, земля, и запах. Он был резкий и густой. Я чуял, что здесь было много крови.

— Остановитесь, — сказал Алексей. — Не подходите ближе.

— Что это? — спросила Вероника.

— Это яма. Кто-то копал здесь.

— Кто?

— Не знаю. Но в ней лежали собаки. Я чую запах шерсти и крови.

— Барбос был здесь?

Алексей не ответил. Он подошёл ближе, наклонился и заглянул.

Я смотрел на него.

— Здесь есть следы, — сказал он.

— Какие следы? — спросила Анжелика.

— Следы лопат. И несколько мешков. И пакеты с лекарствами.

Они стояли над ямой. Анжелика смотрела вниз и молчала. Вероника сжимала руки. Алексей вернулся к ним и сказал:

— Мотя привёл нас к яме. Он знал о ней.

— Мотя, — сказала Анжелика. — Ты знал о яме?

Я сел и посмотрел на неё. Я не мог сказать, что знал. Но я показал, что я знаю.

Я подошёл к яме и заглянул внутрь. Носом я коснулся края. Я вдохнул.

Там, на дне, я увидел следы. Не собачьи. Человеческие. И следы от колёс. И пакет.

Я спрыгнул в яму.

— Мотя! — крикнула Вероника.

Я приземлился на землю. Яма была глубокой, но мягкой. Я подбежал к пакету и схватил его зубами. Пахло лекарствами. И кровью.

Я поднялся на задние лапы и подал пакет Анжелике. Она взяла его дрожащими руками.

— Это... это целлофановый пакет, — сказала она. — В нём шприцы. И какая-то жидкость. Всё запаковано.

— Это было в яме, — добавил Алексей. — Мотя достал это.

— Зачем это там? — спросила Вероника.

— Не знаю, — ответила Анжелика.

—

Тогда

За день до того, как я нашёл ошейник, я видел белый фургон. Он стоял у леса, на старой дороге. Я выскочил из дома ночью, когда Вероника заснула.

Я бежал по двору, затем по тропе. В лесу было тихо. Только ветер шумел в ветвях. Я учуял запах и замедлил шаг. Я приблизился к фургону.

Он стоял у поворота. Освещённый только луной. Я замер за кустами. Внутри сидел человек. Тот же человек. Серый плащ. Капюшон.

Я не мог подойти близко — боялся. Он что-то делал внутри. Я слышал звон стекла и хруст целлофана.

Я сидел и ждал.

Через час он вышел. В руках у него был мешок. Он закинул его в багажник, сел за руль и уехал.

Я остался на месте.

После того, как фургон скрылся, я подошёл к месту, где он стоял. Носом я коснулся земли. Там был запах лекарств. И крови.

Той же крови, что была на ошейнике Барбоса.

—

Сейчас

Мы стояли у ямы. Я смотрел на них и ждал.

— Это серьёзно, — сказал Алексей. — Это не просто яма. Это место, куда кто-то привозил собак. И привозил не для того, чтобы они ушли.

— Мы должны вызвать полицию, — сказала Вероника.

— Мы уже говорили, — ответил Алексей. — Они не приедут.

— Тогда мы сами будем искать.

— Мы не можем. Не знаем, где искать.

Я поднял голову и посмотрел в ту сторону, куда вёл след. Он вёл дальше в лес. Глубже. Туда, где стоял белый фургон.

Я повернулся и побежал.

— Мотя! — крикнула Анжелика. — Остановись!

Я не остановился. Я бежал по запаху.

Они бежали за мной. Я слышал их голоса, но не оборачивался. Я знал, что должен найти это место. То место, где пахло смертью.

Я бежал пять минут. Они устали, но не отставали.

Я остановился у старого дома. Дом стоял на опушке. Заброшенный. Обшарпанный. Окна заколочены. Крыша провисала.

Я подошёл к двери и ткнул носом. Запах был очень сильным. Лекарства. Крови. Страха.

— Это здесь, — сказал я. Не вслух. Но я показал.

Анжелика подошла. Она посмотрела на дом.

