Kitobni o'qish: «Диагноз: предательство»

Shrift:

Глава 1

Что-то холодное и мокрое ткнулось мне в щеку. Я открыла глаза и уставилась в голубые, почти человеческие глаза Тора. Хаски сидел на кровати, положив морду мне на грудь, и смотрел с выражением вселенской скорби. Мол, хозяйка, ты как – жива еще? А то я тут совсем извелся.

– Привет, обжора, – пробормотала я, почесав его за ухом. – Дай хоть продохнуть.

Тор завилял хвостом и ткнулся носом мне в шею.

Я повернула голову к будильнику. Одиннадцать утра… После ночной смены тело требовало еще часов пять сна минимум, но организм уже перешел в режим бодрствования. Профессиональная деформация кардиолога: даже дома не умею по-настоящему расслабиться. Всегда начеку, всегда в режиме ожидания очередного вызова.

Я сонно повернула голову вправо, а там меня ждала привычно пустая половина кровати. Владлен ушел, даже не разбудив. Хотя нет, почему же, разбудил – хлопнул дверью так, что задребезжали стекла. Наверное, важные дела не терпели. Какие именно он давно перестал уточнять. Как и перестал прощаться лицом к лицу, да что там, он даже записки не оставил.

Тор спрыгнул с кровати и замер у двери спальни в характерной стойке: морда повернута ко мне, одно ухо торчком, хвост трубой. Классическая хаски-поза "жду-с, а ты там долго еще собираешься".

– Да-да, сейчас пойдем, – я села, зевнула. – Дай только в себя прийти.

Пес издал тихое повизгивание. Не совсем скулеж, но близко. Типа, хозяйка, я тут терпеть уже не могу, честное слово.

Я, хряхтя и потягиваясь встала, пошла по квартире босиком. Везде была идеальная чистота стерильная, почти больничная. Гостиная как с картинки в мебельном каталоге: диван бежевый, журнальный столик стеклянный, полки с книгами, которые никто не читает. Кухня – белый гарнитур, хромированные ручки, ни одной лишней вещи на столешнице. Единственное, что нарушало эту музейную стерильность – разбросанные игрушки Тора. Резиновый мячик под диваном, канат для перетягивания в углу, погрызенная пластиковая кость у балконной двери.

Когда мы въехали сюда пять лет назад, я представляла себе другое. Детские игрушки, разбросанные повсюду, рисунки на холодильнике, кубики под ногами и конечно же крошки на полу. Жизнь, в общем… А получился выставочный зал – смотреть можно, жить страшно.

Вместо детских кубиков – собачьи игрушки. Вместо рисунков на холодильнике – магнитики из командировок Владлена. Вместо крошек от печенья – собачья шерсть, которую я каждый день пылесошу.

Тор возник передо мной, потерся боком о ноги. Короче говоря, всячески напоминал о своем существовании и о том, что прогулка – вопрос жизни и смерти.

Полгода назад Владлен принес его в коробке. Пришел с работы довольный, поставил коробку на пол, а оттуда выкатился пушистый серо-белый комок с голубыми глазами.

– Ленусик, смотри, кого я тебе привез! – Владлен сиял как ребенок, подаривший маме рисунок. – Ты хотела ребенка, вот тебе почти то же самое. Хаски классные, все сейчас таких заводят!

Я тогда не знала, плакать или смеяться. В итоге расплакалась. От обиды, от боли, от абсурдности всего происходящего, за все одновременно. Владлен, конечно же, не понял.

– Ну чего ревешь? Он же милый! А еще породистый и дорогой!

С тех пор Владлен ни разу, ни ра-зу не выгулял Тора. Не покормил, не убрал за ним, не воспитывал.

"Это твоя собака, ты и занимайся".

Сперва я воспринимала пса как еще одну обязанность в бесконечном списке дел, но постепенно привыкла. Тор не требовал ничего сложного: еда, прогулки, почесывания за ухом. Не обвинял, не упрекал, не называл бракованной. Просто смотрел преданными глазами и вилял хвостом.

Я дошла до ванной, включила свет, машинально посмотрела в зеркало. Привычная утренняя инвентаризация. Синяки под глазами, бледность какая-то больная, анемичная. Скулы острые, ключицы выпирают. Когда я успела так похудеть? Владлен недавно сказал: "Лен, ты как скелет в халате. Хоть бы поела нормально".

