Kitobni o'qish: «Вопросы юридического образования. Том 1»

Составитель сборника, автор вступительных статей:

Комарова В. В. – профессор, доктор юридических наук, почетный работник высшего образования Российской Федерации, зав. кафедрой конституционного и муниципального права ФГБОУ ВО Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Авторы:

Будаев А. М., Дорошенко Е. Н., Заикин С. С., Кабышев С. В., Коврякова Е. В., Козлова Е. И., Комарова В. В., Крылов Б. С., Кутафин О. Е., Миерхольд А. А., Михалева Н. А., Нарутто С. В., Невинский В. В., Осавелюк А. М., Пастухова Н. Б., Садовникова Г. Д., Сергеев А. Л., Страшун Б. А., Таева Н. Е., Требков А. А., Фадеев В. И., Шугрина Е. С.

ebooks@prospekt.org

© Коллектив авторов, 2017

© ООО «Проспект», 2017

Вступительная статья

Научный коллектив кафедры государственного, затем конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) на протяжении всех этапов своей истории славится именами известных государствоведов, конституционалистов, чьи научные труды и научно-педагогическая деятельность послужили основой для подготовки высококвалифицированных специалистов не только в МГЮА, но и во всей системе отечественного юридического образования.

В связи с этим совет по науке Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) принял решение о признании научного коллектива кафедры конституционного и муниципального права научной школой Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) «Школа Российского конституционализма».

Богатое научное наследие Школы Российского конституционализма Университета, на котором воспитано не одно поколение юристов, включает базовые учебники по конституционному праву России и зарубежных стран, муниципальному праву, монографии, статьи по различным вопросам содержания и методики юридического образования в контексте преподавания конституционного и муниципального права.

Для сохранения этого многообразно научного наследия и в целях обеспечения и преемственного развития научной школы было принято решение издать серию работ представителей научной школы государствоведов и конституционалистов Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). Первым в этой серии стал сборник научных работ по вопросам юридического образования.

В первый раздел сборника включены труды основоположников научной школы, посвященные методологическим вопросам подготовки юристов.

Во второй раздел включены научные материалы современных представителей научной школы – преподавателей кафедры конституционного и муниципального права Университета. Это работы, посвященные современным проблемам преподавания цикла государственно-правовых дисциплин – конституционного права России, конституционного права зарубежных стран, муниципального права, конституционного судебного процесса, а также критическому анализу практики высшего юридического образования последних десятилетий.

В книге рассматриваются современные формы и методы реализации требований ФГОС по юриспруденции в части государственно-правового блока, включая планирование обучения, условий реализации компетентостного подхода в образовании; использования современных образовательных технологий, интерактивных методов обучения и накопленного кафедрой опыта практико-ориентированного подхода к преподаванию конституционного права.

Надеюсь, что издание материалов научной школы Российского конституционализма Университета вызовет интерес у юридическогой общественности, расширит представления о конституционализации государственной и общественной жизни, станет дополнительным стимулом дальнейших научных исследований в этой области.

В. В. Блажеев

Ректор

Московского государственного

университета

имени О.Е. Кутафина (МГЮА)

Раздел 1
Работы основоположников научной школы Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) «Школа Российского конституционализма» по вопросам юридического образования

Вступление

В первый раздел сборника научных трудов включены работы основоположников научной школы коллектива кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) «Школа Российского конституционализма», посвящённые задачам, традициям и ценностям высшего юридического образования; основным подходам к преподаванию государственно правовых наук: конституционного и муниципального права конституционного права зарубежных стран, спецкурсов.

Основоположники научной школы в своих работах исследуют и анализируют методики различных форм воспитательной работы со студентами в условиях очного и заочного вуза, методики преподавания государственно правовых наук в изменяющихся общественно-правовой действительности, методики различных форм образовательного процесса. Обозначаются проблемы обновления содержания государственно правовых дисциплин и предлагаются пути их решения.

В юридическом образовании нам следует сохранять свои традиции¹

Кутафин О. Е., Требков А. А.

академик РАН, ректор Московской государственной юридической академии, вице-президент Союза юристов России О. Е. КУТАФИН и председатель Международного союза юристов, президент Союза юристов России А. А. ТРЕБКОВ размышляют о значении самоорганизации юристов для развития гражданского общества в России и укрепления взаимосвязей России и государств – членов СНГ

Вот уже 15 лет Россия переживает бум юридического образования. Специальность «юриспруденция» стала одной из самых востребованных на рынке образовательных услуг. Достаточно сказать, что если наши вузы при советской власти готовили столько юристов, что в целом по стране их было меньше, чем в одном Мадриде, то сегодня картина резко изменилась. Это объясняется не только спросом на юристов, но и спецификой нашей профессии, потому что многие связывают ее, в частности, с достаточно высокой зарплатой и престижностью.

Как-то ко мне обратился ректор одного московского технического института с просьбой помочь организовать юридический факультет. Я спросил: «Зачем?». «Я хочу готовить инспекторов ГАИ», – ответил он. Интересно, как бы медики посмотрели на то, если б на юридическом факультете МГУ готовили стоматологов. Наверное, это вызвало бы недоумение. Так же и у нас, у тех, кто работает в государственных юридических вузах, подобные вещи вызывают недоумение.

Казалось бы, мы, юристы, и те, кто занимается подготовкой кадров, должны были бы радоваться возникшему буму. Но должен сказать, что на самом деле мы весьма огорчены и испытываем опасение, что скоро в нашей стране настоящих юристов не останется, так как они растворятся в бесконечном потоке готовящихся юристов, которые никому не нужны из-за профессиональной непригодности.

Впрочем, для нашей страны это явление не новое. Когда Александр II провел реформы, в России тоже начался бум подготовки юридических кадров. Дело доходило до того, что половина всех студентов России учились на юристов. Произошел такой наплыв выпускников, что тех должностей, на которые они могли рассчитывать, не хватило. Выпускники стали постепенно делиться на тех, кто способен работать, и тех, кто не способен. В то время бум проходил в рамках вузов состоявшихся – Московского, Санкт-Петербургского, Казанского университетов. Понятно, что и тогда речь шла о перепроизводстве юристов. Сейчас проблема несколько в другом.

Вузы, которые готовят юристов, в принципе не вызывали бы никакой критики, будь уверенность, что они когда-нибудь и куда-нибудь «пристроят» своих выпускников, и если эти вузы отвечали бы своему назначению – располагали необходимым кадровым составом, помещениями, библиотеками и так далее. Поскольку же у большинства «новоиспеченных» вузов всего этого нет, то возникает первый вопрос: какое они имеют право на существование? Но дело даже не только в этом.

Зачастую у нас бытует неправильное представление о том, что такое вуз. Некоторые считают, что достаточно пригласить академиков, прочитать курсы по нашим 55 юридическим предметам (кстати говоря, раньше их было всего 13) и все – выпускник, так сказать, состоялся. На самом деле вуз – это совсем другое. Это не просто лекторий. Это своя атмосфера, это определенный дух, содружество преподавателей и студентов, что приносит те плоды, которые, студент должен получить в результате учебы. Студент смотрит на преподавателя со всех точек зрения: как и что он говорит как он одет и многое другое.

В Москве существуют около 90 юридических вузов и факультетов, которые могут обслужить преподователи всего нескольких учебных заведений: МГУ, РУДН, МГЮА, ГП РАН, ИСЗиП. И это все, т. к. других квалифицированных кадров нет. Поделите этих людей на 90 вузов, и вы поймете, кто там преподает.

Есть проблемы и более узкого характера. Юридические вузы, которые существуют уже много лет, испытывают целый ряд собственных трудностей. Первая трудность – то, что мы имеем дело со слабо подготовленными абитуриентами. Все вузы страны обвиняются в том, что они занимаются репетиторством, создают курсы по подготовке к поступлению. На самом деле, редкий выпускник школы, который не готовится дополнительно, может поступить в юридический вуз обычным путем. Поэтому если мы хотим что-то изменить в лучшую сторону, нужно менять положение в школе, которая, к сожалению, деградирует с каждым годом.

Еще один вопрос, связанный опять же с абитуриентами. Стало модой устанавливать льготы для разных категорий граждан. На Сахалине наводнение или в Краснодаре что-то случилось – давайте создадим возможность поступить в вуз, ты сирота – то же самое. Начнем с того, что это противоречит Конституции. Люди, которые так решают вопросы в правительстве, не учитывают одной вещи. Дело в том, что при советской власти не было статьи, где было бы сказано, что в вуз на бюджетной основе можно поступить только в результате конкурса. Тогда этого не было, а сейчас это закреплено в Конституции. В те времена Совет Министров мог принять положение о порядке приема и там записать многое: льготы военнослужащим, еще кому-то, и это не противоречило ничему, кроме здравого смысла. Нынешняя же Конституция это запрещает. Так что может существовать только одна льгота – необходимый образовательный уровень.

Другая трудность нашей работы состоит в том, что мы постепенно утрачиваем преподавательский корпус. Это связано со многими обстоятельствами, но первое из них – это, конечно, низкая оплата труда и полное отсутствие престижности преподавательской профессии. Когда-то М. В. Ломоносов просил Екатерину II дать профессору оклад, равный окладу капитана русской армии. Сегодня профессор получает в два раза меньше, чем лейтенант российской армии. Скажите, пожалуйста, где мы возьмем преподавателей, если сегодня уборщица в вузе в материальном отношении чувствует себя гораздо лучше, чем профессор?

Этот процесс кажется незаметным, но лучшие кадры постепенно уходят, а замены им мы практически не даем. Почему? Во-первых, потому что это, как я уже сказал, не престижно. Во-вторых, потому что нас захлестнули разного рода негативные явления. Например, кандидатские диссертации кто-то пишет за кандидатов, докторские кто-то пишет за докторов. И все это нередко продается и покупается. Бороться с подобными вещами практически не то, что невозможно, но, по крайней мере, не принято.

Я с уважением отношусь к губернаторам, но скоро, по-моему, ни одного губернатора не останется без ученой степени. Почти все они доктора – доктора юридических, экономических и иных наук. У меня возникает вопрос: как человек, который занят серьезным делом, может написать сначала кандидатскую, а спустя шесть месяцев – докторскую диссертацию? Это не шутка, это трагедия, потому что сейчас очень многие идут по такому пути.

Еще одна проблема – учебники. У нас в стране существует свобода слова, печати, митингов, демонстраций и прочего. Вследствие этого есть возможность выступить и высказаться практически по любому вопросу, и люди начали писать: и те, кто умеет, и те, кто не очень умеет, а потому учебников сейчас стало больше, чем преподавателей по предмету.

В МГЮА дело с учебниками обстоит следующим образом. Не можешь писать – мы не заставляем, посвяти себя полностью преподаванию, а если можешь – пиши. Сегодня – я не знаю, с чем это связано – каждая кафедра, каждый институт считают своим долгом иметь свой учебник. Причем качество этих учебников не то, что вызывает сомнения, но часто – возмущение. Я уже не говорю о том, что авторы таких «учебников» друг у друга их переписывают. А как студенту во всем этом разобраться?! Большинство ведущих преподавателей не знают авторов этих учебников. По конституционному праву России, например, существует больше 70 учебников. Я занимаюсь всю жизнь этим предметом и могу сказать, что только половину учебников прочитал. Взялся за вторую половину и убедился, что там все то же самое: где-то переписано, где-то очень знакомо.

Я думаю, что человек имеет право писать что угодно, но мы не имеем права разрешать ему пускать подобную книгу в массовый оборот, называя ее учебником. Пожалуйста, творите, что хотите, но на право издания учебной литературы должен быть конкурс. А в зависимости от результатов конкурса министерство рекомендовало бы тот или иной учебник.

Много и других проблем. Скажем, проблема, связанная с возросшим потоком информации. Конечно, в каждом уважающем себя юридическом вузе есть компьютерные классы и соответствующие кафедры: студент обязан уметь пользоваться компьютером. Однако уметь пользоваться компьютером далеко не достаточно. У нас не хватает юристов, которые могут разрабатывать компьютерные программы, и это обстоятельство практически уже завтра поставит нас в совершенно недопустимое, с точки зрения практики, положение.

Еще одна проблема. Мы традиционно, со времен Российской империи, имеем несколько видов практики: ознакомительная, производственная и преддипломная. Я не думаю, что эта важнейшая образовательная форма используется эффективно. Полагаю, что здесь (если говорить о наших резервах совершенствования учебного процесса) большой ресурс.

Хотел бы заострить внимание еще на двух вопросах: введение единого государственного экзамена и так называемый «Болонский процесс».

Что касается единого государственного экзамена, то лично я не против этой идеи, хотя не знаю, откуда она взялась. Считаю, что полезность этого нововведения стоит сначала проверить в школе. Не секрет, что там бывает круговая порука, и учителя школьникам и друг другу «помогают». Тогда почему бы не назначить независимую экспертизу и проверить, какие знания на самом деле школьники получают. Но оставьте в покое вузы! Не знаю, как в другие, но в юридические вузы поступление только по анкете – явное недоразумение. Я уже не говорю о том, что, скажем, качество анкеты из Якутска будет заведомо отличаться от качества анкеты из любого района Москвы или других крупных городов. Думаю, что к этой проблеме, по крайней мере, некоторым вузам нужно вернуться. Сейчас, насколько я понимаю, МГУ, МГЮА, Медицинская академия продолжают «держать оборону» и предлагают продолжить эксперимент. Если единый государственный экзамен – это эксперимент, то почему бы не сделать экспериментом отсутствие единого государственного экзамена и посмотреть, что лучше.

Теперь что касается «Болонского процесса». Считаю, что мы, конечно, должны быть его участниками. Следует знать и изучать европейское право, что, собственно, у нас в МГЮА и делается. Мы должны наших студентов готовить таким образом, чтобы где бы они ни появились, в Москве или Нью-Йорке, чувствовали себя уверенно. Тем более, что наши студенты для этого имеют все основания, поскольку подготовка юриста широкого профиля дает возможность быть на высоте в любой ситуации. Тем более, в условиях нашей кадровой неразберихи, постоянных изменений в законодательстве, в которых сегодня нормальному человеку невозможно разобраться. Требуются юристы, которые могли бы легко ориентироваться в любых нюансах, чего, кстати говоря, многие зарубежные вузы обеспечить не могут. Точнее говоря, не то, что не могут, просто у них иная система.

С другой стороны, нужно ли нам из солидарности с Европой отказаться от нашей системы и традиций? Думаю, что нет. Возьмем переход на бакалавриат. Я как-то спросил у химика: «Что вы будете делать с бакалавром-химиком?» Он ответил: «Возьму на работу лаборантом, выше мы просто не можем его поставить». Боюсь, что с юристами-бакалаврами будет аналогичная ситуация.

Давайте взглянем шире. Нам нужны юристы со знанием иностранных языков, юристы должны знать и это, и то. Но как, например, за четыре года можно изучить иностранные языки после школы, которая чаще всего ничего или почти ничего не дает?! В МГЮА введено пятилетнее изучение иностранных языков, на некоторых направлениях изучаются два иностранных языка. Времени на все это нам, естественно, не хватает. Мы хотели просить министерство, чтобы нам еще полгода прибавили только ради изучения иностранных языков, но сейчас это желание становится бессмысленным, так как четырехлетнее обучение (на бакалавра) – это совершенно иной уровень требований.

Я за вхождение в европейское сообщество. Я за то, чтобы мы использовали международный опыт, чтобы мы были на уровне и наших, и европейских ведущих вузов. Но не следует бездумно ломать собственные национальные традиции.

До сих пор все в мире, начиная от американцев и кончая африканцами, ссылались на нас как на страну, которая умеет готовить кадры. Так почему мы все это хотим отбросить и присоединиться к тем, кто, как показывает опыт, не всегда умеет делать это лучше нас?

Немцы в 2003 году решили у себя провести реформу именно юридического образования, потому что у них оно было рассчитано на двенадцать лет. Это, наверное, перебор, но это факт. Сейчас в Германии переходят на четырехлетнее образование, но с оговорками, что только для определенных категорий юристов. Тот, кто хочет быть, к примеру, адвокатом, должен после окончания обучения сдать дополнительный экзамен. Они, с одной стороны, вроде бы уступают Европе, а с другой – сохраняют свои традиции. Руководство Кембриджского университета также заявило, что очень любит Европу, но от своей системы отступать не собирается.

В целом переход на “Болонскую систему» образования – дело непростое и очень ответственное. Об этом свидетельствуют, в частности, широкие дискуссии в рамках Европейской ассоциации юридических факультетов, членом которой является МГЮА. Мы в Академии также ведем работу в этом направлении, однако на практике намерены действовать крайне осмотрительно, руководствуясь принципом «не навреди». Полагаю, что этот принцип будет положен и в основу деятельности Учебно-методического объединения по юридическому образованию вузов Российской Федерации.

Союз юристов России и вопросы единства юридического сообщества²

Кутафин О. Е.

Гражданское общество, по общепринятому мнению, является основой правового государства. Между тем юридические характеристики институтов гражданского общества отсутствуют, не проводится анализ их взаимосвязи с действующей правовой системой. Роль гражданского общества в проведении судебно-правовой реформы должна быть существенной, а может быть, и решающей. Не последнее значение имеет и деятельность общественных организаций юридического сообщества.

Именно в этом свете нам хотелось бы поделиться размышлениями, подводя итоги почти пятилетней деятельности Союза юристов России. Союз создан 24 февраля 2000 г. для решения следующих задач:

– содействие созданию условий для активной профессиональной и общественной деятельности своих членов;

– содействие укреплению правовой основы деятельности юристов, их социально-правовой защищенности;

– повышение престижа профессии юриста, воспитание юристов в духе неукоснительного соблюдения положений закона, норм профессиональной этики;

– содействие объединению усилий юристов Российской Федерации в деле формирования правового и социального государства, обеспечения индивидуальных и коллективных прав и свобод граждан;

– привлечение широкой юридической общественности к участию в правовых, гуманитарных и иных проектах и программах;

– содействие реализации гуманных и миролюбивых инициатив общественных и государственных организаций, проектов и программ международного и национального развития;

– развитие всестороннего сотрудничества между юристами, содействие укреплению связи между юридической наукой, образованием и практикой;

– содействие укреплению мира, дружбы, доверия и взаимопонимания между народами, консолидации с национальными, региональными и международными организациями юридической общественности³.

В Послании Федеральному Собранию Российской Федерации от 26 мая 2004 г. В. В. Путин отметил: «Без зрелого гражданского общества невозможно эффективное решение насущных проблем людей. Качество их повседневной жизни прямо зависит от качества общественно-политической системы. И здесь у нас, конечно, есть еще немало вопросов.

Несколько слов о роли неполитических общественных организаций. В нашей стране существуют и конструктивно работают тысячи гражданских объединений и союзов. Но далеко не все они ориентированы на отстаивание реальных интересов людей. Для части этих организаций приоритетной задачей стало получение финансирования от влиятельных зарубежных фондов, для других – обслуживание сомнительных групповых и коммерческих интересов, при этом острейшие проблемы страны и ее граждан остаются незамеченными.

Должен сказать, что когда речь идет о нарушениях фундаментальных и основополагающих прав человека, об ущемлении реальных интересов людей, голос подобных организаций подчас даже не слышен».

Высказанное Президентом критическое замечание не относится к Союзу юристов России, который проводит серьезную работу по укреплению юридического сообщества, по совершенствованию правосознания населения. Хотелось бы обратить внимание на направление общественной деятельности, которое не слишком популярно в нашей стране. Речь идет о сохранении связей и контактов между Россией и государствами Содружества Независимых Государств.

Союз юристов России создавался той частью юридического сообщества, которая активно содействовала продолжению и даже активизации работы Международного союза юристов – правопреемника Союза юристов СССР.

При активном участии нашей организации была выдвинута концепция единого правового пространства Европы и СНГ, в рамках реализации которой Россия и страны Содружества не только остановили бы нарастающий процесс расхождения правовых систем, но, наоборот, скрепили свои отношения единством правовых подходов, особенно в сфере экономического законодательства. В течение пяти лет Союз юристов России в тесной координации с Международным союзом юристов проводит напряженную работу, направленную на объединение усилий юристов стран Содружества Независимых Государств в решении представляющих общий интерес проблем, в первую очередь – по формированию гражданского общества и сближению экономик.

Проводя мероприятия, связанные с обсуждением и разработкой проблем судебно-правовой реформы, Союз юристов России всегда старался провести сравнительно-правовой анализ ситуации в различных странах СНГ.