— Это тот дом, где жил старый ветеринар, — сказала она. — Я помню. Он уехал четыре года назад. И дом стоял пустым.

— Но кто-то здесь живёт, — сказал Алексей.

— Или прячется, — добавила Вероника.

Я зарычал. Не на них. На дом. Я чувствовал, что там, внутри, есть что-то живое.

— Надо зайти, — сказала Анжелика.

— Нет, — ответил Алексей. — Это небезопасно.

— Но Мотя привёл нас сюда. Он знает, что здесь что-то есть.

Я подошёл к двери и толкнул её лапой. Она была закрыта. Но я помнил запах. Я сел и посмотрел на них.

— Мы вернёмся, — сказала Анжелика. — Мы вернёмся с людьми.

Я смотрел на неё. Она не понимала. Что вернуться уже нельзя. Человек, который был здесь, знал.

Я знал это. Я чувствовал это.

И я чувствовал, что теперь он знает о нас.

—

Теперь я понимаю: это было начало. Только начало. И хуже было впереди.

Но тогда я ещё не знал, что человек в сером плаще уже стоял за углом и смотрел на нас.

И он улыбался.

Глава 3

Тот, кто прячется в тени

Сейчас

Мы вернулись домой к вечеру. Вероника шла первой. Анжелика держалась рядом. Алексей позади. Я замыкал.

Я не смотрел вперёд. Я смотрел назад.

Лес стоял тёмный и неподвижный. Деревья не шевелились. Ветра не было. Воздух застыл. Я слышал наши шаги. Шесть лап и две пары ног. И ещё что-то.

Чужие шаги. Очень тихие. Они начинались, когда я замедлялся. И затихали, когда я останавливался.

Я останавливался три раза. Каждый раз — тишина. И каждый раз — запах. Свежий, как будто кто-то стоял неподалёку и ждал, когда мы уйдём.

Анжелика обернулась.

— Мотя, иди быстрее.

Я посмотрел в сторону леса. Там никого не было. Но я знал, что он там. Он видел нас. Он знал, что мы нашли яму.

Я догнал их и побежал быстрее, чтобы они не заметили страха. Пока мы шли, я оглядывался через каждые три шага. Запах не исчезал. Он тянулся за нами.

Дом встретил нас теплом. Анжелика закрыла дверь на замок. Повернула его дважды. Вероника задернула шторы. Даже на кухне. Алексей проверил окна.

Никто не произнёс этого вслух — но все знали. Что-то изменилось. Мы нашли яму. Мы нашли дом. И теперь кто-то знал, что мы знаем.

Я лёг на коврик у двери. Между мной и выходом. Между нами и тем, что снаружи.

— Мы не можем сидеть сложа лапы, — сказала Анжелика. Она стояла у кухонного стола. Руки сжимали кружку с чаем. Она не пила. Она просто держала её, как будто это могло её успокоить. — Завтра мы идём туда снова. К тому дому.

— Нет, — ответил Алексей. Он стоял у окна, раздвинув штору двумя пальцами, и смотрел во двор. — Мы не знаем, кто там. Мы не знаем, что там. Вдруг это опасно.

— Мотя знает, — сказала Вероника. Она сидела на диване, прижав руки к груди. — Он нас привёл. Он всё время туда бежит. Он знает, что там есть.

— Собаки не могут знать таких вещей, — ответил Алексей. Он повернулся к ней. — Он просто чует запах. Это инстинкт. Это не доказательство.

— Хватит, — перебила Анжелика. — Я работаю с животными двадцать лет. Я знаю, что собаки чувствуют больше, чем мы. Мотя не просто чует. Он ведёт. Он нас куда-то водит. Это не случайно.

Они замолчали. Все трое смотрели в разные стороны. Вероника — в пол. Анжелика — в кружку. Алексей — в окно.

Я смотрел на дверь.

Внутри неё я чувствовал запах. Слабый, но свежий. Тот самый запах. Серый плащ. Лекарства. Металл. Он был здесь, прямо снаружи. За дверью.

