Kitobni o'qish: «Православный социализм»

© Коллектив авторов, 2025

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2025

От редактора

Концепция Православного социализма является с одной стороны, новаторской, с другой, достаточно традиционной, учитывая не только высказывания святых отцов и примеры православного монашества, но и опыт общины Неплюева. Она проистекает из глубинной общинности православного сознания, для которого общность в молитве связана также с общностью в труде и трапезе, на чем, кстати, основан принцип общежительного монастыря. Основанием в Священном Писании являются знаменитые слова из Деяний: «Все же верующие были вместе и имели всё общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого. И каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца» (Деян 2:44–46).

К сожалению, находились некоторые так сказать богословы, которые дерзали утверждать, что это было давно и неправда, что норма Деяний совершенно неприменима к нашему времени.

Лучшим ответом для них являются следующие толкования этого места у пресвитера Аммония и святителя Иоанна Златоуста: «Заметь, что о каждом верующем надлежит думать так же, как о единой душе и едином теле. И установление церкви стремится к тому, чтобы каждый (верующий) имел общую жизнь друг с другом» (преп. Аммоний Александрийский, V в.); «Здесь же никто не имел больше другого, и свое раздавал всем. Сие есть жизнь ангельская, когда говорят, что у них ничто не является своим. Таким образом, отсекается корень всех зол. И через то, что они сделали, они показали то, что услышали сказанное: „Спасайтесь от рода сего развращенного“».

Из этих слов можно сделать следующие выводы. Согласно преп. Аммонию Александрийскому, общность имущества в Иерусалимской общине является не частным древним случаем, а общецерковным законом, свидетельством общей жизни, а святитель Иоанн Златоуст не только называет такую жизнь ангельской, но и свидетельством веры и спасения тех, кто так поступает. «Спасение от рода развращенного» приходит не только после исповедания Христа Богом, но и практического об этом свидетельства – отрешения от корня зол – собственности и связанного с ней сребролюбия. «Род развращенный» для него – евреи, знаменитые своим стяжательством, ростовщичеством, корыстолюбием.

На наш взгляд, православный социализм насущно необходим в силу целого ряда причин.

1. Причины материальные. Как правильно отмечает Дмитрий Иванович Менделеев, главной задачей государства является народосбережение. С этой точки зрения социализм обладает неоспоримым преимуществом над капитализмом, в особенности над современным В 1922 г. численность населения Советского Союза составляла 129 миллионов, в 1937, несмотря на голод 1933 г., коллективизацию и репрессии – 169 млн человек. В 1941 г. в стране было 197 млн. человек (правда, с учетом 22 миллионов человек на возвращенных территориях Западных Украины, Белоруссии, Прибалтики и Молдавии). За 14 лет после Великой Отечественной войны Советскому Союза удалось восполнить страшные военные потери в 27 миллионов и выйти на численность 200 миллионов человек. Несмотря на разрешение абортов, к 1991 г. численность населения Советского Союза достигла 300 миллионов человек.

Не хочется и говорить о том, что происходит со сбережением населения в Российской Федерации и ряде других бывших советских республик сейчас. В среднем Российская Федерация теряет в среднем по миллиону в год своих жителей. Всего с 1991 потери составили 30 миллионов, и они восполнились лишь благодаря иммиграции преимущественно с Кавказа и Средней Азии. Иными словами, происходит замещение великорусского населения и производится оно искусственно. Русское население стало жертвой целенаправленной и покровительствуемой сверху наркоторговли, пропаганды абортов и контрацепции, умело проводимой алкоголизации, а также уголовной преступности, значительного производственного травматизма, высокого уровня ДТП.

Причины превышения смертности над рождаемостью можно выразить тремя подлыми лозунгами: «Нечего плодить нищету», «Живи для себя и наслаждайся здесь и сейчас», «Многодетная мать – свиноматка». На вбивание этих и других не менее подлых лозунгов, образов и образцов поведения тратятся сотни миллионов долларов. И это работает. Можно сколь угодно говорить об ошибках и грехах социализма, но факт остается фактом: такого при нем не было и, более того, не могло присниться и в страшном сне.

Слово «наркомания» в брежневские времена (и не только) практически не было слышно. Такова ситуация не только в Российской Федерации, но и в других бывших советских республиках. К примеру, численность населения Украины в 1990 г. была 52 млн человек, в 2015 г. – 42 млн. Лишь часть потерь (около 3 млн.) приходится на эмиграцию.

Экономика. До 1991 г. Советский Союз был второй страной в мире по объему промышленного производства. Сейчас РФ занимает седьмое место, но основной статьей является добыча углеводородов, то есть. Мы только в 2020 г. вернулись к уровню 1990 г. По уровню качества жизни сейчас мы находимся на 67 месте, между Пакистаном и Кенией.

2. Причины духовные. Возьмем уровень культуры и духовной жизни. То, что выпускает сейчас кинематограф (те же печально известные «Пацаны» не идут ни в какое сравнение с шедеврами советского кино (напр. «Место встречи изменить нельзя»). Сцены насилия и разврата на центральных каналах телевидения, немыслимые в советские времена, давно стали обыденной реальностью, несмотря на протесты православной (и не только православной) общественности. Многие театры невозможно посещать: напорешься на очередную порнографию. Цинизм, хамство, бездушие стал нормой общения и деятелей культуры, и власть имущих. Вот, к примеру, как поучает девушек стать многодетными матерями одна высокопоставленная дама (кстати, бездетная): «Рожайте, пока рожалка не откажет». На фронте и в прифронтовых городах и селах льется кровь, а т. н. элита бесится с жиру, устраивая «голые вечеринки». Мыслимо ли было таковое в Великую Отечественную войну, или, хотя бы во время Афганской войны?

Особенно актуальным вопрос о смене существующего строя стоит для нас, православных. Первоначальная волна прихода в Церковь на волне свободы в Перестройку и в результате бедствий лихих девяностых сменяется мощным оттоком и маргинализацией Церкви. На наших глазах исполняется пророчество отца Иоанна Крестьянкина: «Храмы открываются, а души закрываются и кто откроет их?»

Очень точными являются слова одного из авторов сборника Алексея Бакулина: «Можно с уверенностью сказать, что обмещанивание и маргинализация верующих – это две стороны одной медали и две главные беды, которые стоят перед современной Церковью. Храмы опять наполняют сплошные „белые платочки“, но в отличие от XX века происходит это не вследствие гонений: мужчин никто из храма не гонит, просто мужчинам нужно работать, нужно зарабатывать, нужно придерживаться „разумного реализма“, ибо тот же „белый платочек“, вернувшись из храма, не похвалит его за пустой кошелек… В этом обществе Церковь неизбежно превратится, и уже превращается, в клуб по интересам, в фольклорный ансамбль, в кружок пенсионеров и малахольных. Когда сильные люди бегают в беличьем колесе бизнеса, Церковь неизбежно окажется богадельней. Вера, которая по сути своей должна быть огнем сердечным, очень скоро станет обрядоверим – или даже не в „…верием“ (тут хоть о какой-то вере можно говорить!), а в заученным исполнением определенных телодвижений»¹.

Капитализм действительно может превратить человека или в белку в колесе, или в свинью у холодильника. Причина проста, капиталистический или посткапиталистический человек не верит ни во что, поскольку это мешает его благосытному бытию: «Человек капитализма, даже если сам он и не владеет „заводами, газетами, пароходами“, но только уверен в справедливости того, что кто-то ими владеет, – этот человек, как правило, твердо стоит на позициях „разумного реализма“. Его интересует только то, что можно потрогать, съесть, выпить, поцеловать; общественная мораль для него не самоценна, и рассматривается только как средство для обеспечения его собственной безопасности; культура для него ужимается до поставщика легких, ненавязчивых развлечений и т. д. Для чего существует вера в Бога он, как правило, не понимает и не хочет задумываться о таком вопросе, вполне удовлетворяясь объяснением, что это-де нечто, входящее в состав каких-то „традиционных ценностей“ – не очень-то ясных, и не слишком привлекательных»².

Действительно, внедрение ценностей «воинствующего материализма» привело к появлению «человека плоского», человека, зацикленного на себе, на своих проблемах, на «здесь и сейчас». Ему не нужны дети, поскольку у него нет будущего, у него есть лишь настоящее, в котором он крутится. Он не верует в Бога, поскольку верит лишь в себя, в свои силы. Друзей у него нет, есть лишь партнеры. Живет он лишь для своих удовольствий, а поскольку ресурсов для них остается все меньше, то он ненавидит прочих потребителей удовольствий. С соответственными последствиями в виде войн и революций, легальных и не очень. И поэтому, если мы не хотим тотального расчеловечивания человеческого рода и его погибели, нам необходимо строить тот жизненный порядок, который соответствует христианским понятиям. А таковым может быть только «государство правды», православный социализм. Еще в пятнадцатом веке известный путешественник Афанасий Никитин произнес очень глубокие слова: «А землю Русскую Бог сохранит, ибо нет подобной ей, а правды в ней мало». Именно о правде тоскует русский человек и эту тоску хоть отчасти мы обязаны утолить.

Как справедливо замечает С. В. Карелин, «капитализм подразумевает жестокую эксплуатацию природы (и даже современные природоохранные технологии тут не помогают) в силу того, что непрестанно разжигается жажда потребления. Как отмечал Ф. В. Карелин, лежащий в основе современной цивилизации глубоко порочный принцип удовлетворения непрестанно растущих потребностей (отчасти этот принцип завоевал свои позиции и в бывшем у нас социалистическом обществе) должен быть заменен принципом разумного воздержания»³. Соответственно, здесь соединяется и наша ответственность пред Богом за созданный Им и врученный нам мир, и элементарный вопрос выживания человечества.

Характерны возражения против христианского коммунизма и их опровержения:

Аргумент 1: Идея христианского коммунизма противоречит учению Спасителя об отвержении «мира сего» («князем» которого является диавол) и искании прежде всего «Царства Божия и правды его» (Мф 6:33).

«Как легко видеть, этот аргумент построен на лукавом игнорировании всей земной, социальной, экономической жизни людей, как будто ее не существует вовсе. Надо любить Бога и ближнего, а все остальное второстепенно – таков лозунг сторонников этого аргумента. Но при этом они не замечают (или не хотят замечать), что, отвергая коммунизм, они тем самым выбирают нечто другое, т. е. капитализм. Ведь природа не терпит пустоты. Или христиане-антикоммунисты считают себя существами, подобными ангелам, не имеющими нужды в пище и одежде, и для которых таким образом экономические проблемы значения не имеют? Ну так пусть тогда не вкушают пищу и не одеваются! Лукавую косность такого взгляда отчасти можно извинить сугубой преданностью Христу и учению Матери-Церкви, действительно повелевающей прежде всего любить Бога и ближнего. Но когда было дано это повеление? Две тысячи лет назад! За такой огромный срок пора бы уже христианам вырасти из детей в людей взрослых, понимающих, как устроен мир и что в нем происходит, и умеющих нести ответственность как за свой жизненный выбор, так и за свои слова»⁴.

Действительно, антикоммунизм приводит к тому, что рано или поздно христиане-коммунисты начинают оправдывать капитализм и маммонизм, при этом – не как меньшее зло, а даже как благо. В этом смысле характерна идеология Ивана Ильина и те дифирамбы, которые Ильин поет частной собственности в 1929 г.: «Выше голову, собственник! Хозяйственная форма твоей жизни реабилитирована и укреплена страшными страданиями русского народа. Опомнись, мужественно и деловито следуй принципу частной собственности и борись. Посмотри: в России не поняли, что частная собственность так же присуща человеку, как душа и тело, и что важнейшее в собственнике – его культура и руководящая им социальная (не социалистическая!) волевая идея»⁵.

Иными словами, частная собственность – не просто второе тело человека, а его вторая душа! В Православном предании это называется «маммонизм», служение маммоне, или золотому тельцу, поскольку святитель Василий Великий ясно сказал в свое время: «Мы – это наша душа, наше – это тело, то, что вокруг нас, это имение». После этого неудивительно, что Ильин поклонился фашизму с его культом частной собственности. Как справедливо отмечает один из авторов сборника И. Я. Фроянов: «В результате реформ Ельцина, Гайдара, Чубайса и „прочих разных“ либералов, ненавистников России, мы получили воровской и коррумпированный капитализм, иллюстрирующий известное положение П.-Ж. Прудона: „Собственность – это кража“»⁶.

Второй аргумент состоит в том, что существование имущественного неравенства – это возможность различного проявления любви между людьми, милостыни богатых к бедным и благодарности бедных богатым.

Анализируя это утверждение, С. Ф. Карелин справедливо отмечает: «Итак, имущественное неравенство должно существовать для того, чтобы богатые могли благотворить бедным, а бедные – благодарить богатых. При этом само по себе систематическое страдание бедных не принимается во внимание. Равно как и развращенность богатых. Ну, допустим, страдания бедных могут послужить к их спасению – это еще можно понять и с этим согласиться. Хотя часто бывает, что страдания только усугубляют ропот на Бога. Не все люди такие сильные, как праведный Иов. Но вот развращенность богатых уж точно никак не поспособствует их спасению! Этот тезис даже не нужно обосновывать ссылками на Священное Писание, он самоочевиден. Правда, сторонники этого аргумента говорят, что богатым дана от Бога ответственность, налагаемая на них этим богатством. Но скажите на милость, где в реальной жизни вы видели, чтобы богатые были ответственны перед Богом и людьми за свое богатство?.. Причем, наверху этой пирамиды богатых людей мира происходит, как правило, уже полный отход от веры, увлечение масонскими игрушками вплоть до принятия антихристианской идеологии и морали. Это что – ответственность перед Богом? Скорее, это полное отсутствие страха Божия…

Конечно, не все богатые таковы, есть и более или менее благочестивые, но чем они лучше тех бедных, которые по их милости терпят страдания?»⁷

Действительно, развращает и нищета, создающая притоны, где, по словам Ф. М. Достоевского в «Преступлении и наказании» семилетний ребенок развратен и вор, и богатство, с которым человек не знает, что делать и благодаря которому пускается во все тяжкие, в еще более страшный и неслыханный разврат, чем бедняк. С. Ф. Карелин продолжает: «Как верно пишет выдающийся современный богослов Н. В. Сомин, один из немногих, кто серьезно и глубоко изучает учение Церкви о собственности, получается, что сторонники разбираемого аргумента хотели бы навсегда закрепить благоденствие богатых и страдание бедных. А зачем? Всего-навсего затем, чтобы удовлетворить душевную потребность богатых в милостыне. „Чтобы возлить елей, они хотели бы сначала изранить человека“, – точно подмечает Н. В. Сомин»⁸.

Добавим, что подобная милостыня и подобный подход жестко осуждаются преп. Симеоном Новым Богословом: «И если они, взяв что-нибудь или даже все из этих денег, скопленных несчастиями людей из страха наказаний или в надежде получить сторицею, подадут находящимся в лишениях и скудости, то разве можно считать их милостивыми или напитавшими Христа, или совершившими дело, достойным награды? Ни в коем случае, но, как я утверждаю, они должны каяться до самой смерти в том, что они столько времени удерживали (эти материальные блага) и лишали своих братьев возможности пользоваться ими»⁹.

Наконец, третий аргумент связан с историческими грехами коммунистического движения.

Авторы сборника отвечают на него следующим образом: «Исторически к коммунистической идее примешивалось много инородных, уродливых идеек (идея обобществления жен, идея смешения рас и народов, пролеткульт и другие), которые ничего общего с коммунизмом как таковым не имеют. Вот эти-то примеси, в сочетании с атеизмом и волей к насилию, с яростным разрушением храмов и массовыми убийствами верующих, и сформировали у православных людей стойкую неприязнь к коммунистической идее»¹⁰.

Итак, каков итог книги? Он связан не только с нашим прошлым, но и с настоящим и будущем:

«Анализируя капиталистическую и социалистическую модели общественного устройства, Ф. В. Карелин формулирует следующий фундаментальный тезис: „Социализм – это единственная из социально-экономических формаций, которая экономически заинтересована в добродетели“. И действительно, если люди вдруг возымеют твердое намерение жить по Евангелию, то все станут добросовестно трудиться, справедливо распределять и умеренно потреблять, и тогда социалистическое хозяйство расцветет! А что касается системы капиталистической, то она, наоборот, прекратит свое существование, т. к. она построена на экономической эксплуатации греха (алчности предпринимателей и развращенности потребителей). Всеобщая нравственная евангелизация вызовет прекращение в таком обществе конкурентной борьбы и классовой эксплуатации, а также падение спроса в таких сферах производства, как индустрия роскоши, индустрия развлечений и т. п., вследствие чего подобное общество просто перестанет существовать»¹¹.

Иными словами, подлинное христианское просвещение и мирная проповедь православного социализма должно полностью изменить наше общество и привести его подлинному социалистическому хозяйству основанном на труде, добродетели и правде. Иного выхода у нас нет.

протодиакон Владимир Василик

Алексей Бакулин
О двух половинках критической массы¹²

Сразу поясню: я не являюсь профессиональным ученым, я журналист и литератор и поэтому мой текст не будет выглядеть научно. Нет, я пишу по-журналистски – хорошо это или плохо. Но с другой стороны, как журналист я имею большой стаж (с 16 лет подвизаюсь на этом поприще) и 20 с небольшим лет я – православный журналист, сотрудник видной петербургской православной газеты. За эти 20 лет я успел кое-что повидать, и в церковных делах меня нельзя назвать совершенным неучем. Кроме того, без малого 30 лет прожил я при Советской власти и могу судить о ней не только по книгам.

Теперь, после вручения этих верительных грамот, начинаю говорить.

…Не устаю вспоминать крошечную притчу, которую мы читали в первом классе… Шел 1972 год. Был тогда такой темно-бордовый учебник по чтению под названием «Звездочка». А притча называлась «Апельсин и яблоко». Вот она, вся целиком, дословно:

АПЕЛЬСИН И ЯБЛОКО

Девочка сняла с апельсина кожуру, увидела, как много в нем долек, и спросила:

– Апельсин, почему ты весь из долек?

– А это для того, чтобы ты со всеми могла поделиться, – ответил апельсин.

– А ты, яблоко, почему без долек? Чтобы я могла съесть тебя целиком? – спросила девочка, взяв яблоко, которое лежало рядом с апельсином.

– Нет, ответило яблоко, – чтобы ты могла целиком отдать меня.

Когда я, уже в наши дни выложил эту притчу в интернете, на меня посыпались весьма едкие и ехидные комментарии, смысл которых можно было выразить одним вопросом: «И что же, – вы действительно жили по этому правилу? В самом деле?»

Нет, я не скрою, что даже в 1972 году на нас, семилеток-первоклашек притча из «Звездочки» производила ошеломляющее впечатление: «Как это – отдать целиком? И себе ничего не оставить, что ли?..» Честно сказать, я не помню, что ответила учительница на наше недоумение, но это даже не важно: все равно шок от столь жесткого ригоризма остался – по крайней мере в моей душе.

Автор притчи явно требовал от нас чего-то вышеестественного, чего-то, не укладывающегося в обычные житейские представления.

Сейчас я сказал бы: от нас требовали святости.

Сейчас эта притча вызывает у меня в памяти рассказы из Патерика или, например, такой эпизод из жизни св. прав. Иоанна Кронштадтского: как известно, святой батюшка в молодые годы, получив жалование, редко доносил его до дома – раздавал по дороге нищим, – а однажды даже пришел домой босиком, ибо отдал свои сапоги босому бедняку.

Вот чего-то подобного требовал от нас, советских детей, автор «Апельсина и яблока».

Возможно, вы скажете, что притча эта стоит особняком в учебнике, что она не типична, что советская педагогика редко пускалась на такие крайности…

Не знаю, не знаю. Если внимательно прочесть всю ту литературу, что предлагалась тогдашним школьникам, то нельзя не увидеть, что вся она была проникнута идеей безоглядного самопожертвования ради ближнего: не только яблоко целиком, но и жизнь свою целиком отдать за народ, за Родину, за идеал – к этому нас готовили.

Скажу, не шутя: из нас стремились вырастить святых.

Почему же не вырастили? Ответ прост, и всем нам известен: стать святым без Божией помощи невозможно.

Впрочем, что значит – не вырастили? Примеры Зои Космодемьянской, Олега Кошевого – и так далее, и так далее, и так далее – говорят о том, что на этом пути были свои успехи, и успехи эти исчислялись сотнями.

И все-таки массовым явлением святость не стала, а ведь цель преследовалась именно такая: весь народ от колхозника до министра должен был стать святым.

Вы скажете: я преувеличиваю? Да нет… Сознательно или бессознательно, но курс был намечен именно такой. Ибо идеологи советского государства понимали (или только чувствовали?), что середнячки, обыватели, даже если они вполне законопослушны и отличаются примерным поведением, построить коммунизм не в состоянии. Коммунизм – это общество, где каждому воздается по потребностям, но потребность (как это стало очевидно в постсоветские времена) вещь весьма капризная. Потребности, выйдя из-под контроля, растут и множатся, причем их рост отнюдь не подчинен разуму и старается обойти всякую искусственную, законодательную преграду.

Держать свои потребности в узде разума середнячок, обыватель не способен. На такое способен только святой, совершенно подчинивший свое телесное начало духу. Только святой способен обходиться необходимым минимумом жизненных благ, только общество святых способно оградить народное хозяйство от производства излишеств, бессмысленной роскоши, и пустить экономику по здоровому, разумному пути.

Пресловутое изобилие невозможно в мире мещан, не способных контролировать свои потребности, живущих сравнительно скромно только потому, что они не имеют возможности жить на широкую ногу, – но как только эта возможность появляется, немедленно окружающих себя всевозможными (по выражению Игоря Шафаревича) «стереофоническими унитазами».

Изобилие материальных благ (не для «элиты», но для каждого члена общества) возможно только там, где этим благам не придается чрезмерного значения. Но мог ли советский, атеистический социализм – хотя бы через тысячу лет от 1917 года – дорасти до подобного состояния? Думаем, что ответ ясен. Как бы ни стремилась советская идеология воспитать «нового человека» – сиречь, «святого атеиста», в обществе неизбежно росла и ширилась раковая опухоль мещанства, что, в сущности, можно понять: из года в год советскому человеку предлагалось терпеть лишения, обещая за это райскую жизнь… для его отдаленных потомков (так, по крайней мере, обстояли дела на идеологическом фронте в 70-е годы, когда хрущевские посулы «коммунизма к 1980 г.» окончательно провалились). Все разговоры о «светлом будущем» разбивались об одно простое и всем ясное понятие – смерть. Каждый советский человек, даже если и не отдавал себе в этом сознательного отчета, в душе понимал, что безвозвратная гибель, смерть, такая, какой она представляется атеисту, неизбежно обнуляет все разговоры о самопожертвовании, общем благе и т. д. Перешагнуть через это понимание мог только святой. «Святые атеисты» СССР так и делали, хотя чаще всего они жертвовали жизнью ради немедленной или, по крайней мере, различимой в будущем цели. Хороший пример тому – подвиг Александра Матросова, погибшего ради того, чтобы его рота немедленно перешла в наступление. Такое соображение нисколько не умаляет величия этого подвига, но переводит его в особую категорию: это именно подвиг, единичный святой поступок, святая смерть, но не подвижничество – т. е. святая жизнь.

А строить коммунизм было под силу только подвижникам, т. е. людям, согласным нести постоянные лишения – ради чего? Ради того, чтобы когда-нибудь… в необозримом будущем… где о тебе и вспомнить никто не сможет… кто-то там начал жить лучше, чем ты живешь сейчас. И в каком смысле «жить лучше»? В материальном? Но неужели, все свои лишения «святой атеист» терпит только ради того, чтобы его потомки обрели мещанское сытенькое счастьице? Как говорилось в известном советском фильме: «Построим советскую власть и будем на балконе пить чай с лимоном», – так, что ли?

А если имеется в виду не материальное счастье, то какое?

Как мне кажется, наиболее полно и убедительно на этот вопрос отвечали советские писатели-фантасты 60-х годов (столь мало оцененные тогдашними идеологическими заправилами!), в частности братья Стругацкие с их «миром Полудня». «Полуденные» жители обретали счастье в непрестанном творческом поиске, в работе на благо общества, в борьбе с неведомым и т. д. Такая модель будущего была весьма привлекательной для многих и многих советских людей, – но и она разбивалась о ту же преграду – о понимание собственной смертности. Каждый знал: как бы ни было хорошо в мире Полудня, но ты там жить не будешь, не посмотришь на этот мир и глазом; твой мир – это мир очередей, коммуналок, а пуще того всевозможных «пережитков прошлого» – от бюрократизма до прямой преступности.

Как тут не вспомнить Маяковского, который еще в 20-е годы понял это противоречие между строительством коммунизма и невозможностью пользоваться плодами этого строительства, и в отчаянии взывал к «большелобому химику» будущего:

 
Воскреси
хотя б за то,
что я
поэтом
ждал тебя,
откинул будничную чушь!
Воскреси меня
хотя б за это!
Воскреси —
свое дожить хочу!
 

Не просто дожить, но пожить в мире Полудня!

Но «атеистическая святость» не предполагала веры в воскресение.

В таком-то идеологическом поле стремление, окончательно овладевшее массами к 80-м годам, построить «коммунизм в отдельно взятой квартире» если и не оправдано, то, по крайней мере, объяснимо. Атеистический социализм нес на себе мещанство, как тот верблюд горб, без надежды когда-либо избавиться от него. Наиболее прозорливые интеллектуалы-коммунисты (тот же Маяковский, например) еще в двадцатые годы пророчествовали:

 
Скорее
головы канарейкам сверните —
чтоб коммунизм
канарейками не был побит!
 

Пророчество оправдалось вполне: социализм пал не столько под ударами извне, сколько от перерождения изнутри, и предотвратить это перерождение имеющимися средствами не было ни малейшей возможности. Клювики канареек вернее, чем баллистические ракеты разрушили великое государство.

Коммунизм остро нуждался в помощнике, и единственным возможным помощником для него могло бы стать христианство, православие, с его идеалом святой жизни, Царствия Божиего, которое «внутрь вас есть» и бесстрашия перед лицом телесной смерти.