На Международном юридическом форуме в январе 2003 года была единодушно поддержана Концепция единого правового пространства Содружества Независимых Государств и Европы. В октябре того же года в Москве был проведен двухдневный семинар с казахскими коллегами по вопросам судебно-правовой реформы в России и Казахстане. Союз юристов России регулярно проводит совместные конференции, семинары, рабочие встречи с представителями организаций юридического сообщества стран СНГ и регионов России. Эти мероприятия ориентированы на поиски решений самых насущных проблем в различных областях правоприменительной практики. Нет ни одной отрасли российского права, по проблематике которой наш Союз не провел бы за прошедшее время конференции или семинара, не выступил бы с публикациями, включая солидные монографии.

Тем не менее при объединении наших усилий со всеми общественными организациями всё юридическое сообщество нашей страны, а также гражданское общество, ради становления и укрепления которого мы и работаем, только выиграли бы.

Еще раз процитируем Президента России:

«Без действительно партнерских отношений между государством и обществом не может быть ни сильного государства, ни процветающего, благополучного общества. Здесь нужен диалог на равных. И мы осознаем, что эффективность этого диалога в значительной степени зависит от нас, от представителей власти, от власти в целом. В этой связи мы готовы пойти на необходимые и организационные и, если потребуется, законодательные меры; готовы обеспечить эффективную «обратную связь» общества с госаппаратом, во всяком случае, мы потребуем это сделать. Мы готовы внимательно слушать и слышать то, что вы предлагаете. И полагаю, что именно сейчас, когда для России и ее граждан наступило время действительно больших возможностей, такое сотрудничество может стать очень продуктивным, оно нужно нашему государству»⁴.

Отсутствие обратной связи зачастую не дает юридическому сообществу возможности корректировать или развивать инициативы, в частности, в сфере экономического законодательства. Это наглядно проявляется, например, в организации преподавания правовых дисциплин в средней школе и вузах страны. Изданы качественные учебники и пособия (в том числе по конституционной экономике – отдельно для школ и для вузов). И хотя эти учебные пособия используются в тысячах средних школ по всей стране, мы не чувствуем поддержки наших инициатив со стороны соответствующих государственных органов. Еще более важным может быть изучение в школах основ конституционного права. Без активизации позиции государства невозможно решить проблему формирования демократического правосознания всего населения, но в первую очередь молодежи. Здесь Союз юристов как бы восполняет определенное бездействие государственных органов по направлению развития стратегии долгосрочных отношений России и СНГ.

Сила Союза юристов России заключается в творческом диалоге представителей разных юридических профессий между собой. В развитых правовых системах взаимное общение судей, прокуроров, ученых, адвокатов, нотариусов в рамках общих общественных ассоциаций юристов содействует росту профессионализма внутри юридического сообщества и его более активной «внешней» позиции, прежде всего в отношениях гражданского общества и государства.

В последнее время стал налаживаться диалог с Международным союзом (содружеством) адвокатов, на последнем съезде которого в мае 2004 года единодушно поддержана концепция единого правового пространства. Результатом этого диалога стало совместное постановление, текст которого приводится в завершение этой статьи.

Через 5 лет высшее образование в России может стать фикцией⁵

Кутафин О. Е.

Вступительные экзамены в российские высшие учебные заведения в очередной раз обострили проблему, о которой, как ни странно, очень мало говорят в контексте проводимой в стране реформы образования. Речь идет об уровне зарплат профессорско-преподавательского состава в вузах России.

В Советском Союзе, например, профессор высшего учебного заведения имел зарплату 450 руб. Это значило, что он получал на 50 руб. меньше министра; на 100 руб. больше, чем секретарь районного комитета партии в Москве; всего на 100 руб. меньше, чем первый секретарь Московского городского комитета партии. Доцент получал столько же, сколько первый секретарь райкома партии. Естественно, что молодые люди стремились поступить в аспирантуру, защитить диссертацию, работать в высшей школе.

В Китае преподаватели получают 1000 долларов США как минимум. У нас сейчас даже близко этого нет. Нет ни одной страны в мире, которая по уровню оплаты труда профессорско-преподавательского состава не могла бы с нами конкурировать! Это позорно.

В свое время министр, генеральный прокурор порой меньше получали, чем я – ректор юридического вуза. Был период, когда у меня была зарплата 550 руб., а у министра образования Геннадия Алексеевича Ягодина – 500 руб.; у генерального прокурора – и того меньше. А сегодня генеральный прокурор получает в десятки раз больше, чем ректор!

Что меня особенно удивляет – в выступлениях руководящих работников министерства образования и науки, ректоров вузов никогда не говорится о зарплате. Такое впечатление, что у нас такой проблемы нет. Президент России, выступая на съезде ректоров, сказал, что у вас, мол, с зарплатой все более или менее нормально: только в течение последнего года она выросла в пять раз. Но зарплата выросла не в пять раз, а на 50 %!

У меня складывается впечатление, что люди, которые должны ставить эти вопросы, либо чего-то боятся, либо находятся в таком положении, когда лично их не интересуют эти вопросы.

Мы сегодня перенимаем у Запада очень многое: ЕГЭ, двухуровневую систему подготовки бакалавр-магистр… Не берем только уровень зарплат преподавателей, А между тем это единственное, что по большому счету нам нужно было бы скопировать у Запада. Да и не только у Запада.

Скажу про близкую мне сферу юридического высшего образования. В связи с недофинансированием зарплат падает качество этого образования. А это вещь далеко не безобидная. Да, в коммерческих вузах могут платить преподавателям более высокую зарплату. Но только за счет сокращения учебных часов. Скажем, на курс «Гражданское право» положено 600 часов; а в коммерческих вузах его дают за 60. За счет этого и происходит экономия средств, но качества нет никакого. Выпускники этих вузов никому не нужны, без блата они просто не смогут устроиться на работу.

Во Франции эта проблема решена так: каждый преподаватель является государственным служащим. Он получает такую же зарплату, как государственный служащий соответствующего ранга. У нас за последние годы зарплата чиновников возросла в десятки, если не в сотни раз. Но вот преподавательского корпуса эта тенденция практически не коснулась. Мы не считаемся государственными служащими: мы на службе, но не государственные служащие. В этом хитрость!

Несомненно, правильно, что судьи и прокурорские работники получают по 60 и более тысяч рублей зарплаты. Но почему людей, которые готовят квалифицированные кадры прокурорских работников и судей, забыли? Мы теряем профессорско-преподавательский корпус, умирают научные школы. Если у нас, в системе высшего юридического образования, такое творится, то что уж говорить о технических вузах.

На мой взгляд, просто необходимо, чтобы преподаватели высшей школы были официально введены в ранг государственных служащих и приравнены к ним по уровню оплаты труда. Это единственный выход из создавшегося положения. Нужно понять: речь идет о том, чтобы государство воспроизводило кадры специалистов, без которых оно просто не сможет существовать. Надеяться на повышение зарплаты так, как это делается, – по 10 % в год – смешно. Если мы срочно не примем эти меры, то я вас уверяю, что к концу 2012 преподавание станет – фикцией: малограмотные люди будут готовить абсолютно малограмотных специалистов. Вот этот – процесс, уж точно, самовоспроизводится.

Формы воспитательной работы со студентами в условиях заочного вуза⁶

Кутафин О. Е.

Коммунистическая партия и Советское правительство поставили перед высшей школой задачу подготовки специалистов, у которых безукоризненное знание дела сочеталось бы с глубокой идейной убежденностью. Современный специалист не может считаться полноценным, если он не видит ничего дальше своей специальности. И наша высшая школа стремится к тому, чтобы все ее воспитанники входили в жизнь убежденными марксистами-ленинцами, живо интересующимися судьбой своей страны, знакомыми с законами общественного развития, умеющими пользоваться этими законами н стремящимися быть активными участниками коммунистического строительства. Именно поэтому подготовка специалистов в любом советском вузе, независимо от того, какая форма обучения в нем используется – очная, вечерняя или заочная, неотделима от воспитания студентов.

Однако если задачи всех советских вузов, связанные с воспитанием студентов, едины, то способы их реализации, формы воспитательной работы со студентами в вузах с различной формой обучения имеют свою специфику.

В условиях заочного вуза главную роль в воспитании студентов играет учебная работа. Установочные лекции, семинарские и практические занятия в сессионный и в межсессионный период, индивидуальные и групповые консультации, учебная и учебно-методическая литература – все это призвано не только помочь студентам-заочникам получить прочные теоретические знания н определенные практические навыки по специальности, но и способствовать привитию им навыков классового подхода к оценке явлений современности, формированию у них высокого морального облика строителя коммунизма.

Особенно важную роль в воспитании студентов-заочников играют общественные дисциплины. Они дают студентам знание марксистско-ленинского учения, без которого при современном уровне развития науки невозможно по-настоящему глубоко овладеть необходимыми специальными знаниями, сформировать действительно научное мировоззрение. Роль учебной работы в воспитании студентов-заочников предопределяет и формы воспитательной работы в условиях заочного вуза. Они могут быть самыми разнообразными. Однако цель их одна – способствовать успешному выполнению студентами-заочниками учебного плана.

Во Всесоюзном юридическом заочном институте такими формами воспитательной работы являются: работа преподавателей – кураторов студенческих групп н преподавателей, прикрепленных к этим группам по предметам, общественных деканов курсов, итоговые собрания студентов по курсам п группам, приглашения на заседания кафедр и предметно-цикловых комиссий отстающих студентов и оказание им конкретной помощи, а также ознакомление их с опытом работы хорошо успевающих студентов, деятельность студенческих советов и др.

В рамках студенческой группы главную ответственность за воспитательную работу со студентами несут кураторы групп и преподаватели, прикрепленные к группам по предметам.

Куратор группы является помощником декана факультета (зав. УКП) в деле воспитания студентов группы н выполнения ими в срок учебных планов.

Куратор утверждается деканом факультета (зав. УКП) по рекомендации общественных организаций на весь срок обучения группы студентов в институте. Он осуществляет воспитательную работу среди студентов своей группы, принимает меры к укреплению учебной дисциплины, осуществляет контроль за выполнением ими учебного плана, направляет работу старосты группы. Куратор систематически анализирует данные о ходе выполнения учебного плана группы и принимает меры к ликвидации студентами академической задолженности, не менее двух раз в семестр (для студентов, проживающих в месте нахождения факультета или УКП) или не менее одного раза в семестр (для всех остальных студентов) проводит собрания группы по итогам выполнения учебного плана, на обсуждение которых выносятся все случаи систематического невыполнения учебного плана и нарушения дисциплины отдельными студентами.

Куратор обязан знать каждого студента своей группы. Для этого он знакомится с личным делом каждого студента, проводит с ними регулярные беседы, устанавливает контакты с руководством учреждения (предприятия) и представителями общественных организаций по месту работы студентов группы.

Он поддерживает постоянную связь с преподавателями, прикрепленными к группе по предметам, помогая им в активизации работы студентов по выполнению письменных работ и участию в других формах учебного процесса.

Куратор группы во всей своей деятельности отчитывается перед руководством факультета (УКП) и общественными организациями.

Прикрепление преподавателей по предмету к учебной группе производится деканатом факультета (зав. УКП) по рекомендации кафедры (ПЦК).

Прикрепленный преподаватель ведет в своей группе все виды учебной работы, оказывая студентам необходимую помощь в изучении соответствующего курса, проводит тематические консультации и практические занятия в межсессионный период, в вечернее время, в субботние или воскресные дни. По окончании учебно-экзаменационной сессии он анализирует итоги сессии, выясняет причины неявки на сессию отдельных студентов и сообщает их кафедре (ПЦК).

С целью ликвидации задолженности прикрепленный преподаватель после сессии по мере необходимости организует и проводит индивидуальные и групповые консультации, тематические и иные занятия.

Студенты, проживающие в месте нахождения или вблизи факультета (УКП), вызываются прикрепленным преподавателем с целью выяснения причин образования задолженности по данному предмету и оказания необходимой помощи. Остальным студентам он направляет письма аналогичного содержания. Преподаватель ведет учет выполнения учебного плана каждым студентом.

В рамках курса вся воспитательная работа преподавателей со студентами координируется и направляется общественным деканом курса. Общественный декан является помощником декана факультета (УКП) в деле воспитания студентов курса и успешного выполнения ими учебного плана. Он утверждается деканом факультета или заведующим УКП по рекомендации общественных организаций на срок до окончания института студентами закрепленного за ним курса. Общественный декан курса руководит работой кураторов групп и координирует деятельность преподавателей, прикрепленных к группам по предметам, помогает декану (зав. УКП) в осуществлении контроля за выполнением учебного плана студентами курса, принимает меры к укреплению учебной дисциплины среди студентов, к ликвидации ими академической задолженности.

Он имеет право требовать от кураторов групп и прикрепленных по изучаемым дисциплинам преподавателей представления характеристики успеваемости студентов, вызывать студентов для беседы о выполнении учебного плана, о соблюдении дисциплины и по всем другим вопросам учебного и воспитательного характера, представлять декану (зав. УКП) материалы о поощрении студентов, а также о наложении на них взысканий за нарушение учебной дисциплины.

О своей деятельности общественный декан регулярно отчитывается перед деканом факультета (зав. УКП), а также перед общественными организациями факультета (УРП).

Во всей своей работе общественный декан опирается на студенческий совет курса.

Студенческий совет – это орган студенческой самодеятельности, призванный содействовать своевременному выполнению студентами учебного плана, повышению академической успеваемости, укреплению учебной дисциплины, расширению участия студентов в проводимых деканатом (зав. УКП) н общественными организациями факультетов и УКП политико-воспитательных и культурно-массовых мероприятиях.

Студенческий совет является выборным органом. Он избирается для работы в течение всего учебного года на общем собрании студентов курса из числа наиболее активных н успевающих студентов учебных групп (по одному-два представителя or группы) и действует под руководством общественного декана курса.

Студенческий совет регулярно созывается на заседания, в которых принимают участие общественный декан курса, кураторы групп, преподаватели, прикрепленные к учебным группам по предмету, а также вызываемые на его заседания студенты. О всех своих решениях, принятых на заседаниях, совет информирует руководство факультета (УКП).

По окончании срока своих полномочий студенческий совет созывает общее собрание студентов курса, на котором отчитывается о своей работе и проводит выборы нового состава совета.

Студенческий совет систематически рассматривает данные о ходе выполнения студентами курса учебного плана и разрабатывает мероприятия по улучшению успеваемости студентов, оказанию помощи отстающим студентам, содействует своевременному прохождению студентами производственной практики.

Совет представляет в деканат (зав. УКП) предложения по улучшению порядка проведения различных учебных мероприятий в межсессионный период и в ходе учебно-экзаменационной сессии (предложения по улучшению порядка проведения учебных занятий, зачетов, экзаменов и т п.), оказывает помощь в распределении дефицитных учебников и учебных пособий между студентами, представляет декану (зав. УКП) предложения о поощрении лучших студентов.

Важной задачей совета является улучшение учебной дисциплины на курсе. Он принимает меры общественного воздействия к ее нарушителям, а в необходимых случаях ставит перед деканатом факультета (зав. УКП) вопрос о применении дисциплинарных мер к студентам, нарушающим учебную дисциплину.

Студенческий совет по мере необходимости может обращаться к общественным организациям и администрации предприятий и учреждений по месту работы студентов по вопросам посещаемости занятий и выполнения ими учебного плана.

Важной формой учебно-воспитательной работы служат итоговые собрания студентов по курсам и академическим группам.

Итоговые курсовые собрания студентов созываются деканатом (зав. УКП) совместно с общественными деканами курсов после окончания каждой экзаменационной сессии. Их главная цель – привлечь внимание студентов к наиболее существенным недостаткам в их подготовке по отдельным дисциплинам, обнаружившимся в процессе экзаменационной сессии, ознакомить их с опытом работы лучших, наиболее успевающих студентов, а также заслушать объяснения студентов, получивших на экзаменах неудовлетворительные оценки.

На таких собраниях с анализом работы студенческих групп и отдельных студентов по соответствующим дисциплинам, вынесенным на прошедшую экзаменационную сессию, выступают заведующие кафедрами и ведущие профессора и преподаватели.

Их выступления помогают студентам учесть наиболее существенные недостатки в их самостоятельной работе, содействуют ее лучшей организации в будущем.

Аналогичную цель преследуют и групповые итоговые собрания студентов, созываемые кураторами групп. В отличие от курсовых собраний на них анализируются итоги работы каждого студента группы, обсуждаются нарушения студентами учебной дисциплины (опоздания на занятия и экзамены, случаи пользования «шпаргалками» и т. п.).

Большая роль в деле улучшения успеваемости студентов принадлежит кафедрам и ПЦК. Их задача – не только надлежащим образом организовать учебный процесс по своим дисциплинам, но и держать в поле своего зрения каждого неуспевающего студента вплоть до ликвидации им академической задолженности по дисциплинам кафедры или ПЦК.

Важной формой воспитательной работы кафедры и ПЦК ВЮЗИ с отстающими студентами служит вызов этих студентов на заседания кафедр (ПЦК) и на консультации к преподавателям, прикрепленным к соответствующим студенческим группам по предмету Эти вызовы преследуют цель выявить причины плохой успеваемости студентов по предметам кафедры (ПЦК) и наметить меры помощи этим студентам в освоении соответствующих дисциплин, а также сроки ликвидации ими задолженности

Опыт показывает, что такая индивидуальная работа кафедр со студентами приносит хорошие результаты не только в смысле быстрейшей ликвидации ими академической задолженности, но и в смысле весьма существенного повышения уровня их знаний по данным дисциплинам

Повышению уровня знаний студентов способствуют также широко практикуемые в институте конкурсы на лучшую студенческую группу, на лучшую курсовую и контрольную работы, социалистическое соревнование между студенческими труппами, работа студентов в научных кружках, организуемых преподавателями кафедр, и т п.

В решениях Коммунистической партии неоднократно подчеркивалось, что задачей большой партийной и государственной важности работников высших учебных заведений является решительная наступательная борьба с идеологическими диверсиями империалистических сил, которые пытаются принизить классовое сознание, ослабить идейно-политическое единство народов социалистических стран, разобщить трудящихся, делая ставку главным образом на ревизионистские, правооппортунистические и националистические элементы Это значит, что рассмотренная ранее учебно-воспитательнaя работа со студентами-заочниками может иметь действительный успех и принести желаемые результаты только в том случае, если она будет сочетаться с широким применением разнообразных форм и методов идейно-политического воспитания студентов, помогающего студентам правильно с марксистско-ленинских позиций разобраться в любых событиях нашей внутренней, а также международной жизни, воспитывать у них классовый подход к анализу всех событий, всех явлений, с которыми они сталкиваются в жизни.

Разумеется, воспитанием студента-заочника занимается не только высшая школа. Его воспитывают партийная и другие общественные организации по месту его работы. Однако нельзя забывать и о том, что у вуза, располагающего квалифицированными, политически высокообразованными кадрами педагогов, преподавателей кафедр общественных дисциплин, порой несравненно больше возможностей для идейно-политического воспитания студентов, изучения их настроений и запросов и своевременного ответа на них. И эти возможности необходимо широко использовать.

Во Всесоюзном юридическом заочном институте используются такие формы идейно-политического воспитания студентов, как студенческие теоретические конференции, тематические лекции, посвященные важнейшим событиям в жизни нашей страны и ее истории, вечера вопросов и ответов, доклады о международном положении, о внутренней и внешней политике Советского государства, экскурсии в историко-революционные музеи и по историческим местам, встречи с ветеранами революции, участниками гражданской и Великой Отечественной войн, выставки, посвященные историческим датам нашей страны, и иного рода наглядная агитация.

Большой положительный опыт в проведении подобных мероприятий дала подготовка к празднованию 50-летия Советского государства и дает в настоящее время подготовка к 100-летию со дня рождения В. И. Ленина.

Этот опыт, в частности, показал, что применявшиеся до сих пор формы и методы учебно-воспитательной и идейно-политической работы со студентами дают наилучшие результаты, если они носят целенаправленный характер, используются систематически, с учетом специфики каждого студенческого курса.

С этой точки зрения исключительно важное значение имеет рекомендация Всесоюзного совещания заведующих кафедрами общественных наук высших учебных заведений страны о необходимости проведения идейно-воспитательной работы в каждом вузе по перспективному плану, предусматривающему основные направления и формы коммунистического воспитания студентов на протяжении всего срока их обучения в вузе

Руководствуясь этой рекомендацией, ректорат и общественные организации ВЮЗИ разработали такой план. Он предусматривает объединение и направление усилий всех организаций и подразделений института, всех его преподавателей н сотрудников на достижение одной цели – всестороннего подъема в институте уровня воспитательной работы со студентами.