Я встал. Подошёл к двери и прижался носом к щели.

Он был там.

Я не рычал. Я просто стоял и ждал. Я ждал, когда дверь откроется. Я ждал, когда он войдёт. Я хотел, чтобы он попробовал. Чтобы он вошёл и увидел меня. Чтобы понял: я не боюсь.

Я стоял и ждал. Минуту. Две. Пять.

Запах начал ослабевать. Потом он исчез.

Он ушёл. Но не далеко. Я знал, что он будет ждать. Он ждал, когда мы выйдем.

— Ты что-то чуешь, Мотя? — спросила Вероника.

Я не обернулся. Я продолжал смотреть на дверь.

— Он стоит снаружи, — ответил я мысленно. — Он слушает нас.

Но они не услышали.

—

Тогда

Три дня назад. Я впервые пошёл в лес один.

Я не сказал им. Я знал, что они не поймут. Они думают, что я просто бегаю или играю. Они не знают, что я охочусь. Не за едой. За запахом.

Я выскочил через лаз под забором, когда Вероника уснула, а Анжелика смотрела фильм. Луна была полной. Света было много. Я мог бежать.

Я пошёл по тропе за гаражами. Там пахло тем же запахом, что и у ошейника. Но теперь он был сильнее. Человек проходил здесь недавно.

Лес менялся. Сначала редкие деревья, потом густые, спутанные корни и влажная трава. Я бежал не останавливаясь. Нос к земле. Хвост ровно. Никаких страхов. Я просто двигался.

Остановился я, когда увидел огонь. Слабый, жёлтый. Он горел за старой стеной. Это был дом.

Старый. Большой. С облупившейся краской и провисшей крышей. Окна заколочены досками. Входная дверь была приоткрыта. Через щель пробивался свет.

Я не подошёл к двери. Я затаился в кустах. Я ждал.

Через несколько минут дверь открылась. Из дома вышел мужчина в сером плаще. Его лица я не видел — капюшон скрывал его. Но я запомнил его руки. Большие. На одной из них была татуировка. Что-то вроде змеи, обвивающей палец.

Он нёс что-то в руках. Что-то тёмное. Я пригляделся. Это была собака. Белая. С большими ушами. Она не двигалась.

Он нёс её в лес. За дом.

Я ждал и смотрел. Он положил её у дерева. Сел рядом. Достал из кармана что-то блестящее. Я не видел, что это было, но я слышал звук. Тонкий, как струна. Металлический.

Он делал что-то с собакой. Я не видел, что именно. Но я слышал, как она вздохнула. Один раз. И потом тишина.

Он встал, поднял её, понёс обратно.

Я не двигался. Я боялся, что он меня заметит.

Когда он ушёл в дом, я подбежал к месту, где он сидел. Запах был сильным. Лекарства, кровь и металл. Я прижался носом к земле и вдохнул.

Запах той собаки был в земле. Её страх был там. И её боль.

Я знал, что она не ушла. Что она не вернулась.

Я побежал обратно.

Всю ночь я не спал. Я смотрел в потолок и слышал, как бьётся сердце Анжелики. Она спала спокойно. Она не знала, что он рядом. Что он забирает собак каждую ночь. Что он делает с ними что-то страшное.

Я знал.

И я знал, что не могу остановиться.

—

Сейчас

Дом был тёплым. Но я не мог согреться. Меня знобило.

Я лёг у двери и закрыл глаза. Но я не спал. Я слушал. Шёпот. Дыхание. Шаги на улице. Я ждал.

В полночь Анжелика встала, чтобы выпить воды. Она прошла мимо меня и погладила меня по голове.

— Спи, Мотя. Всё хорошо.

Она не знала. Она думала, что всё хорошо. Она думала, что я просто устал.

Я не спал.

В два часа ночи я услышал скрип.

Дверь в спальню была закрыта. Я встал. Я подошёл к её комнате. Носом я коснулся двери.

Запах был внутри. Он проник туда, как дым. Я не знал, как. Но он был там.

Я открыл дверь лапой. В комнате было темно. Анжелика и Алексей спали. Вероника спала в другой комнате.

