Kitobni o'qish: «Искры. Книга вторая»

Пролог. Эхо прошлого

Где-то в Сибири, наши дни

Мужчина сидел у окна и смотрел на заснеженный лес. Ему было за пятьдесят, но глаза оставались молодыми — ясными, живыми, полными света. На стене висели старые фотографии: трое парней у камня, группа людей на фоне избушки на курьих ножках, ещё одна — все вместе, молодые, счастливые.

Он улыбнулся, коснулся пальцами одной из фотографий.

— Сколько лет прошло, — прошептал он. — А помнится, будто вчера.

В комнату вошла женщина — его дочь, уже немолодая, с такими же добрыми глазами.

— Пап, ты опять смотришь? — спросила она мягко. — Тебе бы отдохнуть.

— Успею, дочка. Внуки где?

— В городе. Учатся. Живут своей жизнью.

— Позови их как-нибудь. Рассказать надо.

— Что рассказать?

— Правду. О нас. О том, что они — продолжение. Что кровь не обманешь.

Дочь вздохнула. Она знала эту историю с детства. И верила. Потому что сама чувствовала в себе искру — слабую, но настоящую.

— Они ещё не готовы, пап.

— Будут готовы, когда придёт время. А оно придёт. Всегда приходит.

За окном завыл ветер. Где-то далеко, в горах, что-то дрогнуло. Старик почувствовал — даже через столько лет он чувствовал землю.

— Начинается, — прошептал он. — Новый круг.

Глава 1. Обычный день в необычном городе

Красноярск встретил утро морозным туманом. Енисей курился паром, мосты уходили в белую мглу, а на улицах уже началось обычное городское движение — машины, автобусы, спешащие люди.

В одном из спальных районов, в обычной девятиэтажке, прозвенел будильник.

— А-а-а, — простонал кто-то под одеялом и запустил подушкой в телефон. Телефон упал на пол, но не заткнулся.

— Вероника, вставай! — донёсся из коридора мамин голос. — Опоздаешь!

Из-под одеяла показалась лохматая голова. Вероника Соболева, семнадцать лет, ученица 11 класса, ненавидела утра примерно так же сильно, как Илья Муромцев когда-то ненавидел физру. Она сползла с кровати, нашарила телефон, выключила будильник и поплелась в ванную.

В зеркало на неё смотрела симпатичная девушка с карими глазами и вечно недовольным выражением лица. Вероника вздохнула, умылась, кое-как причесалась и вышла на кухню.

— Ешь, — мама поставила перед ней тарелку каши. — Сегодня контрольная по алгебре, ты готова?

— Ага, — соврала Вероника.

— Ох, Вероника... Ладно, потом разберёмся. Вечером бабушка звонила, просила заехать.

— Зачем?

— Не знает. Говорит, дело важное.

Вероника закатила глаза. Бабушка жила в старом районе, в доме с печным отоплением, и вечно придумывала какие-то «важные дела». То травы собрать, то погреб перебрать, то просто чай попить. Но бабушку она любила, поэтому кивнула:

— Ладно, заеду после школы.

В школе день тянулся бесконечно. Алгебра, русский, физика, история. Вероника сидела на последней парте и смотрела в окно, где за стеклом мелькали редкие снежинки. Мысли были далеко.

На большой перемене к ней подошла подруга Катя.

— Вероника, ты слышала? В нашем парке опять странности.

— Какие?

— Люди говорят, что видели огни. Ночью. И звуки какие-то. Мистика!

— Катя, ну какая мистика? — Вероника фыркнула. — Просто подростки балуются.

— А вот и нет! Мой брат вчера гулял с собакой, видел свечение над рощей. Собака лаяла, убежать хотела. Он еле удержал.

— Брат у тебя тот ещё фантазёр, — отмахнулась Вероника, но внутри что-то шевельнулось. Странное, тревожное чувство.

После школы она поехала к бабушке. Старый район встретил её тишиной и запахом дыма из печных труб. Бабушкин дом стоял на окраине, у самого леса.

— Вероника, внученька! — бабушка обняла её на пороге. — Заходи, замёрзла небось.

В доме пахло пирогами и травами. Уютно, тепло.

— Ба, ты зачем звала? — спросила Вероника, садясь за стол.

— Дело есть, — бабушка села напротив. — Серьёзное.

— Какое?

— Ты знаешь, что наш род не простой?

Вероника удивилась.

— В смысле?

— В прямом. Мы — потомки. В тебе течёт древняя кровь. Кровь богатырей.

Вероника хотела засмеяться, но осеклась. Бабушка не шутила никогда.

— Ба, ты о чём?

— Сейчас покажу.

Она встала, подошла к старому сундуку, долго в нём рылась и достала маленькую иконку — медную, с изображением Георгия Победоносца.

— Это твоего прапрапрадеда. Он с ней на войну ходил. А до того — его предки с ней в поле выходили. Против нечисти.

— Против нечисти? — Вероника не верила своим ушам.

— Да. Наш род берёт начало от Ильи Муромца. Не прямо, конечно, но кровь та же. И сила в тебе есть. Спящая пока.

— Ба, ты... это... — Вероника запнулась. — Ты здорова?

— Здорова, — усмехнулась бабушка. — А ты возьми икону в руки.