* * *

Думаем, что все предыдущие рассуждения о беспочвенности, неосуществимости «атеистической святости» понятны всякому верующему человеку. Православные хорошо знают, что достичь святости, минуя Бога, невозможно, а потому и все мечты о «стане святых, граде возлюбленном» (сиречь, коммунизме) в Советском Союзе были обречены на провал.

Коммунизму было необходимо Православие.

Но сейчас хотелось бы поговорить и о другой стороне того же вопроса: необходим ли коммунизм Православию?

Современная православная Россия решительно, даже с негодованием отвечает: «Нет!» – «Нет, ни в коем случае!»

Почему же? А вот почему:

Во-первых, атеизм и вражда к вере Христовой – это не случайные, а самые, что ни на есть коренные черты коммунизма. Коммунизм и был затеян для того, чтобы сокрушить Христианство.

Во-вторых, никакое коммунистическое общество православному человеку не нужно в принципе, ибо перед ним стоят более возвышенные цели: достижение личного спасения (для себя) и Небесный Иерусалим (для общества в целом). И та и другая цель достигаются независимо от общественного строя, и достигаются они по милости Божией, но никак не политической или классовой борьбой.

Возражение это звучит достаточно веско и ответить на него, опираясь только на теоретические рассуждения, достаточно сложно.

Беда, однако, заключается в том, что жизнь не всегда строится на одних теоретических рассуждениях. На практике все выходит несколько иначе.

Не трудно заметить, что после бурного рассвета Православия в 90-е и отчасти в нулевые годы, ныне в нашей Церкви происходит определенное торможение: количество православных не растет, их влияние на общество падает, харизматические личности, подобные, например, митр. Санкт-Петербургскому и Ладожскому Иоанну (Снычеву), уже не появляются (или, во всяком случае, они не выходят на широкую публику)… И так далее.

Нетрудно заметить так же, что этот процесс «церковного торможения» удивительным образом совпадает с тем, как укрепляются в общественном сознании идеи капитализма. Чем дальше мы отходим от коммунистических идеалов, чем более они остановятся страницей из «древней истории», тем менее привлекательны для общества становятся и идеалы христианские. Человек капитализма, даже если сам он и не владеет «заводами, газетами, пароходами», но только уверен в справедливости того, что кто-то ими владеет, – этот человек, как правило, твердо стоит на позициях «разумного реализма». Его интересует только то, что можно потрогать, съесть, выпить, поцеловать; общественная мораль для него не самоценна, и рассматривается только как средство для обеспечения его собственной безопасности; культура для него ужимается до поставщика легких, ненавязчивых развлечений и т. д. Для чего существует вера в Бога он, как правило, не понимает и не хочет задумываться о таком вопросе, вполне удовлетворяясь объяснением, что это-де нечто, входящее в состав каких-то «традиционных ценностей» – не очень-то ясных, и не слишком привлекательных.

И это мы сейчас говорим не о злодее, не о дегенерате, не о мещанине даже (ибо понятие мещанства сейчас отсутствует), но о вполне уважаемом гражданине, опоре общества, едва ли не идеале. В принципе государственная идеология как бы не возражает, если бы все граждане страны стали такими. Как мы видим, герои сейчас не нужны даже на войне, ибо они мешают размеренному, нешатко-невалкому течению боевых действий.

Данная парадигма общественного бытия сейчас настолько сильна, настолько сама собой разумеется для подавляющего большинства населения, что она не может не отразиться на сознании членов православного сообщества.

Можно с уверенностью сказать, что обмещанивание и маргинализация верующих – это две стороны одной медали и две главные беды, которые стоят перед современной Церковью. Храмы опять наполняют сплошные «белые платочки», но в отличии от XX века происходит это не в следствие гонений: мужчин никто из храма не гонит, просто мужчинам нужно работать, нужно зарабатывать, нужно придерживаться «разумного реализма», ибо тот же «белый платочек», вернувшись из храма, не похвалит его за пустой кошелек.

Вера верой, а кушать хочется всегда.

Иные батюшки из себя выходят, пытаясь создать настоящий приход, создать прочную общину, – но что тут сделаешь, если атомизация населения зашла уже слишком далеко? Чтобы эти атомы склеились, нужно мощное поле – нужна идея, нужно общее движение, а движение у нас такое – к своим двум комнатам и кухне. Вот там – реальность, а тут… Неизвестно что. Культурный досуг.

Очень трудно всколыхнуть дух в обществе, где потребление объявлено единственной реальной ценностью. Да не то, чтобы объявлено, – если бы это шло «сверху», ему еще можно было бы противиться: нет, просто самим ходом вещей человек выталкивается (с огромной силой выталкивается!) из мира духа в мир плоти.

Это капитализм, извините. За это за самое в 80-е боролись утомленные идеей граждане. Вход сюда – рубль, а выход – у вас и денег-то таких нет.

Кстати, «капитализм» – это в данном случае условный или очень общий термин, в котором сгруппированы все варианты общественного развития, противоположные общинному, справедливому, русскому пути. Нет времени перечислять все эти «империализмы», «постиндустриальные общества», «глобализмы» и т. д. и т. п. Суть у них у всех одна: я жую свой хлеб с салом, а ты ко мне не лезь.

В этом обществе Церковь неизбежно превратится, и уже превращается, в клуб по интересам, в фольклорный ансамбль, в кружок пенсионеров и малахольных. Когда сильные люди бегают в беличьем колесе бизнеса, Церковь неизбежно окажется богадельней. Вера, которая по сути своей должна быть огнем сердечным, очень скоро станет обрядоверим – или даже не в «…верием» (тут хоть о какой-то вере можно говорить!), а в заученным исполнением определенных телодвижений.

Я не знаю, может быть, где-то на Западе, где бизнес, нажива, предпринимательство испокон века были делами духа (ну, так уж у них дух устроен), – капитализм и не является столь губительным состоянием. Но в России – иначе. Еще Горький говаривал, что для русского человека нет ничего тоскливее, чем джеклондоновская азартная борьба за существование. И знаете, мне кажется, что в этом вопросе Бог – на стороне России. Обратите внимание, как только в прежней России капитализм прочно встал на ноги, как по нему тотчас ударили мировой войной и революцией. Как только русский правящий класс делом показал, что считает капитализм самой естественной и разумной системой, для него тут же гостеприимно распахнулись двери расстрельных подвалов. Такие вещи само собой не делаются, тут не без воли Божией.

Но вот Россия вновь свернула к капитализму… Лет двадцать можно было ожидать, что эта ошибка еще исправится…

Впрочем, довольно. Мы сейчас говорим о Церкви, Православии и о том, почему им как воздух нужен коммунизм (равно как и коммунизму как воздух нужна Церковь).

Почему? Но ответ лежит на поверхности: в первую очередь потому, что только коммунизм создает в обществе необходимую атмосферу горения духа. Мещан и в СССР было полным-полно, – но они прятались, они маскировались, они поддакивали лозунгам, они по крайней мере внешне изображали горение духа, а потому человек, у которого дух действительно горел, не выглядел и не чувствовал себя в этой среде белой вороной.

А что касается слов о том, что коммунизм для того и был создан, поднят на щит и долгое время поддерживался весьма некоммунистическими персонажами, чтобы с его помощью окончательно задавить христианство, то на эти слова мы ответим: «Да, это так!»

Действительно, задумка всевозможных карлов марксов в том и состояла. Они сочиняли свое учение для Запада, где коммунизм по ряду объективных причин не сможет победить никогда, но подточить многие хорошие вещи, в том числе и христианство, – очень даже может. Они – эти карлы марксы – никогда не думали (и тому есть свидетельства!), что коммунизм сможет привиться на русской почве. И уж подавно они не думали о том, какой плод на этой почве он сможет принести.

Суть в том, что Россия и коммунизм совпали. Это стало понятно марксистам еще в 20-е годы. Попытка отыграть назад, возглавленная Троцким, провалилась: реакция уже пошла, остановить ее было невозможно.

Но еще возможно было разъединить коммунизм и Православие.

Ведь коммунизм и Православие тоже могли бы совпасть: никаких объективных препятствий к этому не существовало, как не существует их и по сей день. Как их разъединяли – об этом рассказывать не надо: все мы знакомы с этим очень хорошо – как по историческим книгам, так и по собственным современным наблюдениям. Вопрос в другом: как их соединить?

Как сделать это практически – покажет время. В настоящий момент ни КПРФ, ни РПЦ никаких шагов в эту сторону не предпринимают, но время – удивительная вещь. Оно порой совершает такие удивительные повороты, что нашей философии не снились. Ей, в частности, не снится пока, что Церковь, едва не до смерти задохнувшись в безвоздушном, бездуховном пространстве капитализма, протянет руку коммунистам. Не снится ей и то, что однажды молодые коммунисты, поняв, что в современной политической системе их партия играет роль фанерного щита, коим прикрывается на время парадов мавзолей, захочет по-новому взглянуть на сусловские догмы, прогнившие еще в 70-х, и поискать более прочной основы для своего существования.

И ведь вовсе не надо, чтобы коммунисты стройными колоннами двинулись в храмы, а батюшки сплошь завели бы партбилеты.

Вполне достаточно было бы одной стороне признать, что строительство коммунизма принципиально отличается от возведения Вавилонской башни, что это строительство для общества есть то же, что для отдельной личности деятельное стремление к святости. Святость личная в данном случае поддерживается святостью общественной – и наоборот. Никто не говорит о том, что однажды нам удастся построить «стан святых», – его завершение видится уже за пределами истории, как, собственно, и личная святость определятся только после смерти, когда человек переходит в вечность.

Другой же стороне следует признать неосуществимость на деле «атеистической святости», признать, что у нее не хватит сил в одиночку добиться всемирной справедливости, что неизбывная человеческая удобосклонность ко греху всегда будет непреодолимым препятствием на пути коммунизма, а победить ее возможно только теми средствами, что предлагает христианство.

Если два этих признания будут сделаны и подкреплены неким соглашением, две половинки критической массы в русской антибомбе соединятся и антивзрыв – созидательный и животворный – озарит земной шар.

27.04.2024

Алексей Бакулин, Игорь Фроянов
«Задача у нас одна – сохранить Россию»¹³

В течение нескольких лет мне довелось общаться с выдающимся русским историком, мыслителем и общественным деятелем Игорем Яковлевичем Фрояновым. Я часто беседовал с ним и на основе этих бесед в нашей газете «Православный Санкт-Петербург» было опубликовано 13 материалов, интервью, в которых Игорь Яковлевич высказывался по самым различным вопросам современности. Нередко в этих беседах Игорь Яковлевич так или иначе касался вопроса соотношения Православия и коммунистических идей. Специально для сборника я выбрал эти места из наших интервью и даю их единым блоком.

1

Чтобы остаться честным, я должен сказать: внутри нашего общества, на самом верху государственной власти, есть люди, целью которых является уничтожение исторической России и русского народа. Уточню: речь идет не о ликвидации русского народа целиком, всех людей до единого. Это практически невозможно или слишком сложно… Нет, этим людям достаточно разрушить русский народ как большую семью, сознающую себя единым организмом, родственным кругом. Им надо заставить нас забыть, что русский русскому брат, им надо, чтобы каждый из нас стоял только сам за себя, – тогда нас перебьют поодиночке. Нет у нас национальной власти! А что стадо овец без пастыря? Волки расхитят это стадо.

* * *

Мне кажется, что и движения-то никакого (патриотического) нет. Есть имитация патриотизма некими политическими кругами, и есть попытки отдельных патриотически настроенных людей что-то сказать… Да, именно «сказать», реже – «сделать»… Но движения массового, народного до сих пор, по-моему, нет. Всякое движение должно выражаться в целенаправленной, решительной деятельности, влияющей на ход событий. Вы видите что-нибудь подобное в патриотической среде? Я – пока нет.

* * *

– Давайте не будем забывать о том, что коммунизм возник именно в противовес христианству, как его антитеза. «Христиане-де чают рая на небесах, а мы зовем людей к раю земному». Это принципиальная разница! Чтобы достигнуть рая небесного, необходимо совершенствовать свою душу, а для того, чтобы достигнуть рая земного, нужно совершенствовать только экономику… С другой стороны, идея социальной справедливости никогда не была чужда христианству. И наверное, можно было бы представить себе такое общественное движение, которое, твердо стоя на православных позициях, преследовало бы в политике истинно народные, справедливые цели. Но это был бы уже не коммунизм, для этого движения пришлось бы придумывать другое название. Скажу, как историк: слова «коммунизм», «социализм» никогда и не имели в России подлинного содержания. Тот режим, в котором страна жила при Сталине, правильнее было назвать «мобилизационным обществом», а тот, что установился после его смерти, – «социально-ориентированным капитализмом»… Сталин понимал – так мне, во всяком случае, кажется, – что общество необходимо вести по направлению к социализму, и для этого он замышлял сближение широких масс с властью и собственностью. Собственность и власть на первом этапе была аккумулирована государством, а задача заключалась в том, чтобы постепенно передать эту собственность в руки производственных коллективов, – возможно, предполагалось допущение и частной собственности в сфере обслуживания. Противоречит ли этот план идеалам Православия? Я не вижу никаких принципиальных противоречий… Реформы должны были состояться после того, как наша страна обеспечит себе внешнюю безопасность, создав ракетно-ядерное оружие. Но номенклатура, освободившаяся от Сталина, не пошла этим путем. Она сохранила власть и близость к собственности. Сталин понимал опасность такого положения – этим-то и объясняются его многочисленные номенклатурные чистки, в том числе даже и ежовщина… А когда чистки прекратились, люди, обладающие огромной властью и приближенные к собственности, перестали быть подконтрольными, перестали быть ответственными, перестали быть наказуемыми… И это создало почву для переворота, который был совершен Горбачевым, продолжен Ельциным и завершается в настоящее время.

* * *

И если далее говорить об общности интересов Церкви и коммунистов, то нельзя не сказать вот о чем… Сейчас и перед Церковью, и перед коммунистами встала общая задача, которая важностью своей намного перекрывает все остальные. Эта задача: сохранить Россию. Не будет России – не будет ни РПЦ, ни КПРФ. И глубоко заблуждается – а может быть, сознательно лжет! – тот, кто хочет убедить нас в обратном: будто бы Церковь выше России, выше нации, выше народа… Церковь и народ – это душа и тело. Разве, исходя из того, что душа человеческая бессмертна, мы посчитаем убийство человека вполне простительным делом? Реальность такова, что именно русский народ стоит на страже Церкви, и после Москвы четвертого Рима не будет.

2

– Как по-вашему, может ли православный человек голосовать сегодня за коммунистов?

– Не вижу к тому никакого препятствия. Давно пора разобраться в этом вопросе, давно пора прекратить мазать одной краской всех коммунистов подряд – и Ленина, и Троцкого, и Сталина, и Зюганова. Все это разные люди, разные политики, разные эпохи. Я уже не говорю о том, что основные принципы коммунистической морали не входят ни в какое противоречие с основами христианской нравственности. Я не говорю о том, что принцип социальной справедливости – это политическое воплощение заповеди любви к ближнему… В прежние времена преградой, стоящей на пути объединения православных с коммунистами был атеизм – непримиримый, воинствующий. Но сегодня этой преграды не существует: нынешние коммунисты вполне терпимы к вере, и мне известно, что некоторые представители высшего руководства КПРФ приняли Святое Крещение.

Есть и еще одно обстоятельство, которое связывает ныне КПРФ и РПЦ: и КПРФ и РПЦ существуют до тех пор, пока существует Россия. Если планы мирового правительства осуществятся и наша Родина будет расчленена на несколько «удельных княжеств», то ни коммунистам, ни православным в этом новом мире места не найдется: они будут не нужны новым хозяевам и от них постараются побыстрее избавиться. Поэтому надо понять, что время раздоров и взаимных обид прошло: теперь настала пора искать согласия, пора «собирать камни».

* * *

– Скажите, Игорь Яковлевич, вы связываете судьбу России с каким-то определенным политическим строем? Вы считаете, что наша страна должна непременно быть монархической? или демократической? или она должна управляться партийной диктатурой? Нужно ли привязывать великую Россию к одной-единственной политической доктрине?

– С одной стороны – да: Россия остается Россией и при царях, и при коммунистах, и при демократах, – Россия не исчерпывается формой власти. Но, с другой стороны, есть объективные обстоятельства, не учитывать которые нельзя. Первое из этих обстоятельств – наши огромные пространства, наше богатство, наш народ. Править такой страной на современный демократический манер попросту невозможно, нецелесообразно, неразумно: Россия не Швейцария – иной масштаб и, соответственно, иные законы. Итак, нужна твердая, весьма сильная центральная власть. Правда, сегодня у президента России власти столько, сколько ее не было, скажем, у Николая II после революции 1905 года. Так, может быть, оставить президентство – чем оно плохо? Плохо оно только тем, что лишает власть ее священной сущности. Русская самодержавная монархия тем и отличалась от всякой иной монархии, что признавала царскую власть священной, а Помазание на царство считалось одним из основных Церковных Таинств. Возродить такое одухотворенное царство мы сейчас не можем. Нужно сначала соединить Церковь с государством, и не бюрократически, как при Петре I, а духовно и политически, воссоздав симфонию светской и церковной власти, – но до этого очень далеко. Некоторые попытки в таком направлении делаются, но смотрите, какое ожесточенное сопротивление и даже истерику они вызывают в демократическом стане! Все понимают, что это такое – слияние Церкви и государства, какой прочностью будет обладать этот союз!..

3

– Как вы считаете, возможно ли, чтобы в России утвердилась национальная демократия, – то есть власть по форме осталась бы прежней, но при этом в своей политике стала бы преследовать только национальные интересы?

– Вы, наверное, помните высказывание Черчилля: «Демократия очень плохой способ правления, но все остальные еще хуже». Именно к этой мысли нас пытались подвести все последние десятилетия: «При демократии очень плохо, но при всех остальных режимах еще хуже, а следовательно, выбирайте меньшее зло!» Нам говорили, что Россия 1000 лет была подневольной, что у нас господствовала какая-то «парадигма тысячелетнего рабства»… Но это ложь или (скажем иными словами) мнение, основанное либо на злой воле и сознательном искажении фактов, либо на глубоком историческом невежестве. Все далеко не так просто. В нашей истории были периоды очень действенной (и вполне национальной по духу) демократии. В первую очередь я имею в виду древнерусский, или киевский период истории России. На Руси тогда существовала общинно-вечевая демократия, но это была демократия непосредственная, прямая, – когда избиратели лично знают своего кандидата, когда они сами на вече решают возникающие проблемы. О таком порядке мы могли бы только мечтать. Но вместе с буржуазной эпохой приходит представительная демократия, и это – демократия только на словах, а по сути – режим скрытой олигархии, политической элиты. Такая демократия России не нужна! Исторический опыт русского народа свидетельствует, что наиболее эффективной формой правления для нашего Отечества является сочетание авторитарной и общинной власти. Для России – страны с огромными пространствами, населенной многочисленными народами, – конечно, нужна очень сильная, действенная, эффективная центральная власть. Но на местах можно воплотить те формы непосредственной демократии, которые у нас исторически были выработаны еще в древности. Нам нужно разворачивать непосредственную демократию в форме самоуправления на местах. Я неоднократно говорил, что примером здесь может служить эпоха Иоанна Грозного, когда в Москве находилась твердая, непреклонная власть (которую демократы-хлюпики называют и деспотической, и тиранической), а на местах притом существовало самое широкое самоуправление. Грозный неоднократно созывал Земские соборы и вообще стремился дать право народу решать местные задачи самостоятельно. Он глубоко понимал своеобразие русского пути, и своей государственной деятельностью он дает нам мудрый пример. Сможет ли нынешняя президентская власть поступать по его заветам? Не знаю, однако хотелось бы. Теоретически такая возможность у нее есть. Вопрос лишь в том, будет ли она использована. Во всяком случае, другого пути для противостояния глобалистскому наступлению я не вижу.

4

– …Может быть, если бы Сталин более разумно вел внешнюю и внутреннюю политику, начало войны было бы не столь сокрушительно для нас?

– Когда говорят о подготовке к войне, зачастую суживают анализ событий до трех-четырех предвоенных лет. Но я уверен, что здесь необходим более широкий подход: нужно вспомнить не только 1930-е, но и 1920-е годы, – только тогда мы сможем оценить, что дала стране политика Сталина. Итак, 1920-е годы: что тогда представляло собой советское общество? В некотором роде неуправляемую стихию. Революционные годы, породившие у русского человека ощущение ничем не сдерживаемой воли, привели страну к хаосу. Никакого чувства правопорядка у народа не было, не было государственного сознания: кто-то думал только о своем благосостоянии, кто-то мечтал о мировой революции, – но и то и другое было далеко от подлинных державных интересов. При таких настроениях, царящих в обществе, всерьез решать вопросы индустриализации, создания современной военной промышленности, боеспособной армии было попросту невозможно. Прежде следовало ввести в берега разбушевавшуюся народную стихию, следовало ее организовать и мобилизовать. Как известно, именно на это и была направлена политика Сталина.

Причем Сталин прекрасно понимал, что одним силовым принуждением народ не мобилизуешь: нужно достучаться до душ человеческих, вдохновить людей на труд и на борьбу. Как это делалось? Двумя способами. Во-первых, в общество внедрялась мысль, что СССР создает новый мир, свободный от неправды, насилия, эксплуатации; и такая идея очень воодушевляла людей, – этого нельзя отрицать, что бы либералы сейчас ни говорили. А во-вторых, Сталин обращался к исторической памяти русского народа, к его славным традициям… Это соответствовало сталинской идее о непрерывности и преемственности исторического процесса. В СССР начались серьезные исторические изыскания; если вы посмотрите, как развивалась историческая наука в 1930-х годах, то вы увидите, что ей создавались самые благоприятные условия. В 1920-х годах такое и представить было невозможно, а тут появилась масса интереснейших научных работ, переиздавалось лучшее, что было написано русскими учеными до революции; и вы понимаете: если общество интересуется историей своей страны, значит, оно не может не заботиться и о ее настоящем и будущем. Словом, Сталин готовился к войне глубоко и всесторонне, поднимал и промышленность, и армию, и идеологию, заботился как о материальной, так и о духовной мощи державы.

С моей точки зрения, единственное, в чем можно укорить Сталина, так это в том, что он переоценил Гитлера и его окружение. Сталин был основательным, трезвым политиком и при решении той или иной политической задачи учитывал все обстоятельства, обладал способностью смотреть вперед. Этим же аршином он мерил своих врагов – и обманулся: сталинский аршин был слишком велик для Гитлера! Не мог Гитлер, по мнению Сталина, начать войну с Россией, не закончив прежде войны на Западе. Нужно быть безумцем, чтобы не учитывать пагубные последствия войны на два фронта, которую Германии не выиграть ни в коем случае, что доказал недавний опыт Первой мировой. Гитлер не был безумцем – ума у него не отнимешь, – но он был авантюристом, и его авантюризм возобладал над природным умом. Потом он признавался в письме Муссолини: мы-де открыли дверь, не зная, что за ней скрывается. Но менять что-то было уже поздно.

* * *

– Сталину ставят в вину уничтожение верхушки Красной армии в 1930-х годах… Дескать, был бы жив Тухачевский и иже с ним, война не тянулась бы целых четыре года…

– На это я скажу только одно: Тухачевский и его единомышленники были сторонниками революционных войн, экспорта революции, то есть политики губительной для России. Собственно, Россия их и не интересовала вовсе. Более чем сомнительно, чтобы такие люди смогли организовать достойный отпор агрессору. Нет, история говорит, что никто, кроме Сталина, не смог бы спасти страну, привести ее к победе и превратить в мощную сверхдержаву. Да, Сталин не был либералом. Да, в противоречии между интересами личности и общества он выбирал интересы общества в ущерб личности. Но так ли уж в ущерб? Разве в стабильном, мощном, процветающем обществе личность развивается хуже, чем в обществе без единого духовного стержня, потерпевшем позор поражения, одержимом разбродом и хаосом? Современность дает четкий ответ на этот вопрос.

В 1945 году мы одержали победу не над одной лишь нацистской Германией, а над западным миром, и это дало нам несколько десятилетий свободной и счастливой жизни. Но это была не первая схватка и не последняя. Задача устранения России с мировой политической сцены, ее расчленение (а Гитлер планировал, как мы знаем, и такое) до сих пор актуальны для Запада. Наши неприятели очень давно, неуклонно и, я бы даже сказал, терпеливо идут к поставленной цели. Сейчас этот процесс называют глобализацией: Россия должна подчиниться единому мировому правительству, чтобы русский характер, русское мировоззрение, русская вера растворились в безличном, безнациональном, бескультурном стаде всемирных потребителей. Сумеем ли мы устоять против этого наступления?

5

Всем понятно, что русский национализм не мог не появиться в XX веке: наш народ претерпел такое множество бед от врагов извне и изнутри, столько горечи и возмущения накопилось у русских, что пружина уже не могла больше сжиматься. Теперь она начинает распрямляться.

Это движение пугает наших врагов, а они неглупые люди. Они сумели сделать так, чтобы русское национальное сознание пошло неверным путем, чтобы в нем возобладала позиция чрезмерная и неразумная. Я имею в виду вот что: представители нынешнего «русского национализма» недостаточно сознают жизненную необходимость возрождения прежней, неразделенной России. Они даже вовсе отрицают такую необходимость. Они призывают нас «сбросить многонациональное бремя», «не тащить на своем горбу чужие народы» – отторгнуть от нас тех, кто причиняет нам сегодня столько хлопот.

Все, наверное, слышали (а кое-кто и повторял) слова нынешних «националистов»: «Довольно кормить Северный Кавказ!»

Хорошо, давайте отрешимся от Северного Кавказа… Выпустим эти земли, за которые в XIX веке было пролито столько русской крови… Давайте не будем задумываться о том, ради чего эта кровь лилась: по капризу наших царей или ради самых насущных жизненных интересов России?

Но ведь Кавказом дело не ограничится. Вскоре придется и Татарстан предоставить собственной воле… Что дальше? Так, в конечном счете, мы покончим со всей страной!

