Kitobni o'qish: «Кавказский развод. Двойной никах мужа»

1

«Прости, Диана, сегодня не смогу выйти на работу. Живот прихватило», — читаю сообщение от Алины и отбрасываю телефон в сторону.

В который раз у неё так «живот прихватывает»?! Десятый за месяц?! Может быть, ей нужно пересмотреть свою диету?!

Да, я знаю, знаю, что свой бизнес — это всегда ответственность. Только люди, которые никогда ничего не организовавшие сами, считают, что бизнесмены только и делают, что сидят в роскошных кабинетах и раздают приказы подчинённым, а потом складывают свои миллиарды в огромные карманы.

Но эти подчинённые постоянно болеют, прогуливают работу, а ещё просто внезапно тебя кидают без объяснения причин.

И теперь мне, как владелице нового модного клинингового агентства «Блеск от принцессы», придётся самолично ехать на объект к новой клиентке, чтобы навести блеск в её квартирке.

Тем более это роскошные апартаменты в недавно построенном новом жилом комплексе, где селятся только солидные люди с деньгами, и я уверена, что если клиентке всё понравится, то она заключит с нами контракт.

Пока еду на своём груженом всеми только возможными импортными средствами чистки средствами внедорожнике, вспоминаю, что каких-нибудь двадцать лет назад я совершенно не разбиралась в бизнесе.

Да что там говорить, я и в жизни-то не разбиралась!

Просто встретила своего Ильдара, и потеряла голову.

И сердце.

Да что там сердце, я разум потеряла! Бросила ведь всё ради него, как бы не шипели на меня родственники.

Уехала с ним на край света. Точнее, к нему в его город.

Он был такой красивый. Не похожий ни на кого.

Чёрные, как смоль волосы. Жгучий взгляд. Уверенный, властный.

— Если ты меня любишь, ты едешь со мной. Я женюсь на тебе, — сказал он просто, и я послушалась. Не выбирая, не раздумывая.

Бросилась в омут с головой.

Да у меня даже с ним ничего не было до свадьбы! Девочкой была, надо же, — и я усмехаюсь сама своим мыслям, пока стою на красный свет светофора.

И его родственники не сразу приняли меня, чего уж там говорить. Потрепали мне нервы. Но каждый день компенсировали наши яркие жгучие ночи, ночи Кавказа.

И я невольно краснею из-за своих грешных сладких мыслей, хотя сижу в машине совсем одна.

Да что там говорить, он и сейчас хоть куда. Все девки на него заглядываются тайком.

Что я, не замечаю что ли.

Но Ильдар мой. Только мой.

Я это точно знаю.

Единственное, чем Бог нас так и не наградил, так это сыном, о котором так всегда мечтал мой муж, да и я, но зато у нас такая красивая и умная дочка! Уже школу заканчивает, будет поступать в институт, получит диплом. И я не позволю ей его бросить, не то что я!

Пусть сначала получит диплом, а потом уже заводит семью.

Хотя я ни о чём не жалею.

Отсутствие диплома не помешало мне развить с мужем преуспевающий бизнес. Теперь «Цива-халяль» самый настоящий лидер халяльных продуктов. У нас и сеть магазинов, и своё производство, и свой кейтеринг! Самые уважаемые люди заказывают у нас блюда на важные торжества.

Но теперь бизнесом полностью занимается мой муж, а я решила открыть свой, маленький, женский. Клининговое агентство.

Вот почему для меня так важен каждый клиент! И я сама буду драить полы и ванные, если потребуется, лишь заработать себе отличную репутацию. Мне ли не знать, что она нарабатывается годами, а потерять её можно за один день!

— Добрый день, — я улыбаюсь во весь рот совсем молоденькой девочке, которая в коротких шортиках и открытом топике встречает меня у порога. — Я — Диана. Проведу сегодня у вас генеральную уборку, — ставлю я на пол свой немецкий пылесос и ведро с самыми дорогими и прогрессивными моющими средствами.

— Хорошо, — кидает она мне. как прислуге, но я и бровью не веду.

Ещё совсем молодая глупая девочка, сколько ей? Восемнадцать?

— Всё нужно тщательно убрать и помыть.

— Конечно, у нас только гипоаллергенные биоразлагаемые средства, — сразу же отвечаю я ей.