Я подошёл к кровати Анжелики. И увидел на полу что-то тёмное.

Это был кусок серой ткани. Я поднял его. Запах был его. Влажный, лекарственный, металлический. Он оставил это здесь. Он был внутри дома. Он прошёл через закрытую дверь. Через стены. Через нас.

Я взял ткань в зубы и выбежал на кухню. Я положил её на стол и стал ждать утро.

Наутро Вероника нашла её первой.

— Что это? — спросила она.

Анжелика подошла. Она взяла ткань. Я видел, как она побледнела.

— Это ткань от куртки. Серой куртки, — сказала она.

— Той самой? — спросила Вероника.

— Той самой.

Алексей посмотрел на меня.

— Ты это нашёл? В доме?

Я сел и посмотрел на него. Я не мог сказать, где я нашёл это. Я только смотрел на него и ждал, пока он поймёт.

— Он был здесь, — сказала Анжелика. — Он заходил в дом ночью.

— Как? — спросила Вероника.

— Я не знаю. Но он был здесь. Ткань не могла просто оказаться на полу. Она не могла залететь с улицы.

Я знал, что они не поверили. Но я знал правду.

Он был внутри. И он хотел, чтобы мы знали.

— Мы не можем оставаться здесь, — сказала Вероника.

— Мы не можем уйти, — ответила Анжелика. — Мы нашли его. Он найдёт нас в любом месте.

— Тогда мы должны пойти к нему первыми, — ответила Вероника.

—

Тогда

Четыре дня назад. Я стоял у куста и смотрел, как он уходит. Он нёс собаку. Она была белая. Я не знал её имени. Но я знал, что она не вернётся.

Я побежал за ним.

Он шёл медленно. Не оглядывался. Он был уверен, что никто не следит за ним. Я держался на расстоянии. Я не подходил.

Он пришёл к яме. Он положил её туда. Не аккуратно. Просто сбросил.

Я слышал глухой звук. И потом тишина.

Он стоял над ямой. Он смотрел вниз. Он не плакал. Он не сожалел. Он просто смотрел.

Потом он ушёл.

Я подошёл к яме, когда он скрылся. Я заглянул внутрь.

Там были собаки. Много. Лежали в ряд. Я узнал некоторых. Овчарка. Пудель. Дворняга. И белая с большими ушами.

Я смотрел на них и не мог дышать.

Я не знал, зачем он это делает. Я не знал, почему он их забирает. Я знал только одно: он делает это не в первый раз. И не в последний.

Я побежал домой.

—

Сейчас

Мы собрались на кухне.

— Мы пойдём сегодня, — сказала Анжелика. — Не завтра. Сегодня. Сейчас.

— Без полиции? — спросил Алексей.

— Полиция не приедет. Мы сами. Я взяла свой старый рюкзак — аптечку для животных. У меня есть седативные препараты. Если он попытается напасть — я смогу усыпить его, если подойду достаточно близко.

— Это небезопасно, — сказал Алексей.

— Это небезопасно оставаться здесь, — ответила Вероника.

Я смотрел на них. Я хотел, чтобы они остались. Я хотел, чтобы они не ходили. Но я знал — они должны.

Они должны увидеть то, что видел я.

Я встал и подошёл к двери.

— Я иду, — сказал я.

И я выбежал.

Алексей крикнул, но я не остановился. Я бежал.

Запах вёл меня. Серый плащ. Лекарства. Металл. Он был где-то там. Ждал.

— Мотя! — кричали они.

Я бежал.

И когда я обернулся, они шли за мной.

Все трое.

Мы шли по тропе в лес. Я чувствовал запах. Он был повсюду.

—

Я не знаю, что мы найдём там. Но я знаю, что это будет конец. Или начало.

Я знаю, что он там. И что он ждёт нас.

Я знаю, что я готов.

Глава 4

Белый фургон

Сейчас

Я бежал через лес. Они бежали за мной. Я слышал их голоса, но я не останавливался. Запах был повсюду. Он как будто струился из земли, поднимался в воздух, обволакивал деревья и кусты. Я не мог его потерять.