Я настоятельно прошу вас задуматься над этим парадоксом: «русский национализм», изо всех сил твердящий о любви к Родине и русским, ведет к уничтожению исторической России!.. К окончательному развалу нашей тысячелетней империи! Но разве наши предки создавали ее из жадности, только потому, что стремились захватить как можно больше чужих земель? Нет. Каждое новое расширение границ было для них стратегической необходимостью: Россия в границах исторического расселения русского этноса не смогла бы противостоять врагу. Не сможет она этого и сейчас.

И размышляя об этом, я не могу не задаться вопросом: а не руководят ли нашим «националистическим» движением силы, враждебные России? Не они ли мечтают использовать это, казалось бы, законное недовольство в своих интересах, таким образом, чтобы с его помощью добить нашу Родину? И что движет «русскими националистами» – недомыслие, отсутствие исторических знаний или что-то иное? Не знаю. Но уверен, что результат их деятельности будет в высшей степени плачевен для нашей страны.

Положение складывается крайне опасное: на российское единство идет наступление и сверху, и снизу.

Вспомните любимое слово наших «националистов»: «Понаехали!..» Да, понаехали… Но вы пытались хотя бы раз задуматься, в чем причина этого явления? В советское время ничего подобного не было, и не потому, что «тоталитарная диктатура» препятствовала передвижению граждан. Просто граждане союзных республик могли и у себя дома вести достойную жизнь. А сейчас они этого не могут: империя рухнула, единый организм расчленен на части. В республиках стало плохо – но и в России не многим лучше. Мигранты едут сюда, под кров русского народа, надеясь, как обычно, найти у русских помощь и поддержку в своей беде. Но что они здесь находят? Разгул коррупции, беззаконие, прогнившую элиту, органы правопорядка, которые тоже погрязли в мздоимстве… Здесь опять-таки мы упираемся в политику государственной власти. Именно власть попустительством своим создала такие условия, которые позволили мигрантам организоваться и создать преступные кланы, занять, так сказать, «командные высоты»… Назову хотя бы такую отрасль, которая касается всех, – торговлю: в больших городах она полностью или почти полностью перешла в руки национальных объединений, которые, по существу, эксплуатируют русский народ, изымают прибавочный продукт, устанавливают монопольные порядки. А государство закрывает на это глаза, тогда как оно должно было бы держать это под неусыпным надзором и контролем.

«Националисты» предлагают России выход: окончательно отделиться от всех «нерусских», воображая, что таким образом проблема будет решена. Нет, она только еще более усугубится, ибо в странах, которым отказала в помощи Россия, немедленно утвердятся враги нашей страны, в первую очередь США.

6

– Когда в XX веке начался развал колониальной системы, многие бывшие колонии, отделившись от метрополии, зажили полноценной жизнью независимых государств. Хороший пример тому – Индия. Почему же ни одна из бывших союзных республик СССР не смогла устроить себе нормального существования?

– А потому что механика и суть нашего многонационального образования принципиально отличалась от колониальных империй Запада – я имею в виду и Англию, Францию, Португалию, и другие… У нас никогда не было заморских территорий, у нас создавалось органически спаянное единое пространство. И соединение оказалось настолько тесным, что возвращение к самостоятельному бытию рвало все установившиеся связи, крушило сложившиеся общественные и экономические отношения, делало новые независимые государства не свободными от «эксплуатации титульной нации», а изолированными от системы общей взаимопомощи. Да и о какой эксплуатации может идти речь, если русский этнос зачастую приносил в жертву собственные интересы ради образования многонационального государства?..

– Допустим, отделившимся землям нужна Россия (об этом можно судить и по тем сотням тысяч мигрантов, что наполняют сейчас русские города), – но нужно ли России возвращать себе утраченное? Так ли велика наша нужда в Средней Азии, Прибалтике?..

– Совершенно очевидно, что сейчас Россия находится в ущербном с точки зрения геополитики положении: ведь нашу страну резали по живому, сознательно стараясь разрушить естественный порядок вещей. Возьмите Украину: единственный смысл ее независимого существования, как мы это сейчас видим, состоял в том, чтобы стать плацдармом для возможной агрессии Запада против России. То же можно сказать и о Прибалтике. Издревле эти земли использовались Западом для того, чтобы держать под ударом наши территории. Петр Великий решил эту проблему радикальным образом: присоединил Прибалтику к России. Много ли она потеряла от этого присоединения? Нужно сказать честно: только выиграла. Может ли она существовать самостоятельно? Нет, она непременно вновь примется служить Западу, вновь станет не более чем плацдармом для возможной агрессии, что мы сейчас и наблюдаем.

– Можно ли сказать, что одни из утраченных земель нам нужны больше, а другие меньше, одни следовало бы присоединить как можно раньше, а другие – не столь спешно?..

– Мне не нравится слово «присоединение»: оно неверно отражает суть проблемы. «Присоединение» звучит как «захват чужого». Нет, следовало бы сказать – «воссоединение», «объединение»! И разумеется, в первую очередь следовало бы объединиться славянским народам – русским, украинцам, белорусам. Украина, так же как и Белоруссия, так же как и Россия, нуждается в защите от внешнего врага. Не надо говорить, что таких врагов нет. Все эти разговоры относительно нового миропорядка, одинаково справедливого для всех, – они лживы в самой своей основе. Опасность существует постоянно, она довлеет и над Россией, и над Украиной, и над Белоруссией, и в таком объединении кровно заинтересованы народы всех трех государств. Я не об элитах говорю – российских, украинских и белорусских: элиты могут смотреть на дело иначе, им выгодно разделение. Эта продажная, развратная часть народа, готовая из-за своих сугубо личных интересов торговать всем, и Родиной в том числе. Если говорить об интересах основной массы населения, то, конечно же, оно заинтересовано в том, чтобы быть в единстве с Россией.

7

– …Чаши исторических весов колеблются – сегодня ни одна из них не может перевесить другую, но не могут они и застыть в равновесии. Все пришло в движение, но направление этого движения угадать сложно. Нынешний мир находится на перепутье, и никто не знает, в какую сторону он устремится завтра.

И в первую очередь эта неустойчивость, неопределенность заметна у нас, в России, – именно сейчас, когда положение дел на Украине перешло в новую стадию. Я понимаю всю тяжесть положения руководителей нашей страны: нелегко сделать решительный выбор, твердо настоять на своем… Но проблема в том, что сделать это необходимо! И если нынешняя власть этого не сделает, то, возможно, пришел момент, когда стране следует выбрать нового руководителя. Если же этот вариант невозможен, то власть должна осознать: особенность сегодняшнего момента заключается в том, что чем хуже наши отношения с Западом, тем лучше для России, и никакие «приседания» перед ним, вроде пустословия о «партнерстве» и «сотрудничестве» с западной политической элитой, совершенно неуместны. Сейчас, когда Запад откровенно выставляет себя нашим врагом, когда всякое «западничество» внутри страны воспринимается народом как предательство, – самое время решительно расчистить авгиевы конюшни либерализма, самое время вернуть Россию на путь самостоятельной, независимой политики, исключающей рассуждения о создании единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока.

В противном случае гибель нашего государства представляется мне неизбежной. Я не раз утверждал: мир стоит перед не столь уж далекой перспективой всеобщей войны, перед битвой всех против всех, дракой за оскудевающие природные ресурсы – воду, воздух, почву… В этой войне для России, идущей на поводу у Запада, уготована роль бесправного сырьевого придатка у сильных соседей, приза, который достанется сильнейшему: ее будут разрывать на части враждующие стороны, растаскивать по кускам, безжалостно грабить… Избегнуть такой судьбы можно лишь одним способом: во-первых, очиститься от прозападной либеральной «пятой колонны»; во-вторых, восстановить то геополитическое пространство, которым обладала Российская империя, а потом Союз Советских Социалистических Республик, – ведь это пространство, собранное воедино нашими предками, есть естественный залог нашей безопасности. И в-третьих, надо исправить ошибки прошлого: пересмотреть список наших нынешних союзников и, взвесив все, твердо определиться, с кем из наших соседей мы должны вступить во взаимовыгодные отношения.

8

– Да, война неизбежна… Не значит ли это, что в ней есть нечто оздоровительное для народа? После Великой Отечественной войны – войны страшной, разрушительной, кровавой, – Россия словно обновилась и за короткий срок достигла таких вершин, каких не достигала за всю историю своего существования…

– Давайте уточним: я бы сказал, что Россия не обновилась, а возродилась. Разница в определениях, быть может, не сразу заметна, но существенна. И подумайте: такое возрождение не есть некий феномен XX века. Умение воссоздавать разрушенное воспитано у наших предков веками. Вы посмотрите, что было в прошлом, что было в Древней Руси, в Московском государстве!.. Противник пройдет по земле Русской, испепелит ее, вытопчет нивы, разрушит деревни, спалит города… Казалось бы, восстанавливать уже нечего, это конец; в лучшем случае возрождение займет долгие десятилетия и даже века. Но, к удивлению соседей, жизнь на Русской земле возрождается через самое короткое время. Эта способность быстрого возрождения есть корневая особенность русского народа, она относится к нашей глубинной сущности. И мы ее продемонстрировали сравнительно недавно, после страшной и разрушительной войны с нацистской Германией. Таково свойство русского духа от Бога.

– А нельзя ли сказать так: не было бы разрушения – не было бы восстановления?.. Ведь война все-таки мобилизует силы народа, а мир, то есть именно долгий мир, губителен…

– Все зависит от того, как часто происходит разрушение… На долю русского народа выпала такая боль: он постоянно находился под внешним давлением; и с запада, и с юга, и с востока на него постоянно устремлялись противники, противники жестокие, которые несли смерть и разрушение. В отличие от стран Запада, нас очень часто разоряли дотла. Но отсюда и наша выучка возрождаться. Конечно, в основе этой выучки лежит воля народа к жизни: ведь можно так разорить землю, что у людей опустятся руки, – все зависит от того, какова сила воли у того или иного народа. Так вот у русского народа тяга к жизни несравненная! И поэтому, когда вы слышите о том, что русский народ растерял пассионарность, – не верьте, это неправда. История свидетельствует иначе. Сама непрерывность набегов извне послужила для русского народа школой жизнелюбия, научила его быстро возрождать страну из пепла.

– Но нельзя ли в таком случае сказать, что без войны русский народ теряет свое величие? Ведь смотрите: чем дальше мы уходим от 1945 года, тем более слабеет народный дух, на смену волевой собранности приходит беспечность, безответственность, в конце концов наступает настоящее разложение – и в 90-х годах происходит полный развал. Ведь согласитесь: катастрофу ельцинской поры нельзя объяснить одними лишь происками внешних врагов…

– Я скажу так: да, война является средством к сплочению народа, но не единственным средством. Общество людское не может сохранять здоровье духа, все больше распадаясь на мелкие социальные единицы, пока наконец такой единицей не станет отдельная личность. Устройство человеческого общежития подчиняется двум началам: началу индивидуальному и началу коллективному. Разумное сочетание этих двух сил обеспечивает существование того или иного народа. В каждом этносе непрерывно идет своеобразное соревнование между частным интересом и интересом общества, и когда верх берет индивидуальный интерес, тогда общество раскалывается на малосвязанные друг с другом единицы. И при длительном существовании такой модели общество неизбежно подходит к опасной черте, за которой уже нет возврата. Чтобы спастись, необходимо дать движение коллективам и объединению. Это порою происходит стихийно: индивидуальность приземляется, а выход получает коллективизм и коллективный интерес – таким образом выравнивается историческое бытие народа. И война вполне может стать средством к спасительному сплочению людей. Вопрос заключается лишь в том, в какой именно момент война приходит в наш дом. Если дробление общества зашло уже слишком далеко, то мы не сможем не ощутить привкус смертельной горечи… Но если стремление к объединению присутствует, пусть даже пока в малой степени, – бой с общим противником поможет народу сплотить ряды и вновь почувствовать свою силу.

9

В «Истории государства Российского» Николая Михайловича Карамзина есть небольшая главка с названием «Зло имеет добрые следствия». Именно так прославленный историограф определял значение монгольского ига в русской истории. Подобным же образом, мне кажется, можно истолковать и современные западные санкции, понудившие нас заняться, как сейчас выражаются, «импортозамещением».

Приходится только удивляться тому, в каком запущенном и небрежном состоянии находилось у нас внутреннее производство. Под вопросом оказалась даже продовольственная безопасность страны. Невольно возникает вопрос: что это – глупость или измена? В свое время, конечно, ответ на этот вопрос будет дан, а сейчас нужно срочно налаживать национальное производство товаров народного потребления и продовольствия, причем в очень сжатые сроки, требующие большой организационной работы, энергичных, порою даже мобилизационных, мер.

По сути, как мне кажется, мы вступаем в борьбу за выживание. Полагаю, что нынешнему либеральному правительству это не по силам. Либерализм, как показывает история, играет в России разрушительную роль. Или играл эту роль, – но сейчас наступило время созидания, на которое либерализм не способен, в России во всяком случае. Я еще раз хочу напомнить, что об этом свидетельствует история нашей страны.

Что ж, будем надеяться, что, подводя итоги следующего, 2016 года, мы отметим появление нового правительства России, успешно преодолевающего трудности, ниспосланные нам Господом. Что чаще всего демонстрировал русский народ и что в истории помогало ему выжить, – выжить и одержать победу над врагами? Это долготерпение. И я желаю нашему народу долготерпения, во-первых; понимания того, что происходит, и, как у нас в старину говорили, «сбиваться в мяч», – потому что преодолеть те роковые трудности, которые стоят на нашем пути, мы можем только коллективно.

10

«А вот сугубо земной герой, которому судьба предназначила разгребать „авгиевы конюшни“ людского бытия» – Иосиф Сталин.

Сколько со времен Хрущева отравленных стрел и копий было брошено в Сталина! Сколько грязи вылито на сталинскую могилу при Горбачеве и Ельцине! Каким только поношениям не подвергается Сталин и поныне! Но все нипочем: наш народ знает цену деятелям своей многотрудной истории. Имя Сталина, великого государственника, воскресившего Российскую державу, создавшего общество, соответствующее коллективистским началам русского этноса и народным понятиям о социальной справедливости, превратившего Россию в один из могущественных центров силы планеты, никогда и никому не удастся стереть со страниц русской истории.

Несколько иначе обстоит дело с Лениным. Казалось, антиленинская истерия, наблюдаемая на протяжении последних десятилетий, должна была радикальным образом изменить отношение российского общества к Ильичу. Однако такой перемены не произошло. На мой взгляд, опрашиваемые люди в оценке Ленина отталкивались от нашей современной отвратительной капиталистической действительности, отличающейся повальным обнищанием населения и безудержным обогащением чрезвычайно узкой группы доморощенных буржуа. В результате реформ Ельцина, Гайдара, Чубайса и «прочих разных» либералов, ненавистников России, мы получили воровской и коррумпированный капитализм, иллюстрирующий известное положение П.-Ж. Прудона: «Собственность – это кража». Отсюда понятно позитивное отношение масс к Ленину, разрушившему в свое время капиталистическую систему в России, сломавшему сословно-классовые перегородки и давшему возможность самореализации выходцам из народа.

11

– Часто приходится слышать, что Октябрьская революция была, по сути, совершена некой группой враждебных России заговорщиков. После Февраля эти диверсанты будто бы приехали в Петроград в пресловутом «пломбированном вагоне», а затем против воли русского народа совершили свое черное дело…

– Так говорят либо открытые противники России, очерняющие нашу историю, либо люди безграмотные, вовсе не знающие русской истории. Ведь к революции наша страна шла не одно десятилетие, приблизительно с XVIII века, когда Петр Великий уравнял крестьян с холопами и после того, как указом Петра III дворяне были освобождены от обязательной службы, а крестьяне оставались в закрепощенном состоянии. Тогда-то в стране и начал накапливаться горючий материал. В. О. Ключевский как-то остроумно заметил, что после отмены обязательной службы дворянства на следующий день должен был бы последовать указ об отмене крепостного права, – он и последовал, только через 99 лет! Конечно, масса населения – а это было крестьянство – чувствовала всю несправедливость создавшегося положения. А для русского человека нарушение справедливости – самая болезненная вещь: мы веками воспитаны на стремлении к справедливости.

Русское дворянство сыграло, конечно, свою положительную историческую роль, служа Родине. Но с петровского времени характер дворянства стал меняться, а на русском престоле оказались иностранцы. Если говорить о том, что национальный менталитет имеет генетические корни, то придется признать, что между правителями империи и основной массой населения образовался разрыв. Но коренной вопрос, вызвавший обострение внутренних отношений, – это был вопрос о земле. И к концу XIX – началу XX века ситуация накалилась настолько, что разразилась рядом мощных крестьянских движений, на волне которых и произошла революция 1905–1907 гг. Затем – мировая война… По неразумию в нее вступила наша высшая власть, по неразумию она втянула Россию в эту войну. Вот вам и результат!

И конечно, не надо забывать те внешние силы, которые проводили свою разрушительную работу внутри России. Я имею в виду масонов, которые после продолжительной «спячки» зашевелились в стране.

У масонства, которое существовало на протяжении многих столетий, сложился огромный исторический опыт, позволяющий им предвидеть ход событий. И когда в силу каких-то случайных вещей этот ход событий отклонялся от предполагаемого направления, задача масонов заключалась в том, чтобы возглавить новое движение и повести его в нужную для себя сторону. Главная задача заключалась в том, чтобы прийти к цели, независимо от путей, ведущих к ней, в нашем случае – к буржуазной или социалистической демократии. Вот это мы и наблюдаем в 1917 году.

Революции – и Февральская, и Октябрьская – это чрезвычайно сложные явления, в которых участвовали самые различные силы, и главные из них – порыв масс к новой жизни, к справедливости, а с другой стороны, – интриги врагов России, пытающихся возглавить массы. После крушения самодержавной власти эти люди ставили задачу расчленения России на мелкие государственные образования, и это засвидетельствовано в важном международном документе. Я имею в виду Версальский мирный договор. Там есть отдельный раздел, где идет речь о государствах на территории бывшей Российской империи. Предполагалось оторвать от России Прибалтику, Белоруссию, Украину, Закавказье, Среднюю Азию и оставить русскому племени только Среднерусскую возвышенность.

Но надо признать, что Октябрьская революция помешала осуществлению этого плана. Ведь большевики грезили о мировом пожаре, и Россию они предполагали использовать как таран, как мощную силу, пробивающую дорогу в мировую революцию. А расчлененная и, следовательно, обессиленная Россия, утратившая свое величие, блеск и славу, не могла служить этой цели. Нужно было снова собрать распавшиеся куски и восстановить прежнюю державную мощь. В противном случае Россия не смогла бы исполнить функцию локомотива мировой революции.

– Так, стало быть, Октябрьская революция спасла Россию?

– И да, и нет, – это неоднозначный вопрос. Здесь вот что нужно иметь в виду: противостоят ли друг другу Февраль и Октябрь? Я считаю, что февралисты, олицетворяемые Керенским, по сути, передали власть большевикам, ибо в том их наставляло мировое масонство.

Вот очень яркий пример: июль 1917 года, попытка большевиков захватить власть. Она не удалась. Для ленинцев это обернулось большой неприятностью: их вылавливали на улицах и чинили расправу. И тогда Керенский поместил большевистскую верхушку в «Кресты». С какой целью? С целью, вероятно, их спасения. В «Крестах» режим весьма мягкий: двери камер были раскрыты, революционеры общались друг с другом, обсуждали и оценивали происходящие события, им даже из ресторанов порой приносили еду. А затем последовал так называемый Корниловский мятеж. Большевики выступили против Корнилова, помогли тем самым Керенскому, и это дало ему формальное основание снова вооружить Красную гвардию. Сотни тысяч винтовок были розданы красногвардейцам. Красная гвардия и стала той силой, которая обеспечила переворот в октябре – ноябре 1917 года. Если судить по существу, то мы имеем, на мой взгляд, повод говорить о передаче Керенским власти большевикам. Таков был, вероятно, план, разработанный не в России, а где-то на стороне. Почему я так говорю, какие имею основания для такой догадки?

Ленин до Февраля жил в Швейцарии, а Троцкий – в Америке. Ленин приезжает в Россию со своими Апрельскими тезисами о перерастании буржуазно-демократической революции в социалистическую. Примерно с таким же планом приезжает и Троцкий. Ленин с Троцким были лютыми идейными врагами и нередко позволяли высказываться друг о друге непотребным образом, – но тут вдруг их планы непостижимым образом совпали! Как могло произойти такое совпадение? И здесь обращает на себя внимание то, что Троцкий, когда ехал из Америки в Россию, был арестован на пути, – арестован и интернирован. Но в его дело вмешался сам президент США Вудро Вильсон – масон – и потребовал освобождения Троцкого. Но еще более показательно, что не кто иной, как видный февралист Милюков (кстати сказать, тоже масон), телеграфировал в соответствующие инстанции с просьбой освободить Троцкого и дать ему возможность приехать в Петроград.

Мое глубокое убеждение в том, что был составлен план революции – по всему вероятию, в масонских кругах. Этот план был передан и Ленину, и Троцкому, и на этой почве произошло их сближение.

После Корниловского мятежа Керенский сосредоточил всю власть в своих руках. Он стал, по существу, диктатором – и ничего не делал! Тут невольно напрашивается параллель: ГКЧП, Горбачев, сосредоточивший в своих руках президентскую власть – и ничего не делающий, – передает власть Ельцину… Тут многое перекликается. Думаю, что найти Ленина в его шалаше было для агентов Керенского не так уж сложно, но его не нашли и, похоже, не искали, – теперь понятно, по какой причине. И сам Керенский после Октября находился в России еще два с лишним месяца. Большевики могли бы его арестовать, но ему дали возможность уехать за границу.

Но вы спрашиваете: не спасла ли Октябрьская революция Россию?.. Важный вопрос. Она и спасла, и не могла спасти, – не могла в том случае, если бы власть не перешла в руки Сталина, если бы после смерти Ленина во главе государства встал Троцкий. Тогда Октябрьская революция стала бы концом России: Троцкий бросил бы ее в топку мировой революции. Но Россия, раздробленная на мелкие государства, не смогла бы помочь, как я уже отмечал, большевикам, – и они ее восстановили, причем в довольно короткий срок – за три-четыре года. И тут Сталин внес свои, мягко говоря, коррективы в планы большевиков. Он выдвинул идею построения социализма в отдельно взятой стране, – по существу, отказался от идеи мировой революции. Спас Россию именно Сталин и сталинский режим. Но, поскольку Сталин вышел из среды большевиков, совершивших Октябрьский переворот, то можно в определенном смысле говорить, что Октябрь спас нашу Родину, восстановил историческую Россию.

– Когда говоришь об Октябре с православными людьми, многие соглашаются, что завоевания революции были велики и целительны для России. Но принять революцию они все же не могут. Почему? Главным образом из-за гонения на Церковь, из-за террора в отношении православных.

– Если мы говорим о мощной струе масонства в этих событиях, то такое отношение к Церкви вполне объяснимо. Но есть еще одна сторона дела, которую тоже нельзя списывать со счетов… Не забудьте, что государя предали все, в том числе и многие высшие иерархи Церкви. Не Церковь как таковая, а некоторые ее высшие иерархи, которые потом в большинстве своем образовали движение обновленчества. Они поддержали Временное правительство, с амвона провозглашали ему многая лета… То есть мы видим с их стороны отступничество или прямое предательство. Но какое-то наказание Господне за это должно быть? Вот оно и последовало. Это надо как-то осмыслить, пережить все то, что произошло с Церковью, и не помнить злое, а думать о хорошем и стремиться к нему. Ведь в политике Сталина были и позитивные проявления по отношению к Церкви, – об этом тоже нельзя забывать. И, вероятно, эта его церковная политика усилилась бы, если бы его не отправили на тот свет.

Многое значило то обстоятельство, что к власти в России пришли люди не русской национальности, среди которых были либо атеисты, либо… верующие (я имею в виду не православных верующих). И атеисты, и эти верующие одинаково негативно относились к Православию. Гонения же пришлись в основном на 20-е годы, на первую половину 30-х годов, а со второй половины 30-х отношение к Церкви изменилось. И это не случайно совпало с тем, что Сталин управился наконец с ленинской гвардией.

– Можно ли сказать, что социализм – это чисто русское явление? Ведь нигде в мире (кроме, конечно, Китая) он толком не прижился…

– Я думаю, что стремление к справедливости, к всеобщему равенству – все это присуще и другим народам. Но почему революция произошла в России, а не где-то еще? Потому что наш народ по духу своему ищущий. Если посмотреть его средневековую историю, можно увидеть его постоянное горячее стремление найти некое Царство Правды, отыскать град Китеж. И потом, не забудьте о социальных противоречиях. Ленин был прав: они на рубеже веков достигли особой остроты именно в России. И в этом виноваты дворянство и дворянская, по существу, власть.

– Что потерял мир, после того как Россия похоронила завоевания Октября?

– Что потерял мир? Надо, прежде всего, сказать, что Октябрьская революция – это явление, безусловно, мирового значения. Но я должен сказать, что и в советское время, и сейчас говорят о значении Октября с точки зрения его содержания, тогда как очень важное значение имело то обстоятельство, что революция произошла именно в такой огромной стране, как Россия. Сам факт перемен произошел на такой гигантской территории – это, действительно, потрясло мир. Что потеряло человечество с прекращением нашего эксперимента? (Видимо, надо говорить, что это был еще не законченный эксперимент…) Потеряло оно в первую очередь возможность разностороннего развития. Мы сейчас воочию наблюдаем движение мировой истории по одной колее, тогда как разносторонность дает возможность сглаживать недостатки одноколейности и служит более перспективным средством движения человечества в будущее. До перестройки одно направление мирового движения уравновешивало второе, а в противном случае равновесие утратилось бы. Теперь, после крушения попыток построить коммунистическое общество, мир стоит перед угрозой катастрофической утраты равновесия.

– Возможно ли сейчас без революции вернуть завоевания Октября – в первую очередь социальную справедливость и опору на человека труда?