Звучало вроде бы с заботой, но в голове у меня молоточком стучало совсем другое его слово. Одно-единственное.

Бракованная.

Он сказал это три месяца назад. После очередного приема в клинике репродуктологии. Я помню тот день в деталях, хотя очень хотелось бы забыть.

Врач сидела за столом, смотрела в карту. Потом подняла глаза, развела руками:

– Елена Викторовна, у вас все в порядке. Анализы хорошие, овуляция регулярная, проходимость маточных труб в норме. Медицинских противопоказаний нет.

Повисла пауза. Я ждала каких-то слов поддержки, вопросов может быть, но Владлен только ерзал на стуле.

– Может быть, – врач добавила осторожно, – стоит поработать со стрессом? Иногда психологический фактор играет роль.

Владлен, фыркнув, встал и вышел из кабинета. Даже не попрощался. Я нагнала его только в коридоре. Он стоял у окна, смотрел на заснеженный двор.

– Владик, ну подожди…

– Не хочу слушать эти отмазки. – Он не обернулся. – Стресс, психология. Знаешь, как это называется? Когда врачи не знают, в чем дело, они кивают на стресс.

– Но она права. Может, правда стоит…

Он обернулся. Посмотрел на меня и выдал коронное:

– Стоит признать, что ты как телефон с заводским браком. Внешне вроде ничего, а функция главная не работает.

Я не нашлась что ответить. Просто стояла посреди больничного коридора, а внутри что-то обрывалось.

Тряхнула головой, прогоняя воспоминание. Умылась ледяной водой, оделась в домашнее – старые джинсы, мягкий свитер. Тор увязался за мной на кухню, сел у миски, выразительно посмотрел.

– Да-да, сейчас покормлю. – Я насыпала ему корм, налила воды. Пес набросился на еду с жадностью голодного волка, хотя рано утром уже ел. Хрустел так громко, что соседи, наверное, слышали.

Я включила кофемашину, достала овсянку, между делом поставила варить яйца. Владлен придет через час, всегда приходил около полудня перекусить. Скажет что-нибудь вроде "Ленусик, а чего каша опять пресная?" или "Солнышко, ты не забыла, что мне нельзя желток?". Хотя желток ему можно. Можно все. Все его анализы в норме, я сама проверяла, лично. Но Владлену нравилось притворяться, что у него слабое здоровье. Конечно, так удобнее требовать заботу и внимание…

Села за стол с кофе, потянулась за телефоном. Экран мигал непрочитанными сообщениями. Света, конечно. Кто ж еще.

Света: "Ленчик, подруженька, ну как ты там? Не забыла про завтра?"

Света: "Я Оливье делаю, ты селедочку под шубой, договорились? Обнимашки!!!"

Света: "И шампусик захвати, а то у нас закончился"

Я уставилась в экран: три восклицательных знака, смайлик с поцелуем, это ее вечное "подруженька"… Раньше меня умиляло, а теперь страшно раздражало, хотя я не хотела признаваться в этом даже себе.

Почему, собственно, встречу Нового года организовывает Света? Почему я не приглашаю к себе? У нас квартира больше, удобнее. Но нет, каждый год одно и то же: "Ленчик, мы к вам? Или вы к нам? Ой, давайте к нам, у нас уютнее!". И Владлен сразу: "Конечно-конечно, Светик, к вам! Лена не против".

А меня никто не спрашивал.

И зачем мне вообще нестись после ночной смены резать эту проклятую селедку? Для Светы, которая будет сюсюкать всю ночь? Для ее мужа Сереги, который после третьей рюмки начнет рассказывать бородатые анекдоты про Штирлица? Для Владлена, который…

Чувство вины накатило привычной волной, удушающей. Нельзя так думать. Света – лучшая подруга, мы дружим сколько лет? Восемь? Десять? Владлен с ней и Серегой ладит, это важно. Да и квартиру убирать после не придется – вернемся в наше стерильное гнездо.

Я выдохнула, открыла заметки в телефоне. Начала составлять список продуктов: селедка, свекла, морковь, картофель, майонез… яйца есть… лук купить. Еще что? А, шампанское. Света же просила.