Серый плащ. Лекарства. Металл. Страх.

Я бежал быстро. Я чувствовал, как ветер проходит сквозь мою шерсть, как земля отдаёт холод через подушечки лап. Я был готов. Я хотел встретиться с ним лицом к лицу.

Я не знал, что скажу ему. Я не умел говорить. Но я знал, что я покажу ему. Я покажу ему глазами, движениями, хвостом, всем телом — что я не боюсь. Что я пришёл. Что я знаю.

Анжелика крикнула:

— Мотя, постой!

Я замедлился и оглянулся. Она дышала тяжело. Вероника держалась за бок. Алексей держал палку в руке. Они не привыкли бегать по лесу. Но они не отставали.

— Мы здесь, — сказала Анжелика. — Мы с тобой.

Она не знала, что я хочу пойти один. Но я не мог их оставить. Они бы потерялись.

Я повернулся и продолжил бежать. Теперь медленнее. Я давал им время. След вёл к старому дому. К тому самому дому, где я видел свет, где я видел белую собаку, где я видел человека.

Мы приближались.

Когда дом появился в просвете между деревьями, я остановился. Запах стал сильным. Очень сильным. Почти осязаемым. Он висел в воздухе, как туман.

— Это здесь, — сказала Анжелика. Она перевела дух. — Мы пришли.

Дом стоял на опушке. Он выглядел ещё более заброшенным, чем в прошлый раз. Стены облупились. Окна заколочены. Крыша провалилась в одном месте. Казалось, что внутри давно никого нет.

Но я знал, что это не так.

Я подошёл к двери. Она была закрыта, но не заперта. Я ткнул носом в щель. Запах шёл изнутри.

— Откроем? — спросила Вероника.

— Да, — сказала Анжелика. — Но будем осторожны.

Алексей подошёл к двери и толкнул её. Она открылась с протяжным скрипом.

Мы вошли.

Внутри было темно. Почти ничего не видно. Только тусклый свет пробивался через щели в досках. Пахло сыростью, плесенью и — тем самым.

Я пошёл вперёд. Нос к земле.

— Мотя, не уходи, — сказала Анжелика. Её голос звучал напряжённо.

Я не слушал. Я шёл по запаху. Он вёл вглубь дома.

Мы прошли по коридору. Стены были обшарпаны. Полы скрипели под ногами. Пахло гнилью и старым деревом. Запах становился сильнее. Я ускорил шаг.

Перед нами была дверь. Тяжёлая. Металлическая. Заперта.

— Я не смогу её открыть, — сказал Алексей.

— Есть другой вход? — спросила Вероника.

Я не ответил. Я обошёл дверь и начал искать. В конце коридора я нашёл другую дверь. Деревянную. Сломанную. Она вела в подвал.

Я ткнул носом в щель. Запах был там. Сильный. Свежий. Он заполнил всё пространство.

— Сюда, — сказала Анжелика.

Мы спустились вниз.

Подвал был большим. Холодным. Пахло бетоном и сыростью. Я сразу увидел свет. Тусклый. Жёлтый. Он горел в углу. Рядом стоял стол.

На столе лежали шприцы. Пакеты с жидкостями. Вата. Бинты.

И клетки.

Большие. Металлические. Вдоль стен. В некоторых были собаки.

Я замер.

Они лежали тихо. Не двигались. Некоторые дышали. Некоторые нет. Одна из них была белая. Та самая. С большими ушами.

Я подошёл к клетке. Она лежала неподвижно. Её глаза были закрыты. Она не двигалась. Я ткнул носом в прутья. Она не ответила.

— Они живы? — спросила Вероника.

Анжелика подошла ближе. Она присела на корточки и заглянула в клетку. Её лицо было белым. Она смотрела на белую собаку и молчала.

— Это не живы, — сказала она тихо. — Они не живы.

— Все? — спросил Алексей.

— Не все. Есть те, кто дышит. Но они не в сознании.

Она взяла шприц со стола. Понюхала его.