– Это возможно. Но все зависит от того, кто в России находится на самом верху, в чьих руках все рычаги власти. Наша национальная особенность, воспитанная веками, – доверие к высшей власти, возможно, чрезмерное, но тут уж ничего не поделаешь. И поэтому призыв к переустройству современной жизни должен идти сверху. Конечно, это дело очень трудное, потому что класс собственников, который был создан в результате ельцинского переворота, достаточно окреп, и сдвинуть его чрезвычайно тяжело, – тем более тяжело, что он находится в смычке с чиновничеством. Благодаря советскому чиновничеству, партийной номенклатуре, государственная собственность была за бесценок передана олигархам. Без советской партийной номенклатуры нельзя было бы в такие сжатые сроки разрушить прежнюю экономическую систему. Номенклатура за это стала получать так называемые «откаты», был создан своеобразный класс, получающий ренту в форме коррупции. И справиться сейчас с этим классом очень и очень трудно. Здесь я понимаю трудности, которые стоят перед В. В. Путиным. Многие нетерпеливые говорят, что в стране не видно никаких изменений. Но президент не может изменить положение в одночасье, особенно если речь идет о целом эксплуататорском, паразитическом классе. Это возможно только в итоге длительной работы и даже, не исключено, посредством революционных мер и действий.

– А может быть, это вообще невозможно?

– Я думаю, что возможно. Дело в том, что наш народ не вписывается в капиталистическую систему. Невозможно навязать стране тот режим, который не соответствует ее национальному мироощущению. В конце XIX – начале XX в. попробовали так сделать, и произошла революция. Возможно, в этот раз дело обернется не столь драматически, – все зависит от того, кто стоит у руля.

27.04.2024

Протодиакон Владимир Василик
Православие плюс советский строй¹⁴

Результаты опроса российских граждан об отношении к советскому прошлому в очередной раз показывает, что русский человек стремится к ценностям позитивным, а не негативным. Он сразу настораживается и отсекает от себя позицию «анти», поэтому антисоветизм как таковой претит его сознанию. И это понятно. Бунтом жить нельзя. Нельзя жить отрицанием. Мы жили отрицанием в 1917 году, и в результате – кровавая революция и гражданская война. Мы жили отрицанием в 1991 году, и в результате – развал Советского Союза и бесчисленные бедствия, обеднение подавляющей части граждан СССР, чудовищная убыль населения. Только в России за эти годы убыль составила до 17 млн человек. На Украине население сокращается каждый год на 400 тыс. человек – ее численность сократилась с 52 до 40 млн человек. Вот наглядный результат отрицания своего прошлого и бунтарства.

Понятие «советский» является одним из глубинных русских средневековых понятий – советоваться, «совет держать». Чужое мнение, особенно аргументированное, для русского человека всегда составляло ценность, потому что русский народ – народ общественный. Категория совета была всегда для него важна. «Совет да любовь» – так говорили на Руси молодым.

С чем, прежде всего, современные русские люди связывает понятие «советский»? С потрясающими научно-технические достижениями и успехами. С тем, что мы первыми полетели в космос, что наши корабли бороздили льды Северного Ледовитого океана, что мы построили грандиозную технократическую цивилизацию, плодами которой во многом живем до сих пор. А главное – с военной мощью Советского Союза и всенародным подвигом советского народа в Великой Отечественной войне и торжеством над фашизмом.

Популярность Сталина в российском обществе (что также показывают все опросы и голосования) объясняется теми же причинами, что и популярность «советского» вообще. О роли Сталина, о его позитивных (равно как и негативных) деяниях на «Русской народной линии», в том числе и мной, уже говорилось предостаточно. Отмечу лишь очевидное: Сталин для современного российского общества ассоциируется прежде всего с ролью Верховного Главнокомандующего в Великой Отечественной войне. Тиражируемое либеральными СМИ мнение о том, что война была выиграна «вопреки Сталину», т. е. вопреки Главнокомандующему, противоречит не только морали, но и элементарному здравому смыслу. Это все равно, что поверить в то, что самолет приземлился вопреки воли пилота.

9 мая 1945 года и 12 апреля 1961 года – две ключевые даты, которые формируют образ Советского Союза в глазах русских людей. В них сосредоточена воля и мужество русского советского человека, не только техническая, но и духовная составляющая советской эпохи. Понятно, почему эти две даты так почитаются нашим народом. Они знаменуют Победу русского народа над первой мировой державой и вхождение в недоступные прежде для человека области мира. Полет Гагарина сродни воинскому подвигу. Долгие годы скрывалось, что за те сто восемь минут, когда он облетел земной шар, он несколько раз был на волосок от гибели.

Александр Трифонович Твардовский писал:

 
В бой, вперед, в огонь кромешный
Он идет, святой и грешный,
Русский чудо-человек.
 

Советское государство являло собой отчасти осуществленный проект царства всеобщего мира, равенства и братства. Но лишь отчасти. Мы знаем о многих страшных язвах советского общества, знаем страшную правду о коллективизации, о репрессиях. Тем не менее, факт остается фактом: если оставить религиозную составляющую, в Советском Союзе был построен, пожалуй, самый справедливый и созидательный строй за всю историю человечества.

Сегодня люди выставляют напоказ свои пороки и излишества, бравируя этим и соревнуясь в потребительстве. Но мы помним время, когда государственные чиновники были материальными аскетами, а общество порицало моральную распущенность. При этом простой человек из народа мог дойти до высших ступеней власти и при этом все-таки остаться человеком. Собственно, в понятие «советский» входит, прежде всего, форма правления, форма государственности. Советская власть была действительно народной властью.

Советское общество – это еще и небывалый взлет культуры и культурной жизни, несравнимый с тем, что мы имеем сегодня. Конечно, по некоторым (но далеко не по всем позициям) он уступает тому расцвету, который переживала царская Россия. Тем не менее, СССР многое сохранил из дореволюционного наследия и старой России, в немалой степени, благодаря Сталину, преодолевшему ленинскую вакханалию, классическая культура царской России была сохранена и стала фундаментом русской советской культуры. Советское общество было обществом, которое гарантировало своим гражданам безопасность, защиту материнства и детства, гарантировало достойную старость.

Почему же такое замечательное общество рухнуло? Потому что оно было построено на песке. Официальная идеология советского государства являлась атеистической и материалистической. Долго подобное противоречие между почвеннической жизненной культурой и официальной атеистической идеологией сохраняться не могло. Как при создании советского государства существовал парадокс между правдой и ложью, между безбожием и христианскими ценностями, так этот парадокс характерен и для гибели советского государства. Но то, что образовалось на его месте, мало кому внушает уважение и почтение. Поэтому многие тоскуют по советскому строю.

Поражение СССР было отнюдь не военным и не экономическим, оно было духовным. Это было поражение атеистической идеологии перед квази-религиозной идеологией Запада. В отличии от нас, архитекторы западного миропорядка отлично понимали, чего они хотели, и действовали по четким принципам и ясно оформленным понятиям. У нас же в этих понятиях был хаос. Это было на уровне того, о чем шутил Владимир Соловьев: человек произошел от обезьяны, и потому нет большей любви, чем положить свою душу за ближнего своего. На Западе не было проблемы «раздвоения личности» и общества, западные люди проповедовали идею личного успеха.

Русские соблазнились этой идеей и что получили в результате? Слабое государство и слабую армию, разваленную экономику и образовательную систему, культура вестернизирована и опошлена, здравоохранение коммерциализировано и убито. Вопиющее социальное неравенство, деморализованный и сбитый с толку народ, численность которого продолжает стремительно сокращаться.

Ностальгия по советскому режиму, как по славному прошлому, в значительной степени является здоровой реакцией на бесславное настоящее. Вопрос – насколько эта ностальгия способна перерасти в созидательное действие. Дай Бог, чтобы переросла. Хотя значительная часть народа и развращена рыночной идеологией, рыночной «купи-продайской» моралью, мне хочется смотреть в будущее с оптимизмом. В России, к счастью, еще очень много людей, для которых слова «Родина», «честь», «долг» многое значат. К сожалению, у таких людей пока нет связующего, организующего центра, который мог бы направить их энергию в созидательное русло.

Таким центром могла бы быть Русская Православная Церковь, но ее задачи, в силу самой ее природы, в области земной носят достаточно ограниченный характер. Понятно, что Церковь не может заменить государство, но она должна указать государству и народу его путь и назначение. Надеюсь, что рано или поздно это произойдет.

Если говорить об идеале, я бы обозначил его так. Это Православие плюс советский строй. Шире говоря – народная православная монархия, которая покоилась бы на вере во Христа и жизни во Христе, на идее социальной справедливости, на идее «единства в свободе по закону любви» (А. Хомяков). Для этого государства и общества характерны следующие черты.

1. Монарх как политический и нравственный арбитр общества.

2. Нравственно мотивированная экономика.

3. Боеспособная армия с развитой системой идеологического воспитания на основах православного патриотизма и нравственным контролем общества. Возрождение всеобщей начальной системы военной подготовки.

4. Возрождение системы образования, включающая традиционное классическое и развитое техническое. Постановка перед ним задач воспитания, как на уровне среднего, так и высшего образования.

5. Возрождение прежней советской системы здравоохранения.

6. Воссоздание развитой системы социальной защиты.

Это путь – единственно возможный для сохранения России и русского народа.

13.11.2010

Протодиакон Владимир Василик
Социальные взгляды преп. Симеона Нового Богослова¹⁵

О преподобном Симеоне Новом Богослове существует большая литература. Достаточно трудно анализировать социальные взгляды святого отца, отрекшегося от мира и всецело посвятившего себя Богу. Однако, из ряда его высказываний все же можно сделать некоторые выводы.

С одной стороны, преп. Симеон не сомневается в устоях Ромейской монархии и в законности общественного устройства. Но он подвергает нелицеприятной критике конкретных представителей социума. Особенной силы его обличения достигают в 58-м гимне «Общее наставление с обличением ко всем: царям, архиереям, священника, монахам и мирянам, изреченное и изрекаемое от уст Божьих» [1, с. 189–190]:

 
О, люди! Цари и все сильные мира,
Священники, архиереи, монахи
И люди всех званий, чинов и сословий,
Послушать меня не сочтите излишним,
Мой голос услышьте и слову внемлите,
Хоть я человек совершенно ничтожный.
Откройте мне уши сердец ваших, люди,
Услышьте, познайте, что Бог говорит вам —
Бог всех неприступный, един Вседержитель,
Предвечный, Который рукою содержит
Всю землю и все, что на ней существует.
 

Св. Симеон здесь достигает настоящей пророческой высоты и как бы продолжает служение древних пророков – Илии, Исаии и Иеремии. Как и они, преподобный говорит от лица Самого Господа, «сотворшаго небо и землю». И темы его обличения во многом совпадают с пророческими. Это – не только нечестие, но и социальная неправда. Во-первых, он обращается к царям [1, с. 190–191]:

 
Цари! Хорошо, что ведете вы войны
С народами дикими, если при этом
Вы сами языческих дел не творите,
Обычаев, нравов, советов, решений,
В делах и словах если вы не отвергли
Меня, всех Царя и Владыку вселенной.
Но лучше б вам было блюсти Мое слово
И, строго храня все Мои повеленья,
В блаженнейшей бедности жить безмятежно!
Что пользы страну защищать вам от рабства,
Самим же всегда оставаться рабами
Страстей и пороков и бесов лукавых,
Своими делами себе уготовав
Огонь нестерпимый и вечную муку?
Все те хороши и дела, и поступки,
Что ради Меня человек совершает
И ради любви и из милости к ближним.
Но прежде себя пусть помилует каждый,
Слова Мои все соблюдать пусть стремится,
Всегда принося покаянье от сердца
Во всем, что, конечно, им сделано раньше,
И не возвращаясь к подобным поступкам.
Всегда пусть в словах пребывает
Владыки, В Моих повеленьях и строгих законах;
Пусть все соблюдает он даже до смерти,
Ни словом одним, ни единой чертою
Из книг и Писаний не пренебрегая.
Вот это – Мне жертва, вот это – дары Мне,
И благоухание и приношенье:
Без этого вы – всех язычников хуже!
 

Может быть, эти стихи являются замаскированной критикой военной политики царя Василия II Болгаробойцы, которая характеризовалась чрезвычайной активностью, и даже агрессивностью, но при этом была в основном направлена против христианских народов – грузин, армян и болгар. Понятно, что болгары нападали на пределы империи, но возмездие им со стороны Василия II трудно назвать адекватным, в особенности ослепление 14 000 пленных болгар после Беласицкой битвы 1014 г. (правда, если оно имело место). Судя по тому, что 58 гимн относится к позднему периоду жизни преп. Симеона, он мог быть написан после 1014 г. Конечно, преп. Симеон не мог конкретизировать свою критику, исходя из принципа лояльности императору, поэтому он предлагает самое общее обличение.

Однако, как кажется, его обличения все же имеют в виду конкретного адресата. Скорее всего, это не император Василий II, который в зрелом возрасте, по словам Михаила Пселла, «на всех парусах устремился прочь от изнеженной жизни и стал воздерживаться от всякой распущенности, выносил стужу и летний зной и, томясь жаждой не сразу бросался к источнику». Вероятно, имелся в виду его соправитель – Константин VIII (963-1028), который, не желая заниматься государственными делами, предавался всяческим удовольствиям и забавам, к чему был склонен по легкомыслию. Возможно, к нему относятся эти строки:

 
Что пользы страну защищать вам от рабства,
Самим же всегда оставаться рабами
Страстей и пороков и бесов лукавых,
Своими делами себе уготовав
Огонь нестерпимый и вечную муку?
 

Характерно, что внешнеполитический идеал преп. Симеона – умеренность и миролюбие:

 
Но лучше б вам было блюсти Мое слово
И, строго храня все Мои повеленья,
В блаженнейшей бедности жить безмятежно!
 

Речь здесь, безусловно, не идет о необходимости царям отрекаться от престола и уходить в монахи, или отказываться от защиты Ромейской империи. Речь здесь, очевидно, идет о другом: о завоевательных войнах, приносивших богатую добычу и обогащавших как войско, так и царя, которому причиталась 1/6 часть добычи.

В противовес идее агрессивной войны, как способа наживы, преп. Симеон выдвигает идею честной и добровольной бедности, связанной с миром. Не исключено, что он являлся сторонником «покупки» мира путем выплаты денежных сумм варварам. В своем миролюбии он отражает известную традицию имперского миролюбия, выражавшуюся, в частности, и в творениях свят. Иоанна Златоуста, в «Послании св. патриарха Фотия к князю Борису», в письмах Николая Мистика и, наконец в богослужебной поэзии, в, частности, в кондаке Воздвижения [2, с. 48]:

 
Вознесшийся на крест волею,
тезоименитому Твоему новому обществу
щедроты Твои даруй,
Христе Боже,
возвесели силою Твоею
верных царей наших,
победы даруя им на врагов
в союзе имеющим твое
оружие мира, непобедимое победное знамение.
 

В этой строфе присутствует образ Креста как победного знамения и одновременно – «оружия мира». В нем своеобразно выражается идея имперского миролюбия – война ведется для мира, что выражается в амбивалентном образе Креста.

Но именно это, по мысли преп. Симеона, нарушают современные ему властители.

В других местах преп. Симеон еще более категоричен относительно завоевательной политики византийских императоров. В пятом огласительном слове, обращаясь от имени Христа к царям, он сатирически именует их «миродержцами и единодержцами»: «Почему вы не были подражателями Давиду и подобным ему? Или, может быть, вы считали себя более славными и богатыми, чем они потому не захотели смириться пред Богом? Жалкие и несчастные, вы, будучи тленными и смертными, захотели стать единодержцами и миродержцами. И если только находился кто-нибудь в другой стране, не желающий вам подчиниться, вы превозносились над ним, как над вашим ничтожным рабом и не выносили его подчинения, хотя и он был таким же, как и вы, рабом Божиим, и у вас не было никакого преимущества пред ним. А Мне, вашему Творцу и Владыке, вы не хотели подчиниться… Разве вы не слыхали, как Я говорил: „Желающий в вас быть первым да будет самым последним рабом и служителем всех“? Как вы не боялись впасть в гордость от этой пустой славы и стать преступниками этой Моей заповеди? Но вы презрели Мои заповеди, как будто это были заповеди одного из отверженных и слабых…».

Как справедливо отмечает владыка Василий (Кривошеин), св. Симеон обвиняет царей в нарушении заповедей Господних, в гордости и властолюбии, в восстании на Бога и нежелании смириться перед Ним. Как опять-таки, он верно замечает, невольно вспоминаются слова св. апостола Павла о «миродержцах тьмы века сего, духах злобы поднебесной» (Еф 6:16).

Отметим более важную вещь. Здесь в принципе отвергается вселенский проект Ромейской империи, как единственной державы в мире, рядом с которым нельзя терпеть никакого независимого государства, в лучшем случае рядом возможны вассальные владения.

Эта идея согласно преп. Симеону связана с гордыней и является богопротивлением.

Преп. Симеон ясно видел опасности этой теории: она подразумевала бесконечную войну: в идеале – до конца вселенной.

Что касается неправых «советов» и «решений», то, казалось бы, политика Василия Болгаробойцы была направлена на укрепление среднего слоя и, прежде всего – стратиотов, воинского ополчения и его имущественного обеспечения, прежде всего – недвижимостью. Характерна его новелла 996 года, которая отменяет срок исковой давности по поводу незаконно отторгнутых имений.

Однако, тем не менее, в его правление вспыхивали восстания на окраинах империи: в Армении, в Италии и в других местах. Связаны они были с тяжелым налоговым бременем и несправедливостями при их взимании [3, с. 150].

Возможно, что «неправые советы и решения» связаны с причинами этих восстаний и характером их подавления, а равно и той социальной несправедливостью, которую преп. Симеон видел в жизни.

Глубоки и значимы те мысли, которые преп. Симеон выражал относительно частной собственности и социального неравенства в «Девятом огласительном слове»: «Существующие в мире деньги и имения являются общими для всех, как свет и этот воздух, которым мы дышим, как пастбища неразумных животных на полях, на горах и по всей земле. Таким же образом все является общим для всех и предназначено только для пользования его плодами, но по господству никому не принадлежит. Однако страсть к стяжанию, проникшая в жизнь, как некий узурпатор (tyrannos) разделила различным образом между своими рабами и слугами то, что было дано Владыкою всем в общее пользование. Она окружила все оградами и закрепила башнями, засовами и воротами, тем самым лишив всех остальных людей пользования благами Владыки. При этом эта бесстыдница утверждает, что она является владетельницей всего этого, и споит, что она не совершила несправедливости по отношению к кому бы то ни было. С другой стороны слуги и рабы этой тиранической страсти становятся не владельцами вещей и денег, полученных ими по наследству, но их дурными рабами и хранителями. И если они, взяв что-нибудь или даже все из этих денег, из страха наказаний или в надежде получить сторицею, или сколенные несчастиями людей, подадут находящимся в лишениях и скудости, то разве можно считать их милостивыми или напитавшими Христа, или совершившими дело, достойным награды? И в коем случае, но, как я утверждаю, они должны каяться до самой смерти в том, что они столько времени удерживали (эти материальные блага) и лишали своих братьев пользоваться ими» [4, с. 416].

В этой связи вспоминаются слова из дневника митрополита Вениамина (Федченкова): «Из св. Симеона Нового Богослова замечательные мысли есть, удивительные, например, о происхождении богатства, классов, рабов и господ! О последнем мало кто и знает, а между тем у него особенно остро поставлен этот вопрос, вопреки популярному учению о „священной собственности“ и т. п. (чем отличается особенно католическая церковь). Это стоит труда!».

С одной стороны, идея об общности материальных благ для всех людей присуща и античной мысли, в частности – стоической. С другой стороны, для монашеского и христианского сознания в целом она имеет твердую библейскую основу: «Господня земля и исполнение ея, вселенная и вси живущие на ней» (Пс 23:1). Представление о том, что социальное и имущественное неравенство не является изначальным состоянием человека, а является результатом грехопадения, присуще и библейской, и святоотеческой традиции.

Особенно значимы слова свт. Иоанна Златоуста: «Не потому только, говорит Он, вредно для вас богатство, что оно вооружает против вас разбойников и совершенно помрачает ум ваш; но преимущественно потому, что оно, делая вас пленниками бездушного богатства, удаляет вас от служения Богу» [5, с. 160]. Как отмечает о. Георгий Флоровский: «Здесь вскрывается противоречие: дух стяжания привязывает к вещам, а Бог научает презирать их и отрекаться» [6, с. 268]. «Не только попечение о снискании богатств для вас вредно, но даже вредна излишняя заботливость о самонужнейших вещах, – напоминает Златоуст. – …Показав величайший вред от пристрастия к богатству, Христос простирает далее Свое повеление. Он не только повелевает презирать богатство, но запрещает пещись и о нужной пище, говоря: не пецытеся душею вашею, что ясте» [5, с. 161]. Этим не исчерпывается вопрос: «Итак, не довольно презирать богатство, – говорит Златоуст, – а надобно еще напитать нищих, и – главное – последовать за Христом» [7, с. 119]. О. Георгий замечает далее: «Так вскрывается новое противоречие: мирскому пафосу стяжания, накопления, пафосу хранения вещественных благ противостоит евангельская заповедь: раздай нищим… В таком плане с особой яркостью открывается неправда мира, неправда социального неравенства: пред лицем нищеты и горя всякое богатство неправедно и мертво, как свидетельство о косности сердца, о нелюбви» [6, с. 269].

Преп. Симеон не требует отмены законов, оправдывающих социальное неравенство. Он делает больше: вынимает из-под них их духовную, нравственную основу, по сути дела делегитимизирует их. Для него право собственности, священная корова современного мира – не более чем бесстыдница и узурпатор, тиран, беззаконно захвативший общее имущество. По сути дела, преп. Симеон объявляет безнравственным любое богатство, даже то, которым пользуются разумно и умеренно и часть его уделяют на нищих и даже считает богатых благотворителей преступниками, потому что они столько времени скрывали то, что давно должны были раздать. В связи с этим вспоминается житие Алексия человека Божия, который неузнанным нищим вернулся в дом своих богатых и благочестивых родителей и претерпел полуголодное существование на подачки своего отца Евфимиана, а от своих прежних слуг – поношения и уничижения. Эта история показывает, что даже благочестивый богач не в силах преодолеть зловредные последствия богатства, в т. ч. духовную глухоту и слепоту и реально облегчить бедствия ближних.

Преп. Симеон дерзновенно бичует не только светских, но и духовных властителей. Особенно он обрушивается на коррупцию и симонию в Церкви [1, с. 195–196]:

 
Кто мог бы сказать дерзновенно, что славу
Земную презрел и священство воспринял
Лишь ради небесной Божественной славы?
Кто только Христа возлюбил всей душою,
А золото все и богатство отринул?'
Кто скромно живет и доволен немногим?
А кто никогда не присвоил чужого?
Кого же за взятки не мучает совесть?
И кто не старался при помощи взяток
Сам стать иереем и сделать другого,
Купив и продав благодать и священство?
Кто в сан не возвел недостойного друга,
Ему пред достойным отдав предпочтенье?
А кто не хотел бы епископским саном
Друзей наделить, чтоб в епархиях чуждых
Во всем обладать и влияньем, и властью?
Но это обычным считается делом
И даже безгрешным у тех, кто вмешаться
Хотят непременно в дела всех епархий.
 

К сожалению, коррупция была обычным делом в Константинопольском патриархате. Пятое правило VII Вселенского собора свидетельствует о вопиющей практике хвастовства покупкой должностей и сана: «Грех к смерти есть, когда некие согрешая, в неисправлении пребывают. Горше же сего то, когда жестоковыйно возстают на благочестие и истину, предпочитая богатство послушанию пред Богом, и не держась Его уставов и правил. В таковых нет Господа Бога, если не смирятся, и не истрезвятся от своего грехопадения… Если некоторые хвалятся, яко даянием злата поставленные в чин церковный, и на сие злое обыкновение, отчуждающее от Бога и от всякаго священства, полагают надежду, и от того безстыдным лицем, и отверстыми устами, укорительными словами, безчестят избранных от Святаго Духа за добродетельную жизнь, и бездаяния злата поставленных: то поступающих таким образом низводить на последнюю степень их чина. Если же в том закосневать будут, епитимиею исправлять. Если же кто окажется сотворившим сие при рукоположении, то да будет поступлено по Апостольскому правилу, которое говорит: если кто епископ, или пресвитер, или диакон, деньгами получит сие достоинство: да будет извержен и он, и поставивший его, и да отсечется совсем от общения, яко Симон волхв Петром» [8, с. 607–608]. По-видимому, к концу Х – началу XI в. ситуация не улучшилась.

Св. Симеон отрицает за такими епископами действительность таинства евхаристии [1. с. 192]:

 
Но Я говорю о епископах многих,
Чья жизнь не похожа на их назиданья,
И кто Мои страшные тайны не знают
И мнят, что Мой огненный хлеб они держат,
Но хлеб Мой они, как простой, презирают,
И думают, будто кусок они видят
И хлеб лишь едят, а невидимой славы
Моей совершенно увидеть не могут.
Итак, из епископов мало достойных.
 

По мнению преп. Симеона, именно из-за коррупции епископат частично утерял свою благодатность, в частности – право разрешать грехи: «По прошествии времени достойные растворились среди недостойных, смешались с ними и скрылись под большинством, один у другого оспаривая первенство и притворяясь добродетельными ради председательского места. Ибо с тех пор, как воспринявшие престолы апостолов оказались плотскими, сластолюбивыми, славолюбивыми и склонными к ересям, оставила их божественная благодать и власть эта (т. е. отпущения грехов) отнята от таковых. Поэтому, так как они оставили все другое, что должны иметь священнодействующие, одно только требуется от них – хранить православие. Но, думаю, и это они не соблюдают, ибо не тот православный, кто не вносит новый догмат в Церковь Божию, но тот, кто имеет жизнь, согласную с правым учением» [9, с. 87]¹⁶. Поэтому, по мнению преп. Симеона, дар отпускать грехи перешел к монашеству.

На этом фоне можно понять еще более жесткое высказывание преп. Симеона: «Дьявол внушает нам сделать частной собственностью и превратить в наше сбережение то, что было предназначено для общего пользования и сделать нас повинными вечному наказанию и осуждению» [4, с. 417].

* * *

А теперь – ключевой вопрос: как это относится к нашему времени? Всякое историческое и богословское исследование не должно быть только удовлетворением любопытства исследователей, или даже почтеннейшей публики. Historia est magistra vitae (История есть наставница жизни). И в наше время эти слова преп. Симеона, как и святителя Иоанна Златоуста, нужны, как воздух.