Единый перспективный план воспитательной работы со студентами ВЮЗИ предусматривает проведение по курсам целого ряда мероприятий воспитательного характера. Среди них массовые мероприятия (торжественное посвящение в студенты, курсовые собрания, тематические лекции, доклады, студенческие теоретические конференции, встречи с практическими работниками, вечера вопросов и ответов, торжественная выдача дипломов об окончании института), групповые мероприятия (встречи с кураторами групп, тематические беседы, экскурсии, групповые собрания и т. п.), а также индивидуальная работа со студентами (вовлечение в научные кружки, приглашение на заседания кафедр и ПЦК, вызов на консультации, переписка, личные беседы, установление связей с руководителями учреждений (предприятий), с партийными и комсомольскими организациями по месту работы студентов и т. д.).

На основе общеинститутского плана разработаны и проводятся в жизнь планы воспитательной работы со студентами факультетов и УКП, кафедр и ПЦК. Опыт реализации этих планов свидетельствует о том, что они способствуют активизации всей воспитательной работы в вузе, обеспечивая возможность осуществления более действенного контроля со стороны ректората и общественных организаций за работой факультетов, УКП, кафедр и ПЦК по воспитанию студентов института.

Методика рецензирования курсовых работ студентов-заочников⁷

Козлова Е. И.

доктор юридических наук, профессор

Осуществляя рецензирование курсовых работ, преподаватель должен руководствоваться общими методическими указаниями по написанию курсовых работ, которые адресованы студентам всех курсов, а также указаниями, данными в Заданиях по выполнению курсовых работ по каждой конкретной дисциплине и теме.

Читая работу, необходимо оценить, как справился студент с требованиями, которые предъявляются к курсовым работам, учел данные ему рекомендации, сумел на их основе осветить тему на должном идейном и теоретическом уровне.

Особое внимание должно быть обращено на глубокое усвоение и правильное понимание относящихся к теме положений марксистско-ленинской теории, использование рекомендованных в Задании трудов основоположников научного коммунизма, решений съездов Коммунистической партии, постановлений Пленумов ЦК КПСС, других партийных документов, в которых формулируются актуальные задачи по планомерному и всестороннему совершенствованию развитого социалистического общества, дальнейшему продвижению к коммунизму, совершенствованию правовой основы всей общественной и государственной жизни. Важно отметить, какое внимание уделено в работе раскрытию коренного, принципиального отличия соответствующих государственных и правовых институтов советского общества от институтов буржуазного государства и права.

Руководствуясь заданиями по теме, преподаватель выявляет, использовал ли студент рекомендованные источники, нормативные акты, специальную юридическую литературу, сумел ли на их основе правильно разобраться в вопросах темы и дать их аргументированное и должным образом глубокое и последовательное изложение в курсовой работе.

При рецензировании курсовых работ по отраслевым юридическим дисциплинам важно обращать внимание на правовое обоснование освещаемых вопросов, наличие необходимых ссылок на правовые нормы и правовые акты, в которых последние содержатся, установить, обращался ли студент непосредственно к соответствующим правовым актам или излагает вопросы на основе учебной или иной юридической литературы.

Проверяя курсовую работу, преподаватель определяет степень самостоятельности изложения вопросов темы. При наличии в настоящее время практически неограниченного круга источников, из которых студент может списать работу по любой теме, эта задача трудно выполнима. Кафедры, составляя задания для курсовых работ, определяя тематику и примерные планы, стремятся своеобразным «поворотом» темы исключить или свести к минимуму возможность получения ответов на поставленные вопросы в готовом виде из какого-либо одного источника. Поэтому для вывода о степени самостоятельности работы преподавателю важно проследить, выполнил ли студент указания кафедры о последовательности и конкретном содержании поставленных в плане вопросов в своем изложении. Как показывает практика, студенты, не самостоятельно выполняющие работы, игнорируют рекомендации, содержащиеся в задании, и тем самым допускают существенные пробелы в выполнении поставленных задач.

Если в работе изложение буквально или с незначительными изменениями воспроизводит текст учебника или иного известного преподавателю источника, необходимо на полях работы делать постраничные отметки о совпадении текста по ходу всего изложения.

Если преподаватель считает возможным ограничиться сличением не всего текста работы, а лишь части (эта часть во всех случаях должна быть значительной), то, выставляя неудовлетворительную оценку в рецензии, он должен отметить, какое количество страниц буквально совпадает с используемым источником.

В соответствующих случаях обратить внимание студента на компилятивный характер работы и указать ему на недопустимость подобного подхода к изменению вопросов темы.

Рецензент должен обращать внимание на соблюдение установленных правил оформления работы и делать соответствующие замечания на полях, а в необходимых случаях и в рецензии (при существенных нарушениях). К несоблюдению установленных правил относятся: отсутствие плана, списка использованной литературы, сносок на источники при цитировании, подписи студента и даты завершения работы, неправильное составление списка литературы (это встречается особенно часто) и т. д.

Работы, написанные небрежно, неаккуратно, почерком, затруднительным для чтения, без соблюдения необходимых интервалов между строчками (на каждой клеточке), возвращаются студенту для переписки заново.

Значительное превышение установленного объема работы не должно само по себе служить основанием для возвращения её студенту. Однако в рецензии следует указать на недопустимость подобных фактов при выполнении других курсовых работ.

В ходе ознакомления с курсовой работой преподаватель должен делать на полях краткие замечания и пометки, суть которых должна быть ясна студенту. Нецелесообразно ограничиваться подчеркиванием текста, ставить вопросительные знаки и иные обозначения, если они не разъясняются в рецензии и могут быть не поняты студентом.

Преподаватель должен реагировать на все неточности, ошибочные положения и иные недостатки, встречающиеся по ходу изложения. Необходимо отмечать грамматические, синтаксические ошибки, стилистические и редакционные погрешности.

В итоге проверки курсовой работы преподаватель делает вывод о возможности допуска к защите или о признании ее неудовлетворительной. Этот вывод должен быть сформулирован в конце работы и сопровожден подписью преподавателя с указанием даты проверки.

Может быть признана целесообразной возможность допустить работу к защите условно. Такой вывод обоснован в случае, если студент добросовестно отнесся к выполнению работы, но не в полной мере сумел справиться с поставленными задачами и допустил существенные пробелы в раскрытии темы, требующие письменных дополнений.

Рецензию на курсовую работу лучше начинать с обращения к студенту. В ней следует достаточно обстоятельно охарактеризовать положительные стороны работы, отметить степень добросовестности отношения студента к ее написанию, к использованию рекомендованной литературы, материалов практики, статистического материала, иллюстрирующего изложение теоретических вопросов темы.

Поощрительно следует отозваться о попытке студента дополнить или конкретизировать примерный план изложения, содержащийся в Заданиях, поднять в работе спорные, дискуссионные вопросы, высказать по ним свои собственные суждения.

Общая оценка положительных сторон работы должна быть содержательной и давать четкое представление о качестве письменной работы, необходимое при проведении защиты и выставления соответствующей конкретной оценки, учитывая, что нередко защиту работы проводит не рецензент.

Делая вывод о возможности допустить работу к защите, преподаватель должен дать необходимые и достаточно конкретно сформулированные указания о том, что студенту надо сделать при подготовке к защите.

Эти замечания могут касаться необходимости дополнительного использования новых партийных документов и законодательных актов, на которые нет указаний в списке литературы, представления конспектов по источникам, не получившим отражения в работе. В рецензии должны содержаться указания о том, какие недостатки студент должен устранить, какую дополнительную работу должен проделать.

Преподаватель, отмечая недостатки и ошибочные положения, содержащиеся в работе, не должен исправлять их по существу. Это должен сделать сам студент. В рецензии надо лишь порекомендовать студенту тот источник, правовую норму и т. п., из которых он может почерпнуть правильный ответ.

Замечания в рецензии желательно нумеровать. В такой форме они обычно лучше воспринимаются студентом.

В рецензии следует избегать замечаний неопределенного характера («следует полнее изложить вопрос», «недостаточно содержательно освещается» и т. д.), без конкретных рекомендаций о том, по каким вопросам студент должен сделать дополнения.

Курсовые работы, написанные на высоком теоретическом уровне, носящие творческий характер, свидетельствующие о весьма ответственном отношении студента, об использовании монографических работ, стремлении высказать собственное мнение по дискуссионным вопросам, должны представляться на конкурс лучших студенческих работ. Преподаватель делает вывод в рецензии о том, что в случае успешной защиты работа может быть представлена на конкурс.

Особенно подробными и аргументированными должны быть замечания и рекомендации преподавателя в случае, если работа оценивается неудовлетворительно в силу допущенных студентом существенных пробелов в раскрытии темы. В рецензии надо обоснованно и развернуто раскрыть недоработки, указать пути исправления недостатков, оказать помощь студенту своими советами.

Не принимаются к рецензированию курсовые работы, выполненные по Заданиям прошлых лет.

Составляя рецензию, следует исходить из того, что она занимает важное место в системе воспитательных средств и форм воздействия на студента, в оказании ему необходимой помощи в самостоятельной работе, в выработке навыков работы над обобщением источников, уяснении специфических приемов правильного толкования смысла правовых предписаний.

Рецензия преподавателя должна чем-то обогатить студента, пополнить его опыт, содействовать формированию специалиста.

Тон рецензии должен быть во всех случаях корректным. Даже в случаях представления крайне недобросовестных, полностью списанных работ не следует в рецензии применять резких оценок и выражений, могущих унизить достоинство студента.

Сама рецензия пишется аккуратно, четким почерком, не носящим явных следов спешки. Разумеется, следует полностью исключить наличие в рецензии стилистических погрешностей и грамматических ошибок. В рецензии, содержащей вывод о допуске работы к защите, в необходимых случаях следует указывать студенту о возможности и желательности досрочной защиты курсовой работы на одной из очередных консультаций преподавателя.

Государственно-правовые науки и их преподавание в МГУ в советский период⁸

Козлова Е. И.

В ходе Великой Октябрьской социалистической революции была сломана старая буржуазно-помещичья государственная машина. Трудящиеся нашей страны под руководством Коммунистической партии создали свое новое социалистическое государство, новый государственный аппарат в лице Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. Государственная власть перешла в руки рабочего класса, начавшего в союзе с трудящимся крестьянством великое дело построения социализма в нашей стране.

В революционном преобразовании общества на социалистических началах рабочий класс использует созданное им советское социалистическое право и, в частности, ведущую его отрасль – советское государственное право.

Уже в первых декретах Октября нашли свое законодательное выражение конституционные основы Советского государства.

Первая Советская Конституция, обобщив все предшествующее государственно-правовое законодательство, четко определила все детали государственного строя нашей страны. Советское государственное право закрепило основные принципы общественного и государственного устройства страны, правовые начала построения и деятельности системы органов Советского государства, основные права и обязанности граждан, избирательное право. В нормах советского государственного права были отражены завоевания трудящихся во всех сферах государственного строительства

С развитием советского государственного права возникла и советская государственно-правовая наука. Перед ней встала задача научного обобщения опыта государственного строительства молодой Советской республики, деятельности органов социалистического государства, разработки на основе марксистско-ленинского учения о государстве и праве, государственно-правовых проблем, борьбы со старой реакционной наукой, с влиянием буржуазной идеологии.

Базой для развития государственно-правовых наук явилось марксистско-ленинское учение о социалистическом государстве и праве, ленинская теория о советском государственном аппарате и принципах его построения и деятельности.

В трудах В. И. Ленина, в решениях Коммунистической партии дастся развернутая научная программа советского государственного строительства, разрешаются все основные принципиальные вопросы построения Советского государства и его органов.

На основе этих отправных положений и были начаты научная разработка и преподавание государственно-правовых наук в МГУ. Уже в 1918 г. читались курсы – государственное устройство РСФСР, общий курс государственного права, административное право, финансовое право. Основное содержание этих курсов в те годы составляло изучение практики и основных начал государственно-правового законодательства первой Советской Конституции, декретов и других законодательных актов, оформивших структуру первого в мире государства трудящихся.

В начальный период еще не было и не могло быть выдержанной и стройной системы читаемых курсов государственно-правовых наук, не был еще четко определен и предмет каждой науки. Большое место при изучении этих дисциплин отводилось вопросам общей теории государства и права. Курсы были еще во многом эклектичны, носили на себе следы влияния буржуазной идеологии.

Развитие советской науки государственного права представляло собой сложный и длительный процесс. Научная разработка ее основных проблем с марксистских позиций затруднялась в тот период целым рядом причин. Отсутствовали новые, марксистские кадры, способные вести научную работу в этой области. Подготовка их требовала определенного времени. Процесс овладения лучшей, демократической частью ученых-государствоведов МГУ марксизмом-ленинизмом также не мог произойти сразу.

Кроме того, часть ученых враждебно встретила Советскую власть, признала ее лишь формально и вела скрытую идеологическую борьбу.

Становление советской государственно-правовой науки происходило в острой идеологической борьбе с различного рода антимарксистскими, контрреволюционными по своей сущности теориями, выдвигавшимися в завуалированной форме.

Преподавание отдельных государственно-правовых наук в МГУ велось рядом передовых ученых, ставших на позиции Советской власти и постепенно освобождавшихся от влияния буржуазной идеологии. Среди них наиболее видное место занимают проф. А. И. Елистратов и проф. М. Д. Загряцков.

Л. И. Елистратов вел научную и преподавательскую работу в области административного права. До Октябрьской революции он работал в Казанском университете. Из-за нападок черносотенной печати Елистратов в 1908 г. был отстранен от чтения лекций. В 1910 г. он стал экстраординарным профессором Московского университета.

Наиболее крупным трудом Елистратова в дореволюционный период является работа «Основные начала административного права», в которой впервые делалась попытка исследовать правовые стороны управления в России. После Октябрьской революции Елистратов проводил большую работу в области просвещения. В 1921 г. он был утвержден в звании профессора. В Московском университете Елистратов читал курс административного права, вел значительную работу по разработке отдельных вопросов практики и ее научному обобщению. В 1922–1929 гг. вышли из печати его труды «Очерк административного права» (1922); «Административное право РСФСР» (1925); «Административное право» (1929; учебное пособие для вузов).

М. Д. Загряцков работал в Московском университете с 1907 г. по кафедре административного права. В 1911 г. он вместе с группой профессоров покинул университет и вернулся туда только в 1918 г. За все время пребывания в МГУ Загряцков вел курсы: учение об управлении Советской республикой, наука об управлении и административное право РСФСР, организация центрального и местного управления и специальный семинар по административному праву. Научная работа Загряцкова охватывает почти 60 лет, в течение которых было напечатано свыше 100 его исследовании. После Октябрьской революции опубликованы его работы: «Административная юстиция и право жалобы в теории и административной практике», специальный курс «Административно-финансовое право», «История науки русского административного права с XIV в по 1861 г», и др.

В годы перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства на основе нэпа партия уделяла огромное внимание вопросам организации государственного управления, деятельности органов Советского государства. Практические потребности советского строительства выдвинули необходимость более широкой подготовки новых кадров юристов – работников государственного аппарата. В 1921 г. в составе правового отделения ФОМ был учрежден административный цикл. Среди правовых дисциплин, изучаемых студентами этого цикла, важное место занимают государственно-правовые науки: общий курс государственного права, государственное устройство РСФСР, общее учение административного права, наука об управлении и административное право РСФСР, организация центрального и местного управления.

Большое внимание уделялось изучению основных начал организации и деятельности советских государственных органов. Для студентов административного цикла были установлены следующие обязательные семинары:

– Структура и деятельность важнейших государственных органов РСФСР и их взаимоотношения;

– Организационные типы Советов и их эволюция (Советы столичных и промышленных центров, Советы и губернии, уезды, волости слитые Советы);

– Снабжение и финансирование органов Советской власти;

– Типы организации делопроизводства центральных и местных учреждений;

– Типы счетоводства в советских учреждениях;

– Типы организационных норм и метод их составления (декреты, положения, уставы, инструкции, приказы и распоряжения);

– Конституционное право союзных с РСФСР республик;

– Изучение практики советских государственных органов, а также вопросов Советской социалистической федерации занимало центральное место и в научно-исследовательской работе советских государствоведов МГУ.

В период 1921–1925 гг. появился ряд работ и статей, посвященных правовому анализу этих проблем⁹.

В 1925 г. был создан факультет советского права. Одним из отделений этого факультета стало государственно-административное отделение (с 1928 г. оно именовалось отделением советского строительства). В его задачи входили подготовка организаторов-администраторов орготделов и оргчастей ЦИК, областных и окружных исполкомов и горисполкомов работников НКВД, РКЦ, ГПУ, НКФ.

В соответствии с этой задачей в учебный план отделения советского строительства были введены новые курсы и семинары – спецкурс административного права (право социальной культуры – народное просвещение, здравоохранение, социальное обеспечение); рационализация госаппарата; местное управление, бюджетное право; местные финансы; коммунальное право.

Эти курсы были подготовлены профессорами и преподавателями отделения советского строительства. По ряду государственно-правовых наук были опубликованы курсы и учебные пособия: М. Д. Загряцков – «Административно-финансовое право» (1928); А. И. Елистратов – «Административное право» (учебное пособие для вузов); Г. С. Михайлов – «Местное советское управление» (1927) и др.

Вместо кафедры публичного права бывшего факультета общественных наук на отделении советского строительства созданы по ведущим государственно-правовым дисциплинам самостоятельные кафедры: Конституции СССР, административного права, финансового права, местного управления и межфакультетская кафедра государственного права.

Научную и преподавательскую работу в этот период вели проф. А. И. Елистратов, В. И. Дурдеиевский, Г. С. Михайлов, С. И. Чугунов, И. Н. Ананов, Г. С. Гурвич, С. М. Берцинский, А. М. Турубинер, Б. Б. Веселовский и др.

Поставленная партией задача оживления деятельности Советов, районирование, создание в результате этого новых звеньев органов управления предъявили повышенные требования к подготовке кадров местного советского государственного аппарата.

В связи с этим было уделено особое внимание отделению советского строительства. Па заседании Секретариата ВЦИК от 19 января 1928 г. слушался специальный вопрос «О мероприятиях, способствующих работе отделения Советского строительства в МГУ». Были намечены меры, направленные на улучшение деятельности отделения.

Для установления постоянной связи с отделением в состав Учебного бюро отделения был назначен ответственный представитель орготдела ВЦИК. В учебные планы и программы отделения внесены изменения в сторону их наибольшего соответствия задачам советской работы.

Особое внимание уделено установлению для студентов обязательной практики в соответствующих советских органах, и, в частности, признано целесообразным принять практикантов в аппарат ВЦИК. Для студентов отделения вводилось прохождение практики: подготовительной в низовом деревенском аппарате, производственной – в Советах Москвы и уездов, губерний, округов, и общественно-советской – в качестве члена одной из секций Моссовета.

Изменение учебных программ и планов отделения выразилось в усилении преподавания правовых и экономических дисциплин, непосредственно связанных с советским строительством (административного, финансового, земельного, коммунального права). В основе учебного плана отделения лежало изучение принципов организации и деятельности советского государственного аппарата. Усилено внимание к изучению местных органов государственной власти. Большое значение в научной разработке этих вопросов имели работы Г. С. Михайлова «Местное советское управление» (М., 1927. С. 463), С. И. Чугунова – «Вопросы организации и деятельности низового советского аппарата» (Ч. I Сельсоветы; Ч. II – Горсоветы; М.; Л., 1925–1927) и ряд других.

Дальнейшему развитию государственно-правовых наук, как и всей юридической науки в целом, большой вред причинили антимарксистские «теории» об отмирании государства, отмирании права. Антимарксистские извращения в правовой теории нашли свое выражение в снятии с преподавания ряда государственно-правовых дисциплин. Курсы административного, финансового права были исключены из учебного плана, и соответствующие кафедры ликвидированы. Это затормозило научную работу в области права.

Разоблачение и идейный разгром Коммунистической партией антимарксистской сущности «теории» отмирания государства и права явились важным фактором для дальнейшего успешного развития советской государственно-правовой науки.

В Московском юридическом институте и Институте советского строительства (созданных в 1931 г. на базе факультета советского права МГУ) восстанавливается изучение государственно-правовых наук – советского государственного, административного, финансового права, преподававшихся в Московском юридическом институте на кафедре общей теории и истории государства и права, а в 1938 г. на кафедре государственного права (акад. И. П. Траннин – руководитель, проф. С. Ф. Ксчекьяк, И. Е. Коровин, проф. В. М. Дурденевский и др).

Исключительное значение для развития государственно-правовых наук имело утверждение Конституции СССР 1936 г.

