Kitobni o'qish: «Ключ на двоих. Книга 4»

ГЛАВА 1. В КОТОРОЙ ВРЕМЯ ТЕЧЁТ ВСПЯТЬ

Утро в агентстве «Хронос» началось с тишины — той самой подозрительной тишины, которая обычно предвещает нечто из ряда вон выходящее. Соня проснулась первой и сразу почувствовала: что-то не так. Воздух в приёмной был другим. Не холодным и не тёплым — а каким-то... неправильным. Застоявшимся. Как будто само время застыло в нерешительности, не зная, в какую сторону двигаться.

Артур ещё спал, уткнувшись лицом в подушку. Его рука, даже во сне, лежала на её ладони — привычный, почти инстинктивный жест, который за последнее время стал для них обоих необходим как дыхание. Пончик, свернувшийся в ногах, приоткрыл один глаз и тихо мяукнул.

— Тоже чувствуешь? — прошептала Соня.

Пончик мяукнул громче. Мол, «да, чувствую, и мне это не нравится».

— Время сломалось, — сообщила невидимая Никта из Ключа, и её голос звучал тревожно. — Я не знаю, как это объяснить. Но оно... течёт неправильно. Как река, которая вдруг решила повернуть вспять.

— Время не может повернуть вспять, — сказала Соня.

— В обычных обстоятельствах — нет. Но здесь что-то произошло. Что-то или кто-то вмешался.

Соня осторожно высвободила руку, накинула халат и вышла в приёмную. То, что она увидела, заставило её замереть на пороге. На голографической карте мультивселенной, которая обычно мерцала ровным золотистым светом, творилось нечто странное. Одна из точек — новая, которой ещё вчера не было — пульсировала тревожным алым. Но не это было самым пугающим.

Самым пугающим было то, что стрелки на всех часах в приёмной — настенных, настольных, даже на мультитуле, лежавшем на стойке Мидори, — шли в обратную сторону.

— Артур! — позвала Соня. — Просыпайся! У нас чрезвычайная ситуация!

Он появился в дверях через минуту — уже в рубашке, уже с мультитулом в руке, уже с тем самым выражением лица, которое означало: «Я анализирую, и результаты анализа меня не устраивают».

Мидори, прибежавшая на крик, застыла с открытым ртом. Максимилиан, который ночевал в гостевой комнате, вышел следом, завязывая пояс халата.

— Часы идут назад, — констатировал Артур. — Во всей реальности. Я проверил.

— И не только в нашей, — добавила Мидори, лихорадочно нажимая кнопки на своём пульте. — Сигналы из Аквилона, Ирема и Ноктюрна тоже фиксируют временную аномалию. Сеть в порядке, Ключи целы, но время...

— Течёт вспять, — закончил Максимилиан. — Этого не может быть.

— Может, — раздался голос от двери. — Ещё как может.

Все обернулись. В проёме, отделявшем приёмную от переговорной, стоял человек. Высокий. Худой. С очень бледным лицом и глазами, которые были разного цвета — один серебряный, другой золотой. На нём был длинный плащ, сшитый, казалось, из самой ткани времени, — он переливался, мерцал, и сквозь него проступали то звёзды, то циферблаты, то непонятные символы. В руке он держал предмет, похожий на песочные часы, но песок в них сыпался вверх.

— Здравствуйте! Меня зовут Кайрос, — произнёс он. — Я — Хранитель Времени. Точнее — бывший Хранитель. И у меня к вам дело.

— Как вы сюда попали? — спросил Артур, заслоняя собой Соню. — Портал не активировался. Сигнализация молчала.

— Я не пользовался порталом, — Кайрос чуть улыбнулся. — Я пришёл пешком. Сквозь время. Это долгая прогулка, но мне было нужно.

— Зачем?

— Потому что Время умирает. — Он поднял свои песочные часы, и все увидели: песка в них осталось совсем немного. — Когда последняя песчинка упадёт — всё остановится. Все реальности. Все Ключи. Вся Сеть.

В приёмной стало очень тихо. Даже Пончик перестал мурчать.

— Кто это сделал? — спросила Соня.

— Это Инверсия. Процесс, который запускается, когда кто-то пытается повернуть время вспять в одной конкретной реальности. Это как камень, брошенный в пруд: круги расходятся всё шире. И если не остановить источник, волна доберётся до всех. А кто сделал... Это и предстоит выяснить.

— Где этот источник? — быстро спросил Артур.