— Это анестезия. Сильная. Он усыпляет их. И потом... — она замолчала.

— Что потом? — спросила Вероника.

— Потом он делает с ними что-то. Я не знаю, что. Но он не выпускает их.

Я обошёл клетки. В некоторых были собаки. Крупные. Овчарки. Дворняги. Один пудель. Все они лежали неподвижно.

Я нашёл ту, что была жива. Она была маленькой. Чёрной. С белым пятном на груди. Её глаза были открыты. Она смотрела на меня.

Я сел рядом. Я не двигался. Я смотрел на неё и пытался сказать: «Я пришёл. Я не оставлю тебя».

Я не мог сказать это словами. Но я смотрел на неё. И она смотрела на меня.

— Есть одна живая, — сказала Анжелика. Она подошла и наклонилась. — Она ещё дышит. Надо её освободить.

— Как? — спросил Алексей.

— Нужно найти ключи.

Алексей осмотрел стол. Потом ящики. Потом пол.

— Здесь есть ключи, — сказал он, поднимая связку. — Попробуем.

— Быстро, — сказала Анжелика. — У нас мало времени. Он может вернуться.

— А если он вернётся? — спросила Вероника.

— Тогда мы встретим его здесь.

Я смотрел на дверь. Я знал, что он уже возвращается. Я чувствовал это.

—

Тогда

Два дня назад. Ночь.

Я снова пошёл к дому. Я знал, что там что-то есть. Что-то, что я должен увидеть.

Я шёл через лес. Луна была почти полной. Света было достаточно. Я не боялся.

Когда я подошёл к дому, я увидел белый фургон. Он стоял у входа. Человек в сером плаще разгружал его. В руках у него был мешок. Большой. Он нёс его в дом.

Я ждал. Я хотел увидеть, что в мешке.

Он занёс его в дом. Через несколько минут он вышел пустым. Он сел в фургон и уехал.

Я подбежал к дому, когда фургон скрылся. Я вошёл внутрь. Дверь была открыта.

Внутри пахло лекарствами и кровью. Я пошёл по запаху в подвал. Там я увидел клетки. В каждой клетке была собака. Они были живы. Но они не двигались.

Я подошёл к одной. Пуделю. Он смотрел на меня. Он был напуган. Я хотел помочь ему. Я попытался открыть клетку лапой. Но она была заперта.

Я не мог ничего сделать.

Я стоял в подвале и смотрел на клетки. Я слышал, как они дышат. Я слышал их страх. Я слышал, как они зовут на помощь. Я хотел помочь, но не мог.

Я вышел из дома и побежал обратно. Я должен был привести их сюда. Анжелику, Алексея, Веронику. Они должны были увидеть это.

Я бежал домой и не останавливался. Я знал, что время уходит.

—

Сейчас

Алексей возился с клеткой.

— Эта клетка открывается с другой стороны. Нужно обойти.

— Нельзя, там стена, — сказала Анжелика. — Мы должны найти другой способ.

— Может быть, есть ключ в другом ящике?

Вероника принялась обыскивать комнату. Я не участвовал. Я стоял у двери и ждал.

Я слышал шум. Где-то далеко. Шум автомобиля. И запах.

Я зарычал.

— Что? — спросила Анжелика.

Я не ответил. Я побежал вверх по лестнице.

— Мотя! — крикнула она.

— Он вернулся, — сказал Алексей. — Он здесь.

Я выбежал из дома. Фургон стоял у опушки. Мотор работал. Человек в сером плаще вышел из него. Он держал мешок в руках.

Я зарычал. Громко. Предупреждающе.

Он обернулся и посмотрел на меня.

В его руках был мешок. Он не опускал его. Он смотрел на меня. Мы смотрели друг на друга.

— Вуф, — сказал я. Я не рычал. Я просто сказал.

Он не отреагировал. Он поднял мешок и пошёл к дому.

Я побежал к нему.

— Не подходи, Мотя! — крикнул Алексей. Но я не остановился.