— Вот и отлично. А то мне нужно думать о малыше, — высокомерно глядя на меня, кладёт она ладонь на свой оголённый плоский животик, и я с недоумением гляжу на неё.

— Вы ждёте ребёнка? — растягиваю я губы в улыбке. — Поздравляю! Не переживайте! Вашему малышу ничего не грозит!

— Буду надеяться, — бросает она мне через плечо, уже провожая меня в ванную.

Оглядываюсь по сторонам: кричащая роскошь в каждой детали.

Роскошь и отсутствие вкуса.

Но ничего. Не у всех он бывает.

Смотрю на эту девочку, которая почти голой разгуливает перед незнакомой женщиной, и ещё раз убеждаюсь, что мы воспитали нашу доченьку, Мину, не такой.

Скромная, порядочная. Я с детства ей вбивала, что в женщине главное н внешность, а мозги.

Может быть я не права, но если бы не я, то где бы сейчас был мой Ильдар со своим бизнесом? Это ведь я все годы плечом к плечу работала, развивала его вместе с ним! Да это я на самом деле и руководила негласно нашей компанией все эти годы! Это мои советы помогли нам так высоко подняться.

И я, как всегда, не могу оставаться без дела.

Вычистив ванную с дорогой косметикой, перехожу в спальню, где царит полный беспорядок: простыни смяты, на полу валяется кружевное белье…

Ночка явно была жаркой.

Я бы постеснялась оставлять такое для посторонних глаз. Но это не моё дело, в конце концов! Клиент всегда прав — это моё самое главное правило.

Перехожу к прикроватной тумбочке и начинаю вытирать на ней пыль, переставляю фото в рамке, и тут свет меркнет в моих глазах.

На фото — мой Ильдар. Красивый. Неотразимый.

С проседью в волосах.

Стоит, глядя перед собой в камеру, а на шее у него висит эта самая девка, клиентка, у которой я сейчас убираюсь в спальне!

2

Секунда. Всего одна секунда — и мир переворачивается с ног на голову. Ладони мгновенно становятся ледяными, влажными, сердце бьется где-то в горле, предательски сжимая дыхание. Я не верю глазам. Не могу поверить. Это же Ильдар. Мой Ильдар. Тот самый, который сегодня утром пил кофе за нашим кухонным столом, целовал меня в макушку и говорил, что вечером будет поздно — важные переговоры.

А тут… Тут он стоит на этом дурацком фото в позе победителя, а на его шее висит эта… эта девочка! Та самая, что сейчас разгуливает по квартире с голым пупком и плоским животом, на котором она демонстративно держит ладонь.

Кровь отливает от лица, потом приливает обратно жгучей волной стыда и ярости. Рука сама тянется к рамке, пальцы сжимают ее так сильно, что кажется, стекло треснет.

«Успокойся, Диана, — шепчет внутренний голос. — Может, это её брат? Дядя? Коллега? Я ведь могу ошибаться! Просто очень похожие лица..» Но нет. Я знаю каждую морщинку на его лице, каждый жест. Это он. Однозначно он.

Слышу шаги за спиной. Легкие, быстрые. Она вошла в спальню.

— Что-то не так? — ее голос звенит как колокольчик, но в нем нет ни капли беспокойства. Только легкое любопытство.

Я медленно поворачиваюсь к ней, держа в руках эту проклятую рамку. Голос предательски дрожит, когда я пытаюсь говорить спокойно:

— Извините… это фото… Кто этот мужчина?

Она смотрит на меня с легким удивлением, затем на ее лице расцветает самодовольная улыбочка. Берет рамку из моих рук так бережно, словно это не просто фотография, а священная реликвия.

— Ах, это… — она проводит пальцем по стеклу прямо по лицу Ильдара. — Это мой муж, Ильдар.

Мир сужается до точки. Звуки пропадают. Я вижу только ее губы, которые продолжают двигаться.

— Мы ждем мальчика. Он так хотел сына.

Каждое слово — как удар ножом в самое сердце. «Муж». «Мальчик». «Хотел сына».

В голове проносится вихрь воспоминаний: его слова о том, как важно продолжить род; его разочарование после рождения Мины; его холодность в последние годы… А я-то думала, что это кризис среднего возраста! Я старалась быть идеальной женой: вела дом, помогала в бизнесе…

А он… Он нашел себе девочку! Совсем юную! И она ждет ребенка! Мальчика!