— В реальности «Хронокласт». Там, где время было изобретено. И там, где его пытаются отменить.

Кайрос посмотрел на них по очереди — на Артура, на Соню, на Максимилиана, на Мидори, на Пончика.

— Вы — Сеть. Вы — те, кто соединяет. Только вы можете это остановить. Но придётся спешить. У вас осталось... — он взглянул на часы, — примерно трое суток. По обычному времени. Которое сейчас, простите, течёт в разных направлениях.

— Мы справимся, — сказала Соня. — Всегда справлялись.

— Я верю, — ответил Кайрос. — Именно поэтому я пришёл к вам. И ещё... — он замялся. — Возьмите меня с собой. Я знаю Хронокласт. Я там... жил. Когда-то. Я буду вам полезен.

Артур поправил манжеты.

— Хорошо. Но если вы окажетесь врагом...

— Я знаю, что в этом случае меня ждёт. Тёмная временная петля. Я читал о вас.

— Приятно, когда репутация работает на опережение, — заметила Соня.

— Мне он нравится, — сообщила Никта. — У него красивые часы.

— Тьма оценила ваши часы, — сказала Соня.

Кайрос удивился:

— У вас есть Тьма?

— Да. Она внутри Ключа, но любит всё комментировать. И это ещё не самое странное. Привыкайте.

— Я постараюсь.

Они начали готовиться к переходу.

ГЛАВА 2. В КОТОРОЙ ХРОНОКЛАСТ ВСТРЕЧАЕТ ГОСТЕЙ

Портал в Хронокласт открылся с трудом. Артуру пришлось трижды перенастраивать координаты — время в этой реальности текло настолько хаотично, что мультитул отказывался фиксировать стабильную точку выхода.

Кайрос, стоявший рядом, подсказывал: «Попробуйте сместиться на две десятых секунды влево относительно четвёртого измерения... да, вот так». Соня никогда не слышала, чтобы Артур следовал чьим-то указаниям с таким сосредоточенным вниманием. Видимо, бывший Хранитель Времени знал, о чём говорит.

Наконец портал стабилизировался — и они вышли в город.

Если бы Соню попросили описать Хронокласт одним словом, она бы сказала: «часы». Город был построен как гигантский часовой механизм. Улицы расходились концентрическими кругами, и каждая двигалась с разной скоростью, словно стрелки на циферблате. Здания были увенчаны башнями, с которых свисали гигантские маятники — медленные, величественные, отсчитывающие ритм. Мостовые были выложены плиткой, на которой светились цифры. Фонари на углах улиц вспыхивали и гасли в строгой последовательности, и где-то высоко-высоко, в центре города, возвышалась Башня Времени — огромная, уходящая шпилем в облака, и на её вершине сиял циферблат, видимый с любого конца Хронокласта. Но стрелки на нём шли в обратную сторону.

— Это... потрясающе, — выдохнула Соня.

— Это было потрясающе, — поправил Кайрос, и в его голосе звучала печаль. — Раньше всё работало иначе. Время текло плавно, как музыка. А теперь... слышите?

Они прислушались. Где-то в глубине города, под мерный стук маятников, раздавался скрежет. Неприятный, режущий слух звук, похожий на трение шестерёнок, работающих без смазки. Или на скрип несмазанной двери. Или на стон.

— Инверсия, — сказал Артур. — Она разрушает механизм.

— Да. И если мы не остановим её, механизм сломается окончательно. А вместе с ним — время во всех реальностях.

— Кто запустил Инверсию? — спросила Соня.

— Пойдёмте, — Кайрос указал в сторону Башни. — Я покажу вам. И расскажу.

Они двинулись по улице — и почти сразу Соня заметила странность. Люди. Они были на улицах, но двигались неестественно. Не просто медленно — а словно задом наперёд. Один прохожий пятился, и его шаги оставляли следы, которые исчезали за секунду до того, как он на них наступал. Женщина с корзиной роняла яблоки, но они не падали на землю, а взлетали обратно в корзину.

— Они не замечают? — спросила Соня.

— Привыкли, — ответил Кайрос. — Инверсия длится уже несколько циклов. Для местных жителей это стало нормой. Они приспособились. Но долго так продолжаться не может.

— Почему мы двигаемся нормально?

— Потому что вы — вне этого времени. Вы из другой реальности. Но со временем — простите за каламбур — вы тоже начнёте... сбоить.

— Значит, у нас мало времени на спасение времени, — резюмировал Артур.