Я прыгнул. Я был невысоким, но я прыгнул на него. Он упал. Мешок упал на землю. Собака зашевелилась внутри.

Я стоял над ним. Я не двигался. Я смотрел ему в глаза. Я показал ему, что я не боюсь.

Он смотрел на меня. Он не улыбался. Он просто смотрел.

— Убери собаку, — сказал он.

— Нет, — сказала Анжелика. — Ты их убиваешь.

— Это не ваше дело, — сказал он.

— Это наше дело, — сказала Анжелика. — Мы нашли их. Мы нашли тебя.

Он смотрел на неё. Потом на меня.

— Эта собака, — сказал он, указывая на меня. — Это твоя?

— Да, — сказала Анжелика.

— Он умный, — сказал он. — Слишком умный.

Он встал и отряхнулся. Мешок остался на земле. Я подошёл к нему и зарычал.

— Не трогай его, — сказал Алексей.

Человек в сером плаще повернулся и пошёл к фургону. Он сел за руль и уехал.

Мы остались стоять у дома. С мешком. С собаками. С ключами.

— Мы должны освободить их, — сказала Анжелика.

— Да, — сказал Алексей.

Мы вернулись в подвал. Освободили клетки. Собаки начали просыпаться. Они были слабыми, но живыми.

— Теперь мы уходим, — сказала Анжелика.

— А он? — спросила Вероника.

— Мы сообщим в полицию. Мы всё расскажем. Мы остановим его.

— Он не остановится, — сказал Алексей. — Но мы сделаем всё возможное.

Я смотрел на фургон, который уезжал. Его запах уходил с ним. Но я знал, что он вернётся.

—

Я знал, что он не уйдёт так просто. Я знал, что он вернётся, чтобы забрать нас. Но сейчас я был готов.

Я был готов к тому, что придёт завтра.

И я был готов бороться.

Глава 5

Тот, кто смотрит из темноты

Сейчас

Мы шли обратно через лес. Медленно. Собаки были слабыми, но мы не могли их бросить. Анжелика несла белую собаку на руках. Вероника вела чёрную — ту, что смотрела на меня в подвале. Алексей нёс рюкзак. Я бежал вперёд. Я должен был убедиться, что путь чист.

Лес был пустым. Но тишина была странной. Неестественной. Даже ветер не двигал ветки. Это было нехорошо. Я знал, что такое бывает перед грозой. Перед чем-то большим.

Я смотрел на дорогу. Следов не было. Только наши. И запах серого плаща. Он не ушёл. Он остался здесь. С нами.

Мы дошли до дома к вечеру. Анжелика посадила собаку на пол. Она открыла аптечку и принялась осматривать её. Вероника принесла воду. Алексей проверил дверь и запер замок.

— Мы должны их накормить, — сказала Анжелика. — Они не ели несколько дней.

— Я принесу еду, — сказал Алексей.

Он ушёл на кухню. Я сидел у двери.

Белая собака открыла глаза. Она посмотрела на Анжелику. Она не двигалась, но её дыхание стало ровнее. Анжелика погладила её по голове.

— Всё хорошо, — сказала она тихо. — Ты в безопасности.

Собака не ответила. Но я понял. Она знала.

Чёрная собака сидела у дивана. Она смотрела на меня. В её взгляде было что-то. Не страх. Благодарность. Я подошёл к ней и обнюхал её. Она не шевелилась. Она была истощена, но она была жива.

Я сел рядом с ней. Я не знал, что сказать. Но я сидел и ждал. Ждал, пока она придёт в себя.

Анжелика подошла ко мне и сказала:

— Ты спас их, Мотя. Ты настоящий герой.

Я не понимал, что значит "герой". Я просто сделал то, что должен был. Я не мог оставить их.

Ночь прошла спокойно. Я не спал. Я смотрел на дверь. Я прислушивался к звукам. Ничего. Только тишина.

Но я знал, что это не конец.

Он где-то рядом. Он ждал.

—

Тогда

Две ночи назад. Я стоял у старого дома и смотрел, как он приезжает.