Тор подошел, положил морду мне на колени. Посмотрел снизу вверх глазами, полными любви и преданности. И немного вины – он знал, что сейчас его поведут гулять, а значит, придется отрываться от теплой квартиры.

– Пойдем, пойдем, – я встала, достала с вешалки его поводок.

Тор сорвался с места как ракета, завертелся волчком, залаял радостно. Прогулка же! Святое дело!

Во дворе меня окатило предновогодним безумием: отец с сыном тащили елку – огромную и пушистую. Соседи из пятого этажа развешивали гирлянду на балконе, ругались кто держит не с того конца. Из открытых окон неслось разнобойно: "В лесу родилась елочка", "Jingle Bells", что-то современное попсовое. Город готовился к празднику, и это чувствовалось буквально в каждой снежинке и поскрипывании снега!

Тор нырнул в сугроб с энтузиазмом археолога, откопавшего мамонта. Начал рыть яму, выбрасывая снег фонтаном. Я стояла, кутаясь в куртку, и смотрела как он носится счастливый.

– Леночка! – окликнула меня Тамара Ивановна, соседка с третьего этажа. Вечно в платке, в фартуке, с авоськой. Классическая советская бабушка. – А вы с Владленом как? Новый год вместе встречаете?

– У Светы, Тамара Ивановна. Как всегда.

– Ох, девонька, а чего у нее? – Она покачала головой. – У тебя квартира больше! И Оливье твой вкуснее, я помню как пробовала на вашем новоселье!

– Света хочет – значит, у Светы, – я пожала плечами.

– Эх, молодежь… – Тамара Ивановна вздохнула. – Раньше Новый год всем подъездом встречали! С гармошкой, с песнями! А теперь каждый по углам…

Тор выскочил из сугроба, отряхнулся, окатив меня снегом с ног до головы.

– Спасибо, очень мило, – пробормотала я, стряхивая снег с куртки.

Мы вернулись домой. Я вытерла Тору лапы – он попытался слизнуть полотенце. Классическая проблема хаски: жевать все что попадается.

– Нельзя, – пожурила строго.

Пес виновато опустил уши, но я в раскаяние этого проходимца не верила ни секунды! Чтоб вы знали, хаски врут профессионально!

Телефон завибрировал. Хмм, номер рабочий. Я посмотрела на экран, внутри что-то неприятно сжалось. После смены обычно не дергают, дают отдохнуть. Значит, что-то случилось.

– Алло?

– Лена, доброе утро. Или уже день… – Голос Анны Петровны звучал устало, но твердо. Заведующая не умела ныть, даже когда было тяжело, держала планку. – Прости, что дергаю. Тут ситуация…

– Что случилось?

– Борис Львович свалился, давление под двести. А у меня, что сегодня, что завтра операция за операцией, и на восемь утра тоже есть, сдвинуть некуда. Можешь подменить его вечером? Ну хотя бы до полуночи.

Я посмотрела на список продуктов в телефоне. Потом на часы. Если поехать на смену в восемь вечера, то домой вернусь в час ночи… Селедку резать придется либо сейчас, прямо после недосыпа, либо вообще не резать. Есть еще третий вариант – купить готовую в магазине, но тогда Света весь вечер будет причитать: "Ленчик, ты чего, это же не то, надо было самой!".

– Анна Петровна, а кроме меня…

– Кроме тебя некому, – перебила она. Не грубо, просто в очередной раз объясняла понятные и всем известные факты. – Остальные либо в отпусках, либо с детьми. Ты же знаешь, как оно перед Новым годом…

Дети… Конечно… У всех дети… У кого годовалые, у кого школьники. У Виктории, медсестры, вообще двойня родилась. Все разъехались по домам, к елкам и мандаринам. А я свободна. Бездетная, значит, свободная. Значит, можно нагружать работой.

– Хорошо, Анна Петровна. Буду в восемь.

– Спасибо, золотая моя. Я знала, что на тебя можно положиться. Отработаешь – гуляй сколько хочешь, я прикрою.

Я положила трубку. Села на диван. Тор подошел, уложил морду на мои колени, посмотрел сочувствующе. Пес, кажется, единственный, кто меня понимал без слов.