— Именно так.

Они подошли к Башне. У входа стояли двое стражников в форме, напоминавшей смесь часовщиков и солдат: серебристые мундиры с шестерёнками на эполетах, шлемы с прозрачными забралами, за которыми виднелись лица — усталые, но решительные. Увидев Кайроса, они вытянулись по стойке смирно.

— Хранитель! Вы вернулись!

— Я привёл помощь, — сказал Кайрос. — Эти люди — из агентства «Хронос». Они специалисты по... сложным случаям.

— Сложные случаи — это наше всё, — подтвердила Соня.

Стражники переглянулись, но пропустили их без лишних вопросов. Внутри Башня Времени оказалась ещё более впечатляющей, чем снаружи. Огромный атриум уходил ввысь на десятки этажей, и весь он был заполнен механизмами: шестерёнки, маятники, пружины, циферблаты — всё двигалось, крутилось, тикало. Посередине атриума, на возвышении, стоял пульт управления, за которым работали несколько человек в таких же серебристых мундирах.

— Главный Хронометрист, — представил Кайрос одного из них — высокого мужчину с седыми висками и проницательными глазами. — Он отвечает за стабильность времени в этой реальности.

— Вернее — пытаюсь отвечать, — горько усмехнулся Хронометрист. — Но у меня больше не получается. Инверсия запущена с главного терминала. Кто-то проник в Башню три цикла назад и изменил настройки. Мы не можем их вернуть.

— Почему? — спросил Артур.

— Потому что терминал заблокирован. Нужен код доступа. А код знал только один человек. Но он исчез.

— Кто? — спросила Соня.

— Главный Архитектор Времени. Человек, который изобрёл время в нашей реальности. Его зовут... — Хронометрист замялся, — ...звали Хронос.

В атриуме повисла тишина. Даже маятники, казалось, замерли на мгновение.

— Хронос? — переспросил Артур.

— Да. Тот самый. Имя, которое вы носите как название агентства.

Соня и Артур переглянулись. Это было больше чем совпадение. Это был знак.

— Где сейчас этот Архитектор? — спросила Соня.

— Никто не знает. Он исчез много циклов назад. Но если Инверсию не остановить, он может никогда не родиться.

— Что?! — Соня уставилась на Хронометриста. — Как это — не родиться?

— Инверсия стирает события в прошлом. Если она доберётся до момента его рождения — а она уже близко — он исчезнет. И тогда время, которое он создал, развалится окончательно. Не только здесь. Везде.

Артур поправил манжеты. Дважды. Соня знала этот жест: он означал, что мозг Артура работает на пределе, просчитывая варианты.

— Значит, задача такая, — сказал он. — Найти Архитектора, получить у него код, разблокировать терминал и остановить Инверсию. Попутно — выяснить, кто её запустил и зачем. Всё это — в реальности, где время течёт хаотично и где Архитектор, возможно, ещё не родился. Или уже исчез.

— Именно, — подтвердил Кайрос.

— Отлично, — сказала Соня. — Обожаю такие задачи.

— Я тоже, — добавила Никта. — Особенно ту часть, где мы снова всех спасём.

— Ты оптимистка.

— Я — Тьма. У меня нет выбора.

Артур повернулся к Хронометристу:

— У вас есть архивы? Записи? Что-нибудь, что поможет найти Архитектора?

— Есть. Личное дело Хроноса. Но оно засекречено.

— Агентство «Хронос» имеет допуск к засекреченным материалам, — Артур достал мультитул и показал голографическое удостоверение. — Межпространственный протокол семь-альфа. Статья о сотрудничестве.

Хронометрист посмотрел на удостоверение, потом на Кайроса, потом снова на Артура.

— Хорошо, — сказал он. — Я отведу вас в Архив. Но будьте осторожны. Там время течёт вообще иначе. Вы можете увидеть то, чего не должны видеть.

— Мы уже видели много такого, — ответила Соня. — Не беспокойтесь.

Они направились в Архив. Пончик, всё это время сидевший в переноске, высунул голову и чихнул. Эхо его чиха разнеслось по атриуму и странным образом совпало с тиканьем маятников.

— Хороший знак, — заметила Никта.

— Ты веришь в знаки?

— Я верю в котов.

Соня улыбнулась. И шагнула в Архив.