Во-первых, его идеи общности имущества, как Богом данного общего достояния: «Существующие в мире деньги и имения являются общими для всех, как свет и этот воздух, которым мы дышим, как пастбища неразумных животных на полях, на горах и по всей земле. Таким же образом все является общим для всех и предназначено только для пользования его плодами, но по господству никому не принадлежит». Между тем, сейчас эта идея (как и ее носители) не только подвергается шельмованию и осмеянию, но истребляются последние возможности для общего пользования природными ресурсами, данными нам Богом. Закон о земле, принятый в 2001 году, без преувеличения, является преступным. Если ранее в российском законодательстве худо-бедно удерживалась прежняя социалистическая парадигма «Земля принадлежит тому, кто ее обрабатывает», то теперь российское общество окончательно перешло на капиталистическую парадигму, основанную, в конечном счете, на римском праве «Земля принадлежит тому, кто ее захватил, либо оформил титул владения и он может делать с ней все, что хочет».

Результаты подобного, с позволения сказать, правосознания катастрофичны. Почти окончательно разрушен продовольственный пояс, который некогда окружал Санкт-Петербург: земли сельскохозяйственного назначения щедро продаются и раздаются под коттеджи, деньги на которые зачастую получены преступным путем – через воровство, денежные махинации, наркоторговлю. О продовольственной безопасности говорить уже не приходится. Один из вопиющих случаев: земли Санкт-Петербургского института растениеводства собираются передать под частную застройку. Между тем, для того чтобы подготовить почву для опытных образцов, требуется минимум восемьдесят лет. Уничтожается почти столетний труд и не только он, – без постоянного пересевания, без обновления погибнут уникальные коллекции семян, которые сотрудники Института ценой своей жизни спасали в блокаду. Это – народная кровь, продовольственная безопасность России, ее достояние. Более того, достояние всего человечества, сосредоточенный опыт сотни ученых и зеркало творческой премудрости и силы Творца. Но все это ничтожно в глазах нескольких чиновников и нуворишей. Они живут по бандитскому принципу «Хочу жить и наслаждаться. На всех остальных и на все – наплевать». Но их прикрывает принцип частной собственности – священная корова демократического общества.

Что происходит с нашими недрами, которыми Бог благословил Россию? Раньше, в социалистические времена, доходов от их эксплуатации хватало на весь Союз, на социалистические страны, на страны третьего мира. После 1991 г. мы презрительно отбросили все обязательства и пред вторым, и третьим миром, и пред собственными бывшими окраинами, нечего-де кормить и плодить нищету. И что же? Стали ли мы от этого богаче и счастливее? Да нет, нисколько. Разбогатело 8-10 % населения, остальные стали еще беднее, чем были в советское время. А отчего? Оттого, что прежняя государственная собственность на недра стала принадлежать реально олигархам (пусть и под стыдливым фиговым листком «аренды»).

И в результате, отказавшись кормить бедных по Христовой заповеди, мы по-холуйски и холопски стали кормить богатых – нашу народную кровь, будущее наших детей позорно гнать на Запад для умножения здесь и там греха. «Для свиных причуд» капитализма. Российского и западного. А между тем, отцы (а чаще теперь – матери) семейств зачастую не имеют возможности по-человечески содержать семью и вынуждены идти на тягчайший грех – аборт, детоубийство во чреве матери. Оттого, что кому-то хочется иметь лишнюю виллу на Лазурном берегу, или яхту. И в результате Россия тонет в детской крови, русский народ лишается своего будущего и навлекает на себя гнев Божий.

Надеюсь, теперь понятно, почему преподобный Симеон считал частную собственность, в конечном счете, порождением диавола. Пора понять, что все наши беды связаны не с отдельными злоупотреблениями отдельных лиц, а с коренными, системными пороками общества, связанными с его безрелигиозностью, отсутствием в нем веры и страха Божия, господством материалистических начал, базирующихся на парадигме «демократического» капитализма, в том числе – «священном» принципе частной собственности.

Подведем итоги. Преп. Симеон Новый Богослов, не выступая политически против государственных и общественных институтов, дает им духовно-нравственную оценку с монашеской, то есть подлинно христианской точки зрения. Он бичует человеческую гордыню, немилосердие, стяжательство, жадность. Для него неприемлема агрессивная внешняя политика, прикрываемая доктриной всемирной империи. Частную собственность он, в конечном счете считает порождением дьявола и одной из причин коррупции в Церкви, в результате которой епископат частично, по его мнению, утрачивает свою благодатность.

И все эти мысли в высшей степени актуальны в наше злое, корыстное и лукавое время. Каждая из них требует пристального рассмотрения в виде отдельной статьи. Начало положено…

Список используемых источников

1. Преп. Симеон Новый Богослов. «Прииди, Свет Истинный». Избранные гимны / Стих. пер. с греч. архиеп. Илариона (Алфеева). – СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2010. – 224 с.

2. Владимир Василик. Образ Восточной Римской империи в восточнохристианской гимнографии // Метапарадигма. – 2015. – Вып. 8. – С. 47–97.

3. Дашков, С. Д. Императоры Византии / С. Д. Дашков. – М.: Красная площадь, 1997. – 368 с.

4. Архиеп. Василий (Кривошеин). Преподобный Симеон Новый Богослов и его отношение к социально-политической действительности своего времени // Архиеп. Василий (Кривошеин). Богословские труды. – Н.-Новгород: Христианская библиотека, 2011. – С. 413–419.

5. Свт. Иоанн Златоуст. Беседа XXI // Свт Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Матфея: в 2 кн. Кн. 1. – М.: Сибирская Благозвонница, 2010. – С. 160–164.

6. Прот. Георгий Флоровский. Восточные отцы IV века / прот. Георгий Флоровский. – Минск: Изд. Белорусского Экзархата, 2006. – 303 с.

7. Свт. Иоанн Златоуст. Беседа LXIII // Свт Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Матфея: в 2 кн. Кн. 2. – М.: Сибирская Благозвонница, 2010. – С. 118–122.

8. Правило 5 Седьмого Вселенского Собора, Никейского // Правила православной церкви с толкованиями Никодима епископа Далматинско-Истрийского. Т.1. – М.: Отчий дом, 2001. – C. 600–637.

9. Преп. Симеон Новый Богослов. Послание об исповеди // Преподобный Симеон Новый Богослов. Преп. Никита Стифат. Аскетические сочинения. – СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2009. – С. 76–91.

24.02.2011

Протодиакон Владимир Василик
В преддверии Потопа¹⁷

Когда создавался этот материал, автор не мог ничего знать о страшном землетрясении и цунами в Японии. Он просто работал над разделом своей докторской диссертации, казалось бы, с таким далеким от современности названием «Отражение стихийных бедствий в византийской гимнографии». И вдруг далекое предание на наших глазах стало явью: машины, которые страшная стихия уносит в море, как ореховую скорлупу, двухэтажные дома, сметаемые водой, как игрушечные домики из песка, целые поезда и корабли, засасываемые в бездну. И наконец, аварии на ядерных реакторах – дальневосточный Чернобыль. Звезда Полынь вновь сияет своими жуткими радиационными лучами – уже на Востоке. И страшный вопрос перед нами: а мы застрахованы от всего этого? Мы лучше их в очах Божиих?

Передо мною Церковная история Иоанна Эфесского (VI век). Склоняюсь над изысканно написанным сирийским текстом. Перевожу. И возникает страшная картина землетрясения и наводнения, происшедшего в 551 году в Финикии (современный Ливан): «В лето 870 греческого исчисления произошло великое землетрясение и обрушился Бейрут, а также города многие на побережье моря и деревни в Галилее, Аравии, а также в Палестине и в доме Шемрон (т. е. в Самарии). И море вышло из своих пределов и отступило на две мили по всей Финикии. И сильное бедствие, и великие знамения и чудеса, бывшие во граде Бейруте финикийском, когда было землетрясение и пали города, мы захотели сделать знаком предупреждения для тех, кто будет после вас. Когда было сильное землетрясение с небес, то море отступило и удалилось от Бейрута града и от прочих городов на берегу моря Финикии по повелению Бога на расстояние примерно две мили. И открылись ужасные глубины моря, и явились в нем зрелища великие, и многие, и удивительные. И приготовленные корабли, наполненные многими товарами, (а они были привязаны в гаванях и во время ухода моря от земли остались на дне), сокрушились и разбились, когда оставило их море и ушло по повелению Господа. И тогда по повелению тайному пучина моря ужасная обрушилась, чтобы вернуться на свое первоначальное место, и покрыла, и погребла в глубине своей внизу бездны всех тех несчастных. Ведь они устремились, чтобы найти богатство в глубине бездны и по образу Фараона канули в пучину и потонули, как камень, как и написано (Исх 15:4). И устремил на них Господь воды морские, когда исполнился поток и вернулся к первой полноте. Те, кто были еще на краю берега, спешили спуститься, но ближайшие к земле выбежали на берег, когда они увидели, что пучина возвращается на свое первоначальное место. Но когда им удалось бежать, как (дичи) от охотников, произошло страшное землетрясение, которое перевернуло дома в городах, и особенно в Бейруте. Пали они и сокрушили тех, кто бежал из моря. И не осталось ни одного человека из них. Но море поднималось против них сзади, а землетрясение разрушало город пред ними».

И вдруг меня осенило. Это же о нас! В 1991 году распался Советский Союз, воды советской государственности ушли, и на дне постсоветского пространства остались корабли и обломки прежней жизни. И что стали делать очень многие из нас? Сказали в сердце своем: «Погонюсь. Разделю добычу». Устремились, как фараоновы колесницы, к богатствам, оставшимся на дне советской пучины, и принялись грабить, грабить и грабить. Вот несколько данных: одно лицо стало владельцем всех акций Газпрома всего за 4 млн долларов. Автомобильный завод им. Лихачева был продан за 1 млн долларов, в 250 раз дешевле реальной стоимости (4 млрд долларов). Красноярский алюминиевый завод продан братьям Черным в 250 раз дешевле реальной стоимости…

В те годы с молотка шло все. Не только заводы, но и танки, корабли и боеголовки. Одному моему другу, капитану третьего ранга, предлагали участвовать в утилизации подводных лодок Северного флота. На металлолом, который потом продавался в Эстонию. Ту самую, что кричала: «Оккупанты, вон!» Но охотно жила с того, что оставили ей «оккупанты». Он отказался. Помнил присягу. До сих пор живет в коммуналке. Те, кто ему предлагали, давно понастроили себе коттеджей.

Разворовывалась и продавалась не только безопасность Российской державы, но и ее честь, и достоинство, прошлое и будущее. Сколько, так сказать, ученых и публицистов, а также издателей сделали себе имена и деньги на том, что безчестили российскую историю, занимались «запретными темами», представляли Россию тысячелетней рабой, а советский строй – ничуть не лучше нацистского. Празднование Победы в Великой Отечественной войне называли «победобесием», а саму Великую Победу представляли историческим поражением: «Лучше бы, чтобы нас немцы завоевали, тогда бы пили баварское пиво». Процветала смердяковщина в чистом виде: «Жаль, что умная нация не завоевала глупую». Но здесь не только и не столько безумие, скорее безумная продажность.

Продавалась и продается нравственность русского народа. Более двадцати лет телевидение служит блуду и насилию, начиная со знакового перестроечного фильма «Интердевочка» и кончая возрожденной передачей «Дом-2». Число скандальных передач и картин исчисляется сотнями. Потому что прибыльно. А на государственном уровне в свое время российская ассоциация «Планирование семьи» продавливала скандально известную программу «полового воспитания» (точнее, растления) школьников, проводя аморальные и вредные для здоровья идеи ранней половой жизни подростков, «безопасного секса», приучения к онанизму и т. д. И она едва не прошла из-за продажности чиновников. Кроме того, люди просто продавались в рабство. Несколько тысяч, если не более, русских рабов в Чечне. Десятки тысяч русских рабынь в западных и восточных притонах. Кто о них помнит и думает?

И наконец, на наших глазах происходит циничная торговля детскими трупами, детской кровью. В России, по разным подсчетам, каждый год происходит от трех до пяти миллионов абортов. Тела и кровь нерожденных детей идут в весьма прибыльную парфюмерную промышленность, на нужды в высшей степени доходной фетальной терапии. Этот кровавый бизнес поддерживается государством, которое даже оплачивает больничный маме-абортнице и разрешает аборт на любой стадии по… «социальным показаниям».

И что мы думаем, неужели Господь так это все оставит? Что он не слышит вопля пролитой крови и гласа наших беззаконий? Что нас не накроет волна Его гнева? Вспоминаются горькие строки прп. Романа Сладкопевца:

 
А мы, словно дети, родились разумом,
Лишь заботясь о еде, питье и играх,
И сидим на рынках, взывая друг ко другу:
«Пусть и Суд придет, будем наслаждаться,
И тогда воскликнем: „Отверзи“».
 

(Кондак о десяти девах)

Что в VI веке, что сейчас общество было одержимо болезнью греховного инфантилизма. Пример тому – жадный бег за добычей из разбитых кораблей по дну только что опустевшего моря. У толпы, ринувшейся грабить, не хватило разумения даже на то, чтобы понять: после такого необычного отлива должно начаться что-то страшное, вода должна очень скоро вернуться на место и время бежать не в море, а из города, подальше от имеющих упасть зданий, как делали византийцы в таких ситуациях.

Это тогда. А сейчас? Серьезные и глубокие аналитики, такие как Сергей Кургинян, прогнозируют: если в обществе и государстве не произойдут серьезные положительные изменения, отпадение Кавказа неминуемо. Последует межнациональная резня в отошедших национальных республиках, затем Гражданская война с ужасами, превосходящими прежнюю махновщину, антоновщину, с возможной резней иммигрантов (и со стороны иммигрантов), но прежде всего – с резней так называемых буржуев, хотя настоящие буржуи успеют смыться. Грабежи, убийства, насилия… Вот что обыкновенно происходит при крахе социума – Новый Орлеан во время наводнения 30 августа 2005 г.: «Полиция в первые же часы бедствия утратила контроль над ситуацией. Воспользовавшись наводнением, заключенные освободились из тюрьмы, линчевали и взяли в заложники надзирателей. Город наполнился вооруженными мародерами, преимущественно теми же афроамериканцами, которые без излишних церемоний вламывались в магазины, грабили их, изымая не только продукты, но также ценности и деньги, взламывали автоматы и машины, насиловали и убивали. Даже на стадионе среди умирающих от голода и жажды людей происходили насилия и убийства». Кто сказал, что мы лучше их?

И возможный финал: ввод миротворческих сил для контроля за ядерным оружием, оккупация и конец тысячелетней российской государственности.

А между тем для спасения ситуации не делается ничего. Продолжают разрушать армию, оборонную промышленность. Добивают образование безумными бакалавриатскими реформами и ЕГЭ. Держат бюджетников в черном теле, провоцируя их на социальный протест. И грабят, грабят и грабят…

Вот один из вопиющих примеров, связанных с моим городом Санкт-Петербургом. Земли Санкт-Петербургского института растениеводства в Павловске собираются передать под частную коттеджную застройку. Между тем для того, чтобы подготовить почву для опытных образцов, требуется минимум восемьдесят лет. Уничтожается почти столетний труд, и не только он: без постоянного пересевания, без обновления погибнут уникальные коллекции семян, которые сотрудники института ценой своей жизни спасали в блокаду. Это – народная кровь, продовольственная безопасность России, ее достояние.

И нам, людям Церкви, следует особо задуматься. И в силу нашего долга перед Богом и людьми, и в силу того, что бич Божий ударит по нам вдвойне. «Время начаться суду с Дома Божия» (1 Петр 4:17). В случае краха социума нам припомнят все – и действительные, и мнимые грехи, в том числе и близость (чаще всего мнимую) к коррумпированной власти, и принятие даров из, мягко говоря, не очень чистых источников. Поэтому, пока не поздно, Церковь должна призвать государство и общество, наш народ к покаянию. И начать, конечно, с себя. Мы должны трезво посмотреть на себя, на свою жизнь, перестать тешить себя инновационными, глобально-миссионерскими, общехристианско-объединительными и прочими химерами. И попытаться стать прежде всего настоящими православными христианами.

Важно понять: мы имеем дело с системным грехом, поразившим все общество, корень которого – в сребролюбии. И преодолевать его надлежит системно – сообща. Для нас написаны следующие горькие, но спасительные слова Апокалипсиса: «И Ангелу Лаодикийской церкви напиши: так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия: знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: „я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды“; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг. Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть. Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся» (Откр 3:14–19).

14.04.2011

Протодиакон Владимир Василик
«Не бедных ли мира избрал Бог?»¹⁸

Православное отношение к бедности и богатству коренится в Новом Завете. Сам Господь наш Иисус Христос в Нагорной проповеди провозгласил: «Блаженны нищие» (Мф 5:3), правда, добавлено «духом». Отметим, что в древнейших рукописях Нового Завета стоит πτωχοί τω πνεύματι – блаженны нищие. Другое дело, что это было осмысленно как нищета духовная, но мы знаем, что телесное зачастую является символом духовного, и неоднократно мы видим восхваление не только нищеты духовной как смирения, но и нищеты материальной. В ответе ученикам Спаситель говорит: «Мертвые воскресают и нищие благовествуют» (Мф 11:5). Святой апостол Иаков в своем Соборном послании говорит: «Послушайте, братия мои возлюбленные: не бедных ли мира избрал Бог… А вы презрели бедного. Не богатые ли притесняют вас, и не они ли влекут вас в суды?» (Иак 2:5, 7). И такое отношение к бедности вполне естественно, потому что сам Господь наш на земле «не имел, где главы подклонити» (Мф 8:20), «лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнезда: Сын же Человеческий не имать где главу подклонити» (Лк 9:58).

Временами встречаются такие экстравагантные утверждения, что де Спаситель входил в дома мытарей и грешников и вкушал от пиров, которые были собраны неправедно. Да, вкушал, но только для того, чтобы духовно и нравственно заставить владетелей этих неправедных имений вернуть их законным владельцам. После того как Господь вошел к Закхею, совечерял с ним, то потрясенный великодушием Христа, «Закхей же, став, сказал Господу: Господи! половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо» (Лк 19:8).

В дальнейшем похвалу нищете Церковь пронесла через века. В течение жизни Церкви было разное. Она знала и скорби бедности и искушения богатством, но, тем не менее, идеал добровольной нищеты всегда был перед глазами церковных людей, даже когда им приходилось в силу тех или иных социальных обязательств нести золотое бремя богатства. Император Константин при жизни был облачен в пурпур и золото. Но обратим внимание на трогательное описание его кончины Евсевием Кесарийским. Будучи облаченным лишь в простую льняную одежду, он был уже чужд всего земного. Он предстоял перед Господом.

В чем состояло величие земных властителей и просто богатых людей, не в отречении ли от богатства? Рассмотрим кончину духовного отца сербского народа святого Симеона, в миру великого сербского князя Стефана Немани. Некогда грозный властитель, повелевавший тысячами сербов, построивший величественный монастырь Студеницу, добровольно отрекается от всего земного богатства и уходит на Афон к своему сыну святому Савве. Вместе с ним он строит монастырь Хиландар, в котором живет как простой монах. В свой смертный час, несмотря на настойчивые уговоры сына, он не желает покинуть своего обычного ложа – каменного пола, и не желает переменить на подушку свое возглавие – камень. И как пишет святой Савва, было дивно смотреть как тот, кто повелевал народами, умирал как нищий, будучи покрыт худым одеянием, совершая все это добровольно. Перед кончиной осветилось лицо св. Симеона, и он воспел со ангелами «Хвалите Бога во Святых Его, хвалите Его во утвержении силы Его».

Посмотрим на судьбы знатных римских аристократов на Востоке и Западе. Семья святителя Василия Великого. Это были далеко не последние люди Каппадокии. Владельцы значительных имений. Святитель Василий получил дорогое хорошее образование соответственно тому времени. Но когда настал час, он, как апостол Павел, оставил все и пошел вслед за Христом. Часть имения он потратил на создание монастырей. Большую часть он раздал во время страшного голода 368 года голодающим. Когда в 372 году император Валент через своего вельможу хотел запугать его отнятием имений, то оказалось, что конфисковывать нечего, все уже роздано, и он не имеет ничего, кроме одежды.

Еще более удивительно житие преподобной Макрины, сестры Василия Великого. После кончины ее даже не во что было облачить. На ней была только ее одежда и пара стоптанных сандалий. А между тем перед этими добровольно нищими людьми благоговели цари и трепетали вельможи. Поэтому разговор по поводу того, что современные люди нас не поймут, если Патриарх будет ездить на менее «крутой» машине, чем муфтий, безоснователен. Они не поймут нас лишь в том случае, если Патриарх будет менее духовен, менее праведен, менее молитвеннен, чем муфтий.

До недавнего времени в православном мире наибольшим духовным авторитетом пользовался почивший Святитель сербский Патриарх Павел, который сам себе чинил обувь, ездил на трамвае и в поезде третьего класса, и при этом сиял светом святости. Те, кто стремятся сравнять Церковь и государство в блеске, силе, амбициях, временами не понимают природы Церкви. Власть наша иная, Царство наше не от мира сего. А если мы хотим во всем равняться на государство, давайте введем в Церкви телесные наказания, можно смертную казнь возобновить, создадим церковные вооруженные формирования и секретную службу безопасности. Но понятно же, что сие все противоречит святым канонам. В канонах напрямую не осуждается церковная роскошь, но осуждается расточение церковного имущества, ростовщичество, лихоимство, которое есть идолослужение.

К сожалению, надо признать, что временами церковная среда была невосприимчива к заповеди Господа и к учениям святых, временами занималась дружной травлей тех иерархов, которые всерьез воспринимали заповеди о нестяжательстве, добровольной бедности и благотворительности. В частности, именно поэтому был затравлен великий святитель Иоанн Златоуст, которого на беззаконном суде собора «Под дубом» обвиняли в том, что он ест один и не роскошно, живя «жизнью циклопа», что он деньги, предназначенные на церковный мрамор, раздает нищим и т. д. В результате Святитель по навету таких любителей «церковного престижа», мраморных полов и блестящих обедов кончил свою жизнь в ссылке в Команах. С опозданием на тридцать лет потом император Феодосий каялся над его гробом.

То, что знатное положение и высокая иерархическая степень не мешают человеку хранить обеты добровольной бедности, показывает пример святителя Григория Великого (540–604, память 12 марта). Вчитаемся в скупые строки статьи из Православной Энциклопедии: «После смерти отца решил оставить политическую деятельность и принять монашество. Он основал 6 монастырей в наследственных поместьях на Сицилии (Greg. Turon. Hist. Franc. X 1; Ioan. Diac. Vita S. Greg. Magn. I 5) и в 574/5 г. превратил свой дом в Риме, находившийся на склоне Целийского холма близ ц. мучеников Иоанна и Павла, в монастырь во имя св. ап. Андрея Первозванного (Ioan. Diac. Vita S. Greg. Magn. I 6). Распродав оставшееся имущество, Григорий Великий раздал деньги бедным и стал вести строгую подвижническую жизнь в Андреевском монре простым монахом в посте, молитве, изучении Свящ. Писания и святоотеческих творений. Его мать, Св. Сильвия поселилась в келье недалеко от основанного сыном монастырря (Ibid. I 9). Строгая аскеза ухудшила физическое здоровье Григория Великого, остававшегося слабым всю последующую жизнь (Greg. Turon. Hist. Franc. X 1; Beda. Hist. Angl. II 1)» [1]. В дальнейшем, когда свт. Григорий стал папой, он контролировал огромные средства и все их направлял либо на выкуп пленных и мира у лангобардов, либо на церковные нужды, либо на бедных. Сам себе не брал ничего, продолжая вести прежний очень скромный монашеский образ жизни. О его скромности и смирении свидетельствует хотя бы рассказ преп. Иоанна Мосха об их приезде в Рим с будущим святителем Софронием: когда они увидели папу Григория на его пути в храм, тот земно поклонился им. И однако одного слова этого скромного, смиренного, тяжело больного человека в невзрачной одежде оказалось достаточным, чтобы огромное полчище лангобардов в 593 году отступило от Рима.

Из наших русских святых можно привести множество примеров добровольной бедности и нищеты. Один из наиболее ярких – преподобный Сергий Радонежский. Вот что рассказывает о нем его житие: «Рассказывали некоторые из монастырских старцев о преподобном Сергии, что одежда новая никогда не прикрывала тело его, ни сукно немецкое нарядное, разукрашенное, – ни синего цвета, ни багряного, или коричневого, ни других многих различных ярких цветов, ни белая или пышная и мягкая одежда: „Мягкие одежды носящие, – сказано, – находятся в домах царских“. Но только из сукна простого, то есть из сермяги, одежду, из шерсти и из руна овечьего спряденного связанную, и ту простую, и не окрашенную одежду носил, ветхую, не раз перешитую, а иногда даже и с заплатами… Отсюда можно понять, сколь усерден был Сергий в своем смирении, если ходил в облачении нищего» [2].