Конституция 1936 г., закрепившая всемирно-исторический факт победы социализма в нашей стране, явилась базой для развития государственно-правовых наук, документом огромнейшего научного значения.

Конституция дала научно-обоснованную систему советского государственного права, как совокупности норм, регулирующих однородные государственно-правовые отношения и закрепляющих общественное и государственное устройство СССР, систему органов Советского государства, основные права и обязанности граждан и избирательную систему.

В конституции научно раскрыто содержание ряда важнейших государственно-правовых понятий – государственного устройства, права на труд, равного избирательного права и др.

На основе Конституции 1936 г. началась разработка научных проблем государственно-правовых дисциплин и прежде всего вопросов о предмете, содержании и объеме наук советского государственного, административного и финансового права. Оживилась научная работа в этих областях, улучшилось дело подготовки молодых преподавательских кадров.

Конституция СССР 1936 г. увенчала социалистический базис надстройкой, соответствующей новой экономике победившего социализма, новому соотношению классовых сил в стране. Она внесла существенные изменения, направленные на установление последовательного развернутого социалистического демократизма, в избирательную систему, в систему и порядок образования и деятельности органов Советского государства.

Перед советскими государствоведами встала важнейшая задача научной разработки основных принципов Конституции, изменений, внесенных в форму нашего государства, в государственно-правовое законодательство. В период с 1936 по 1941 г. была проделана определенная работа и в этом направлении.

Крупным вкладом в развитие науки советского государственного права явилось издание в 1938 г. первого учебника по советскому государственному праву. В этом учебнике впервые сделана попытка определить предмет советского государственного права, систематически изложить все важнейшие вопросы науки на основе Конституции СССР 1936 г. Общая редакция учебника принадлежит А. Я. Вышинскому. Акад. Вышинский – автор ряда работ и статей по советскому государственному праву: «Марксистское учение о праве и государстве», «Проблема государственного управления в трудах В. И. Ленина», «Конституционные принципы Советского государства», «Советское государство в Отечественной войне», «К истории Советской Конституции» и многие другие.

А. Я. Вышинский являлся редактором ряда сборников, обобщивших конституции и конституционные акты СССР и союзных республик: «Съезды Советов в резолюциях и постановлениях», «Первая Советская Конституция», «Конституции и конституционные акты РСФСР», «Первая Конституция Союза ССР».

В 1937–1941 гг. был опубликован ряд работ и статей, посвященных научному анализу принципов организации высших и местных органов государственной власти по Конституции 1936 г. (А. И. Денисов – «Высшие органы государственной власти и органы государственного управления СССР» (М., 1941); Д. С. Карев – «Органы государственной власти и государственного управления в СССР и капиталистических странах» (М., 1938); И. П. Трайнин – «О главе государства», «Высшие органы государственной власти СССР»; С. Чугунов – «О местных органах государственной власти»; Н. Я. Куприц – «О системе местных органов государственной власти СССР» и др.).

В этот период заново разработаны в соответствии с Конституцией СССР программы по советскому государственному, административному и финансовому праву.

Великая Отечественная война не прервала научной и преподавательской деятельности советских государстроведов.

С 1942 г. на вновь восстановленном юридическом факультете МГУ кафедра государственного права (руководитель акад. И. П. Трайнин) приняла активное участие в подготовке молодых кадров юристов, в составлении новых учебных пособий, в научном обобщении опыта государственного строительства во время войны.

В послевоенный период государственно-правовые науки достигли значительных успехов в своем развитии. ЦК ВКП(б) в своем постановлении от 5 октября 1946 г. «О расширении и улучшении юридического образования в стране» указал на необходимость сосредоточить усилия научных работников на подготовке высококачественных исследовательских работ, монографий и учебников, в первую очередь по советскому государственному праву и некоторым другим юридическим дисциплинам.

Выполняя это указание ЦК ВКП(б) государствоведы Московского университета провели значительную работу по научному исследованию важнейших институтов советского государственного, административного и финансового права.

Были опубликованы серьезные монографические исследования – Н. Н. Ровинский – «Государственный бюджет СССР (1951); «Финансовая система СССР» (1-е изд. 1951; 2-е изд. 1952); А. А. Аскеров – «Очерки советского строительства» (1953), Д. Л. Златопольский – «Образование и развитие СССР как союзного государства» (1954); А. С. Мишин – «Центральные органы власти США – орудие диктатуры монополистического капитала» (1954) и др. По некоторым государственно-правовым дисциплинам были изданы учебники и учебные пособия, в подготовке которых приняли участие ученые МГУ: «Советское государственное право» (учебник для юридических школ, М., 1950); А. И. Денисов – «Советское государственное право» (учебник для юридических школ, М., 1947); М. А. Гурвич – «Советское финансовое право» (учебник для вузов, 1-е изд. 1952, 2-е изд. 1954); И. И. Евтихиев и В. А. Власов – «Административное право СССР» (М.,1946); С. С. Студеникин; В. А. Власов. И. И. Евтихиев – «Советское административное право» (учебник для юридических вузов, М., 1950) и др¹⁰.

За послевоенные годы накопился богатый рукописный фонд государственно-правовой монографической литературы; защищен ряд докторских диссертации по советскому государственному, административному и финансовому праву и большое количество кандидатских диссертаций.

Советские государствоведы в своих трудах раскрывают величие и непоколебимость советского общественного и государственного строя, подлинный социалистический демократизм институтов советского государственного права.

Исходя из коренного положения марксистско-ленинской теории об активной роли надстройки, советские ученые показывают роль Советского государства как главного орудия построения коммунизма в нашей стране.

В своей работе ученые МГУ опираются на исследование и обобщение практической деятельности органов Советского государства, разрабатывают вопросы, связанные с перестройкой их деятельности, направленной на улучшение и совершенствование советского государственного аппарата, на успешное выполнение решений партии и правительства. Однако связь ученых-юристов Московского государственного университета до сих пор еще недостаточна.

Советские государствоведы ведут решительную борьбу за партийность, идейную направленность науки. Они показывают коренное принципиальное отличие советского государственного права от буржуазного права, раскрывают подлинную сущность реакционных теорий буржуазной государственно-правовой науки.

В нашей печати подвергались справедливой критике серьезные ошибки объективистского характера, имевшие место в работах некоторых советских ученых-государствоведов.

Дальнейшее развитие государственно-правовой науки в послевоенный период нашло свое выражение и в появлении ряда новых научных дисциплин.

С 1943 г. в МГУ введено преподавание спецкурса советского строительства, как продолжения советского государственного права. Важное значение в разработке теоретических вопросов советского строительства имеют труды А. А. Аскерова, возглавляющего с 1948 по октябрь 1954 г. в МГУ кафедру государственного права и советского строительства.

В своей докторской диссертации «Теоретические вопросы советского строительства» (I, II, III том), в книге «Очерки советского строительства» (1953)¹¹ и в целом ряде статей А. А. Аскеров проводит научное исследование важнейших узловых вопросов этой новой дисциплины и прежде всего разбирает сложный и спорный вопрос о предмете курса советского строительства, его специфике, о соотношении его с курсами советского государственного и административного права.

В послевоенный период возникла новая отрасль советской государственно-правовой науки – государственное право стран народной демократии, уже подготовлен ряд молодых специалистов в этой области. За сравнительно короткий срок советские ученые провели большую работу по научному исследованию конституционного строя стран народной демократии, их общественного и государственного устройства, структуры, принципов организации и деятельности высших и местных органов государственной власти, правового положения граждан.

Советские государствоведы подготовили лекционные курсы по государственному праву стран народной демократии, излучающемуся с 1950 г. на юридических факультетах и в юридических институтах, разработал программу курса.

Ряд институтов государственного права стран народной демократии, а также основные черты государственного строя отдельных народно-демократических государств явились предметом исследования диссертационных работ советских ученых.

В настоящее время проводится работа по подготовке учебного пособия по государственному праву стран народной демократии.

При разработке научных вопросов государствоведы МГУ изучают и практику административного и финансового права органов Советского государства. Члены кафедры государственного права и советского строительства МГУ установили, хотя еще и недостаточную, но тесную связь с практикой. Они активно участвуют в повышении квалификации руководящих работников Московского городского и Московского областного Совета. А. А. Аскеров по просьбе Совета Министров РСФСР провел в 1949 г. цикл лекций по советскому строительству для руководящих работников райсоветов г. Ленинграда.

Кафедра поддерживает тесную связь с исполкомом Краснопресненского райсовета г. Москвы. На заседании кафедры были заслушаны доклад представителя исполкома Краснопресненского райсовета о работе депутата в избирательном округе и выступления ряда депутатов Совета.

Большую работу проводят советские государствоведы по популяризации важнейших вопросов советской государственно-правовой науки среди широких масс трудящихся.

Издана серия научно-популярных брошюр, освещающая вопросы истории развития и основные принципы Советской Конституции, политической основы Советского государства, основных прав и обязанностей граждан, советской социалистической федерации, избирательной системы, деятельности высших и местных органов государственной власти.

Работники государственно-правовых кафедр МГУ принимают активное участие в деятельности Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний.

В настоящее время ученые-государствоведы МГУ сосредоточили основное внимание на подготовке учебных пособий по советскому государственному праву и по государственному праву стран народной демократии.

Начата работа по подготовке комплексных монографий «Районный Совет депутатов трудящихся», «Охрана прав граждан». Коллектив кафедры охватывает большое число специалистов по различным государственно-правовым дисциплинам. Возглавляющий кафедру государственного права и советского строительства МГУ проф. С. С. Кравчук является автором нескольких брошюр, большого количества статей в БСЭ (2-е изд.), в Юридическом словаре по ведущим вопросам советского государственного права, а также ряда статей, опубликованных за границей. Им составлена программа курса советского государственного права, по которой ведется преподавание этой дисциплины на юридических факультетах и в юридических вузах. С. С. Кравчук подготовил многих специалистов по государственному праву.

В состав кафедры входит доц. Н. Я. Куприн, работающий над вопросами советского государственного права, государственного права стран народной демократии и государственного права буржуазных стран. Он является соавтором учебного пособия Советское государственное право (изд. ВЮА), учебника по советскому государственному праву для юридических школ, учебника по Конституции СССР для средней школы, учебного пособия по Конституции СССР для учителей средних школ. Им написано несколько брошюр и статей по вопросам государственного права стран народной демократии.

В течение длительного времени ведет научную и преподавательскую работу в МГУ проф. И. И. Евтихиев, возглавляющий в настоящее время кафедру административного права. В соавторстве с другими учеными им написаны учебники по советскому административному праву, изданные в 1946 и 1950 гг. Он также является автором большого количества статей и ряда брошюр.

Работающий в составе кафедры административного и финансового права доц. М. А. Гурвич является автором учебника по советскому финансовому праву для вузов, второе издание которого вышло из печати в 1954 году.

Активное участие в научной разработке вопросов советской государственно-правовой науки принимают и молодые ученые – доц. Д. Л. Златопольский, П. Т. Василенков, Л. Д. Воеводин, А. А. Мишин, Козлов Ю. М., Цыпкин С. Д. и другие. Кафедры государственного права и советского строительства, административного и финансового права проводят большую работу по подготовке молодых кадров научных работников через аспирантуру.

Дальнейшее развитие советской государственно-правовой науки требует повышения уровня научно-исследовательской работы советских ученых, приближения науки к практическим потребностям советского государственного строительства, преодоления путем широкого развертывания критики и самокритики имеющихся еще серьезных недостатков в научной работе.

Ответственные задачи стоят перед государственно-правовой наукой в свете исторических решений XX съезда КПСС, разрешившего ряд коренных, программных вопросов марксистско-ленинской теории применительно к современному этапу исторического развития.

Разработанные XX съездом партии положения о мирном сосуществовании двух систем, о возможности предотвращения воин в современную эпоху, разнообразии форм перехода от капитализма к социализму должны стать отправными как в научной, так и в преподавательской работе советских государствоведов.

Большое внимание должно быть уделено глубокому изучению богатого и многостороннего опыта государственного и правового строительства в нашей стране, Китайской Народной Республике и других странах народной демократии.

В связи с новым ростом национально-освободительного движения народов Востока, усилением их борьбы против колониализма, своеобразием путей развития Индии, Бирмы, Афганистана и ряда других стран Азии, большую актуальность приобретают вопросы изучения государственного и правового строя этих стран.

Важной задачей советской государственно-правовой науки является глубокое раскрытие роли коммунистической партии и советского народа в развитии и укреплении социалистического государства, в государственном строительстве, преодолевание в правовой науке проявления культа личности и связанных с ним догматизма и начетничества.

Государственно-правовая наука должна в свойственных ей формах и методах внести свой вклад в мероприятия по дальнейшему развертыванию социалистического демократизма, улучшению работы всех советских органов в центре и на местах, укреплению советской социалистической законности.

Теоретически обобщая опыт Советского государства и его органов в коммунистическом строительстве, решения партии и правительства, советские государствоведы должны обогатить науку новыми трудами, посвященными актуальным вопросам государства и права в период постепенного перехода от социализма к коммунизму.

О преподавании государственно-правовых наук в свете Конституции СССР 1977 года¹²

Козлова Е. И.

Принятие Конституции СССР 1977 года обусловило необходимость существенной перестройки преподавания всех государственно-правовых наук, и прежде всего советского государственного права. В этом направлении уже проделана большая работа, однако актуальность дальнейших творческих усилий по разработке проблем преподавания не ослабевает.

В свете партийных решений необходимо добиваться повышения идеологической действенности преподавания, его активного влияния на формирование коммунистического мировоззрения у молодого поколения, глубже и убедительнее показывать преимущества социалистической демократии, всего общественного и государственного строя.

Условие успешного решения поставленных задач, улучшения качества подготовки специалистов составляет углубление теоретического уровня преподавания советского государственного права. В этом направлении важное значение имеет разработка вопросов методологического характера для данной науки и прежде всего вопросов о предмете науки и одноименной отрасли права, об их системе.

Конституция СССР 1977 года дала широкие возможности для нового осмысления сложившихся представлений о предмете этой науки и отрасли. В рассматриваемом отношении как в теории, так и в практике преподавания были сделаны существенные шаги вперед. Расширение предмета конституционной регламентации, новые названия отдельных государственно-правовых институтов, изменения в их структуре последовательно учитываются при формулировании развернутого определения предмета советского государственного права, включающего указания на те группы общественных отношений, которые регулируются данной отраслью. Однако развернутая, по сути дела описательная характеристика предмета в достаточной мере удовлетворить запросы преподавания не может. Определение признаков, интегрирующих в единое, взаимосвязанное целое совокупность общественных отношений, составляющих предмет отрасли, – по-прежнему не решенная и весьма актуальная задача, требующая более пристального внимания и коллективных усилий.

Вместе с тем следует высказаться против отражения в преподавании, в учебной литературе, в лекционных курсах ряда концепций. Так, методологически спорные концепции предмета советского государственного права содержатся в учебном пособии «Советское конституционное право» (JL, 1975), в книге «Советское государственное право» (Саратов, 1979). В этих учебных изданиях обосновывается положение о том, что предметом советского государственного права является фактическая Конституция, которая в социалистическом государстве не может быть ничем иным, как реализующейся, живущей и работающей юридической Конституцией, т. е. всей совокупностью государственно-правовых отношений, возникающих в результате действия конституционных норм. Столь же спорны высказывающиеся в учебной литературе положения о фактических конституционных отношениях, о конституционном строе как предмете советского государственного права. Очевидно, что конституционный строй – не предмет регулирования Конституции, а следствие, результат ее действия.

Для разработки совершенной модели учебного курса очень важное значение имеет вопрос о системе советского государственного права. Проведенная на основе Конституции СССР перестройка системы науки и учебного курса требует дальнейшей разработки и теоретического обоснования. Особенно важно выявить внутреннюю структуру элементов системы отрасли, обосновать характер взаимосвязи между ними. Преподавание остро ощущает все пробелы в исследовании системности государственно-правовых явлений.

На теоретическом уровне учебных курсов сказывается и неразработанность таких проблем, как принципы отрасли, ее функции, методы государственно-правового регулирования.

Необходима углубленная разработка раздела курса, который посвящен характеристике государственно-правового института «Основы общественного строя и политики». Преподавание этого раздела всегда вызывало трудности. Он слабо разработан в государственно-правовых аспектах. В прошлом в некоторых учебных изданиях он вовсе отсутствовал либо преломлялся лишь косвенно в разделах «Конституционные основы социалистического народовластия». В настоящее время трудностей в преподавании этого раздела стало больше, поскольку состав данного государственноправового института расширился и усложнился, в частности введением новых для государственного права норм о социальном развитии и культуре, внешней политике, защите социалистического Отечества. Поэтому необходима настойчивая, организованная работа по изложению этих сфер государственно-правового регулирования в процессе преподавания государственного права. Нуждаются в разработке понятия основ общественного строя, его принципов, роли конституционного закрепления этих отношений, правового механизма реализации конституционных принципов; насущной стала разработка преподавания всех государственно-правовых аспектов, охватываемых данным разделом.

В преподавании государственно-правовых дисциплин должно быть обеспечено глубокое и правильное теоретическое обоснование ведущих концептуальных идей Конституции СССР 1977 года. К ним относится, в частности, социалистическая концепция народного представительства – одна из важнейших для науки советского государственного права. К сожалению, она не всегда правильно трактуется в учебной литературе. Так, в книге «Советское государственное право» (Саратов, 1979) проводятся ошибочные идеи передачи власти народом своим представителям, говорится о механизме передачи власти от народа Советам и от Советов исполнительному аппарату (с. 115). Неосновательно вводится понятие «первичная политическая власть», которая принадлежит народу.

Серьезные проблемы стоят в области разработки понятийного научного аппарата, который так важен для преподавания. Имеется в виду разработка и введение в учебные курсы новых категорий и понятий, содержащихся в Конституции СССР, отражение тех существенных изменений, которые должны быть внесены в устоявшиеся определения с учетом нового конституционного законодательства (таких понятий, как основы общественного строя и политики, политическая система, экономическая система, социальная основа, социальное развитие и культура, основы правового статуса личности, автономия, национально-государственное устройство, административно-территориальное устройство, федерация, унитарное государство и др.).

Принятие Конституции СССР 1977 года затрагивает и проблемы преподавания государственного права зарубежных социалистических стран. Требует серьезного обсуждения вопрос о мере единства и различия в системе учебных курсов, в содержании понятий основных государственно-правовых явлений, в определениях. Необходимо завершить разработку новой программы по этой учебной дисциплине.

В литературе поднимается вопрос о слиянии в одну науку государственного права таких наук, как советское государственное право, государственное право зарубежных социалистических стран и государственное право буржуазных стран, а также стран, освободившихся от колониальной зависимости, по той причине, что все эти науки имеют один объект – «современное государство». Такая идея не может быть признана плодотворной. Как нет «современного» государства, так и не может быть единой науки о нем. Все указанные науки разные по предмету, объекту, по месту в системе юридических дисциплин.

Эволюция конституционного (государственного) права в зарубежных странах восточной Европы (1989–1991)¹³

Страшун Б. А.

доктор юридических наук, профессор (кафедра конституционного права зарубежных стран МГЮА)

1969 год вошел в европейскую и всемирную историю как год, в котором начались распад и исчезновение так называемой к мировой социалистической системы, прежде всего ее сердцевины – «социалистического содружества». Это была система государств с тоталитарными и авторитарными режимами, маскировавшимися под «рабоче-крестьянскую власть», «диктатуру пролетариата в союзе с крестьянством» или даже «всего народа», а на деле представлявшими собой диктатуру прежде всего партийно-государственной бюрократии. В большинстве зарубежных восточноевропейских государств, а также в Монголии эта диктатура установилась при помощи советских войск и держалась зачастую исключительно на страхе народа перед советскими танками. Именно советские танки подавили попытки народных антибюрократических революций в ГДР в 1953 г., в Венгрии в 1956 г., в Чехословакии в 1968 г. Когда же в результате изменений, происшедших в нашей после 1985 г., стало ясно, что советские танки другим народам больше не угрожают, «социалистические» режимы стали к рушиться в одной стране за другой буквально в одночасье.

Конституционное (государственное) право этих стран так же, как и советское государственное право, открыто гарантировало политическую монополию коммунистических партий, как бы они ни назывались, и ее экономическую основу – государственную монополию на средства производства. При этом не имело значения, называлась данная отрасль права соответствующей страны конституционным (в Польше, Венгрии, Румынии, Югославии) или государственным (в Чехословакии, ГДР, Болгарии, Албании) правом. Конституционного права не было ни в одной из этих стран (за исключением, может быть, в известной степени Югославии), ибо там не было конституционного строя, предполагающего как минимум обеспечение прав человека и разделение властей. Что же касается демократических конституционных институтов, то они, как правило, не имели необходимых политических и юридических механизмов реализации. Происходящие ныне в рассматриваемых странах изменения получают свое отражение в их государственном праве, которое постепенно начинает превращаться в конституционное по мере становления там подлинно конституционного строя.