ГЛАВА 3. В КОТОРОЙ АРХИВ ХРОНОСА ОТКРЫВАЕТ СВОИ ТАЙНЫ

Архив Хроноса находился глубоко под Башней. Настолько глубоко, что Соня через какое-то время перестала считать ступени. Лестница уходила вниз по спирали, и с каждым витком воздух становился плотнее, тяжелее, словно само время здесь сгущалось, как мёд, и текло медленнее. Факелы на стенах горели ровным, немерцающим пламенем — не магическим, а каким-то иным, более древним. Кайрос, шагавший впереди, объяснил:

— Это хроно-огни. Они горят не на масле и не на магии. Они питаются временем. Каждый факел — это одна секунда, растянутая на десятилетия. Если прислушаться, можно услышать, как они тикают.

Соня прислушалась. И действительно — в шелесте пламени слышалось ритмичное, едва уловимое «тук-тук, тук-тук», похожее на биение сердца. Или на ход часов.

Наконец лестница кончилась, и они оказались перед массивной дверью. Не каменной. Не металлической. Она была сделана из переливающегося материала, струящегося, как водопад. По её поверхности пробегали волны, и в этих волнах, если присмотреться, можно было увидеть образы: лица, пейзажи, сцены из прошлого. Дверь показывала то, что хранилось за ней.

— Архив Хроноса, — произнёс Хронометрист с благоговением. — Здесь собраны записи о каждом мгновении, когда-либо существовавшем в этой реальности. И о тех, кто эти мгновения создавал.

— Как открыть? — спросил Артур.

— Нужен ключ, — Кайрос достал свои песочные часы и приложил их к двери. Песок внутри на мгновение замер, а потом потёк в правильную сторону — сверху вниз. Дверь дрогнула и начала растворяться, открывая проход.

— После вас, — сказал Кайрос.

Соня шагнула внутрь — и ахнула.

Архив был прекрасен. Не библиотека, не хранилище, а именно Архив — с большой буквы. Место, где время обретало форму и покой. Представьте себе собор. Огромный, уходящий ввысь настолько, что потолок терялся в золотистой дымке. Вместо стен — бесконечные ряды стеллажей, но не книжных, а световых. Каждый стеллаж был соткан из лучей, и на этих лучах, как драгоценные камни, висели кристаллы. Тысячи. Десятки тысяч. И в каждом кристалле пульсировал свет — тёплый, живой, разных оттенков: от янтарного до нежно-розового, от голубого до изумрудного.

— Это хроно-кристаллы, — пояснил Кайрос, и его голос эхом разнёсся под сводами. — В каждом — одно мгновение. Одно событие. Одна секунда, сохранённая навсегда. Архитектор Хронос создал их, чтобы время никогда не было утеряно. Даже если в реальности что-то изменится — здесь, в Архиве, останется запись о том, как всё было изначально.

— Значит, здесь есть запись и о нём самом? — спросила Соня.

— Обязательно. Но личное дело Архитектора — особый кристалл. Он спрятан. И защищён.

— Чем?

— Парадоксом.

Кайрос повёл их вглубь Архива. Пол под ногами был прозрачным, и под ним, казалось, плыли облака — или это были воспоминания, застывшие в янтаре? Соня не могла определить. Она чувствовала себя так, словно шла по мосту между прошлым и будущим, и каждое её движение оставляло рябь на поверхности реальности. Артур шагал рядом, его лицо было сосредоточенным, но она заметила, как он то и дело бросает взгляды на кристаллы — словно пытается прочитать их свечение, расшифровать их пульсацию.

— Здесь, — остановился Кайрос.

Перед ними, на постаменте из чёрного камня, парил кристалл. Он был больше остальных — размером с человеческое сердце — и светился не одним цветом, а сразу несколькими. Золотой, серебряный, изумрудный — они переливались, сменяли друг друга, как времена года, ускоренные в тысячу раз. Вокруг кристалла висели три кольца, вращающиеся в разных направлениях, и каждое издавало тонкий, едва слышный звон.

— Личное дело Хроноса, — произнёс Хронометрист. — Но оно запечатано. Видите кольца? Это парадоксальный замок. Чтобы открыть кристалл, нужно ответить на три вопроса. И каждый вопрос — парадокс.

— Я люблю парадоксы, — сказала Соня. — Я лингвист.

— Это не языковые парадоксы, — предостерёг Кайрос. — Это временные. Если ответите неправильно — кристалл уничтожит себя. И все данные о Хроносе будут потеряны навсегда.

— Значит, не будем ошибаться, — Артур взял Соню за руку. — Задавайте первый вопрос.