И временами поборники церковной роскоши напоминают того неразумного крестьянина, который пришел увидеть преподобного Сергия, но увидев, как он в худой одежде копает огород, с досадой и насмешками сказал братии [2]: «Я пророка увидеть пришел, вы же мне сироту показали. Издалека я шел, надеясь получить пользу, а вместо пользы ничего не получил. Хотя я и в честный монастырь пришел, но никакой здесь пользы не получил; вы глумитесь надо мной, думаете, что я обезумел. Я святого мужа Сергия, как я слышал о нем, надеялся увидеть в большой чести, и славе, и величии. Ныне же из всего этого в человеке, указанном вами, ничего не вижу, – ни чести, ни величия, ни славы, ни одежды красивой и дорогой, ни отроков, служащих ему, ни спешащих слуг, ни множества рабов, прислуживающих или честь воздающих ему; но все на нем бедное, все нищенское, все сиротское. И думаю я – не он это». Что же делает преподобный Сергий? Он принял этого насмешника с любовью и вниманием, поклонился крестьянину в землю, «и не только поцеловал его, но взял его за руку преподобный и посадил справа от себя, едой и питьем насладиться предлагая ему, с честью и любовью обходился с ним. Крестьянин же печаль свою объяснил: „Сергия ради я постарался сюда прийти и его увидеть, но не исполнилось желание мое“. Преподобный же Сергий сказал ему: „Не печалься! Здесь милость Божья такая, что никто печальным не уходит отсюда. И о чем ты печалишься, что ищешь и чего желаешь, – тотчас даст тебе Бог“. И в то время, пока еще Сергий говорил, вдруг князь некий подошел к монастырю в великой гордости и славе, и полк великий окружал его, бояре, и слуги, и отроки его. Идущие впереди телохранители князя и подвойские крестьянина этого взяли за плечи руками своими и далеко куда-то отбросили его от лица князя и Сергия. И еще издалека князь поклонился Сергию до земли. И Сергий благословил его; и поцеловались они, и сели вдвоем только, а все стояли. Крестьянин же тот бегал вокруг. И кем он прежде пренебрегал и гнушался, к тому теперь стремился, – где бы только посмотреть на него, – и не находил места, и как бы ему ни хотелось приблизиться, он не мог этого сделать. И спросил он одного из стоящих там: „Кто этот монах, который сидит справа от князя, скажи мне?“ Тот посмотрел на крестьянина и сказал ему: „Разве ты не здешний? Не слышал ли ты о преподобном отце Сергии? Говорящий с князем он и есть“.

Услышав это, крестьянин ощутил стыд и трепет» [2]. И потом великим покаянием он искупал свое неразумие.

Не будут ли из народной жизни и памяти точно также выкинуты и те, кто славу церковную и достоинство Церкви полагает во внешней роскоши? И еще – как бы мы относились к преподобному Сергию, если бы по примеру князя он окружил бы себя «телохранителями и подвойскими», которые далеко отбрасывали бы незадачливых верующих, спешащих к нему под благословение?

Преподобный Иоанн Кронштадтский действительно носил дорогие шубы и подрясники, подареные ему, но при этом он остался прежним человеком, готовым снять сапоги и отдать бедняку. До последних своих дней он скорбел о бедных людях, говоря: «В обыкновение вошло только бранить нищих, презирать их, называть тунеядцами, а дать им работу и дело никто не потрудится, или дать одежду, чтобы можно было работать на морозе, никто не хочет» [3]. Сам он благотворил широко, пользуясь теми возможностями, которые перед ним открылись.

Ближайший к нам пример, новомученики и исповедники российские, которые характеризовались удивительной скромностью, нестяжательностью и простотой жизни и величием святости. Вот их понимали все, в том числе и их гонители, некоторые из них, побежденные сиянием их святости, говорили, что если бы все были такие, то их бы не преследовали. Слова эти действительно подтверждены опытом.

Странной выглядит логика, по которой, если верующие несут самое дорогое на храм, то совершенно симметрично все самое дорогое должен получать и священнослужитель. Подобная симметрия означает, что протоиерейский дом должен быть минимум высотою с кафедральный собор. Ну, в общем, это в духе эпохи, когда новостроенные храмы бывают в десять раз ниже тех высоток, которые громоздятся над ними. То только каковы плоды духовные такой позиции? Святитель Николай (Велимирович) справедливо замечает: «Когда зарождалась Сербия, великие люди жили в небольших домах. Когда Сербию заменила Югославия, маленькие люди стали жить в огромных палатах» [4].

Временами такая симметрическая логика приводила к известной асимметрии: дома некоторых представителей иерархии иногда возвышались выше небес, а храмы не поднимались выше фундамента. Но даже если обходиться без крайностей, то все равно несколько не по себе от таких аналогий: так и представляешь себе плывущий по Москве или Питеру ходячий храм Христа Спасителя, увешанный всеми мыслимыми и немыслимыми наградами. Двумя крестами, например. Вспоминается горькая шутка одного греческого архимандрита: «Два креста и только один разбойник». Мне немедленно возразят: «Но св. апостол Павел называет нас храмами Духа Святаго». Совершенно верно, но это касается всех верующих, не только духовенства. Иначе получается кастовость какая-то. В духе Ветхого Завета. Или даже Древней Индии. Значит и материальные украшения сих одушевленных храмов должны распределяться с известной равномерностью. Не в силу некоей обязаловки. А прежде всего – пастырской совести. И понимания своего ответа на Страшнем Судище Христовом.

Вспоминается, как однажды некий молодой батюшка с гордостью мне заявил: «Священник у нас с голоду умрет последним». Я посмотрел на него и только сказал: «Да? Я-то грешный думал, что должен умереть первым. По долгу совести». И действительно, умирали. Из блокадного духовенства в живых осталась половина. Вот лишь один из примеров того, как себя не берегли. Уже старый протоиерей Владимир Дубровицкий каждый день ходил в Князь-Владимирский собор на службу за 5 километров. Дочь плакала, умоляла: «Папа, не ходи, умрешь по дороге». А он: «Не имею я права, доченька, не идти. Надо Богу служить, людям помогать, утешать их». И он милостью Божией выжил.

Сейчас мы никого не удивим роскошью, равнением на миллионеров и президентов. Мы удивим способностью от всего этого отказываться. Я не призываю батюшек ездить на осликах, в нынешнее время это затратно и по времени, и по содержанию этих полезных и кротких животных, но хотелось бы призвать их не равняться на светский мир, не сообразовываться с лукавым веком сим, а делать то, что предписывает церковный долг, послушание и любовь к Богу и ближнему. И помнить, ради чего они пришли служить в Церковь. В день Великого четверга мы воспеваем: «Не лобзание Ти дам яко Иуда» и отрекаемся от жребия иудина, безумного сребролюбца, ради денег предавшего Христа, а равно и от всей той системы общественных отношений, которая создала Иуду, а затем попыталась прославить его.

Список используемых источников

1. Григорий I Великий [Электронный ресурс] // Православная энциклопедия. – https://www.pravenc.ru/text/166740.html.

2. Житие преподобного и богоносного отца нашего, игумена Сергия Чудотворца. Написано премудрейшим Епифанием [Электронный ресурс] // Азбука веры. – https://azbyka.ru/otechnik/books/23331-zhitie-prepodobnogo-i-bogonosnogoottsa-nashego-igumena-sergija-chudotvortsa/.

3. Симфония по творениям святого праведного Иоанна Кронштадтского [Электронный ресурс] // Азбука веры. – https://azbyka.ru/otechnik/Ioann_Kronshtadtskij/simfonija-po-tvorenijam-svjatogopravednogo-ioanna-kronshtadtskogo/.

4. Свт. Николай Сербский (Велимирович). Сквозь тюремное окно [Электронный ресурс] / Свт. Николай Сербский (Велимирович) // Азбука веры. – https://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj_Serbskij/skvoz-tjuremnoe-okno/.

15.04.2011

Протодиакон Владимир Василик, Игорь Шишкин
Христианский социализм. Может ли православный человек любить СССР?¹⁹

Может ли социализм иметь в своей основе религию? Может ли православный человек любить СССР, православный и антисоветчик – синонимы? Что такое христианский социализм? Гость канала «День ТВ» – доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского университета, протодиакон Владимир Василик. Ведущий – Игорь Шишкин.

– Владимир Владимирович, я с вами сегодня хотел обсудить одну, на мой взгляд, очень важную тему. Сейчас, когда в ходе специальной военной операции очень важным является внутреннее единство России, очень активно некие силы пытаются теми или иными способами вбросить зерна раскола в российское общество. И одним из таких направлений является попытка реанимировать гражданскую войну, столкнуть белых и красных, противопоставить советский период всей остальной тысячелетней истории России, вычеркнуть его, и даже заявлять о том, что православные верующие по определению должны быть антисоветчиком. До этого уже тоже доходит. Если ты православный, то, соответственно, для тебя Советский Союз – это империя зла и прочее, прочее, прочее. И мы такое видим сейчас уже в социальных сетях постоянно. Вот недавно вся эта истерика на голом месте из-за переименования улиц в Мелитополе, как будто более важной проблемы нет. В всевозможных средствах массовой информации начинают обсуждаться на полном серьезе темы, а вообще нужно ли православным вспоминать добрым словом Советский Союз и так далее. Вот вы являетесь доктором исторических наук, профессором-историком, но одновременно вы являетесь и протодиаконом Русской Православной Церкви. Поэтому я думаю, что ваше мнение здесь было бы очень интересно нашим зрителям на эту проблему.

Благодарю, сердечно уважаемый Игорь Сергеевич за подобный жизненно важный вопрос. Я думаю, что действительно неким силам не терпится расколоть наше общество по самым разным линиям. По линиям, к примеру, «богатый – бедный», «мигрант – гражданин». По линии «советский – не советский». Линии эти всегда будут искать. Но вот что касается гражданской войны по линии «белые – красные», я думаю, что, учитывая то, что недавно мы отмечали годовщину завершения гражданской войны, конец 1922 года, взятие Владивостока, давным-давно пора с этой линией разделения покончить.

В этом смысле Великая Отечественная война для нас великий пример, когда в едином строю оказывались и убежденные коммунисты, и бывшие георгиевские кавалеры, которые становились и героями Советского Союза, как знаменитый казак Константин Недорубов; когда едины были и маршал Леонид Александрович Говоров, командующий Ленинградским фронтом, и митрополит Ленинградский Новгородский Алексий, которые вместе молились в Никольском соборе за нашу победу. И сейчас, я думаю, наша страна как никогда нуждается в единстве, которое должно базироваться на непрерывности, на континуитете нашей истории – истории, которую Бог нам дал. Советский период в этом смысле органично входит в тысячелетнюю российскую историю.

Резонно возникает вопрос: возможно ли православному человеку было быть советским человеком? Или, формулируя на сегодняшний день, можно ли православному человеку признавать достижение советского периода и, скажем, если он родился до 1991 года, считать Советский Союз своей Родиной? Я отвечу: да, можно. Потому что великий Патриарх всея Руси, Святейший Патриарх Сергий, при котором мы почти дошли до победы (он скончался весной 1944 года), в своей знаменитой декларации говорил следующим образом: «Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами Советского Союза, лояльными к Советской власти, могут быть не только равнодушные к Православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы его, для которых оно дорого, как истина и жизнь, со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом. Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи» [1].

Православный человек, с одной стороны, не может не считать Советский Союз своей Родиной и не считать ее радости своими радостями, ее горести своими горестями; с другой стороны, как православный человек, он не может идти против заповедей и должен, безусловно, соблюдать все заповеди, все уставы, все каноны Святой Православной Церкви – вот это и есть подлинная кредо православного человека.

Я вспоминаю слова протоиерея Евгения Амбарцумова, отца которого, священника Владимира Амбарцумова, расстреляли в 1937 году. И тем не менее он говорил следующим образом: «Кроме религиозного вопроса, у меня с советской властью никаких расхождений нет». В этом смысле верующий православный человек всегда мог быть и бывал добрым гражданином Советского Союза за исключением, когда от него требовали быть атеистом, и в то же время быть верным чадом церкви. Более того, вспомним, что великие иерархи нашей церкви, в частности, Святейший Патриарх Алексий, который пережил в Ленинграде нечеловеческую блокаду, а затем участвовал в восстановлении Православной Церкви, так говорил о Сталине, по сути, над его гробом (к сожалению, над Сталиным не дали очно совершить чин отпевания): «Упразднилась великая нравственная сила, которая звала нас на великие свершения». Патриарх нисколько не кривил душою, потому что за бывшим семинаристом Джугашвили, позднее ставшим лидером великого государства Сталиным, эта нравственная сила была.

Можно, конечно, говорить о ее неполноте, можно говорить об ошибках, о заблуждениях, о серьезных грехах Сталина, но не признавать масштаб этой личности и его свершения и то, что он именно в роковые дни 1941 года стоял у государственного руля и принял огромное участие в спасении страны и в созидании победы, этого отрицать, я полагаю, не может ни один совестливый человек. А равно и не может отрицать всего того доброго и великого, что Сталин совершил для России и что он спас для русской жизни, для русской культуры и, наконец, для самого выживания русского народа. Так что в данном пункте я полагаю, что невозможно считать, что православный человек должен быть антисоветчиком, должен отрицать советский период как демонический, как неугодный Богу.

В этом смысле, даже несмотря на то, что официальная идеология этого государства была материалистической и зачастую воинственно-атеистической, мне вспоминаются слова великого митрополита XX века, митрополита Алма-Атинского, владыки Иосифа Чернова по поводу лживых слов Хрущева (точнее, хрущевских пропагандистов), что якобы Гагарин в космос летал, Бога не видал. На это владыка Иосиф сказал, что Гагарин Бога не видал, а Бог его видал и благословил. Кстати, по поводу Гагарина это явное вранье, потому что Юрий Алексеевич был внутренне человеком верующим, общался со многими духовными людьми и ездил в Троице-Сергиеву Лавру. Более того, на одном из партийных собраний открыто выступил за восстановление Храма Христа Спасителя. Естественно, его предложение умолчали, но никаких репрессий к нему не стали применять, побоялись – уж слишком видная была фигура, всемирного значения. Но вот как-то через несколько лет после этого он разбивается в таинственной катастрофе, относительно которой существует много версий.

Тем не менее, следует сказать, что Советский Союз Бог увидел и благословил, несмотря на все его грехи, несмотря на всю метафизическую немощь, которая крылась в марксистском мировоззрении, которая, подчеркиваю, является только одним из вариантов социализма и которая не является, так сказать, сугубо исключительным социалистическим мировоззрением. История знала и другие варианты. И Бог даст будет знать и другие.

– Владимир Владимирович, сейчас ведь опять те же самые силы, которые говорят, что православный и антисоветчик – это должно быть синонимом, точно так же говорят, что раз ты православный, значит, ты не можешь принимать социалистические идеи, тем более коммунистические идеи, а по логике вещей, раз ты не можешь принимать это, то ты можешь быть только поборником капитализма или, те, которые в основном за это выступают, очень мечтают иметь по сотне крепостных, а лучше по тысяче крепостных, как при феодализме.

Я Вам могу сказать вещь парадоксальную. Феодализм в ряде случаев, хотя я его, шибко говоря, не жалую, был не так уж плох. Я не считаю, что на Руси, по крайней мере, до XVII века был феодализм. И я не считаю, что в моей любимой Византийской империи (лучше сказать, Ромейской империи), тоже был феодализм. Я его не жалую, но все-таки феодализм был намного человечнее капитализма. Потому что все-таки хозяин, все-таки барин за своего мужика отвечал. В Московском царстве в случае, если он выгонял мужика во время голода, то права на него терял. Поэтому он был вынужден его кормить, тогда как при капитализме царила, что называется, полная безответственность. И то, что происходило у нас в XIX веке во время великих реформ, – это была трагедия, когда многие мужики от своих господ не хотели уходить, потому что уходить им было некуда. Одни брели на паперть, другие уходили в леса разбойничать, а девки шли на панель. Если мы вспомним добрую старую Англию феодального периода, то она оказывается намного человечнее недоброй более молодой Англии, где овцы, по словам великого гуманиста и великого христианина Томаса Мора, съели людей.

Так вот, к чему я веду? Это всего лишь говорит о том, что прогресс вещь не абсолютная. Капиталистический строй является гораздо более бесчеловечным и гораздо более враждебным человеку, гораздо более пагубным душевно и телесно, чем тот же феодализм. Подчеркиваю, я его не идеализирую. Но что касается социализма, то могу вам сказать вещь такую парадоксальную, что социализм находится у самых истоков христианства. Вспомним замечательные слова Деяний про то, как у первых иерусалимских христиан все было общее. «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее… Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду» (Деян 4:32–35).

Чем это не социализм, при том, что они имели и общую трапезу, и общее имение, и общую молитву, и общую жизнь? А откуда взялся лозунг «кто не работает, тот не ест»? Из послания апостола Павла к коринфянам: «Не трудящийся да не ест» (1 Кор 11:29). Извините, это те же самые социалистические принципы, если угодно. Вы скажете, что потом это все растворилось в древнеримском рабовладении, что христианская Византия – это уже полурабовладельческое, полуформирующееся феодальное общество? Да в общем-то и нет.

Начнем с того, что целый ряд законов императоров, начиная с Константина Великого, гуманизирует рабовладение и расширяет в огромной степени способы отпуска рабов на волю. Экономика и общество реформируются, причем под влиянием христианства.

Кроме того, не забываем про такую вещь, как добровольная бедность и добровольный, если угодно, социализм. Вот посмотрим на судьбы знатных римских аристократов Запада и Востока. Семья святителя Василия Великого были далеко не последними людьми Каппадокии, владельцами значительных имений. Святитель Василий получил дорогое, хорошее образование, соответственно времени. Но когда настал час, он, как апостол Павел, оставил все и пошел вслед за Христом. Часть имения он потратил на создание монастырей, большую часть он раздал во время страшного голода 368 года голодающим. А когда в 372 году император Валент через префекта претории, своего премьер-министра Домиция Модеста хотел запугать святителя конфискацией имений, оказалось конфисковать уже нечего – все уже роздано, святитель не имеет ничего, кроме одежды. Сестра Василия Великого, преподобная Макрина, жила так, что после кончины ее даже не во что было облачить. На ней была только ее одежда и пара стоптанных станделей. А между тем, перед этими добровольно нищими людьми благоговели цари и трепетали вельможи.

Если мы рассмотрим Новый Завет и святоотеческие творения, то везде мы встречаем похвалу бедности. И не только духовной, но и материальной. В своем ответе ученикам Христос говорит: «мертвые воскресают и нищие благовествуют» (Мф 11:5). Апостол Иаков в своем соборном послании вопрошает: «Послушайте, братия мои возлюбленные: не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верою и наследниками Царствия, которое Он обещал любящим Его? А вы презрели бедного. Не богатые ли притесняют вас, и не они ли влекут вас в суды?» (Иак 2:5–6).

И теперь рассмотрим самое главное. Игорь Сергеевич, как вы думаете, что такое капитализм?

– Ну, я так полагаю, что это система, при которой меньшинство выкачивает все и вся из большинства.

Правильно. А за счет чего, за счет какого принципа?

– Так, здесь мне сложнее ответить. Слушаю Ваше мнение.

Вам знакома книга Валентина Юрьевича Катасонова «О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном»? Я имею в виду ростовщичество как принцип. Церковь всегда вооружалась против принципа ростовщической экономики в большей или меньшей степени. И на Западе, и на Востоке профессия ростовщика была делом презренным: он не мог стать священнослужителем, пока не откажется от своего гнусного ремесла. А особенно злостным ростовщикам, которые брали слишком большие проценты, временами просто отказывали в церковном погребении, не говоря уже о причастии. И вот если мы рассмотрим творения святых отцов, того же Василия Великого, то видим, как он грозно обличал этот порок и этот принцип. В частности, у него есть такое слово против ростовщиков как «Беседа на окончание четырнадцатого псалма и на ростовщиков» [2, с. 335–336]: «Пророк, изображая словом человека совершенного, который желает перейти в жизнь непоколебимую, к доблестям его причисляет и то, чтобы „сребра своего“ не давать „в лихву“ (Пс 14:5). Во многих местах Писания порицается грех сей. Иезекииль полагает в числе самых важных беззаконий брать „лихву и избыток“ (ср.: Иез 22:12). Закон ясно запрещает: „Да не даси брату твоему“ и ближнему твоему „в лихву“ (ср.: Втор 23:19). В другом месте говорится: „Лихва на лихву и лесть на лесть“ (Иер 9:6). А что псалом говорит о городе, который изобиловал множеством беззаконий? „Не оскуде от стогн его лихва и лесть“ (Пс 54:12). И теперь Пророк отличительною чертою человеческого совершенства принял то же самое, сказав: „Сребра своего не даде в лихву“.

В самом деле, крайне бесчеловечно, когда один, имея нужду в необходимом, просит взаем, чтобы поддержать жизнь, другому не довольствоваться возвращением данного взаем, но придумывать, как извлечь для себя из несчастий убогого доход и обогащение. Посему Господь дал нам ясную заповедь, сказав: „И хотящаго от Тебе заяти не отврати“ (Мф 5:42). Но сребролюбец, видя, что человек, борющийся с нуждою, просит у колен его (и каких не делает унижений, чего не говорит ему!), не хочет сжалиться над поступающим вопреки своему достоинству, не думает о единстве природы, не склоняется на просьбы, но стоит непреклонен и неумолим, не уступает мольбам, не трогается слезами, продолжает отказывать, божится и заклинает сам себя, что у него вовсе нет денег, что он сам ищет человека, у кого бы занять; и эту ложь утверждает клятвою, своим бесчеловечием приобретая себе недобрую покупку – клятвопреступление.

А как скоро просящий взаймы помянет о росте и поименует залоги, тотчас, понизив брови, улыбнется, иногда припомянет и о дружбе своей с отцом его, назовет его своим знакомым и приятелем и скажет: „Посмотрим, нет ли где сбереженного серебра. Есть у меня, правда, залог одного приятеля, положенный ко мне для приращения, но приятель назначил за него обременительный рост; впрочем, я непременно сбавлю что-нибудь и отдам с меньшим ростом“. Прибегая к таким выдумкам и такими речами обольщая и заманивая бедного, берет с него письменное обязательство и при обременительном убожестве, отняв у него даже свободу, оставляет его. Ибо, взяв на свою ответственность такой рост, которого платить не в состоянии, он на всю жизнь принимает на себя самопроизвольное рабство.

Скажи мне: денег ли и прибыли ищешь ты у бедного? Если бы он мог обогатить тебя, то чего бы стал просить у дверей твоих? Он пришел за помощью, а нашел врага; он искал врачевства, а в руки дан ему яд. Надлежало облегчить убожество человека, а ты увеличиваешь нужду, стараясь отнять и последнее у неимущего. Как если бы врач, пришедши к больным, вместо того чтобы возвратить им здравие, отнял у них и малый остаток сил, так и ты несчастия бедных обращаешь в случай к своему обогащению. И как земледельцы молят дождя для приумножения семян, так и ты желаешь людям скудости и убожества, чтобы деньги твои приносили тебе прибыль. Или не знаешь, что ты более приращаешь грехи свои, нежели умножаешь богатство придуманным ростом?»

Василий Великий называл ростовщиков бесами, потому что они, как бесы, производящие падучую болезнь, являются вместе с новолунием (новолуние – это время взыскания долгов, время процентов). И бесы, которые производят падучую болезнь, тоже являются в это время. Так вот, для него ростовщики были хуже демонов: «Ты без земли сеешь; не сеяв жнешь. Неизвестно, кому собираешь. Есть проливающий слезы от роста – это известно, но кто воспользуется приобретенным чрез это богатством – это сомнительно. Ибо неизвестно, не другим ли предоставишь употребление богатства, собрав для себя одно зло неправды» [2, с. 340].

И вот это действительно так. И это шло веками. Очень огорчительно, что безрелигиозные социалисты всего этого не замечали, не хотели замечать. Но у нас были другие социалисты. Это был Томас Мор – мученик, архиепископ, который за верность церкви и церковному устройству оставил на плахе свою голову. Он в своей «Утопии» дает действительно образец христианского социализма, построенную на любви к Богу и к ближнему, построенную на общности имущества, на едином способе производства, на всеобщем равенстве.

И если мы вспомним имена христианских социалистов XIX века, как Ламенне и другие, то увидим, что основа социализма вполне может быть религиозной. А если мы возьмем тот же самый марксизм, то увидим, что это позднее и в чем-то незаконное дитя христианского социализма. Я скажу больше: у целого ряда христианских авторов, причем таких уважаемых, как святитель Иоанн Златоуст, Симеон Новый Богослов, присутствует религиозное понимание собственности и религиозное понимание общности имущества.

Вот в частности, что говорит Симеон Новый Богослов в «Девятом огласительном слове»: «Существующие в мире деньги и имения являются общими для всех, как свет и этот воздух, которым мы дышим, как пастбища неразумных животных на полях, на горах и по всей земле. Таким же образом все является общим для всех и предназначено только для пользования его плодами, но по господству никому не принадлежит. Однако страсть к стяжанию, проникшая в жизнь, как некий узурпатор (tyrannos) разделила различным образом между своими рабами и слугами то, что было дано Владыкою всем в общее пользование. Она окружила все оградами и закрепила башнями, засовами и воротами, тем самым лишив всех остальных людей пользования благами Владыки. При этом эта бесстыдница утверждает, что она является владетельницей всего этого, и споит, что она не совершила несправедливости по отношению к кому бы то ни было. С другой стороны слуги и рабы этой тиранической страсти становятся не владельцами вещей и денег, полученных ими по наследству, но их дурными рабами и хранителями» [3, с. 416].

И вот далее потрясающие слова относительно благотворительности некоторых богатых: «И если они, взяв что-нибудь или даже все из этих денег, из страха наказаний или в надежде получить сторицею, или сколенные несчастиями людей, подадут находящимся в лишениях и скудости, то разве можно считать их милостивыми или напитавшими Христа, или совершившими дело, достойным награды? И в коем случае, но, как я утверждаю, они должны каяться до самой смерти в том, что они столько времени удерживали (эти материальные блага) и лишали своих братьев пользоваться ими».

А вот теперь вспомним слова из дневника митрополита Вениамина Федченкова, который вначале был белым эмигрантом, а после Великой Отечественной войны стал советским гражданином, переехал в Советский Союз и кончил свои дни в Псково-Печерском монастыре: «Из св. Симеона Нового Богослова замечательные мысли есть, удивительные, например, о происхождении богатства, классов, рабов и господ! О последнем мало кто и знает, а между тем у него особенно остро поставлен этот вопрос, вопреки популярному учению о „священной собственности“ и т. п. (чем отличается особенно католическая церковь). Это стоит труда!»