Политические процессы в этих странах весьма неоднозначны, и в нашу задачу не входит их сколько-нибудь целостный анализ. Однако тенденции в конституционном развитии обозначились там с большой степенью сходства, и именно они послужат для нас предметом рассмотрения.

Пока что в зарубежных восточноевропейских странах (мы в дальнейшем не упоминаем ГДР, антибюрократическая революция в которой привела к ее вхождению 3 октября 1990 г. в состав ФРГ и образованию единой Германии) действуют конституции, принятые еще в период «строительства развитого социализма» или даже на более ранних стадиях «социалистического строительства» (исключение составляют некоторые югославские республики, принявшие в 1990–1991 гг. совсем не «социалистические» конституции). Однако в эти конституции внесены столь существенные изменения, что остатки прежнего текста можно подчас выискать только с лупой. Поскольку все же при таком способе конституционного преобразования трудно соблюсти необходимую стройность и логичность правового регулирования, практически повсеместно в указанных странах признана необходимость разработки и принятия новых конституций. В Румынии, где о конституции 1965 г. вообще не вспоминают и роль ее фактически играет Декрет-закон о выборах парламента и президента Румынии (март 1990 г.), в декабре 1990 г. опубликована одобренная парламентом концепция будущей конституции, а в Чехословакии в марте 1991 г. – проект новой конституции. В Болгарии новая конституция принята в июле 1991 г.

Справедливость требует отметить, что и в период «строительства социализма» тексты конституций зарубежных восточноевропейских стран эволюционировали, как правило, в направлении демократического развития. Социальную демагогию насчет «общества справедливости» надо было как-то подтверждать, хотя бы формально идти навстречу социальным ожиданиям. В одних странах в конституции наряду с обильной демократической риторикой вводились некоторые институты с действительно демократическим правовым (не всегда, правда, реальным) содержанием, как, например, восстановление в Польше Верховной палаты контроля и подчинение ее в конце концов исключительно Сейму, учреждение таких институтов, как Высший административный суд, Конституционный трибунал, Государственный трибунал, Уполномоченный по гражданским правам (это, впрочем, всегда являлось уступкой со стороны власти в результате народных выступлений). В других странах выдумывались псевдодемократические институты вроде национальных советов трудящихся в Румынии, о заседаниях которых печатались пространные отчеты, но никаких решений, имеющих правовой характер, там не принималось. В любом случае власть была озабочена тем, чтобы создать видимость демократического развития.

Антибюрократические революции потребовали внесения в конституционное законодательство изменений, которые бы позволили преобразовать экономику и политическую систему, а также государственную организацию в действительно демократическом духе. Рассмотрим, как же эволюционируют основные конституционно-правовые институты зарубежных стран Восточной Европы.

Конституционная характеристика государства и его символы

Из названия Республик были исключены определения «Социалистическая», «Народная». Они теперь называются: Республика Польша (правильно ее следовало бы называть Польская Республика, однако по просьбе польской стороны у нас принято указанное выше название), Венгерская Республика, Республика Болгария, Румыния, Чешская и Словацкая Федеративная Республика, Республика Албания; лишь Югославия сохраняет еще прежнее идеологизированное название, хотя ряд югославских республик исключили из своих названий определение «социалистическая». Изменяется государственная символика: из нее исключаются элементы, свидетельствующие о приверженности коммунистической идеологии (пятиконечные красные звезды и т. п.) и восстанавливаются традиционные национальные символы.

Следует отметить, что вообще из текстов конституций и других нормативных актов исключаются всякие упоминания о социализме и коммунизме, руководящей роли рабочего класса и его партии, марксистско-ленинской идеологии и пр. Соответственно изменяется и конституционная характеристика государства. Например, Польша конституционно определяется теперь не как социалистическое государство, в котором власть принадлежит трудовому народу города и деревни, а как демократическое правовое государство, осуществляющее принципы социальной справедливости; верховная власть в республике принадлежит нации. Этот пример весьма характерен. Болгарию ее конституция в редакции 1990 г. определила также не как социалистическое государство трудящихся города и деревни во главе с рабочим классом, а как демократическое, парламентарное и правовое государство; эти характеристики содержатся и в новой конституции.

Много идеологических упражнений содержалось в текстах преамбул «социалистических» конституций. Преамбулы, как правило, просто отменены.

Права, свободы и обязанности человека и гражданина

Соответствующие конституционные положения в большинстве случаев сколько-нибудь существенным изменениям не подверглись. Лишь в Венгрии данный раздел конституции и относящиеся к нему общие принципы первого раздела были в 1989 г. существенно переработаны и сформулированы заново. В частности, установлено, что уважение и защита неприкосновенных и неотъемлемых основных прав человека составляют первостепенную задачу государства, а нормы, относящиеся к этим правам, включая ограничения прав в интересах защиты безопасности государства, внутреннего порядка, общественной безопасности, здоровья или морали общества, других основных прав и свобод, могут устанавливаться лишь в усложненном по сравнению с обычными законами порядке. При этом ряд основных прав (на жизнь и человеческое достоинство, на свободу и личную безопасность и др.) не могут быть ограничены или приостановлены даже во время чрезвычайного положения, особого положения или состояния угрозы. Отличие нового текста конституционного раздела об основных правах и обязанностях от прежнего, традиционно для «социалистических» конституций ставившего во главу угла права социально-экономические (на труд, на отдых н т. п.), заключается в том, что главное место отведено теперь личным правам и их юридическим гарантиям. Так называемые материальные гарантии, характерные для «социалистических» конституций со времен «сталинской» Конституции СССР 1936 г. и ничего на деле не гарантировавшие, здесь отсутствуют. Это не значит, что в действующей редакции венгерской конституции умалчивается о социально-экономических правах; напротив, им уделено весьма значительное внимание, однако по очередности они передвинуты с первого места на третье – после личных и политических прав и свобод. Здесь есть своя логика; личные права и свободы принадлежат всем, политические – дееспособным гражданам, а социально- экономические и социально – культурные – прежде всего заинтересованным социальным группам.

В некоторых странах (например, в Румынии) одним из первых мероприятий новой власти стали законодательные акты, разрешившие гражданам свободный выезд из страны и свободный въезд в нее, для чего у нас после начала перестройки понадобилось шесть лет, чтобы принять соответствующий закон, и еще почти два года, чтобы он начал реализоваться.

В перечне социально-экономических прав утверждаются такие, как право на забастовку (например, в Болгарии, Венгрии, Югославии), право на пособие по безработице (например, в Болгарии).

Конституционные основы экономической системы

Реформированные тексты конституций регулируют ныне этот институт в различном объеме. Если польская конституция ограничивается провозглашением свободы хозяйственной деятельности независимо от формы собственности и допущением отчуждения собственности лишь в публичных целях и при надлежащем возмещении, то другие конституции содержат более подробное регулирование.

Так, венгерская конституция, характеризуя национальную экономику как рыночную, устанавливает равноправие публичной и частной собственности, исходя тем самым из наиболее логичной классификации ее форм. Признаются и поддерживаются право предпринимательства и свобода конкуренции, ограничения здесь допустимы лишь законом, принимаемым в усложненном порядке. В таком же порядке определяется сфера исключительного владения и исключительной хозяйственной деятельности государства, в собственности которого находятся национальные богатства. В рамках закона государственные предприятия и хозяйственные органы ведут хозяйственную деятельность самостоятельно. Государство поддерживает добровольное кооперативное движение и признает самостоятельность кооперативов. Примечательно, что включенное в конституцию положение о производственном самоуправлении было после прихода к власти некоммунистических сип отменено. Гарантируя право собственности и ее наследования, конституция допускает возможность отчуждения собственности лишь в предусмотренных законом исключительных случаях, обусловленных интересами общества, в установленном законом порядке и при полном, безусловном и немедленном возмещении.

Согласно новой болгарской конституции, гарантируются и защищаются законом как труд, так и право собственности и ее наследования. Как и в Венгрии, собственность делится на два вида – частную и публичную. Установлено, что частная собственность неприкосновенна, а режим объектов государственной и общинной собственности будет определен законом. Принудительное отчуждение собственности для государственных и общинных нужд может осуществляться только на основе закона при условии, что эти нужды не могут удовлетворяться иным способом, и после предварительного и равноценного возмещения. Конституция определяет ряд объектов исключительной государственной собственности и государственной монополии, указывая, что государственное имущество должно использоваться в интересах граждан и общества. Экономика республики основывается на свободной хозяйственной инициативе, причем гражданам и юридическим лицам гарантируются одинаковые правовые условия хозяйственной деятельности путем предотвращения злоупотреблений монополизмом, нелояльной конкуренции и путем зашиты потребителя. Закон охраняет инвестиции болгарских и иностранных граждан и юридических лиц. Однако иностранцы не могут приобретать право собственности на землю. Посредством своей финансовой, кредитной и инвестиционной политики государство должно создавать условия для сбалансированного развития различных районов страны. Особо гарантируется конституцией использование обрабатываемых земель для сельскохозяйственных цепей.

Изложенные нормы с очевидностью показывают то основное направление, в котором происходят изменения конституционного регулирования экономической системы общества. Уравнивая в правах различные формы собственности, гарантируя свободу хозяйственной инициативы и деятельности, конституции отказались от такого элемента административно-командной системы, как государственное директивное планирование развития народного хозяйства, как административное управление предприятиями государственного сектора.

Отказались они и от такого мифа, как распределение по труду, невозможность которого убедительно доказана всей мировой практикой «социалистического строительства». То же относится к линии на приоритетное развитие общественных фондов потребления, что на практике привело к вопиющим несправедливостям.

Примечательно, что новеллизованная в 1990 г. чехословацкая конституция содержит теперь буквально такую же норму, что и Основной закон ФРГ, а именно: «Собственность обязывает», имея в виду ее общесоциальную функцию (такая же норма содержится в конституции Республики Хорватии 1990 г.). Новые нормы чехословацкого конституционного права в данной сфере характеризуются и выраженным экологическим аспектом. Так, осуществление права собственности или пользование им не должны сверх неизбежно необходимой меры причинять вред здоровью людей, жизненной и природной среде; государство же стремится к созданию экологического равновесия, охраняя природу и заботясь о создании и охране здоровой жизненной среды и бережливом использовании природных ресурсов. Наконец, новое чехословацкое конституционное законодательство особо гарантировало возможность для иностранных юридических и физических лиц приобретать на территории ЧСФР собственность и иные имущественные права, осуществлять предпринимательскую деятельность, пользуясь такой же охраной, какая предоставлена чехословацким гражданам и юридическим лицам.

Новые конституционные положения создают основополагающую юридическую базу для приватизации государственного имущества и формирования необходимой для рыночного хозяйства инфраструктуры.

Статус политических партий и иных общественных объединений

Ликвидация конституционно прокламированной политической монополии коммунистических и рабочих партий – еще одна общая тенденция государственно-правовых преобразований в зарубежных странах Восточной Европы. Ныне этот процесс распространился и на Албанию. В отличие от нашей страны, где отказ от конституционной гарантии политической монополии КПСС состоялся лишь в самом конце пятого года перестройки, в зарубежных восточноевропейских странах это, как правило, произошло на начальных этапах революционного процесса. Так, в Чехословакии, где революционные события начались 17 ноября 1989 г., уже через 12 дней Федеральное собрание (парламент) отменило ст. 4 конституции, определявшую коммунистическую партию как руководящую силу в обществе и государстве, и перередактировало ст. 6 о Национальном фронте, ликвидировав закрытый характер этого объединения и руководящую роль в нем коммунистов. В Румынии, где народное восстание победило в двадцатых числах декабря 1989 г., уже 31 декабря быв издан Декрет-закон о регистрации и деятельности политических партий и общественных организаций.

Лишь в Югославии, по действующей союзной конституции 1974 г. (с поправками 1981 и 1988 гг.), сохраняется монополия Союза коммунистов, однако на деле Союза как общеюгославской партии уже не существует. Реформировать союзную конституцию не удается из-за весьма сложной процедуры, требующей единогласия всех республик и автономных краев. Республиканские же конституционные реформы исходят из многопартийности и равноправия политических партий. Например, согласно ст. 6 Конституции Республики Хорватии от 22 декабря 1990 г., политические партии основываются свободно и организуются по территориальному принципу, а согласно ст. 43, для защиты своих интересов или выступлений за социальные, хозяйственные, политические, национальные, культурные иди иные убеждения и цели граждане могут свободно основывать политические партии, профсоюзы и другие объединения, присоединяться к ним или выходить из них. Согласно ст. 44 Конституции Республики Сербии от 28 сентября 1990 г., гражданам гарантируется свобода политической, профсоюзной и иной организации и деятельности, которые не требуют одобрения, но подлежат регистрации в компетентном органе.

В ряде восточноевропейских стран наряду с конституционным регулированием статус политических партий и других общественных объединений определяется специальными законами.

Так, упомянутый румынский декрет-закон провозглашает свободу создания политических партий, за исключением фашистских или других, которые пропагандируют концепции, противоречащие государственному строю и праву страны. Партии организуются и действуют только по территориальному принципу (это означает запрещение создавать партийные организации по месту работы). Никто не может одновременно состоять более чем в одной партии. Партия регистрируется при наличии не менее 234 членов. Регистрация производится муниципальным судом Бухареста, решение которого может быть обжаловано в Верховный суд. Военнослужащие и гражданский персонал министерства национальной обороны и министерства внутренних дел, судьи, прокуроры и дипломаты, оперативный персонал Свободного румынского радио и телевидения не могут состоять в политических партиях.

В Венгрии, согласно Закону о функционировании и хозяйственной деятельности партий, принятому в сентябре 1989 г., также предусмотрена судебная регистрация политических партий и вместе с тем установлены принципы их государственного финансирования, которое производится с учетом итогов выборов. Партиям запрещается принимать помощь от государственных органов, государственных предприятий и иностранных государств.

Система высших органов власти в рассматриваемых странах также подверглась характерным изменениям, обусловленным прежде всего стремлением реализовать идею разделения властей. Сказалось в некоторых странах и стремление восстановить отдельные традиционные институты, отброшенные в период «социалистического» развития.

Известно, что один из постулатов «социалистической» государственно – правовой теории, восходивший еще к докладу И. В. Сталина о проекте Конституции СССР 1936 г., гласил, что глава «социалистического» государства должен быть коллегиальным, что, дескать, гарантирует страну от нежелательных случайностей. На деле, как известно, ни от чего такая коллегиальность не гарантировала, а в 70-е годы обозначилась тенденция к восстановлению или введению института единоличного президента, должность которого стала замещаться лидером компартии. Однако в Венгрии, Польше, Болгарии, Албании сохранялся институт Президиума или Государственного совета, возглавлявшийся нередко лидером компартии и подменявший парламент. В Румынии этот орган возглавлялся президентом (пост учрежден в 1974 г.), получившим весьма широкие полномочия. Особый характер имеет Президиум в Югославии, где он состоит из представителей республик и автономных краев и призван согласовывать их интересы при осуществлении федеральной политики.

В ходе конституционных реформ во всех перечисленных странах, кроме Югославии, восстановлен или учрежден институт единоличного президента, В Чехословакии его существование не прекращалось. Государственные советы и президиумы ликвидированы. В югославских республиках прежние президиумы также заменяются президентами. При этом заметна тенденция к установлению преимущественно парламентарной республики, для которой характерен избираемый парламентом или при его решающем участии «слабый» президент. Правда, в Румынии и Польше президенты избираются теперь всеобщим голосованием, и определённые признаки смешанной республики здесь наблюдаются. Впрочем, многое зависит от личности президента и его авторитета – будет ли он реально руководить деятельностью правительства или останется лишь верховным арбитром между властями.

Что касается парламентов, то в Польше и Румынии восстановлены их двухпалатные структуры: воссозданы сенаты, формируемые по принципу представительства территориальных единиц. В Венгрии после рассмотрения различных вариантов верхней палаты решено было сохранить все же однопалатное Государственное собрание. Особенность Болгарии заключалась в том, что редакция конституции, принятая в 1990 г., предусмотрела возможность избрания как обыкновенного Народного собрания, так и Великого народного собрания, на которое, в частности, возлагается учредительная функция; тем самым, хотя и не во всех деталях, была восстановлена конструкция первой болгарской Конституции 1879 г., а избрано было именно Великое народное собрание, которому было поручено разработать новую конституцию. Эта модель сохранена конституцией 1991 г. На румынский парламент также возложена функция Учредительного собрания. В Чехословацком Федеральном собрании численный состав Палаты народа был уменьшен и сравнялся с численным составом Палаты наций (по 150 депутатов).

Глава правительства и по его предложению остальные члены правительства повсеместно назначаются президентами, однако правительство нуждается в доверии парламента (в Польше – только Сейма). В Венгрии, Польше, Румынии предусматривается возможность досрочного роспуска парламента президентом, если из-за позиции парламента формирование правительства окажется невозможным (а также в некоторых иных случаях).

В некоторых республиках Югославии новое, конституционное законодательство отказалось от системы высших органов власти, устанавливавшейся конституциями 1974 г. и включавшей коллегиального главу государства – Президиум, трехпалатный парламент, правительство, Конституционный суд, Верховный суд, республиканского прокурора и республиканского общественного защитника самоуправленческих прав. Так, новая Конституция Сербии предусматривает однопалатную Народную скупщину в качестве парламента, избираемого всеобщими, прямыми и тайными выборами, также избираемого всеобщим голосованием президента республики и ответственное перед Народной скупщиной правительство, равно как прочие существовавшие ранее республиканские органы, за исключением общественного защитника самоуправленческих прав.

Несколько иначе выглядит система высших органов другой югославской республики – Хорватии. Собор (парламент) состоит ив двух палат, одна из которых набирается на основе равного представительства граждан по всей республике, а другая – на основе паритетного представительства территориальных единиц (жупаний); кроме того, по примеру итальянского сената, предусмотрено, что президент может назначать в эту палату до пяти членов и все бывшие президенты становятся пожизненными членами этой палаты. Президент, как и в Сербии, избирается на всеобщих выборах, однако полномочия его несколько шире, и по форме правления Хорватия в большей мере смешанная (полупрезидентская) республика, чем Сербия. Кроме правительства, в системе высших органов предусмотрены еще Конституционный суд. Верховный суд (о прокуратуре речи нет, как и о защитнике самоуправленческих прав), а также Республиканское судебное вече, напоминающее итальянский Высший совет магистратуры – кадровый и дисциплинарный орган судейского корпуса.

Национально-государственное устройство

Здесь прежде всего нужно коротко сказать о проблемах двух федераций, построенных на национально-государственном принципе, – Чехословакии и Югославии. В обеих наблюдается республиканский сепаратизм, причины которого заключаются как в недостаточном учете федеральным центром интересов меньших наций, так и в политических амбициях этнократии. Другими словами, проблемы во многом такие же, как у нас. Впрочем в Чехословакии словацкие сепаратисты значительной поддержкой среди населения республики не пользуются, тогда как в Югославии референдумы по вопросу о возможном отделении, проведенные в наиболее развитых республиках – Словении и Хорватии, дали их руководству соответствующий мандат. Ныне деятельность союзных органов власти в Югославии серьезно затруднена. Будущее этой федерации зависит от того, удастся пи на основе заинтересованности в сохранении прежде всего экономических связей достичь компромисса между сторонниками конфедеративного устройства (руководство упомянутых обеих республик) и сторонниками сохранения федерации.

Особо следует остановиться на положении автономных краев, входящих в состав наиболее крупной югославской республики Сербии. По Конституции СФРЮ 1974 г., автономные края по своей компетенции и положению в федерации мало чем отличаются от республики. Однако один из них – Косово, населенный некогда сербами, а ныне преимущественно албанцами и представляющий собой наиболее отсталую часть страны, уже давно являет одну ив самых горячих точек. Косовские албанцы требуют статуса республики и вытесняют из края проживавших там сербов и черногорцев. В 1990 г. Скупщина края провозгласила его республикой, после чего была разогнана республиканскими властями и с помощью вооруженной силы. Новая сербская конституция существенно урезала права автономных краев, лишив их тех признаков государственности, прежде всего конституций, которые они имели ранее. Многие вопросы их жизни регулируются теперь законами республики. Будущее покажет, насколько это решение близко к оптимальному.