Кольца дрогнули, и из кристалла раздался голос. Низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой — голос человека, который привык думать, прежде чем говорить:

— Может ли будущее изменить прошлое?

Соня задумалась. Артур — тоже. Пончик, сидевший на полу, мяукнул.

— Мы сами это делали, — сказала Соня. — Когда вмешивались в расследования.

— Это взаимный процесс, — подхватил Артур. — Не линейный, а круговой.

Кристалл вспыхнул. Одно из колец, золотое, остановилось и тихо звякнуло. Голос произнёс:

— Второй вопрос: что сильнее — мгновение или вечность?

Соня и Артур переглянулись. Мгновение или вечность. Песчинка или бесконечная пустыня. Удар сердца или бескрайний космос.

— Мгновение, — сказала Соня. — Потому что одно-единственное мгновение может изменить всё. Вечность — это просто много мгновений. Но решающее — всегда одно.

Второе кольцо, серебряное, замерло.

— Третий вопрос: зачем вы ищете Хроноса?

Это был не парадокс. Это был вопрос-испытание. И Соня поняла: на него нельзя ответить неправду. Кристалл почувствует.

— Чтобы спасти время, — сказала она. — Не только здесь. Везде. И чтобы понять, почему он исчез. Почему оставил всё. Почему позволил Инверсии случиться.

— Потому что мы хотим не просто остановить катастрофу, — добавил Артур. — Мы хотим понять её причину. И помочь тому, кто её создал. Даже если он — сам Архитектор.

Кристалл засиял. Все кольца замерли. И голос произнёс — уже мягче, теплее:

— Доступ разрешён. Смотрите. Но помните: знание необратимо. Увидев прошлое, вы уже не сможете его изменить. Только принять.

Кристалл раскрылся беззвучно — плавно, как распускается цветок на рассвете. Четыре створки разошлись в стороны, и в воздухе над постаментом развернулась голограмма. Не плоская, не схематичная — живая, трёхмерная, дышащая.

Архив вокруг них исчез, растворился в золотистой дымке, и вместо него возникла комната. Небольшая. Уютная. С камином, в котором потрескивали дрова. С книжными полками, забитыми фолиантами. С письменным столом у окна, выходившего в сад, где цвели яблони. И с человеком, который сидел за этим столом и что-то писал. Он был молод — едва за тридцать. Тёмные волосы, узкое лицо с тонкими чертами. Глаза — серые, сосредоточенные, но в уголках притаилась улыбка, словно он знал что-то, чего не знал никто. Одет он был просто — белая рубашка с закатанными рукавами, жилет с карманными часами на цепочке. Руки в чернилах.

— Это Хронос, — прошептал Кайрос. — Таким он был... до всего.

Соня не ответила. Она смотрела на человека за столом и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Он был похож. Очень похож. Те же черты, тот же разворот плеч, та же манера чуть склонять голову набок. Она перевела взгляд на Артура — и увидела, что он побледнел.

— Артур…

— Я вижу, — сказал он тихо. — Это… невозможно.

— Что — невозможно? — спросил Хронометрист.

— Этот человек, — Артур указал на голограмму. — Это мой отец.

Тишина рухнула, как топор. Даже Кайрос, который, казалось, знал всё, удивлённо приподнял брови. Пончик, сидевший у ног Сони, перестал вылизывать лапу и насторожил уши. Никта молчала — что для неё было редкостью и верным признаком глубокого потрясения.

— Я помню, — наконец произнесла она. — Когда-то, очень давно, я слышала легенду. О человеке, который пожертвовал собой, чтобы время появилось во всех мирах. Но я думала, это просто миф.

— Это не миф, — ответил Кайрос. — Это правда. Хронос был Архитектором Времени. Он создал время в этой реальности — первой из всех. А потом... подарил его остальным.

— Подарил? — переспросила Соня.

— Смотрите.

Голограмма ожила. Хронос отложил перо, поднялся из-за стола и подошёл к окну. За окном, в саду, играли двое детей. Мальчики. Один постарше — лет десяти, с серьёзным лицом и книгой в руках. Второй — младше — озорной, смеющийся, убегающий от старшего между яблонями.

— Максимилиан и Артур, — прошептала Соня. — Это они. В детстве.

— Да, — голос Кайроса дрогнул. — Хронос был не просто Архитектором. Он был отцом. У него два сына.