Вероника взяла. И вдруг почувствовала тепло. Сильное, живое, идущее от металла.

— Чувствуешь? — спросила бабушка.

— Да, — прошептала Вероника. — Что это?

— Сила рода. Она просыпается. И не только у тебя. В городе есть ещё такие. Вы должны найти друг друга.

— Зачем?

— Затем, что скоро придёт беда. Я чую. Старые враги не дремлют.

Вероника смотрела на икону, и в голове у неё не укладывалось. Богатыри, сила, беда — это звучало как бред. Но икона грела руки, и это было реально.

— Что мне делать? — спросила она.

— Слушай себя. И будь готова. А теперь иди. Уже темнеет.

Вероника вышла от бабушки в полной растерянности. На улице смеркалось, фонари горели тускло. Она пошла к остановке через парк — короткой дорогой.

В парке было пусто и тихо. Только снег скрипел под ногами. И вдруг впереди, в роще, вспыхнул свет. Синеватый, холодный. И раздался звук — будто струна лопнула.

Вероника замерла. Из рощи выбежал парень — примерно её возраста, растрёпанный, с горящими глазами.

— Ты видела? — крикнул он. — Ты тоже видела?

— Что? — не поняла Вероника.

— Свет! И звук! Я за ним шёл!

— Ты кто?

— Я Глеб. Глеб Северов. А ты?

— Вероника.

Они стояли друг напротив друга, и оба чувствовали: это не случайность. Что-то сводит их вместе.

— У тебя тоже? — спросил Глеб, показывая на свою грудь. Из-под куртки виднелся такой же старый медальон.

— Тоже, — кивнула Вероника. — Бабушка дала. Сказала, я потомок.

— И мне дед сказал. Что мы должны найти других.

— Других?

— Да. Нас много. В городе. Надо собраться.

Из рощи снова вспыхнул свет — ярче прежнего. А потом раздался голос. Древний, гулкий:

— Идите к Камню. Там начало.

— К какому камню? — спросила Вероника.

Но свет погас, и голос стих.

— В парке есть старый валун, — вспомнил Глеб. — У пруда. Говорят, древний.

— Пойдём? — Вероника сама не верила, что говорит это.

— Пойдём. Вместе.

Они пошли через парк. Луна светила сквозь тучи, снег искрился. А впереди, у замёрзшего пруда, темнел огромный камень.

Возле камня уже кто-то стоял. Две фигуры.

— Ещё, — прошептал Глеб.

Они подошли. У камня ждали двое: парень с гитарой за спиной и девушка в длинном пальто.

— Вы тоже? — спросил парень.

— Тоже, — ответила Вероника.

— Я Тимофей. А это Лиза.

— Я Вероника. Это Глеб.

Четверо стояли у камня, и камень светился — слабо, но явственно. На его поверхности проступали буквы:

«ПРЯМО ПОЙДЁТЕ — СИЛУ НАЙДЁТЕ.

НАЛЕВО ПОЙДЁТЕ — ДРУГА ПОТЕРЯЕТЕ.

НАПРАВО ПОЙДЁТЕ — СЕБЯ ОБРЕТЁТЕ».

— Точно как в легенде, — выдохнул Тимофей.

— Что теперь? — спросила Лиза.

— Теперь ждать, — раздался голос из темноты.

Из-за камня вышел человек. Не старый, но с глубокими морщинами и мудрыми глазами.

— Меня зовут Вещий, — сказал он. — Когда-то я собрал первых богатырей. Теперь пришло время новых. Идёмте. Я расскажу вам всё.

Они переглянулись. И, не сговариваясь, шагнули за ним.

Впереди была дорога. Новая дружина начиналась.

Глава 2. Избушка на краю

Они шли за Вещим через заснеженный парк, и с каждым шагом городские огни отдалялись, растворялись в морозной дымке. Вероника оглянулась — знакомые дома, фонари, остановки... Всё это уже казалось далёким, ненастоящим.

— Куда мы идём? — спросила Лиза, зябко кутаясь в пальто. — Там же лес.

— Именно туда, — ответил Вещий, не оборачиваясь.

— Но там ничего нет, кроме старого гаража, — заметил Тимофей. — Я тут всё облазил с гитарой, думал записать клип на природе. Только ржавый гараж и кусты.

— Вот именно, — усмехнулся старик.

Они вышли на поляну, и Вероника замерла. Гараж стоял на месте, но он... шевелился. Огромные куриные ноги, покрытые мхом и корой, медленно перебирали, разминаясь после долгой спячки.

— Мамочка... — выдохнул Глеб.

— Избушка на курьих ножках, — кивнул Вещий. — Знакомьтесь. Это мой дом.

Избушка скрипнула, наклонилась, будто рассматривая гостей, и снова выпрямилась. Дверь распахнулась, приглашая войти.

— Заходите, не бойтесь, — сказал старик. — Она добрая.

Они вошли. Внутри оказалось огромное помещение — намного больше, чем можно было представить снаружи. Высокий потолок терялся в темноте, вдоль стен тянулись стеллажи с книгами, свитками, странными предметами. В центре стоял длинный дубовый стол, на нём горели свечи. Пахло травами, деревом и ещё чем-то древним.