Белый фургон остановился у входа. Он вышел и открыл заднюю дверцу. Внутри были клетки. Маленькие. Большие. В одной из них — овчарка. Серая. Она смотрела на него.

Он взял клетку и понёс в дом. Я ждал.

Через час он вышел. Клетка была пуста.

Он снова зашёл в дом. Я подкрался к окну и заглянул в щель между досками.

Внутри он держал собаку на столе. Она была неподвижна. Он взял шприц и ввёл ей что-то. Она не сопротивлялась. Она даже не дышала.

Я хотел забежать внутрь. Я хотел остановить его. Но я не мог. Я был маленьким. Я был один.

Я смотрел на это через щель и не мог ничего сделать.

Он взял собаку и понёс её в лес. Я бежал за ним. Он дошёл до ямы и сбросил её.

Я слышал звук. Тяжёлый, мокрый. И после — тишина.

Я стоял у дерева и смотрел. Он развернулся и пошёл обратно.

Я не двигался. Я смотрел, как он уходит. Я хотел запомнить его походку. Его руки. Его запах.

Я запомнил.

—

Сейчас

Утро началось с того, что чёрная собака встала. Она подошла ко мне и понюхала меня. Я поднял голову и посмотрел на неё. Она была слабой, но она стояла. Она посмотрела на дверь.

Я понял. Она хотела уйти.

— Пока нельзя, — сказала Анжелика. — Вы не готовы.

Собака не слушала. Она смотрела на дверь и ждала. Я подошёл к ней. Я ткнул её носом. Она обернулась. Она посмотрела на меня. Я хотел сказать ей: «Оставайся. Здесь безопасно».

Она села.

Вероника принесла миску с водой. Чёрная собака пила долго, жадно. Она была истощена, но она хотела жить. Это я понял.

Белая собака всё ещё лежала. Она не двигалась. Я подошёл к ней и лёг рядом. Я чувствовал её дыхание. Оно было тихим, но оно было.

Анжелика села рядом со мной.

— Она поправится, — сказала она. — Ей просто нужно время.

Я посмотрел на неё. Она гладила белую собаку по голове. Её руки были тёплыми. Я закрыл глаза.

Через час мы услышали звук. Мотор. Глухой. Приглушённый. Я вскочил.

— Он вернулся, — сказал Алексей.

Я подбежал к двери и прижался носом к щели. Запах был тот же. Серый плащ. Лекарства. Резина.

Фургон стоял у подъезда. Мотор работал на холостом ходу. Человек вышел и посмотрел на наш дом.

— Я пойду, — сказал Алексей.

— Нет, — сказала Анжелика. — Я пойду. Я ветеринар. Я знаю, как говорить с такими людьми.

— Ты не знаешь, кто он, — сказал Алексей.

— Я знаю. Он бывший ветеринар. Я видела его в кабинете. Четыре года назад он работал в клинике. Потом его уволили. За что-то.

— За что?

— Не знаю. Но я видела его фотографию. Он был специалистом по анестезии. И он знал, как работать с собаками. Как усыплять.

— Зачем он это делает? — спросила Вероника.

— Не знаю, — сказала Анжелика. — Но я хочу спросить.

Она открыла дверь и вышла.

Я выбежал следом.

Человек стоял у фургона. Он смотрел на неё.

— Вы пришли? — спросил он.

— Да, — сказала Анжелика.

— Вы взяли моих собак.

— Это не ваши собаки. Вы их украли.

— Нет, — сказал он. — Я их спасал. Они были больными. Я лечил их. Но они не выживали.

— Вы их убивали, — сказала Анжелика.

— Нет. Я их забирал, чтобы не мучились. Я не убивал их. Я заканчивал их страдания.

— Вы не имеете права.

— Я имею, — сказал он тихо. — Я единственный, кто это делает. Вы не видите. Вы не знаете, сколько больных собак бродят по городу. Сколько из них умирают в боли. Я даю им лёгкий уход.

— Это ложь, — сказала Анжелика. — Вы ищете их. Вы ловите их. Вы усыпляете их, даже если они здоровы.