Горло сжимает спазм. Хочется кричать, рвать на себе волосы… Но я стою как вкопанная, не в силах издать ни звука.

В этот момент в дверь раздается резкий стук — не звонок, а именно стук костяшками пальцев.

Азиза (так ведь ее зовут? Да… Азиза…) оживляется:

— Ах, это, наверное, Гузель!

Она бросается к двери и распахивает ее.

На пороге стоит еще одна девушка — такая же юная, ярко накрашенная в стиле блогерш из TikTok-а: стрелки до висков и пухлые утиные губки.

И… живот! Небольшой пока еще животик подчеркивает обтягивающее платье без рукавов!

— Привет, соседка. Зашла проведать тебя. У тебя тут уборка да? — щебетание Гузели режет слух своей фальшивой бодростью

Азиза сияет еще больше, если такое вообще возможно.

— Познакомьтесь, это Гузель. Моя лучшая подруга, она живёт этажом выше, прямо надо мной. И мы обе… — она переводит взгляд между мной и Гузелью с гордостью королевы, представляющей наследников трона, заявляет: — …жены одного мужа! Ильдара!

Я чувствую, как земля уходит буквально из-под ног.

— Да-да! Мы совсем как сестры! — подхватывает Гузель кладя руку себе на живот точно так же, как до этого делала Азиза. — И мы обе ждем мальчиков! И они будут братиками! Ильдар такой счастливый, что у него будет сразу два наследника!

Они обе смеются их смех звенит в моих ушах как похоронный звон.

Две жены? Сразу две? И обе беременны мальчиками?

Предательство обрушивается на меня всей тяжестью двадцати лет совместной жизни. Каждая годовщина, каждый подарок, каждый поцелуй: все было ложью.

Унижение жжет кожу, как серная кислота. Я здесь стою перед ними в фартуке клининговой службы, а эти две девочки обсуждают моего мужа, точнее, их общего мужа как ни в чём ни бывало.

Я не могу дышать. Комната плывет перед глазами.

— Извините мне плохо…

Выплёвываю эти слова, будто кто-то другой произносит их за меня, и бегу к выходу, спотыкаясь о свой же пылесос.

Их смех преследует меня даже когда я уже выскакиваю в коридор.

Лифт едет слишком медленно. Сердце колотится так, что кажется, выпрыгнет из груди. Слезы душат, но я не даю им пролиться.

Нет, только не здесь, только не сейчас.

Наконец лифт открывается на первом этаже.

Я выбегаю на улицу, слепящее солнце больно режет глаза. Сажусь в машину, руки трясутся так, что не могу попасть ключом в замок зажигания.

И только когда двигатель начинает рычать под капотом, я опускаю голову на руль и рыдаю.

Всё внутри разрывается от боли.

Боли предательства, унижения и осознания того, что двадцать лет моей жизни были ложью…

3

Слезы высохли. Осталась только ледяная пустота, пронизывающая до самых костей. Я сижу за рулём и смотрю на знакомый подъезд нашего дома. Двадцать лет я возвращалась сюда с чувством, что это моё место, моя крепость. Теперь это просто стены. Обитель лжи.

Я вошла в квартиру на цыпочках, хотя не знаю зачем. Тишина. Мины нет — она на занятиях в языковой школе. Ильдар… Ильдар, скорее всего, ещё на «важных переговорах». В кавычках. Теперь я знаю, что скрывается за этими словами.

Поднимаюсь в спальню. Мою спальню. Нашу спальню. Стыдно даже подумать об этом. Я подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение: заплаканные глаза, размазанная тушь, лицо сорокалетней женщины, которая только что узнала, что её жизнь — фарс.

Я принимаю душ. Горячая вода обжигает кожу, но не может смыть чувство осквернения. Я тру кожу мочалкой до красноты, пытаясь стереть прикосновения того человека, который сегодня утром целовал меня в макушку. Ложь. Всё было ложью.

Переодеваюсь в домашнее — просторные брюки и свитер. Броня перед боем. Потом спускаюсь на кухню, ставлю чайник. Автоматические движения руки: чашка, заварка, кипяток… А в голове прокручивается та самая сцена: «Мой муж Ильдар», «Мы ждём мальчика», «Мы обе жены». Кадр за кадром, как в дурацком сериале, только я — главная героиня, которой не показали заранее сценарий.