Организация местной власти

Здесь главная тенденция заключается в том, что отбрасывается концепция, согласно которой местные представительные органы суть звенья единой системы органов государственной власти. Это был один из характерных для административно-командной системы «социалистических» мифов, под прикрытием которого ликвидировалось и не допускалось действительное местное самоуправление. Восстановление и развитие местного самоуправления выражается в конституционном и законодательном обеспечении автономии территориальных коллективов и ее судебной охраны, в замене партийно-бюрократического командования местными представительными и исполнительными органами поставленной в законные рамки системой административного надзора.

Модели местного самоуправления и его сочетания с местным управлением устанавливаются в восточноевропейских странах различные. Так, в Польше местное самоуправление установлено только на низовом уровне территориальной организации – в общинах и городах, тогда как в воеводствах действуют лишь правительственные представители – воеводы с административным аппаратом, при которых создаются совещательные сеймики из руководителей органов местного самоуправления. Нетрудно провести здесь параллель с округами в землях Германии.

В Венгрии местное самоуправление осуществляется на двух уровнях – низовом (города, села, столичные округа) и областном, соответственно столичном. Члены низовых представительных органов избираются непосредственно гражданами, которые в ряде случаев избирают также руководителей местной администрации, возглавляющих одновременно представительные органы – бургомистров. Представительные органы областного уровня избираются на собраниях делегатов сельских и городских представительных органов; лишь часть членов столичного представительного органа избирается также прямым голосованием жителей стопины. Административный надзор за законностью деятельности органов местного самоуправления осуществляет министр внутренних дел через республиканских уполномоченных, которые назначаются президентом республики.

В Чехословакии замена прежней системы власти на местах сопровождалось по существу реформой территориального деления. В обеих республиках существовало, несмотря на их небольшие размеры, трехзвенное территориальное деление: община – округ – край, и в каждой территориальной единице действовал представительный орган – Национальный комитет с целой системой органов государственной администрации. Июльская конституционная реформа 1990 г. положила конец существованию этого значительного отряда государственной бюрократии. Вместо всей системы национальных комитетов учреждены представительства общин, которые стали единым и единственным видом местных территориальных единиц и должны осуществлять местное самоуправление и ряд функций государственной администрации на местах. Эти функции осуществляются под руководством республиканских правительств.

Что касается систем правоохранительных органов, то изменений здесь пока что сравнительно немного.

В этой связи следует прежде всего отметить появление или развитие конституционной юстиции в Болгарии, Венгрии и Польше. Правое, польский Конституционный трибунал в отношении законов осуществляет лишь надзор: по его решениям о неконституционности законов окончательное решение принадлежит все же Сейму. В Югославии система конституционной юстиции действует уже в течение длительного времени – с 1963 г. В Чехословакии она предусмотрена с 1968 г., но до сего времени остается лишь на бумаге.

В Польше в 1989 г. упразднена должность Генерального прокурора, а его функции возложены на министра юстиции, подобно тому как это сделано в США.

В ближайшее время можно ожидать принятия в рассматриваемых странах новых конституций. Они несомненно дадут основание для более глубоких суждений о тенденциях, определяющих развитие конституционного (государственного) права в странах региона.

Некоторые перспективы конституционного права в эру глобализации¹⁴

Страшун Б. А.

В российской литературе определения глобализации встречаются нечасто, но я остановлюсь на тех, которые представляются мне наиболее адекватными. Так, профессор-экономист Э. Г. Кочетов дает четыре определения этого процесса, из которых, как представляется, к интересующей нас теме относятся два: «…3) смыкание локальных (местных, национальных либо региональных) проблем социального, политического, идеологического, военного и т. п. характера в общемировые проблемы; 4) выход какого-либо процесса (явления, события) на всеохватный, общий уровень»¹⁵. Не уверен, можем ли мы сегодня говорить о глобализации конституционного права, но некоторые элементы этого процесса. безусловно, наблюдаются. Мы характеризовали их как одну из тенденций в развитии конституционного права, назвав ее интернационализацией¹⁶. Где пролегает грань между тенденцией интернационализации конституционного права и его глобализацией, сказать затруднительно, потому что критерии здесь могут быть различными.

Интернационализация началась, когда государства, создавая свои конституции, стали использовать иностранный опыт. Можно отметить, что это делалось уже в эпоху античности. Американские штаты в последней четверти XVIII в. включали в свои конституции нормы действовавшего на их территориях британского права¹⁷. По мере расширения практики принятия писаных конституций в европейских странах, а затем и в других регионах Земли использование зарубежного опыта принимало все более широкий характер. В дальнейшем принципы и нормы конституционного права, прежде всего относившиеся к правам человека, вошли в международное право и также через его посредство продолжили свое распространение в мире. Региональная интеграция государств Европы, начавшаяся в середине XX в., привела даже к возникновению наднационального конституционного права, о существовании которого уже допустимо говорить несмотря даже на то, что процесс принятия Конституции для Европейского Союза приостановился. «Конституция для Европы представляет собой результат развития права на определенном историческом этапе, – отмечает акад. РАН О. Е. Кутафин. – …Находящееся на стадии становления «конституционное право Европейского Союза» смогло творчески воспринять достижения разных правовых систем наиболее развитых стран Европы, а также приспособить их к интеграционным процессам, ставшим неотъемлемой составной частью столь неоднозначно воспринимаемой сегодня глобализации»¹⁸.

Все это можно рассматривать как проявление процесса глобализации конституционного права, а можно считать, что это лишь первые подходы к нему. Бесспорно, что направление такое в развитии конституционного права с достаточной очевидностью обозначилось. Нет необходимости ждать того времени, когда, по выражению советского поэта В. В. Маяковского, мы станем «без Россий, без Латвий жить единым человечьим общежитьем». Сейчас трудно сказать, настанет ли когда-нибудь такое время, но с определенной долей уверенности, а точнее – надежды, можно прогнозировать, что и при сохранении нынешнего множества государств со временем в каждом из них будет существовать конституционное право, которое гарантирует на основе сходных с другими государствами принципов права человека и гражданина. При этом соответствующая данной задаче организация публичной власти, опираясь на определенную общность основополагающих принципов, может сохранять значительное разнообразие форм. Правда, при этом прогнозе невольно вспоминаются сказанные по другому поводу и обращенные к ребенку слова русского поэта Н. А. Некрасова: «Жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе».

Сегодня с великим трудом можно найти страну, где не было бы конституции. Более того, подавляющее большинство действующих конституций целиком или в значительной степени провозглашают права человека и отвечают принципам демократии. Но это отнюдь не значит, что во всех этих странах существует конституционный строй как система реальных общественных отношений, основа которых регулируется конституционным правом. Во многих странах, если не в большинстве их конституции по существу представляют собой полностью или в значительной своей части рецепцию иностранных высших законов, а также имплементацию международно-правовых либо наднациональных принципов и норм. Но отсюда вовсе не следует, как справедливо отмечает Е. А. Лукашева, что любые положения права, оказавшиеся эффективными в одной стране, могут оказать такое же действие на общественные отношения, будучи перенесенными в иную культурную среду, тем более в иную цивилизацию¹⁹. Нередко конституционно-правовые институты и нормы представляют собой, если так можно выразиться, внешнеправовую оболочку, реальная начинка которой имеет с этой оболочкой мало общего или вообще ничего общего не имеет, будучи по содержанию противоположна ей. Формально действующие в этих условиях конституционные установления, хотя и обладают высшей юридической силой, в реальности суть мертвая буква. К сожалению, подобная ситуация отчасти наблюдается и у нас в России: наше общество все еще не развило у себя в потребной мере необходимую для конституционного строя правовую культуру. То же в большей или меньшей степени можно отнести к другим постсоветским и также к некоторым другим постсоциалистическим странам, равно как и странам, длительное время своей истории переживавшим господство военных диктатур и иных авторитарных режимов.

Рассмотрим в общих чертах, как проявляются черты глобализации в конституционном праве. Ситуация в этом отношении в Европе и Северной Америке более благоприятна, чем в регионах Азии, Африки. Центральной и Южной Америки, не говоря уже об Океании. Все европейские и североамериканские страны принадлежат с возможными небольшими оговорками к западной цивилизации, родина которой – Европа²⁰. Именно западная цивилизация и ее культура, в частности и правовая, лидируют и доминируют в глобализационном процессе. При этом доминирование не может быть оценено однозначно: ведь оно выражается в насаждении, порой принудительном, ценностей одной культуры и тем самым в подавлении других культур. Конституционализм как идеология и определенная система общественных отношений, прежде всего отношений ограниченной публичной власти, и, соответственно, конституционное право суть плод западной цивилизации, получивший всемирное признание. Но нередко признанием дело и кончается: принимается конституция, создаются обусловленные ее наличием учреждения, и все они существуют сами по себе, тогда как общество функционирует по иным правилам.

В подавляющем большинстве европейских стран конституционализм и конституционное право, к счастью, – объективная реальность, поднимающаяся даже на наднациональный уровень не только в рамках Европейского Союза, но и в определенной степени в рамках Совета Европы, охватывающего четыре с половиной десятка стран (включая и некоторые такие, чья географическая принадлежность к Европе не бесспорна).

Однако процесс глобализации конституционного права даже в рамках Европейского Союза не прямолинеен. Известно, что любое сколько-нибудь крупное объединение людей и созданных ими социальных структур чревато обюрокрачиваем последних. Это наиболее вредоносно в публично-властной сфере. Отрицательно сказывается оно и на функционировании Европейского Союза, что отмечал, в частности, британский профессор Ларри Зидентоп²¹. Впрочем, к этому мы еще вернемся. Хотелось бы отметить, что бюрократический дух, стремящийся все и вся унифицировать здесь и сейчас, проявляется не только в административных чиновных структурах, но и в парламентских собраниях. Например, некоторым деятелям Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) порой не хватает терпения дождаться, пока общество в тех или иных странах дозреет до последовательной реализации демократических принципов в том виде, который этим деятелям представляется адекватным. А ведь нужно, чтобы именно общество дозрело, ибо демократической зрелости одних лишь парламентариев и государственных чиновников явно недостаточно для утверждения полноценного конституционного строя, предполагающего развитую демократию. К тому же в силу своего положения даже осознающие ценность демократии чиновники далеко не всегда заинтересованы, в применении демократических методов управления, требующих больших затрат времени и психической энергии на убеждение. Мы уже имели печальную возможность наблюдать, как политики-демократы, придя к власти, нередко начинают считать, что для скорейшего утверждения демократии допустимо использование авторитарных методов правления. Однако опыт уже воочию показал, что такие методы торжество демократии лишь отдаляют, не говоря о том, что компрометируют в глазах общества само ее понятие.

Глобальная тенденция конституционно-правового регулирования прав и свобод человека выражается прежде всего в расширении их декларируемого перечня, главным образом в связи с тем, что достижения науки и техники порождают одновременно новые опасности для человека, от которых призваны его защищать новые конституционно-правовые институты. Создаются также новые институты защиты конституционных прав и свобод (специализированные юрисдикционные органы, омбудсманы и др.). Однако на институте конституционных прав и свобод, пожалуй, ярче всего можно видеть, насколько современные цивилизации различаются между собой. Одни и те же конституционные нормы одним образом воспринимаются и реализуются в западных странах и подчас совершенно иначе даже в относительно развитых, по крайней мере экономически, странах Азии. Часть этих норм там вообще не получает реализации, оставаясь мертвой буквой, а если они реализуются, то подчас весьма своеобразно.

Даже в Японии, которую нередко относят к западной цивилизации, в национальной ментальности и в судебной практике приоритет безусловно отдается общим интересам перед индивидуальными правами, образующими главный приоритет западного конституционализма. Так, по свидетельству американского исследователя Кристофера Э. Форда, «центральную проблему в послевоенном японском конституционном праве образует дилемма: как разрешить конфликт между индивидуальными правами и публичным благом, между авторитарной традиционной культурой, служащей групповым интересам, и в высшей степени индивидуальными правами, воплощенными в Конституции Шова²². Примечательно, что японским напряженную ситуацию стало распространение понятия abus de droits²³ на конституционную сферу. Поэтому положения Конституции Шова гарантирующие фундаментальные индивидуальные права, стали применяться с проверкой на наличие признаков злоупотребления ими, то есть было прямо сказано, что они могут ограничиваться законодательством, принимаемым для “публичного блага”»²⁴. Это констатируют практически все японские и зарубежные исследователи²⁵.

Что тогда говорить о насыщенных еще общинными и племенными традициями африканских обществах, да и в ряде стран Азии сохраняется преклонение перед наследственными монархами, даже теми, которые не обладают уже какими-либо полномочиями государственно-политического характера. Недавно у нас демонстрировался документальный телефильм о султане индонезийского княжества Джокьякарты, которого, правда, недавно сделали губернатором. Его власть над подданными, однако, опирается не на этот современный статус, а на многовековые традиции преклонения. Оценивая нынешнюю роль этого султана, нередко защищающего своих поданных от самоволия чиновников, ее можно в чем-то сравнить с функцией омбудсмана, которая также реализуется благодаря персональному авторитету человека, занимающего эту должность, хотя в отличие от статуса султана она не наследственная, а выборная. Вряд ли при оценке перспектив глобального конституционно-правового развития можно игнорировать существование глубоко укоренившихся традиционных институтов. Они, даже не будучи институтами юридическими, явно сохранятся по крайней мере в обозримом будущем.

Нельзя не согласиться с американским профессором Полом Кеннеди, который в 1993 г. писал: «Поскольку все мы являемся членами мирового сообщества, мы должны вооружить себя системой этических норм, чувством справедливости, а также чувством соразмерности, рассматривая различные способы, с помощью которых, коллективно и индивидуально, мы можем лучше подготовиться к XXI в.»²⁶. Идет уже шестой год XXI века, и приходится с горечью констатировать, что цитированным и другими разумными советами П. Кеннеди политические силы, правящие в странах нашей цивилизации, слишком часто пренебрегают.

Хотелось бы, конечно, представлять себе хотя бы отдаленное будущее в розовом свете: глобализация поспособствует тому, что права человека восторжествуют повсеместно, во всех странах и у всех народов. Но на видимом из нашего времени горизонте солнечный свет все сильнее затеняют черные тучи. Обостряется противоречие между «золотым миллиардом» – населением развитых стран западной культуры и миллиардами людей, населяющих так называемые развивающиеся страны и живущих в нищете или на грани нищеты в условиях многовекового господства деспотических режимов. Все больше таких людей переселяются в поисках лучшей жизни в развитые страны, которые уже не могут интегрировать пришельцев в свою культуру, а те не очень стремятся к такой интеграции, предпочитая формировать свои расовые, национальные, религиозные, языковые общины. Эти общины образуют нижние ступени социальной иерархии и порой злоупотребляют действующими на основе конституций социально-либеральными институциями стран проживания, ввергая общества этих стран в политические кризисы. Справедливость и соразмерность – давно известные принципы поведения людей в их взаимных отношениях, имеющие особое значение для осуществления публичной власти, в частности для правотворчества и правоприменения, т. е. они относятся к числу общих принципов права, а не только чувств. Однако в разных цивилизациях и даже в рамках одной и той же цивилизации эти принципы воспринимаются различно и, соответственно, различно реализуются (или не реализуются). Поскольку в западных странах число иммигрантов и их потомков, воспитанных в иных цивилизациях, местами уже столь велико, что они не только не воспринимают духовные ценности приютившего их общества, но даже стремятся это общество «обратить в свою веру», возникает серьезная проблема сохранения западной цивилизацией своей идентичности. И эта проблема имеет конституционно-правовой аспект. Он требует своего осмысления, в частности определения границ толерантности и политкорректности с учетом вышеуказанных этико-правовых принципов, Л. Зидентоп отмечал с оправданным беспокойством: «Политическая корректность может привести к плюрализму, выходящему за рамки традиционного либерализма, то есть к требованию соблюдения «групповых прав», которые не предполагают четких пределов для нравственного разнообразия»²⁷.

Самое серьезное проявление отмеченного противоречия – терроризм, использующий часто религиозную оболочку, почему и возникло представление о столкновении цивилизаций и смерти Запада²⁸. Борьба против терроризма вновь выдвигает на передний план дилемму: свобода или безопасность? Необходимо, конечно, и то, и другое, но все чаще они становятся трудно совместимыми²⁹, и мы наблюдаем в конституционном праве и основанном на нем законодательстве о правах и свободах человека и гражданина больший крен в сторону безопасности в ущерб свободе. Об этом говорят и ужесточение иммиграционного законодательства в западных и не только западных странах, и расширение возможностей действия полиции и спецслужб при ослаблении судебного контроля за ними, и допустимость соответствующего ограничения конституционных прав и свобод индивидов и групп. Пока что эта тенденция проявляется главным образом в сфере обычного законодательства и судебной практики, но уже обозначилась необходимость соответствующих конституционных новелл. До какого предела будет действовать эта тенденция, сказать сейчас вряд ли возможно. Ясно только одно: внедрение конституционализма и других ценностей западной цивилизации силой – дело бесперспективное, как свидетельствует история. В последний раз это показали военные вторжения США в Афганистан и Ирак.

Сужение правовых гарантий прав и свобод человека открывает более широкие возможности для злоупотреблений полномочиями со стороны силовых служб, не говоря уже об их ошибках. Злоупотребления и ошибки правоохранительных институтов, да и судов, конечно, случались и ранее, но теперь они грозят превратиться в систему даже в странах так называемой старой демократии. Характерный пример – обращение с заключенными в ряде американских тюрем за границей, причем американские спецслужбы предприняли даже недавно попытку пролоббировать через Президента Дж. Буша-мл. закон, который бы вывел эти тюрьмы из-под контроля судов своей страны³⁰.

Проблема еще более остра в тех странах так называемой молодой демократии, где, как в России, несмотря на то, что в конституциях все написано правильно, на практике, а подчас даже в текущем законодательстве не преодолена традиционная психология безразличия к человеческой жизни, к достоинству и свободе человека. «Процесс «приживания» прав человека в России идет долго и мучительно, несмотря на «облучение западноевропейской культурной традицией» (А. Дж. Тойнби), поскольку права человека как элемент культуры в социальной среде, не подготовленной к этому, формируются исторически длительное время, не «стыкуются» в ней, – констатирует Е. А. Лукашева. – Тем более труден этот процесс в странах, отчужденных от европейской культурной традиции, воспитанных на иных нравственных и правовых стандартах»³¹.

Несколько слов о тенденциях конституционного регулирования основ общественного строя. Действующая тенденция заключается во все более целостном характере этого регулирования. Думается, сегодняшним предельным примером может здесь служить Конституция Федеративной Республики Бразилии 1988 г. Объем настоящей статьи не позволяет останавливаться на этом подробно, тем более, что соответствующие конституционные нормы в большинстве случаев кратки и абстрактны.

Поэтому остановлюсь лишь на одной, но важнейшей конституционной характеристике государства. Современное конституционное право продолжает говорить о суверенитете – государственном, обращенном вовне, и народном (национальном), обращенном к властеотношениям внутри страны. В действительности это понятие выглядит анахроничным. Когда оно было в XVI в. изобретено Жаном Бодэном, монархи на деле были суверенами, т. е. их власть была верховной внутри страны и независимой от какой-либо иной власти, разумеется, если они были в состоянии эту независимость удержать в условиях, когда, по выражению жившего в первой половине XIX в. прусского военного теоретика и историка Карла фон Клаузевица, война считалась лишь продолжением политики. Еще во второй половине XIX в. «железный канцлер» Германии Отто фон Бисмарк говорил примерно следующее: если вам нравится какая-нибудь область и у вас хватает сил, занимайте ее немедленно, а потом найдете достаточно юристов, которые докажут ваши права на нее. Это и был суверенитет.

Сегодня – совершенно другая ситуация. Во внешнеполитической сфере лидеры государств связаны международным, а порой и наднациональным правом, и насилие в отношении государства допустимо лишь в ответ на его собственные агрессивные действия и, помимо самообороны, только по решению Совета Безопасности ООН, в котором пять постоянных членов имеют каждый право вето. Правда, военные действия США против бывшей Югославии и Ирака, предпринятые без соблюдения указанных правил, представляли собой нарушения международного права, которые в условиях современного однополярного мира, пожалуй, только США и могут себе позволить. Так что только их и можно считать фактически суверенными. Но, думается, только до поры, поскольку нынешняя однополярность носит явно преходящий характер. Многополярный же мир в условиях глобализации несовместим с суверенитетом.

