Kitobni o'qish: «Герои битвы за Крым»

Жизнь замечательных людей

Серия биографий

Основана в 1890 году Ф. Павленковым и продолжена в 1933 году М. Горьким

Выпуск 1794

© Рубцов Ю. В., Филипповых Д. Н., 2019

© Издательство АО «Молодая гвардия», художественное оформление, 2019

Великая Отечественная война – в лицах ее героев

Слово к читателю

В 2020 г. Россия отмечает 75-летие Победы в Великой Отечественной войне. Все дальше от нас это исключительное, имеющее непреходящую ценность событие. Но никакой поток времени не в состоянии стереть из памяти подвиг Победителей – наших отцов, дедов, прадедов.

Великая Отечественная война, невиданная по испытаниям, которые выпали на долю воюющего народа, вызвала столь же невиданный всплеск самопожертвования и героизма, как массового, так и индивидуального. Из народа вышли миллионы героев. Рядовой и генерал, ополченец и кадровый военный, пятидесятилетний колхозник, воевавший еще в Первую мировую, и вчерашний десятиклассник, солдат, бросавшийся со связкой гранат под вражеский танк, и медицинская сестра, сутками не смыкавшая глаз в больничной палате, моряк и пехотинец, партизан и подпольщик – все проявили редкое понимание выпавшей на их долю личной ответственности за судьбу страны. Не случайно историки называют фронтовое поколение феноменом ХХ века.

Но вот уже которое десятилетие известные силы предпринимают упорные попытки представить дела старших поколений, которые и хребет фашизму сломали, и страну из руин подняли, как уцененные историей. Реваншисты от истории преследуют цель «переиграть» войну, переложить ответственность за ее развязывание на Советский Союз и его правопреемницу – Российскую Федерацию, исказить ее ход и пересмотреть итоги, навязать обществу оценки, далекие от исторической истины.

Реальность сегодняшних дней такова, что Великая Победа над фашизмом остается самой серьезной духовной скрепой, сплачивающей российский социум в единое целое. Именно память о войне, о Победе не позволила нашему народу распасться по вероисповеданиям и национальностям, возрастам и территориям проживания, именно она дает нашему народу точки духовной опоры в созидании новой России.

К 75-й годовщине Великой Победы приурочены значимые общественные, образовательные, просветительские инициативы. Они призваны развить интерес наших сограждан к отечественной военной истории, содействовать воспитанию молодежи в духе непреходящих ценностей патриотизма и уважения к подвигу фронтовиков.

В числе этих проектов – задуманная издательством «Молодая гвардия» в знаменитой серии «Жизнь замечательных людей» подборка книг о крупнейших битвах и сражениях Великой Отечественной. На возможный скепсис, мол, что здесь удивительного, ведь в такой литературе недостатка нет, ответим: указанная серия имеет свою изюминку. Полотно каждой из битв – Московской и Берлинской, Сталинградской и Курской, за Днепр и за Белоруссию – авторы складывают, словно из мозаики, из портретов отличившихся в них маршалов, генералов, офицеров, рядовых солдат.

В каждый сборник включено восемь – десять биографий воинов, в числе которых – полководцы, задумавшие и руководившие операциями, командиры корпусов, дивизий, сыгравшие ключевую роль в управлении войсками, наиболее отличившиеся командиры частей и подразделений, а также рядовые герои, совершившие в ходе этих событий подвиги. В результате за боевыми делами воинов встает картина конкретной битвы, а за панорамой битв и сражений – подвиг всего народа-победителя.

Что важно, будет нанесен и мощный удар по фальсификаторам, преследующим неблаговидную цель доказать отсталость советского военного искусства, неумение командиров Красной армии воевать без несоизмеримых с результатами людских потерь.

Книга, лежащая перед вами, уважаемые читатели, посвящена героям продолжавшейся на протяжении 1941–1944 гг. борьбы за Крым. На ее страницах вновь, как и в годину испытаний, встретятся командующий Отдельной Приморской армией генерал Иван Ефимович Петров и командующий Черноморским флотом адмирал Филипп Сергеевич Октябрьский, командующий Крымским фронтом генерал Дмитрий Тимофеевич Козлов и командующий 51-й армией генерал Яков Григорьевич Крейзер, командир 63-го стрелкового корпуса генерал Петр Кириллович Кошевой и снайпер 25-й Чапаевской стрелковой дивизии старший лейтенант Людмила Михайловна Павличенко, командир 35-й башенной батареи капитан Алексей Яковлевич Лещенко и командир бронекатера Азовской военной флотилии старший лейтенант Асаф Кутдусович Абдрахманов. Своими героизмом и беспримерной стойкостью они и их боевые побратимы доказали всему миру, что не было и не будет такой силы, которая смогла бы сломить наш народ, поставить его на колени.

Выход книги в свет приурочен к двум историческим датам – 75-летию освобождения полуострова от немецко-румынских захватчиков и пятилетию воссоединения Крыма с матерью-Россией. Нет сомнения, что сделанный в 2014 г. выбор крымчан в пользу возвращения в российскую «гавань» питался в том числе и памятью о подвиге героев фронтового Крыма.

Уверен, что эта книга, как и вся серия, задуманная издательством «Молодая гвардия», будет интересна широкому кругу читателей – военнослужащим Российской армии и флота, ветеранам войны и военной службы, суворовцам и нахимовцам, юнармейцам, всем, кто любит Россию, кто искренне гордится ратными страницами отечественной истории.

Заместитель Министра обороны Российской Федерации – начальник Главного военно-политического управления Вооруженных Сил Российской Федерации

генерал-полковник А. В. Картаполов

Крым непокоренный

Война пришла в Крым в 3 часа 15 минут 22 июня 1941 г., когда немецкие бомбардировщики сбросили свои первые бомбы на Севастополь.

К началу войны Крым представлял собой автономную советскую социалистическую республику в составе РСФСР. Геополитическое значение полуострова трудно переоценить. Он является тем «ключом от моря», владение которым дает возможность контролировать весь Черноморско-Азовский регион. Военно-политическое руководство нацистской Германии не без оснований считало, что до тех пор, пока Крымский полуостров не захвачен вермахтом, будет сохраняться реальная угроза приморскому флангу германского Восточного фронта. Маршал Советского Союза А. М. Василевский по этому поводу писал: «Владея им [Крымом], гитлеровцы могли держать под постоянной угрозой все Черноморское побережье и оказывать давление на политику Румынии, Болгарии и Турции»¹.

Для вермахта овладение Крымом означало возможность создания важнейшего стратегического плацдарма, откуда можно совершить бросок к нефтеносным районам Кавказа и Каспия и далее к Волге, отрезая всесоюзную житницу – районы Кубани и Дона – от остальной территории Советского Союза. Кроме того, полуостров был идеальным местом базирования люфтваффе, которые, захватив господство в воздухе над Азовским морем и Черноморским побережьем Кавказа, могли бы обеспечить благоприятные условия для дальнейшего продвижения вермахта на восток. В свою очередь, владея полуостровом, советские войска не только угрожали флангу и тылу немецкой группы армий «Юг», но и могли наносить удары по нефтеносным районам Румынии, даже не привлекая дальнюю авиацию, и фактически держали под контролем всю акваторию Черного моря. Недаром на совещании высшего командования вермахта в августе 1941 г. полуостров был назван «авианосцем Советского Союза в его борьбе против румынской нефти»².

Именно эти обстоятельства предопределили особое место полуострова в планах воюющих сторон и ту ожесточенную борьбу, которая велась за Крым в конце 1941-го – первой половине 1942 г. Планом «Барбаросса» предусматривался разгром Советского Союза в ходе быстротечной кампании. Однако, столкнувшись с упорным сопротивлением войск западных приграничных военных округов и эффективными контрударами Красной армии, уже через месяц после начала военных действий нацистское руководство было поставлено перед необходимостью пересмотреть свои оперативно-стратегические планы. Наметились первые признаки срыва блицкрига.

В наступлении групп армий вермахта по трем стратегическим направлениям – «Север» (из Восточной Пруссии на Ленинград), «Центр» (из района восточнее Варшавы на Минск и далее на Москву), «Юг» (из района Люблина на Житомир и Киев) – назревал кризис. 15 августа группа армий «Центр» получила приказ приостановить наступление на Московском направлении и перейти к обороне, с тем чтобы обеспечить наступление групп армий «Север» и «Юг». Против приостановки наступления на Москву выступило Верховное командование сухопутных сил (ОКХ), и 18 августа главнокомандующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич в памятной записке «Дальнейшее ведение операций группы армий “Центр”» высказался за немедленное продолжение наступления на Москву. Однако в своем ответе от 21 августа Адольф Гитлер выразил противоположное мнение: «Соображения Верховного командования сухопутных сил относительно дальнейшего ведения операций на Востоке от 18 августа не согласуются с моими планами. Приказываю: 1. Главнейшей задачей до наступления зимы является не взятие Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на Донце и лишение русских возможности получения нефти с Кавказа; на севере – окружение Ленинграда и соединение с финнами»³.

Существенная корректировка первоначального плана ведения войны, заключавшаяся в приостановке наступления на Москву в целях решения крайне важных для вермахта задач на флангах советско-германского фронта, свидетельствовала о сокращении наступательных возможностей и неспособности немецких войск вести активные боевые действия одновременно на всех направлениях в условиях непрекращающегося сопротивления Красной армии. Группа армий «Юг», понесшая значительные потери в боях, распоряжением Ставки фюрера была усилена 2-й полевой армией и 2-й танковой группой за счет группы армий «Центр». Эти силы были повернуты на юг для окружения и разгрома правого крыла советского Юго-Западного фронта.

В первые два месяца войны общая обстановка на советско-германском фронте складывалась крайне неблагоприятно для советских войск. Ставка Гитлера 27 июля 1941 г. в качестве первоочередной задачи на южном участке Восточного фронта определила «овладение Украиной, Крымом и территорией Российской Федерации до Дона»⁴. В конце сентября 1941 г., после того как войска группы армий «Юг» восточнее Киева нанесли поражение Юго-Западному фронту, а отступавшие советские войска еще не успели закрепиться на новых рубежах обороны, в Ставке фюрера было принято решение сосредоточить основные усилия на овладении Донбассом и Крымом.

Германское командование выделило для захвата Крыма входившую в усиленную группу армий «Юг» 11-ю армию, оперативно подчиненную ей 3-ю румынскую армию (румынский горный корпус) и значительные силы авиации. В командование этой группировкой войск в середине сентября вступил генерал пехоты Эрих фон Манштейн, имевший не только значительный опыт руководства наступательными операциями, но и ведения боевых действий против частей и соединений Красной армии под Ленинградом в летней кампании 1941 г.

11-я армия оставила в тылу осажденную Одессу и устремилась в Крым. В начале сентября ее войска форсировали Днепр в районе Каховки и повели дальнейшее наступление на Перекоп, Геническ и Мелитополь. Над Крымским полуостровом нависла реальная угроза вторжения войск противника. Какие же силы советских войск обеспечивали оборону Крымского полуострова? На территории Крыма дислоцировались 9-й отдельный стрелковый корпус, Качинская Краснознаменная военная авиационная школа имени А. Ф. Мясникова, Симферопольское интендантское военное училище РККА, тыловые части Одесского военного округа – всего немногим более 30 тысяч военнослужащих, а также соединения и части Черноморского флота.

Следует отметить, что сам корпус был создан директивой Ставки Главного командования Вооруженных сил СССР № 20 466 от 24 июня 1941 г., то есть уже после начала войны. Формировался 9-й отдельный стрелковый корпус на базе расположенной в Крыму 156-й стрелковой дивизии, которой командовал генерал-майор П. В. Черняев. Численность дивизии составляла 11,5 тысячи человек.

В соответствии с директивой начальника Генерального штаба РККА генерала армии Г. К. Жукова от 13 мая 1941 г. из Киевского особого военного округа в Крым была переведена 32-я кавалерийская дивизия, дислоцировавшаяся в городе Изяславе Каменец-Подольской области УССР после освободительного похода в Бессарабию в июне – июле 1940 г. Командовал дивизией полковник А. И. Бацкалевич. Личный состав 32-й кавалерийской дивизии насчитывал около восьми тысяч человек. Дивизия вошла в состав 9-го отдельного стрелкового корпуса. Однако уже в середине июля 1941 г. 32-я кавалерийская дивизия была переброшена в состав Западного фронта, в Белоруссию. 16 июля 1940 г. на базе войск Северо-Кавказского военного округа была сформирована 106-я стрелковая дивизия под командованием комбрига М. С. Ткачева. В мае 1941 г. дивизия была передислоцирована в Одесский военный округ, также вошла в состав 9-го отдельного стрелкового корпуса и к началу Великой Отечественной войны размещалась в окрестностях Евпатории. Она насчитывала в своем составе около 12 тысяч человек. В процессе формирования корпуса в него был включен корпусной артиллерийский полк, прибывший из резерва, но материальную часть этот полк до начала войны получить так и не успел.

Генерал-лейтенант П. И. Батов, 20 июня 1941 г. назначенный на должность командующего сухопутными войсками Крыма и одновременно командира 9-го отдельного корпуса, вспоминая первые дни Великой Отечественной, писал: «С началом войны Ставка Верховного главнокомандования поставила перед сухопутными войсками Крыма задачу вести оборону побережья и не допустить высадки как морского, так и воздушного десанта, а перед Черноморским флотом – обеспечить господство наших военно-морских сил на Черном море… Полученная задача обязывала нас определить место и роль 9-го отдельного стрелкового корпуса в общей обороне Крыма. Судьба полуострова тесно связана с судьбой Черноморского флота. Следовательно, обязанность сухопутных войск состояла в том, чтобы всемерно способствовать боевым действиям Черноморского флота и его авиации, располагавшейся (до осени 1941 г.) на равнинной, северной части полуострова, постараться как можно скорее добиться дружной и согласованной работы с командованием флота. Силами 9-го стрелкового корпуса мы должны были построить рубежи обороны, необходимые для защиты Севастополя с суши»⁵.

Кроме штатных дивизий РККА важнейшие объекты и побережье полуострова охраняли 33 истребительных батальона ополченцев, созданных с активной помощью пограничных войск⁶. 15 июля 1941 г. командующий войсками Крыма генерал-лейтенант П. И. Батов назначил своим приказом А. В. Мокроусова командующим крымским народным ополчением. Алексей Васильевич Мокроусов был участником революционных событий в России и Гражданской войны в Крыму, в 1936–1937 гг. добровольцем воевал в Испании в качестве военного советника командующего Арагонским фронтом, а с октября 1941 г. командовал партизанским движением Крыма.

Когда 9-я армия¹, действовавшая на левом крыле Южного фронта, 17 июля 1941 г. оставила Кишинев и с боями отходила на восток, а немецкие войска форсировали Днестр, генерал-лейтенант П. И. Батов принял решение начать строительство укреплений на Перекопском перешейке. Этот перешеек соединяет полуостров Крым с материком и в различных местах имеет ширину от 7 до 23 км. Его длина составляет 30 км. Самое узкое место находится на севере, у деревни Перекоп, где еще в древности перешеек был перегорожен так называемым Перекопским валом. Так, в заметках Плиния Старшего (I в. н. э.) подробно описываются Перекоп и Перекопский перешеек, а также упоминается крепость с большим защитным валом.

Несколько южнее Перекопского вала располагается небольшой поселок Армянск. На юге перешеек достигает 15 км ширины, и здесь находятся пять довольно крупных озер. Дефиле между ними получили название Ишуньских позиций – по имени близлежащей деревни. С востока Перекоп омывает Сиваш – залив на западе Азовского моря, с запада – Каркинитский и Перекопский заливы Черного моря. В 1941 г. на полуостров вели три шоссейные дороги, не менее пяти грунтовых дорог, а также две железнодорожные ветки, причем все они шли по разным дамбам. Таким образом, чтобы полностью перекрыть северную границу Крыма (включая Сивашское направление), советские войска должны были занимать примерно 120-км линию обороны. Дальнейшее развитие событий показало, что войска немецкой 11-й армии действительно основной удар нанесли на Перекоп, но не менее активно они с севера атаковали советские позиции и на других участках, и по различным дорогам.

Как и на севере Крыма, местность в этом районе равнинная. Она трудна для наступающих войск. Но и для обороны ее нужны были достаточно мощные, современные укрепления. А в распоряжении советских войск, кроме Перекопского вала и Ишуньских позиций, других фортификационных сооружений к началу войны не было. По приказу командующего войсками Крыма 156-я стрелковая дивизия несла оборону побережья, а 106-я дивизия отдельными частями выдвинулась к Перекопу. Учитывая важное стратегическое значение Крыма и возможность прорыва к нему противника, в соответствии с директивой Ставки ВГК № 00931 от 14 августа 1941 г. за подписью Верховного главнокомандующего И. В. Сталина «О формировании и задачах 51-й отдельной армии», адресованной главнокомандующему войсками Юго-Западного направления, командующему войсками Южного фронта, народному комиссару военно-морского флота, командующему 51-й отдельной армией, командиру 9-го отдельного стрелкового корпуса, было принято решение на базе 9-го стрелкового корпуса сформировать 51-ю отдельную армию.

В директиве Ставки отмечалось следующее:

«1. Для обороны Крыма сформировать 51-ю отдельную армию (на правах фронта) с непосредственным подчинением Верховному главнокомандованию. Командующим армией назначаю генерал-полковника Кузнецова, зам. командующего армией – генерал-майора Батова. Штаб армии – район Симферополя.

2. На армию возложить задачи: а) не допустить врага на территорию Крымского полуострова с суши, с моря и воздуха; б) удерживать Крымский полуостров в наших руках до последнего бойца; в) действиями Черноморского флота воспретить подход и высадку на Крымский полуостров десантов противника. В боевой состав войск вновь сформированной 51-й отд[ельной] армии включить 106, 156, 271 и 276-ю стр[елковые] дивизии, 40, 42 и 48-ю кав[алерийские] дивизии. Командующему 51-й армией в оперативном отношении подчинить Черноморский флот в отношении выполнения задач, касающихся обороны Крыма.

Военному совету 51-й отд. армии: а) за счет призыва людских ресурсов Крыма до 1895 года [рождения] включительно сформировать две-три стрелковые дивизии и необходимое количество бронеплощадок; б) немедленно развернуть с привлечением местного населения инженерные работы по усилению обороны территории полуострова, прочно закрыв в первую очередь пути на полуостров фронтом на север на рубежах: Юзкуи, ст[анция] Новоалексеевка, Люблинка на Чонгарском перешейке; Первоконстантиновка, свх. Ставки на Перекопском перешейке; северная оконечность Арабатской стрелки, Тюп-Джанкой, ст[анция] Сиваш, Тазанай, Джейтуган, Томашевка, Брулевка, Уржин, Ишунь; в) очистить немедленно территорию полуострова от местных жителей – немцев и других антисоветских элементов; г) для организации обороны Крыма использовать все материальные средства территории полуострова.

Все ценное и ненужное для обороны эвакуировать. Зам[естителю] НКО генерал-лейтенанту авиации Жигареву в ближайшее время пополнить полк ДБ² Крыма до полного штата и усилить авиацию армии двумя истребительными полками»⁷.

Четырнадцатого августа в соответствии с директивой Генерального штаба было сформировано управление 51-й армии: командующий – генерал-полковник Ф. И. Кузнецов, член Военного совета – корпусной комиссар А. С. Николаев, начальник штаба – генерал-майор М. М. Иванов. Командование 51-й отдельной армии оказалось в довольно трудном положении. В условиях непосредственной угрозы вторжения передовых частей 11-й армии фон Манштейна на полуостров приходилось формировать новые дивизии, обучать и вооружать их. А это было серьезной проблемой, поскольку в Крыму не имелось запасов оружия, даже винтовок. Две стрелковые и три кавалерийские дивизии, пришедшие с материка, были неполного формирования, их части и подразделения не прошли боевого слаживания, материальная часть нуждалась в пополнении и обновлении.

С начала и до конца обороны Крыма осенью 1941 г. командующий 51-й армией не имел в своем распоряжении армейских артиллерийских бригад, а значит, и эффективной артиллерийской поддержки своих войск, что в дальнейшем негативно повлияло на ход боевых действий в Крыму. К тому же командующего 51-й армией Ставка ВГК ориентировала прежде всего на противодесантную оборону полуострова. Ударный кулак немецкой 11-й армии угрожал советским войскам с севера, а вышестоящее командование предлагало фактически разделить немногие имеющиеся силы по трем направлениям: на оборону побережья, предгорных районов и перешейков.

Основания для подобного решения Ставки были. Немецкие войска уже имели опыт крупных десантных операций в Средиземном море на острове Крит и в Норвегии. Внешняя политика Турции, выжидавшей исхода блицкрига на советско-германском фронте, не позволяла исключать возможности проникновения в Черное море кораблей германского флота.

51-й отдельной армии и подчиненному ей «в отношении выполнения задач, касающихся обороны Крыма» Черноморскому флоту (командующий – вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, член Военного совета – дивизионный комиссар Н. М. Кулаков, начальник штаба – контр-адмирал И. Д. Елисеев) предписывалось не допустить врага в Крым⁸, удерживать полуостров во что бы то ни стало, силами Черноморского флота воспретить подход и высадку в Крыму десантов противника⁹. Таким образом, генерала Ф. И. Кузнецова ориентировали прежде всего на противодесантную оборону, хотя опасность надвигалась с севера.

В своих воспоминаниях бывший командир 9-го стрелкового корпуса П. И. Батов приводит весьма красноречивый фрагмент из адресованного ему письма Адмирала Флота Советского Союза И. С. Исакова: «У немцев не было реальных возможностей для высадки (тоннажа, прикрытия, поддержки с моря), даже если бы они смогли выделить в десант две-три дивизии… Но, как видно, все были заражены психозом десанта, причем морского. Такие настроения должен был первым ликвидировать Черноморский флот»¹⁰. Однако этого не произошло. Мысль о десанте не оставляла командование Черноморского флота, она становилась доминирующей, когда речь шла о подготовке войск и сил флота к обороне Крымского полуострова. К тому же 21 августа 1941 г. командующий 51-й отдельной армией получил директиву Ставки ВГК № 001147 «Об организации обороны Крыма» за подписью начальника Генштаба РККА маршала Б. М. Шапошникова: «Снимать с южного побережья и Керченского полуострова части 156 с[трелковой] д[ивизии], подготовленные к обороне на оборудованных, изученных позициях, вряд ли целесообразно. Необходимо предусмотреть в плане также оборону Керченского полуострова с использованием Ак-Монайских позиций. На командира 9 с[трелкового] к[орпуса] желательно возложить оборону Крыма только с севера. Евпаторийский сектор лучше оставить в непосредственном подчинении Вам, не снимая с него 106 сд. По изложенному донести»¹¹.

Все это отразилось в решении командарма 51-й отдельной армии на оборону Крыма. Части и подразделения 276, 106 и 156-й дивизий занимали оборонительные позиции на рубеже Геническ – Сиваш – Перекоп. 48, 42 и 40-я кавалерийские, а также 271-я стрелковая (командир – полковник М. А. Титов) дивизии были выделены для отражения высадки вражеских десантов. Четыре сформированные в Крыму дивизии: 172-я моторизованная (командир – полковник И. Г. Торопцев), 184-я (командир – полковник В. Н. Абрамов), 320-я (командир – полковник М. В. Виноградов), 321-я (командир – полковник И. М. Алиев) – развертывались для охраны и обороны побережья, а также борьбы с вражескими десантами.

В абсолютных цифрах это выглядело так: около 30 тысяч человек личного состава обороняли Крым от вторжения вражеских войск со стороны материка, из них семь тысяч человек – на Перекопе; около 40 тысяч обороняли побережье и до 25 тысяч занимали позиции внутри полуострова. Этот боевой порядок в основном сохранялся в течение всей осенней кампании 1941 г. в Крыму. Именно поэтому в тяжелые дни сентябрьских и октябрьских боев 321-я дивизия в боевых действиях не участвовала, оставаясь в районе Евпатории. Когда же во второй половине октября немецкие войска прорвали оборону советских частей и соединений на Перекопе и Ишуньских позициях, 321-я дивизия в одиночку сражалась с рвавшимися к Евпатории немецкими войсками, нанесла большой урон 132-й пехотной дивизии вермахта, входившей в состав LIV армейского корпуса, но и сама понесла значительные потери. Оставшиеся в живых командиры и красноармейцы дивизии впоследствии ушли к партизанам.

Во время осенних боев на севере Крыма 184-я дивизия продолжала охранять побережье в районе Балаклава – Судак. Бронетанковые силы Крыма состояли из 5-го танкового полка под командованием майора M. П. Баранова, входившего в состав 172-й моторизованной дивизии. В полку было 10 новых танков Т-34 и 56 танкеток Т-37 и Т-38, которые ранее принадлежали 4-му воздушно-десантному корпусу и были вывезены в Крым для ремонта. Военно-воздушные силы Крыма состояли из 100 самолетов ВВС Черноморского флота под командованием генерала А. А. Ермаченкова, которые оперативно подчинялись ВВС 51-й отдельной армии. Здесь же принимала участие в боевых действиях группа бомбардировщиков Краснодарских курсов усовершенствования ВВС (39 самолетов СБ, девять самолетов ДБ-3) под командованием Героя Советского Союза подполковника Г. М. Прокофьева. Военно-воздушные силы собственно 51-й армии состояли из 82-го и 247-го истребительных авиационных полков¹².

По воспоминаниям наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова, к началу Великой Отечественной войны Черноморский флот «состоял из линкора, 6 крейсеров, 17 лидеров и эскадренных миноносцев, 2 сторожевых кораблей, 47 подводных лодок, 84 торпедных катеров и ряда вспомогательных судов. Авиация насчитывала 625 самолетов»¹³. Главная база Черноморского флота находилась в городе Севастополь. Она занимала центральное положение по отношению ко всему Черноморскому бассейну, что предоставляло уникальную возможность развертывания сил флота в любом операционном направлении.

Уже в первые часы Великой Отечественной войны моряки Черноморского флота показали высокий уровень боевой выучки. «Через час с четвертью после получения приказа наркома военно-морского флота Н. Г. Кузнецова, – вспоминал, командовавший в начале войны бригадой крейсеров ЧФ капитан 1-го ранга С. Г. Горшков, – Черноморский флот был переведен в оперативную готовность № 1, а спустя еще два часа силы ПВО флота отразили внезапный налет вражеских самолетов на Севастополь и не позволили им сделать минные постановки и заблокировать корабли, стоявшие в Северной бухте.

Но, после того как немецко-фашистские войска вышли к советскому побережью Черного моря, выявились и существенные недостатки в подготовке флота к войне. Они обнаружились в системе развертывания сил и их базирования, в организации противовоздушной и противоминной обороны. Вскрылись недостатки и во взаимодействии флота и армии, на практическое осуществление которого не было единства во взглядах флотского и общевойскового командования. Не была создана и материально-техническая база для проведения десантных операций, т. е. отсутствовали десантные корабли специальной постройки, плавающая бронетанковая техника и другие средства…

Не полностью решенными оказались к началу войны и вопросы организации совместной обороны морского побережья, военно-морских баз и приморских городов. По взглядам того времени, задача флота в этих действиях сводилась главным образом к отражению нападения противника с моря, организации же защиты военно-морских баз и портов с суши должного внимания не уделялось. Справедливости ради следует отметить, что в декабре 1940 г. Народный комиссариат Военно-морского флота ввел в действие инструкцию по составлению генеральных планов сухопутной и противодесантной обороны на морских театрах и обязал флоты осуществить ряд мероприятий по обороне баз с суши. Однако в ней не был определен порядок взаимодействия сил флота с сухопутными войсками, а реализация намеченных мероприятий требовала значительного времени. В результате почти все наши военно-морские базы к началу войны имели так называемую основную директрису обороны, направленную в сторону моря, и оказались не подготовленными к отражению нападения противника с суши. Между тем развитие военных действий с самого начала показало, что оборона баз, портов, приморских городов и территорий с сухопутных направлений имеет первостепенное значение»¹⁴.

Ко второй половине сентября войска немецкой 11-й армии в составе 11 дивизий и большого количества авиации были сосредоточены в Северной Таврии. На них были возложены две крайне важные в планах германского командования на Восточном фронте задачи, к тому же решаемые на двух расходящихся направлениях. Первая задача состояла в том, чтобы основными силами наступать на правом фланге группы армий «Юг» по северному берегу Азовского моря в направлении Ростова-на-Дону, продолжая преследование отходящих войск Южного фронта. Вторая задача заключалась в захвате Крымского полуострова и силами XLIX горного корпуса продолжении наступления через Керченский пролив в направлении на Кавказ.

Эрих фон Манштейн решил в первую очередь занять Крым силами LIV армейского и XLIX горного корпусов. В своих воспоминаниях он писал, что, решая задачу прорыва в Крым через Перекоп, опасался начинать операцию с недостаточными средствами и силами. «Такое решение командования армии означало, – писал фон Манштейн, – конечно, значительное ослабление ее восточного крыла… Но без этого мы не могли обойтись, если не хотели начать битву за Крым с недостаточными силами»¹⁵.

В состав 11-й армии под его командованием входили: ХХХ армейский корпус генерала пехоты Ганса фон Зальмута (22, 72, 170-я пехотные дивизии), LIV армейский корпус генерала кавалерии Эрика Хансена (46, 50, 73-я пехотные дивизии), XLIX горный корпус генерала горнострелковых войск Людвига Кюблера (1-я и 4-я горнострелковые дивизии), моторизованные бригада «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» и дивизия «Викинг»¹⁶. Кроме того, фон Манштейн имел в своем распоряжении до 40 полков артиллерии. Его поддерживал IV авиационный корпус в составе 77-й истребительной эскадры (150 самолетов Mе. 109) и двух бомбардировочных эскадр (свыше 100 самолетов Ju. 87, до 100 самолетов Не. 111).

Первые залпы по прорывавшимся через Перекопский перешеек в Крым частям 11-й немецкой армии произвели 12 сентября 1941 г. 152-мм орудия 725-й подвижной батареи Черноморского флота. «Наши части на Перекопе с 12 сентября фактически уже втянулись в бои и вели их беспрерывно вплоть до 24 сентября, когда Э. фон Манштейн двинул на перешеек свои главные силы… – писал П. И. Батов. – 12 сентября был первый массированный удар авиации по Перекопу»¹⁷. Так началась героическая борьба за Крымский полуостров – важный стратегический аванпост нашей родины на юге.

Как уже отмечалось выше, война пришла на Крымский полуостров 22 июня 1941 г., когда в первую же военную ночь фашистская авиация нанесла бомбовый удар по главной базе Черноморского флота – Севастополю. Указом Президиума Верховного совета СССР от 22 июня 1941 г. Крым, как и другие приграничные районы, был объявлен на военном положении. Состоявшееся утром этого же дня в Симферополе совещание руководителей Крымской АССР определило первоочередные задачи по перестройке всей работы на военный лад.

Первая военная мобилизация в Крыму завершилась в течение нескольких дней. Уже к началу июля здесь насчитывалось 10 тысяч добровольцев. Всего в первые месяцы войны на полуострове были мобилизованы 93 тысячи человек¹⁸. Заводы и фабрики Севастополя, Симферополя, Керчи, Феодосии и других городов переключились на выпуск минометов, гранат, авиабомб, ремонт боевой техники и кораблей. Труженики сельского хозяйства на полмесяца раньше, чем в 1940 г., собрали урожай, досрочно выполнив план продажи хлеба государству¹⁹.

В первые дни войны, учитывая прифронтовое положение полуострова, были созданы 628 групп самозащиты, 70 взводов противопожарной защиты, сотни постов местной противовоздушной обороны (МПВО). В них насчитывалось свыше 166 тысяч человек²⁰. На строительство оборонительных объектов вышли десятки тысяч жителей Крыма.

Четырнадцатого июля, когда нависла опасность вражеского вторжения в Крым, был утвержден состав Совета по эвакуации. Из Крыма в тыл вывозились культурные ценности, оборудование отдельных промышленных предприятий и машинно-тракторных станций, общественный скот. Была организована массовая эвакуация детских учреждений, вузов, научных учреждений.

По указанию советского государственно-политического руководства, на случай захвата Крыма врагом, была развернута работа по формированию партизанских отрядов. Для их активной деятельности создавались также склады оружия и боеприпасов, продовольствия и обмундирования. Всего на территории полуострова было создано 29 партизанских отрядов.

В середине сентября войска противника попытались с ходу ворваться в Крым через Арабатскую стрелку, но были остановлены частями 51-й отдельной армии. 16 сентября отряд кораблей Азовской военной флотилии нанес артиллерийский удар по батареям и войскам противника в районе переправы на Арабатскую стрелку. Это помогло нашим оборонявшимся войскам отразить натиск врага и улучшить положение на рубеже Геническ – Сальково. В последующие дни корабли неоднократно поддерживали своим огнем правый фланг 51-й отдельной армии.

Для огневого содействия левому флангу наших войск привлекались крейсер «Ворошилов» и эскадренные миноносцы «Бойкий» и «Дзержинский». Особенно эффективным был проведенный 19 сентября крейсером «Ворошилов» обстрел ряда пунктов в северо-восточной части Каркинитского залива. Стрельба, впервые проведенная здесь в дневное время с корректировкой огня самолетом МБР-2³, дала хорошие результаты²¹. Мелководье Каркинитского залива и удаленность целей ограничивали возможности кораблей Черноморского флота по оказанию огневой поддержки обороняющимся на севере полуострова советским войскам²².

Вместе с тем для усиления огневой мощи 51-й отдельной армии в августе – сентябре 1941 г. Черноморский флот передал в состав Каркинитского сектора береговой обороны и 120-го отдельного Чонгарского артиллерийского дивизиона восемь батарей береговой обороны – 34 орудия калибра 100–152 мм²³. Силами флота была также осуществлена постановка управляемых минных полей на наиболее танкоопасных направлениях.

События, коренным образом повлиявшие на дальнейший ход боевых действий, развернулись в двадцатых числах сентября в районе Перекопского перешейка и Ишуньских позиций. Утром 24 сентября немецкая 11-я армия обрушила на перекопские позиции 156-й дивизии всю свою огневую мощь и устремилась в прорыв, вглубь Крыма. 24–26 сентября 1941 г. в течение трех суток продолжалось единоборство воинов 156-й дивизии с превосходящими силами противника в районе Перекопского вала.

Двадцать шестого сентября войска 11-й немецкой армии, ведя наступление вдоль Перекопского залива, прорвались частью сил на Перекопский вал и захватили Армянск. Ввиду реальности угрозы прорыва противника в Крым 25 сентября в район Ишуни и Воинки была срочно переброшена оперативная группа войск в составе 172-й и 271-й стрелковых и 42-й кавалерийской дивизий под командованием генерал-лейтенанта П. И. Батова. В нее была также включена и 156-я дивизия. Эти войска 27 сентября предприняли попытку с ходу овладеть Перекопским валом, но из-за запоздалого решения командования и нехватки времени на подготовку выполнить эту задачу не смогли.

Двадцать седьмого сентября по указанию И. В. Сталина начальник Генерального штаба маршал Б. М. Шапошников направил командующему 51-й отдельной армией директиву Ставки ВГК № 002369, в которой отмечалось: «Из донесений штаба не видно, как протекает бой за Перекопский перешеек и какие силы противника атакуют наши войска. Можно только предполагать, что бои носят упорный характер или что вследствие слабого укрепления перешейка противник быстро продвигается вперед. По существу, за один день противник взял Перекоп, овладел Турецким валом и занял Армянск. Такое продвижение противника могу объяснить только недостаточной напористостью в обороне наших частей и, по-видимому, разрозненными контратаками группы Батова, не только не сбросившими противника с Турецкого вала на север, но в результате приведшими к оставлению Армянска. Имейте в виду, что с потерей Турецкого вала наступающий получает расширенный плацдарм для развития своих действий»²⁴.

Ожесточенные бои продолжались три дня, с 26 по 28 сентября. Немцы были выбиты из Армянска, часть их сил отброшена за Перекопский вал. Контратаки обеих сторон сменяли друг друга. Северо-западная часть Армянска несколько раз переходила из рук в руки. К вечеру 28 сентября по приказу командующего 51-й армией советские войска отошли с боями к Пятиозерью. С 29 сентября по 4 октября немцы пытались прорваться к Ишуни, но их снова остановила 156-я дивизия. «Было бы несправедливо не отдать должное героическим усилиям воинов 51-й отдельной армии, стоявших насмерть на Перекопских позициях, – отмечал Адмирал Флота Советского Союза С. Г. Горшков. – Но недавно сформированные и не полностью укомплектованные дивизии еще не имели боевого опыта. Кроме того, на устойчивость обороны отрицательно повлияло недостаточное количество артиллерии»²⁵.

Опасность захвата Крыма врагом заставила Ставку ВГК использовать практически все силы Черноморского флота для обороны полуострова. Но этого было явно недостаточно. Становилось очевидным, что одновременная оборона Одессы и Крыма является непосильной задачей в условиях сложившейся ситуации на южном крыле советско-германского фронта. Одесса оказалась в глубоком тылу наступавших войск противника, возникла угроза потери Крымского полуострова. В конце сентября Одесса еще могла сдерживать натиск врага, сковывая здесь его значительные силы. Но противник нацелился на Севастополь, и стратегические соображения требовали эвакуации войск Одесского оборонительного района в Крым, чтобы поддержать его защитников.

Военный совет Черноморского флота 29 сентября доложил в Ставку о том, что создалась реальная угроза захвата врагом Крымского полуострова, так как 51-я отдельная армия не в состоянии сдерживать натиск превосходящих сил гитлеровских войск и находится на грани катастрофы. Кроме того, Военный совет флота просил Верховного главнокомандующего принять решение об эвакуации Одессы и переброске войск Одесского оборонительного района в Крым. Такое решение Ставка ВГК приняла в тот же день.

В 1 час 10 минут 30 сентября директива Ставки ВГК № 002454 за подписью Сталина и Шапошникова об эвакуации Одесского оборонительного района была направлена командующим Черноморским флотом, Одесским оборонительным районом, 51-й отдельной армией, народному комиссару военно-морского флота. В ней отмечалось следующее: «В связи с угрозой потери Крымского полуострова, представляющего главную базу Черноморского флота, и ввиду того, что в настоящее время армия не в состоянии одновременно оборонять Крымский полуостров и Одесский оборонительный район, Ставка Верховного главнокомандования решила эвакуировать Одесский район и за счет его войск усилить оборону Крымского полуострова.

Ставка приказывает:

1. Храбро и честно выполнившим свою задачу бойцам и командирам Одесского оборонительного района в кратчайший срок эвакуировать войска Одесского района на Крымский полуостров.

2. Командующему 51-й отдельной армией бросить все силы армии для удержания Арабатской стрелки, Чонгарского перешейка, южного берега Сиваша и Ишуньских позиций в своих руках до прибытия войск Одесского оборонительного района.

3. Командующему Черноморским флотом приступить к переброске из Одессы войск, материальной части и имущества в порты Крыма – Севастополь, Ялта и Феодосия, используя по своему усмотрению и другие удобные пункты высадки.

4. Командующему Черноморским флотом и командующему Одесским оборонительным районом составить план вывода войск из боя, их прикрытия и переброски; при этом особенное внимание обратить на упорное удержание обоих флангов обороны до окончания эвакуации.

5. Командующему Одесским оборонительным районом все, не могущее быть эвакуированным, вооружение, имущество и заводы, связь и рации обязательно уничтожить, выделив ответственных за это лиц.

6. По высадке в Крыму войсковые части Одесского оборонительного района подчинить командующему 51-й отд. армией.

7. Получение и исполнение подтвердить»²⁶.

Адмирал Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов, вспоминая об этих драматических днях, писал: «Решение Ставки Верховного главнокомандования об эвакуации Одессы было принято 29 сентября. Тогда же, после совещания в Ставке, где обсуждалось не только и, пожалуй, не столько положение в Одессе, сколько обстановка на подступах к Крыму и на Южном фронте в целом, я направил телеграмму Военному совету Черноморского флота: “Приказываю немедленно готовиться к эвакуации Одессы”… 6 октября радировал снова: “Дайте указание Жукову⁴ не затягивать эвакуацию. Вывозить в первую очередь войска и оружие. Весь транспорт подчинить этой задаче”. Такое неоднократное напоминание об эвакуации в указанные Ставкой сроки вызывалось усложнявшейся с каждым днем обстановкой на Перекопе и необходимостью срочно перебросить в Крым подкрепление»²⁷.

Эвакуация войск Одесского оборонительного района была четко организована и осуществлена без потерь. С 1 по 16 октября в Крым на боевых кораблях и транспортных судах были перевезены 86 тысяч военнослужащих, 15 тысяч человек гражданского населения, 14 танков, 36 бронемашин, 462 орудия, 25 тысяч тонн различных грузов²⁸. 73-дневная героическая оборона Одессы сковала до 18 дивизий противника, при этом он потерял свыше 160 тысяч солдат и офицеров, примерно 200 самолетов и 100 танков, что затруднило продвижение правого крыла группы немецких армий «Юг» на восток.

Как показал ход последующих событий, задержка эвакуации войск Одесского оборонительного района могла бы крайне негативно сказаться и на судьбе защитников Одессы, и на обороне Севастополя осенью 1941 г. Опыт обороны Одессы имел большое значение для организации в последующем устойчивой обороны Севастополя. Подчинение разнородных сил единому военному командованию, централизация управления ими позволили организовать тесное взаимодействие армейских частей и соединений, авиации, кораблей и частей флота.

Прибывшие 17 октября из Одессы соединения и части Приморской армии под командованием генерал-майора И. Е. Петрова представляли собой значительную силу. Это были соединения, получившие хороший боевой опыт на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками. 18 октября части 11-й немецкой армии возобновили наступление на Ишуньские позиции, атаковав части 51-й отдельной армии. К этому времени на подступах к Крыму была создана группировка немецких войск, состоявшая из девяти пехотных, двух моторизованных дивизий и двух кавалерийских бригад, усиленная артиллерией и авиацией. В этот же день командование Приморской армии получило приказ выдвинуться на север для оказания поддержки 51-й отдельной армии.

Однако эти, безусловно, правильные решения советского командования радикально изменить обстановку на севере Крыма уже не могли. Используя значительное превосходство в танках и артиллерии, противник 20 октября занял Ишунь, с ходу форсировал устье реки Чатырлык и начал стремительно продвигаться по левому флангу обороны советских войск – вдоль побережья Каркинитского залива. Бои стали смещаться вглубь полуострова. В эти трагические дни вся надежда была на Приморскую армию, полки и дивизии которой форсированным маршем выдвигались на исходные рубежи обороны.

Уже вечером 22 октября первые части Приморской армии вступили в бой с врагом на севере полуострова. Это были бойцы и командиры 2-й кавалерийской дивизии полковника П. Г. Новикова. 23 октября подошли части и подразделения 95-й стрелковой дивизии генерал-майора В. Ф. Воробьева и полк 25-й Чапаевской дивизии. Через три дня все соединения и части Приморской армии обороняли северные рубежи полуострова и даже на отдельных участках контратаковали противника. Так, части 95-й стрелковой дивизии ворвались в Воронцовку и продвинулись к Чатырлыку, заставив немецкие части приостановить наступление.

Однако сил на закрепление и развитие успеха у советских войск уже не было. Катастрофически не хватало боеприпасов для артиллерии, не говоря уже о танках и авиации. В этих условиях обеспечить перелом на фронте Приморская армия не могла. Она оказалась в очень тяжелом положении, поскольку в степной части Крыма не было подготовленных в инженерном отношении рубежей, на которых можно было бы закрепиться. В этот же день советским командованием была предпринята попытка улучшить организацию управления сухопутными войсками и силами Черноморского флота, находившимися в Крыму, с целью достичь большей согласованности их действий.

Двадцать второго октября Ставка ВГК директивой № 004055 освободила генерал-полковника Ф. И. Кузнецова от командования 51-й отдельной армией, отозвав его в свое распоряжение. С целью объединения управления 51-й отдельной, Приморской армиями и Черноморским флотом Ставка создала командование войск Крыма во главе с заместителем наркома ВМФ вице-адмиралом Г. И. Левченко, подчинив ему 51-ю и Приморскую армии, а также Черноморский флот. Заместителем по сухопутным войскам стал командующий 51-й отдельной армией генерал-лейтенант П. И. Батов, заместителем командующего Черноморским флотом по вопросам обороны главной морской базы – контр-адмирал Г. В. Жуков²⁹. В оперативном отношении командующему войсками Крыма был подчинен и Черноморский флот.

Однако все эти меры оказались явно запоздалыми. Противник ввел в сражение вторые эшелоны и, нарастив силу удара, начал теснить советские войска, оказывавшие ему упорное сопротивление.

«При таких условиях, в бою с противником, упорно обороняющим каждую пядь земли… потери были значительными», – писал в своих мемуарах фон Манштейн³⁰. Превосходство было на стороне войск 11-й немецкой армии. 26 октября 1941 г., продолжая оказывать ожесточенное сопротивление превосходящим силам противника, 51-я отдельная армия с боями начала отходить к Керченскому полуострову.

Двадцать восьмого октября немецкие войска вырвались на степные просторы Крыма и устремились к Евпатории и далее на Саки и Бахчисарай, чтобы отрезать путь советским войскам, отходившим на Севастополь и Алушту, и перекрыть шоссе на Керчь. Соединения и части Приморской армии с боями отходили в южном направлении. Связь с командованием войск Крыма прервалась. Командующий Приморской армией генерал-майор И. Е. Петров в ночь на 31 октября собрал в поселке Сарабуз (ныне поселок Гвардейское Симферопольского района) Военный совет армии, где было принято решение о дальнейшем направлении движения войск к Севастополю. Через 12 часов Петров собрал еще одно совещание в поселке Экибаш, севернее Симферополя, на которое были вызваны командиры и комиссары всех дивизий Приморской армии, включая и недавно поступивших в подчинение из 51-й армии 172-й стрелковой, 40-й и 42-й кавалерийских дивизий. Было принято решение о выводе Приморской армии на новое операционное направление с целью защиты Севастополя с суши. Вспоминая это судьбоносное для обороны главной базы Черноморского флота решение, бывший начальник штаба Приморской армии Маршал Советского Союза (а тогда полковник) Н. И. Крылов писал: «…Для нас, приморцев, оборона Севастополя началась с Экибаша»³¹.

Как отмечал в своих воспоминаниях Адмирал Флота Советского Союза С. Г. Горшков, «танковые части и моторизованная пехота противника перерезали шоссе Симферополь – Севастополь, основным силам Приморской армии пришлось отступать через горный хребет Яйла на Алушту и Ялту. В течение нескольких дней враг захватил значительную часть Крымского полуострова: 31 октября – Евпаторию, 1 ноября – Симферополь, 3 ноября – Феодосию. К 4 ноября его войска овладели всем побережьем от Ялты до мыса Чауда»³².

Немецкие войска заняли также большую часть аэродромов в Крыму, создав тем самым реальную угрозу нанесения воздушных ударов по главной базе Черноморского флота – Севастополю и находившимся в ней кораблям.

Создавшаяся ситуация вынудила командующего Черноморским флотом в ночь на 1 ноября начать перебазирование кораблей эскадры из Севастополя в порты Кавказского побережья. В последующем туда были эвакуированы и некоторые службы флота, а в районе Туапсе развернут запасной флагманский командный пункт флота.

Ведя непрерывные арьергардные бои с превосходящими силами противника, Приморская армия после оставления Ишуньских позиций вынуждена была отойти к Севастополю. В то же время теснимые немецкими войсками соединения и части 51-й отдельной армии отходили к Керченскому полуострову. С 31 октября они остались без централизованного управления, поскольку штаб армии, 172-я, 184-я стрелковые, а также 40-я и 42-я кавалерийские дивизии, отрезанные клиньями моторизованных частей 11-й немецкой армии от основных сил, вынуждены были отходить к Севастополю. Учитывая сложившуюся обстановку, Верховным главнокомандованием было принято решение оборонять Керченский полуостров на Ак-Монайских позициях и остановить наступление противника. Здесь 3 ноября и была организована оборона силами остатков частей и подразделений 106, 156, 320, 157 и 276-й стрелковых дивизий 51-й отдельной армии. Общее руководство обороной возглавил командир 9-го стрелкового корпуса генерал-майор И. Ф. Дашичев.

Еще в сентябре – октябре 1941 г. на Ак-Монайском перешейке возводились инженерные сооружения: сооружались долговременные огневые точки, от Азовского до Черного моря был вырыт противотанковый ров. Это позволило задержать противника на несколько дней.

Следует отметить, что 51-я отдельная армия с начала боевых действий в конце сентября и до начала ноября 1941 г. ни разу не получала пополнений и была значительно ослаблена в ходе непрерывных боев. В армии ощущалась острая нехватка боеприпасов, противотанковых средств и средств ПВО.

Четвертого ноября противник перешел в наступление после предварительной массированной артиллерийской и авиационной подготовки. Через трое суток упорного сопротивления превосходящим силам врага наши войска были вынуждены оставить Ак-Монайские позиции. 8 ноября для оказания помощи командованию войск Крыма по решению Ставки ВГК в Керчь был направлен Маршал Советского Союза Г. И. Кулик в качестве представителя Ставки ВГК. 9 ноября командующему 51-й отдельной армией генерал-лейтенанту П. И. Батову была направлена директива Ставки ВГК за подписью Маршала Советского Союза Б. М. Шапошникова, в которой от войск армии требовалось вести жесткую оборону, а также встретить и оказать содействие Кулику³³.

К этому времени советские войска находились в тяжелом положении. Они самоотверженно сражались, но силы были неравны. 10 ноября начались ожесточенные бои за Керчь. Последним оборонительным рубежом значительно поредевших частей 51-й отдельной армии стала гора Митридат. 825-й стрелковый полк 302-й горнострелковой дивизии, прибывший с Кавказского побережья для усиления обороны города, не смог переломить ситуацию. Подразделения вермахта прорвались на северные склоны Митридата и открыли огонь по Керчи. Обеспечивавшей противодесантную оборону 9-й бригаде морской пехоты под командованием полковника Н. В. Благовещенского ценой значительных потерь удалось отбросить врага, но положение по-прежнему оставалось угрожающим. Кроме трех действовавших в районе Керчи дивизий фашистское командование подтянуло к городу еще одну.

Десятого ноября командующий войсками Крыма вице-адмирал Г. И. Левченко докладывал Сталину: «Противник, сосредоточив центр своих усилий на нашем левом фланге, продолжает теснить наши малочисленные, измотанные непрерывными боями, совершенно деморализованные и небоеспособные части. В связи с выводом из строя проволочных средств связи управление войсками осложняется. Положение исключительно тяжелое и ежедневно осложняется. Части не в состоянии удержать Керченского полуострова. Вызывает большое опасение в данной обстановке возможность потери всей материальной части артиллерии и техники. 302 сд сможет прибыть в Керчь не ранее 3–5 дней. Перебрасываемый из Тамани 825 гсп не в состоянии восполнить понесенных потерь. Прошу разрешения приступить к эвакуации с Керченского полуострова войск, матчасти и техники»³⁴. 13 ноября Левченко в боевом донесении № 15 Верховному главнокомандующему и наркому ВМФ об обстановке и решении эвакуировать с Керченского полуострова тяжелую технику вновь докладывал о том, что «войска керченского направления в последнее время понесли большие потери, а ведущие бой – крайне устали. Фронт сдерживается исключительно двумя полками вновь прибывшей 302 сд и группами устойчивых бойцов, оставшихся в дивизиях. Противник давит минометами и живой силой. Войска, не имея достаточного количества автоматического оружия и минометов, потеряли всякую сопротивляемость. Сегодня мною принято решение на переправу с Керченского на Таманский полуостров ценной техники, тяжелой артиллерии, специальных машин, излишнего автотранспорта»³⁵.

Представитель Ставки ВГК маршал Кулик 13 ноября также доложил Сталину о необходимости с учетом сложившейся обстановки начать эвакуацию войск армии на Таманский полуостров. В это время бои шли уже на западных и южных окраинах Керчи. 14 ноября Шапошников направил командующему войсками Крыма вице-адмиралу Левченко и представителю Ставки в Крыму Кулику директиву № 004842, в которой требовал «удержать Керчь во что бы то ни стало и не дать противнику занять этот район». При этом начальник Генштаба РККА приказал: «Донесите обстановку в Керчи, а также в Севастополе, имея в виду, что с вас не снято руководство боевыми действиями в Севастопольском районе»³⁶.

Однако, несмотря на жесткий тон, что-либо изменить в ситуации, сложившейся на Керченском полуострове, директива Ставки уже не могла. 16 ноября 51-я отдельная армия была эвакуирована на Таманский полуостров. На восточный берег пролива не успела переправиться часть подразделений, прикрывавших эвакуацию армии. Они еще несколько дней вели боевые действия с подразделениями противника, а затем ушли в Старокарантинские и Аджимушкайские каменоломни, где вместе с партизанами продолжали сражаться с оккупантами.

К середине ноября 1941 г. почти вся территория Крыма, кроме Севастополя, была оккупирована немецкими войсками. Вместе с тем в ходе ожесточенных боев с войсками 51-й отдельной и Приморской армий противник понес существенные потери, советские войска в течение почти месяца, с 18 октября по 16 ноября, сковывали непрерывными боями крупную группировку немецких войск. Это позволило командованию войск Крыма усилить сухопутную оборону главной военно-морской базы Черноморского флота – Севастополя.

Это были своевременные меры, так как 8 ноября 105-й пехотный полк 72-й пехотной дивизии вермахта овладел Балаклавой. До Севастополя оставалось полтора десятка километров. Манштейн решил ввести в сражение на севастопольском направлении LIV армейский корпус, которому ставилась задача прорваться через реки Бельбек и Черную, отрезав путь отступления на Севастополь советским частям, находившимся в горах. Однако на подступах к Севастополю, между реками Кача и Бельбек, а также при продвижении к реке Черной корпус встретил упорное сопротивление советских войск. Попытки противника с ходу захватить Севастополь были отражены. Началась героическая оборона города.

Поражение советских войск на севере Крыма выдвинуло на первый план задачу обороны Севастополя. Военный совет флота, предвидя возможность ударов по главной базе Черноморского флота с суши, еще в июле принял решение приступить к сооружению сухопутных оборонительных рубежей. Ежедневно на их строительстве трудились несколько тысяч человек – личный состав частей гарнизона и жители города. Система сухопутной обороны Севастополя включала три оборонительных рубежа – передовой, главный и тыловой. Эти мероприятия сыграли важную роль в срыве немецкого плана захватить город до подхода сюда частей отступавшей кружным путем Приморской армии.

Адмирал Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов вспоминал: «По мере приближения противника к городу работы ускорялись. Военный совет флота с каждым днем привлекал к ним все больше воинов и местных жителей. В 10–12 км от города строился главный оборонительный рубеж, ближе к городу, в трех – шести километрах от него, шел тыловой рубеж. К моменту прорыва немцев в Крым было сделано многое. Огромная заслуга в этом принадлежит генералу А. Ф. Хренову. Войска Приморской армии не были бы так боеспособны без надлежащей военно-инженерной подготовки всех линий обороны. Эта подготовка была проведена. Будущий заместитель командующего СОР⁵ по инженерным войскам А. Ф. Хренов еще в сентябре лично объехал все рубежи сухопутной обороны и обеспечил выполнение всех неотложных работ. Сотни дотов, дзотов и окопов были готовы принять войска»³⁷.

Кроме того, главная база флота имела мощную береговую оборону – одиннадцать батарей только крупного и среднего калибра, готовых вести огонь по береговым и морским целям. Всего же Севастопольский гарнизон насчитывал около 23 тысяч человек и имел до 150 полевых и береговых орудий.

К этому же времени относится и начало боевой службы легендарной плавбатареи № 3. С началом войны в нашей стране были прекращены работы по строительству линкоров типа «Советский Союз», но в Северной бухте Севастополя оставалась экспериментальная секция корпуса новейшего линкора. Высокая прочность и непотопляемость конструкции, а также ее внушительные размеры навели офицера Черноморского флота капитана 2-го ранга Г. А. Бутакова на мысль использовать отсек для создания плавучей артиллерийской батареи для защиты Севастополя от авиации и кораблей противника. Он обратился с рапортом к командующему Черноморским флотом Ф. С. Октябрьскому, который поддержал Бутакова, нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов также одобрил эту идею.

Секцию отремонтировали, поставили электростанцию, оборудовали кубриками для личного состава, погребами для боеприпасов и провианта, вооружили и оснастили средствами наблюдения и связи, закамуфлировали под цвет моря. Первоначально на батарее установили два 130-мм орудия, четыре 76,2-мм зенитных орудия, три 37-мм автоматические пушки, три 12,7-мм зенитных пулемета ДШК и два зенитных прожектора. Позднее 130-мм пушки были сняты и вместе с расчетами переданы в состав береговой обороны Севастополя, а зенитное вооружение усилено счетверенным 7,62-мм пулеметом. Экипаж батареи насчитывал 130 человек, ее командиром стал старший лейтенант С. Я. Мошенский. 3 августа на отдельной плавучей батарее № 3 был поднят военно-морской флаг, на следующий день приказом командующего Черноморским флотом она была включена в состав охраны водного района главной базы, спустя несколько дней отбуксирована в море, поставлена на якоря и начала несение боевой службы. Эффективностью своего огня плавбатарея заслужила у жителей и защитников Севастополя название «Не тронь меня!»⁶.

В ноябре, в связи с приближением к Севастополю фашистских войск, а также сильными штормами, плавбатарея была отбуксирована в Казачью бухту и притоплена на отмели. «Не тронь меня!» вошла в систему ПВО героического Херсонесского аэродрома. До июня 1942 г. ее экипаж бессменно нес боевую вахту, прикрывая единственную воздушную трассу к осажденному городу. В воспоминаниях А. Т. Караваева, бывшего в годы войны инспектором Главного политического управления Военно-морского флота, приводится такой характерный эпизод: «“Квадратом смерти” называли славную батарею № 3 немецкие летчики. В записной книжке сбитого и поднятого из воды немецкого летчика Винцеля были такие слова: “Вчера не вернулся из квадрата смерти мой друг Макс. Перед этим не вернулись оттуда Вилли, Пауль и другие. Мы потеряли в этом квадрате уже 10 самолетов. Столько же вернулось подбитыми. Летать туда – значит погибнуть. Огонь этой батареи изумительно меток, страшен, беспощаден. Что там за люди, которые с нескольких выстрелов сбивают наших летчиков?”»³⁸.

Забегая несколько вперед отметим: с началом третьего, последнего штурма Севастополя авиация противника совершила ряд налетов на Херсонесский аэродром и плавбатарею. 19 июня 1942 г. на батарею «Не тронь меня!» был произведен очередной – 450-й по счету – налет люфтваффе. Одна из бомб попала в левый борт «квадрата», вторая разорвалась прямо у борта. Погибли командир плавбатареи и 28 членов экипажа, были ранены 27 моряков. Целыми оставались только два 76-мм орудия, два 37-мм автомата и пулемет ДШК. На исходе были боеприпасы. Пополнить их в осажденном городе не представлялось возможным. 27 июня экипаж плавбатареи был расформирован. Моряков направили воевать на сухопутные позиции, раненых вывезли на Большую землю корабли Черноморского флота. Командир плавбатареи «Не тронь меня!» капитан-лейтенант Мошенский был похоронен в Камышовой бухте, но точное место его захоронения, к сожалению, неизвестно. За десять месяцев героической вахты моряки плавбатареи под командованием Мошенского уничтожили 22 вражеских самолета из 54, сбитых в период обороны Севастополя частями и кораблями охраны водного района базы и города. Многие матросы и офицеры батареи были награждены орденами и медалями³⁹.

В трудные месяцы осени 1941 г., когда войска 11-й немецкой армии прорвались в Крым и предприняли попытку овладеть Севастополем с ходу, город активно готовился к обороне. 23 октября были созданы городские комитеты обороны в Симферополе, Севастополе, Керчи. Стоявший во главе Севастопольского городского комитета обороны Б. А. Борисов так писал о его деятельности в своей книге: «День ото дня все четче определялись боевые задачи Городского комитета обороны. В его руках сосредоточилась гражданская власть в городе, а все внимание было направлено на выполнение приказа Ставки: “Севастополь не сдавать”. Городскому комитету обороны приходилось решать самые разнообразные вопросы… Решения принимались без долгих разговоров, а часто и без протоколов, деловые, конкретные. И в жизнь они проводились немедленно»⁴⁰. По всему Крыму городские комитеты обороны мобилизовали местных жителей на борьбу с врагом, на помощь советским войскам. Работали промышленные предприятия, выпускались минометы и авиабомбы, гранаты и мины, ремонтировались бронетехника, автомашины, орудия, корабли… Женщины объединялись в бригады помощи фронту, ухаживали в госпиталях за ранеными, сдавали для них кровь, сопровождали при эвакуации на Большую землю. Городской комитет обороны Севастополя организовал производство оружия и снаряжения из местных ресурсов для нужд обороны города: на базе оставшегося оборудования Севастопольского морского завода был создан спецкомбинат № 1, на котором было налажено производство минометов, разных типов мин, противотанковых гранат и других видов вооружения; позднее этот комбинат разместился на берегу Северной бухты в Троицкой балке в штольне. В Инкермане был создан спецкомбинат № 2 по пошиву белья, обуви и обмундирования для защитников города.

Как только противник подошел к городу и предпринял с ходу штурм, Севастопольский городской комитет обороны принял следующее решение об организационной работе и дисциплине в городе: «Ввести… на предприятиях, в штабах и командах МПВО еще более жесткую дисциплину. Все население города объявить мобилизованным. Эвакуировать всех женщин с малолетними детьми, всех больных и стариков. Больше строить убежищ скального типа. Укрыть в землю промышленные предприятия. Быстрее эвакуировать оборудование заводов, культурные и исторические ценности»⁴¹. Городской комитет обороны занимался также вопросами организации партизанского движения. Им был направлен через линию фронта Севастопольский партизанский отряд в составе 200 человек. Командиром отряда был В. В. Красников⁴². 23 октября А. В. Мокроусов был освобожден от обязанностей командующего народным ополчением и назначен командиром партизанских отрядов Крыма. Комиссаром крымских партизанских отрядов стал 1-й секретарь Симферопольского горкома партии С. В. Мартынов, начальником штаба – И. К. Сметанин, до этого возглавлявший штаб народного ополчения⁴³. Во главе партизанских отрядов были поставлены представители партийно-советского и комсомольского актива: З. Ф. Амелинов, В. Н. Домнин, Д. Ф. Ермаков, В. Г. Еременко, А. А. Зосименко, А. А. Литвиненко, Н. Д. Луговой, В. И. Никаноров, А. А. Омеров, А. О. Османов, В. И. Филиппов, В. И. Черный, М. И. Чуб. 26 октября был намечен план организации крымского подполья. Подпольный центр возглавил сотрудник Крымского обкома партии И. А. Козлов.

Осадное положение в Севастополе было введено 29 октября. В первых числах ноября Приморская армия отступала, ведя арьергардные бои с наседавшим противником. Командующий и штаб армии находились в Алуште, здесь же располагалось и командование войск Крыма, которое 2 ноября после консультаций с командующим Черноморским флотом Ф. С. Октябрьским приняло решение об оставлении Алушты и Южнобережного рубежа и эвакуации в Севастополь. 3 ноября части Приморской армии покинули город. Бывший начальник штаба Приморской армии маршал Н. И. Крылов, вспоминая тяжелые дни отступления в Крыму, писал: «Как ни трудно было на одесском плацдарме, как ни давил численный и огневой перевес на неприятельской стороне, мы уже привыкли чувствовать себя подготовленными… А воевать так, как здесь, зачастую без оборудованных позиций, без полноценной артиллерийской поддержки, без реальной возможности вызвать и нацелить, куда нужно, свою авиацию, приморцам на моей памяти не приходилось»⁴⁴.

Как уже отмечалось выше, 4 ноября из войск Приморской армии, кораблей и авиации Черноморского флота, а также частей Севастопольской военно-морской базы был создан Севастопольский оборонительный район (СОР). Он включал четыре сектора обороны, в которых войска последовательно занимали передовой, главный и тыловой рубежи, а в случае необходимости эвакуации населения и войск – рубеж прикрытия⁴⁵. Укреплялись старые и создавались новые оборонительные сооружения.

СОР включал десятки укрепленных орудийных позиций. Береговая оборона пополнилась восемью стационарными батареями, вооруженными морскими орудиями, снятыми с поврежденных кораблей. В систему обороны входили также 30-я и 35-я бронебашенные батареи, ставшие основой артиллерийской мощи защитников Севастополя и сыгравшие значительную роль в его обороне. К первой половине ноября 1941 г. СОР насчитывал до 50 тысяч человек военнослужащих, 170 орудий, 90–100 самолетов. Силы ПВО составляли более 60 зенитных орудий и 30 пулеметов⁴⁶. Командующим СОР был назначен вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, его заместителем по сухопутной обороне – командующий Приморской армией генерал-майор И. Е. Петров, начальником штаба – полковник Н. И. Крылов.

Уместным будет привести интересный исторический факт. Построить оборонительные сооружения в этих местах предложил еще в 1912 г. Ц. А. Кюи, который был не только известным русским композитором и музыкальным критиком, но еще и профессором фортификации, инженер-генералом. К началу Первой мировой войны были вырыты котлованы для башен и несколько подземных погребов, после чего строительство батареи приостановили, поскольку Черноморский флот господствовал на данном театре военных действий и корабли противника не приближались к его базе. В советское время фортификационные работы решили продолжить. На господствующих высотах флангов Севастопольского оборонительного района были построены две самые мощные на Черном море береговые батареи: № 30 – в районе деревни Любимовка, в устье реки Бельбек и № 35 – в районе мыса Херсонес. В каждой батарее было по четыре орудия калибра 305 мм, установленных в двух вращающихся бронебашнях. Господство над окружающей местностью обеспечивало бронебашням, проворачивавшимся на 360 градусов, круговой обстрел. Предельная дальность стрельбы достигала 42 км.

Батареи изначально строились как береговые и предназначались для борьбы с кораблями противника и защиты Севастополя с моря. Но когда немецкие войска ворвались в Крым и 30 октября 1941 г. начался первый штурм Севастополя, береговые батареи стали главным калибром обороны города с суши. 1 ноября в 12.40 на колонны моторизованных частей противника внезапно обрушился огневой удар невиданной мощи. Это был залп батареи № 30, которой командовал обрусевший немец капитан Георгий Александрович Александер. Подавить ее противник длительное время не мог, а снаряды батареи доставали его почти до Бахчисарая и держали под контролем всю долину реки Качи. Батареи обороняли Севастополь до последнего снаряда. 17 июня 1942 г. береговая батарея № 30 была окончательно блокирована противником. 18 июня она расстреляла последние снаряды, а 21 июня была подорвана личным составом. В осажденной врагом батарее осталось около 200 человек – артиллеристов, бойцов 95-й стрелковой дивизии и морских пехотинцев. Еще девять суток они сражались в подземных сооружениях и казематах батареи.

В начале июля 1942 г. казематы батареи № 35 и пещеры мыса Херсонес стали свидетелями одной из самых трагических страниц обороны Севастополя. Отброшенные превосходящими силами врага на мыс советские солдаты и матросы, оставленные без снабжения и надежды на эвакуацию, отчаянно сражались буквально до последнего патрона, многие попали в плен. 1 июля 35-я батарея выпустила последние шесть снарядов прямой наводкой по наступающей пехоте противника, и в ночь на 2 июля командир батареи капитан Алексей Яковлевич Лещенко организовал подрыв батареи. Бой в сохранившихся помещениях цитадели продолжался до 9 июля, когда противник пустил в подземную крепость ядовитые газы.

После окончания Второй мировой войны сильно разрушенную 35-ю батарею ремонтировать не стали. А батарея № 30, получившая меньшие повреждения, была восстановлена. На ней установили новое вооружение, системы управления огнем и жизнеобеспечения. Для перевооружения батареи воспользовались двумя трехорудийными башенными установками линкора «Полтава». 30-я батарея до сих пор находится в числе действующих воинских частей Министерства обороны Российской Федерации⁴⁷. Сам этот факт весьма символичен. Береговая артиллерия сыграла решающую роль в поддержке сухопутных войск и отражении первого наступления немецких войск на Севастополь. Береговые орудия восполняли нехватку полевой артиллерии, оказывая эффективную поддержку пехоте и нанося вражеским войскам значительный урон.

Однако вернемся к последним числам сентября 1941 г. Чтобы опередить отступающие части Приморской армии и попытаться с ходу ворваться в Севастополь, остро ощущавший нехватку войск фон Манштейн из имеющейся у него бронетехники и пехотных подразделений на автомобилях и мотоциклах создал сводную «бригаду Циглера»⁷, которая оседлала Симферопольское шоссе и начала быстрое продвижение к Севастополю. Частям Приморской армии пришлось изменить планы и уходить по горным дорогам, но и Манштейн не достиг своей цели. 30 октября в 16.35 на подступах к городу «бригада Циглера» была остановлена залпами 54-й береговой батареи под командованием старшего лейтенанта И. И. Заики, расположенной в 40 км к северу от города, а также подразделениями морской пехоты. С моря огневую поддержку обеспечивал эсминец «Бодрый». В бой шли матросы боевых кораблей и береговых частей флота, курсанты военно-морского училища. Этот день принято считать началом Севастопольской обороны.

В последующие дни к городу подошли еще две немецкие дивизии, однако захватить Севастополь с ходу им так и не удалось. О героизме и мужестве защитников Севастополя, подвигах отважной пулеметчицы Н. А. Ониловой, снайпера Л. М. Павличенко, летчика-истребителя Я. М. Иванова советские воины узнали на всех фронтах Великой Отечественной. 7 ноября 1941 г. пять моряков-черноморцев Н. Д. Фильченков, В. Ф. Цибулько, Ю. К. Паршин, И. М. Красносельский и Д. С. Одинцов подбили на подступах к городу десять гитлеровских танков. В этот день Ставка ВГК направила командующим войсками Крыма и Черноморским флотом директиву № 004433 о мерах по усилению обороны Крыма. С целью сковывания сил противника в Крыму и недопущения прорыва его войск на Кавказ через Таманский полуостров Ставка приказывала:

«1. Главной задачей ЧФ считать активную оборону Севастополя…

2. Севастополя не сдавать ни в коем случае и оборонять его всеми силами…

10. Руководство обороной Севастополя возложить на командующего ЧФ т. Октябрьского с подчинением вам [Г. И. Левченко. – Авт.]»⁴⁸.

30-й армейский корпус Г. фон Зальмута в это время пытался запереть в горах и уничтожить основные силы Приморской армии. Однако в ночь на 7 ноября приморцам удалось спуститься с Ай-Петри к Ливадии, а затем двинуться к Севастополю. До 9 ноября, когда войска 11-й немецкой армии окончательно блокировали город с суши, в город пробились остатки четырех дивизий Приморской армии и трех дивизий 51-й армии. 11 ноября противник, сосредоточив четыре пехотные дивизии, моторизованный отряд и румынскую моторизованную бригаду общей численностью около 60 тысяч человек, возобновил наступление на Севастополь. Немецкое командование решило нанести главный удар вдоль Ялтинского шоссе на Балаклаву и вспомогательный удар – из района Черкез-Кермен вдоль долины Кара-Кобя. В ходе ожесточенных десятидневных боев, встречая упорное сопротивление защитников Крыма, немецким частям и соединениям удалось лишь на двух участках – у селения Дуванкой и у хутора Мекензия – вклиниться в оборону советских войск на глубину 2–4 км.

Пятнадцатого ноября командующий Черноморским флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский доложил Верховному главнокомандующему о положении в Севастопольском оборонительном районе: «Состояние обороны Севастополя продолжает оставаться исключительно напряженным. Противник на фронте имеет 50, 72 и 132 пд, 32-ю егерскую дивизию, 36-й мотополк, 118-й мотоотряд, кавбригаду румын и продолжает подтягивать части. 14 ноября вновь подошедшая 72 пд начала наступать на Балаклаву. На восстановление положения брошены все резервы… Несмотря на просьбы, до сих пор не получили ни ответа, ни пополнения людьми, винтовок, пулеметов. Снарядов для полевой артиллерии осталось на 3 дня боя.

Создавшееся положение не обеспечивает оборону Севастополя. Без немедленной помощи свежими войсками, оружием, боеприпасами Севастополь не удержать. Жду незамедлительно Вашего решения»⁴⁹.

Ставка оперативно отреагировала на доклад командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского. Уже 16 ноября было принято решение сделать Новороссийск базой снабжения Севастопольского оборонительного района, а все имевшиеся в Новороссийской военно-морской базе боеприпасы отправить в Севастополь⁵⁰. Эта помощь сыграла немаловажную роль в отражении наступления противника на Севастополь.

Семнадцатого ноября в город с боями пробились части 184-й дивизии НКВД, а 19 ноября прибыл первый транспорт с боеприпасами. Несколько позже началась активная переброска в город подкреплений. Защитников Севастополя поддерживали артиллерийским огнем корабли Черноморского флота. Задачу, поставленную Ставкой, – Севастополь не сдавать ни в коем случае и оборонять его всеми силами, защитники города выполнили благодаря тесному взаимодействию частей и соединений армии и флота, самоотверженной помощи населения города.

Сосредоточение всей полноты власти в руках командующего Севастопольским оборонительным районом позволило достичь столь необходимой в складывавшейся критической обстановке централизации управления, согласованности усилий сил армии и флота, поддержания взаимодействия между ними.

Положение с централизацией управления заметно улучшилось, когда 19 ноября вице-адмирал Октябрьский перешел в непосредственное подчинение Ставки. Должность командующего войсками Крыма упразднялась, поскольку стала лишним звеном в системе руководства силами СОР после оставления советскими войсками Керченского полуострова.

Понеся большие потери, немецкие войска к концу ноября 1941 г. заметно снизили свою боевую активность. В своих мемуарах Манштейн объяснил неудачную попытку овладеть Севастополем с ходу тем, что спешил с началом штурма, поскольку опасался, что «с каждым днем увеличивалась опасность высадки новых сил противника с моря» в район города. Поэтому значительная часть войск и боевой техники была переброшена им с Керченского полуострова под Севастополь на усиление LIV и ХХХ армейских корпусов. LIV корпусу были подчинены четыре пехотные дивизии (22, 24, 50 и 132-я), а также большая часть тяжелой артиллерии; со стороны Керчи была подтянута также 73-я пехотная дивизия, которая должна была составить корпусной резерв. ХХХ армейский корпус имел в своем распоряжении, кроме 72-й пехотной дивизии, также переброшенную от Керчи 170-ю пехотную дивизию и румынскую горную бригаду⁵¹.

Но перегруппировка войск не помогла. И одной из причин, вынудивших командующего 11-й немецкой армией отказаться от продолжения штурма Севастополя, был сокрушительный огонь советской береговой артиллерии. Так, основной 1-й артиллерийский дивизион, на вооружении которого были орудия калибра от 102 до 305 мм и снаряды весом от 100 до 500 кг, обладавшие большим разрушительным действием, с 30 октября по 30 ноября уничтожил 55 орудий, 103 единицы бронетехники, 17 пулеметных точек, более 300 автомашин, 20 вагонов, один паровоз, свыше 4500 солдат и офицеров противника. За это время было израсходовано снарядов: 102-мм – около 1100 штук, 203-мм фугасных – 615, 203-мм шрапнелей – 36, 305-мм фугасных – 725, 305-мм шрапнелей – 51, 305-мм фугасных дальнобойных – 59, 305-мм бронебойных – 48, а всего – 2634 снаряда⁵². 2-й и две батареи 4-го артдивизиона израсходовали за этот же период ведения боевых действий около 2 тысяч снарядов, 3-й артдивизион – 2296, тяжелые полевые батареи № 724 и 725 – около 1400. Бронепоезд «Железняков», вооруженный 76-мм морскими орудиями, выпустил по врагу свыше 2 тысяч снарядов. Из 82 орудий артиллерийских дотов приняли участие в боях 48 орудий, расположенных на передовом и главном рубежах обороны. В среднем они израсходовали по 200–250 выстрелов на орудие, то есть всего около 12 тысяч снарядов⁵³. Таким образом, во время первого штурма немцами Севастополя советская артиллерия береговой обороны выпустила по врагу более 20 тысяч снарядов и нанесла ему значительный урон.

Архивные документы свидетельствуют, что даже противник отмечал значение береговых батарей в обороне главной базы Черноморского флота. 1 апреля 1943 г. германским Верховным командованием были изданы дополнения к докладным запискам об иностранных фортификационных укреплениях. Они были составлены в период 1942–1943 гг. специалистами Отдела использования иностранных укреплений при Инспекции инженерных войск и укреплений Верховного командования вермахта (ОКВ) и основывались на разведывательных данных и штабных документах частей германских и румынских армий, действовавших в Крыму. В них отмечалось, в частности, следующее: «Мощные оборонительные сооружения, как то: бронированные орудия, бетонные доты с пулеметами и орудиями и т. п., были расположены таким образом, что трудно было разыскать их среди массы других сооружений, поэтому требовали борьбы с каждым из них»⁵⁴.

Большую помощь защитникам города оказала корабельная артиллерия. 11 боевых кораблей поддерживали сухопутные части и соединения артиллерийским огнем корабельных орудий. В общей сложности кораблями Черноморского флота было проведено 54 артиллерийские стрельбы и израсходовано 2340 снарядов калибра от 100 до 305 мм⁵⁵. Большую помощь защитникам города оказала авиация флота, базировавшаяся на Севастополь. К началу первого штурма города авиация Черноморского флота имела всего 82 самолета (из них 31 разведывательный). Однако и при такой малочисленности она выполняла самые разнообразные задачи: отражала налеты вражеской авиации, вела разведку, наносила удары по аэродромам, скоплениям войск, танкам и батареям противника. За ноябрь авиагруппа Черноморского флота, базировавшаяся на Севастополь, уничтожила в воздушных боях 38 самолетов противника и на аэродромах еще 54 машины. Авиацией с кавказских аэродромов было уничтожено 30 вражеских самолетов, а всего противник потерял 122 самолета⁵⁶.

Понеся большие потери, немецкие войска с 21 ноября перешли к планомерной осаде города. Противник ограничивался действиями лишь отдельных подразделений (до батальона), периодически ведя артиллерийско-минометный огонь по городу и боевым порядкам наших войск, пытаясь на отдельных участках продвинуться вперед и тем самым несколько улучшить свои позиции. Командование СОР понимало, что передышка – временная и войска 11-й немецкой армии, собрав силы, предпримут новое наступление на город. И Севастополь начал готовиться к отражению нового штурма.

В город поступали маршевое пополнение, боеприпасы, начались работы по восстановлению инженерного оборудования рубежей, ремонту дотов, дзотов, береговых батарей, пополнялся их боезапас. Так, к 30 ноября на главном рубеже было восстановлено и модернизировано 29 артиллерийских дотов, построено 173 пулеметных дзота, вырыто 804 окопа, 114 пулеметных точек, установлено 67,9 км проволочных заграждений и 42 208 мин⁵⁷. 22 ноября в армейский резерв была выведена 7-я бригада морской пехоты, значительно пополненная батальонами 9-й морской бригады, прибывшими с Кавказа. В составе 95-й стрелковой дивизии был сформирован 241-й стрелковый полк. В тот же день полковнику П. Г. Новикову было поручено формирование 2-й стрелковой дивизии, в состав которой вошли сводный полк пограничных войск НКВД, 383-й и 1330-й стрелковые полки, а также 51-й артиллерийский полк⁵⁸. На совещании Военного совета флота 25 ноября 1941 г. генерал-майор И. Е. Петров доложил, что противник концентрирует дополнительные силы с целью возобновления наступления на Севастополь. К городу с Керченского полуострова были подтянуты 24-я немецкая пехотная дивизия и румынские горнострелковые бригады. Прибывшие в район сосредоточения новые части противника занимали исходные позиции для готовящегося нового наступления. По данным командования СОР, переход противника в наступление следовало ожидать во второй половине дня 26 ноября.

К этому моменту войска СОР занимали сектора передового рубежа обороны в следующей группировке: первый сектор обороны – 2-я стрелковая дивизия общей численностью 4928 человек при огневой поддержке 51-го артиллерийского полка; второй сектор – 172-я стрелковая дивизия, насчитывавшая 12 230 человек личного состава при огневой поддержке 52-го артиллерийского полка; третий сектор – 25-я стрелковая дивизия численностью 9350 человек при огневой поддержке 69-го артиллерийского и 99-го гаубичного артиллерийского полков, 164-го противотанкового и 323-го отдельного зенитного дивизионов; четвертый сектор – 95-я стрелковая дивизия общей численностью 9318 человек при огневой поддержке 57-го и 397-го артиллерийских полков, а также 97-го противотанкового дивизиона.

Боевые задачи ставились также другим частям и соединениям СОР: 40-й кавалерийской дивизии, 265-му корпусному артиллерийскому полку, отдельному танковому батальону, артиллерии береговой обороны главной базы Черноморского флота. С частями обеспечения их численность составляла около 20 тысяч человек. Однако для отражения нового наступления противника этих сил было недостаточно. По просьбе командования СОР, начиная с 23 ноября 1941 г. корабли флота регулярно доставляли в Севастополь боеприпасы и личный состав. Численность авиации была доведена до 100 самолетов.

Двадцать шестого ноября тяжелые батареи береговой обороны главной базы ЧФ нанесли упреждающий удар по скоплению вражеских войск и техники. Бомбовые удары по позициям противника в районах Варнутка – Кучук-Мускомья нанесла авиация флота, а несколько позже, 28 октября, и корабельная артиллерия прибывших из Поти линкора «Парижская коммуна» и эсминца «Смышленый». Корабельная артиллерия оказала большую моральную поддержку защитникам города. Дважды Герой Советского Союза Маршал Советского Союза Н. И. Крылов, прошедший в должности начальника штаба Приморской армии от начала до конца оборону Одессы и Севастополя, в своих воспоминаниях писал: «Сам тот факт, что такие корабли могли прийти и приходили на помощь Севастополю, говорил людям убедительнее всяких слов: Черное море остается нашим, господствует на нем наш флот!»⁵⁹

Для более эффективного использования огневой поддержки корабельной артиллерии в обороне главной базы приказом командующего Черноморским флотом от 29 ноября был сформирован специальный отряд корабельной поддержки. В него вошли крейсеры «Красный Крым», «Красный Кавказ», а также группа миноносцев под командованием капитана 1-го ранга В. А. Андреева. 28 ноября нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов, предвидя новое наступление противника на Севастополь, послал шифротелеграмму командованию Севастопольского оборонительного района:

«1) При всех случаях, как бы обстановка ни казалась критической, иметь резервы и транспорт для маневрирования ими. Израсходованный резерв быстро восстанавливать за счет приведения в порядок потрепанных частей и мобилизации пополнений.

2) Заставить по опыту Ханко боевые части зарываться в грунт, несмотря на его каменистость.

3) Всеми мерами высвобождать оружие из учреждений, складов, тылов, управлений и давать на фронт.

4) Не считаясь ни с какими штатами, высвобождать боеспособных людей для фронта, заменяя их пожилыми и сокращая число должностей и сотрудников»⁶⁰.

Существенную поддержку осажденному Севастополю оказывали партизаны Крыма. Немецкое командование вынуждено было отвлекать значительные силы с передовой для борьбы с народными мстителями. В свою очередь, патриоты Крыма в боях с врагом приобретали опыт партизанской войны. Так, группа отрядов под командованием И. Г. Генова заняла несколько деревень Карасубазарского района и удерживала их в течение нескольких месяцев, до подхода крупных сил немецко-фашистских войск⁶¹.

Немецкое командование встало перед необходимостью привлекать дополнительные силы войск для охраны коммуникаций, тыловых районов, линий связи. Манштейн в своих мемуарах признавал, что в Крыму «с самого начала развернулось сильное, хорошо подготовленное партизанское движение. Партизанские отряды получили большое пополнение за счет рассеянных в горах частей Приморской армии и постоянно угрожали нашим коммуникациям как на дороге на Феодосию, так и на Севастопольском фронте южнее горной гряды»⁶². Оккупанты вынуждены были охранять мосты, дороги, линии связи, тыловые базы. 29 ноября Манштейн в своем приказе обращал внимание войск на то, что борьба позади фронта также продолжается. Этим же приказом он создал специальный штаб по борьбе с партизанами⁶³.

Ожидаемое советским командованием в конце ноября немецкое наступление так и не состоялось. Войска 11-й немецкой армии не смогли подготовиться к наступлению, и Манштейн принял решение отложить начало нового штурма Севастополя до середины декабря. 2 декабря Октябрьский направил телеграмму наркому ВМФ Кузнецову и начальнику Генерального штаба Шапошникову: «Севастополь крепко держим, будем держать, как приказали… еще раз прошу поскорее решить вопрос о даче Севастополю более крупной поддержки»⁶⁴. 3 декабря заместитель начальника Генерального штаба – начальник Оперативного управления генерал-майор А. М. Василевский передал командующему Закавказским фронтом приказание Ставки ВГК: для усиления Севастопольского гарнизона перебросить 388-ю стрелковую дивизию из состава войск Закавказского фронта, перевозку по железной дороге из района Кутаиси до Поти начать немедленно. Боевое обеспечение перевозки по морю возлагалось на командующего Черноморским флотом⁶⁵.

В начале декабря 1941 г. началось контрнаступление советских войск под Москвой и на ряде других участков советско-германского фронта. В Крыму советское командование планировало высадку крупного десанта. 4 декабря Василевский запросил мнение вице-адмирала Октябрьского о возможности проведения десантной операции на Керченский полуостров. На следующий день Октябрьский доложил: «Десантную операцию на Керченском полуострове можно выполнить. Но надо на боевых кораблях – посадка из Новороссийска, но не из Анапы. На Азовском море ледовая обстановка может не позволить. Предлагаю: 1) главные места высадки – Керчь, Феодосия; 2) сковывающее направление – Судак; 3) высаживать с боевых кораблей при сильной артиллерийской подготовке кораблей; 4) одновременно начать наступление из Севастополя, когда прибудет 388 сд. Руководство поручить Исакову, мне из Севастополя тяжело»⁶⁶.

В период с 5 по 8 декабря вопрос о руководстве десантной операцией изучался Ставкой ВГК с участием наркома ВМФ. Ставка рассмотрела второй вариант плана десантной операции на Керченский полуостров, основные положения которого были одобрены. Однако, учитывая мнение командующего Черноморским флотом, Ставка указала на необходимость планирования десанта в район Феодосии для захвата Ак-Монайских позиций. Также были определены цели операции. Ставка рассматривала десантную операцию как часть широко задуманной операции по разгрому южного крыла немецко-фашистских войск, в том числе и крымской группировки Манштейна, увязывая ее проведение с контрнаступлением под Москвой, Тихвином и Ростовом. Было принято решение возложить командование морской частью операции на вице-адмирала Октябрьского, который должен был для руководства действиями прибыть в Новороссийск. Исходя из этого, Октябрьский дал телеграмму начальнику штаба флота контр-адмиралу И. Д. Елисееву: «Руководство операцией с Козловым [командующий Закавказским фронтом. – Авт.] поручено мне. 9/ХII выхожу в Новороссийск на крейсере “Красный Кавказ”. Уточните все с Толбухиным [начальник штаба Закавказского фронта. – Авт.] и передайте Жуковскому [начальник Оперативного отдела штаба Черноморского флота. – Авт.], который вышел к вам. Вам быть в Туапсе»⁶⁷.

В связи с готовящейся десантной операцией в Крыму Василевский и Кузнецов запросили данные о составе гарнизона главной базы Черноморского флота, численности населения Севастополя, наличии резервов и военнообязанных. 9 декабря Военный совет флота доложил, что гарнизон Севастополя на 20 ноября, включая все сухопутные и морские части, штабы и учреждения, насчитывает 62 237 человек, в том числе начсостава – 6869, младших командиров – 9588, рядового состава – 45 780 человек. Из них на сухопутном фронте находились 41 146 человек. Резерв СОР составляли 4884 военнослужащих, в том числе 7-я бригада морской пехоты – 2884 человека, 40-я кавалерийская дивизия – 1200, местный стрелковый полк – 800 человек личного состава. Кроме того, в секторах находились резервы численностью от батальона до полка и 80 автомашин для их переброски. Базу для пополнения составляли: курсы комсостава – 146, тыл флота – 624, тыл армии – 871 человек, и по мобилизации в декабре 1941 г. были призваны 1158 человек, итого 2799 военнослужащих. Кроме того, на предприятиях и в воинских частях числились 3408 военнообязанных. Гражданское население города на 1 декабря составляло 51 244 человека, из них иждивенцев – 29 731 человек⁶⁸.

Отправка морем частей 388-й стрелковой дивизии из Поти в Севастополь была начата 10 декабря, а 13 декабря командование Закавказского фронта подписало директиву на проведение десантной операции. 15 декабря штаб фронта направил дополнительную директиву, в которой говорилось: «С началом операции… необходимо начать наступательные действия частями Приморской армии в направлении Симферополь с задачей сковать силы противника и не допустить возможности вывода резервов противника на керченское направление»⁶⁹.

Замыслом предусматривалось окружить керченскую группировку врага, изолировать от севастопольской группировки и, уничтожив ее, приступить к освобождению всего Крыма. Для проведения десантной операции выделялись 51-я и 44-я армии, Азовская флотилия, Керченская военно-морская база и эскадра Черноморского флота. Подготовка десантной операции проходила в условиях нарастания активности войск противника на севастопольском направлении.

В течение первой половины декабря под Севастополь были переброшены две немецкие пехотные дивизии и две румынские горнострелковые бригады, осуществлялась дальнейшая концентрация сил артиллерии, танков и авиации. После 10 декабря на немецких аэродромах в Крыму количество самолетов значительно возросло, что также свидетельствовало о подготовке широкомасштабного наступления на Севастополь. Однако оперативная обстановка, сложившаяся к середине декабря на советско-германском фронте, была неблагоприятной для немецких войск. Группа армий «Центр» потерпела поражение в ходе контрнаступления Красной армии под Москвой. Блицкриг нацистской Германии на востоке провалился. Одновременно развернулись наступательные действия советских войск в районе города Тихвина, где противник также потерпел поражение. На Южном фронте советскими войсками был освобожден Ростов-на-Дону, вражеские войска начали отход к Таганрогу.

Поражения на советско-германском фронте вынудили германское командование отдать приказ о переходе войск к стратегической обороне. Однако в рамках выполнения главной задачи обороны директивой от 16 декабря Ставкой фюрера предусматривалось решить задачу захвата Севастополя решительным наступлением. Группе армий «Юг» было приказано удерживать занимаемые рубежи, и «со всей энергией следует добиваться взятия Севастополя, чтобы высвободить резервы и перебросить их из Крыма на другие участки фронта группы армий»⁷⁰.

В середине декабря войска Севастопольского оборонительного района удерживали прежние рубежи и продолжали работы по укреплению обороняемых позиций. К 15 декабря в Севастополь из Поти была переброшена морем 388-я стрелковая дивизия (11 тысяч человек с 30 орудиями)⁷¹. Днем раньше, 14 декабря, состоялось совещание руководящего состава СОР под председательством контр-адмирала Г. В. Жукова. На совещании присутствовали: командующий Приморской армией генерал-майор И. Е. Петров, начальник инженерных войск СОР генерал-майор инженерных войск А. Ф. Хренов, заместитель командующего СОР по береговой обороне генерал-майор береговой службы П. А. Моргунов, командующий ВВС Черноморского флота генерал-майор авиации Н. А. Остряков, командир оборонительного военного района Главной базы Черноморского флота контр-адмирал В. Г. Фадеев. На этом совещании Петров доложил о состоянии и расположении войск и резервов защитников Севастополя. Состоялся обмен мнениями о возможных действиях противника в случае начала им нового наступления. По мнению присутствовавших, главный удар планировался с северо-востока, но и восточное направление считалось опасным, поскольку там противник сосредоточил 72-ю и 50-ю пехотные дивизии, а также румынскую горнострелковую бригаду⁷². О том, что противник нанесет главный удар из района Дуванкоя, свидетельствовало сосредоточение здесь 22, 132 и 24-й немецких пехотных дивизий и 4-й горнострелковой румынской бригады. В том же районе располагалась в резерве еще одна немецкая дивизия. К тому же это направление являлось наиболее танкоопасным. Прорвав здесь оборону, противник выходил на тыловой рубеж обороны СОР, в Инкерман и к Северной бухте.

В подготовке к отражению второго штурма Севастополя значительную роль сыграли корабли охраны водного района под командованием контр-адмирала В. Г. Фадеева. Они вели борьбу с подводными лодками и катерами противника, конвоировали транспорты, обеспечивали эвакуацию ценного имущества и оборудования из Севастополя, раненых и гражданского населения города, вели наблюдение за морем, занимались очисткой фарватеров от мин, обеспечивали вход и выход приходящих на базу боевых и транспортных кораблей и выполняли другие боевые задачи. За период с 1 по 16 декабря боевые корабли Черноморского флота (крейсеры «Красный Кавказ», «Красный Крым», «Молотов», лидеры «Ташкент» и «Харьков», эскадренные миноносцы «Бодрый», «Бойкий», «Сообразительный», «Способный», канонерская лодка «Красная Грузия», транспорты «Абхазия», «Белосток», «Дмитров», «Калинин», «Курск» и др.) доставляли в Севастополь войска, боевую технику, вооружение и боеприпасы.

Следует отметить героический труд жителей города. Только за 10 дней декабря на предприятиях и комбинатах Севастополя было произведено и направлено на фронт: минометов – 93, гранат – 8 тысяч, мин – 4439, мин противотанковых – 9650 и много другого боевого имущества и техники. Большая работа проводилась командами МПВО. Они осуществляли постановку дымовых завес во время налетов на город авиации врага, ликвидировали немало неразорвавшихся бомб, которые нельзя было взрывать на месте, а приходилось вывозить за город и там подрывать. Это было очень опасным делом, так как не всегда удавалось вывернуть взрыватели и обезвредить бомбы⁷³. Одним словом, Севастополь напряженно готовился ко второй обороне.

По приказу Ставки Гитлера командованием немецкой 11-й армии был разработан план очередного наступления на Севастополь. К началу штурма немецкое командование сосредоточило в районе города 22, 50, 72 и 132-ю пехотные дивизии, уже участвовавшие в первом штурме города, 24-ю пехотную дивизию, переброшенную из группы армий «Юг», 1-ю и 4-ю румынские горнострелковые бригады⁸, а также 170-ю пехотную дивизию, переброшенную с Керченского полуострова. В резерве в 10 км восточнее Дуванкоя располагалась 73-я пехотная дивизия, также переброшенная из-под Керчи, однако 20 декабря по распоряжению Ставки фюрера Манштейн перебросил ее под Ростов. Каждая из немецких пехотных дивизий насчитывала в своем составе до 10 тысяч человек⁷⁴. Артиллерия противника состояла из шести дивизионных, трех корпусных и одного армейского артиллерийских полков. В резерве было два дивизиона штурмовых орудий и два дивизиона артиллерии большой мощности (калибра до 356 мм). Всего противник имел 645 орудий полевой и 252 орудия противотанковой артиллерии, 378 минометов, в том числе и шестиствольные, что обеспечивало ему плотность артиллерии более 27 орудий и минометов на каждый километр линии обороны защитников СОР. 11-ю армию поддерживало свыше 200 самолетов IV авиационного корпуса и более 150 танков⁷⁵.

Перед вторым наступлением войск 11-й немецкой армии СОР защищали не полностью укомплектованные 2, 25, 95, 172 и 338-я (полного состава) стрелковые и 40-я кавалерийская дивизии, 7-я и 8-я бригады, 2-й и 3-й, 2-й Перекопский, 1-й Севастопольский полки морской пехоты, а также местный стрелковый полк⁷⁶. Соотношение сил в личном составе частей и соединений составляло 1,7 в пользу противника. Артиллерия Приморской армии насчитывала 191 орудие, артиллерия береговой обороны – 111 орудий, артиллерия ПВО – 108 орудий. Кроме того, в СОР имелось 120 минометов калибра от 82 до 120 мм. Средняя плотность артиллерии без учета зенитной составляла 6,5 орудия на 1 км фронта, а с учетом минометов – девять стволов⁷⁷. Таким образом, артиллерии и минометов у противника было в 2,5 раза больше, чем у защитников Севастополя. По танкам противник имел подавляющее превосходство – в шесть раз: защитники СОР имели в своем распоряжении всего 26 легких танков Т-26 и Т-27 с 45-мм орудиями. Силы авиации, прикрывавшие СОР с воздуха, составляли 90 самолетов, у противника самолетов было втрое больше⁷⁸.

В 6.10 17 декабря войска 11-й немецкой армии после мощной артиллерийско-минометной подготовки перешли в наступление по всему фронту обороны Севастополя⁷⁹. Одновременно немецкая авиация нанесла штурмовые и бомбардировочные удары по боевым порядкам защитников Севастополя, огневым позициям артиллерии оборонительного района и по городу. В налетах участвовало 98 самолетов противника. На плавбатарею № 3 было совершено пять налетов по три-четыре бомбардировщика в каждом. Они сбросили на батарею 45 бомб, но безрезультатно. Ее экипаж продолжал вести огонь и сбил один вражеский бомбардировщик. Имелись жертвы и разрушения в городе⁸⁰.

В течение всего дня артиллерия Приморской армии и береговой обороны непрерывно вела огонь по наступающим пехоте и танкам противника, который нес большие потери, но упорно продолжал рваться вперед. Немецкое командование планировало нанести по Севастополю несколько ударов с различных направлений, чтобы лишить обороняющихся возможности сосредоточить усилия на каком-либо одном участке. Главный удар был нанесен силами 22, 24 и 132-й пехотных дивизий, поддерживаемых танками, артиллерией и авиацией из района Дуванкоя через долину реки Бельбек и деревню Камышлы на северо-восточную оконечность Северной бухты на фронте Мекензия и гора Азиз-Оба. Вспомогательный удар наносился силами 50-й пехотной дивизии в направлении Верхний Чоргунь – Инкерман, вдоль долины реки Черная. На участке от берега моря до деревни Камары (первый сектор) 72-я пехотная дивизия немцев и 1-я горнострелковая бригада румын сковывали наши войска. В результате планировалось рассечь и окружить центральную группировку советских войск, что облегчало выполнение главной задачи – на четвертый день (21 декабря) захватить Севастополь⁸¹.

В ходе первого дня боев создалась тяжелая обстановка на северо-восточном участке обороны Севастополя. Возникла реальная угроза прорыва противника на Бельбек, Камышлы и Мекензиевы горы. В ночь на 18 декабря исполняющий обязанности командующего СОР контр-адмирал Г. В. Жуков и член Военного совета Черноморского флота дивизионный комиссар Н. М. Кулаков направили донесение:

«1. 17/ХII-41 г. противник при поддержке авиации, артиллерии, танков с утра перешел в решительное наступление по всему фронту. В результате боев наши части удерживают рубежи, на отдельных участках, неся крупные потери, отошли на 1–1,5 км. Потери противника: подбито 12 танков, 5 самолетов, уничтожено много живой силы. С утра 18 декабря ожидается повторная атака.

2. …Пополнение частям требуется единовременно не менее 4000 человек, из них 50 % вооруженных, в последующем – пополнения четыре маршевые роты ежедневно»⁸².

С первых дней немецкого наступления личный состав соединений и частей, оборонявших Севастополь, боролся за каждую пядь земли, солдаты и матросы – защитники города погибали, но не пропускали врага. На склоне высоты 192,0 в 200 метрах западнее деревни Камышлы был расположен дзот № 11. Его гарнизон состоял из семи воспитанников электромеханической школы Учебного отряда Черноморского флота. Это были краснофлотцы Алексей Калюжный, Дмитрий Погорелов, Василий Мудрик, Владимир Родченко, Иван Четвертаков, Григорий Доля, Петр Корж и командир старшина 2-й статьи Сергей Раенко. 18 декабря перед боем они поклялись не опозорить славу моряков, стоять насмерть. На вооружении у горстки краснофлотцев были ручной и станковый пулеметы, винтовки, несколько десятков гранат и бутылок с горючей смесью. Наступавший враг во что бы то ни стало пытался овладеть высотой, на которой находился дзот, открыв по нему минометный огонь. Затем в атаку пошла пехота. Краснофлотцы подпустили вражеские цепи поближе и открыли по ним огонь. К пулемету встал старшина 2-й статьи Сергей Раенко. Под его прицельным огнем наступавшие вражеские солдаты начали пятиться назад. Атака пехоты захлебнулась. И вновь враг начал обстреливать дзот из минометов, усилил пулеметный огонь. Был ранен в голову командир гарнизона дзота Раенко, но продолжал вести огонь по врагу. В три часа дня он был смертельно ранен осколками мины, разорвавшейся у амбразуры дзота. На место командира у пулемета встал Дмитрий Погорелов. Враг наседал. Снаряд попал в левую амбразуру, Погорелов был убит. Его заменил Алексей Калюжный. Бой продолжался до позднего вечера. К ночи враг прекратил наступление. Около ста трупов немецких солдат осталось лежать перед дзотом⁸³.

В последующие дни противник непрерывно атаковал дзот № 11. 20 декабря до десяти бомб сбросили на дзот самолеты, их взрывами он был наполовину разрушен, но бой продолжался. Погибли Петр Корж, затем Владимир Родченко. До последней возможности сражался Иван Еремко, который числился в списках дзота № 12. Восстанавливая связь с дзотом № 11, он оказался в составе его защитников и был тяжело ранен. Отбросившие врага с высоты 192,0 защитники Севастополя увидели следы жестокого боя. Вокруг дзота № 11 лежали десятки убитых вражеских солдат, а среди них тела погибших героев-черноморцев, до конца выполнивших свой воинский долг. В развалинах дзота была обнаружена сумка противогаза, в которой лежала записка. Эти наспех написанные несколько строк стали известны всем защитникам Севастополя, всей стране. «Родина моя! Земля русская!.. – писал перед смертью собственной кровью Алексей Калюжный. – Я, сын ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим. Моряки-черноморцы! Держитесь крепче, уничтожайте фашистских бешеных собак. Клятву воина я сдержал. Калюжный»⁸⁴.

Около 15.00 18 декабря заместитель командующего СОР контр-адмирал Жуков доложил командующему Черноморским флотом, находившемуся в это время на Кавказе, что боезапаса осталось на один день. Он просил срочно выслать: мин 50-мм – 5 тысяч, 82-мм – 5 тысяч, 107-мм – 1 тысячу, 120-мм – 1 тысячу штук; снарядов 76-мм дивизионных – 1 тысячу, 76-мм горных – 1 тысячу, 122-мм гаубичных дивизионных – 1 тысячу, 107-мм корпусных – 1 тысячу, 152-мм к гаубицам 1937 г. – 500 штук. Этот боезапас требовалось доставить не позднее 12.00 19 декабря на одном из военных кораблей⁸⁵.

К исходу дня Г. В. Жуков доложил заместителю начальника Генштаба А. М. Василевскому, наркому ВМФ Н. Г. Кузнецову и командующему Черноморским флотом Ф. С. Октябрьскому о развитии наступления противника на подступах к Севастополю. Он сообщил, что в результате напряженных боев 17 и 18 декабря части СОР потеряли убитыми и ранеными около 3500 человек, и просил ускорить доставку пополнения⁸⁶.

В итоге двухдневных боев с превосходящими силами противника на северном и северо-восточном участках обороны наши войска вынуждены были отойти. Они заняли рубеж обороны: высота 256,2 (искл.) – хутор Мекензия (искл.) – перекресток дорог 2,5 км западнее высоты 319,6 – высота 192,0 – западные отроги Камышловского оврага – высота 133,3 – деревня Эфендикой⁸⁷. Обстановка складывалась крайне неблагоприятно для защитников города. Резервы подошли к концу. Наибольшие потери несли наши войска на направлении главного удара противника. В ночь на 19 декабря генерал-майор И. Е. Петров издал боевой приказ № 0012, в котором потребовал закрепиться на занимаемых рубежах, создать необходимые резервы, использовать их для контратаки в исключительных случаях, при прорыве противником обороны⁸⁸.

С рассветом противник после сильной минометно-артиллерийской подготовки возобновил наступление. Командующий Черноморским флотом Октябрьский, отвечая контр-адмиралу Жукову на его просьбы об ускорении доставки боеприпасов и пополнения, телеграфировал, что 20 декабря на транспорте «Абхазия» будут высланы боезапас и до 1500 бойцов 9-й бригады морской пехоты. Кроме того, на транспорте «Чапаев», который должен прибыть в Севастополь утром 20 декабря, отправлено: снарядов 152-мм – 1400, 152-мм 1937 г. – 2600, 75-мм – 5952, 76-мм 1927 г. – 5080, 50-мм мин – 27 504 штуки. В Новороссийске больше боезапаса не оставалось⁸⁹.

В этот же день, 19 декабря, контр-адмирал Жуков провел совещание руководящего состава СОР. На совещании генерал-майор И. Е. Петров сделал сообщение об итогах боев за три дня, понесенных потерях, а также о сложившемся положении, особенно на направлении главного удара немецких войск. Жуков потребовал от командиров всех уровней выделить личный состав из частей артиллерии, ПВО, береговой обороны, ОВР и других для сухопутной обороны города и создания необходимых резервов и подписал приказ о выделении личного состава для усиления фронта и создания резерва⁹⁰.

Ставка Верховного главнокомандования, ввиду обострения обстановки в Севастопольском районе, своей директивой от 20 декабря 1941 г. «О мерах по усилению Севастопольского оборонительного района» потребовала, чтобы командующий Черноморским флотом незамедлительно прибыл в Севастополь, а также подчинила СОР во всех отношениях командующему Закавказским фронтом.

Двадцать второго декабря командующий Черноморским флотом в донесении Военному совету Закавказского фронта и наркому ВМФ доложил, что в течение пяти суток непрекращающихся ожесточенных боев, несмотря на упорное сопротивление наших войск, противник ценой значительных потерь продвинулся на некоторых направлениях на 5–7 км, что приблизило фронт к городу на очень опасное расстояние – до 7 км. С 17 по 21 декабря части СОР потеряли ранеными шесть тысяч человек и не менее двух тысяч убитыми. Были выведены из строя 22 орудия полевой артиллерии и 15 орудий береговой артиллерии главной базы, остальная артиллерия имела большой износ.

Прибывшие из Туапсе и Новороссийска 79-я особая стрелковая бригада и части 345-й стрелковой дивизии, а также танковый батальон давали возможность удержать Севастополь.

Немецкое командование планировало захватить Севастополь 21 декабря. Но город мужественно сражался, ломая все планы врага. 22 декабря войска фон Манштейна были остановлены на подступах к городу. Пополнившиеся свежими силами наши войска, поддержанные огнем боевых кораблей и авиацией, нанесли контрудар на главном направлении и отбросили части 11-й армии, ликвидировав угрозу прорыва.

Понеся большие потери под Севастополем, командование 11-й немецкой армии 23 декабря вынуждено было ослабить интенсивность ударов по войскам СОР и начать перегруппировку своих войск. Однако вражеские атаки на отдельных участках обороны Севастополя продолжались. В этот же день нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов прислал телеграмму с обращением к защитникам Севастополя. Его перепечатала газета «Красный черноморец», сделав достоянием тысяч военнослужащих и жителей осажденного, но не побежденного врагом города: «Противник отступает на всех основных участках советско-германского фронта от Ленинграда до Черного моря. Героические защитники Москвы, Ленинграда и Ростова-на-Дону своей стойкостью и отвагой разрушили все планы фашистского командования и глупую легенду о непобедимости германской армии. За вашей героической борьбой за Севастополь следит не только весь Советский Союз, но и весь мир. Каждый день обороны Севастополя не только наносит врагу громадные потери, но и путает все его планы и разбивает его надежду на господство в Черном море. Товарищи бойцы и командиры Приморской армии, флота, авиации и береговой обороны, еще несколько усилий, еще несколько смелых ударов, и обескровленный враг будет вами разбит. Отомстим за убитых товарищей! Отомстим за разоренный Крым! Бейте врага до полной победы!..»⁹¹

Одновременно с предоставлением помощи Севастополю войсками, оружием и продовольствием Ставка ВГК планировала проведение десантной операции в Крым. Главной целью этой первой в годы Великой Отечественной войны крупной десантной операции было овладение Керченским полуостровом и создание предпосылок для освобождения всего Крыма. При этом учитывалось, что десант облегчит положение защитников Севастополя.

Еще 13 декабря командующий войсками Закавказского фронта генерал-лейтенант Д. Т. Козлов доложил Верховному главнокомандующему решения на Керченскую операцию. В них, в частности, отмечалось: «После личного изучения театра предстоящих действий и уточнения с вице-адмиралом Октябрьским возможностей ЧФ для полного окружения и уничтожения керченской группировки противника решил: одновременно с форсированием Керченского пролива согласно плану операции выбросить морской десант силою две дивизии и бригаду со средствами усиления в районе Феодосии, авиадесант в районе Владиславовки и вспомогательный морской десант в районе Арабат, Ак-Монай с задачей овладеть районом Сейджеут, Кошай, Ак-Монай, Арабат, Владиславовка, Насыпной, Султановка и прочно удерживать его до полного разгрома керченской группы противника и для действия в тыл ей. Готовность операции намечена на 20.12.1941 г. Директива дана войскам 13.12 с/г в 24.00»⁹².

В 21.15 23 декабря командующий войсками Закавказского фронта получил директиву Ставки ВГК № 005998 «О вариантах десантной операции в Крым». Копия директивы была послана наркому ВМФ. В ней отмечалось, что, рассмотрев предложенные командующим войсками Закавказского фронта и командующим Черноморским флотом варианты операции в Крым, Верховный главнокомандующий приказал проводить немедленно первый вариант, одновременно готовясь к проведению второго варианта⁹³. Обстановка на советско-германском фронте к этому времени характеризовалась продолжающейся борьбой за овладение стратегической инициативой. Советские войска в начале 1942 г. развернули наступление на ряде участков фронта, в том числе и на его южном крыле.

В окончательно утвержденном Ставкой ВГК плане Керченско-Феодосийской десантной операции предусматривалось произвести высадку десанта двумя эшелонами одновременно на северном, восточном и южном (в Феодосийском порту) побережьях Керченского полуострова. В состав десантных сил были включены шесть стрелковых дивизий, две стрелковые бригады и два горнострелковых полка 51-й и 44-й армий: всего 41 930 человек, 43 танка, 198 орудий и 256 минометов, 348 единиц автотракторной техники и около 1800 лошадей. К участию в операции были привлечены более 250 кораблей и судов Черноморского флота, а также для поддержки и прикрытия десанта с воздуха 660 самолетов ВВС Закавказского фронта и Черноморского флота. Командующий Закавказским фронтом генерал-лейтенант Д. Т. Козлов поставил перед войсками, участвующими в операции, задачу – окружить и уничтожить Керченскую группировку противника общей численностью около 25 тысяч человек, 180 орудий, 118 танков и две авиагруппы, вынудить немецкое командование с целью оказания помощи своей группировке на Керченском полуострове снять часть сил из районов Севастополя и Таганрога. Главный удар должен был наноситься из района Феодосии⁹⁴.

В соответствии с планом 51-й армии под командованием генерал-лейтенанта В. Н. Львова следовало форсировать Керченский пролив, одновременным ударом с севера и с юга овладеть городом Керчь, затем Турецким валом и во взаимодействии с 44-й армией окружить и уничтожить керченскую группировку противника. В дальнейшем 51-я армия должна была занять северную часть Ак-Монайской позиции. Войскам 44-й армии под командованием генерал-майора А. Н. Первушина предстояло высадиться главными силами в районе города Феодосия, освободить его, овладеть районом Сейтджеут, Кошай, Ак-Монай, Арабат, Владиславовка, Коктебель и оборонять до полного уничтожения керченской группировки противника. Частью сил 44-я армия должна была наступать на Марфовку и содействовать 51-й армии в уничтожении окруженных сил противника, в дальнейшем развивать наступление на Карасубазар. Из состава 44-й армии планировалось также по одному стрелковому полку десантировать в районах городов Опук и Коктебель.

Высадка всех десантных отрядов 44-й и 51-й армий должна была начаться одновременно за два часа до рассвета без огневой подготовки. Подготовка операции закончилась к намеченному сроку. В районах и пунктах посадки были сосредоточены десантные части, корабли, суда и плавсредства.

Однако обстановка под Севастополем осложнилась, что потребовало внести существенные изменения в план операции. Как уже было сказано выше, противник 17 декабря 1941 г. предпринял второй штурм Севастополя. Выполняя указания Ставки ВГК, командование Закавказского фронта на кораблях и транспортах Черноморского флота перебросило в Севастополь 345-ю стрелковую дивизию и 79-ю отдельную стрелковую бригаду, личный состав которых первоначально планировалось задействовать при проведении высадки десанта в Феодосии.

Командующий Закавказским фронтом генерал-лейтенант Д. Т. Козлов, в связи с изменившейся оперативной обстановкой, принял решение проводить десантную операцию в два этапа. 26 декабря высадить десант в составе 51-й армии и двух стрелковых полков 44-й армии в районе Керчи, а главные силы 44-й армии высадить 29 декабря в районе Феодосии. В ночь на 30 декабря выбрасывался воздушный десант для захвата аэродрома в районе Владиславовки. «Таким образом, – вспоминал С. Г. Горшков, – менялся не только состав десанта, но и сам принцип одновременной высадки всех сил, участвующих в операции. Вместо согласованных по времени ударов с севера и с юга, рассчитанных на окружение керченской группировки врага и отсечение ее от основных сил крымской группировки, предусматривалось нанесение двух последовательных ударов, что в корне противоречило основному замыслу операции. Такое решение командования Закавказского фронта давало противнику возможность отражать наступление десантных войск последовательно, сначала с направления Керченского пролива и азовского побережья, а затем с направления Феодосии, подтянуть резервы и не допустить продвижения наших войск вглубь Крыма. Дальнейшая подготовка по скорректированному плану происходила в спешке, что привело к серьезным упущениям в организации и управлении и не могло не сказаться на результатах столь сложной операции, какой является высадка морского десанта»⁹⁵.

Переброску по морю и высадку десантов обеспечивали Азовская военная флотилия под командованием контр-адмирала С. Г. Горшкова, а также корабли и транспорты Черноморского флота под командованием капитана 1-го ранга Н. Е. Басистого.

Утром 26 декабря десантная операция началась. «Противник, вероятно, догадывался о возможности высадки десанта в Феодосии, – отмечал в своих воспоминаниях Адмирал Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов, – но, судя по всему, к этому времени уже перестал опасаться его, увидев, какие значительные силы нам пришлось отвлечь на севастопольское направление. Однако он просчитался. Несмотря на сжатые сроки подготовки и недостаточное прикрытие с воздуха, операция была проведена успешно. Действия десантных частей, экипажей кораблей и судов отличались высоким героизмом»⁹⁶.

Высадка десанта производилась в штормовую погоду при сильном огневом противодействии противника. На северный берег Керченского полуострова в районах мысов Зюк, Тархан, Хрони к исходу дня удалось высадить только часть сил десантных отрядов из состава первого эшелона. Всего 2830 человек, шесть танков, четыре 37-мм и 45-мм орудия, четыре 76-мм орудия, а также девять 120-мм минометов. Противнику не удалось сорвать высадку сил десанта, которые в соответствии с планом операции начали продвижение вглубь полуострова в направлении Керчи. Утром 26 декабря была также произведена высадка десанта в районе Камыш-Буруна. Под прикрытием дымовой завесы, поставленной катерами, десант высадился и закрепился на берегу. Огневые точки противника были подавлены огнем береговой артиллерии, развернутой на косах Тузла и Чушка и с Таманского полуострова. К исходу дня у Камыш-Буруна находились уже более двух тысяч советских десантников, закрепившихся на южной окраине. В итоге боев за высадку на этом направлении наши войска закрепились на южной окраине села Камыш-Бурун, на пристани судоремонтного завода и Камыш-Бурунской косе. Контратаки противника были отбиты при поддержке артиллерии с Таманского полуострова.

Сильный шторм, начавшийся 27 декабря, не позволил перебрасывать войска через пролив. И лишь 28 декабря возобновилась перевозка сил и средств десанта. Десантирование стрелкового полка 44-й армии в районе Опука из-за шторма не состоялось, и он был высажен 28 декабря в районе Камыш-Буруна. О ходе начального этапа десантной операции на Керченском полуострове генерал-лейтенант Д. Т. Козлов по прямому проводу доложил заместителю начальника Генерального штаба генерал-лейтенанту А. М. Василевскому в ночь на 29 декабря: «К исходу сегодняшнего дня на Керченском полуострове было высажено два полка 224 сд, усиленных артиллерией, 3 батальона 83-й морской бригады, 3 полка 302 гсд и высаживается еще один полк – 105 гсп… Противник: 73-я пехотная немецкая дивизия оказывает упорное сопротивление на правом крыле армии, все время контратакует. Сегодня в 11.00 из Симферополя на Карасубазар отмечено в движении на Феодосию до 300 машин с пехотой, [которые] подвергались бомбардировке авиацией дневных и ночных бомбардировщиков. С наступлением темноты голова колонны бомбилась в десяти км восточнее Феодосии. Бомбежка продолжается. По радиоперехвату установлено, что радиостанция дивизионного типа, находившаяся в Феодосии, сегодня должна перемещаться, но в каком направлении, неизвестно. Вывод: противник напрягает все силы 73-й пех[отной] див[изии], [чтобы] сбросить наши десанты, и перебрасывает на усиление 73-й дивизии части из района Симферополь, Феодосия… Считаю, что дальнейшая задержка с проведением операции по утвержденному плану может повлиять на действия наших частей на Керченском полуострове и, основываясь на том, что начало действий по плану операции в полном объеме отвлечет силы противника от Севастополя и Керченского полуострова, сегодня начато выполнение второй части плана операции. Первый эшелон в 19 часов выбыл в составе эскадры боевых кораблей, двух с половиной полков пехоты с задачей сегодня к рассвету и на рассвете овладеть районом Феодосии и обеспечить высадку второго эшелона – 236 сд с танковым батальоном, который сегодня в 22–23 часа выходит в море на восьми транспортах и должен будет начать высадку в ночь с 29 на 30. Третий эшелон – 63 гсд заканчивает погрузку в Туапсе, завтра в ночь выходит в море, с тем чтобы с 30 на 31 высадиться в Феодосии. Пехоту на берегу будет поддерживать флот своей артиллерией и большинством всей авиации, привлеченной для операции. Последующие эшелоны будут высаживаться каждую ночь; таковых думаю высадить один-два-три, каждый в составе дивизии. Основная цель – овладеть Феодосийским районом и перехватить Керченский полуостров в районе Ак-Монай, Феодосия и в дальнейшем уничтожить керченскую группу противника. Приморской армии поставлена задача активизировать свои действия в общем направлении на Бахчисарай»⁹⁷.

Всего к исходу дня 30 декабря кораблями Азовской военной флотилии и Керченской военно-морской базы на восточное побережье Керченского полуострова было доставлено более 17 тысяч человек, девять танков, более 280 орудий и минометов⁹⁸. Наступая в южном и северном направлениях, войска 51-й армии при артиллерийской поддержке кораблей Азовской военной флотилии и Керченской военно-морской базы, а также артиллерии с Таманского полуострова сломили сопротивление противника и 30 декабря овладели Керчью. 29 декабря силами Черноморского флота был высажен десант в Феодосии.

Командир XLII армейского корпуса 11-й немецкой армии генерал-лейтенант граф Ганс фон Шпонек, опасаясь окружения 46-й пехотной дивизии своего корпуса, в первой половине дня 29 декабря приказал ее командиру генерал-лейтенанту Курту Химеру оставить Керченский полуостров. Это решение фон Шпонека нельзя назвать поспешным или неоправданным. Ведь Керченский полуостров обороняли лишь части 46-й пехотной дивизии и румынский горнострелковый полк. Остальные части и соединения корпуса были брошены под Севастополь, как, впрочем, и основные силы всей 11-й немецкой армии. Приказ Э. фон Манштейна, переданный по радио и запрещавший отход, фон Шпонек своевременно не получил. Вечером 29 декабря части 46-й пехотной дивизии скрытно оставили занимаемые позиции и форсированным маршем отступали к Ак-Монайскому перешейку, избежав окружения частями советской 51-й армии. Однако практически все тяжелое вооружение спешно отступавшие немцы вынуждены были бросить.

По представлению командующего 11-й немецкой армией фон Манштейна генерал-лейтенанты фон Шпонек и Химер были отстранены от командования и в последующем преданы суду военного трибунала под председательством Г. Геринга. Шпонек был приговорен к расстрелу⁹…

Чтобы не допустить прорыва советских войск вглубь Крыма, немецкое командование вынуждено было перебросить из-под Севастополя к Керченскому полуострову три пехотные дивизии, осаждавшие Главную базу Черноморского флота.

Второго января 1942 г. советские войска вышли на рубеж Арабатский залив – Коктебель (15 км юго-западнее Феодосии) и развернулись фронтом на запад. Керченский полуостров был освобожден. Керченско-Феодосийская операция, одна из самых крупных морских десантных операций Великой Отечественной войны, завершилась. Несмотря на свою неполноту, она имела большое значение – в Крыму был захвачен важный оперативный плацдарм. Враг потерял возможность через Керченский полуостров вторгнуться на Кавказ и был вынужден прекратить наступление под Севастополем. Это несколько облегчило положение соединений и частей СОР⁹⁹.

Немецкий адмирал и историк Фридрих Оскар Руге в своем труде «Война на море. 1939–1945», признавая значение Керченско-Феодосийской операции и ее последствия для дальнейшего развития событий на южном крыле советско-германского фронта, отмечал: «Операция, имевшая целью снять осаду с Севастополя, привела лишь к отвоеванию Керченского полуострова. Однако этого оказалось достаточно, чтобы сковать очень значительные германские силы, и штурм Севастополя пришлось отложить на полгода. Пока этот опорный пункт оставался в руках русских, невозможно было использовать водный путь для снабжения сначала достигшего Ростова, а затем отошедшего на р. Миус южного крыла немцев»¹⁰⁰.

Основные силы 11-й немецкой армии были скованы под Севастополем активными оборонительными действиями войск СОР. На их развертывание на Керченское и Феодосийское направления потребовалось бы не менее двух недель.

Складывавшаяся обстановка позволяла советским войскам, закрепив успех, развивать наступление на Севастополь и деблокировать его, а затем продолжить освобождение всего Крымского полуострова. Именно таких действий требовала Ставка ВГК от командования Кавказского фронта, который был сформирован 30 декабря 1941 года, а затем и Крымского фронта, образованного 28 января 1942 года.

Однако благоприятные условия оперативно-стратегической обстановки и имевшиеся возможности командование Крымского фронта реализовать не сумело.

Войска Крымского фронта начиная с 27 февраля и по 11 апреля трижды безуспешно переходили в наступление. Противник прочно удерживал оборону, наносил контрудары, фактически обескровив дивизии 44-й и 51-й армий. 12 апреля командование фронта вынуждено было обратиться в Ставку с просьбой перейти к активной обороне на занятых рубежах. 22 апреля по приказу Ставки ВГК было создано Северо-Кавказское направление в целях облегчения управления войсками южного крыла советско-германского фронта. В него вошли Крымский фронт, Севастопольский оборонительный район, Северо-Кавказский военный округ, Черноморский флот и Азовская военная флотилия.

Не тратил время зря и противник, готовя новое наступление в Крыму. 5 апреля 1942 г. была отдана директива ОКВ № 55616 на проведение летней операции на востоке. Генерал-майор вермахта Б. Мюллер-Гиллебранд в труде «Сухопутная армия Германии. 1933–1945» писал: «В первой части директивы говорилось об оперативных целях, предусматривавшихся на три месяца до начала собственно летнего наступления. Директивой определялось, что по завершении стабилизации всего нынешнего Восточного фронта до начала главной наступательной операции прежде всего следует очистить от противника Керченский полуостров в Крыму и овладеть Севастополем»¹⁰¹.

Немецкой 11-й армии ставилась задача очистить от советских войск Керченский полуостров и овладеть главной военно-морской базой Черноморского флота – Севастополем. Э. фон Манштейн вспоминал после войны: «На южном участке своего фронта – между Черным морем и селом Кой-Ассаном – он [войска Красной армии. – Авт.] в основном по-прежнему занимал свой старый, хорошо оборудованный парпачский рубеж, так как все его атаки на этом участке были отбиты. На северном же участке его фронт отклонялся большой дугой на запад до Киета, выходя далеко вперед за этот рубеж. Этот фронт образовался в то время, когда противник сбил с позиций 18-ю румынскую дивизию… Наша разведка показала, что противник сосредоточил две трети своих сил на северном участке (часть из них на самой оборонительной позиции, часть же позади нее в качестве резерва). На южном участке оборону занимали только 3 дивизии и еще 2–3 дивизии составляли резерв…

Эта обстановка и явилась основой, на которой штаб армии разработал план операции “Охота на дроф”. Замысел заключался в том, чтобы нанести решающий удар не непосредственно по выдающейся вперед дуге фронта противника, а на южном участке, вдоль побережья Черного моря, то есть в том месте, где противник, по-видимому, меньше всего его ожидал»¹⁰².

Восьмого мая Э. фон Манштейн решил, создавая видимость наступления по всему фронту, нанести главный удар тремя дивизиями по 63-й стрелковой дивизии 44-й армии на шестикилометровом фронте. Уже в первый день части противника образовали брешь до 6 км по фронту и 10 км в глубину¹⁰³. Так началась операция 11-й армии вермахта против Крымского фронта под кодовым названием «Охота на дроф», более известная в отечественной историографии, как Керченская оборонительная операция.

Одновременно командование 11-й немецкой армии высадило десант в тылу советских войск, в 15 км северо-восточнее Феодосии. Ударами вражеской авиации (до 900 самолето-вылетов в сутки) система управления Крымского фронта, его объединений и соединений была выведена из строя. Взаимодействие между армиями и внутри их было нарушено. Командующий Крымским фронтом генерал Д. Т. Козлов не смог управлять войсками, которые беспорядочно отходили на восток. Несмотря на требования Ставки немедленно организовать фронтовой контрудар, командование фронта не сумело осуществить его из-за отсутствия связи с войсками. Враг продолжал развивать успех, введя в прорыв танковую дивизию. В этой обстановке Ставка ВГК в резкой форме высказала свое неудовольствие действиями командующего фронтом и своего представителя: «Ввиду того что Военный совет Крымфронта, в том числе Мехлис, Козлов, потеряли голову, до сего времени не могут связаться с армиями, несмотря на то что штабы армий отстоят от Турецкого вала не более 20–25 км, ввиду того что Козлов и Мехлис, несмотря на приказ Ставки, не решаются выехать на Турецкий вал и организовать там оборону, Ставка Верховного главнокомандования приказывает: главкому СКН маршалу Будённому в срочном порядке выехать в район штаба Крымского фронта (г. Керчь), навести порядок в Военном совете фронта, заставить Мехлиса и Козлова прекратить свою работу по формированию в тылу, передав это дело тыловым работникам, заставить их выехать немедленно на Турецкий вал¹⁰, принять отходящие войска и материальную часть, привести их в порядок и организовать устойчивую оборону на линии Турецкого вала, разбив оборонительную линию на участки во главе с ответственными командирами»¹⁰⁴.

Чтобы избежать полного окружения, Ставка ВГК отдала приказ генералу Козлову в ночь на 10 мая отвести войска фронта на Турецкий вал и там организовать оборону. Однако в штаб армии и в дивизии приказ на отход поступил лишь поздно вечером. Часть соединений так и не смогла вырваться из кольца и оказалась в окружении в районе Ак-Моная. Дальнейшие события носили скоротечный и драматический характер. Направленный Ставкой ВГК в Керчь главком Северо-Кавказского направления маршал С. М. Будённый с разрешения Ставки отдал распоряжение об эвакуации войск с Керченского полуострова: она началась 15 мая и продолжалась пять суток.

Бойцы и командиры соединений и частей Крымского фронта, не имевшие возможности эвакуироваться, продолжали вести борьбу с захватчиками. Одной из героических и трагических страниц в истории Великой Отечественной войны стала пятимесячная оборона Аджимушкайских каменоломен.

Среди тех, кто не успел эвакуироваться на Таманский полуостров, были и военнослужащие группы, прикрывавшей эвакуацию. Руководил группой начальник отдела военной подготовки штаба Крымского фронта полковник Павел Максимович Ягунов. 14 мая он был назначен заместителем начальника штаба фронта и в тот же день начал выделять отдельные батальоны и ударные группы из личного состава резерва. Основу этого отряда, кроме командиров и политработников резерва и личного состава 1-го фронтового запасного полка, составили несколько сотен курсантов военных училищ, бойцы и командиры 276-го стрелкового полка НКВД и 95-го пограничного полка, 1-й и 2-й батальоны которого закрепились на позициях севернее Аджимушкая, а также военнослужащие различных родов войск частей и соединений фронта, которые «уже 13 мая стали заполнять проходы каменоломен».

Небольшая группа разрослась до нескольких тысяч солдат за счет отступающих солдат и жителей, бежавших из города. Более десяти тысяч военнослужащих укрылись в Великих катакомбах и три тысячи – в Малых. Гарнизонами руководили Ягунов и М. Г. Поважный. Первое время немцы не могли понять, откуда появляются внезапно атакующие части РККА. Но вскоре они обнаружили укрытие и подтянули туда дополнительные силы. Путем непрерывных атак немецким частям удалось отбросить красноармейцев внутрь каменоломен, но дальнейшие попытки взять каменоломни штурмом закончились провалом. Отряд Ягунова стойко отразил все атаки немцев.

Катакомбы не были приспособлены для долговременной осады: не было необходимых запасов продовольствия, медикаментов, оружия и боеприпасов, а колодцы – единственный источник питьевой воды – находились только снаружи. Каждая вылазка за водой превращалась в боестолкновение и, по воспоминаниям бойцов, «за ведро воды платили ведром крови». Немецкое командование, догадавшись по этим вылазкам о проблемах у осажденных с водой, отдало приказ засыпать колодцы в районе каменоломен (в поселке Аджимушкай их было два – «сладкий» и «соленый»). Ситуация достигла критической точки: катастрофически не хватало оружия, боеприпасов, продуктов и воды. К тому же немцы стали использовать взрывчатку для обрушения тоннелей и закачивать в катакомбы отравляющие газы.

Тринадцатого июня 1942 г., на 357-й день войны, начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Франц Гальдер в своем военном дневнике записал: «Генерал Окснер. Доклад об участии химических войск в боях за Керчь»¹⁰⁵. Эта бесстрастная запись о трагедии в Аджимушкайских каменоломнях – документ, уличающий немецкое командование в применении варварских методов массового уничтожения советских людей и использовании оружия, запрещенного Гаагской конвенцией и Женевским протоколом. Начиная с 24 мая немцы, замуровав все входы, в течение нескольких дней пускали отравляющие газы и дым в пещеры, где укрылись осажденные. Большая часть их погибла от последствий отравления. 30 октября немцы окончательно захватили катакомбы, взяв в плен нескольких оставшихся в живых защитников. Из примерно 13 тысяч человек (среди которых было много гражданских лиц, преимущественно стариков, женщин и детей), которые спустились в катакомбы, после 170-дневной осады в живых остались всего 48… Имена подавляющего большинства защитников подземного гарнизона до сих пор остаются неизвестными, но память о подвиге защитников Аджимушкая будет жить вечно.

Керчь была полностью разрушена. Уничтожены все промышленные предприятия, культурно-бытовые учреждения, объекты городского хозяйства, 85 % жилого фонда. В момент освобождения в городе оставалось всего тридцать жителей… Указом Президиума Верховного совета СССР от 14 сентября 1973 г. Керчи было присвоено звание города-героя.

Потеря Керченского полуострова существенно ухудшила положение защитников Севастополя. Немецкое командование перебросило к городу части 11-й армии, высвободившиеся на Керченском полуострове. Перед Манштейном была поставлена задача овладеть городом в кратчайший срок.

Третий штурм Севастополя немецкие войска начали 7 июня. Советский гарнизон мужественно оборонялся, отражая ежедневно по 15–20 атак противника. Немецкая артиллерия ежедневно обрушивала на город до 126 тысяч снарядов различного калибра, а люфтваффе совершали до 1000–1500 самолетовылетов в сутки. Ценой немалых потерь немецким войскам удалось 18 июня выйти к Северной бухте, Инкерману и Сапун-Горе.

Тридцатого июня вице-адмирал Ф. С. Октябрьский донес командующему Северо-Кавказским фронтом Маршалу Советского Союза С. М. Будённому о крайне тяжелом положении войск СОР. В этот же день в 10 часов 20 минут Будённый направил Верховному главнокомандующему донесение № 00111/оп о положении в СОР: «Передаю донесение т. Октябрьского, полученное мною в 7.15 30.6.1942 г.: “Противник ворвался с Северной стороны на Корабельную сторону. Боевые действия принимают характер уличных боев. Оставшиеся войска сильно устали, ярко выражая апатию. Резко увеличилось количество самоутечки, хотя большинство продолжает героически драться. Противник резко увеличил нажим авиацией, танками, учитывая резкое снижение нашей огневой мощи; надо считать, в таком положении мы продержимся максимум два-три дня. Исходя из данной конкретной обстановки, прошу вас разрешить мне в ночь с 30.6 на 1.7.1942 года вывезти самолетами ‘Дуглас’ 200–250 ответственных работников, командиров на Кавказ, а также, если удастся, самому покинуть Севастополь, оставив здесь своего заместителя генерал-майора Петрова”.

Со своей стороны докладываю: 1. Подготовленных рубежей для дальнейшей обороны СОР больше не имеет. 2. В результате утомлений снизилась боеспособность войск. 3. Резкой помощи с моря и воздуха мы оказать не можем. Все корабли, прорывающиеся в Севастополь и обратно, подвергаются сильной бомбардировке с воздуха и торпедным атакам катеров и подводных лодок. Только за последние три-четыре дня на подступах к Севастополю потоплены подлодка Щ-214, подлодка С-32, миноносец “Безупречный”. Сильно поврежден 86 самолетами лидер “Ташкент”.

Учитывая, что намечаемая операция по № 170457 уже не может оказать влияния на судьбу СОР, прошу:

1. Подтвердить задачу войскам СОР вести борьбу до конца, тем самым обеспечить возможный вывоз из Севастополя.

2. Разрешить Военному совету ЧФ вылететь в Новороссийск. На месте оставить старшим генерал-майора т. Петрова.

3. Возложить на Октябрьского организацию вывоза из Севастополя, возможного в данных условиях обстановки, используя все средства флота.

4. Прекратить подвоз СОР пополнения и продовольствия.

5. Продолжать вывоз раненых самолетами и боевыми кораблями.

6. Для уничтожения самолетов противника на его аэродромах, тем самым облегчения блокады Севастополя, возможности прорыва кораблей к Севастополю и обратно прошу выделить немедленно в мое распоряжение (сколько возможно) дальнебомбардировочную авиацию»¹⁰⁶.

Полученная командующим войсками Северо-Кавказского фронта директива Ставки ВГК № 170470 утверждала его предложения и требовала их немедленного выполнения…¹⁰⁷

Каждую пядь священной земли морской твердыни севастопольцы защищали до конца. Свой весомый вклад в оборону родного города внесла и севастопольская милиция под руководством начальника горотдела капитана В. И. Бузина. Была организована и успешно велась борьба с преступностью, обеспечивалась охрана общественного порядка в осажденном городе. Бузин непосредственно руководил операциями по уничтожению диверсионных групп противника. «Погиб на мысе Херсонес 2 июля 1942 г.» – так официально писали о гибели многих защитников Севастополя в последние дни обороны города. Такая же запись была сделана и напротив фамилии Бузина. В июне 2009 г. на 35-й батарее, в районе строительства Мемориала героических защитников Севастополя на мысе Херсонес в отвалах земли рабочие обнаружили орден «Знак Почета» № 5366. Были сделаны запросы в архивы и через некоторое время получен ответ: орден принадлежал начальнику Севастопольского горотдела милиции Василию Ивановичу Бузину. 1 и 2 июля 1942 г., в самые трагические дни он принимал личное участие в операции по эвакуации командного состава и защитников города с мыса Херсонес на Большую землю, фактически отправлял отсюда самый последний самолет. Потом сражался в одном из сводных отрядов по защите аэродрома. Там и был смертельно ранен. Имя Василия Ивановича Бузина занесено в первый том Книги Памяти Севастополя. Теперь подтвердилось, что он в последние минуты жизни действительно был среди защитников Херсонесского аэродрома и 35-й батареи. В Музее севастопольской милиции экспонируются материалы, связанные с жизнью и героической деятельностью Бузина, его именем назван сквер в Ленинском районе Севастополя…

Добившись оперативного успеха в Крыму, противник создал на южном фланге фронта значительное превосходство в силах и средствах и развернул наступление на Сталинградском и Кавказском направлениях с целью окружить и уничтожить войска Юго-Западного и Южного фронтов. Однако в октябре 1942 г. стратегическое наступление противника на южном крыле советско-германского фронта выдохлось, и 14 октября Ставка фюрера была вынуждена отдать приказ о переходе к стратегической обороне. Таким образом, план противника захватить Кавказ к ноябрю 1942 г. был сорван. Окончательный же крах его наступил 9 октября 1943 г., когда Таманский полуостров был полностью очищен от захватчиков, а боевые действия вновь перенесены непосредственно на территорию Крымского полуострова.

После захвата Крыма оккупационные власти приступили к планомерному уничтожению тех жителей полуострова, которые, не смирившись с приходом захватчиков, продолжали борьбу с врагом, не давая грабить крымскую землю. Неугодных «новой власти» бросали в тюрьмы и лагеря, расстреливали. Около 12 тысяч советских граждан были расстреляны оккупантами на 12-м километре шоссе Симферополь – Феодосия. Еще семь тысяч человек приняли мученическую смерть недалеко от Керчи у Багеровского рва.

С оккупантами активно сотрудничали татарские националисты, которые создали в ряде населенных пунктов Крыма мусульманские комитеты, вели антисоветскую агитацию и вербовали легионеров на службу в вермахт. В то же время в партизанских отрядах против оккупантов и их местных пособников сражались многие крымские татары. Мужество и героизм в борьбе с немецко-румынскими захватчиками проявили представители крымско-татарского народа Бекир Аметов, Мемет Аппазов, Мемет Молочников, Аблязиз Османов, Эмирхан Юсуфов и многие другие.

Партизаны наносили ощутимые удары по захватчикам. Во время героической обороны Севастополя и Керченско-Феодосийской десантной операции они выполняли задания советского командования, оказывали существенную помощь регуларным войскам, совершая диверсионные операции, нарушая коммуникации врага. Бывший командующий 2-й танковой армией, после поражения на Курской дуге возглавивший немецкие войска, боровшиеся с югославскими партизанами, генерал-полковник вермахта Л. Рендулич после войны написал статью под названием «Партизанская война», в которой отдельный раздел посвятил партизанской борьбе в России. Он отмечал: «Метод борьбы советских партизан характеризовался такой ожесточенностью, которая не отмечалась ни на одном другом театре военных действий»¹⁰⁸.

В борьбе с гитлеровскими захватчиками на территории оккупированного Крыма участвовали 12,5 тысячи партизан, более трех тысяч из них за героизм и мужество, проявленные в борьбе с захватчиками, были удостоены государственных наград. Орденами и медалями награждены также многие участники крымского подполья, в котором боролись с врагом более 2,5 тысячи крымчан. Звание Героя Советского Союза было присвоено посмертно Василию Дмитриевичу Ревякину, руководившему в оккупированном немцами Севастополе одной из наиболее активных и эффективных в своей деятельности подпольных организаций Крыма. Уже в наши дни, в 2014 г. звания Героя Российской Федерации посмертно удостоена Алиме Абденанова, подпольщица, военный разведчик-резидент разведгруппы Отдельной Приморской армии.

Победы советских войск под Сталинградом и Курском в корне изменили стратегическую ситуацию на советско-германском фронте. Во второй половине октября 1943 г. войска 4-го Украинского фронта под командованием генерала армии Ф. И. Толбухина вышли к Перекопу, Сивашу и Геническу, блокировав в Крыму 17-ю армию вермахта. В январе – марте 1944 г. 17-я армия была усилена двумя дивизиями и к началу апреля насчитывала пять немецких и семь румынских дивизий, а также большое количество специальных частей и подразделений (инженерные, охранные, строительные и др.). Владея Крымом, вермахт держал советские войска, действовавшие на юге Украины, под постоянной угрозой удара с тыла, сковывал действия Черноморского флота. Решение немецкого командования оборонять Крым обусловливалось и соображениями политического порядка. Потеря Крыма означала бы для Германии резкое падение престижа в странах Юго-Восточной Европы и в «нейтральной» Турции, которые служили важными источниками получения нефти и других крайне необходимых немецкой военной промышленности стратегических материалов. Кроме того, Крым прикрывал балканский стратегический фланг войск гитлеровской Германии и ее важные морские коммуникации, идущие по Черноморским проливам к портам западного побережья Черного моря.

Однако оборона Крыма с самого начала была для немецкого командования серьезной проблемой. Пока группе армий «А» удавалось удерживать плацдарм на левом берегу Днепра, южнее Никополя, ОКХ все еще надеялось организовать встречные удары силами 17-й армии, блокированной в Крыму, и Никопольской группировки и восстановить между ними связь по суше. Но с течением времени эти надежды становились все более шаткими, а после разгрома немецких войск под Никополем и Кривым Рогом рухнули вовсе. Выход же Красной армии в район Одессы и к Днестровскому лиману поставил немецкую группировку в Крыму в еще более тяжелое положение. Начались перебои в снабжении, упал моральный дух солдат и офицеров. Войска, блокированные в Крыму, продолжали окапываться, строить новые и совершенствовать старые оборонительные позиции.

Характер местности в северной части Крымского полуострова и в районе Керчи как нельзя более подходил для создания мощной, глубоко эшелонированной обороны. Особое внимание противник уделил укреплению обороны в северной части Крыма. На Перекопском перешейке на глубину до 35 км были оборудованы три мощные полосы обороны. Перед плацдармом наших войск на южном берегу Сиваша враг, используя многочисленные межозерные дефиле и высоты, создал две-три оборонительные полосы. Оборудованные густой сетью траншей и ходов сообщения, они имели большое количество дзотов, дотов и прикрывались инженерными заграждениями. На Керченском полуострове на глубину до 70 км были построены четыре оборонительные полосы.

Фундамент для кампании по освобождению Красной армией Крымского полуострова был заложен в результате двух удачных операций, проведенных нашими войсками осенью – зимой 1943 г.: Керченско-Эльтигенской десантной и Мелитопольской. Советские войска еще в конце 1943 г. предприняли попытку захватить Крымский перешеек и ворваться в Крым, но она не увенчалась успехом. 31 октября – 11 декабря войска Северо-Кавказского фронта (с 20 ноября – Отдельная Приморская армия), силы Черноморского флота и Азовской военной флотилии провели Керченско-Эльтигенскую десантную операцию с целью освобождения Керченского полуострова. Итогом операции стал захват плацдарма на Крымском полуострове, но общая боевая задача выполнена не была. Десант 18-й армии, в том числе 318-я дивизия, 1 ноября скрытно высадился южнее Керчи, в районе Эльтигена, и захватил плацдарм до 5 км по фронту и до 2 км в глубину. На захваченный клочок побережья перебралась почти вся дивизия, но поднялся шторм и высадку остальных частей пришлось прекратить. Десантники оказались в жесткой морской и воздушной блокаде.

Воспользовавшись тем, что противник сосредоточил основные силы для борьбы с десантом 18-й армии, в ночь на 3 ноября Азовская флотилия успешно высадила северо-восточнее Керчи десант 56-й армии. Высадку передового отряда поддерживали около 200 орудий и полк реактивной артиллерии 56-й армии. К 12 ноября войска этой армии очистили от противника северо-восточный выступ Керченского полуострова и вышли к Булганаку и северо-восточным окраинам Керчи, где перешли к обороне, удерживая плацдарм вплоть до начала Крымской операции 1944 г.

Эльтигенский плацдарм 318-я дивизия удерживала больше месяца. Изматывающая оборона была бесперспективной, и дивизия получила приказ на прорыв к Керчи. Ночью 7 декабря 1337-й полк прорвал оборону противника и двинулся к городу по тылам противника. На следующий день передовые подразделения дивизии и ее штаб вышли к горе Митридат, но оказались там в окружении. В книге полковника В. Ф. Гладкова «Десант на Эльтиген» так описываются эти бои: «От командующего поступила радиограмма: “Держитесь до вечера. Сообщите Военному совету свое мнение об эвакуации. Петров”. Митридат, подобно огромной туше, навис над низиной предместья, где еще держался десант. Его высоты снова были в руках врага. Мы ответили Военному совету согласием: “Подброска мелких подразделений не обеспечивает захвата и обороны горы Митридат. Как ни больно, приходится высказаться за эвакуацию…” В ночь на 10 декабря начали эвакуацию. Обозначили пункты посадки фонарями. Под прикрытием артиллерийского огня подходили катера. Противник повел обстрел берега. Вместе с Виниченко мы стояли у пристани и смотрели, как десантники бросались в воду, шли, пока позволяла глубина, и садились в лодки. После сорока дней боев они отправлялись в Тамань на отдых и формирование»¹⁰⁹.

В ходе Керченско-Эльтигенской операции был захвачен плацдарм на восточном берегу Керченского полуострова. Из сводки Совинформбюро от 6 ноября 1943 г.: «На днях войска Северо-Кавказского фронта во взаимодействии с Черноморским флотом и Азовской военной флотилией провели успешную десантную операцию с высадкой войск на восточном берегу Керченского полуострова в районах северо-восточнее и южнее города Керчь». В наши дни Эльтиген представляет собой небольшой курортный поселок Героевка в устье Керченского пролива. На холме расположилось древнегреческое городище – античный город Нимфей, а на самой высокой точке вздымается серый парус – память о Керченско-Эльтигенской десантной операции, положившей начало окончательному освобождению Крыма от немецких оккупантов. Сюда были отведены значительные силы противника с Перекопского направления, но тем не менее организовать контрудар по наступающим с севера на Крым войскам 4-го Украинского фронта немцам не удалось.

К началу боев в Крыму войскам 4-го Украинского фронта под командованием генерала армии Ф. И. Толбухина и Отдельной Приморской армии, которой командовал генерал армии А. И. Еременко, противостояла 17-я немецкая армия в составе 12 дивизий (5 немецких и 7 румынских) и большого количества специальных полков и батальонов. Общая численность группировки противника в Крыму достигала 200 тысяч человек, у нее также имелось 3400 орудий и минометов, 5400 пулеметов, 150 штурмовых орудий и танков, до 250 самолетов, составлявших оперативную группу «Крым». Кроме того, на аэродромах Румынии и Бессарабии к началу Крымской операции находилось до 700 самолетов, часть которых также принимала участие в боях за удержание немецкими войсками Крыма. Основные силы немецкое командование сосредоточило в северной части Крыма, где находилось шесть дивизий с частями усиления общей численностью до 80 тысяч человек. На Керченском полуострове немцы сосредоточили до четырех дивизий, пехотный полк и части усиления, всего до 60 тысяч человек. В Центральном Крыму и на охране побережья находились две румынские дивизии, отдельные части и части усиления, в общей сложности до 60 тысяч человек. К началу боев за Крым на Черном море противник имел 4 эскадренных миноносца, 14 подводных лодок – 6 немецких, 3 румынские, 5 итальянских, 3 флотилии катеров-охотников за подводными лодками – в общей сложности 34 катера, 28 торпедных катеров, 30 тральщиков и более 100 десантных и артиллерийских барж, транспортный и вспомогательный флот, насчитывавший несколько сотен различных судов.

Утром 1 ноября 1943 г., после выхода к Сивашу, командующий 51-й армией генерал Я. Г. Крейзер направил на противоположный берег несколько разведывательных групп. Полученные ранее данные разведки подтвердились: на южном берегу немецких войск не было. Это обстоятельство потребовало внести в общий план наступления серьезные коррективы: было решено из района озера Сиваш нанести не вспомогательный, а основной удар по Крымской группировке противника. И для этого было необходимо создать новый плацдарм. В этот же день советские войска начали переправу. Две дивизии, 346-я и 216-я, успешно заняли участок берега на глубину порядка 20 км. Причем войска остались без техники и тяжелого вооружения. Все попытки переправить ее закончились неудачей: в районе, выбранном для переправы, глубина Сиваша достигала одного метра, дно было илистым и в нескольких метрах от берега лошади стали вязнуть, а начавшие переправу мощные тягачи завязли в иле и с трудом вернулись назад. Лишь несколько орудий удалось перенести на руках.

Первого ноября 1943 г. Совинформбюро сообщило: «В течение 1 ноября в районе между рекой Днепр и побережьем Сиваша наши войска продолжали преследовать отступающего противника и заняли более 60 населенных пунктов, в том числе крупные… На Перекопском перешейке наши войска стремительным ударом опрокинули противостоящие части противника, преодолели Турецкий вал и прорвались к Армянску. Таким образом, пути отхода по суше для войск противника, расположенных в Крыму, отрезаны нашими войсками».

Части вермахта, входившие в 17-ю армию генерал-полковника Эрвина Йенеке, оказались полностью блокированы на Крымском полуострове с суши. До марта 1944 г. Красная армия вела упорные позиционные бои: сначала необходимо было закрепиться и удержаться на двух занятых плацдармах, а после улучшения стратегической обстановки на повестку дня встала задача их расширения. Особенно сложная ситуация сложилась на Сивашском плацдарме, который с Большой землей связывали всего две переправы, по которым было необходимо доставлять войскам не только оружие и боеприпасы, но даже питьевую воду, поскольку собственных источников на занимаемой нашими войсками территории не было. Фактически эти две переправы можно было назвать «дорогами жизни». Немецкие самолеты непрерывно атаковали линии снабжения 51-й армии, и безопасность переправ с воздуха обеспечивали советские истребители и в большей степени зенитные установки (их число с ноября 1943-го по апрель 1944 г. выросло в 25 раз – до почти 1100 орудий).

Тем временем в немецком Верховном командовании назревал очередной серьезный кризис. Фактически все высшее руководство ОКХ выступало за эвакуацию 17-й армии морем. Однако Гитлер был непреклонен: «Крым должен удерживаться при любых обстоятельствах и всеми средствами». Свою позицию он объяснял тем, что потеря Крыма могла обернуться для Германии серьезными политическими и экономическими последствиями: базируясь на аэродромах полуострова, советские ВВС получали возможность бомбить нефтяные поля Плоешти в Румынии – один из основных источников сырья для производства горючего для вермахта. Кроме того, потеря стратегически важного полуострова могла повлиять на благожелательную к Германии позицию Турции, а также подтолкнуть Румынию и Болгарию к поискам путей выхода из войны.

Выполняя указания Ставки ВГК, командующий войсками 4-го Украинского фронта генерал армии Ф. И. Толбухин решил нанести главный удар с Сивашского плацдарма силами 51-й армии генерал-лейтенанта Я. Г. Крейзера в общем направлении на Симферополь и далее на Севастополь. Войска 2-й гвардейской армии генерал-лейтенанта Г. Ф. Захарова, находившиеся на Перекопском перешейке, должны были нанести удар в общем направлении на Севастополь, а частью сил очистить побережье на участке от Ишуни до Евпатории. На направлении главного удара для развития успеха в бой предполагалось ввести танковые бригады 19-го танкового корпуса генерал-лейтенанта И. Д. Васильева, перед которыми была поставлена задача развивать наступление на Джанкой и овладеть Симферополем. Нанося удар частью сил на населенные пункты Сейтлер и Карасубазар, танковые подразделения должны были прикрывать левое крыло фронта на случай возможного контрудара противника со стороны Керчи.

Командующий Отдельной Приморской армией генерал армии А. И. Еременко, в соответствии с указаниями Ставки ВГК, решил, как он пишет в своих мемуарах, «одновременными ударами севернее и южнее сильно укрепленного населенного пункта Булганак прорвать оборону противника и развить наступление вглубь Керченского полуострова в направлении на Владиславовку, Феодосию». Ему предстояло в кратчайший срок очистить Керченский полуостров от противника и основными силами развивать наступление в направлении Симферополь – Севастополь, а частью сил наступать вдоль побережья Черного моря в целях преграждения отхода немецких войск к морю.

В операции активное участие принимали части и соединения 4-й воздушной армии генерал-полковника авиации К. А. Вершинина, корабли Черноморского флота под командованием адмирала Ф. С. Октябрьского и Азовская военная флотилия контр-адмирала С. Г. Горшкова, которым предстояло в ходе операции нанести удары по коммуникациям противника подводными лодками, авиацией и катерами. Координацию действий войск осуществляли представители Ставки Верховного главнокомандования Маршалы Советского Союза К. Е. Ворошилов и А. М. Василевский.

Войска 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии к началу Крымской наступательной операции имели в своем составе 30 стрелковых дивизий и две бригады морской пехоты, что составляло в общей сложности около 470 тысяч человек, до 6 тысяч орудий и минометов, 559 танков и самоходно-артиллерийских установок. Их поддерживали 1250 самолетов 8-й и 4-й воздушных армий и авиация Черноморского флота. К началу операции советские войска превосходили силы противника в людях – в 2,4 раза, в орудиях и минометах – в 1,7 раза, в танках и самоходных орудиях – в 2,6 раза, в самолетах – более чем в 8 раз¹¹⁰.

В марте 1944 г. торпедные катера, скрытно переброшенные в Каркинитский залив с военно-морских баз, расположенных на Черноморском побережье Кавказа, начали действовать на коммуникациях противника, соединявших Крым с Одессой и портами западного побережья Черного моря. Появление советских торпедных катеров на морских путях кораблей и судов противника из Севастополя в Одессу стало для него полной неожиданностью.

С началом боев за освобождение Крыма Ставка ВГК поставила перед Черноморским флотом ряд новых задач. Они заключались прежде всего в том, чтобы активно уничтожать корабли противника в бассейне Черного моря, перерезать все вражеские коммуникации, связывавшие Крым с Румынией, а также оказывать поддержку сухопутным войскам на приморских флангах. На Азовскую военную флотилию возлагалась задача по перевозке войск и боевой техники Отдельной Приморской армии на ранее захваченный плацдарм в район Керчи, а также высадке десантов на Керченский полуостров.

Началу боевых действий в Крыму предшествовала большая подготовительная работа: тщательно изучались оборона противника и группировка его сил, подвозились и накапливались запасы боеприпасов, технического имущества и продовольствия. В войсках и штабах проводились занятия по организации прорыва долговременной обороны противника.

Численное превосходство в живой силе и технике, а также в морских силах создало условия для быстрого освобождения Крыма. Генерал пехоты Курт фон Типпельскирх в своем известном труде «История Второй мировой войны» по этому поводу писал: «Судьба немецкой армии была решена уже в первые дни, когда русским неожиданно удалось преодолеть восточнее Перекопского перешейка залив Азовского моря Сиваш с его многочисленными островами и проложенной по дамбе железной дорогой. Прорвавшиеся здесь русские войска частью сил устремились дальше на юг, а частью повернули на запад с целью захватить Перекопский перешеек с тыла. Немецкая оборона была недостаточно сильной, чтобы отразить этот двойной удар. После захвата противником подступов к полуострову у командования 17-й армии не было больше никакой возможности образовать имевшимися силами оборону на новом рубеже в глубине Крыма»¹¹¹. Генерал знал не понаслышке ситуацию на Восточном фронте, в частности в Крыму: он сражался против Красной армии во главе 30-й пехотной дивизии (1941–1942 гг.) и XII армейского корпуса (1943–1944 гг.), был немецким представителем при штабе 8-й итальянской армии (1942–1943 гг.) и даже недолго, в июне – июле 1944 г., командовал 4-й армией в Белоруссии. Однако ему не хватило объективности признать, что стратегическое искусство советских военачальников оказалось на порядок выше стратегии германских генералов. Именно поэтому он говорит о «неожиданном» броске советских войск через Сиваш. Действительно, неожиданность наступления частей и соединений Красной армии через Сиваш для немецкого командования имела место, но она была подготовлена кропотливой работой советских командиров и военачальников.

Наступление войск 4-го Украинского фронта началось 8 апреля 1944 г. После мощной артиллерийской и авиационной подготовки пехота поднялась в атаку и уже в первый день, несмотря на яростное сопротивление противника, вклинилась в его оборону в районе Сиваша и на Перекопе. 9 и 10 апреля советские войска прорвали оборону немецких войск в районе Сиваша. Противник, сосредоточивший свои основные усилия на Перекопском перешейке и не ожидавший ударов частей и соединений Красной армии в районе Сиваша, был полностью деморализован. Командующий группой армий «Южная Украина» генерал-полковник Фердинанд Шёрнер доносил начальнику Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковнику Курту Цейтцлеру, что «после совершенного противником прорыва [17-й] армии осталось только принять быстрое и самостоятельное решение на отход… Армия была разорвана и вынуждена была вести отдельные изолированные друг от друга бои, которые не давали возможности осуществлять единое руководство и снабжение».

Немецким командованием было принято решение об отводе войск в ночь на 9 апреля с Перекопского перешейка на Ишуньские позиции. Однако наступление 51-й армии создало угрозу окружения оборонявшихся здесь частей, и уже 10 апреля они начали отходить с Ишуньских позиций. Утром 11 апреля в полосе 51-й армии был введен в прорыв 19-й танковый корпус, который начал преследование отступающего противника и в тот же день освободил город Джанкой, лишив тем самым немцев важного узла коммуникаций, связывающего между собой северную, южную и восточную части Крыма. Для преследования противника на других участках были выделены подвижные отряды из состава общевойсковых соединений.

Ситуация для 17-й армии складывалась критическая. Пытаясь спасти положение, немецкое командование начало переброску сил с Керченского полуострова. Именно такие действия немцев предвидело советское командование. В ночь на 11 апреля 1944 года войска Отдельной Приморской армии перешли в наступление, которое проводилось в тесном взаимодействии с войсками 4-го Украинского фронта.

Стремительное наступление в ночное время войск армии под командованием генерала А. И. Еременко стало полной неожиданностью для противника. Его оборона была прорвана, и уже к 6 часам утра 11 апреля советские войска овладели городом Керчь – важным опорным пунктом на восточном побережье Крыма. V армейский корпус генерала пехоты Карла Альмендингера начал поспешное отступление с Керченского полуострова в западном направлении.

Двенадцатого апреля части и соединения 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии начали решительное преследование немецких войск, отходивших по двум основным направлениям к Севастополю. 13 апреля противник был выбит из Евпатории и Симферополя, прикрывавших пути к портам южного побережья Крыма. На следующий день были освобождены Бахчисарай, Алушта и Судак. 15 апреля подвижные части советских войск подошли к внешнему оборонительному обводу противника под Севастополем. 16 апреля была освобождена Ялта, и войска Отдельной Приморской армии устремились к Севастополю. Таким образом, за шесть – восемь суток советские войска, преследуя противника, прошли с боями около 250 км от Перекопа до Севастополя и завязали бой на подступах к городу.

Во время преследования противника большую роль сыграла авиация 8-й и 4-й воздушных армий. Советские бомбардировщики, истребители и штурмовики наносили массированные удары по отходившим немецким войскам, транспортным средствам врага, узлам шоссейных и железных дорог, а также вели непрерывную разведку, чем способствовали быстрому продвижению войск 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии.

В освобождении Крыма большую роль сыграл Черноморский флот. Боевые корабли и авиация нанесли противнику значительный материальный урон, перекрыли морской путь из Крыма к портам Румынии. «С началом операции, – вспоминал Маршал Советского Союза А. И. Еременко, – авиация и корабли Черноморского флота развернули активные действия, нанося удары по кораблям и транспортам противника в портах и на коммуникациях, связывавших Крым с портами западной части Черного моря. 11 апреля бомбардировщики и штурмовики Черноморского флота атаковали вражеские транспорты в Феодосии и Ялте. 13 апреля 80 штурмовиков в сопровождении 42 истребителей обрушили удары по скоплению войск и транспортов противника в Судаке, в результате чего были потоплены 5 самоходных барж с войсками и 2 баржи получили повреждения. Не менее эффективны были удары черноморских летчиков по вражеским кораблям и в открытом море. Внезапно атаковывали врага также торпедные катера, активность действий которых возросла с перебазированием в Феодосию, Ялту, Евпаторию»¹¹².

В тылу немецких войск активно действовали крымские партизаны. Так, Северное партизанское соединение руководило отрядами в районе дорог, идущих от Симферополя к Алуште и Карасубазару. 13 апреля 2-я бригада Северного соединения заняла город Карасубазар и удерживала его до подхода частей Красной армии. При освобождении Симферополя с войсками взаимодействовали 17-й и 19-й партизанские отряды во главе с командиром 1-й бригады Ф. И. Федоренко. Они захватили телефонную станцию, гаражи, склады, мельницы и другие объекты, помешав немцам взорвать их.

Южное партизанское соединение действовало на коммуникациях противника между Ялтой и Севастополем, а Восточное – на трассах Симферополь – Феодосия и Феодосия – Судак. Партизаны Крыма принимали активное участие в освобождении Симферополя, Феодосии и других населенных пунктов.

Отход немецких войск на укрепленный Севастопольский плацдарм был последней попыткой противника, сковав значительные силы советских войск, удержать Севастополь – главный узел морских коммуникаций, обеспечивавший оборонявшимся войскам противника доставку морем оружия, боеприпасов, продовольствия и пополнения живой силой. Всего на Севастопольском плацдарме противник сосредоточил более 72 тысяч человек и около 2100 орудий и минометов.

За двухлетний период оккупации Крыма немецкое командование приложило немало усилий к тому, чтобы восстановить и укрепить старые и возвести новые фортификационные сооружения. Оборона немецких войск состояла из трех полос железобетонных оборонительных сооружений, которые значительно усиливали естественные рубежи на подступах к Севастополю. Наиболее мощным узлом обороны противника была Сапун-Гора, на которой было вырыто шесть ярусов сплошных траншей, прикрытых противотанковыми и противопехотными препятствиями – минными полями, проволочными заграждениями в три – пять рядов кольев. Инженерные укрепления усиливались многочисленными огневыми средствами, которые располагались на открытых площадках и в укрепленных долговременных сооружениях. Сильными и хорошо оборудованными узлами сопротивления в пригородах Севастополя были также Мекензиевы горы, Сахарная Головка, Инкерман, гора Кая-Баш.

«Как сейчас помню, – отмечал в своих мемуарах Маршал Советского Союза С. С. Бирюзов, который во время Крымской наступательной операции занимал должность начальника штаба 4-го Украинского фронта, – зашел ко мне в те дни член Военного совета фронта генерал Субботин и положил на стол немецкий плакат. На плакате был изображен Севастополь, окаймленный сплошными линиями крепостных сооружений, батареями орудий всех калибров, танками и густым частоколом из ножевидных немецких штыков.

– Вот, полюбуйся, как они свою оборону рекламируют, – сказал Никита Евсеевич.

Я взглянул на плакат и отодвинул его в сторону.

Некогда было рассматривать эту мазню. Штаб фронта работал днем и ночью, подготавливая штурм Севастополя. Контролировалась перегруппировка войск. Принимались меры по обеспечению их боеприпасами и горючим, что было чертовски трудно, так как фронтовые и армейские склады находились еще за Сивашем и в районе Керчи. Проводилось дополнительное изучение оборонительной системы и расположения войск противника.

Под Севастополь требовалось стянуть всю артиллерию фронта. По нашим расчетам, плотность ее должна была составить до 300 орудий и минометов на километр фронта. И мы действительно добились такой плотности. Для того времени это была рекордная цифра! Во всех дивизиях вновь появились штурмовые группы, которым предстояло действовать впереди боевых порядков пехоты – уничтожать доты, дзоты и другие инженерные заграждения. С личным составом этих групп проводились специальные занятия на местности, детально отрабатывались приемы ликвидации огневых сооружений в горных условиях и способы ведения боя в траншеях»¹¹³.

Хорошо продуманные и организованные подготовительные мероприятия дали возможность советскому командованию принять верное решение в определении участков нанесения главного и вспомогательного ударов.

Главный удар планировалось нанести с востока и юго-востока с целью прорвать оборону противника южнее Сапун-Горы частью сил 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армией, которая 18 апреля была переименована в Приморскую армию и подчинена командующему 4-м Украинским фронтом. На этом направлении предполагалось использовать основную массу танковых войск. Успешный удар в этом направлении позволял советским войскам по кратчайшим путям выйти к основным пристаням, которые могли быть использованы противником для эвакуации. Вспомогательный удар наносился с севера и северо-востока. Наступление на этих направлениях предполагалось начать раньше, чтобы оттянуть основные силы противника с направления главного удара. На фронтовую и морскую авиацию, а также на корабли Черноморского флота возлагалась задача – не допустить подвоза противником в район Севастополя живой силы и боевой техники, а также не допустить организованную эвакуацию вражеских войск из Крыма морским путем.

Пятого мая после артиллерийской подготовки и бомбоштурмовых ударов авиации советские войска перешли в наступление с северо-востока и с севера. В результате двухдневных боев части и соединения 2-й гвардейской армии в районе Мекензиевых гор, действуя в трудных условиях местности, преодолели две, а местами и три линии траншей противника. Мощный удар 2-й гвардейской армии ввел в заблуждение немецкое командование. Предполагая, что здесь наносится советскими войсками главный удар, противник начал перебрасывать сюда пехоту и артиллерию со своего правого фланга. Это существенно облегчило действия советских войск, наступавших с востока и юго-востока.

Седьмого мая после мощной артиллерийской подготовки и ударов авиации по позициям противника началось наступление войск Приморской и 51-й армий на главном направлении Сапун-Гора – высота Горная. Преодолевая упорное сопротивление противника, советские войска уже к исходу дня овладели Сапун-Горой – господствующей высотой, прикрывавшей пути к Севастополю. В боях за Сапун-Гору отличились капитан Н. В. Шилов, старший лейтенант П. М. Калиниченко, лейтенанты В. Ф. Жуков и М. Я. Дзигунский, младший лейтенант В. Ф. Громаков, старшина А. М. Фисенко, старший сержант Ф. Н. Скорятин, ефрейтор В. И. Дробязко, рядовые С. П. Евглевский, И. К. Яцуненко, Дадаш Бабаджанов, Ашот Маркарян и многие другие отважные солдаты и офицеры 51-й и Приморской армий.

В тот же день была занята высота Сахарная Головка, которая прикрывала вход в Инкерманскую долину, а войска 2-й гвардейской армии, действовавшие с севера и северо-востока, после четырехчасового боя овладели полустанком Мекензиевы горы и продвигались к восточной части Северной бухты. 8 мая части и соединения советских войск вышли к внутреннему оборонительному обводу Севастополя.

Утром 9 мая войска 4-го Украинского фронта сломили сопротивление немецких войск на внутреннем севастопольском обводе, переправились через Северную бухту и устремились со всех сторон к городу. В результате согласованных ударов советских войск по обороне противника с севера, востока и юго-востока 9 мая Севастополь был полностью освобожден от оккупантов. 12 мая остатки 17-й армии, прижатые к морю Приморской армией, сложили оружие. Символично, что это произошло на мысе Херсонес, где приняла свой последний бой Отдельная Приморская армия 1-го формирования. На этом Крымская наступательная операция была победоносно завершена.

17-я немецкая армия, включавшая в себя 12 дивизий, понесла сокрушительное поражение. 100 тысяч ее солдат и офицеров были убиты или взяты в плен. Советские войска захватили всю боевую технику армии. Кроме этого, советская авиация и корабли Черноморского флота потопили большое количество судов с войсками и военными грузами. Если в 1941–1942 гг. вермахту понадобилось 250 дней, чтобы овладеть Севастополем, который самоотверженно защищали советские воины, то в 1944 г. Красная армия всего за 35 дней взломала мощные укрепления противника в Крыму и наголову разгромила двухсоттысячную немецкую группировку.

Героический подвиг советских войск был высоко оценен Родиной. Пять раз салютовала Москва доблестным воинам армии и флота, освобождавшим Крым от немецко-фашистских захватчиков. Многим соединениям и частям были присвоены почетные наименования Перекопских, Сивашских, Керченских, Феодосийских, Симферопольских, Ялтинских, 118 частей получили наименование Севастопольских. 126 советским воинам присвоено звание Героя Советского Союза, командир эскадрильи Герой Советского Союза В. Д. Лавриненков был награжден второй медалью «Золотая Звезда». Тысячи удостоились правительственных наград, только во 2-й гвардейской армии орденами и медалями были награждены 5229 солдат и офицеров. Первыми кавалерами орденов Ушакова и Нахимова стали контр-адмиралы П. И. Болтунов и С. Г. Горшков, генералы В. В. Ермаченков и П. А. Моргунов. Высокими государственными наградами отмечены 56 соединений и частей Красной армии, в том числе орденом Красного Знамени – 41, орденом Суворова – 10, орденом Красной Звезды – 5. В славную плеяду городов-героев вошли Севастополь и Керчь. В этих наградах – высокая оценка Родиной ратных подвигов советских воинов – непосредственных участников боев на Крымском полуострове, мужественных подвигов всех тружеников этих городов.

С освобождением от врага Крыма – важнейшей стратегической позиции на Черном море – обстановка в бассейне Черного моря резко изменилась. Освобождение Севастополя, Главной военно-морской базы Черноморского флота, и Одессы позволило советскому флоту занять более выгодные позиции для участия в последующих операциях и поддержке сухопутных войск на Балканах. После изгнания захватчиков из Крыма Черноморский флот активизировал действия на вражеских коммуникациях морской авиации, подводных лодок и торпедных катеров.

Были созданы благоприятные предпосылки для дальнейшего развития наступления на Балканском направлении. Руководители стран-сателлитов Румынии и Болгарии начали поиск путей выхода из войны, Турция отказалась от дальнейшего сотрудничества с нацистской Германией.

Бои за освобождение Крыма, в которых ярко проявилось превосходство советской военной стратегии над гитлеровской военной доктриной, вошли героическими страницами в историю Великой Отечественной войны. В течение 35 суток здесь были разгромлены 12 вражеских дивизий и большое количество отдельных частей. В воздушных боях и на аэродромах с ноября 1943-го по 12 мая 1944 г. было уничтожено и повреждено до тысячи вражеских самолетов, в море потоплено около 190 кораблей и различных судов противника. После освобождения Крыма советскими войсками враг был лишен важного стратегического плацдарма на Черном море.

Однако освобождение Крыма от фашистской оккупации было отмечено не только радостью местных жителей. 10 мая 1944 г. народный комиссар внутренних дел СССР Л. П. Берия представил на рассмотрение председателю Государственного комитета обороны И. В. Сталину проект решения ГКО о выселении татар с территории Крыма. Как сообщал Берия, «по предварительным данным в настоящее время в Крыму насчитывается 140–160 тысяч татарского населения. Операция по выселению будет начата 20–21 мая и закончена 1-го июня»¹¹⁴. В принятом 11 мая 1944 г. постановлении № 5859сс ГКО предписывал: «Всех татар выселить с территории Крыма и поселить их на постоянное жительство в качестве спецпоселенцев в районах Узбекской ССР. Выселение возложить на НКВД СССР…»¹¹⁵ Помимо татар с полуострова выселили также болгар, греков, армян. Однако больше всего, безусловно, пострадали крымские татары. Справедливости ради следует обратить внимание на тот факт, что, несмотря на категоричность предложений Берии и постановления ГКО о выселении «всех татар» из Крыма, от выселения освобождались участники крымского подполья и члены их семей, фронтовики и их родственники. Оставляли на месте или даже возвращали обратно в Крым женщин, вышедших замуж за представителей других национальностей. В 1967 г. был принят указ Президиума Верховного совета СССР, который снимал с крымских татар обвинения в коллаборационизме и признавал их полноправными советскими гражданами. Но вернуться на малую родину крымско-татарский народ смог только в 1989 г., после того как послевоенная депортация была признана незаконной. Сегодня, когда Россия вновь обрела Крым, крымско-татарский язык стал здесь одним из трех государственных. «Крымские татары вернулись на свою землю. Считаю, что должны быть приняты все необходимые политические решения, которые завершат процесс реабилитации крымско-татарского народа, решения, которые восстановят их права, доброе имя в полном объеме», – отметил президент РФ В. В. Путин в своем обращении 18 марта 2014 г.¹¹⁶

Возвращаясь к событиям времен войны, отметим, что в ее финале в обстановке приближающейся победы над нацистской Германией 4–11 февраля 1945 г. в Ливадии, близ Ялты, состоялась Крымская (Ялтинская) конференция руководителей трех союзных держав – председателя СНК СССР И. В. Сталина, президента США Ф. Рузвельта, премьер-министра Великобритании У. Черчилля. Принятые конференцией решения способствовали мобилизации всех сил антигитлеровской коалиции для окончательного удара по гитлеровской Германии. Конференция определила основные принципы политики союзных держав в послевоенный период.

* * *

Обильно полита кровью крымская земля. Военные потери крымчан значительны: на фронте погибли 65 тысяч человек, в партизанской борьбе – 3637, в подполье – 702 человека. Оккупанты уничтожили в Крыму свыше 91 тысячи мирных граждан, 45 тысяч военнопленных, более 85 тысяч крымчан угнали на работу в гитлеровский рейх. Но никакие жертвы не сломили дух защитников полуострова. 250 дней и ночей удерживали в своих руках Севастополь моряки-черноморцы. Насмерть стояли, но не сдавались врагу защитники Аджимушкайских каменоломен. Примерами беззаветного мужества служат Керченско-Феодосийская, Евпаторийская десантные операции, прорыв частями Красной армии обороны фашистских захватчиков на Перекопе и Сиваше, штурм Сапун-Горы. Не случайно два города Крыма – Севастополь и Керчь – удостоены высокого звания города-героя, а Феодосия награждена орденом Отечественной войны 1-й степени.

Более 60 крымчан – представителей разных национальностей – удостоены звания Героя Советского Союза. Среди них М. К. Байда, В. А. Бочковский, А. В. Гладков, Н. Д. Кудря, А. Д. Мирошниченко, А. Решидов, И. Ф. Рыбалко, С. Сеитвелиев, Ф. Ф. Степанов, А. Тейфук и многие другие. Летчик Амет-Хан Султан был удостоен этого высокого звания дважды.

Сегодня Крым – динамично развивающийся регион Российской Федерации. 18 марта в республике ежегодно празднуется День воссоединения Крыма с Россией. Такое решение было принято Государственным советом Крыма 27 февраля 2015 г. Соответствующие изменения были внесены в закон «О праздниках и памятных датах Республики Крым». Теперь этот день является официальным и ежегодно отмечаемым праздником республики, выходным днем. День вхождения Крыма в состав России широко отмечается по всей нашей стране, однако главные мероприятия проходят, конечно же, в Крыму и Севастополе.

События, происходившие на полуострове пять лет назад, вошли в новейшую историю России под названием «Крымская весна». Им предшествовали многомесячные политические акции на Украине, известные как евромайдан. На волне этих акций в феврале 2014 г. на Украине произошел государственный переворот. Законно избранный президент страны В. Янукович был смещен со своего поста. К управлению государственными органами в центре и на местах пришли радикально настроенные националистические силы. Действия новой власти не были поддержаны подавляющим большинством крымчан и способствовали обострению ситуации на полуострове. 23–24 февраля в Севастополе произошла смена исполнительных органов власти.

27 февраля 2014 г. депутаты Верховного совета Автономной Республики Крым приняли решение о проведении 25 мая общекрымского референдума о расширении автономии полуострова в составе Украины. Новое правительство Крыма возглавил лидер партии «Русское единство» Сергей Аксёнов. Глава правительства заявил о непризнании нового руководства Украины и обратился к государственно-политическому руководству Российской Федерации за «содействием в обеспечении мира и спокойствия на территории Автономной Республики Крым». Действия правительства Крыма получили массовую поддержку среди населения республики.

11 марта Верховным советом АРК и Севастопольским городским советом была принята Декларация о независимости.

Крым и Севастополь вновь стали российскими регионами после проведенного 16 марта 2014 г. референдума о статусе Крыма, на котором большинство жителей высказались за вхождение в состав Российской Федерации. Воссоединение с Россией поддержали 96,77 % крымчан и 95,6 % севастопольцев.

17 марта Россия признала независимость Республики Крым, провозглашенной на основании Декларации о независимости и результатов референдума.

18 марта 2014 г. президент Российской Федерации В. В. Путин, руководство Крыма и мэр города Севастополя подписали договор о вхождении Республики Крым и Севастополя в состав России.

В Крыму с особой гордостью говорят о той роли, которую сыграли регион и его жители в истории государства Российского, с уважением относятся к исторической памяти народов, чья судьба на протяжении веков связана с полуостровом, свято чтут память мужественных защитников Крыма и Севастополя – живых и павших.

Золотыми буквами в историю Крыма вписаны имена Героев Советского Союза – председателя Комитета ветеранов войны в Крымской республиканской организации ветеранов генерал-лейтенанта А. А. Аматуни, почетного гражданина города Ялты полковника П. А. Рассадкина и единственного в республике полного кавалера ордена Славы генерал-майора И. П. Клименко, которые приветствовали «Крымскую весну», до последнего дыхания отдавали свои силы благородному делу военно-патриотического воспитания молодежи. Они принадлежат к поколению людей, чей жизненный путь, героическая фронтовая биография и бесконечная преданность Родине вызывают искреннее восхищение.

Прошлое живет в нас, составляет тот поток жизни, частью которого мы сами являемся. Неразрывные связи тянутся от легендарных защитников Древней Руси к суворовским чудо-богатырям, от них – к героическим защитникам Москвы и Сталинграда, Севастополя и Керчи, а далее через нас – в будущее. Из этой нерасторжимой связи времен нельзя изъять ни одного звена, ибо каждая страница народного подвига во имя защиты своего Отечества – это то бесценное наследие, которое надо хранить вечно, передавая от поколения к поколению граждан Великой России.

Иван Ефимович Петров

Родился 18(30) сентября 1896 г. в городе Трубчевске Орловской губернии.

Генерал армии (1943 г.).

В январе 1917 г. после окончания учительской семинарии мобилизован на военную службу и направлен в Алексеевское военное училище. По завершении обучения в июне 1917 г. произведен в прапорщики и направлен в 156-й пехотный запасный полк в г. Астрахань.

В Красную армию вступил добровольцем в апреле 1918 г. В период Гражданской войны участвовал в боях против белочехов под Сызранью, Самарой, Бугульмой, Симбирском и Казанью, против белоказаков под Уральском, воевал на Западном фронте против белополяков. В боях был дважды ранен и контужен. С марта 1922 г. участвовал в боях с басмачами на Туркестанском фронте.

В межвоенный период служил в составе Среднеазиатского военного округа: командир кавалерийского полка, отдельной сводной Узбекской бригады, 1-й Туркестанской горнострелковой дивизии. С января 1933 г. – начальник и военком Объединенной Среднеазиатской военной школы им. В. И. Ленина (с марта 1937 г. – Ташкентское военное училище им. В. И. Ленина). С введением в РККА генеральских званий в июне 1940 г. присвоено звание генерал-майор. В том же году назначен командиром 194-й стрелковой дивизии. С марта 1941 г. формировал 27-й механизированный корпус и был назначен его командиром.

С началом Великой Отечественной войны корпус был направлен в район Брянска. После расформирования корпуса в июле 1941 г. командовал 25-й Чапаевской стрелковой дивизией на Южном фронте. В октябре 1941 г. принял командование Отдельной Приморской армией, по 1 июля 1942 г. был одним из основных руководителей обороны Севастополя, был эвакуирован на Кавказ.

С октября 1942 г. возглавлял Черноморскую группу войск Закавказского фронта, а с мая 1943 г. Северо-Кавказский фронт. Войска под его командованием успешно участвовали в Керченско-Эльтигенской десантной операции, в боях при освобождении Таманского полуострова, городов Майкопа, Краснодара и Новороссийска. С августа 1943 г. – генерал-полковник, с октября того же года – генерал армии.

В марте 1944 г. за неудачное проведение ряда локальных наступательных операций освобожден от должности командующего Приморской армией, зачислен в резерв Ставки ВГК и снижен в звании до генерал-полковника. В марте 1944 г. назначен командующим 33-й армией Западного фронта. С апреля того же года – командующий войсками 2-го Белорусского, а с августа – 4-го Украинского фронтов. С апреля 1945 г. – в должности начальника штаба 1-го Украинского фронта. В октябре 1944 г. вновь присвоено воинское звание генерал армии.

После войны командовал войсками Туркестанского военного округа, был первым заместителем главного инспектора Советской армии. С апреля 1953 г. – начальник Главного управления боевой и физической подготовки, с марта 1955 г. – первый заместитель главнокомандующего Сухопутными войсками, с января 1956 г. – главный инспектор Министерства обороны СССР.

Депутат Верховного Совета СССР 2–4-го созывов.

Герой Советского Союза (29 мая 1945 г.). Также награжден: пятью орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Суворова и Кутузова 1-й степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, орденами Трудового Красного Знамени Туркменской ССР и Узбекской ССР; иностранными орденами, медалями.

Скончался 7 апреля 1958 г. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

«Мы идем прикрывать Севастополь»

Об этом совещании командования Приморской армии 31 октября 1941 г. нет следов в военных архивах. Известно о нем лишь из воспоминаний некоторых его участников, в первую очередь – Маршала Советского Союза Н. И. Крылова, в те дни – полковника, начальника штаба армии. Не озаботься видный военачальник записью, посчитай излишним зафиксировать на бумаге этот, конечно, далеко не самый яркий эпизод – и потомки лишились бы важнейшей подробности севастопольской эпопеи. Правда, командарм генерал-майор И. Е. Петров позднее называл иную дату – 27 октября, и хронология событий показывает, что он ошибался. Впрочем, это не так и важно, в данном случае куда важнее – сам факт совещания.

Состоялось оно в степном поселке Экибаш, что в 40 км севернее Симферополя. Генерал Иван Ефимович Петров вызвал командиров и комиссаров всех соединений Приморской армии на КП 95-й стрелковой дивизии. Съезжавшиеся под покровом быстро густевшей осенней тьмы командиры прислушивались к артиллерийской канонаде. Она не смолкала на севере, где, прорвав Ишуньские позиции и рассекая наш фронт, развивала наступление 11-я немецкая армия Э. фон Манштейна.

Захватив Джанкой, противник преследовал 51-ю армию, отходившую к Керченскому полуострову. За последние дни канонада с севера стала уже привычной. Но теперь орудийные выстрелы зазвучали уже и с запада, со стороны Евпатории и Сак. Слышны они были уже и на юго-западе. Что это означает – всем командирам было понятно: противник обошел левый фланг Приморской армии, вырвался в степь, и без хорошо подготовленных рубежей задержать его здесь было не под силу. Степь скоро кончается, далее – предгорья и горы, там будет много сложнее.

Взявший слово командарм подтвердил: утром немецкие танки появились в нескольких километрах южнее Симферополя. Дорога, идущая через Бахчисарай на Севастополь, вероятнее всего, перерезана. Связи с командованием и штабом войск Крыма нет… Генерал скуп на слова и переходит к самому главному: не сходя с места, командованию армии предстоит самостоятельно определить дальнейший порядок действий.

– Практически перед нами два пути: на Керчь и на Севастополь, – говорил Петров. – Путь на Керчь еще не закрыт. Есть примерно сорокакилометровый проход, воспользовавшись которым мы могли бы за ночь достигнуть Керченского полуострова и занять там оборону. Однако туда, как вы знаете, отходит 51-я армия. Думается, будет достаточно, если на Ак-Монайских позициях закрепится она… Свободного пути на Севастополь уже не существует, во всяком случае для всей армии. Идти туда – значит идти с боями. Но Севастополь – это главная база Черноморского флота. Удержать ее необходимо ради сохранения нашего господства на Черном море. Не секрет, что с суши город не прикрыт: полевых войск там нет. Если к нему не пробьется Приморская армия, если значительные силы противника ее опередят, Севастополь может пасть…¹¹⁷

Без лишних слов Петров обратился к присутствующим с предложением высказать свое мнение, куда следует идти армии. За то, чтобы пробиваться к Севастополю, высказались: командир 161-го стрелкового полка 95-й дивизии полковник А. Г. Капитохин, начальник артиллерии 95-й дивизии полковник Д. И. Пискунов, командир 25-й Чапаевской стрелковой дивизии генерал-майор Т. К. Коломиец и военком дивизии бригадный комиссар А. С. Степанов, командир 172-й стрелковой дивизии полковник И. А. Ласкин, командир 40-й кавалерийской дивизии полковник Ф. Ф. Кудюров. Несколько человек заняли иную позицию, причем сделали это аргументированно. Командир 95-й дивизии генерал-майор В. Ф. Воробьев резонно заметил, что отход на Керченский полуостров, куда еще можно выдвинуться свободно, позволит сохранить армию в то время, как при движении на юг, в районе Бахчисарая армия рискует попасть в окружение, из которого в связи с недостатком боеприпасов может и не вырваться. То есть ни армию не удастся сохранить, ни Севастополю – помочь.

По всему было видно, что у командарма готова была сорваться с языка какая-то реплика, но он молча выслушал доводы Воробьева и подвел итог: подавляющее большинство высказалось за отход к Севастополю. Это мнение полностью совпадает с решением, которое еще накануне принято Военным советом армии.

Н. И. Крылов и спустя многие годы помнил те жесткие нотки, которые прозвучали в голосе командующего, когда он формулировал приказ:

– Итак, мы идем прикрывать Севастополь. Отвод главных сил с обороняемого рубежа начнем с наступлением темноты. Направление – на Камбары, Булганак с выходом к утру на рубеж Альмы. А дальше… как покажет обстановка…

В 17.45 был подписан боевой приказ, определявший колонные пути движения дивизий, рубежи, на которые в установленные промежутки времени должны были выходить войска, позывные колонн, условные радиосигналы. Наступившая ночь была на руку нашим частям, она давала лишнюю возможность оторваться от противника.

«Вспоминая короткое военное совещание в затерявшемся среди степи поселке, совещание, не оставившее следов в архивах, но оказавшее определенное влияние на развитие событий в Крыму, – писал маршал Н. И. Крылов, – надо по справедливости сказать: для нас, приморцев, оборона Севастополя началась с Экибаша»¹¹⁸.

Опрос подчиненных командиров – для чего к нему прибег Петров? Люди, далекие от военного дела, могут решить – чтобы снять персональную ответственность с себя, разделить ее с подчиненными в случае неудачи. Но если в гражданской жизни это еще может пройти, то в армии – практически невозможно. Принимать единоличное решение – право, но и обязанность командира. За него, решение, он несет личную ответственность перед старшим начальником. Петров окончательно пришел к выводу о необходимости в интересах дела отходить именно к Севастополю еще до совещания. Другое дело, что сил и уверенности в правильности такого решения прибавилось, коль скоро он убедился в том, что большинство командиров его позицию разделяют.

Конкретно же Петрова подозревать в малодушном стремлении переложить ответственность на подчиненных – вообще пустое занятие. Против такого предположения восстает вся его служебная биография, пройденный им к тому времени боевой путь.

Впервые Приморская показала себя под Одессой

Этот боевой путь обширен, его подробно освещает книга «Полководец», написанная – что весьма отрадно – воспитанником Петрова по Ташкентскому военному училищу, фронтовым разведчиком и известным писателем Героем Советского Союза Владимиром Васильевичем Карповым. Это обстоятельство избавляет любого из его последователей от необходимости детально касаться всех сколько-нибудь значимых эпизодов боевой деятельности Петрова, нам же позволяет сконцентрироваться на его севастопольской эпопее.

Участие Ивана Ефимовича в обороне главной базы Черноморского флота было предопределено его удачными действиями при обороне Одессы в качестве сначала командира 25-й Чапаевской стрелковой дивизии, действовавшей в составе Отдельной Приморской армии, а затем – и командующего этой армией.

Немецкое командование поставило перед 4-й румынской армией задачу в кратчайший срок овладеть Одессой. Взятие этого приморского города позволяло немцам и их союзникам лишить Черноморский флот его важнейшей базы, утвердиться в северо-западной части акватории Черного моря, облегчив захват Крыма и главной базы ЧФ и открыв себе путь на Кавказ. Стимул у румын был, да еще какой: Гитлер обещал передать Одессу в их владение. В августе 1941-го глава пронемецкого режима Румынии маршал Йон Антонеску обратился к своим войскам: «Наступайте! За два дня вы овладеете самым большим портом на Черном море. Это будет наивысшая слава для вас и для страны. Весь мир смотрит на вас, чтобы увидеть вас в Одессе. Будьте на высоте вашей судьбы!» А на 23 августа уже был спланирован парад румынских частей на площади Красной армии (румыны называли ее по-старому – Соборной).

С полным пониманием стратегической значимости Одессы Ставка ВГК 5 августа 1941 г. отдала командованию Южного фронта директиву: «Одессу не сдавать и оборонять до последней возможности, привлекая к делу Черноморский флот». С этого дня и пошел отсчет героической, до 16 октября, обороны города и военно-морской базы. Противник имел пятикратное превосходство над защитниками Одессы в артиллерии и более чем шестикратное в личном составе.

С 13 августа Одесса была полностью блокирована с суши. Фронт представлял собой дугу длиной примерно в 80 км, которая упиралась своими основаниями в берег моря. Единственным средством надежной связи с Большой землей оставались морские коммуникации. Полукольцо вокруг города постепенно сужалось. Тем не менее об оставлении города никто не помышлял. 19 августа приказом Ставки ВГК был создан Одесский оборонительный район (ООР), в который вошли Одесская военно-морская база, Отдельная Приморская армия, корабли ЧФ и части народного ополчения. Во главе ООР был поставлен командир Одесской военно-морской базы контр-адмирал Г. В. Жуков, командующий Отдельной Приморской армией генерал-лейтенант Г. П. Софронов стал его заместителем по сухопутным войскам. В одном строю, бок о бок отстаивали родной город пехотинцы и моряки.

В составе Отдельной Приморской армии активными действиями выделялась 25-я Чапаевская стрелковая дивизия генерал-майора И. Е. Петрова. По поручению командования армии Петров возглавил южный сектор обороны, получив под свое командование, кроме 25-й стрелковой, 2-ю кавалерийскую дивизию и один стрелковый полк 95-й стрелковой дивизии. Войска сектора в течение месяца стойко отражали атаки врага, что позволило командованию OOP подготовить и нанести в восточном секторе, где наши части отошли в наибольшей степени, комбинированный удар по группировке противника.

В ночь на 22 сентября в его тыл в районе Григорьевки был высажен морской десант в составе полка морской пехоты, одновременно был выброшен парашютный десант. Навстречу десантникам наступали стрелковые части, пополненные пятью тысячами пехотинцев, которых удалось перебросить морем с Большой земли. В результате две дивизии румын были разгромлены и враг был отброшен на 5–8 км, утратив возможность обстрела города и порта.

Возможности обороны города были далеко не исчерпаны. Но все дальше и дальше под ударами группы немецких армий «Юг» отходили на восток войска Южного фронта. Части 51-й армии не смогли сдержать войска 11-й немецкой армии в районе Крымского перешейка и оставили Перекопские позиции, позволив противнику ворваться в Крым. Потеря же Крыма неизбежно повлекла бы за собой и потерю Одессы – пятачка земли, остававшегося в глубоком неприятельском тылу.

Уже в ночь на 1 октября в Одессу из Севастополя прибыл заместитель наркома ВМФ вице-адмирал Г. И. Левченко с директивой Ставки ВГК от 30 сентября 1941 г. Поскольку она имела принципиальное значение не только для Одессы, но и для Севастополя, имеет смысл привести ее максимально полно:

«…В связи с угрозой потери Крымского полуострова, представляющего главную базу Черноморского флота, и ввиду того, что в настоящее время армия не в состоянии одновременно оборонять Крымский полуостров и Одесский оборонительный район, Ставка Верховного Главнокомандования решила эвакуировать ООР и за счет его войск усилить оборону Крымского полуострова.

Ставка приказывает:

1. Храбро, честно выполнившим свою задачу бойцам и командирам ООР в кратчайший срок эвакуироваться из Одесского района на Крымский полуостров.

2. Командующему 51-й Отдельной армией бросить все силы армии для удержания Арабатской стрелки, Чонгарского перешейка, южного берега Сиваша и Ишуньских позиций до прибытия войск из ООР.

3. Командующему Черноморским флотом приступить к переброске из Одессы войск, материальной части и имущества в порты Крыма: Севастополь, Ялту и Феодосию, используя по своему усмотрению и другие удобные пункты высадки.

4. Командующему ЧФ и командующему ООР составить план вывода войск из боя, их прикрытия при переброске, при этом особое внимание обратить на упорное удержание обоих флангов обороны до окончания эвакуации.

5. Командующему ООР все не могущее быть эвакуированным: вооружение, имущество и заводы, связь и рации – обязательно уничтожить, выделив ответственных за это лиц.

6. По высадке в Крыму войсковые части ООР подчинить командующему 51-й армией…»¹¹⁹

Реализовывать директиву в части, касающейся сухопутных войск ООР, выпало генералу Петрову, который 5 октября ввиду тяжелой болезни генерал-лейтенанта Софронова вступил в должность командующего Отдельной Приморской армией.

У нас есть возможность увидеть Петрова тех дней глазами его верного сослуживца Н. И. Крылова: «Отношения с новым командующим сразу установились простые и ясные. К Ивану Ефимовичу я давно уже испытывал не просто уважение, но и глубокую симпатию. И радовался, ощущая дружеское расположение с его стороны. Это отнюдь не мешало ему быть чрезвычайно требовательным. Чуждый всякого дипломатничанья, прямой и естественный во всем, Петров умел говорить правду-матку в глаза и старшим, и младшим. Можно было и с ним быть совершенно откровенным.

Ивану Ефимовичу не сиделось на КП, и он находил возможность почти каждый день вырываться то в одну, то в другую дивизию. После того как мы вывели из боев часть сил, положение на одесских рубежах снова стало напряженным, и командарм считал необходимым лично бывать на переднем крае»¹²⁰.

Первое, что сделал Петров после назначения командармом, – предложил смелый, даже в чем-то дерзкий план эвакуации войск. Почему смелый?

Предыдущий план, разработанный еще генералом Софроновым и, к слову, утвержденный Ставкой, предусматривал постепенный отход четырех дивизий армии на вторую линию главного рубежа обороны. В течение какого-то, довольно короткого срока две дивизии должны были оборонять рубеж, а две другие выйти из боя и отойти в порт для эвакуации. Затем, поскольку вести бои за город не предусматривалось, оставшиеся две дивизии со второй линии главного рубежа обороны должны были быстро отойти сразу в порт и погрузиться на корабли и транспорты. Правда, при этом пришлось бы отказаться от эвакуации части техники и конной тяги, но личный состав был бы вывезен полностью.

Вступив в командование армией, Петров критически пересмотрел план своего предшественника. Возникло серьезное опасение, как бы объявленное заранее решение об эвакуации не повлияло на снижение стойкости войск: зачем, мол, держаться на каком-то рубеже до последнего, если все равно отсюда придется уходить? Кроме того, по данным разведки, противник пополнил наступающие дивизии свежими частями, чтобы незамедлительно взять город, не случайно 9 октября он опять перешел в общее наступление. Смогут ли в таких условиях ослабленные вдвое (после отхода двух дивизий) передовые части Приморской армии удержать линию фронта?

Свою точку зрения Иван Ефимович позднее пояснял так: «Получение приказа Ставки об эвакуации внесло ясность в обстановку и поставило перед войсками отчетливую, конкретную задачу – организовать эвакуацию так, чтобы не было никаких потерь ни в людях, ни в материальной части…

Торопливость и связанная с ней нервозность проведения эвакуации, а тем более при таком плане, какой был намечен, – выводить гарнизон частями, – грозили серьезными потерями и материальной части, и личного состава. Поэтому командование Приморской армии, проанализировав создавшуюся обстановку, предложило эвакуацию войск отложить на 10 дней. За это время последовательно и планомерно вывезти всех раненых, госпитали, все тылы, материальные ценности, излишнюю артиллерию, транспорт, а оставшиеся войска, освобожденные от тяжелой материальной части, эвакуировать сразу, в одну ночь, внезапно оторвавшись от противника»¹²¹.

Что говорить, план сулил в случае успеха огромные преимущества, но он был и сложен, и сопряжен с большим риском. Нужно было в короткий срок переработать планы и графики движения, загрузки транспортов, обеспечить прикрытие покидавших боевые позиции войск. Наконец, требовалось предупредить малейшую утечку информации, ибо обнаружение противником отхода наших частей неминуемо погубило бы все дело.

Все эти факторы не могли не принимать во внимание старшие начальники. Поначалу предложение об изменении плана эвакуации встретило возражение и контр-адмирала Г. В. Жукова, и командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского. Последний даже прислал в Одессу члена Военного совета флота дивизионного комиссара Н. М. Кулакова, чтобы разобраться на месте, выслушав доводы авторов нового плана. Главный политработник флота, обстоятельно переговорив с Петровым и другими командирами и штабистами, убедился в их правоте и дал телеграмму командующему флотом. Ответная радиограмма разрешала действовать по плану, предложенному командующим Приморской армией, с посадкой на суда в ночь на 16 октября.

За оставшиеся дни генерал Петров вместе с контр-адмиралом Жуковым организовал вывоз техники, вооружения, материальных ценностей в максимально возможном количестве. В Крым были переброшены стрелковая дивизия, армейские склады, госпитали, автотранспорт и другие грузы. Часть артиллерии, сдерживавшей наскоки врага, правда, пришлось оставить. Параллельно советским войскам приходилось противостоять возобновившемуся наступлению противника. Притом что огневая мощь армии сокращалась, Петрову удалось усилить активность боевых действий, организовать ряд мощных ударов авиацией и артиллерией. Орудийным огнем помог и флот. У противника не должно было возникнуть даже мысли о возможном отходе наших войск. И, как показали дальнейшие, стремительно набиравшие темп события, не возникло.

Главные силы армии до последнего часа продолжали удерживать занимаемый рубеж, а затем осуществили неожиданный для противника маневр, внезапно оторвавшись от противника и быстро отойдя в порт. Сам И. Е. Петров вспоминал о ночи с 15 на 16 октября так: «…После заката солнца, в сумерках, основная масса войск бесшумно снялась с позиций и, быстро построившись в колонны, двинулась в порт. А через полтора-два часа прикрывающие части, поддерживая на линии фронта редкий ружейный, пулеметный и минометный огонь, также снялись и пошли в порт на погрузку. На линии фронта остались только группы разведчиков, продолжавшие имитировать огонь и жизнь войск в окопах. Но и те после полуночи на специально для этой цели оставленных машинах снялись и прибыли в порт.

В ночь на 16 октября оживление в Одесском порту было необычайное. Со всех прилегающих улиц и переулков потоками стекались войска, направляясь к своим кораблям, стоявшим у пирса. Хотя и требовалось соблюдать полную тишину, однако войск оказалось так много на сравнительно ограниченном пространстве Одесского порта, что уберечься от суеты, шума и гомона массы людей было невозможно. Личный состав одесской военно-морской базы на погрузке проявил величайшую организованность»¹²².

К 4.00 16 октября были погружены и ушли из гавани более 40 кораблей и судов. Эвакуацию от атак с воздуха прикрывали стоявшие на рейде боевые корабли во главе с крейсером «Красный Кавказ». При том, что из Одессы было вывезено более 80 тысяч бойцов, 500 орудий, более 1100 автомашин, 20 тысяч тонн боеприпасов, много имущества, все было так организовано, что румыны эвакуацию советских войск своевременно не обнаружили. Только через шесть часов после отхода наших войск они начали артиллерийский обстрел и бомбардировку с воздуха.

«Позднее мне приходилось беседовать с адмиралами Г. В. Жуковым, Д. И. Кулешовым и другими военачальниками, причастными к этой сложной операции, – писал адмирал Н. Г. Кузнецов. – Успешную эвакуацию войск они связывают с именем генерала И. Е. Петрова»¹²³. Столь высокая, пусть и эмоционально сдержанная оценка из уст наркома ВМФ дорогого стоит.