Чайник свистит, выдёргивая меня из кошмара воспоминаний.

Слышу звук ключа в замке.

Сердце замирает.

Шаги в прихожей.

Тяжёлые мужские шаги.

Его шаги.

Ильдар входит на кухню в расстёгнутой дорогой рубашке, с портфелем в руке. Он выглядит уставшим… Довольным? Расслабленным? Не знаю. Не могу больше читать его лицо.

— Привет, — бросает он через плечо и проходит к раковине набрать воды.

Я молчу.

Он оборачивается и смотрит на меня внимательнее.

— Ты чего такая бледная? Клиентка опять нервничала? Надо было сразу послать её куда подальше! Ты же хозяйка бизнеса! Веди себя соответственно!

Ирония судьбы режет как бритва! Веди себя соответственно. Да я сегодня вела себя как последняя дура!

— Нет… не клиентка… — говорю я тихо и ставлю свою чашку чая на стол так, что он расплескивается.

— Что-то случилось?

Он ставит свой стакан и подходит ближе. Его дыхание пахнет дорогим кофе.

Я поднимаю на него глаза. Вижу знакомые черты. Красивое лицо, которое я любила двадцать лет. Лицо лжеца.

Больше не могу терпеть.

— Я была сегодня в ЖК «Эдельвейс». Заменяла Алину, которая заболела.

Он хмурится.

— Ну и что?

— В квартире 504. Там живёт девушка Азиза.

Вижу, как мышцы на его лице напрягаются. Но он держится.

— И?

— Она показала мне фото. Фото, где ты с ней обнимаешься. И сказала, что ты её муж. Что она ждёт от тебя ребёнка. Мальчика.

Говорю всё это одним выдохом, почти без пауз, чтобы не потерять мужество.

Наступает тишина. Глубокая, давящая. Он отступает на шаг. Его лицо превращается из уставшего в каменное. Ни тени раскаяния. Ни шока. Просто холодная уверенность хищника, которого поймали, но он ещё считает себя хозяином положения.

— Ну и что ты хочешь услышать, Диана?

Его голос низкий, спокойный, но в нём звенят стальные нотки.

— Что это значит, Ильдар?! Кто эта девочка?! Кто эта Гузель, которая тоже беременна твоим ребёнком?! Она говорит, что вы женаты! Что у тебя две жены!

Я уже почти кричу. Слёзы снова подступают, но я глотаю их. Гордость. Не покажу ему слабость.

Он медленно проходит к столу, садится напротив меня. Складывает руки, будто собирается вести деловые переговоры.

— Да. Они обе ждут от меня детей. Да, они живут рядом. Это удобно для меня.

Каждое слово — плевок мне в лицо!

— Как удобно?! А как же я?! Мы же с тобой женаты! У нас есть семья!

— Семья?! — он внезапно взрывается, его спокойствие лопается, как мыльный пузырь. Вскакивает так, что стул отлетает назад. — Какая семья, Диана?! Ты родила мне дочь! Всего лишь дочь! Мне нужен наследник! Продолжатель рода! А что ты мне дала?!

Я сижу остолбеневшая от такой чудовищной логики.

— Мина — это твой ребёнок! Твоя плоть и кровь!

— Дочь — это не наследник! Это балласт, который уйдёт к другому мужчине! Мне нужен сын, который продолжит моё дело, моё имя!

Он говорит это со звериной серьёзностью. Будто произносит священную истину.

— Так что ты сделал? Женился ещё два раза тайно?!

— А что мне оставалось делать?! Ты оказалась бесполезной женщиной, которая не может родить сына!

От этого удара у меня перехватывает дыхание. Бесполезной.

Женщиной, которую надо было сменить, как бракованную вещь!

— Мы могли попробовать ещё! Были врачи…

— Я ждал двадцать лет, Диана! Двадцать лет! Я больше не мог ждать, пока ты будешь рожать одних девчонок, если вообще сможешь родить!

Я встаю. Стол между нами дрожит.

— Значит, все эти годы твоя любовь была условностью? Обусловлена только рождением сына?!

— Любовь?! — он смеётся хрипло, горько. — Какая любовь?! Речь идёт о долге жены перед мужем. А ты свой долг не выполнила. Теперь твоё место — у моих ног, женщина!