Уже более полувека назад французский философ Жак Маритен утверждал: «Я убежден, что политическая философия должна освободиться от слова, а также от понятия суверенитета… потому что, будучи рассмотренным в его подлинном значении, а также в перспективе той научной сферы, к которой оно принадлежит – политической философии, – это понятие в действительности неверное и обречено вводить нас в заблуждение, если мы будем продолжать употреблять его, полагая, что это понятие слишком долго и слишком широко использовалось, чтобы его можно было отвергнуть, и не осознавая присущих ему ложных коннотаций»³². Сегодня, думается, эта мысль еще более актуальна.

Кроме того, экономическая власть во многих государствах уплывает в руки транснациональных корпораций, правительственный контроль за деятельностью которых становится все более затруднительным, и которые оказывают все большее влияние на политику государств. Это уже ставит под сомнение не только государственный, но и народный (национальный) суверенитет. 3. Бауман отмечал, что понятие глобализации описывает процессы, представляющиеся самопроизвольными, стихийными и беспорядочными, оно отражает их прохождение на уровне, оторванном от территории суверенных государств³³. Что касается народного (национального) суверенитете, то он ограничивается. е другой стороны, нравами человека. которые народ (нация) и органы публичной власти обязаны уважить и соблюдать. – …Воля народа не суверенна в том ложном смысле, что все приятое народу должно иметь силу закона. <…> Право не является справедливым единственно в силу того факта, что оно выражает волю народа. Несправедливый закон, даже если он и выражает волю народа, не является законом»³⁴.

Можно, конечно, сказать, что ограниченный суверенитет остается суверенитетом, что современное значение термина «суверенитет» иное, чем столетие назад. Но не лучше ли отказаться от устаревшего термина и использовать вместо него термины, более адекватные реально существующим понятиям и явлениям, чем называть кошку «ограниченным тигром» или по выражению Ж. Маритена, говорить «барабан», думая при этом о флейте³⁵?

Конституционное регулирование организации публичной власти основывается, как правило, на принципе представительного, правления. Современный французский исследователь профессор Жан-Поль Жакке констатировал, что эволюция представительного правления привела к его ограничению политическими партиями, без которых; по его мнению, «разобщенные избиратели не могли бы выразить свою точку зрения», и «гражданин оказался бы разоруженным перед лицом власти»³⁶. Конституции, принятые начиная с середины прошлого века, обычно определяют роль партий в государстве, и на основе конституционных принципов все чаще издаются законы, регулирующие правовой статус партий, а избирательные законы еще значительно раньше стали устанавливать правила участия партий в выборах органов публичной власти, особенно в тех странах, где вводилась система пропорционального представительства. Но действительно ли партии защищают социальные интересы избирателя?

Известный французский политолог Морис Дюверже, завершая свой капитальный труд о политических партиях, писал: «Организация политических партий, бесспорно, не соответствует демократической ортодоксии. Их внутренняя структура по самой своей сущности автократична и олигархична; несмотря на внешнюю видимость, их руководители на самом деле… кооптируются или назначаются центром; они имеют тенденцию образовывать изолированный от активистов руководящий класс, некую касту, более или менее замкнутую в себе самой»³⁷. И далее: «Сами парламентарии становятся послушными, что превращает их в своего рода машины для голосования, управляемые партийной верхушкой. Таким образом мы приходим к замкнутым, дисциплинированным, механизированным организмам – монолитным партиям, напоминающим по своей структуре армию; но средства, с помощью которых человека ставят в жесткие рамки, здесь бесконечно более изощренны и эффективны, они основаны скорее на муштровке душ, нежели тел. Власть над людьми углубляется, партии становятся тоталитарными»³⁸. Это, конечно, не более чем тенденция, но она проявляется в той или иной степени почти повсеместно, и нам, россиянам, она тоже, к сожалению, слишком хорошо знакома.

В настоящее время формирование выборных органов публичной власти в странах старой демократии и в большинстве стран молодой демократии монополизировано политическими партиями. При этом число партий, на деле участвующих в реализации этой монополии, невелико и сокращается зачастую искусственно, как у нас в России. Соответственно невелики и возможности выбора у избирателя, которому подчас приходится выбирать между плохим и очень плохим. Влиятельность партий в избирательном корпусе сейчас во многом определяется их финансовыми возможностями, которые позволяют манипулировать сознанием избирателей с помощью средств массовой информации. Сами партии, особенно крупные, все больше бюрократизируются, что отдаляет от воздействия на власть не только рядового избирателя, но даже рядовых членов партий и большинство их активистов. Конечно, партии и формируемые ими правительства принимают во внимание настроения избирателей, особенно при приближении всеобщих выборов, но правительственная политика после выборов зачасту отклоняется от этих настроений.

Л. Зидентоп замечает: «Сегодня мало кто сомневается, что к представителям политических классов во многих западноевропейских странах относятся цинично и даже с презрением. <…> Экономический рост превратился в своего рода божество, интересы которого выше любых других соображений. <…> Экономическая фразеология и лежащая в ее основе утилитарная философия вытеснили старый политический язык, в котором центральное место занимали вопросы контроля над государственной властью, обеспечения ее подотчетности и участия граждан в политической жизни… Политические классы Европы… как бы неявным образом признали, что публичная политика стала сегодня делом экспертов, а не народа и его представителей»³⁹.

На Западе (в США. Германии, Соединенном Королевстве) партийная элита приняла некоторые меры для усиления влияния членской массы и сторонников партий на выбор их лидеров, однако успех этих мер пока что лишь частичный⁴⁰. В то же время достойной альтернативы политическим партиям как интеграторам и выразителям социальных интересов избирателей в масштабе государства сегодня еще нет. Децентрализация управления в демократических государствах повысила роль неполитических объединений по интересам, но главным образом это происходит на локальном и региональном уровнях⁴¹.

Конституционное право на эту ситуацию пока что не отреагировало. Процесс демократизации конституционного права, начавшийся с его возникновением, привел в XX в. к повсеместному утверждению всеобщего избирательного права, как активного, так и пассивного. Но за 200–300 лет существования представительного правления жизнь общества усложнилась неизмеримо. Соответственно усложнилось и управление обществом и государством. Законы стали регулировать такие вопросы, для понимания которых необходимо специальное высшее образование. А всеобщее избирательное право позволяет формировать законодательный орган из людей, не имеющих никакого образования. И массовый избиратель подчас таких законодателей избирает. Это нередко сказывается на составе правительств и подчиненной им публичной администрации, которая как раз и осуществляет текущее управление государством.

Проблема эта, можно сказать, – ровесница современной представительной демократии. И внимание на нее было обращено уже более полутора веков назад. В 1835 г. известный французский исследователь американской демократии Алексис де Токвиль писал: «Еще в начале своего пребывания в Америке я сделал поразившее меня открытие: как много достойных людей среди тех, кем управляют, и как мало их среди тех, кто управляет. <…> …Демократии всегда не хватает способности выбрать достойных людей, ей не хватает желания и склонности к этому. <…> Природа демократии такова, что она заставляет народные массы не подпускать выдающихся людей к власти, а эти последние, движимые не менее сильным природным чувством, бегут от политической карьеры, где трудно оставаться самим собой и идти по жизни не оскверняясь. <…> Для меня совершенно ясно, что те, кто рассматривает всеобщее избирательное право как гарантию хорошего выбора, сильно заблуждаются. У всеобщего избирательного права есть другие преимущества, но только не это»⁴².

В 1910 г. вышла в свет книга французского академика Эмиля Фаге под характерным названием «Культ некомпетентности»⁴³. На одной из первых страниц своего труда Э. Фаге пишет: «…Я часто задавался вопросом, в чем, собственно, заключается главная идея демократов, к которой они прибегают, правя страной. Мне не стоило большого труда установить, что таковой идеей является культ некомпетентности»⁴⁴. Доказательству этого парадоксального утверждения посвящена вся книга, но я приведу лишь несколько ее положений.

Гармоничность и уровень развития общества, по Э. Фаге, тем выше, чем более развито в нем разделение труда, а предоставление должностей определяется компетентностью претендентов. Демократии же поступают наоборот. Толпа, облекая доверием выходцев из нее же, начинает считать их компетентными. Народ предпочитает тех, кто походит на него самого. Он отрицает неравенство даже естественное и потому отодвигает в сторону людей компетентных. В полемическом задоре автор не всегда заботился о строгости суждений, однако видение им проблемы имело и, к сожалению, еще имеет серьезные основания.

Последующая история дала этому весьма жестокие подтверждения. Пришедший к власти в 1933 г. демократическим путем Адольф Гитлер (Шикльгрубер) стал могильщиком демократии не только в Германии, но и во многих других европейских странах, установив тоталитарный режим, приведший к гибели многие миллионы людей. Демократия и всеобщее избирательное право как один из наиболее существенных ее компонентов, следовательно, сами по себе не могут гарантировать общество от деспотии, тирании, авторитарного и тоталитарного перерождения. В некоторых странах мусульманского мира демократические выборы приводят к власти радикалов и экстремистов. Радикалы избраны президентами и некоторых латиноамериканских государств.

Американский философ Элвин Тоффлер в своем вышедшем в 1980 г. труде «Третья волна», под которой он понимает общество, идущее на смену обществам Первой и Второй волн, т. е. аграрному и индустриальному, констатирует, что современная история движется слишком быстро, массовое общество, порожденное индустриальной эпохой, в условиях постиндустриализма демассифицируется, национальное единство разрушается и заменяется конгломератом временных осколочных групп. А вследствие этого народное представительство уже не может выражать общую волю, поскольку таковой больше не существует⁴⁵. «Слишком большое количество решений, слишком быстрых, по поводу слишком многих странных и незнакомых проблем, а вовсе не воображаемое «отсутствие лидеров» объясняет сегодня явную некомпетентность политических и правительственных решений. Наши институты шатаются от взрыва решений», – констатирует Э. Тоффлер⁴⁶. Это было написано четверть века назад главным образом о США, но не напоминает ли сегодняшнюю ситуацию в России?

Автор этих строк пытается заглянуть лишь за ближайший горизонт грядущего, но нельзя не согласиться с Э. Тоффлером в том, что «построение новой цивилизации на обломках старой включает в себя создание новых, более подходящих политических структур сразу во многих государствах. Это болезненный, но необходимый проект, вызывающий потрясение умов своими масштабами, на осуществление которого, несомненно, уйдут десятилетия. <…> В предстоящие месяцы и десятилетия вся «глобальная правовая машина» – от Организации Объединенных Наций на одном конце до местного городского совета на другом – столкнется с усиливающимся, непреодолимым требованием перестройки»⁴⁷. Что касается трех принципов, которые Э. Тоффлер формулирует для этой перестройки, то они, как представляется, нуждаются в более основательной проработке, и поэтому я не привожу их, отсылая читателя к весьма увлекательной книге этого автора.

Отмечу еще лишь одну, на мой взгляд, бесспорную мысль Э. Тоффлера: «…Поскольку груз решений социальной системы расширяется, демократия становится не предметом выбора, а эволюционной необходимостью⁴⁸. Но проблема заключается в образовательной и психологической готовности общества. Когда в середине 70-х гг. шведское правительство вырабатывало национальную энергетическую политику, оно создало 10-часовой учебный курс энергетики и просило граждан, прошедших этот курс, дать свои рекомендации; то же и сделали профсоюзы и другие общественные организации. В дискуссиях по этой проблематике приняли участие до 80 тыс. человек, и это помогло оптимизировать государственные решения⁴⁹. Сегодняшние возможности расширения научного и политического кругозора граждан и основанного на нем их политического участия благодаря Интернету выросли неизмеримо, но возможности нужно желать и уметь использовать, а это зависит прежде всего от элит.

Из сказанного отнюдь не следует, что нужно отказаться от народного представительства и выборного начала. Но организация публичной власти должна, очевидно, все же претерпеть изменения, приспосабливающие ее к условиям постиндустриального общества. В частности, необходимо, чтобы публичная политика вернулась от экспертов к тем, кто прямо или косвенно выбран народом и подлежит его контролю. Но это требует преобразовать организацию публичной власти так, чтобы к руководству государством и его подразделениями приходили люди, во-первых, компетентные и. во-вторых, нравственные. Соблюдение обоих этих условии необходимо в равной мере.

Первое из них может быть во многом выполнено с помощью правовых средств конституционного и законодательного установления повышенных профессиональных требовании к членам выборных законодательных палат и членам правительств (в отношении носителей судебной власти это обычно сделано и нередко сделано для постоянного состава публичной администрации). В частности, верхние палаты парламентов должны бы представлять собой коллегии экспертов, образующие заслон от непродуманных или пролоббированных узкими группами законов. Этому лучше отвечает назначаемость верхних палат парламентов, примером чего может служить проводимая сейчас реформа Палаты лордов британского Парламента, а составе которой в близком будущем останутся лишь люди, имеющие крупные заслуги перед страной и назначенные поэтому пожизненными пэрами. Конечно, решение и здесь, но идеальное, но оно открывает путь к достижению идеала. Шаг в этом направлении сделал и Казахстан, установивший в своей Конституции требование высшего образования для членов парламентской верхней палаты.

Нижние же палаты и далее на обозримую перспективу, видимо, будут юридически и/или фактически формироваться политическими партиями на основе всеобщих выборов. И здесь многое зависит от того, какими критериями руководствуются партийные элиты, определяя кандидатов для замещения выборных мандатов, в какой степени они заинтересованы в профессионализме будущих народных избранников. Мировая практика пока что в этом отношении далеко не безупречна.

Второе из указанных выше требований правовыми средствами удовлетворить вряд ли удастся и здесь, как ныне, все будет и в будущем зависеть от морального уровня общества и действующих в нем политических сил.

Нравственная суть человека, в том числе и состоящего субъектом публичной власти, определяется условиями его социализации и вообще состоянием общественной морали. Она результат воспитания каждого человека с раннего детства, и воспитывает его все его социальное окружение – семья, школа, церковь, улица, коллеги и пр. Немалую роль играет и то, каким человек родился, т. е. его генетическая составляющая. Благородство человека не в его происхождении, а в его прирожденных и воспитанных душевных качествах. Выбирая законодателя или министра, надо обращать внимание и на это – ответственно он будет относиться к своему делу или нет, можно его подкупить или нет, развратит его власть или нет и т. д. Хотя человек может измениться с изменением своего общественного положения, все же опыт его жизни, предшествующей избранию, может дать известные гарантии его поведения как субъекта публичной власти.

Выбор людей, сочетающих профессиональную подготовленность с высокими нравственными качествами, становится все более трудным. Сегодняшняя ситуация не только в нашей стране, но вообще в мире, к сожалению, оптимизма не порождает. Дефицит альтруизма пока что растет, и, соответственно, общественная нравственность скукоживается, как шагреневая кожа. А это чревато уже всеобщей катастрофой даже без применения оружия массового уничтожения. Поэтому морально-этическое воспитание новых поколений – жизненно важная, притом глобальная задача, и конституционное право, определяющее цели общества и основные правила его жизни, должно существенным образом способствовать решению этой задачи.

Некоторые новые проблемы изучения сравнительного конституционного права зарубежных стран⁵⁰

Крылов Б. С.

Мы живем в очень тревожном мире, в котором во многих странах Азии и Африки и даже Европы стали постоянными нарушения конституционного правопорядка, а военные перевороты, а рядовые граждане практически нередко совершенно лишены возможности самостоятельно решать свою судьбу, судьбу своего государства. Прежде всего, надо обратить внимание на страны, испытывающие последствия финансовых катаклизмов, таких, например, как Греция. В одних странах финансовые кризисы уже наступили. Во многих других население боится, что они произойдут и их население, естественно, теряет доверия к своим органам государственной власти.

Кроме этих стран есть немало государств, население которые вопреки общепризнанным принципам международного права из-за политики наиболее мощных в мировой экономики стран, объединившихся в военные союзы, а это, прежде всего, страны НАТО, оказалось лишенными возможности самостоятельно создавать собственные национальных органов государственной власти. Это наглядно видно на примере Ливии, власть ранее существовавших органов которой была разрушена при активном участии стран НАТО. Ныне население этой страны живет практически без созданной ее народом власти.

Нельзя не обратить внимания на события, произошедшие в этом году, например, в Египте и Йемене, где значительным влиянием обладают силы (в Египте – это военные) препятствующие созданию представительных учреждений.

Рассматривая сложившуюся ныне политическую карту мира особое внимание, как мне представляется, следует обратить, прежде всего, на три вопроса, имеющих особое значение для понимания сути государственного механизма современных зарубежных стран. Это, прежде всего вопросы растущего недовольства значительной части населения политикой правящих кругов, а также утратой государственного суверенитета; во-вторых, недовольство населения отсутствием равенства прав государств и равенства прав проживающих в них граждан (населения); наконец, это уменьшение значения и роли политических партий, которые издавна рассматривались как выразители взглядов и интересов населения.

На этих проблемах следует хотя бы коротко остановиться.

1. Что означают очевидные разногласия (скажем осторожно) во многих странах между населением, государственной властью и международными объединениями? Растущее недовольство населения, выражающееся наглядно в массовых акциях протеста, стали повседневными явлениями, например, даже во многих как бы «благополучных» странах Евросоюза, прежде всего тех, которые находятся под эгидой более экономически мощных государств, Евросоюза и США, лидеры которых одновременно возглавляют и даже такую военную организацию, какой является НАТО. Представляется очевидным, что соединение экономического господства с господством военным, безусловно, представляет угрозу миру, поскольку у таких объединений есть возможность не считаться с другими государствами, а значит и с их суверенитетом и правами их населения.

Такие объединения чаще всего представляют угрозу цивилизации. Мне представляется, что недопустимо прямое или опосредствованное нарушение такими объединениями или даже отдельными входящими в них странами государственного суверенитета других стран и вмешательства в их внутренние дела. Не меняет отношения к таким акциям и то, что они совершаются даже под предлогом зашиты прав человека. Практика показывает, что нарушение суверенитета даже под этим предлогом нередко приводит к потокам человеческой крови. Примером этого являются события в Косово. Этот пример – не единственный.

Ведь благородные слова о правах человека в устах натовцев на деле чаще всего замешаны на нефти и иных экономических соображениях.

Колониализм давно осужден, но идеология колониализма сохранилась, причем больше всего среди правителей тех стран, которые относятся к числу цивилизованных «защитников прав человека».

К сожалению, есть политические деятели, которые основой своего влияния считают военную мощь. Примером может служить, отказ правительства США строить систему противоракетной обороны так, чтобы не столько иметь возможность предотвратить угрозу ядерной войны, сколько направить ее против других стран, в частности, России.

Иногда говорят, что в наши дни только сумасшедший может применить ядерное оружие. Но ведь опыт прошлого чему-то должен учить.

Вспомним, что ядерное оружие уже использовалось и его жертвы не могут быть забыты, не может быть забыт и напалм, который был распылен над Вьетнамом. Даже сегодня препятствует деторождению уже не одного поколения многих вьетнамцев. Конечно, всякая война жестока. Кое-какие нормы определены международным правом и современной цивилизацией. Преступно идти по пути разрушения этих норм.

Рассматривая вторую проблему следует констатировать, что развитию современной цивилизации, в частности, развитию демократии препятствует сведение проблемы равенства человека к равноправию. Равноправие практически признано повсеместно, однако, нельзя не обратить внимания, что начиная с 2009 и до конца 2011 года в тысяче городов стран Азии, Африки и Западной Европы прошли массовые демонстрации, нередко переходившие в погромы. Их участниками становится молодежь, эмигранты, а часто и более широкие слои населения, которые не видят своего будущего в современном обществе. В то же время государственная идеология, идеология правителей многих государств не направлена на создание условий для их развития всех слоев якобы равноправного населения. Суть проблемы, на это надо обратить внимание, не только в сложности изменения существующей социальной структуры общества, но и в том, что во многих странах современного мира идеология как государства, так и общества (населения) основана не столько на стремлении обеспечивать равенство прав человека независимо от его отношения к собственности и других обстоятельств, сколько в нежелании или неумении идти по пути обеспечения всем равных условий для жизни и развития.

Следующая проблема современной западной цивилизации состоит в том, что население практически лишается возможности выражать свои чаяния и интересы посредством политических партий. Можно констатировать, что повсеместно наблюдается уменьшение их влияния в обществе и государстве.

В течение длительного времени, особенно в конце прошлого и начале нынешнего века, проблема политических партий нередко понималась как задача полного отказа от системы однопартийной и замены ее многопартийностью. Отчасти это справедливо, но одной многопартийности для цивилизованного общества недостаточно.

В последние годы наблюдается изменение партийных систем во многих странах.