Значит, так. Сейчас быстро в магазин, купить продукты. Сделать эту треклятую селедку под шубой, потом собраться на смену. Владлен, может, даже не заметит, что меня нет.

Я встала, надела куртку, намотала шарф.

– Ключи, кошелек, сумка, – перечислила я, проверяя карманы.

У двери обернулась. Тор сидел на коврике, смотрел на меня внимательно.

– Веди себя хорошо. Не жуй ничего, что не прибито к полу. Договорились?

Пес махнул хвостом в знак согласия и пару раз гавкнул.

– Ага, конечно, не верю ни одному твоему лаю!

Глава 2

Я попала не в магазин, точно говорю. Это был ад. Не в смысле огня и серы, а в смысле толпы обезумевших людей, тележек, летящих во все стороны, и очередей, растянувшихся до самого входа! Тридцатое декабря, половина второго дня и конечно же, весь город закупается к празднику!

Я протиснулась внутрь, схватила корзинку и нырнула в поток людей. Овощной отдел напоминал поле боя: две тетки чуть ли не дрались за последнюю вязку лука, мужик набирал картошку килограммов на двадцать, ребенок орал что хочет мандарины. Я по тихой взяла свеклу, морковь, картошку. Лук. Дальше – к рыбе.

У прилавка с селедкой стояла очередь человек в пятнадцать. Все изучали тушки с таким видом, будто выбирали бриллианты, не меньше! Я встала в конец, достала телефон, начала листать рабочую переписку.

– Девушка, вы селедку-то брать будете или в телефоне своем сидеть? – окликнула меня бабушка впереди. Маленькая, в платке, с авоськой. Точная копия Тамары Ивановны, только старше!

– Буду, конечно, – я убрала телефон.

– Вот и гляньте тогда! – Она ткнула пальцем в витрину. – Вот эту не берите, видите – брюхо вздутое? Несвежая. А эту – глаза мутные, тоже не годится. Вот эта ничего, жирненькая, блестит. Под шубу?

– Под шубу, – подтвердила, смиренно. Интересно, почему они ВСЕГДА пристают с разговорами ко мне? Таксисты, бабули, бомжи, и те, из всей толпы выхватывают меня, чтоб попросить чего-то.

– Правильно! Без шубы какой Новый год? – Бабушка оживилась. – Хотя раньше, конечно, селедка другая была! Жирная, вкусная, тает во рту! А сейчас что – одна вода! И Новый год не тот совсем… Раньше вся страна «Иронию судьбы» смотрела, все вместе за столом сидели, Оливье ели. А теперь что? Кто в телефоне, кто в заграницу уехал…

Я слушала, кивала. Мама моя говорила то же самое. Каждый год. "Раньше и селедка вкуснее, и люди добрее, и снег белее". Ностальгия по советскому детству, когда все казалось проще.

– А вы молодая, небось, «Иронию» и не смотрите? – Бабушка покосилась на меня.

– Смотрю, – призналась я. – Каждый год, наизусть знаю.

– Вот! – Она просияла. – Молодец! Значит, не совсем еще все пропало! А то молодежь сейчас только в этих своих… как их… гаджетах сидит!

Я улыбнулась. Дошла до прилавка, показала на ту самую "жирненькую" селедку. Продавец взвесил, запаковал. Бабушка одобрительно кивнула и ушла дальше, бормоча что-то про майонез и яйца.

Я доползла до кассы через полчаса. Пробила продукты, заплатила и наконец-то вышла на улицу, где снег начал валить густо-густо, прилипая к лицу и забиваясь за воротник.

Дома, после того как разделась, первым делом включила телевизор. Нашла канал, где крутили «Иронию судьбы». Повезло – только начиналась. Я знала наизусть каждую реплику, каждую интонацию, но все равно включала. Фоном, как ритуал. Новый год без «Иронии» как Оливье без майонеза.

Отварила овощи, яйца, почистила селедку. Тор крутился под ногами, пытался засунуть морду в кастрюлю с картошкой.

– Нельзя, – отодвинула я его морду. – Это для людей.

Пес обиженно фыркнул, уселся рядом, посмотрел глазами полными немого упрека. Мол, хозяйка, тоже хочу, я же хороший.