Последние слова он произносит с таким презрением, что меня будто обливают кипятком.

— Моё место — где?! Ты вообще слышишь себя, Ильдар?! Это какой-то средневековый бред!

— Жена, которая не смогла родить сына, вообще не имеет права голоса. Раньше таких бесполезных женщин просто сбрасывали со скалы, чтобы они не позорили род!

— Я отшатываюсь. Он говорит это абсолютно серьёзно. Его глаза горят фанатичной верой в свою правоту. Во всём этом есть что-то первобытное, страшное.

— Хватит. Всё кончено. Я требую развода.

Тишина. Он смотрит на меня, будто я предложила прыгнуть с крыши.

— Развод?! Ты хочешь опозорить меня ещё раз?! Опозорить мой род?!

— Какой род, Ильдар?! Ты уже опозорил его сам своим поведением, своей двойной жизнью!!

— Не смей так говорить! — он ревёт, переходя полностью на крик. Его лицо искажается гримасой ярости. — Развод? Никогда! Чтобы все узнали, что моя первая жена отказалась от меня? Развелась?! Чтобы надо мной смеялись? Нет, Диана. Сиди тихо, делай вид, что ничего не знаешь. Это единственный способ сохранить лицо.

— Сохранить чьё лицо? Твоё? А моё?!

— Твоё лицо? Какое значение имеет твоё лицо, женщина? Не смеши меня! Главное, чтобы род был сильным, а сын продолжил дело! Ты — никто, раз не выполнила свою работу, — горько усмехается он, и я вдруг понимаю, что он совсем не тот человек, которого я любила все эти годы.

В этот момент раздаётся щелчок замка.

Мы оба замираем.

Дверь открывается. На пороге стоит Мина с сумкой через плечо. В наушниках. Она снимает их, и её лицо отражает полное недоумение, а потом ужас.

— Папа, мама, что происходит? Почему вы кричите друг на друга?

Ильдар мгновенно меняется. Его ярость исчезает, заменяется напускным спокойствием, но глаза всё ещё пылают.

— Ничего, дочка. Просто небольшое недоразумение.

Но Мина уже видит моё заплаканное лицо. Видит перевёрнутый стул. Чувствует напряжение, повисшее в воздухе.

— Мама?

Она обращается ко мне. Её голос дрожит.

И тут я больше не могу молчать. Правда должна быть озвучена.

— Мина, этот человек, твой отец, тайно женился ещё на двух женщинах. Они обе беременны от него. Они живут в том новом доме, где я сегодня была.

Мина бледнеет. Её глаза становятся огромными.

— Что?! Папа, это правда?

Ильдар пытается взять ситуацию под контроль.

— Мина, не слушай её. Она всё выдумала. У неё нервы. Она ревнует, потому что я много работаю!

Но ложь звучит слишком топорно.

— Нет, папа. Мама бы так никогда не сказала, если бы это было неправдой. Правда ведь?

Её взгляд умоляющий. Она верит ему, хочет верить. Но видит мои страдания.

— Да, Мина. Правда. Самая настоящая правда, которую мы скрывали от тебя, точнее которую скрывал твой отец.

Мина закрывает лицо руками. По её щекам текут слёзы.

— Как ты мог, папа? Как ты мог так поступить с мамой, со мной? Мы же твоя семья!

Первая реакция — шок, слёзы, поддержка. Та самая, которой мне так не хватало. Сердце разрывается от боли за неё, но одновременно теплится надежда, что она со мной, что мы прорвёмся.

Но Ильдар видит эти слёзы, и его окончательно затмевает злость.

— Хватит этих слёз! Вы обе истерички! Тупые овцы, которые ничего не понимают в жизни! Мне нужен сын, а вы обе только мешаете! От ваших слёз и глупых истерик всё равно ничего не зависит!

Это последняя капля. Мина всхлипывает громко, убегает к себе в комнату, хлопая за собой дверью.

А мы остаёмся вдвоём посреди разрушенной кухни. Посреди разрушенной жизни. Он тяжело дышит. Я стою, не двигаясь. Пустота внутри заполняется ледяным спокойствием. Шок прошёл. Осталась только решимость. Боль прошлого больше ничего не значит. Есть только будущее, которое нужно будет выстрадать.