Артур молчал. Его лицо, всегда такое сдержанное, сейчас было открытым — на нём читалась целая буря эмоций. Соня взяла его за руку. Он сжал её пальцы — крепко, до боли.

— Я почти не помню его, — сказал он. — Совсем. Только... сны. Обрывки. Запах чернил. Яблони. И часы. Много часов.

— Он стёр вашу память, — сказал Кайрос. — Когда уходил. Чтобы защитить вас. Чтобы те, кто охотился за временем, не смогли найти его через вас.

— Кто охотился?

— Те, кто хотел использовать время как оружие. Те, кто запустил Инверсию. Но об этом — позже. Сначала досмотрите.

Голограмма продолжалась. Хронос стоял у окна, глядя на сыновей. Его лицо было спокойным, но в глазах стояла такая глубокая, всепоглощающая любовь, что у Сони защипало в носу. Потом он отвернулся, подошёл к столу и взял в руки предмет. Тот самый. Песочные часы.

— Он создал время, — прошептал Кайрос. — Но чтобы время работало, нужна была жертва. Не магическая. Не кровавая. Добровольная. Тот, кто создаёт время, должен отдать часть себя — свою собственную временную линию. Свой собственный хронос.

— Что это значит? — спросила Соня.

— Это значит, что он перестал существовать. Не умер. Не исчез. А именно перестал существовать — как личность, как точка во времени. Он стал самим временем. Растворился в нём. Поэтому его нет нигде. И поэтому Инверсия уничтожает его — потому что стирает само время.

Артур отпустил руку Сони и шагнул вперёд — прямо в голограмму, которая колыхнулась и пропустила его. Он подошёл к столу, провёл пальцами по тому месту, где только что стояли песочные часы.

— Значит, он пожертвовал собой, — сказал он. — Чтобы время существовало. Чтобы мы жили.

— Да.

— И теперь, когда Инверсия запущена, его жертва может стать напрасной.

— Да.

Артур повернулся. Его глаза, всегда серые и холодные, сейчас горели. Не яростью. Решимостью.

— Кто запустил Инверсию? — спросил он. — Покажи.

Кайрос кивнул. Кристалл замерцал, и голограмма изменилась. Комната исчезла. Вместо неё возникла Башня Времени — та самая, где они только что были. Главный зал. Пульт управления. И фигура, склонившаяся над терминалом. Лицо было скрыто капюшоном, но когда фигура повернулась...

Соня ахнула. Артур замер. Даже Пончик, кажется, перестал дышать.

Это был Максимилиан.

— Нет, — прошептал Артур. — Этого не может быть. Он... он сейчас в агентстве. Он с нами. Он помогал нам.

— Это было не сейчас, — сказал Кайрос. — Это было в прошлом. За несколько циклов до того, как он стал вашим союзником. Когда он ещё был главой «Синдиката Вечности».

— Он запустил Инверсию? Зачем?

— Он искал способ вернуть отца. И думал, что если повернуть время вспять, он сможет добраться до того момента, когда Хронос ещё существовал. И спасти его.

— Но это же уничтожит всё!

— Он не знал. Ему сказали, что Инверсия — это просто инструмент. Что она обратима. Что он сможет всё исправить. Его использовали.

— Кто?

Кайрос помолчал. А потом произнёс имя. То самое, от которого у Сони кровь стыла в жилах.

— Люций. Тот, кого вы считали поверженным. Он не исчез. Он всё это время прятался здесь. В Хронокласте. И именно он стоит за Инверсией.

Голограмма погасла. Архив снова сомкнулся вокруг них. Тишина стояла такая, что Соня слышала, как стучит её сердце.

— Значит, нам нужно остановить Инверсию, — сказала она. — И найти Максимилиана. И поговорить с ним.

— Да, — ответил Артур. — И ещё — найти Люция.

— И, возможно, — добавил Кайрос, — спасти Хроноса.

— Как? Он же растворился во времени.

— Растворился — не значит исчез. Он всё ещё где-то там. В самом времени. Если остановить Инверсию и восстановить правильный ход — возможно, он сможет... вернуться. Хотя бы на мгновение.

Артур посмотрел на кристалл. На то место, где только что была голограмма его отца. И сказал:

— Тогда мы сделаем это. Сделаем всё.

— Вместе, — добавила Соня.

— Вместе, — эхом отозвалась Никта.

— Мяу, — подтвердил Пончик.

Они направились к выходу. Впереди был разговор с Максимилианом. И встреча с врагом, который никогда не уходил.