И вспомним еще и слова свт. Иоанна Златоуста: «Не потому только, говорит Он, вредно для вас богатство, что оно вооружает против вас разбойников и совершенно помрачает ум ваш; но преимущественно потому, что оно, делая вас пленниками бездушного богатства, удаляет вас от служения Богу» [4, с. 160]. Как отмечает о. Георгий Флоровский: «Здесь вскрывается противоречие: дух стяжания привязывает к вещам, а Бог научает презирать их и отрекаться» [5, с. 268]. «Не только попечение о снискании богатств для вас вредно, но даже вредна излишняя заботливость о самонужнейших вещах, – напоминает Златоуст. – …Показав величайший вред от пристрастия к богатству, Христос простирает далее Свое повеление. Он не только повелевает презирать богатство, но запрещает пещись и о нужной пище, говоря: не пецытеся душею вашею, что ясте» [4, с. 161]. Этим не исчерпывается вопрос: «Итак, не довольно презирать богатство, – говорит Златоуст, – а надобно еще напитать нищих, и – главное – последовать за Христом» [6, с. 119]. О. Георгий замечает далее: «Так вскрывается новое противоречие: мирскому пафосу стяжания, накопления, пафосу хранения вещественных благ противостоит евангельская заповедь: раздай нищим… В таком плане с особой яркостью открывается неправда мира, неправда социального неравенства: пред лицем нищеты и горя всякое богатство неправедно и мертво, как свидетельство о косности сердца, о нелюбви» [5, с. 269].

Вы скажете, что преподобный Симеон не требует отмены законов, оправдывающих социальное неравенство? На это я вам скажу, он делает больше. Он вынимает из-под них духовную и нравственную основу. Он, по сути дела, делегитимизирует их. Для него право собственности – священная корова современного мира. Это не более чем бесстыдница и узурпатор, тиран, беззаконно захвативший общее имущество. Даже богатых благотворителей он считает преступниками, потому что он столько времени скрывали то, что должны были давно раздать. И получается, что безнравственно любое богатство, даже тем, которым пользуются разумно и умеренно, и часть его уделяют на нищих.

Вот я бы сказал, что это последнее самое глубокое слово, которое являет Православная церковь относительно капитала и собственности. И в этом смысле оно действительно последнее, потому что его изрекли мужи, святые отцы церкви. А в ряде случаев надлежит слушать больше усопших, чем живых.

– Владимир Владимирович, но ведь получается тогда прямо противоположное тому, что пытаются сейчас нам бросить. Получается, что как раз капитализм, как абсолютно бесчеловечная система, и есть отрицание христианства.

Я целиком с вами согласен. Я бы даже сказал следующее. У Константина Малафеева и у других авторов есть такие термины, как ваализм, то есть как служение ваалу, и маммонизм. Капитализм как таковой является грандиозным обманом, начнем с того. Никита Сергеевич Хрущев в 1960-м году говорил, что через 20 лет мы будем делать штаны из дыма. Это он про синтетику говорил так. Ну так вот, капитализм умудрялся делать штаны из дыма лет за 300, если не раньше, до Никиты Сергеевича. Правда, при этом он штаны эти не делал из дыма, он снимал с ближнего путем тех самых ростовщических комбинаций.

Путь капитализма страшен – это работорговля, это официальная наркоторговля, те же самые опиумные войны в Китае, когда английские капиталисты, получившие индийские поля и баснословные барыши от продажи наркотиков, выращенных на индийских плантациях, силой сбывали их в Китай и расстреливали китайцев, безуспешно пытавшихся защитить свое отечество от этой наркоты. Это работорговля, это торговля оружием, это торговля органами, это проституция, которая, кстати, официально была отменена в Советском Союзе. Я был потрясен, когда оказался в 1993-м году в Бельгии, и одно из первых, что увидел в Брюсселе – это женщина в витрине, как товар. Действительно, как самый настоящий товар. Меня удивила реакция местных жителей: «Ну так она сама выбрала!» Этот путь никто за нее не выбирал? Нашлись люди, которые организовали процесс – сутенеры и не только, которые ее в этот капкан загнали.

Это еще не все. Дело в том, что та же самая индустрия абортов, которая оказывается очень прибыльной, и не только для парфюмерной или лекарственной промышленности, а в целом, – та же самая мальтузианская идея о целесообразности уменьшения населения Земли, поскольку-де все равно всех не прокормим. Чисто капиталистическое подленькое выражение – плодить нищету. И вот отсюда те потери от абортов, которые вполне соответствуют потерям Первой мировой войны – ежегодно от семисот до миллиона человек. Та же самая мальтузианская идея об уменьшении числа ртов, уменьшении числа потребителей.

Так понятно, если капитализм – это общество потребительское, а не общество тружеников и творцов, как при социализме, то, значит, лишние рты надо истреблять. Сталин в 1936-м запретил аборты, потому что ему нужны были солдаты, ему нужны были рабочие, ему нужны были труженики, ему нужны были творцы. Как только Никита Сергеевич провозгласил создание потребительского общества в Советском Союзе и тем самым подписал смертный приговор нашему социализму, кровавое колесо аборта вновь покатилось по нашей земле. И в этом смысле аборт – это своего рода человеческое жертвоприношение, жертвоприношение младенца. Финикийские и ханаанские города, как известно, утверждались на скелетиках маленьких детей, которых убивали и замуровывали в глиняном горшке под стены домов и городов. И в Финикии, и в Тире, а равно и в Карфагене, Ваалу приносили в жертву ребенка – временами живого, временами убитого, – которого идол бога брал на свои руки, и затем с помощью известного приспособления этот ребенок вбрасывался в раскаленное медное чрево этого страшного божка.

С сокрушением должен сказать, современное капиталистическое общество с его культом уничтожения детей, с его культом child free, с его чрезмерной любовью к животным и ненавистью к детям недалеко ушло от ваализмадревности. И, конечно, это кровавые войны, которые ведутся… спросим – за что? За нефть, за зерно, за газ, за золото. А самое главное, за удержание федеральной резервной системы, за господство одной «империи добра» над всем миром и за финансовую эксплуатацию этого самого мира. И истоки нынешней войны на Украине надо искать именно там, в этой ваалистической системе.

Список используемых источников

1. Послание (Декларация) Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Нижегородского Сергия (Страгородского) и Временного при нем Патриаршего Священного Синода об отношении Православной Российской Церкви к существующей гражданской власти (16(29).07.1927) // Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти (1917–1943): Сб. в 2 ч. / Сост. М. Е. Губонин. – М.: ПСТБИ, 1994. – С. 509–513.

2. Свт. Василий Великий. Беседа на окончание четырнадцатого псалма и на ростовщиков // Свт. Василий Великий. Творения: в 2 т. Т. 1. – М.: Сибирская Благозвонница, 2009. – С. 335–340.

3. Цит. по изданию: Архиеп. Василий (Кривошеин). Преподобный Симеон Новый Богослов и его отношение к социально-политической действительности своего времени // Архиеп. Василий (Кривошеин). Богословские труды. – Н.-Новгород: Христианская библиотека, 2011. – С. 413–419.

4. Свт. Иоанн Златоуст. Беседа XXI // Свт Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Матфея: в 2 кн. Кн. 1. – М.: Сибирская Благозвонница, 2010. – С. 160–164.

5. Прот. Георгий Флоровский. Восточные отцы IV века / прот. Георгий Флоровский. – Минск: Изд. Белорусского Экзархата, 2006. – 303 с.

6. Свт. Иоанн Златоуст. Беседа LXIII // Свт Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Матфея: в 2 кн. Кн. 2. – М.: Сибирская Благозвонница, 2010. – С. 118–122.

04.02.2023

Протодиакон Владимир Василик, Алексей Бакулин
Город Солнца или Держава Правды?²⁰

Наш сегодняшний разговор с протодиаконом Владимиром Василиком, д.и.н., профессором СПбГУ, начался несколько неожиданно: на днях исполняется 455 лет со дня рождения итальянского монаха знаменитого утописта Томмазо Кампанеллы, и, вспомнив эту не слишком актуальную для православной газеты дату, мы задали о. Владимиру такой вопрос:

– Как вы относитесь к идеям Кампанеллы? Не ко всем его идеям, конечно (он много ереси наговорил), а к самой главной – идее об идеальном государстве, о Городе Солнца? Вообще возможно ли построить идеальное государство? Ведь это то же самое, что строить рай на земле…

Конечно, если мы будем равняться на Кампанеллу с его представлением о том, что семья является грехом, поскольку она обосновывает частную собственность, то, естественно, мы придем к тем человеческим зоопаркам, где Гитлер планировал после войны размножать немецкий народ (с помощью эсэсовцев).

Но, в конце концов, дело не в именах и теориях. «Можно ли выстроить Царствие Божие на земле?» – вот главный вопрос. Ответ нам дает Спаситель: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк 17:21).

Но если в душе каждого христианина живет Царствие Божие и если христиане составляют сообщество, то что плохого, если не только в душах, но и вокруг этих христиан будет господствовать Царствие Божие? Что в этом дурного? Зачем нам заранее становиться пессимистами и антиутопистами? Неужели мы будем считать, что христианское сообщество должно быть сообществом лицемеров, полужуликов, полунегодяев, которые лишь иногда раскаиваются? Как это у Блока:

 
Грешить бесстыдно, непробудно,
Счет потерять ночам и дням,
И, с головой от хмеля трудной,
Пройти сторонкой в Божий храм…
 

Неужели нам нравится жить в таком сообществе, где христианство доказывается только справкой о причастии и исповеди? Или мы все-таки алчем чего-то большего? А если мы алчем, то, как говорит св. ап. Иаков, «вера без дел мертва» (Иак 2:26). Внутренние, душевные сокровища рано или поздно переходят во внешнюю, общественную среду, и внутренние плоды рано или поздно проявляются вовне.

Христианство требует от нас не только внутренней праведности, праведности для себя, но и праведности общественной, праведности для ближних. Другое дело, что ныне мы видим порой, что суетливая внешняя церковная деятельность в духе католического аджорнаменто, стремление сделать Церковь чем угодно – туристическим агентством, учебным заведением, ночлежкой и т. д. и т. п. (при этом без всякой опоры на внутреннее духовное делание) – является построением дома на песке. И, как сказал Спаситель, «было падение его великое» (Мф 7:27).

Да, Церковь не может быть прибежищем индивидуумов, одержимых эгоизмом личного спасения, как говорил Константин Леонтьев (пусть даже эти слова любят повторять иные раскольники). У классической Церкви святоотеческой эпохи были и свои ночлежки, и свои больницы, и свои детские дома. Скажем, подобный комплекс на свои кровные деньги выстроил в Каппадокии святитель Василий Великий. Святитель Иоанн Златоуст создал в Константинополе больницу на 7 тыс. человек и создал лепрозорий.

Все это показывает, что органичное развитие церковной жизни должно соответственно преобразовывать и мир вокруг. Иоанн Златоуст любил монастыри, но при этом он говорил, что если бы все христиане вели себя достойно, по-христиански, то не было бы нужды в монастырях, мир стал бы одним огромным монастырем. А что характерно для монастырской общины? Общность имущества. Св. прп. Венедикт Нурсийский запрещал своей братии говорить «мое», «твое», а велел всегда говорить «наше». И, соответственно, в настоящих общежительных монастырях твое и мое не существовало.

Христианскому обществу (не только монастырскому!) необходима общественная собственность на средства производства, на основные активы недвижимости, на землю. В особенности на землю, ибо только это сможет поднять наши земли, которые сейчас зарастают бурьяном и чертополохом: ведь они оказались добычей рыночных хищников, которые предпочитают сельхозземли не обрабатывать, а строить на них коттеджики, в результате чего в стране практически уничтожен пояс продовольственной безопасности.

Что же касается основных средств производства, то, безусловно, недра, леса, природные богатства должны быть собственностью общенародной и не сдаваться в аренду никаким хищникам, тем более на 49 лет.

В свое время мы уже наступали на эти грабли. Замечательный экономист В. Ю. Катасонов говорит о том, что в ведущих отраслях русской дореволюционной промышленности 80–90 % активов принадлежало иностранцам, а замечательные успехи в вывозе русского продовольствия за рубеж отнюдь не означали сытости русского народа! Русский человек потреблял гораздо меньше, чем любой европеец. К сожалению, в дореволюционной России работал рыночный принцип: «недоедим, но вывезем», – ведь на внутреннем рынке за хлеб давали куда меньшую цену, чем за границей. А в результате немощная русская промышленность и сельское хозяйство не выдержали испытания Первой мировой войной.

Зато испытание куда более страшное – Великую Отечественную войну – наше социалистическое народное хозяйство выдержало! Прочность социалистического порядка показывает и следующее: более 30 лет не могут до конца разворовать то, что было создано при Советском Союзе. И то, что гражданская война в рамках бывшего Советского Союза развязалась через 23 года после крушения СССР (я имею в виду 2014 год), – настоящая, большая гражданская война, – это тоже достижение советского порядка и десятилетиями воспитывавшейся советской дружбы народов. А через сколько лет после крушения монархии вспыхнула Гражданская война в России?

– Уже через год…

Через год, совершенно верно, причем еще с интервенцией. Сейчас криптоинтервенция, тогда она была открытой.

– Вот что любопытно: обычно коммунистов осуждают за то, что ониде пытаются построить рай на земле… Но разве те же монархисты не о земном рае мечтают? Разве в их душах не рисуется картинка идеального общества с православным царем, верноподданным народом? Это ведь тоже модель рая на земле…

Да, и нередко монархисты являются куда большими идеалистами, чем те же коммунисты. Тем паче стоит вспомнить, что модель Кампанеллы была ведь монархической. Он считал, что именно испанская монархия должна создать идеальное общество. Но вот тут-то и стоит остановиться на следующей вещи: никакой социальный строй не дает рая на земле. Он существует для того, чтобы не было ада. В этом смысле Россия всегда являлась Удерживающим – и монархическая, и социалистическая. Действительно, существование России Советской пресекло очень много беззаконий на Земле. Могу сказать, что если бы не 1917 год и не русский социализм, мы бы сейчас существовали в содомократическом и сатанистском обществе.

Самым правильным строем я, безусловно, считаю монархию. Но вопрос: какую монархию? Разумеется, не тираническую по восточному образцу; разумеется, не бюрократически-абсолютистскую, каковая у нас была насаждена Петром I. Разумеется, не бюрократическую монархию последних Романовых. Мой идеал – это та народная монархия, о которой говорили Лев Тихомиров и Иван Солоневич. И эта монархия может проявлять себя по-разному. Монархом может быть де-факто и генсек, и несменяемый президент… Примеров тому много: и Уго Чавес, и Хосни Мубарак, и Александр Григорьевич Лукашенко… И Владимир Владимирович Путин.

– Этот список, видимо, должен возглавить Сталин…

Конечно. Думается, что правителям России есть чему поучиться у Иосифа Виссарионовича. Прежде всего тому, что он всегда стремился опираться на народ и в меру своих сил он старался народу служить.

Положительный опыт Сталина состоит и в выдвижении на государственное руководство людей способных, достойных – тот принцип, который должен лежать в основе любого сколько-нибудь уважающего себя государства. Нынешний принцип, олигархический, – это принцип клановый, принцип групповой, принцип мафиозных связей. Здесь речь идет не о совести, не о чести, не о глубинных интересах государства, а только о конъюнктуре.

Сталин умел мыслить стратегически, Сталин умел мыслить глобальными проектами и умел их исполнять. Вот этому у него поучиться стоит! И наконец, главное: он стремился выстроить государство Правды, в котором перед законом были бы равны все, начиная с наркома и кончая колхозником, начиная с генерал-полковника и кончая рядовым солдатом. Если мы не достигнем подлинного равенства всех перед законом, если у нас будут пастись тучные стада священных коров, то рано или поздно придут волки, которые перегрызут всех, в том числе и эти стада. И в этом смысле социализм будущей России – это не прекраснодушные мечтания о Городе Солнца, а насущная мобилизационная необходимость государства, которое почти сплошь окружено врагами.

Запад не жалует никого, кто не является ему подобным. Там всегда звучал лозунг Редьярда Киплинга: «Не заключайте мировой с медведем, что ходит, как мы». Но если медведь разоружится добровольно, если он сдаст свои клыки и когти охотнику, то вскорости охотник потребует у него и шкуру. Поэтому русскому медведю стоит мобилизоваться. А единственным способом мобилизации у нас всегда был коллективизм и соборность.

Нынешняя наша элитка боится народа. Наши звездульки народ презирают и втайне ненавидят. Для них – за исключением некоторых наших политиков, в том числе и нашего президента, – характерно то отношение к народу, что прекрасно выражено в известной сказке Леонида Филатова: «Там собрался у ворот этот… как его… народ!» Себя они мыслят на берегу Темзы, Сены или Гудзона. Да вот незадача получается: там-то они и не нужны. Там у них рано или поздно начинают отнимать активы, виллы, замки – и передавать в пользу «бедных угнетенных украинцев».

Или наша элита начнет служить своему народу, или ей предстоит исчезнуть. В нынешнем виде она нежизнеспособна, она бездарна, ибо за 30 лет так и не смогла предложить России ни одного серьезного, крупного дела, так и не смогла определить вектор развития страны, так и не смогла сформулировать внятную русскую идеологию. Это шушера. На их место должны прийти серьезные, крупные люди, и они должны прийти из гущи народа, из до конца не добитого среднего класса, из до конца не истребленного офицерства и инженерного корпуса, из патриотически настроенной интеллигенции, из духовенства, из верующих русских людей. На смену должны прийти живые люди, которые будут строить государство правды. И многое подсказывает, что это будут люди, прошедшие огонь СВО.

14.08.2023

Святейший Сергий – Патриарх Победы²¹

8 сентября 2023 года, в 80-ю годовщину Архиерейского Собора, избравшего митрополита Сергия (Страгородского) Патриархом Московским и всея Руси, Патриарх Кирилл совершил панихиду на месте погребения Патриарха Сергия. Обращаясь к народу, Святейший сказал: «Попрошу всех вас помолиться о приснопамятном Святейшем Патриархе Сергии, который в самую, может быть, тяжелую годину всей истории Русской Православной Церкви выстоял в верности к Церкви, сумев преодолеть идеологические и политические преграды, которые стояли между Церковью и властью, и установить новый тип отношений, благодаря которому стали открываться храмы, монастыри, были выпущены заключенные священники и епископы и возродилась наша Церковь».

Сегодня мы беседуем о нелегкой судьбе Святейшего Сергия с известным историком доктором исторических наук, профессором СПбГУ протодиаконом Владимиром Василиком.

– На ваш взгляд, какова роль Патриарха Сергия в истории Русской Церкви XX века?

Роль Патриарха Сергия огромна. В первую очередь следует напомнить, что именно он прокладывал дорогу для мирного сосуществования Русской Православной Церкви с советской властью. Как известно, в первые советские годы отношения Церкви и государства характеризовались взаимным ожесточением. С одной стороны, советская власть видела в Церкви лишь кусок ненавистного прошлого; бо́льшая часть советских вождей открыто исповедовала атеизм и считала, что священники только дурят головы рабочим, отвлекая их от классовой борьбы. С другой стороны, многие люди Церкви видели в советской власти лишь взбунтовавшихся холопов, представителей русского бунта, «бессмысленного и беспощадного», безбожников и демагогов, а многие – просто служителей антихриста. До определенного момента ни те, ни другие не пытались увидеть той правды, которая стояла за каждым: правды Божией за Церковью и правды человеческой за советской властью. Да, ибо советская власть, при всех своих грехах, при всей своей духовной слепоте, тем не менее пыталась на практике осуществить некие важные истины, – настолько важные, что они озвучены и в Новом Завете: «…если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фес 3:10) и т. д. Сама Церковь утверждает, что люди равны, потому что созданы по образу и подобию Божию; все люди имеют право на жизнь и на счастье. Земля, воздух, природные ресурсы являются общим достоянием, и зачастую собственность на средства производства греховна. Разве не об этом говорило Святое Писание? «Господня земля, и исполнение ея, вселенная и вси живущии на ней» (Пс 23:1).

Митрополит Сергий стал одним из немногих людей в России, кто прямо указал на эту сторону советской действительности, кто призывал верующих видеть в новой власти проводника воли Божией, – той воли, которая вела Россию на путь справедливости и милосердия ко всем униженным и оскорбленным. Не многие понимали, и не многие понимают до сих пор эту мысль. За нее святителю Сергию пришлось перенести многочисленные нападки, вражду, клевету – и, смотря на то, как кротко и смиренно он сносил все это, можно говорить о его мученическом подвиге.

– Мне приходилось слышать, что в своей знаменитой Декларации митрополит Сергий «слукавил» ради благой цели: сказал не то, что он действительно думал, – лишь бы была спасена Церковь. Как вы считаете, до какой степени владыка был искренен в этих своих словах? Или это действительно было «лукавством»?

Да, тут есть над чем подумать. Но мне бы хотелось обратить ваше внимание вот на что: если вдумчиво читать текст Декларации, нельзя не заметить, что митрополит Сергий стремился не просто уберечь Церковь от уничтожения. Его цель была более широкой. Во-первых, он стремился напомнить верующим, что Божий завет о повиновении властям предержащим, который мы читаем в посланиях апостола Павла, никто не отменял. «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены» (Рим 13:1). Обратите внимание: апостол писал это в те годы, когда власть в империи принадлежала не какому-нибудь благочестивому правителю, но Нерону, который совершал такие злодеяния, которые большевикам и не снились.

Итак, по митр. Сергию, советская власть, как и любая другая власть, может требовать от своих подданных подчинения, и православный человек не в праве восставать против нее. Таким образом, митрополит решительно отмежевывался от всевозможных антикоммунистических движений, которых в ту пору было немало и которые превратились уже в откровенно бандитские, разбойничьи формирования. Банды Савинкова, пересекая границу СССР, стирали с лица земли целые деревни, с невиданной жестокостью расправлялись со всеми, сочувствующими Советам, не щадили ни женщин, ни детей. Церковь, по совести, не должна была показывать и тени сочувствия к этим террористам – и митрополит Сергий призывал православный народ стоять на стороне законной власти.

Далее: Декларация митр. Сергия, так сказать, возвращала верующим Россию. Если называть СССР «совдепией», считать Советский Союз «царством антихриста» (как считали в те годы иные церковные люди), то православный человек как бы сам себя лишал Родины. А Декларация говорила прямо [1]:

«Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи. Всякий удар, направленный в Союз, будь то война, бойкот, какое-нибудь общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное варшавскому, сознается нами как удар, направленный в нас. Оставаясь православными, мы помним свой долг быть гражданами Союза „не только из страха наказания, но и по совести“, как учил нас апостол (Рим. 13,5). И мы надеемся, что с помощью Божиею, при вашем общем содействии и поддержке, эта задача будет нами разрешена».

Как по-Вашему, чему должен сочувствовать русский православный человек: тому ли, что в России уничтожается безграмотность, растет число школ, больниц, строятся – для блага народа! – Днепрогэс и Магнитка, идет война с голодом и разрухой… Или он должен сочувствовать озверелым савинковцам, варящим коммунистов живьем в котлах? По-моему, вопрос излишний. Так как же можно говорить о каком-то лукавстве, какой-то неискренности митрополита Сергия?

Святитель Сергий понял то, что так и не было понято эмигрантскими мыслителями: никакой иной России, кроме СССР, на данный момент не существует, и Русская Православная Церковь должна оставаться с Россией. И в то время как многие эмигранты (тот же Иван Ильин, о котором сейчас так много спорят) восторженно приветствовали Гитлера – «освободителя России», митрополит Сергий в первый же день войны во всеуслышание заявил [2]:

«Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла, и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг… Нам, пастырям Церкви, в такое время, когда Отечество призывает всех на подвиг, недостойно будет лишь молчаливо посматривать на то, что кругом делается, малодушного не ободрить, огорченного не утешить, колеблющемуся не напомнить о долге и о воле Божией. А если, сверх того, молчаливость пастыря, его некасательство к переживаемому паствой объяснится еще и лукавыми соображениями насчет возможных выгод на той стороне границы, то это будет прямая измена Родине и своему пастырскому долгу».

– Но ведь говорят, что митрополит Сергий сочувствовал обновленцам, «живоцерковцам»…

Действительно, эти разговоры до известной степени имеют под собой основания. Но следует учитывать, что в то время, когда безблагодатная «Живая Церковь» только начинала свою деятельность, многие священники и иерархи еще не понимали до конца всей ее пагубности. В стране и в Церкви продолжался хаос, никто не знал, как повернется история… В такое время немудрено совершить ошибки, порою весьма серьезные. Однако митр. Сергий, поначалу сочувствовавший «живоцерковникам», очень скоро своими глазами увидел, что они собой представляют на деле. Не прошло и года, как владыка поднял настоящий бунт против обновленцев, и бунт этот был столь громким, что обновленцы поспешили за помощью к коммунистам – сами они справиться с владыкой не смогли… А митрополит Сергий покаялся в своих заблуждениях, причем покаялся не келейно, а публично: в Донском монастыре при стечении многочисленных архиереев он принес покаяние самому Святейшему Патриарху Тихону. Фактически это покаяние нанесло больший удар по «живоцерковцам», чем принесло им пользы недолгое и весьма условное пребывание митрополита Сергия в их рядах.

– Но говорят еще, что митр. Сергий узурпировал пост Местоблюстителя Патриаршего престола…

Вы имеете в виду тот факт, что Патриарх Тихон перед кончиной оставил «завещание», в котором имя митр. Сергия не называлось?.. Но когда в истории Церкви патриаршая власть передавалась по завещанию? В те нелегкие годы, когда наша Церковь была фактически обезглавлена, выбор митрополита Сергия (Страгородского) Местоблюстителем был и оправдан, и единственно возможен.

– Патриарх Сергий оставил след в истории нашей Церкви не только как автор Декларации, но и как глубокий богослов. Что вы можете сказать об этой стороне его жизненного подвига?

Тут, во-первых, следует сказать о том, что святитель Сергий еще до революции решительно отмежевался от модного в среде тогдашней интеллигенции «богоискательства» и в дальнейшем не принял идеи, получившие распространение в русской эмиграции, – о «Софии Премудрости Божией» и т. д. В этом его большая заслуга: он в числе прочих русских архипастырей поставил заслон перед оккультными исканиями деятелей «серебряного века» и не пропустил их идеи в церковную ограду. Что же касается его главного богословского труда – книги «Православное учение о спасении», то в ней святитель еще раз указывает на ложь «юридической теории Искупления», принятой в западном христианстве. С давних времен эта теория понемногу проникала и в наше, православное богословие, и святитель Сергий решительно борется с таким подходом, вновь поднимая извечную для русского православия тему «закона и благодати».