– На, – я сунула ему кусочек вареной моркови.

Тор взял деликатно, пожевал. Потом скривился, выплюнул на пол с таким отвращением, будто я дала ему отраву. Точь-в-точь как Владлен, когда я готовлю что-то "не то".

– Привередливый, – я подняла морковку, выбросила. Разрезала селедку на кусочки, а из глаз текли слезы. От лука, конечно. Не от фильма и чувства одиночества. Хотя нет, вру – от фильма тоже. Эта сцена в аэропорту меня всегда пробивала. Женя улетает, Надя остается. Он не знает что она есть, она не знает что он ее уже любит. Глупо, нелепо, а слезы все равно идут.

Я выложила селедку на блюдо. Сверху – слой картошки, слой моркови, слой свеклы. Смазала майонезом. Красота… Света будет довольна. А если нет, пусть сама в следующий раз делает!

Внезапно телефон разразился третью звонка. Я вытерла руки, взяла трубку.

– Алло?

– Ленусик, ты дома? – И голос, главное ласковый, тягучий. Такой бывает, когда ему что-то нужно.

– Дома.

– Слушай, я тут подумал… – Пауза. – Может, ты сегодня не поедешь на смену? Ну, типа, скажешь что заболела?

– Владлен, у меня больные люди, коллега с давлением…

– Ну и… что? Там же другие врачи есть!

– Других нет. Все в отпусках, с родителями, кто с детьми.

– А, ну да… – Он помолчал. Потом добавил, и в голосе проскользнуло раздражение: – Ты же бездетная, безотказная, значит пахать на тебя можно.

Укол был точным, хирургически выверенным. Прямо в сердце. Я сжала телефон, посмотрела на экран, чтобы отвлечься от горьких мыслей. Женя и Надя наконец-то встретились…

– Я поеду на смену. Селедку сделала, она в холодильнике.

– Молодец, Ленчик! – Владлен мгновенно переключился на радостный тон. – Я тебя люблю!

Я положила трубку, не ответив. Посмотрела на Тора – пес лежал на коврике, положив морду на лапы, смотрел на меня.

– Любит он меня… Мне кажется, что только ты меня любишь, да? – спросила я.

Тор вильнул хвостом. Один раз. Значит, согласен.

Я убрала селедку в холодильник, помыла посуду, переоделась в рабочую одежду. Джинсы, свитер, куртка. Собрала сумку: телефон, документы, термос с кофе, подошла к Тору, присела рядом. Пес поднял голову, ткнулся носом в мою ладонь.

– Веди себя хорошо. Не жуй тапки, не разноси квартиру. Договорились?

Тор лизнул меня в щеку, заставив фыркать. Я встала, взяла сумку. У двери обернулась: пес сидел посреди прихожей, смотрел грустными глазами. Уши опущены, хвост не виляет. Классическая поза "хозяйка, не уходи, мне будет плохо очень".

– Я вернусь, обещаю, только будь хорошим мальчиком, ладно?

***

Тор сидел у двери, прислушивался. Шаги хозяйки удалялись, становились тише, затихли совсем. Лифт зажужжал, поехал вниз.

Пес подождал. Минуту. Две. Пять. Хозяйка не возвращалась. Обычно, если она забывала ключи или телефон, возвращалась быстро. Но сейчас прошло уже десять минут.

Тор встал, потянулся. Зевнул широко, показав все зубы. Прошелся по прихожей, заглянул в гостиную. Тишина. Квартира пустая. Можно делать что угодно!

Он подошел к дивану, понюхал. Подушки пахли хозяйкой и тем противным мужиком, который приходил и командовал, но никогда не играл с Тором и не давал вкусняшек. Подушки выглядели мягкими. Интересно, а что внутри?

Тор попробовал лапой. Подушка поддалась. Он попробовал зубами. О, это можно жевать!

Рванул посильнее.

Перья полетели в воздух, медленно, красиво, как снег за окном.

Тор замер, залюбовался. Красота какая. Хозяйке понравится!

Он с энтузиазмом принялся за вторую подушку.

Bepul matn qismi tugad.

28 996,07 s`om
Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
30 mart 2026
Yozilgan sana:
2026
Hajm:
100 Sahifa
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: