Faqat Litresda o'qing

Kitobni fayl sifatida yuklab bo'lmaydi, lekin bizning ilovamizda yoki veb-saytda onlayn o'qilishi mumkin.

Kitobni o'qish: «Противодействие легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем. Уголовно-правовые, уголовно-процессуальные и криминалистические аспекты»

Name: Противодействие легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем. Уголовно-правовые, уголовно-процессуальные и криминалистические аспекты
ISBN: 9785392371426

Александр Викторович Гриненко, А. Коляда, С. Хорьяков

Shrift:

* * *

Авторы:

Гриненко А. В., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, профессор кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики Московского государственного института международных отношений (университет) МИД Российской Федерации;

Коляда А. В., кандидат юридических наук, старший инспектор Главного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Северо-Кавказскому федеральному округу;

Хорьяков С. Н., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного процесса Московской академии Следственного комитета Российской Федерации.

Рецензенты:

Тисен О. Н., доктор юридических наук, начальник Юридического управления Федеральной службы по финансовому мониторингу Российской Федерации; кафедра предварительного расследования Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя.

Посвящаем светлой памяти доктора юридических наук, профессора, Заслуженного деятеля науки Российской Федерации Лаврова Владимира Петровича

Введение

Поступательное движение общества и государства во многом определяется стабильным развитием экономики. Только государство, в котором эффективно действует производство, сбалансированы товарные и финансовые потоки, может обеспечить защиту каждой конкретной личности и общества в целом.

Несомненно, одним из наиболее дестабилизирующих факторов развития гражданского общества является преступность. В последние годы динамика преступности является положительной, общее количество совершаемых преступлений постоянно нарастает. Весьма тревожным моментом является то, что в структуре преступности все большее место занимают корыстные деяния. Противодействие корыстной преступности, помимо иных методов, ведется и путем отслеживания финансовых потоков, которые возникают в результате попыток введения полученных преступным путем денежных средств в легальный оборот. С другой стороны, возможность легализации (отмывания) доходов провоцирует совершение новых преступлений, вовлекает в преступную деятельность все большее количество лиц, коррумпирует государственных чиновников, в том числе и тех, которые призваны бороться с преступностью.

В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации (утверждена Указом Президента РФ от 20 июля 2021 г. № 400)^¹ в качестве одной из приоритетных задач обозначено предупреждение и пресечение преступлений, совершаемых с использованием информационно-коммуникационных технологий, в том числе легализации преступных доходов, финансирования терроризма, организации незаконного распространения наркотических средств и психотропных веществ, а также использования в противоправных целях цифровых валют.

Реализация Стратегии призвана способствовать сбережению народа России, развитию человеческого потенциала, повышению качества жизни и благосостояния граждан, укреплению обороноспособности страны, единства и сплоченности российского общества, достижению национальных целей развития, повышению конкурентоспособности и международного престижа Российской Федерации.

На международном уровне в 1989 г. создана Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (Financial Action Task Force, FATF), Россия является ее членом с 2003 г. Основная задача FATF – разработка рекомендаций межправительственного уровня в соответствующей сфере деятельности, а также организация взаимного контроля за деятельностью по противодействию легализации денежных средств, полученных преступным путем.

Так, в 2012 г. FATF разработала Международные стандарты о борьбе с отмыванием денег, финансирования терроризма и распространения оружия массового уничтожения (в настоящее время действуют с изменениями, внесенными в июне 2021 г.). В документе, в частности, указано, что страны должны выявлять, оценивать и понимать риски отмывания денег и финансирования терроризма для страны и принимать меры, включая создание органа или механизма для координации действий по оценке рисков и использования ресурсов, направленных на обеспечение их эффективного снижения. На основе этой оценки странам следует применять подход, основанный на оценке рисков (RBA), для обеспечения того, чтобы меры по предотвращению или смягчению последствий отмывания денег и финансирования терроризма были соизмеримы с выявленными рисками. Этот подход должен стать важной основой для эффективного распределения ресурсов в рамках режима борьбы с отмыванием денег и финансированием терроризма и осуществления мер, основанных на оценке рисков, в рамках Рекомендаций FATF^².

Тот факт, что в настоящее время УК РФ предусматривает два состава преступлений, образующих легализацию (отмывание) денежных средств и иного имущества, полученных преступным путем, свидетельствует о значительных усилиях, предпринимаемых нашей страной в сфере противодействия данным преступлениям. В результате изменений, внесенных в ст. 174 и 174.1 УК РФ рядом федеральных законов, данные составы преступлений были конкретизированы, что позволяет более успешно противодействовать легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем. Вместе с тем развитие общественных, в том числе международных, отношений, появление новых форм экономической деятельности, информационная интеграция обусловливает возможность создания новых форм совершения таких деяний.

Исследуемой проблеме в той или иной форме посвятили свои труды многие ученые. Вместе с тем в научных и учебно-методических работах исследованы более общие вопросы, возникающие при характеристике легализации (отмывания) легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем. Комплексное же исследование, раскрывающее уголовно-правовые, уголовно-процессуальные и криминалистические аспекты противодействия (легализации) денежных средств, полученных преступным путем, до настоящего времени осуществлено не было.

Это обусловливает необходимость постановки и разрешения следующих задач: дать уголовно-правовую характеристику легализации (отмывания) доходов, приобретенных преступным путем; разработать криминалистическую характеристику преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ; выявить организационные и тактические особенности деятельности по возбуждению и предварительному расследованию уголовных дел по признакам указанных преступлений; установить особенности уголовно-процессуального правоприменения по данной категории уголовных дел и разработать предложения по совершенствованию действующего законодательства; изучить особенности использования специальных знаний при расследовании указанных преступлений данной категории; определить современные возможности использования криминалистической техники при расследовании названных составов преступлений.

Объектом исследования являются правоотношения, складывающиеся в процессе расследования легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем. Предмет исследования составляют положения уголовно-процессуального законодательства, практическая деятельность по расследованию, а также особенности методики раскрытия указанных преступлений.

Научная значимость работы обусловлена тем, что в ней с учетом последних изменений в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве в результате комплексного исследования выявлены и раскрыты современные особенности противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем.

Теоретическая значимость исследования состоит в том, что изучение положений, определяющих особенности методики расследования легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, направлено на дальнейшую разработку криминалистической науки, в частности, положений, касающихся особенности предварительного расследования этих деяний. Практическая значимость работы заключается в возможности эффективного использования ее результатов в ходе нормотворчества, а также в практической деятельности должностных лиц уголовного судопроизводства.

В практическом плане предложенные разработки могут быть использованы для организации учебного процесса в учебных заведениях юридического профиля, а также для методического обеспечения подготовки сотрудников правоохранительных органов в соответствующей сфере деятельности.

Глава 1. Уголовно-правовая и криминалистическая характеристика легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем

1.1. Уголовно-правовая характеристика легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем

Благосостояние любого современного общества непосредственно зависит от того, насколько стабильно функционирует его экономический механизм. Привлечение к уголовной ответственности лиц, которые путем совершения преступлений нарушают общественные отношения в сфере экономики, является одним из приоритетных направлений деятельности соответствующих государственных органов и их должностных лиц.

Как социальное явление введение в официальный (легальный) оборот доходов, полученных преступным путем, имеет весьма продолжительную историю. Сам термин «отмывание денег», как полагает большинство исследователей, был введен в оборот в 20-е годы XX в. в период деятельности американских мафиозных структур. Добытые преступным путем значительные денежные средства чикагская преступная группировка в переносном смысле слова «отмывала» через сеть автоматических прачечных пунктов. Ежедневно часть денег, полученных в результате преступлений, показывалась в качестве оплаты за услуги этих прачечных. Таким образом деньги в виде прибыли вводились в легальный оборот^³.

Однако большинство государств первоначально расценивало такие действия как сугубо экономические нарушения. Легализация же считалась составной частью преступления, в результате которого доходы были получены.

Вопрос о необходимости адекватного реагирования на легализацию (отмывание) материальных ценностей возник не так давно. Впервые он был поднят на международном уровне в Конвенции ООН 1988 г. о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ. Статья 3 данного акта содержит перечень деяний, которые охватываются понятием «легализация денежных средств»:

«… b) (i) конверсия, или перевод собственности, если известно, что такая собственность получена в результате совершения правонарушения или правонарушений, предусмотренных Конвенцией, или в результате участия в таком правонарушении или правонарушениях, с целью сокрытия или утаивания незаконного источника собственности или в целях оказания помощи любому лицу, участвующему в совершении такого правонарушения или правонарушений, с тем, чтобы он смог уклониться от ответственности за свои деяния;

(ii) сокрытие или маскировка истинной природы, источника, местонахождения, какого-либо движения собственности или прав на нее, если известно, что такая собственность получена в результате совершения правонарушения или правонарушений, предусмотренных настоящей Конвенцией, или в результате участия в такого рода правонарушении или правонарушениях.

с) с учетом своих конституционных положений и основных принципов своей правовой системы:

…(i) приобретение, владение или использование собственности, если в момент ее получения было известно, что такая собственность получена в результате правонарушения или правонарушений, предусмотренных настоящей Конвенцией…»^⁴.

Такое развернутое определение легализации денежных средств, несмотря на неконкретность некоторых понятий, несомненно, стало отправной точкой для последующего создания международно-правового фундамента борьбы с данным видом преступлений.

Некоторые государства также начали противодействовать легализации доходов, исходя из существенной общественной опасности преступлений, в результате которого получаются денежные средства^⁵. Так, в Великобритании было сформулировано понятие легализации в качестве процесса внесения на банковские счета и перевод денежных средств, в том числе любое их использование в личных целях^⁶. Как обращает внимание В. Н. Сизова, это правило появилось и наиболее широко используется в сфере противодействия незаконному обороту наркотиков^⁷.

Следующий и наиболее важный международно-правовой акт, посвященный данной проблеме, – Конвенция Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности (Страсбург, 8 ноября 1990 г.). В ст. 6 данного акта установлено, что «…при наличии умысла в качестве преступления должно быть квалифицировано любое из следующих действий: a) конверсия или передача имущества, если известно, что это имущество является доходом, полученным преступным путем, с целью скрыть незаконное происхождение такого имущества или помочь любому лицу, замешанному в совершении основного преступления, избежать правовых последствий своих деяний; b) утаивание или сокрытие действительной природы, происхождения, местонахождения, размещения, движения имущества или прав на него, если известно, что это имущество представляет собой доход, полученный преступным путем; и, при соблюдении своих конституционных принципов и основных концепций своей правовой системы; c) приобретение, владение или использование имущества, если в момент его получения было известно, что оно является доходом, добытым преступным путем; d) участие или соучастие в любом из преступлений, определенных в настоящей статье, или в покушении на его совершение, а также за помощь, подстрекательство, содействие или консультирование в связи с совершением такого преступления»^⁸.

Заметим, что такое определение, несмотря на весьма подробное перечисление деяний, содержит большое количество оценочных понятий. Это создает значительные сложности его применения. Например, неясно, что имелось в виду под термином «консультирование». При наличии у лица осведомленности оказание подобных консультаций согласно теории российского уголовного права также образует соучастие в форме пособничества. Вместе с тем такая развернутая формулировка несет и большой положительный заряд, ведь именно она создала основу для формулирования соответствующих составов преступлений в УК РФ 1996 г. и последующих его редакций.

И далее международное сообщество неоднократно обращало внимание на проблемы, которые были вызваны «отмыванием» доходов, полученных преступным путем. Среди наиболее важных актов можно назвать следующие: Рекомендации ООН относительно международного сотрудничества в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте развития (14 декабря 1990 г.); Декларация ООН о мерах по ликвидации международного терроризма (9 декабря 1994 г.)^⁹.

Во исполнение указанных документов Российской Федерацией на международном уровне был заключен целый ряд договоров, межправительственных и межведомственных соглашений^¹⁰. Для государств – членов СНГ базовым является Договор участников Союза Независимых Государств о противодействии легализации (отмыванию) преступных доходов и финансированию терроризма (Душанбе, 5 октября 2007 г.)^¹¹.

В настоящее время продолжается разработка мер, направленных на противодействие легализации. Так, недавно был принят Меморандум о взаимопонимании между Евразийской экономической комиссией и Евразийской группой по противодействию легализации преступных доходов и финансированию терроризма» (Москва, 12 февраля 2021 г.)^¹². В качестве основных направлений сотрудничества в Меморандуме определены следующие: изучение опыта и анализ мер, принимаемых на территориях государств – членов Евразийского экономического союза и государств – членов Евразийской группы по противодействию легализации преступных доходов и финансированию терроризма в целях противодействия легализации (отмыванию) преступных доходов и финансированию терроризма; выявление и анализ рисков, связанных с легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путем, и финансированием терроризма, возникающих в условиях свободного движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы, и разработка предложений по управлению данными рисками; разработка предложений по реализации мер, направленных на противодействие легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма в государствах – членах Евразийского экономического союза; оказание взаимной экспертной поддержки в области противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма.

Уголовный кодекс РСФСР не содержал статьи, закрепляющей ответственность за легализацию преступных доходов. Впервые соответствующие положения на законодательном уровне были установлены в УК РФ, который вступил в силу с 1 января 1997 г. В ст. 174 Кодекса была установлена уголовная ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем. Первоначально в диспозиции статьи было указано, что легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, представляет собой совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными заведомо незаконным путем, а равно использование указанных средств или иного имущества для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности.

Однако данная диспозиция нуждалась в пересмотре. Так, понятие «приобретенное незаконным путем имущество» было чрезмерно широким и вместе с тем неконкретным. Например, если завещание, по которому лицо получило в наследство то либо иное имущество, признавалось незаконным, то, независимо от причины признания такого имущества незаконным, лицо, осведомленное об этом, подлежало уголовной ответственности за реализацию этого имущества. С другой стороны, налицо несоответствие между наименованием и содержанием данной статьи, поскольку в названии речь шла о приобретении денежных средств или имущества незаконным путем, а в тексте статьи – о том, что приобретение произошло «заведомо незаконным путем». Таким образом, в названии статьи не был обозначен столь важный элемент состава преступления, как вина в форме прямого умысла^¹³.

Весьма существенные изменения в действующем законодательстве, и прежде всего в УК РФ, произошли с принятием Федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ (в редакции Федерального закона от 30 октября 2002 г. № 131-ФЗ) «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»^¹⁴. Данный Закон дал дефиницию множества понятий, которые были использованы при конструировании новой редакции ст. 174 УК РФ и создании новой ст. 174¹ Кодекса.

В соответствии с Федеральным законом от 7 августа 2001 г. № 121-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем»^¹⁵ в УК РФ были внесены следующие изменения. Ранее существовавшая редакция ст. 174 УК РФ предусматривала ответственность за легализацию (отмывание) независимо от того, кем были приобретены денежные средства или иное имущество – самим лицом, которое впоследствии стало их «отмывать», либо иным лицом, которому был известен заведомо незаконный характер этих средств. В новой же редакции эта статья «раздвоилась» и были сформулированы две статьи – ст. 174 «Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем» и ст. 174¹ «Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления».

Сфера применения уголовной ответственности была значительно сужена, поскольку согласно ст. 174 Кодекса в новой редакции она могла наступать лишь в случаях, когда денежные средства или иное имущество были приобретены преступным путем (а не «незаконным», как это имело место ранее). Кроме того, установлено, что ответственность может наступать лишь при совершении финансовых операций и других сделок в крупном размере. Это, по мнению законодателя, позволило не только сузить сферу наказуемости деяния, но и сосредоточить основные усилия на случаях масштабных сделок с преступно нажитыми деньгами или имуществом^¹⁶. Аналогичное изменение было отражено и в тексте ст. 174¹ УК РФ в редакции Федерального закона от 7 апреля 2010 г.^¹⁷ Кроме того, в обеих статьях появились примечания, в которых определено, какие именно финансовые операции и другие сделки признаются совершенными в крупном размере.

В 2013 г. была принята последняя, действующая до настоящего времени редакция указанных статей^¹⁸. В ней, в частности, наказуемость легализации распространена на все преступления (ранее были исключения, наказуемость не распространялась на ряд деяний), появился особо крупный размер легализации, а также изменены санкции, предусмотренные данными статьями.

Ранее к исключениям относились преступления, предусмотренные ст. 193 (невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте», 194 (уклонение от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организации или физического лица), 198 (уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица), 199 (уклонение от уплаты налогов и/или сборов с организации), 199¹ (неисполнение обязанностей налогового агента), 199² (сокрытие денежных средств либо имущества организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов и/или сборов) УК РФ.

Здесь следует обратить внимание на тот факт, что имевшиеся в диспозиции ч. 1 ст. 174 и ч. 1 ст. 174¹ УК РФ составы преступлений касались случаев, когда объективные стороны деяний уже содержали элементы легализации денежных средств или иного имущества. Однако данные составы «теряли свою актуальность» лишь в тех случаях, когда и легализацию (отмывание), и совершение данных преступлений производило одно и то же лицо (группа лиц, объединенных общим умыслом). Если же это – разные лица, то легализацию требовалось криминализировать. Поэтому исключение этих составов из предмета легализации было нецелесообразным, и законодатель исправил свою ошибку.

Вместе с тем и в ныне действующей редакции некоторые положения остаются в разряде дискуссионных, что вызывает необходимость более подробно изложить уголовно-правовую характеристику данных составов.

Согласно ч. 1 ст. 174 УК РФ легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем, представляет собой совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, заведомо приобретенными другими лицами преступным путем, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом, совершенные в крупном размере.

Непосредственный объект данного преступления, как указывают Л. Д. Гаухман и С. В. Максимов, составляют одновременно общественные отношения, обеспечивающие законный имущественный оборот в целом и денежное обращение в частности, а также честное предпринимательство^¹⁹. Действительно, при совершении данной категории преступлений не только страдают общественные отношения, которые возникают в материально-денежной сфере, но и претерпевают существенные лишения предприниматели, которые занимаются легальным бизнесом. Естественно, им тяжело конкурировать с фирмами, имеющим нелегальную «подпитку» за счет средств, которые поступают из криминальной среды.

В. И. Михайлов непосредственным объектом легализации предлагает считать «установленный законодательством порядок совершения финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом и их использование для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности»^²⁰. Вместе с тем, исходя из теории уголовного права, объектом любого преступления являются общественные отношения, которые нарушаются в результате совершения деяния, а порядок – это результат протекания данных отношений в конкретной ситуации.

Н. И. Ветров определяет непосредственный объект рассматриваемых общественно опасных деяний как «отношения, регулирующие денежное обращение и иные имущественные отношения в экономической деятельности, представляющей угрозу для экономической безопасности государства, стабильности финансовой системы и интересов правосудия, состоящих в недопущении уклонения от ответственности путем незаконного использования преступно нажитых средств»^²¹. Здесь, на наш взгляд, непосредственный объект легализации сформулирован более четко, однако общественные отношения, направленные на осуществление правосудия, слишком отдалены от легализации, они реально существуют лишь в тех случаях, когда легализация денежных средств, полученных в результате преступления, уже сама по себе является одним из способов сокрытия основного деяния.

Также нельзя согласиться с мнением ученых, полагающих, что факультативным объектом легализации являются представляют «интересы потерпевших (физических лиц) и гражданских истцов (граждан, предприятий, учреждений или организаций)»^²². Потерпевшие и гражданские истцы появляются лишь в связи с производством по основному уголовному делу, что же касается легализации, то в ее ходе гражданско-правовые сделки и финансовые операции осуществляются с внешним соблюдением закона, и в их результате потерпевшие и гражданские истцы не возникают, поскольку отсутствует причиненный вред.

Предметом преступления являются денежные средства, имущество (как движимое, так и недвижимое), ценные бумаги и валютные ценности, которые были заведомо приобретены другими лицами преступным путем^²³. Нельзя согласиться с утверждением А. В. Соловьева о том, что «…предметом преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ, являются деньги и иное имущество (не ограниченное в обороте и не изъятое из оборота)»^²⁴. Согласно действующему законодательству при соблюдении ряда условий возможно заключение гражданско-правовых сделок и в отношении имущества, которое в обороте ограничено^²⁵. Соответственно могут совершаться и сделки с целью легализации.

Как было указано выше, предмет легализации – достаточно широкое понятие. Так, им может быть признан объект недвижимости, который был построен из стройматериалов, приобретенных преступным путем. В данном случае речь идет об имуществе, которое было «переработано» из средств, полученных в результате преступления^²⁶.

Проблемным является и вопрос о том, каким образом должно быть установлено «преступное происхождение» доходов. Квалификация преступления, в результате которого были получены такие доходы, определяющего значения в данном случае не имеет. Как показывает изучение практики, произведенное рядом ученых, это чаще всего – хищения, контрабанда, вымогательство, незаконный оборот наркотических средств и психотропных веществ, незаконный оборот оружия, незаконные предпринимательство и банковская деятельность и т. п.^²⁷

Реально легализация (отмывание) доходов может иметь место при совершении любых преступлений (а не только в сфере экономической деятельности). Основное требование, которое необходимо соблюсти в ходе предварительного расследования, – это то, что должен быть установлен преступный характер действий, в результате которых эти доходы были получены.

Однако мнения ученых на этот счет разошлись. Так, И. В. Годунов считает, что речь идет о том имуществе, преступное происхождение которого определено вступившим в силу приговором суда^²⁸. О. Ю. Якимов, напротив, приходит к выводу о том, что приговор суда необходим для признания лица виновным в совершении преступления, но не для признания какого-либо события преступлением. Преступность же события, как считает автор, определяется не наличием лица, уже признанного виновным в совершении преступления, а наличием самого преступления^²⁹.

По нашему мнению, в высказываниях вышеуказанных авторов имеются рациональные стороны. Они рассматривают одно и то же явление, но с различных позиций. И. В. Годунов имеет в виду момент, когда требуется разрешить вопрос о виновности или невиновности лица в совершении преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ, т. е. постановить обвинительный или оправдательный приговор. О. Ю. Якимов ведет речь о том, когда следует начинать уголовное преследование. Этот момент, действительно, наступает, когда «…следователь или дознаватель усмотрят в этом приобретении достаточное количество данных, указывающих на признаки преступления».

Вместе с тем представляется, что формулировка, указывающая на «заведомое приобретение другими лицами преступным путем», весьма далека от совершенства. В первоначальной редакции ст. 174 УК РФ речь шла о более широкой сфере деятельности – совершении финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенным заведомо незаконным путем. Таким образом, заведомая незаконность – это более широкое понятие, нежели термин «преступность деяния». В последующих же редакциях ст. 174 УК РФ речь идет о преступности деяний, в результате которых были получены денежные средства или иное имущество. Поскольку любое преступление, в результате которого происходит обогащение лица, осуществляется в результате его поведения с виной в форме прямого умысла, указание на заведомость совершения преступления этим лицом нам видится излишним. В данном случае речь должна идти о том, что лицо, которое осуществляло легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, было осведомлено о том, что другие лица добыли его именно в результате преступления.

В п. 4 постановления № 32 Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. (в ред. от 26 февраля 2019 г.) «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем»^³⁰ указано, что презумпция преступного характера приобретенного имущества может быть основана не только на вступившем в законную силу обвинительном приговоре суда, но и на постановлении о прекращении уголовного дела по одному из оснований, не вызывающих реабилитации.

Также в постановлении Пленума сделан вывод о том, что преступный характер приобретенного имущества может быть констатирован и в случае приостановления предварительного расследования в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого за основное преступление, если в материалах уголовного дела имеются доказательства, подтверждающие событие и состав такого преступления, и им дана надлежащая оценка. Позиция Верховного Суда РФ понятна, она состоит в том, что предписано привлекать лиц к ответственности за совершение преступлений, предусмотренных ст. 174 УК РФ, и в случаях, когда неясно, кто совершил преступление, в результате чего было получено имущество, впоследствии легализованное. Вместе с тем достаточно сложно предусмотреть ситуацию, когда в отсутствие лица будет достоверно установлены все элементы состава преступления, дающие достаточные основания для привлечения другого лица в качестве обвиняемого и его последующего осуждения.

Объективную сторону преступления, как это видно из содержания ст. 174 УК РФ, составляет хотя бы одно из следующих действий с указанными денежными средствами или иным имуществом: 1) совершение финансовых операций; 2) совершение любых иных сделок^³¹.

Как подчеркивает И. В. Годунов, «…объективная сторона преступления осуществляется в форме совершения финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, заведомо приобретенными другими лицами преступным путем. Необходимо установить заведомое знание субъектом того, что он легализует денежные средства или имущество, приобретенные путем совершения преступления. Заведомость означает, что лицо наверняка знало о преступном происхождении имущества со слов других лиц или из любого иного источника»^³². Дополним, что для признания легализации преступной не требуется, чтобы осуществлявшее ее лицо было в полной мере осведомлено обо всех элементах механизма легализации, достаточно лишь самого факта осведомленности о том, что деньги или иное имущество имеют «преступное происхождение».

М. П. Журавлев и Е. М. Журавлева полагают, что использованное в диспозиции ст. 174 и 174¹ УК РФ сочетание «финансовые операции и сделки» во множественном числе «…подлежит ограничительному толкованию, то есть для состава достаточно было совершить одну финансовую операцию или сделку, но в крупном размере»^³³. Вместе с тем дополним, что такая операция должна полностью подпадать под признаки легализации. Например, простое помещение в банк денег, полученных в результате совершения преступления, также является финансовой операцией, но состава преступления, предусмотренного ст. 174 или 174¹ УК РФ, не образует.

Рассуждая по этому поводу, С. А. Бажутов указал, что для наличия данных составов преступлений «необходимы не просто финансовые операции и сделки с имуществом, полученным преступным путем, а действия, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, придание им видимости законности»^³⁴. Здесь можно высказать некоторые возражения, во-первых, первая часть этого утверждения не противоречит второй, ведь финансовые операции и сделки (помимо мнимых) всегда имеют определенную гражданско-правовую цель. И, во-вторых, поскольку речь идет о легализации, такие операции и сделки, если рассматривать их как объективную сторону соответствующих преступлений, всегда направлены на установление гражданских прав или на их изменение в пользу совершающего легализацию, но не на их прекращение^³⁵.

Таким образом, следует признать, что данные понятия в УК РФ выражены весьма неконкретно и не дают ответа на вопрос о том, произошло ли фактическое отчуждение денежных средств или иного имущества.

Существенную помощь в этом плане оказывают положения Федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ (в редакции от 2 июля 2021 г.) «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма».

Статья 3 названного Закона содержит понятия, которые не только используются в тексте данного акта, но и приводятся без их раскрытия в ст. 174 УК РФ. К ним относятся следующие: 1) доходы, полученные преступным путем, – денежные средства или иное имущество, полученные в результате совершения преступления; 2) легализация (отмывание) доходов, полученных преступным путем, – придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученными в результате совершения преступления.

Таким образом, диспозиция ст. 174 (в равно и ст. 174¹) УК РФ по сути является бланкетной, поскольку ее применение невозможно без использования понятий, закрепленных в вышеназванном Федеральном законе «О противодействию легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма».

Сравнение положений двух законов позволяет сделать вывод о необходимости их приведения в соответствие друг другу. Прежде всего заметим, что раскрытие понятия доходов, полученных преступным путем, через определение того, что они были получены в результате совершения преступления, по сути является синонимизацией. Вместе с тем использование термина «доходы» и того, что они были получены в результате совершения преступления, нам представляется более удачным и с семантической, и с юридической позиций. Также в диспозиции ч. 1 ст. 174 УК РФ слова «совершение финансовых операций и других сделок» следует заменить более емкими словами «совершение операций с денежными средствами и иным имуществом».

Целью данного преступления, как полагает Н. А. Лопашенко, является именно легализация денег или иного имущества, поскольку об этом свидетельствует само наименование ст. 174 УК РФ^³⁶. По мнению Г. А. Тосуняна и А. Ю. Викулина, диспозиция ст. 174 УК РФ является лишь определением понятия, которое вынесено в название данной статьи, т. е. определением понятия «легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем», или, иными словами, тем, что законодатель понимает под легализацией указанных средств^³⁷. А. Н. Ляскало пишет, что целью легализации является отмывание преступных доходов^³⁸.

Вместе с тем представляется, что легализация – это не цель, а средство достижения преступной цели, тогда как самой целью легализации является последующее использование данных денег или ценностей в гражданско-правовом обороте.

Особо наглядно данная цель проявляется в случаях, когда осуществляется незаконный оборот наркотических средств, за что оплата осуществляется в биткоинах, а впоследствии они через банковскую систему превращаются в «обычные» деньги и обналичиваются^³⁹.

Таким образом, целью легализации (отмывания), как это обозначено в ст. 174 УК РФ, является «придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом». Само понятие «придание правомерного вида» не совсем конкретно, оно представляет собой оценочную категорию. Представляется, что в данном случае речь должна идти именно о том, что эта собственность после ее легализации (отмывания) может быть использована в гражданском обороте.

Также следует заметить, что в ст. 174¹ УК РФ речь о цели преступления вообще не идет. Поскольку такая цель непосредственно вытекает из объективной стороны преступления, то ее упоминание и в ст. 174 Кодекса в принципе излишне. Само совершение финансовых операций или других сделок уже свидетельствует о том, что данные доходы вводятся в обычный гражданский оборот.

Субъектом данного преступления, по общему правилу, является вменяемое физическое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Некоторые авторы полагают, что речь должна идти о специальном субъекте преступления. Так, С. В. Максимов утверждает, что таким субъектом может быть лицо, «…достигшее возраста, с которого оно вправе самостоятельно совершать финансовые операции и другие сделки, использовать денежные средства или иное имущество для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности»^⁴⁰. Аналогичной точки зрения придерживается и А. В. Соловьев: «Несовершеннолетний, как физическое лицо, может являться субъектом легализации, если он вступил в брак до достижения восемнадцати лет (в этом случае он приобретает дееспособность со времени вступления в брак – ч. 2 ст. 21 ГК РФ), или если был объявлен полностью дееспособным (работает по трудовому договору или с согласия родителей, усыновителей или попечителя занимается предпринимательской деятельностью – ст. 27 ГК РФ). Если легализацию осуществляет неправоспособный субъект, то нет самого события преступления, поскольку преступным доходам нельзя придать легальную форму посредством совершения новых преступлений (например, предусмотренных ст. 171, 172 или 175 УК РФ). В этом случае происходит количественное накопление доходов определенного рода, но не видимость их качественного (с точки зрения права) видоизменения, так как все заключенные лицом сделки считаются ничтожными»^⁴¹.

Однако с изложенными позициями авторов мы вынуждены не согласиться. Во-первых, ряд действий, которые составляют объективную сторону преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ, могут осуществлять и несовершеннолетние, достигшие шестнадцатилетнего возраста (например, осуществлять обмен денег в обменных пунктах). Во-вторых, такие лица могут быть соучастниками преступлений в различных формах (согласно ст. 33 УК РФ соучастниками преступления наряду с исполнителем признаются организатор, подстрекатель и пособник). Поэтому, будучи соучастником, несовершеннолетний вовсе не всегда будет связан с непосредственным осуществлением финансовых операций или иных сделок от своего имени. Так, он может выступать в качестве пособника, т. е. лица, содействовавшего совершению преступления. А для этого достаточно лишь общей праводееспособности физического лица, достигшего 16-летнего возраста.

Субъективная сторона преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ, характеризуется наличием вины в форме прямого умысла^⁴². Лицо должно осознавать, что совершает финансовую операцию или другую сделку, имея осведомленность о преступном происхождении денежных средств или иного имущества, и желать этого. В этой связи представляется, что содержащееся в диспозиции ч. 1 ст. 174 УК РФ слово «заведомо» в большей мере должно относиться не к тем лицам, которые совершили преступление, а именно к лицу или лицам, которые осуществляют легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества. Они должны быть осведомлены, во-первых, о «преступном» происхождении этих средств, и, во-вторых, осознавать, что осуществляют с ними финансовую операцию или другую сделку.

Также при уголовно-правовой характеристике легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем (ст. 174 и 174¹ УК РФ), значительную сложность вызывает установление такого квалифицирующего признака, как совершение этих деяний группой лиц по предварительному сговору.

В первом случае (ст. 174 УК РФ), поскольку уже в наименовании статьи и диспозиции ее первой части речь идет о приобретении имущества другими лицами преступным путем, наличие группы подразумевается само собой. Однако при этом действия лица, которое легализует чужие средства, следует квалифицировать по ст. 174 УК РФ. Действия же лица, которое предоставило такие денежные средства или иное имущество и было осведомлено о его последующей легализации (отмывании) возможно квалифицировать двумя способами: 1) если лицо, получившее деньги или иное имущество в результате преступления, передало его другому лицу в рамках гражданско-правового оборота, то оно совершило преступление, предусмотренное ст. 174¹ УК РФ; 2) если лицо передало денежные средства или иное имущество вне гражданско-правовой сделки и было осведомлено о том, что «цепочка отмывания» начинается с того лица, которому деньги или иное имущество были переданы, то действия лица должны квалифицироваться как соучастие в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 174 УК РФ.

Несомненный интерес в плане уголовно-правовой квалификации деяния представляет и проблема установления размера финансовых операций и других сделок. В редакции УК РФ 2003 г. произошел отказ от того, что деяние может признаваться преступлением лишь при совершении финансовых операций и других сделок в крупном размере. С одной стороны, законодатель принял совершенно верное решение, поскольку, как указывалось выше, это приводило к разбивке суммы и «отмыванию» денег по частям. Однако вновь, как и в первоначальной редакции ст. 174 УК РФ, законодатель, четко установив крупный размер (1,5 миллиона рублей), не указал минимальную сумму, с которой данное деяние становится преступлением. В 2013 г. в ст. 174 УК РФ была установлена ответственность за легализацию в особо крупном размере (более 6 миллионов рублей), однако минимальная уголовно наказуемая сумма так и не была определена.

В отношении ранее действовавшей редакции ст. 174 УК РФ Л. Д. Гаухман и С. В. Максимов предлагали исчислять минимальный размер, используя положения ч. 2 ст. 14 УК РФ, согласно которой преступлением не является действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности^⁴³. Вместе с тем такое определение, на наш взгляд, было бы весьма условным и не унифицированным. Также нельзя согласиться и с предложением авторов о том, что можно исчислять эту минимальную сумму, исходя из положений ст. 26 ГК РФ о мелкой бытовой сделке и ст. 159 и 161 ГК РФ о сделке, которая может быть совершена в устной форме^⁴⁴. В ряде случаев действия, которые образуют объективную сторону преступления, под понятие «сделка» в ее гражданско-правовом смысле не подпадают (например, при обмене денежных купюр одного достоинства на купюры иного достоинства). Поэтому подобные аналогии здесь вряд ли могут быть использованы.

Вряд ли можно признать верным и предложение Т. В. Молчановой о необходимости исчислять минимальный размер денежных средств или минимальную стоимость иного имущества, исходя из содержания ч. 1 ст. 6 Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем»^⁴⁵. В данной норме установлено, что операция с денежными средствами или иным имуществом подлежит обязательному контролю, если сумма, на которую она совершается, равна или превышает 600000 рублей либо эквивалентна этой сумме в иностранной валюте. Вместе с тем в данном случае речь идет опять-таки об аналогии, что в уголовном праве недопустимо. В связи с вышеизложенном следует признать, что в ст. 174 и 174¹ УК РФ существует пробел, который должен быть устранен волей законодателя. Конкретная сумма, с которой деяние следует признавать преступлением, должна быть определена, исходя из реальной общественной опасности подобного деяния.

Уголовно-правовая характеристика отмывания (легализации) доходов, полученных преступным путем, будет неполной без выяснения мотивации таких преступлений. Как показывает изучение уголовных дел, расследуемых по данным составам преступлений, во всех случаях указанные преступления совершались по корыстным мотивам. Вместе с тем, если имела место легализация (отмывание), денежных средств или иного имущества, приобретенных самим лицом в результате преступления, то наряду с корыстными мотивами присутствовала в качестве самостоятельной и мотивация сокрытия совершенного ранее преступления, в результате которого были получены денежные средства или иное имущество.

Таким образом, уголовно-правовая характеристика деяний, предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ, позволяет надлежащим образом осуществлять предварительное расследование соответствующей категории уголовных дел. Несмотря на то, что состав преступления считается установленным лишь в момент вступления в законную силу обвинительного приговора суда, а также иных решений, которые констатируют виновность лица, следователь и дознаватель должны стремиться к установлению всех обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ).

Успех такой деятельности во многом зависит и от надлежащей криминалистической характеристики преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ.

1.2. Криминалистическая характеристика легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем

Весьма важной задачей настоящего исследования является криминалистическая характеристика преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ. Поскольку данные преступления весьма схожи по многим параметрам, представляется целесообразным осуществить их сравнительную характеристику, выделяя как сходные черты, так и различия.

В настоящее время и вопрос о том, что именно следует понимать под криминалистической характеристикой преступлений, является весьма дискуссионным.

В общем плане криминалистическая характеристика преступлений определяется как информация о расследуемом деянии, которая имеет уголовно-правовое и уголовно-процессуальное значение^⁴⁶. Определяя значение криминалистической характеристики преступлений, С. В. Корнакова верно указывает, что если предмет доказывания является целью, то криминалистическая характеристика по сути представляет собой метод познания и установления обстоятельств преступления. Дополним, что такие обстоятельства могут и не входить непосредственно в предмет доказывания, но служить конечным средством для их установления^⁴⁷.

Вместе с тем выработанное наукой определение криминалистической характеристики преступлений, хотя и является универсальным, все же, на наш взгляд, не в полной мере раскрывает содержание криминалистической характеристики преступления как совокупности особого рода информации.

Так, уголовно-правовая характеристика деяния в полной мере описывает событие преступления, его объект, объективную сторону, субъекта и субъективную сторону деяния. Вместе с тем подобные данные можно считать окончательно установленными лишь после вступления в законную силу обвинительного приговора суда. Поэтому на момент производства предварительного расследования существует лишь некая «модельная» уголовно-правовая характеристика преступления, тождественность которого с расследуемым событием может быть установлена лишь после производства не только предварительного расследования, но и судебного разбирательства.

Уголовно-процессуальная значимость криминалистической характеристики деяния также несомненна^⁴⁸. Однако криминалистически значимая информация – это более широкое понятие, нежели сведения об обстоятельствах, подлежащих доказыванию по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ), поскольку она включает в себя, помимо указанных, еще, как минимум, две группы обстоятельств: иные обстоятельства, которые имеют значение для уголовного дела (например, подтверждают или опровергают выдвинутые версии, указывают на возможные способы сокрытия преступления и т. п.), а также методические и тактические рекомендации о производстве следственных и иных процессуальных действий на различных этапах досудебного производства по уголовному делу по той либо иной категории преступлений.

Таким образом, понятие «криминалистическая характеристика преступления» имеет свое собственное содержание, которое не может быть сведено ни к одному из вышеуказанных понятий (уголовно-правовая и уголовно-процессуальная характеристики).

Н. А. Селиванов обозначает криминалистическую характеристику преступлений как совокупность типичных данных о преступлениях определенного вида и связанных с ними обстоятельствах, имеющих значение для расследования^⁴⁹. В целом поддерживая данный тезис, все же заметим, что обстоятельства, которые устанавливаются в рамках криминалистической характеристики, имеют более широкое значение и используются не только в ходе предварительного расследования, но и в судебном разбирательстве (например, при поддержании обвинения государственным обвинителем)^⁵⁰. В этой связи в большей мере можно согласиться с Г. А. Густовым, который определяет криминалистическую характеристику в качестве системы сведений (знаний) о преступлении как реальном явлении действительности, объекте исследования на предварительном следствии и в суде^⁵¹.

На наш взгляд, криминалистическую характеристику преступлений можно наиболее полно определить, выявив наиболее важные структурные элементы этого понятия. По словам Л. Л. Каневского «…полная криминалистическая характеристика конкретного преступления как результат полного и объективного анализа общественно опасного деяния предусматривает выявление отличительных особенностей всех элементов преступного посягательства и, прежде всего, – лица, совершившего преступление, обстановки, способа, мотивов преступления, личности потерпевшего и других обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ»^⁵².

Весьма обширный перечень элементов криминалистической характеристики преступлений предложил Р. С. Белкин, отнеся к ним следующие положения: 1) типичные следственные ситуации, под которыми понимается характер исходных данных; 2) способ совершения преступления; 3) способ сокрытия преступления; типичные материальные следы преступления и вероятные места их нахождения; 4) характеристика личности преступника; 5) обстановка преступления (место, время и другие обстоятельства)^⁵³.

Вместе с тем данный перечень обстоятельств, будучи обобщенным, может приобретать ту либо иную направленность в зависимости от того, применительно к какому составу преступления применяется его криминалистическая характеристика^⁵⁴. Так, по уголовным делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем (ст. 174 УК РФ) или приобретенных лицом в результате совершения им преступления (ст. 174¹ УК РФ) основное, определяющее значение приобретает причинно-следственная связь между совершением преступления и последующей легализацией денежных средств или иного имущества.

В связи с вышеизложенным можно предложить следующую дефиницию: «Криминалистическая характеристика преступлений представляет собой совокупность следующих признаков, имеющих значение для предварительного расследования и последующего судебного разбирательства по уголовному делу: 1) место, время и способ совершения преступления; 2) типичные следственные ситуации; 3) типичные следы преступления и вероятные места их нахождения; 4) данные о личности подозреваемого, обвиняемого».

Местом совершения преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ, является любое место, в котором совершаются гражданско-правовые сделки, направленные на легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества. Особенностью денежной массы в современных условиях является свобода ее движения и прозрачность границ для проникновения иностранного капитала. Ввиду этого место легализации может быть существенно отдалено от того места, где было совершено преступление. Более того, во многих случаях лицо, совершившее преступление, умышленно старается, чтобы сделка, вводящая деньги или иное имущество в официальный оборот, была совершена как можно дальше от места совершения первоначального уголовно наказуемого деяния^⁵⁵.

Вместе с тем сам факт поступления денежных средств из другого государства или из отдаленного региона одной страны еще не содержит признаков преступления, предусмотренного ст. 174 или 174¹ УК РФ. Лишь при наличии других признаков криминального происхождения денег отдаленность этих мест может свидетельствовать о том, что деньги были получены в результате именно преступления.

Так, мировая практика показывает, что существует своеобразная «цепочка» отмывания денежных средств, состоящая из банков, которые находятся в странах с различными системами налогового контроля. Вначале деньги, полученные в определенной стране преступным путем, направляются в банковские учреждения стран с неразвитой системой контроля за оборотом в банковской сфере, где они вводятся в легальный оборот^⁵⁶. Затем эти же денежные средства возвращаются в страну, где они были первоначально получены, или в иную страну с высокоэффективной национальной экономикой. Также возможны ситуации, когда денежные средства, поступившие из одной страны и легализованные во второй, поступают в третью страну, а из той страны в первую поступает эквивалентная сумма «чистых денег», имеющих вполне легальное происхождение^⁵⁷.

Таким образом, существует необходимость относить рассматриваемые преступления к особому виду деяний, которые могут начинаться в одном месте, в котором возник умысел на их совершение и начала реализовываться его объективная сторона, а заканчиваться в том месте, в котором была фактически окончена последняя сделка, связанная с легализацией (отмыванием) денежных средств или иного имущества. Дополнительную сложность порождают и проблемы, связанные с транснациональным характером этих видов преступлений^⁵⁸. Так, деятельность по легализации вполне закономерно процветает в тех странах, которые не обладают эффективным механизмом борьбы с этими преступлениями. По верному мнению исследователей, существуют «страны риска», в которых отсутствуют нормы, позволяющие контролировать движение денежных средств, а именно: 1) юридические нормы, обязывающие финансовые структуры хранить информацию об установочных данных на своих клиентов или осуществляемых операциях; 2) законодательные положения, позволяющие властям получить доступ к этим сведениям; нормы, в соответствии с которыми власти могут передать имеющиеся у них сведения о личности и операциях клиента другой стране; ограничения в отношении обмена иностранной валюты или в отношении корпорация и частных лиц^⁵⁹.

Специфика рассматриваемых преступлений порождает и тот факт, что место легализации (отмывания) денежных средств и иного имущества может быть удалено от места совершения «основного» преступления не только в реальном, но и в виртуальном пространстве. Например, имеются ситуации, когда деньги, полученные в результате преступлений, могут быть введены в сферу безналичного обращения посредством сети Интернет или другим подобным способом. По мнению П. Лилли, преступники, осуществляющие легализацию (отмывание) денежных средств при помощи Интернета, пользуются следующими ее преимуществами: 1) эффективность издержек/затрат для всех пользователей; 2) доступность ресурсов Сети; 3) сложности, связанные с идентификацией личности – как пользователя, так и продавца; 4) анонимность; 5) новизна^⁶⁰.

В этом случае местом легализации является электронный адрес интернет-магазина, в котором была произведена покупка, банка, в который были перечислены деньги, и т. п.^⁶¹ Для установления места совершения преступления в данном случае требуется выявить «материальное» место нахождения того юридического или физического лица, электронный адрес которого стал известным.

Весьма важную роль в структуре криминалистической характеристики преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ, играет такой фактор, как время совершения этих преступлений^⁶². Любое деяние, в том числе и по рассматриваемым нами составам, имеет определенную продолжительность. Представляется, что в ст. 73 УПК РФ в перечне обстоятельств, подлежащих доказыванию, термин «время совершения преступления» понимается в двух значениях: это может быть и время суток, и продолжительность совершения того либо иного деяния. Время суток применительно к составам данных преступлений ни уголовно-правового, ни уголовно-процессуального, ни криминалистического значения не имеет, поскольку все эти деяния совершаются в форме сделок. Продолжительность же легализации (отмывания), напротив, имеет весьма важное значение, особенно в тех случаях, когда легализация определенной суммы «разбивается» на несколько этапов, каждый из которых имеет определенное время начала и окончания, но которые в своей совокупности объединены общим умыслом и направлены на достижение общей цели. По этому признаку легализация (отмывание), состоящая из одного действия по легализации, независимо от его продолжительности, относится к единичному преступлению, а легализация, состоящая из множества объединенных актов, представляет собой продолжаемое преступление^⁶³.

Также следует иметь в виду, что определение данных преступлений как продолжаемых может иметь место лишь в тех случаях, когда денежные средства или иное имущество, которые подвергаются легализации, были получены в результате совершения одного и того же преступления. Правда, как указывает А. Н. Ляскало, эти действия могут совершаться несколькими лицами, действующими в соучастии^⁶⁴.

Способ совершения преступления как уголовно-правовая категория представляет собой элемент объективной стороны состава преступления, характеризующий порядок, метод, последовательность движений и приемов, применяемых лицом, которые качественно характеризуют преступное деяние^⁶⁵.

Вместе с тем способ совершения преступлений, в том числе и предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ, имеет и весьма важное уголовно-процессуальное (как часть события преступления), и криминалистическое (как основа для методики расследования) значение^⁶⁶. Применительно к легализации (отмыванию) денежных средств или иного имущества, полученных преступным путем, способ совершения преступления обладает и особой спецификой. Она обусловлена прежде всего тем фактом, что изначально в диспозиции ст. 174 и 174¹ УК РФ содержится указание на то, что в оборот вовлекаются не любые незаконно полученные деньги или иное имущество, а именно те материальные ценности, которые были получены преступным путем. Таким образом, чтобы было доказано событие преступления, предусмотренного ст. 174 или 174¹ УК РФ, как минимум, необходимо доказать, что изначально помещаемые в легальный оборот средства были получены в результате преступления^⁶⁷.

Многие авторы, предлагая те либо иные способы классификации преступлений, исходили из того, что к ним можно относить не только преступления в сфере экономической деятельности, но и иные деяния. Так, в настоящее время общепринятой является квалификация преступлений, которые служат отправной точкой для последующей легализации (отмывания) денежных средств, на три группы:

1) получение денег в результате совершения так называемых общеуголовных преступлений (незаконный оборот наркотиков, совершение краж, грабежей, разбоев и др.);

2) деньги образуются в результате криминальных нарушений в налоговой сфере;

3) деньги образуются в сфере криминальной предпринимательской деятельности (подделка документов, бездокументарные сделки, особые «теневые» условия» и т. п.)^⁶⁸.

Несомненно, данная классификация преступлений заслуживает самого пристального внимания и будет использована в последующих разделах настоящей работы. Вместе с тем заметим, что она весьма условна, поскольку не содержит, да и не может содержать перечня всех преступлений, в результате которых могут быть получены денежные средства, требующие их легализации. Например, кроме перечисленных групп составов, это может быть незаконный оборот оружия, преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях, контрабанда и др. Поэтому более целесообразным было бы установить те составы преступлений, в результате совершения которых денежные средства или иное имущество, подлежащие легализации, получены быть не могут. К ним, например, относятся все случаи, когда произошли покушения на преступления; когда деяния не вызывают в качестве последствий отчуждение имущества или приобретение его преступным путем (например, причинение вреда здоровью различной степени тяжести, изнасилование); когда преступления посягают на безопасность общества в целом (например, диверсия, террористический акт). Во всех же остальных случаях тот факт, в результате совершения какого именно преступления были получены денежные средства или иное имущество, определяющего юридического значения не имеет и на квалификацию преступления по той либо иной части ст. 174 или 174¹ не влияет. Таким образом, установление конкретного преступления имеет уголовно-правовое значение в плане привлечения лица к уголовной ответственности за его совершение и криминалистическое значение с точки зрения криминалистической характеристики деяний, предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ.

Совершение преступления, в результате которого были получены денежные средства или иное имущество, подлежащее легализации, по времени должно предшествовать преступлению, предусмотренному ст. 174 и 174¹ УК РФ. Обычно деяние признается преступлением в тот момент, когда вступил в законную силу обвинительный приговор суда или вынесено постановление о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию. Вместе с тем наиболее часто встречаются ситуации, когда признаки первоначального и последующего преступления были обнаружены одновременно, несмотря на некоторый разрыв во времени совершения этих деяний. Более того, первоначальное преступление, как правило, является более явным, нежели последующая легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, в связи с чем именно обнаружение признаков первоначального преступления одновременно порождает и версию о последующей легализации. Кроме того, легализация может иметь место одновременно с продолжаемым преступлением (например, уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица либо с организации – ст. 198–199 УК РФ).

Таким образом, может иметь место следующая связь между совершением первоначального преступления и последующего совершения деяния, предусмотренного ст. 174 или 174¹ УК РФ: 1) по первоначальному деянию произведено предварительное расследование и судебное разбирательство, в результате чего был постановлен и вступил в законную силу обвинительный приговор суда; 2) по первоначальному деянию было возбуждено уголовное дело, факт легализации установлен в ходе предварительного расследования, после чего уголовное дело было возбуждено и по этому факту, а уголовные дела соединены в одно производство в порядке, установленном ст. 153 УПК РФ; 3) первоначальное деяние относилось к категории продолжаемого преступления, поэтому одновременно выявлены и признаки этого преступления, и признаки легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества (ст. 174 или 174¹ УК РФ).

Каждое из этих сочетаний порождает не только различия в характеристике такого криминалистически и процессуально значимого элемента, как способ совершения преступления, но и обусловливает возможность и целесообразность применения тех либо иных методических и тактических средств для установления всех обстоятельств, которые требуется установить по данной категории уголовных дел.

Профессор П. Бернаскони предложил двухступенчатую модель отмывания денежных средств: первая ступень – это отмывание денег, полученных непосредственно в результате совершения преступления, путем обмена денег на купюры иного достоинства или другие виды валют; вторая ступень отмывания – это финансовые операции, при которых предварительно отмытые деньги обращаются до того момента, пока не приобретут «законный источник своего происхождения» и не будут вовлечены в легальный оборот^⁶⁹. Изучение практики позволяет признать, что механизм в целом полно отражает существо легализации денежных средств, однако в настоящее время созданы более сложные алгоритмы данной преступной деятельности, которые не подпадают под вышеописанную «классическую формулу».

В 1989 г. была создана Группа финансовых действий против отмывания капитала (GAFI). В результате исследования различных способов легализации установлен некий «усредненный» алгоритм, состоящий из трех этапов (фаз) деятельности.

В рамках первого этапа (именуемом «размещение») происходит введение «грязных» наличных денег в хозяйственный легальный оборот путем преобразования наличных денег в безналичные, а также в различные имущественные ценности.

В данном случае происходит сокрытие действительного криминального прошлого полученных денежных средств с тем, чтобы они впоследствии не могли быть конфискованы государством. Кроме того, самостоятельное значение в данном случае имеет и факт обладания определенными лицами крупных денежных сумм или иного имущества, легальное происхождение которых может быть подтверждено документально.

На первом этапе происходит первоначальное «внедрение» денежных средств в официальный безналичный оборот. Обычно это осуществляется путем помещения денежных средств на счета различных кредитно-финансовых учреждений. Это происходит через «подставных» лиц, которые могут сообщить правдоподобную информацию об источниках происхождения денежных средств и впоследствии вложить их в легальный бизнес. В данном случае преступникам следует быть уверенными в том, что эти лица находятся под их контролем, поскольку в противном случае денежные средства или иное имущество могут быть ими утрачены. Также возможны ситуации, когда введение денег в легальный оборот осуществляется самим организатором преступления и от своего собственного имени. При этом преступники преследуют несколько целей. Во-первых, минимизируется риск исчезновения денежных средств, во-вторых, значительно уменьшается их расходование, и, наконец, в-третьих, при обнаружении данного вложения действительный организатор преступления может предстать как один из исполнителей, а как организатор он выявлен и изобличен не будет. С другой стороны, уменьшение звеньев преступной цепочки создает дополнительный риск выявления первоначального преступления, в результате которого были добыты деньги или иное имущество, особенно в случае, когда лицо впоследствии осуществляет легализацию тех денежных средств, которые были получены в результате совершения преступления им самим (т. е. когда оно совершает преступление, предусмотренное ст. 174¹ УК РФ).

Вместе с тем мы не вполне согласны с мнением авторов, которые указывают, что легализация (отмывание) денежных средств во многих случаях состоит в обмене российских денег на иностранную валюту^⁷⁰. Действительно, подобные операции достаточно часто осуществляются в тех странах, в которых весьма жестко контролируется перевод (трансферт) одной валюты в другую, в связи с чем при наличии иной валюты, нежели та, которая была получена в результате совершения преступления, бремя доказанности незаконного характера ее происхождения перелагается на государство в лице ее компетентных органов. Однако в России возможен неконтролируемый государством трансферт достаточно крупных сумм денежных средств. Поэтому сам по себе факт обнаружения у лица значительной денежной суммы в долларах США или евро не исключает как совершения им определенного преступления, так и их легального происхождения. Другое дело, что эти деньги впоследствии могут быть разделены на части либо соединены с иными суммами и в таком измененном виде поступить в легальный оборот.

Как показывает проведенный нами анализ уголовных дел, в настоящее время криминальные структуры выработали большое количество способов введения денежных средств в официальный оборот. Так, достаточно распространены случаи, когда денежные средства показываются в виде выручки предприятий, в которых источники доходов просчитывать весьма трудно (зрелищные мероприятия, казино, магазины, рестораны, иные предприятия сферы обслуживания). Возможно использование счетов благотворительных фондов с поступлением на них анонимных пожертвований или иных средств, происхождение которых весьма затруднительно установить.

В настоящее время появился новый способ легализации, связанный с использованием криптовалют^⁷¹. Деньги, полученные от преступления, поступают на обезличенные криптовалютные счета, после чего происходит их безналичный обмен на денежные средства, которые затем переводятся на обычный счет и обналичиваются уже другим лицом и (или) для других целей.

Для описания такого механизма целесообразно привести следующий пример судебной практики.

Из обстоятельств совершенного Ч. преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 174.1 УК РФ следует, что денежные средства от преступной деятельности, связанной с незаконным оборотом наркотиков, поступали Ч. не на карту, а путем совершения операций в виде криптовалюты <данные изъяты>, с обезличенных <данные изъяты>, на находящиеся в пользовании Ч. обезличенные <данные изъяты> в приложении <данные изъяты> в сети Интернет, после чего сам Ч. совершал финансовые операции, используя услуги онлайн обменника, для вывода денежных средств. Данные обстоятельства свидетельствуют, что Ч., осознавая противоправность и общественную опасность своих действий действовал в целях придания правомерного вида владения, пользования и распоряжения денежными средствами.

Наличие в действиях Ч. прямого умысла на совершение финансовых операций с криптовалютой <данные изъяты> обоснованно установлен судом, поскольку осужденный был осведомлен о том, что данный вид платежей, как и сама криптовалюта <данные изъяты> не используется в официальном платежном обороте на территории Российской Федерации и легализация денежных средств, заведомо полученных преступным путем, осуществлена была осужденным, способом, который сам по себе затрудняет возможность выявления указанных фактов правоохранительными органами^⁷².

На втором этапе отмывания – «размножение» – происходит большое количество финансовых операций, в результате чего становится невозможным или затруднительным определить первоначальный источник происхождения денежных средств.

Такие операции по своему порядку во многих случаях практически ничем не отличаются от обычных сделок, предусмотренных гражданским законодательством^⁷³. Эти сделки осуществляются вполне официально, не маскируются под иные формы и могут быть выявлены весьма просто, в тех органах, которые осуществляют регистрацию этих сделок. Существует обратная зависимость между количеством и ложностью проводимых сделок и вероятностью того, что будет обнаружено преступное происхождение денежных средств или имущества, которые были введены в легальный оборот. Так, чем больше с одним и тем же объектом было совершено сделок, тем труднее установить первоначальное место и способ появления этого имущества.

Таким образом, в результате второго этапа легализации (отмывания) денег утрачивается связь между денежными суммами или иным имуществом и тем преступлением, в результате совершения которого эти денежные средства были приобретены.

И, наконец, третий этап легализации (отмывания) денежных средств и иного имущества состоит в том, что эти материальные ценности якобы приобретают иной источник происхождения.

Как утверждают специалисты по борьбе с легализацией (отмыванием) денежных средств, специфика данного этапа состоит в том, что «преступный» след денег должен быть установлен еще на двух предыдущих этапах. Если этого не произошло, то на завершающем этапе документального подтверждения преступного происхождения денежных средств выявить практически невозможно.

Исключение составляют случаи, когда выявление осуществляется путем производства оперативно-розыскных мероприятий. Как верно утверждает Р. В. Жубрин, «…в комплексе средств и методов выявления легализации преступных доходов наиболее значительными возможностями обладает оперативно-розыскная деятельность. Определить преступное происхождение легализируемых наличных денежных средств или иного имущества зачастую возможно, только используя результаты оперативно-розыскной деятельности»^⁷⁴. Однако полученные таким путем сведения могут быть использованы лишь при установлении источника происхождения материальных средств для выявления последующих случаев их отмывания.

Способы отмывания денежных средств, проводимые на третьем этапе, могут быть самыми различными. Чаще всего они связаны с такими сферами предпринимательской деятельности, в рамках которых от населения поступают трудноконтролируемые суммы наличных денежных средств. Это прежде всего строительство, которое осуществляется на основе инвестирования физическими лицами^⁷⁵, деньги, получаемые в виде благотворительности^⁷⁶, и т. п.

В данном случае также весьма распространены «обратные» сделки, в рамках которых отмывание денег происходит гораздо эффективнее, чем при обычных легальных сделках. Типичный пример – договор на оказание услуг в различных «нематериальных» сферах (проведение маркетинговых исследований, проектно-изыскательских работ, рекламная деятельность, опросы населения и т. п.). В данном случае поступает заказ на выполнение работ, действительный объем и характер трудозатрат которых просчитать невозможно. Лицо или организация, которая якобы выполнило эту работу, получает за нее большую сумму денежных средств и вкладывает ее в легальный бизнес. Встречается и более сложный «механизм», когда лицо передает наличные деньги или ценности, добытые преступным путем, а взамен за якобы выполненную им работу на счет поступают «чистые» безналичные средства.

Естественно, что подразделение деятельности по легализации (отмыванию) денежных средств и иного имущества, полученных преступным путем, на указанные три этапа является весьма условным. Реально одни из этих этапов могут удлиняться, другие, наоборот, сводиться к единичной сделке. Также для обеспечения большей конспирации со второго этапа денежные средства вновь могут возвращаться на первый и т. п. Все это вызывает необходимость применения новых подходов к предварительному расследованию данной преступлений, о чем пойдет речь в последующих разделах работы.

Типичные следственные ситуации представляют собой совокупность исходных данных, которые впоследствии обусловливают выдвижение определенных версий совершенного преступления^⁷⁸.

Следственные ситуации Р. С. Белкин определяет как «…совокупность условий, в которых в данный момент осуществляется расследование преступления», и далее: «Следственные ситуации – динамическая система, данные о ней образуют в представлении следователя своеобразную информационную модель, с которой он сообразует свои действия. Следственные ситуации подразделяются на типичные и специфические, бесконфликтные и конфликтные, а в общем виде – на благоприятные и неблагоприятные для расследования»^⁷⁹.

Мы согласны с данным определением следственных ситуаций, хотя в дополнение отметим, что данные о динамической системе находят свое отражение не только в представлении следователя, но и в материалах уголовного дела в качестве доказательств.

А. Б. Соловьев образно называет следственную ситуацию «…картиной расследования, сложившейся на определенный момент работы следователя по уголовному делу и характеризуемой суммой значимой для расследования информацией, принимаемой во внимание наряду с источниками ее получения»^⁸⁰. Также следует иметь в виду, что следственная ситуация всегда характеризуется динамикой. Это, по словам С. А. Шейфера, «…меняющаяся по мере продвижения к конечной цели расследования многофакторная обстановка, обусловленная: особенностями отражения события в окружающей среде; сохранностью и доступностью следов события, внутренней позицией обвиняемого, потерпевшего и других участников следственного действия (готовность к сотрудничеству либо к конфликту), успешностью действий следователя на предыдущих этапах расследования»^⁸¹.

А. С. Ургалкин выделил ряд следственных ситуаций, возникающих на первоначальном этапе предварительного расследования по уголовным делам о легализации преступных доходов. В их числе он указал такие: 1) выявление фактов легализации преступных доходов происходит при расследовании базового преступления факты легализации преступных доходов выявлены из сообщения Росфинмониторинга о совершении финансовых операций или (и) сделок, которые вызывают сомнения; факты легализации преступных доходов выявлены в процессе проведения оперативно-розыскных мероприятий оперативными подразделениями^⁸².

Несомненно, данные следственные ситуации имеют место в действительности. Наряду с этим этот перечень исчерпывающим не является, и в настоящее время можно, помимо указанных, выделить и иные.

Изучение практики предварительного расследования позволяет сделать вывод о том, что к типичным следственным ситуациям по уголовным делам о таких преступлениям можно отнести следующие.

1. Установлено, что было совершено преступление, в результате которого получены значительные денежные средства. В данном случае конкретный способ, посредством которого будет осуществляться легализация (отмывание) денежных средств, неизвестен, а версия о совершении преступления, предусмотренного ст. 174 или 174¹ УК РФ, возникает в связи с большим количеством денежных средств, полученных в результате преступления, или спецификой преступления. Так, если было совершено разбойное нападение на банковское учреждение, то версия о том, что лица впоследствии будут отмывать денежные средства путем обмена и последующего введения денег в легальный оборот, будет весьма обоснованной.

2. В результате осуществления контроля вне сферы уголовного судопроизводства сотрудники налоговых учреждений или Росфинмониторинга устанавливают, что имеющиеся у определенного юридического лица доходы явно превышают те поступления, которые предприятие могло бы получать, исходя из его экономических показателей. В данном следует выдвинуть версию о том, что через данное предприятие осуществляется легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, в связи с чем подлежит установлению как факт совершения «первоначального» преступления, так и механизм отмывания денежных средств или иного имущества. Кроме того, нужно выявлять конкретных должностных лиц, которые осуществляют легализацию (следует помнить, что руководитель и главный бухгалтер не могут быть «автоматически» привлечены к уголовной ответственности, поскольку их виновность должна быть доказана в установленном законом порядке).

3. Признаки преступления, предусмотренного ст. 174 или 174¹ УК РФ, были выявлены после того, как прошли все этапы легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, добытого преступным путем. При этом подлежат установлению все без исключения звенья той цепи, которая привела к совершению данного преступления. Как правило, исходная информация может быть получена в ходе документальных проверок, в результате которых был установлен ненадлежащий источник происхождения денежных средств или иного имущества.

4. Обнаружено лицо, доходы которого явно превосходят те, которые оно могло бы иметь, исходя из своего легального заработка. При этом проверяются версии как о непосредственной причастности лица к совершению преступлений корыстной и корыстно-насильственной направленности, так и об участии данного лица в легализации (отмывании) денежных средств, добытых преступным путем.

5. В ходе оперативно-розыскных мероприятий установлены все звенья, подтверждающие как факт совершения преступления, предусмотренного ст. 174 или 174¹ УК РФ, так и участие конкретных лиц в его совершении. В данном случае основные усилия должны быть направлены на придание результатам оперативно-розыскной деятельности доказательственного значения^⁸³.

Следует иметь в виду, что приведенные выше следственные ситуации, хотя и именуются «типичными» все же не исчерпывают, да и не могут исчерпать многообразия случаев, с которыми можно столкнуться при производстве предварительного расследования по данной категории уголовных дел^⁸⁴. Это прежде всего обусловлено особым характером гражданско-правовых отношений, в которые могут вступать лица, осуществляющие легализацию (отмывание) денежных средств и иного имущества, добытого преступным путем.

Следующим элементом криминалистической характеристики преступлений являются способ сокрытия преступления; типичные следы преступления и вероятные места их нахождения.

При легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенного преступным путем, сокрытие данного преступления для преступников приобретает важнейшее значение^⁸⁵.

Сокрытие преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ, происходит по различным взаимосвязанным направлениям: сокрытие основного преступления, сокрытие преступного происхождения, местонахождения, размещения имущества или прав на него^⁸⁶.

Поскольку в процесс легализации вовлечено значительное количество лиц, каждый ее этап организаторы легализации стремятся представить в качестве самостоятельного и не связанного с остальными этапами действия. С другой стороны, те «материальные» следы, которые сопровождают легализацию (отмывание), могут быть сокрыты лишь на первоначальном этапе, при преобразовании заведомо криминальных денег в безналичные средства или деньги с иным мнимым источником происхождения. При этом скрывается как факт передачи денежных средств, так и тот источник (как правило, это – физическое лицо), от которого данные денежные средства поступили. Материальные следы на таком первоначальном этапе могут выглядеть в виде документов, фиктивных накладных, информации, отраженной на электронных носителях, и т. п. Также к материальным следам относятся собственно те денежные средства, которые были получены в результате преступления, или иное имущество, полученное преступным путем. Факт наличия такого имущества может вызывать изменения в том месте, где оно находилось на хранении. Поскольку легализация (отмывание) осуществляется в отношении весьма значительного количества имущества, это могут быть остатки товарной партии (особенно сыпучие, жидкие вещества), следы от тары, в которой находилось это имущество, а также отдельные части имущества, которые во время их хранения были повреждены и остались нереализованными. Вместе с тем наличие такого имущества или денежных средств и источник их происхождения должны быть установлены путем получения показаний. Поэтому основные следы в данном случае относятся к разряду «идеальных», так как они позволяют выявить конкретных лиц, осуществлявших внедрение денег в легальный оборот, установить суммы денежных средств или стоимость иного имущества. К подобным следам (в широком смысле слова) относятся образы, которые запечатлели в своем сознании различные лица^⁸⁷. В ходе уголовного судопроизводства указанные лица могут быть допрошены, а имеющаяся у них информация будет оформлена как показания.

На последующих этапах способы сокрытия следов существенно изменяются. Так, по мере все большего приближения денежных средств или иного имущества к «легальному образцу» сделки, с их помощью или в отношении них совершаемые, приобретают все большую «прозрачность». Поэтому на последнем этапе легализации движение материальных средств оформляется тем же образом, что и обычные гражданско-правовые сделки. Вместе с тем своеобразным следом, который свидетельствует о «преступном прошлом» денег или иных материальных ценностей, является постепенное снижение прозрачности сделок, если проверять их от конечной сделки к начальной.

Дополнительная сложность возникает и в связи с тем, что при совершении всех указанных сделок действует сразу же две презумпции: 1) уголовно-правовая презумпция невиновности, которая гласит, что лицо не обязано доказывать свою невиновность либо меньшую виновность; 2) гражданско-правовая презумпция добропорядочности участников сделки, в силу которой каждый участник сделки вправе предполагать, что ее предметом является имущество, находящееся в легальном обороте. Представляется, что в данном случае сторона обвинения должна осуществлять доказывание сразу по двум направлениям – и в плане изобличения лица (группы лиц) в совершении им преступлений, и в плане установления преступного умысла участников гражданско-правовой сделки (в каждом конкретном случае – как с одной, так и с обеих сторон).

Последним элементом криминалистической характеристики преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ, являются данные о личности подозреваемых и обвиняемых.

В общем плане под личностью преступника понимается «…совокупность ее социально значимых свойств, влияющих в сочетании с внешними условиями (ситуацией) на преступное поведение»^⁸⁸. Как указывают отечественные научные работники, личность преступника представляет собой «…наиболее широкое и емкое понятие, выражающее социальную сущность лица, сложный комплекс характеризующих его признаков, свойств, связей, отношений, его нравственный и духовный мир, взятые в развитии, во взаимодействии с социальными и индивидуальными жизненными условиями, в той или иной мере определившие совершение преступления»^⁸⁹.

Специфика совершаемых преступлений налагает особый отпечаток и на лиц, которые совершают данные категории деяний^⁹⁰. Если речь идет о легализации (отмывании) денег или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления (ст. 174¹ УК РФ), то в этом случае личность подозреваемого и обвиняемого в полной мере зависит от того преступления, в результате которого были добыты денежные средства или иное имущество. Так, если имело место уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица (ст. 198 УК РФ), то естественно, что и отмывание денежных средств осуществляет лицо, которое уклонилось от их уплаты. При уклонении от уплаты налогов и (или) сборов с организации (ст. 199 УК РФ) лицом, совершившим предусмотренное ст. 174¹ УК РФ преступление, является руководитель организации. Если же деньги или иное имущество получены в результате совершения так называемых «общеуголовных» преступлений (кражи, грабежи, разбои и др.), то легализацией (отмыванием) денежных средств являются сами преступники или руководители преступных сообществ (преступных организаций)^⁹¹.

На последующих этапах легализации в рамках данного состава в качестве соучастников присутствуют сотрудники российских и иностранных банков и иных учреждений кредитно-финансовой сферы, лица, которые оказывают посреднические услуги при отмывании денег на постоянной основе, коррумпированные представителя органов государственной власти, в том числе и правоохранительных органов, и т. п.

В любом случае количество лиц, которые осуществляют легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, по мере вхождения этого имущества в легальную сферу, все в большей мере увеличивается. Поэтому в ходе предварительного расследования весьма сложно провести единую черту осведомленности тех либо иных групп людей о криминальном происхождении денежных средств и иного имущества, вводимых в легальный оборот.

Если лицо (лица) осуществляло легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем другими лицами (ст. 174 УК РФ), то лицо, совершившее «первоначальное» преступление, выходит из сферы нашего внимания, поскольку проблематикой настоящего исследования не охватывается. В данном случае первоначальный этап легализации непосредственно не связан с самим фактом совершения преступления, а лицо, его совершившее, имеет лишь «деловые» контакты с структурами, совершающими внедрение имущества в легальный оборот. В последующем лицами, осуществляющими легализацию, являются такие же сотрудники официальных структур, что и в случаях, когда легализуется имущество, приобретенное самим преступником.

Общей чертой лиц, занимающихся легализацией (отмыванием) денежных средств или иного имущества, добытых преступным путем, является то, что они имеют весьма высокую квалификацию и осуществляют эту деятельность на более или менее постоянной основе. Вместе с тем это не препятствует гибкости тех схем, которые разрабатываются в каждом конкретном случае легализации. Поскольку каждая «успешно» проведенная легализация образует самостоятельное невыявленное преступление, после этого лица, участвующие на различных этапах этой деятельности, позволяют себе приобретать дорогостоящее имущество, тратить значительные суммы денежных средств и т. п. Подобное поведение, хотя само по себе и не свидетельствует о причастности лица к совершению данных преступлений, при наличии иной информации об их участии в легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, косвенно подтверждает и их участие в совершении преступления, что требует соответствующих мер реагирования.

Таким образом, криминалистическая характеристика преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ, позволяет установить основные направления, по которым должно осуществляться предварительное расследование по данным уголовным делам.

1. Установление места совершения преступления предполагает, что обнаруживается не только то место, в котором происходило совершение тех либо иных сделок, направленных на легализацию (отмывание), но и тех, в которых происходил весь комплекс действий, направленных на придание деньгам или имуществу статуса полученных законным путем.

2. Временем совершения преступления должны охватываться все действия, составлявшие в своей совокупности объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 174 или 174¹ УК РФ. Продолжительность должна быть установлена достаточно точно, однако установление места и времени совершения сделки с точностью до часов и минут требуется лишь в случаях, вызванных реальной необходимостью.

3. Установление способа совершения преступления, предусмотренного ст. 174 или 174¹ УК РФ, требуется для выяснения механизма как отдельной сделки, направленной на легализацию (отмывание) денег или иного имущества, так и всей их системы.

4. Типичные следственные ситуации по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ, обусловлены тем, что в начальном периоде расследования могут быть установлены факты гражданско-правовых сделок, предположительно являющихся звеньями в цепи легализации (отмывания), или лица, которые могут выступать в качестве соучастников в совершении данного преступления. Из этих исходных фактов могут быть сделаны выводы о способе сокрытия конкретного преступления, возможных следах преступления и вероятных местах их нахождения.

Выявление всех вышеуказанных обстоятельств при условии применении надлежащей методики позволит произвести успешное досудебное производство по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ, установить все обстоятельства, подлежащие доказыванию, а также надлежащим образом обеспечить права и законные интересы лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство.

1.Собрание законодательства РФ. 2021. № 27 (ч. II). Ст. 5351.

2.https://www.fatf-gafi.org/media/fatf/documents/recommendations/pdfs/FATF%20Recommendations%202012.pdf

3.См.: Багаудинова С. К. Легализация преступных капиталов – международно-правовой аспект // Сотрудничество правоохранительных органов России и США в борьбе с новыми видами экономических преступлений. М., 1999. С. 24–29.

4.См.: Сборник международных договоров СССР и Российской Федерации. Вып. XLVII. М., 1994. С. 133–157.

5.См.: Кули-Заде Т. А. Уголовно-правовые меры противодействия легализации преступных доходов: европейские национальные практики // Российская юстиция. 2019. № 10. С. 19–22.

6.Статья 327 гл. 7 «Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем» Закона Великобритании «О доходах от преступной деятельности» от 2002 г. URL: https://constitutions.ru (дата обращения: 01.10.2021).

7.См.: Сизова В. Н. Сравнительно-правовой анализ зарубежного уголовного законодательства в сфере противодействия легализации (отмыванию) денежных средств или иного имущества, полученных от незаконного оборота наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов // Международное уголовное право и международная юстиция. 2019. № 6. С. 17.

8.Собрание законодательства РФ. 2003. № 3. Ст. 203. Подробнее об этом см.: Волеводз А. Г., Соловьев А. Б. Международный розыск, арест, конфискация и передача иностранным государствам денежных средств и имущества, полученных преступным путем, а также вещественных доказательств по уголовным делам. М.: Юрлитинформ, 2007. С. 12–59.

9.См.: Действующее международное право. Т. 3. М., 1997. С. 90–94.

10.См., например: Соглашение между Федеральной таможенной службой (Российская Федерация) и Таможенной службой при Правительстве Республики Таджикистан об информационном сотрудничестве в области противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма при трансграничном перемещении физическими лицами наличных денежных средств и (или) денежных инструментов (Шымкент, 4 июня 2015 г.); Соглашение между Федеральной службой по финансовому мониторингу (Российская Федерация) и Подразделением финансовой разведки по противодействию отмыванию денег Лаосской Народно-Демократической Республики о взаимодействии в сфере противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма (Вьентьян, 8 сентября 2016 г.); Соглашение между Федеральной службой по финансовому мониторингу (Российская Федерация) и Национальным банком Республики Абхазия о взаимодействии в сфере противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма (Москва, Сухум, 2–29 декабря 2016 г.) // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 14.09.2021).

11.Собрание законодательства РФ. 2010. № 24. Ст. 2940.

12.http://eaeunion.org (дата обращения: 12.09.2021).

13.Данное несоответствие имеется и в настоящий момент. Представляется, что в названии ст. 174 УПК РФ следует указать на заведомость легализации, а также то, что такая заведомость касается действий лица, которое осуществляет легализацию. Это предложение поддерживают более половины опрошенных следователей и руководителей следственных органов.

14.Собрание законодательства РФ. 2001. № 33 (ч. I). Ст. 3418.

15.Собрание законодательства РФ. 2001. № 33 (ч. I). Ст. 3424.

16.Вместе с тем проблема, связанная с несоответствием между названием статьи и ее содержанием, осталась.

17.См.: Федеральный закон от 7 апреля 2010 г. № 60-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ.2010. № 15. Ст. 1756.

18.См.: Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовным кодекс Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2003. № 50. Ст. 4848.

19.См.: Гаухман Л. Д., Максимов С. В. Преступления в сфере экономической деятельности. М.: ЮрИнфоР, 1998. С. 182.

20.См.: Михайлов В. И. Противодействие легализации доходов от преступной деятельности: Правовое регулирование, уголовная ответственность, оперативно-розыскные мероприятия и международное сотрудничество. СПб.: Юридический центр Пресс, 2002. С. 80.

21.Ветров Н. И. Уголовное право. Особенная часть: учебник для вузов. М.: ЮНИТИ-ДАНА; Закон и право, 2000. С. 179.

22.См.: Алиев В. М., Третьяков И. Л. Уголовная ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем // Российский следователь. 2002. № 5; Бодров В. А. Объект преступлений, предусмотренных статьями 174, 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации // Российский следователь. 2007. № 12 // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 14.09.2021).

23.Подробнее о преступлениях в сфере оборота ценных бумаг см.: Евдокимов С. Г. Криминалистический анализ и особенности расследования преступных посягательств на рынке ценных бумаг: учебное пособие. СПб., 2002.

24.Соловьев А. В. Указ. соч. С. 22.

25.См.: Федеральный закон от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ «Об оружии» // Собрание законодательства РФ. 1996. № 51. Ст. 5681; Федеральный закон от 8 января 1998 г. № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах» // Собрание законодательства РФ. 1998. № 2. Ст. 219.

26.См.: Сидоренко Э. Л., Клевцов К. К. Уголовное преследование по делам о преступлениях, совершенных в сфере предпринимательской деятельности (вопросы и ответы): научно-практический комментарий: учебное пособие / под ред. А. Г. Волеводза. М.: Проспект, 2021. С. 86, 87.

27.См.: Андреев Н. М., Завидов Б. Д., Зотов П. В., Липатенков В. Б. Новое об экономических преступлениях: уголовно-правовой анализ. Научно-практическое пособие. М.: Приор, 2003. С. 48; Зайцев С. Противодействие незаконному обороту наркотиков // Законность. 2007. № 12. С. 2–4; Ищенко П. П. О некоторых проблемах применения уголовно-правовых мер защиты российской экономики от криминальных инвестиций // Законы России: опыт, анализ, практика. 2019. № 2. С. 53.

28.См.: Годунов И. В. Противодействие организованной преступности. М.: Высшая школа, 2003. С. 252.

29.См.: Якимов О. Ю. Легализация (отмывание) доходов, приобретенных преступным путем: уголовно-правовые и уголовно-политические проблемы. Саратов, 2004. С. 13.

30.РГ. 2015, 13 июля.

31.См.: Гладких В. И. К вопросу об объективной стороне легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем // Российский следователь. 2014. № 7. С. 29–32.

32.Годунов И. В. Противодействие организованной преступности. М., 2003. С. 252.

33.Журавлев М. П., Журавлева Е. М. Ответственность за легализацию (отмывание) преступных доходов: закон и судебная практика // Журнал российского права. 2004. № 3. С. 38.

34.Бажутов С. А. Проблемы правоприменения по делам о легализации преступных доходов: анализ судебной практики и вопросы толкования // Законность. 2020. № 12. С. 6.

35.Кстати, аналогичная неточность в определении операций с финансовыми средствами и иным имуществом содержится в ст. 3 Федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ (в ред. от 2 июля 2021 г.) «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» // Собрание законодательства РФ. 2002. № 33 (ч. I). Ст. 3418.

36.См.: Лопашенко Н. А. Преступления в сфере экономической деятельности: понятие, система, проблемы квалификации и наказания. Саратов, 1997. С. 185.

37.См.: Тосунян Г. А., Викулин А. Ю. Противодействие легализации (отмыванию) денежных средств в финансово-кредитной системе: опыт, проблемы, перспективы. Научно-практическое пособие. М., 2001. С. 111.

38.См.: Ляскало А. Н. Квалификация валютных преступлений: вопросы разграничения и совокупности // Уголовное право. 2017. № 5. С. 75.

39.См.: Александров И. С. Некоторые тенденции судебной практики рассмотрения уголовных дел о преступлениях, предусмотренных ст. ст. 174, 174.1 УК РФ, совершенных с использованием криптовалюты // Уголовное право. 2018. № 6. С. 6–7.

40.Максимов С. В. Комментарий к нормам об ответственности за преступления, связанные с отмыванием денег (легализацией доходов, полученных преступным путем) М., 1999. С. 16. Эту позицию поддерживает и Л. Д. Гаухман. См.: Гаухман Л. Д., Максимов С. В. Преступления в сфере экономической деятельности. М.: ЮрИнфоР, 1998. С. 191.

41.Соловьев А. В. Указ. соч. С. 25–26.

42.См.: Емцева К. Э. Содержание и значение цели в субъективной стороне легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем // Вестник Краснодарского ун-та МВД России. 2012. № 2. С. 54.

43.См.: Гаухман Л. Д., Максимов С. В. Указ. соч. С. 191.

44.См.: Там же.

45.См.: Молчанова Т. В. Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем: уголовно-правовой и криминологический аспекты: монография. Красноярск, 2003. С. 48.

46.См.: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Криминалистические средства, приемы и рекомендации. Т. 3. М., 1977. С. 183–193; Колесниченко А. Н., Коновалова В. Е. Криминалистическая характеристика преступлений: учебное пособие. Харьков, 1985; Радаев В. В. Криминалистическая характеристика преступлений и ее использование в следственной практике. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1987; Рубцов И. И. Криминалистическая характеристика преступлений как элемент частных методик расследования. Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. СПб., 2001 и др.

47.См.: Корнакова С. В. Содержание и значение криминалистической характеристики преступления (на примере насильственных половых преступлений, совершенных несовершеннолетними в отношении несовершеннолетних) // Российский следователь. 2019. № 5. С. 13.

48.См.: Гармаев Ю. П. Теоретические основы формирования криминалистических методик расследования преступлений. Автореф. дисс. …докт. юрид. наук. М., 2003. С. 11; Бессонов А. А. Технология построения типовой криминалистической характеристики преступлений // Российский следователь. 2018. № 7. С. 3–4.

49.См.: Селиванов Н. А. Советская криминалистика: система понятий. М., 1982. С. 130.

50.См.: Кисленко С. Л. Роль криминалистической классификации и типизации подсудимых в формировании криминалистических рекомендаций по поддержанию государственного обвинения в суде // Lex russica. 2020. N 4. С. 69–72.

51.См.: Густов Г. А. Понятие и виды криминалистической характеристики преступлений // Криминалистическая характеристика преступлений. Сб. научных трудов. М., 1984. С. 43.

52.Каневский Л. Л. Дискуссионные проблемы сущности типовой криминалистической характеристики преступлений и ее использование в процессе расследования // Вестник криминалистики. Вып. 1 (3). М., 2002. С. 29.

53.См.: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. 3. М., 1979. С. 184–189.

54.См.: Крепышева С. К. К вопросу о формировании криминалистической характеристики преступлений, связанных с легализацией (отмыванием) преступных доходов // Бизнес в законе. 2007. № 1. С. 91–98.

55.См.: Токманцев Д. В. Проблемы квалификации операций с денежными средствами, полученными от наркопреступлений // Уголовное право. 2015. № 4. С. 68–70.

56.См.: Основы борьбы с организованной преступностью: монография / под ред. В. С. Овчинникова, В. Е. Эминова, Н. П. Яблокова. М., 1996. С. 19.

57.Например, П. Лилли приводит сведения о том, что многие банки США наладили корреспондентские отношения с иностранными банками группы высокого риска. Эти иностранные банки представляют собой оффшорные банки с лицензиями, обязывающими их вести дела только с теми лицами, которые находятся за пределами их лицензионной юрисдикции, или же банками, работающими в условиях недостаточно развитой законодательной системы. См.: Лилли П. Грязные сделки. Тайная правда о мировой практике отмывания денег, международной преступности и терроризме / пер. с англ. Ростов н/Д, 2005. С. 115–116.

58.См.: Третьяков В. И. Транснациональная организованная преступность и особенности легализации криминальных доходов: Автореф. дис. …докт. юрид. наук. Ростов н/Д, 2009. С. 12–13.

59.См.: «Грязные» деньги и закон. Правовые основы борьбы и легализацией преступных доходов / под общ. ред. Е. А. Абрамова. М., 1994. С. 67.

60.См.: Лилли П. Указ. соч. С. 187.

61.См.: Мондохонов А. Н. Криминализация «преступной деятельности» в условиях развития информационно-телекоммуникационных технологий // Законность. 2020. № 6. С. 41–42.

62.См.: Коростелев С. Ю. Подробнее о способе, месте и времени совершения преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ «Легализация (отмывание) денежных средств, полученных преступным путем» // Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2004 (дата обращения: 14.09.2021).

63.Продолжаемыми являются преступления, складывающиеся из ряда тождественных преступных действий, направленных к общей цели и составляющих в своей совокупности единое преступление. См.: Пункт 2 постановления 23-го Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 г. (в последующих редакциях) «Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям» // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 12.09.2021).

64.См.: Ляскало А. Н. Проблемы соучастия в легализации (отмывании) денежных средств и иного имущества, приобретенных преступным путем // Актуальные проблемы российского права. 2015. № 1. С. 117–118.

65.См.: Кудрявцев В. Н. Объективная сторона преступления. М., 1960. С. 71; Кругликов Л. Д. Способ совершения преступления: вопросы теории. Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. – Свердловск, 1971; Кашепов В. П. Судебные ошибки при квалификации объективной стороны состава преступления // Комментарий судебной практики / отв. ред. К. Б. Ярошенко. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, КОНТРАКТ, 2018. Вып. 23. С. 148–160 и др.

66.См.: Гармаев Ю. П. Теоретические основы формирования криминалистических методик расследования преступлений. Иркутск, ИЮИ ГП РФ, 2003. С. 94–97; Лебедева А. А. Способы совершения преступлений в сфере криптовалюты // Безопасность бизнеса. 2018. № 4. С. 46–47.

67.См.: Фоминова Е. М., Фоминов М. В. К вопросу о легализации денежных средств, полученных от незаконного сбыта наркотиков // Военно-юридический журнал. 2014. № 3. С. 19–20.

68.См., например: Коттке К. «Грязные» деньги – что это такое? Справочник по налоговому законодательству в области «грязных» денег / пер. с нем. М., 1998; Организованная преступность и частные инвестиции (применение информационных технологий к анализу организованной преступности в сфере частных инвестиций): учебное пособие. М., 1998; Ларичев В. Д. Преступления в кредитно-денежной сфере и противодействие им: учебно-практическое пособие. М., 1996 и др.

69.Цит. по кн.: Иванов Э. А. Отмывание денег и правовое регулирование борьбы с ним. М., 1999. С. 26.

70.См., например: Злоченко Я. М. Основы методики и международного сотрудничества по противодействию легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем. Дисс. …канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001. С. 44–45.

71.В отдельных государствах оборот цифровых валют регулируется на законодательном уровне. Подробнее об этом см.: Трунцевский Ю. В. Цифровая (виртуальная) валюта и противодействие отмыванию денег: правовое регулирование // Банковское право. 2018. № 2. С. 25–28.

72.См.: Апелляционное определение Пензенского областного суда от 21.10.2020 № 22–1104/2020 // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 14.09.2021).

73.См.: Рыженков А. Я. Гражданско-правовые сделки: теоретико-философский аспект // Гражданское право. 2018. № 1. С. 32–35.

74.Жубрин Р. В. Надзор за исполнением законов об оперативно-розыскной деятельности по делам о легализации преступных доходов // Законность. 2013. № 1. С. 24.

75.См.: Алексеевская А. Потребкооперация – анализ проблем, права в ней? // Жилищное право. 2020. № 5. С. 44.

76.См.: Долгиева М. М. Границы легального оборота криптовалюты // Юрист-Правоведъ. 2018. № 4 (87). С. 13–14.

77.См.: Долгиева М. М. Легализация криптовалюты: судебная практика // Законность. 2021. № 3. С. 54.

78.См.: Палий А. Ю. Криминалистическая характеристика преступлений, совершаемых организованными преступными сообществами на территории Республики Крым // Российский следователь. 2017. № 15. С. 20–21.

79.Белкин Р. С. Криминалистическая энциклопедия. М., 1997. С. 204.

80.Соловьев А. Б. Следственные действия на первоначальном этапе расследования преступлений: учебное пособие. М., 1995. С. 12. О следственной ситуации также см.: Аббасова И. С., Кручинина Н. В. Следственная ситуация и фактор времени как ее структурный элемент // Криминалистические проблемы пространственно-временных факторов в методике расследования преступлений. Иркутск, 1988. С. 57–58; Баев О. Я. Противоречия интересов в генезисе следственных ситуаций // Следственная ситуация. М., 1985. С. 33–34; Балугина Т. С. Проблема следственных ситуаций в криминалистической литературе // Известия Вузов. Правоведение. 1983. № 1. С. 78–82; Герасимов И. Ф. К вопросу о следственной ситуации // Следственная ситуация. М., 1985. С. 6–10; Копылов И. А. Следственная ситуация и принятие тактических решений (общие положения). Дисс. …канд. юрид. наук. М., 1984; Лузгин И. М. Методика изучения, оценки и разрешения исходных следственных ситуаций // Исходные следственные ситуации и криминалистические методы из разрешения. М., 1991. С. 12–29 и др.

81.Шейфер С. А. Следственные действия. Основания, процессуальный порядок и доказательственное значение. М., 2004. С. 46.

82.См.: Ургалкин А. С. Процессуальные аспекты противодействия легализации преступных доходов как угрозе экономической безопасности России на стадии предварительного следствия // Безопасность бизнеса. 2009. № 3. С. 12–13.

83.Подробнее об использовании результатов оперативно-розыскной деятельности по данной категории уголовных дел см. раздел 2.3 работы.

84.В этом плане следует согласиться с А. Г. Филипповым, который указывает, что обстоятельства конкретного преступления могут быть совершенно нетипичными. См.: Филиппов А. Г. К вопросу об особенностях расследования отдельных видов и групп преступлений // Особенности расследования отдельных видов и групп преступлений. Сборник научн. трудов. Свердловск, 1980. С. 23.

85.См.: Филатова М. А., Яни П. С. Взаимосвязанные проблемы квалификации мошенничества и легализации преступных доходов // Законность. 2018. № 7. С. 38.

86.См.: пункт 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. № 32 (в ред. от 26 февраля 2019 г.) «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем» // РГ. 2015, 13 июля.

87.См.: Бахтеев Д. В., Смахтин Е. В. Криминалистические особенности производства процессуальных действий с цифровыми следами // Российский юридический журнал. 2019. № 6. С. 65.

88.Алексеев А. И. Криминология (курс лекций). М., 2004. С. 76.

89.Личность преступника / под ред. В. Н. Кудрявцева, Г. М. Миньковского, А. Б. Сахарова. М., 1975. С. 21. Подробнее об этом см.: Бородкина Т. Н. К вопросу об изучении личности подозреваемого (обвиняемого) при производстве предварительного расследования по уголовным делам // СПС КонсультантПлюс, 2013 (дата обращения: 16.09.2021).

90.Подробнее о криминологической характеристике данной категории лиц см.: Молчанова Т. В. Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем: уголовно-правовой и криминологический аспекты: монография. Красноярск, 2003. С. 123–141.

91.См.: Бутырская А. В., Гущев М. Е. Криминалистические и уголовно-правовые проблемы расследования организации преступного сообщества (преступной организации) // Российский следователь. 2018. № 1. С. 63–66; Мондохонов А. Н. Преступное сообщество и преступная организация как самостоятельные формы соучастия // Уголовное право. 2018. № 4. С. 83–88.

Bepul matn qismi tugad.