В Великобритании наблюдается постепенный отход от двухпартийной системы. Дело не только в том, что система одних партий сменилась системой других. Это бывало и ранее. Суть в том, что в наши дни программы основных партий этой страны, да и многих других стран, лишь незначительно отличаются друг от друга. Это очевидно при анализе их программ пред парламентскими выборами.

В Италии правительство, традиционно возглавлявшееся лидерами парламентских! партий (или блока партий), теперь заменено правительством, состоящим из технократов, не состоящих в партиях.

В Португалии, еще до подведения итогов предстоявших парламентских выборов, лидер партии, получившей большинство мест в парламенте, заявил, что в состав формируемого им правительства он включит и представителей оппозиции.

Роль распространителей идеологии правящих в государствах запада групп приняли на себя медиокорпорации типа широко известного международного картеля медиогиганта Руперта Мердока, издания которого являются выразителями общих интересов всех традиционных правых политических партий в англоговорящих странах.

Обратим также внимание на такой феномен как то, что в последнее десятилетие в ряде стран Запада, в числе которых в Западной Европе (Великобритания, Германия, Италия), и в США возникли массовые движения протестующих против существующих банковских и иных финансовых систем. По существу это движения с одной стороны, выступают против основ господствующих в этих странах банковских и организующих их государств государственных органов, но с другой стороны они отвлекают населения этих стран от более глобальных вопросов, стоящих пред ними социально-экономических проблем. Какова же в свете этого роль политических партий?

И нужно не забывать, что понятие настоящей демократии не ограничивается организацией власти. Ее задачей является защита человека, даже находящегося вне границ данного государства, но при обязательном условии этой защиты только демократическими методами. Не иначе. В ином случае – это насилие, а не демократия.

Как же преодолеть перечисленные сейчас трудности, хотя они и не единственные?

Российское высшее юридическое образование перед лицом новых трудностей⁵¹

Крылов Б. С.

В настоящее время в системе российского юридического высшего образования создалась парадоксальная ситуация: потребность в юристах-специалистах высокой квалификации в последнее десятилетие была и остается значительной, но уровень знаний выпускников высших юридических учебных заведений далеко не всегда удовлетворяет потребностям практики. Более того, можно отметить, что в ряде отношений он становится ниже, чем был в прошлые годы. В причинах этих явно ненормальных явлений следует разобраться.

Одной из объективных причин неудовлетворенности практики уровнем правовой подготовки выпускников юридических высших учебных заведений является, в частности, то, что сами учебные заведения в лице своих преподавателей не всегда оказались достаточно состоятельными пред лицом новых требований практики. Обществу стали особенно необходимы специалисты в области правового регулирования хозяйственных и в целом экономических отношений, а также в области защиты прав человека.

Однако состояние законодательства в указанных сферах только развивается, оно еще не стало стабильным и до конца удовлетворяющим потребности общества. Естественно, что без стабильного законодательства не может сложиться и устойчивой практики его применения. В результате, преподаватели юридических учебных заведений поставлены в более чем трудное положение. Они должны стремиться передавать учащимся знания в еще не сложившихся и не устойчивых областях права, да еще научить применять эти знания в практической деятельности. И то, и другое во многих отношениях является новым для самих преподавателей.

Сказанное непосредственно или более или менее опосредованно относится ко всем областям права и ко всем преподаваемым юридическим дисциплинам.

Иначе говоря, законодатель и преподаватели не всегда еще могут дать адекватный ответ на требования общества, хотя с каждым годом положение в этом отношении несколько улучшается.

На возросшую потребность в юристах высокой квалификации общество ответило созданием огромного числа новых юридических учебных заведений не только высших, но и средних.

Это можно было бы только приветствовать, если бы одновременно обеспечивался необходимый уровень преподавания.

Обеспечение же такого уровня всегда было и остается задачей весьма и весьма сложной. Ее решение зависит от наличия многих составляющих.

Первой и, быть может, самой главной составляющей является состояние правовой науки. Оценить состояние правовой науки сегодня не просто. Однако приходится признать, что за последнее десятилетие число опубликованных весомых монографий невелико.

Значительно больше повезло в этом отношении учебникам и учебным пособиям. Некоторые из них действительно представляют научную ценность, а не ограничиваются только изложением необходимых для студентов материалов, что, конечно, также весьма важно и должно приветствоваться. Написанные на высоком научном уровне учебники были и остаются обязательным условием организации высшего юридического образования. Такие учебники могут и должны составлять основу подготовки специалистов высокого класса наряду с аудиторными занятиями.

В связи с этим, как мне представляется, бесспорным утверждением, приходится заметить, что студенты часто пользуются не только, а иногда и не столько учебниками, сколько всякого рода суррогатами. Их легко найти не только в книжных магазинах, но даже в книжных киосках некоторых высших юридических учебных заведений. Самым страшным при этом является то, что с помощью таких, с позволения сказать, учебных пособий (на обложках некоторых из них без всякого стеснения иногда даже помешается надпись «Шпаргалка») нерадивые студенты иногда вполне успешно сдают экзамены и зачеты.

Очевидно, что это становится возможным только тогда, когда преподаватели или недостаточно требовательны, или когда они не имеют достаточной квалификации и к ним самим не предъявляются необходимые требования.

Снижению требовательности к уровню преподавания и, соответственно, снижению требований к студентам, способствует, в частности, значительное увеличение числа высших учебных заведений, имеющих право давать дипломы юристов вузовской квалификации. Отрицательным в этом является то, что многие из этих учебных заведений по своему основному профилю не являются юридическими, а потому ни преподаватели, ни студенты практически лишены или почти лишены общения с юридическими кругами. Если мы зададимся вопросом, чем объясняется высокий в целом уровень юридического образования выпускников юридического факультета МГУ и Московской государственной юридической академии, Уральской юридической академии, ряда других юридических учебных заведений, то мы придем к выводу, что этот уровень во многом объясняется постоянным общением преподавателей этих учебных заведений друг с другом, в ходе которого поддерживается и повышается их научный уровень, педагогическое мастерство, дающие основания для предъявления высоких требований к студентам. В учебных заведениях с преимущественно не юридическим профилем, имеющим в своем штате незначительное число высококвалифицированных юристов, обеспечить поддержание высокой квалификации преподавателей и нужный уровень подготовки учащихся, как показывает практика, очень трудно.

Со временем, как мне представляется, юридические учебные заведения с малым числом преподавателей либо окажутся вынужденными объединиться друг с другом, либо присоединиться к уже существующим крупным коллективам. Время юристов преподавателей-одиночек несомненно прошло.

В наше время более сложной, чем ранее стала проблема определения уровня и объема знаний, которые студент должен получить в процессе обучения, и за которые ему должна быть поставлена соответствующая оценка на экзамене. В числе причин этого необычного для учебных заведений явления, как это не парадоксально, лежит вполне оправданное стремление дать студентам как возможно больше знаний. Это приводит, в частности, к не оправданному с точки зрения методики обучения значительному увеличению объема учебников и учебных пособий. Есть примеры, когда для 30–40-часового учебного курса издаются более чем 700-страничные учебники.

Основательно изучить и тем более систематизировать огромную массу сведений, содержащихся в лекциях и учебниках студенты подчас практически не в состоянии. С этим не могут не считаться экзаменаторы, лишенные возможности досконально проверить знания студента и оказывающиеся вынужденными ставить отметки не столько за выявленные знания, сколько за умелое построение ответа. Знанию учебного материала при этом придается не столь серьезное значение. Это негативно влияет на основательность знания студентами изучаемого материала.

Обилие научных знаний, которые полагают необходимыми юристу с высшим образованием, конечно, полезны. Но их преподавание оставляет подчас мало возможности внедрять в учебный процесс практические навыки, которые необходимы каждому юристу. Они, естественно, особенно и совершенно необходимы юристу, закончившему обучение и приступающему к практической деятельности. К сожалению, на привитие студентам практических профессиональных навыкав во многих высших учебных заведениях не обращаемся должного внимания и на соответствующее обучение не выделяется достаточного учебного времени.

Потребность же в юристах, обладающих профессиональными приемами и навыками для занятия должностей в судах, прокуратуре, органах внутренних дел и исполнения наказания, государственных органах и органах местного самоуправления очень велика. Это привело к тому, что во многих российских городах созданы учебные заведения, готовящие юристов со средним образованием. Есть основания полагать, что для некоторых высших юридических заведений учреждения, дающие среднее образование и прививающие прочные навыки профессиональной работы, могут составить серьезную конкуренцию. Наряду с изложенным выше, относившемся преимущественно к проблемам высшего юридического образования, представляется необходимым остановиться и на одной проблеме, которая оказывает, на мой взгляд, существенное воздействие на общее состояние высшего образования в нашей стране. Речь идет о введении платного обучения в системе высшего образования, которое как, может быть, оправдано считается, неизбежным в современных условиях вообще для сохранения российского высшего образования.

Но со временем придется обратить внимание на то, что некоторые из так называемых «платных» студентов полагает, что имеют право получить диплом об образовании не столько за свои знания, сколько за внесенную за их учебу плату. Известно, что иной раз противостоять их домоганиям бывает довольно трудно, хотя всем ясно, что в результате уступок снижаются как уровень образования, так и реальная ценность диплома для общества.

Кроме того, введение платного высшего образования сокращает возможность получения высшего образования лицам, не имеющим возможность оплачивать свое обучение. Такое положение не соответствует требованиям социального государства.

Разумеется, высказанными выше соображениями не исчерпываются даже самые насущные проблемы высшего юридического образования. Но, как представляется, они, также как и все другие соображения, заслуживают дальнейшего обсуждения.

Методика преподавания спецкурса «Конституции и уставы субъектов Российской Федерации» в юридических вузах⁵²

Михалева Н. А.

В МГЮУ имени О. Е. Кутафина в течение последних лет введена новая учебная дисциплина – спецкурс «Конституции и уставы субъектов РФ».

Целями освоения настоящей учебной дисциплины является:

– формирование у обучающихся комплекса знаний, умений и компетенций, необходимых для профессиональной деятельности в органах публичной власти регионального и муниципального уровня;

– воспитание образованного, эрудированного, социально ответственного, культурного, морально безупречного специалиста с активной гражданской позицией;

– приобретение навыков эффективного применения нормативно-правовых актов;

– осуществление экспертно-консультационной работы в сфере деятельности органов публичной власти;

– участие в контроле за реализацией конституционно-правовых норм;

– мобилизация общественной инициативы для реализации конституционных полномочий органов государственной власти и местного самоуправления;

– преподавание основ правоведения в образовательных учреждениях среднего профессионального образования.

Учебная дисциплина «Конституции и уставы субъектов Российской Федерации» формирует у обучающихся уважение к конституционным ценностям и институтам публичной власти правового государства, учит позитивной и негативной оценке действий должностных лиц государственных и муниципальных органов власти, дает навыки правоприменительной и правозащитной деятельности, консультирования граждан по вопросам реализации и защиты прав и свобод.

Учебная дисциплина «Конституции и уставы субъектов Российской Федерации» относится к профессиональному циклу ООП. Логически, содержательно и методически настоящая учебная дисциплина органично взаимосвязана с такими дисциплинами общенаучного цикла, как «Теория государства и права», «История государства и права», «Конституционное право Российской Федерации», «Конституционное право зарубежных стран» и др.

Предполагается, что обучающийся владеет юридической терминологией, категориями теории и истории государства и права, конституционного права России и зарубежных стран. Студенты должны уметь применять знания, полученные при изучении философии, социологии, логики, экономики, профессиональной этики, владеть способами получения информации, умеет работать с консультативно-справочными системами «Консультант Плюс», «Гарант», «Интернет», анализировать правовые нормы и практику их реализации, иметь достаточный уровень правосознания, понимать социальную значимость профессии.

Полученные в результате изучения учебной дисциплины знания и навыки являются составной частью профессиональной подготовки юриста.

Дисциплина создает базу:

– для последующего изучения других отраслей права – административного, финансового, трудового и др.;

– оценки актов отраслевого законодательства с позиции соответствия Конституции РФ, региональным основным законам;

– дает навыки толкования регионального законодательства с учетом базовых конституционных принципов;

– расширяет кругозор будущего специалиста знанием массива регионального законодательства и практики конституционного строительства;

– для оказания государственных и муниципальных услуг с использованием электронных технологий;

– для изучения и систематизации правовых позиций Конституционного Суда РФ, конституционных (уставных) судов субъектов РФ.

Учебная дисциплина преподается студентам очной, вечерней и заочной форм обучения. Видами учебной деятельности выступают лекции, семинарские занятия и экзамен (у магистров) или экзаменационный зачет (у бакалавров). Дисциплина на всех формах обучения преподается в 4ом семестре, когда студентами пройден курс «Теории государства и права» и «Конституционного права РФ».

2. Структура и содержание ученой дисциплины

На очной форме обучения читается 20 час. лекций, вечерней – 10 час., заочной – 4 час.

Позволим себе предложить тематический план лекций для студентов очной формы обучения. Этот план может видоизменяться в зависимости от количества лекционных часов для вечерней и заочной форм обучения.

Как показывает опыт преподавания спецкурса «Конституции и уставы субъектов РФ» для успешности освоения учебного материала необходимы практические занятия. Количество семинаров у студентов различных форм обучения варьируется (от 10 до 4-х часов). Темы семинарских занятий предопределены лекционной тематикой. Каждый вуз может самостоятельно утверждать тематику семинарских занятий.

В конце занятия преподаватель формирует тему очередного семинара и дает студентам задание:

– изучить соответствующий раздел учебника по конституционному праву России.

– просмотреть рекомендованную лектором дополнительную литературу.

– вывести для личного пользования два – три региональных основных закона.

– ознакомиться с текстами 2–3х региональных основных законов в целях сравнительного анализа их структуры и юридических свойств.

Приведем в качестве примера план семинарского занятия по теме: Конституционная регламентация системы органов публичной власти в субъектах Российской Федерации – 2 часа

1. Конституционно-правовые основы организации и деятельности региональных органов публичной власти.

2. Порядок организации и проведения выборов в субъектах Российской Федерации.

3. Конституционно-правовые основы организации и деятельности законодательных (представительных) органов государственной власти в субъектах Российской Федерации.

4. Правовой статус депутата представительного органа публичной власти в субъектах РФ.

5. Конституционно-правовые основы организации и деятельности органов исполнительной власти в субъектах Российской Федерации.

6. Конституционно-правовой статус высшего должностного лица субъекта РФ (порядок избрания, компетенция, основания отрешения от должности).

Задание студентам:

– Прочитать соответствующие главы учебника по конституционному праву России.

– Ознакомиться с конституцией (уставом) своего региона. Изучить раздел о системе органов государственной и муниципальной власти, порядок их образования и деятельности.

– Выполнить рекомендации лектора, данные на предыдущем семинарском занятии.

3. Формами самостоятельной работы студентов могут быть:

– тестирование;

– обсуждение доклада (эссе), конспекта лекций в группе;

– подготовка обзора новейшей литературы по проблемным вопросам конституционализма;

– информационный обзор конституционных (уставных) изменений в регионах.

При проведении занятий могут быть использованы традиционные академические и интерактивные методы обучения:

– дискуссии;

– работа в малых группах;

– творческие занятия (подготовка эссе, докладов, заключений);

– обсуждение доклада, эссе в группе;

– подготовка конспекта лекций;

– анализ федеральных и региональных нормативно-правовых актов;

– обзор юридической литературы по тематике учебной дисциплины;

– рецензия на книгу;

– ролевая игра;

– тестирование;

– вопросы – ответы;

– демонстрация слайдов;

– лекция – презентация.

Для текущего контроля успеваемости, промежуточной аттестации по итогам освоения дисциплины и учебно-методическое обеспечение самостоятельной работы студентов рекомендуется тематика рефератов, эссе, докладов:

1. Эволюция конституционного (уставного) законодательства в субъектах Российской Федерации.

2. Конституции и уставы субъектов РФ в системе российского конституционного законодательства.

3. Учредительный характер региональных основных законов.

4. Легитимность конституций и уставов субъектов РФ.

5. Конституции и уставы субъектов РФ – юридическая база текущего регионального законодательства.

6. Порядок принятия и изменения региональных конституций и уставов.

7. Сравнительно-правовой анализ структуры конституций и уставов субъектов РФ.

8. Развитие принципов федерализма в региональных основных законах.

9. Правовое закрепление статуса субъекта Российской Федерации в региональных основных законах.

10. Закрепление основ конституционного строя в региональных основных законах.

11. Закрепление основ правового статуса личности в региональном конституционном законодательстве.

12. Конституционные основы организации и деятельности законодательных (представительных) органов государственной власти в субъектах РФ.

13. Конституционные основы организации и деятельности органов исполнительной власти в субъектах РФ.

14. Конституционные основы и деятельность органов местного самоуправления в субъектах РФ.

15. Конституционные основы взаимодействия региональных органов публичной власти с институтами гражданского общества.

16. Проблемы соответствия региональных основных законов федеральной Конституции.

17. Роль Конституционного Суда РФ в обеспечении единства конституционно-правовой системы России.

4. Контрольные вопросы к экзамену

1. Значение Деклараций о государственном суверенитете республик в составе РФ и Федеративного договора от 31 марта 1992 г. для разработки конституций (уставов) субъектов РФ.

2. Предпосылки принятия конституций и уставов субъектов РФ.

3. Этапы развития конституций (уставов) субъектов РФ.

4. Структура конституций (уставов) субъектов РФ.

5. Юридические свойства конституций (уставов) субъектов РФ.

6. Конституции и уставы субъектов Российской Федерации – один из источников конституционного права России как отрасли и науки.

7. Конституции (уставы) субъектов РФ – база развития регионального законодательства.

8. Соотношение конституций (уставов) субъектов РФ с Конституцией РФ.

9. Порядок пересмотра конституций (уставов) субъектов РФ

10. Порядок принятия поправок в конституции (уставы) субъектов РФ.

11. Роль Конституционного Суда РФ в обеспечении соответствия конституций (уставов) субъектов РФ Конституции РФ.

12. Обеспечение единства конституционно-правовой системы РФ.

13. Конституционная ответственность в субъектах РФ.

14. Толкование конституций (уставов) субъектов РФ.

15. Тенденции развития регионального конституционного законодательства в России.

16. Конституционные формы осуществления народовластия в субъектах РФ

17. Референдум субъекта РФ

18. Конституционные основы организации и деятельности общественных объединений в субъектах РФ.

19. Закрепление личных прав и свобод человека и гражданина в конституциях (уставах) субъектов РФ.

20. Закрепление политических прав и свобод гражданина в конституциях (уставах) субъектов РФ.

21. Закрепление социально-экономических и культурных прав и свобод в конституциях (уставах) субъектов РФ.

22. Закрепление основных обязанностей граждан в конституциях (уставах) субъектов РФ.

23. Закрепление принципов федеративного устройства в конституциях (уставах) субъектов РФ.

24. Республика как субъект РФ, характерные черты ее конституционно-правового статуса.

25. Конституционно-правовой статус краев, областей, городов федерального значения, автономных образований в субъектах РФ.

26. Конституционный порядок изменения правового статуса субъекта РФ.

27. Порядок принятия в Российскую Федерацию и образования в ее составе нового субъекта РФ.

28. Национально-культурная автономия как способ разрешения национальных вопросов.

29. Конституционные гарантии прав коренных малочисленных народов в субъектах РФ.

30. Президент РФ – гарант единства конституционно-правовой системы России.

31. Конституционные основы организации и деятельности системы органов государственной власти в субъектах РФ.

32. Конституционные основы организации законодательных (представительных) органов государственной власти в субъектах РФ.

33. Правовое регулирование выборов в субъектах РФ.

34. Основание и порядок роспуска представительных (законодательных) органов государственной власти субъектов РФ

35. Конституционная законодательная инициатива.

36. Правовой статус депутата представительного органа публичной власти в субъектах РФ.

37. Конституционные основы организации исполнительной власти в субъектах РФ.

38. Правительство субъекта РФ: порядок формирования, полномочия, ответственность.

39. Порядок избрания высшего должностного лица субъекта РФ, полномочия.

40. Основания и порядок отрешения от должности высшего должностного лица субъекта РФ.

41. Конституционный (уставной) суд субъекта РФ.

42. Конституционные основы местного самоуправления в субъектах РФ.

6. Учебно-методическое и информационное обеспечение учебной дисциплины

Нормативно-правовые акты

1. Конституция Российской Федерации // СЗ РФ. 2009. № 4. Ст. 445.

2. Конституции и уставы субъектов Российской Федерации (см. Консультант Плюс. Сайт «Региональное законодательство»).