– Как известно, в значительной части нашего православного сообщества существует почитание Патриарха Сергия как святого. Многиеверующие ждут его официальной канонизации. Как вы считаете, увидим ли мы когда-нибудь Святейшего Сергия в лике святых?

Такие вещи решаются лишь волей Божией, но если вы спрашиваете только о моем мнении, то да, по-моему, Патриарх Сергий, несомненно, должен быть прославлен. Архиерея, чьи деяния фактически спасли Церковь от полного уничтожения, кто в грозный час войны призвал верующих забыть все обиды и встать на защиту России, нельзя не признать достойным прославления. Ведь его обращение к народу 22 июня 1941 года, несомненно, внесло огромный вклад в нашу Победу, призвало благословение Божие на русское воинство и в конце концов привело нас к победной Пасхе 1945 года.

Список используемых источников

1. Послание (Декларация) Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Нижегородского Сергия (Страгородского) и Временного при нем Патриаршего Священного Синода об отношении Православной Российской Церкви к существующей гражданской власти (16(29).07.1927) // Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти (1917–1943): Сб. в 2 ч. / Сост. М. Е. Губонин. – М.: ПСТБИ, 1994. – С. 509–513.

2. Обращение митрополита Сергия (Страгородского) 22 июня 1941 года [Электронный ресурс] // Правмир. – https://www.pravmir.ru/obrashhenie-mitropolita-sergiya-stragorodskogo-22-iyunya-1941-goda/.

14.06.2024

Сергей Карелин
Обзор аргументов православных людей против идеи христианского коммунизма²²

Идея христианского коммунизма в контексте поиска православными людьми путей дальнейшего развития России, несмотря на усилия мировой закулисы, зомбирующей наше сознание и приучающей нас к потребительскому образу жизни, все еще остается волнующей значительную часть нашего общества. Более того, мы уверены, что проблема праведного, богоугодного социального устройства общества подспудно волнует всех. Кажущаяся неразрешимость этой проблемы на фоне печальных опытов XX столетия, явное несоответствие «благих намерений» коммунистов их реальным деяниям – одна из причин всеобщего уныния, бросающего русских людей в водоворот бесконечного и бессмысленного материального стяжания, развлечений и греха. Но действительно ли неразрешима эта проблема? На этот вопрос нам поможет ответить анализ аргументов православных противников коммунизма, чьи суждения (и особенно суждения тех из них, кто имеет священный сан) оказывают явное влияние на сознание людей. При этом следует иметь в виду, что решение указанной проблемы возможно только тогда, когда сознание людей решительно сменится с позитивного на апокалиптическое. Пока мы живем в плену наших привычных иллюзий, надежд на «светлое будущее», понимаемое чисто по-человечески, и не чувствуем того, что история мира действительно уже подошла к своему концу, мы не сможем дать правильного ответа на вопрос о дальнейшей судьбе России, об устроении ее жизни. Но, слава Богу, в последнее время все больше и больше людей (даже тех, кто никогда не относил себя к Церкви) понимают и говорят, что конец света близок. Это вселяет в нас надежду, что мысли наши будут услышаны. Итак, с Богом приступим.

Раздел 1. Аргументы «божественные»

Аргументы православных противников коммунизма можно условно разделить на две группы: «божественные» и «человеческие». Пусть не смущает читателя оттенок легкой иронии в первом слове. К сожалению, мы не нашли другого, столь же емкого слова для обозначения всей совокупности этих аргументов. Можно было бы сказать «евангельские», но это более узкое понятие, не включающее в себя Ветхий Завет и все христианское богословие в целом. Кроме того, к этой группе относятся и аргументы, которые можно назвать «духовными», их суть – в попытке критики коммунизма с позиций нравственно-аскетических воззрений Церкви, т. е. того опыта, который был накоплен Христовой Церковью уже после Евангельского благовестия, в процессе истории. Рассмотрим основные из тех аргументов, с которыми нам приходилось сталкиваться.

Аргумент 1. Идея христианского коммунизма противоречит учению Спасителя об отвержении «мира сего» («князем» которого является диавол) и искании прежде всего «Царства Божия и правды его» (Мф 6:33).

Как легко видеть, этот аргумент построен на лукавом игнорировании всей земной, социальной, экономической жизни людей, как будто ее не существует вовсе. Надо любить Бога и ближнего, а все остальное второстепенно – таков лозунг сторонников этого аргумента. Но при этом они не замечают (или не хотят замечать), что, отвергая коммунизм, они тем самым выбирают нечто другое, т. е. капитализм. Ведь природа не терпит пустоты. Или христиане-антикоммунисты считают себя существами, подобными ангелам, не имеющими нужды в пище и одежде, и для которых таким образом экономические проблемы значения не имеют? Ну так пусть тогда не вкушают пищу и не одеваются! Лукавую косность такого взгляда отчасти можно извинить сугубой преданностью Христу и учению Матери-Церкви, действительно повелевающей прежде всего любить Бога и ближнего. Но когда было дано это повеление? Две тысячи лет назад! За такой огромный срок пора бы уже христианам вырасти из детей в людей взрослых, понимающих, как устроен мир и что в нем происходит, и умеющих нести ответственность как за свой жизненный выбор, так и за свои слова. Надо любить Бога и ближнего? Ну так любите! Раздайте свое имущество и служите Богу. И будете иметь сокровище на небесах! (Мк. 10.21) В чем проблема? Не хочется трудиться, исполнять повеление Божие?.. А какое право вы тогда имеете поучать других? И чего стоят все ваши поучения, если вы сами не знаете, как им следовать? Мы, т. н. «практикующие христиане», слишком привыкли прикрываться Богом; своей формальной, фарисейской принадлежностью к Церкви оправдывая свою лень и бездействие, да еще и других тащить за собой, приучая к своему бесплодному образу мыслей. И если в вопросах личного спасения мы достигли некоего общепринятого разумения – как спасаться, какие есть пути спасения (монашество, христианский брак), то в вопросах социальных, вопросах праведного, воистину христианского устроения общества мы так и продолжаем топтаться на месте. Долго ли мы будем еще по-детски хвататься за прописные евангельские истины, не давая им в своем сердце и уме никакого должного развития? Если уж мы занялись проблемами общественными, то надо действительно заняться ими, а не ограничиваться напоминанием о любви к Богу и ближнему. Как наша любовь к Богу и ближнему должна проявляться в социальном плане? На этот вопрос почему-то никто не отвечает. А вопрос этот, несомненно, ответа требует. Поставьте себя, например, на место президента или депутата Государственной Думы. Если президент – христианин, то разве не должен он думать о том, чтобы его решения, касающиеся жизни государства и людей, соответствовали евангельским заповедям? Но в той или иной мере мы все должны думать об этом, ведь мы все – граждане своего Отечества! Одно из двух: или мы действительно должны полностью отвергнуть «мир» как зло (и тогда, по логике вещей, все должны уйти в монастырь), или мы должны увидеть, что рядом с «миром сим», князем которого, по свидетельству Спасителя, является диавол, родился, вырос и созрел другой мир – мир христианский. Начало этому миру положил Сам Господь и Святые Апостолы, затем его строили и развивали православные цари, благоверные князья, воины, землепроходцы, крестьяне, дворяне, весь православный народ. Таким образом, совершенно очевидно, что мы являемся членами не только Церкви, но и христианского Царства. Не зря же мы ежедневно читаем тропарь «Спаси Господи люди Твоя». Как известно, во времена самодержавия в этом тропаре были слова о «благоверном государе», которые лишь потом были заменены словами о «православных христианах».

И даже сейчас, в эпоху всеобщей секуляризации, признаки этого христианского Царства есть. По крайней мере, есть наша Родина, наше земное Отечество, которое объединяет всех нас, заставляя задуматься о том, как лучше и праведнее устроить его жизнь. Правда Царства Божия – это не только правда любви к Богу и ближнему, но и вытекающая из этой любви правда разумного, богоугодного, святого устройства общества. Святитель Василий Великий говорил, что «разум дан человеку для того, чтобы Небесное благоустройство изображать на земле» [1] Идея христианского коммунизма является одним из вариантов поиска такого богоугодного устройства общества. Собственно говоря, больше никто ничего и не предложил. Правда, некоторые из православных выдвигают, например, такой лозунг: «Мы не за капитализм, мы не за социализм, мы – за монархию»²³. Но, я думаю, нет нужды объяснять грамотным русским людям, закончившим среднюю школу, что монархия – это форма правления, а не социально-экономический уклад. Если же под этим подразумевается абсолютная монархия, т. е. такая система власти, при которой царь единолично решает все вопросы, в том числе и определяет, каким будет социально-экономический уклад общества, то я думаю, что такая система власти для большинства русских людей неприемлема. Церковное сознание, наряду с категорией «монархии», в вопросах управления всегда имело в своем обиходе и категорию «соборности». Сама Церковь, согласно Символу веры, является не только «апостольской», но и «соборной»; в соответствии с этим принципом она всегда управлялась не только Патриархом, но и Поместными и архиерейскими соборами. И в государстве Российском, как известно, помимо монаршей власти, действовали еще и земские соборы. Так что ни о какой абсолютной монархии речи быть не может. Абсолютизм, как видим, противоречит фундаментальным христианским принципам. Сама Святая Троица есть не только Монархия Отца, но и Собор равночестных Ипостасей, сообща творящих мир, сообща правящих миром, сообща промышляющих о мире. Естественно, и мы должны брать пример с этого наивысшего Образца, «небесное благоустройство изображать на земле».

В чем суть христианского коммунизма? Должен ли он быть принудительным и всеобщим? На эти вопросы мы ответим по мере разбора остальных аргументов антикоммунистов.

Аргумент 2. Христос отказался делить наследство братьев (Лк 12:13–14). Значит, и мы не должны заниматься дележом, а должны принимать имущественное неравенство как данность, все наши помыслы устремляя к стяжанию любви к Богу и ближнему.

Этот аргумент близок по смыслу к первому. Но если мы задумаемся, то на вопрос: «почему Христос отказался делить наследство братьев» можно дать совершенно разные ответы. Если мы слепо повинуемся Христу, как рабы, то, конечно, можно заключить, что Господь просто запретил нам думать о земном, повелевая думать лишь о небесном. Похоже, что к такому взгляду и склоняются сторонники данного аргумента. Но из других евангельских и ветхозаветных источников ясно, что Господь вовсе не запрещает нам думать о земном. Не Он ли повелел первым людям: «Плодитесь и размножайтесь, и населяйте землю и обладайте ею» (Быт 1:28)? И Адаму Господь повелел «возделывать и хранить Едемский сад» (Быт 2:15). Как же можно возделывать и хранить Едемский сад, «обладать» землею, совсем не думая, как ее обустроить, как организовать хозяйство? И как разделить «обладание землей» между людьми? Если же мы повинуемся Христу не слепо, а разумно, как дети, всегда имеющие право спросить отца «почему?», то тогда приходит на ум совершенно другое объяснение поступка Спасителя: Он хотел, чтобы братья сами, полюбовно, решили между собой как им разделить наследство. Приказ Отца, конечно, имеет вес, но он в то же время породил бы зависть между братьями и ропот на Отца. Братья так и не смирились бы со своим жребием, и цель Отца – научить детей любви – была бы не достигнута.

Хочется отметить, что именно такое толкование эпизода с наследством братьев дает выдающийся русский богослов, собиратель святоотеческих толкований на Четвероевангелие М. В. Барсов [2].

Слава Богу, что Он даровал нам свободу, даровал и разум для понимания Его благой воли, которой мы можем свободно следовать!

Аргумент 3. Существование имущественного неравенства – это возможность различного проявления любви между людьми, милостыни богатых к бедным и благодарности бедных богатым.

Итак, имущественное неравенство должно существовать для того, чтобы богатые могли благотворить бедным, а бедные – благодарить богатых. При этом само по себе систематическое страдание бедных не принимается во внимание. Равно как и развращенность богатых. Ну, допустим, страдания бедных могут послужить к их спасению – это еще можно понять и с этим согласиться. Хотя часто бывает, что страдания только усугубляют ропот на Бога. Не все люди такие сильные, как праведный Иов. Но вот развращенность богатых уж точно никак не поспособствует их спасению! Этот тезис даже не нужно обосновывать ссылками на Священное Писание, он самоочевиден. Правда, сторонники этого аргумента говорят, что богатым дана от Бога ответственность, налагаемая на них этим богатством. Но скажите на милость, где в реальной жизни вы видели, чтобы богатые были ответственны перед Богом и людьми за свое богатство? Нет, они думают в основном о том, как свое богатство сохранить и приумножить, вместо заботы о народе строят себе виллы и покупают яхты, изощряются в развлечениях, а то и еще хуже – стремятся поделить между собой мир и полностью подчинить его своей власти. Причем, наверху этой пирамиды богатых людей мира происходит, как правило, уже полный отход от веры, увлечение масонскими игрушками вплоть до принятия антихристианской идеологии и морали. Это что – ответственность перед Богом? Скорее, это полное отсутствие страха Божия… Конечно, не все богатые таковы, есть и более или менее благочестивые, но чем они лучше тех бедных, которые по их милости терпят страдания? Сторонники данного аргумента считают, что достаточно обременить богатых лишь небольшой милостыней, и все будет хорошо. Но неужели ради возможности совершать эту немощную, вымученную, относительную милостыню мы будем принимать за идеал такое уродливое общество, в котором одни страдают, а другие наслаждаются? Неужели не очевиден аморализм подобного взгляда на вещи?

Как верно пишет выдающийся современный богослов Н. В. Сомин, один из немногих, кто серьезно и глубоко изучает учение Церкви о собственности, получается, что сторонники разбираемого аргумента хотели бы навсегда закрепить благоденствие богатых и страдание бедных. А зачем? Всего-навсего затем, чтобы удовлетворить душевную потребность богатых в милостыне. «Чтобы возлить елей, они хотели бы сначала изранить человека», – точно подмечает Н. В. Сомин [3].

Каждому христианину, не утратившему живой веры и совести, подобная установка должна быть противна. И по мысли великого учителя Церкви Иоанна Златоуста, милостыня, столь необходимая в нашем падшем мире, сделается ненужной в Царствии Небесном [3].

Проблему взаимоотношений богатых и бедных можно рассмотреть и в другой плоскости: в плоскости нашего распоряжения талантами и дарованиями Божиими. Очевидно, что богатому гораздо легче добиться всего в жизни – приобрести здоровье, развить таланты. Бедный просто не может развить свои таланты, потому что все его время уходит на суровую борьбу за существование. Возникает вопрос: кто ответит перед Богом, если мы задушим те таланты, которые Бог дал бедным?! Или у нас должно быть кастовое общество, к чему сейчас, кстати, и призывают некоторые зарвавшиеся политиканы? Опять мы видим полную несовместимость подобного взгляда не только с Христианством, но даже с простой человечностью. К сказанному следует добавить, что и бедные люди могут подавать милостыню, что случается, кстати, очень нередко. Всем известная «лепта вдовы», которую Господь оценил выше всех пожертвований богатых, – лучшее тому подтверждение.

Что же касается первой части рассматриваемого аргумента (о возможности различного проявления любви между бедными и богатыми), то он опять-таки выглядит очень странно. Разве люди с равным достатком не имеют такой возможности? Вот простой пример из жизни: два богатых (или два бедных) человека идут вместе по улице, один поскользнулся, упал и сломал руку. Другой оказал ему первую помощь, довез до больницы, поухаживал за ним, еще и семье его помог деньгами в трудное время. Помолился за него, наконец. Смотрите, сколько возможностей различного проявления любви в одном только случае! Как известно, в реальной жизни горя и страданий столько, что только успевай творить добрые дела… А вот наличие в обществе бедности и богатства скорее усложняет, отягощает и без того сложную и тяжелую жизнь, наполняет ее дополнительными страданиями.

Сторонники аргумента о «милости богатых и благодарности бедных», по-видимому, не могут рассмотреть эту проблему до конца и понять, что бедный, пока не насытится, не будет искренне благодарить богатого, но напротив, будет его осуждать; богатый же, пока полностью не раздаст своего богатства, не будет вполне милостив к ближнему. Таким образом, обе стороны согрешают, и следовательно, такое общество никак не является идеалом. На поверку идеалом является именно коммунизм – такое общество, где нет богатых и бедных, где все свободно отдали свои имущества друг другу. Мы прекрасно знаем, что таковым обществом была первохристианская община Апостола Иакова.

Об этой общине русскими богословами (в основном, XIX – начала XX вв.) написано море литературы. При этом большинство авторов считает, что первохристианский коммунизм не имеет нормативного значения для всех, и более того – что в первохристианской общине не было коммунизма как такового, а была лишь «касса взаимопомощи». Однако, обе эти мысли нельзя признать верными. Вспомним классический евангельский эпизод с богатым юношей (Мф 19:16–26, Мк 10:17–27). Господь говорит юноше: «… если хочешь быть совершенным, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф 19:21). Вроде бы, да, Господь здесь говорит не о всех людях, а только о тех, кто «хочет быть совершенным». Но в том-то и дело, что к совершенству Он призывает всех: «Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный» (Мф 5:48).

Все Евангелие есть проповедь совершенства. Оно труднодостижимо, но от этого вовсе не перестает быть идеалом! Точно так же и первохристианский коммунизм, будучи вершиной на пути достижения людьми «правды Царства Божия», является для нас негаснущим маяком, идеалом общественного устройства. Вот что пишет о первохристианской общине свт. Иоанн Златоуст:

«Это было ангельское общество, потому что они ничего не называли своим… Они отказывались от имущества и радовались, и велика была радость, потому что приобретенные блага были больше. Никто не поносил, никто не завидовал, никто не враждовал, не было гордости, не было презрения; все как дети принимали наставления, все были настроены как новорожденные… не было холодного слова: мое и твое; потому радость была на трапезе» (цит. по [4]).

Что же касается второй мысли – о «кассе взаимопомощи», то это по меньшей мере искажение действительности. Как свидетельствуют «Деяния», Апостолы не просто помогали друг другу своими сбережениями, но именно продали свои имения и обобществили свои имущества:

«Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого» (Деян 2:44–45).

Да, производственного коммунизма в общине Апостола Иакова не было. Как отмечает выдающийся богослов XX столетия Ф. В. Карелин, производство первохристианам не удалось наладить в основном по причине гонений, однако коммунизм потребительский у них, несомненно, был. При этом очевидно, что это не просто касса взаимопомощи, но нечто гораздо большее, ибо Апостолы не имели никакой собственности и вообще никакой отдельной жизни за пределами общины. А коммунизм производственный явился у христиан впоследствии – в опыте общежитийных монастырей. Что же касается такого коммунизма, который был бы не монашеским, а семейным, и притом не потребительским, а производственным, то такого коммунизма в истории практически еще не было, разве что в масштабе небольших общин (таковы были, например, русские общины старообрядцев). Не пришло ли время христианского производственного коммунизма, призванного хотя бы и при кончине мира явить всему человеческому роду пример праведного общества?

Но как же должно быть организовано производство и потребление в христианской общине, как должны распределяться средства в коммунистическом обществе вообще? Попробуем ответить на этот вопрос в самом общем его виде.

Разумеется, никто не призывает к скрупулезному высчитыванию и уравниванию доходов людей до копейки. Поэтому все выступления антикоммунистов против «уравниловки» – это борьба с ветряными мельницами. Коммунистический принцип – не в этом, а в том, чтобы создать общество, где будет править человечность и любовь. Каждому по потребностям – вот каким должно быть распределение средств в коммунистическом обществе. При этом речь идет не о выдуманных потребностях, не о наших бесконечных «хочу», а о потребностях реальных. Ясно, что многодетной семье нужно больше средств, чем семье с одним ребенком, больному человеку нужно больше, чем здоровому, и т. д. Но ведь этот принцип, провозглашенный Марксом, за 18 веков до него был осуществлен в той самой первохристианской общине Апостола Иакова, ибо раздаяние «потребностей» в этой общине совершалось «смотря по нужде каждого» (Деян 2:45). На этот факт давно уже обратил внимание упомянутый выше Ф. В. Карелин, и никто из многочисленных противников христианского коммунизма этот факт не опроверг.

И если истинный коммунизм таков, то где же в таком случае православные противники коммунизма увидели противоречие между ним и Христианством? Просто дело в том, что исторически к коммунистической идее примешивалось много инородных, уродливых идеек (идея обобществления жен, идея смешения рас и народов, пролеткульт и другие), которые ничего общего с коммунизмом как таковым не имеют. Вот эти-то примеси, в сочетании с атеизмом и волей к насилию, с яростным разрушением храмов и массовыми убийствами верующих, и сформировали у православных людей стойкую неприязнь к коммунистической идее.

Аргумент 4. Попытки коммунистического переустройства общества ведут к большому кровопролитию, и вообще они диктуются завистью или гордостью реформаторов. Наше дело – принимать все со смирением, молиться за мир, не нарушая естественного хода истории, развития стран и обществ. Зло побеждается только добром, и окончательная победа над злом под силу только Христу, поэтому любые попытки насильственной переделки людей и общества – утопия.

Этот аргумент (точнее – комплекс аргументов) является самым серьезным. Его можно назвать «духовным», основанным на традиционных нравственно-аскетических воззрениях Церкви. Большинство православных богословов минувших столетий, рассуждая на эти темы, так или иначе поддерживали этот довод. И все же, несмотря на серьезность этого аргумента, насыщенность его духовной и исторической правдой, он является верным лишь отчасти. Чтобы понять это, начнем с последнего тезиса. Да, окончательная победа над злом под силу только Христу. Но разве из этого следует, что мы не должны бороться со злом – как в недрах собственной личности, так и в окружающем нас обществе? Разве не должны мы быть соработниками Христу в деле нашего спасения? Сказано: «Царство Божие силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф 11:12). И еще сказано: «Кто не собирает со Мною – тот расточает» (Лк 11:23). Друзья ли мы Христу, или мы те самые рабы, которые зарыли в землю свои таланты, не желая трудиться для их приумножения? А если мы все-таки друзья Христу, то почему мы не можем помогать Ему нашими маленькими усилиями в деле преображения мира? Некоторые оппоненты христианского коммунизма ссылаются на притчу Господа о пшенице и плевелах (Мф 13:24–30). Дескать, до самой кончины мира среди людей будут «плевелы», и рай наступит только тогда, когда грех будет полностью побежден, когда плевелы будут сожжены. Ну, а почему, собственно, мы вообразили, что «плевелы» – это кто-то другой, а не мы сами? Есть ведь между нами и более достойные… И вот с этих-то более достойных мы и должны брать пример! Если бы святые рассуждали по нашей греховной логике, они, вместо того, чтоб уходить в пустыни, молиться и поститься, жили бы себе спокойно, в умеренном благочестии, и дожидались бы Царствия Небесного, заранее почивая на лаврах от сознания, что они добропорядочные христиане. Но в том-то и дело, что святые боялись и любили Бога, и потому искали Его ежедневно и ежечасно, стремились угодить Ему во всем, не зарывая в землю свои таланты, но усердно трудясь для их приумножения.

Очень велик соблазн – считать себя спасенными. Пребывать в Церкви и ничего не делать. «Но ведь мы же причащаемся Святых Христовых Таин!» – скажут многие. Да, это великая заповедь Божия, и хорошо, если мы ее исполняем. Но никогда не надо забывать, что причаститься можно не только во спасение, но и во осуждение. Так учит Церковь. И потому надо действительно исполниться страхом Божиим, который есть начало премудрости, чтобы этот страх научил нас всегда искать Бога, а не себе угождать.

Итак, залог нашего спасения – в каждодневном приложении усилий, в упорном поиске Бога и Его правды. Но как же быть, если другие не хотят жить по-христиански? Здесь возникает проблема насилия. Насилие христианин применять не может. Что же тогда делать: совсем уйти от мира, создавая лишь свои маленькие общинки? Но не означает ли это отдать мир во власть сатаны? И не будем ли мы отвечать перед Богом за свое нерадение, неумение строить диалог с людьми, проповедовать правду Христову? Думается, что будем отвечать. И если Бог дает нам уникальную возможность такой проповеди в виде христианской власти в стране, то думается, что некоторая степень насилия здесь как раз уместна и необходима. Насилие ведь бывает разным. Одно дело – убийство и грабеж, и совсем другое дело – увещевание и наставление, принуждение к добру законодательными мерами, создание в обществе соответствующей моральной атмосферы и идеологии (прославление идеалов общинности, жертвенности, взаимопомощи, осуждение сребролюбия, неумеренного потребления и разврата). Опытные духовники и педагоги говорят о том, что нет воспитания без насилия. Это касается воспитания детей, но это же касается и воспитания граждан. Быть может, кому-то эти рассуждения покажутся наивными, но, как ни странно, другого пути в Царствие Небесное у нас нет.

Классовая вражда и ненависть – это тоже грех. Мы не должны ненавидеть богатых, но должны относиться к ним как к заблудшим братьям. Наша вражда, наши злые чувства ощущаются ими на расстоянии, и создают непреодолимые препятствия для их исправления. Поэтому наш путь – терпеливая проповедь, в сочетании с мерами государственного воздействия на богатых (к таковым может относиться, например, обязанность богатых, чей доход превышает определенную сумму, отчислять часть своих средств на социальные цели: помощь бедным, медицина, природоохранные мероприятия и другие общественно полезные цели). Что касается зависти, на которую указывают сторонники разбираемого аргумента, то они, как видно, опять плохо понимают суть дела. Если мы завидуем богатым, это означает, что мы мыслим в тех же самых категориях, что и богатые, т. е. для нас накопление богатств является главной ценностью. Тогда как главной ценностью для нас является стяжание любви к Богу и ближнему, жизнь по Евангелию, построение праведного общества. А про богатство мы знаем, что оно, напротив, убивает душу.

Сторонники «непротивления злу насилием» почему-то не возмущаются, когда мы противимся любому частному злу: например, заступаемся за девушку, которую пытаются изнасиловать, или останавливаем вора, защищаем слабого от избиения, и т. д. Но вот когда мы пытаемся навести порядок в обществе, это вызывает протесты и осуждение. Почему? Видимо, потому что присутствует подсознательное убеждение: частная собственность священна.

Но где это сказано? И кто «освятил» частную собственность? Давно замечено, и не нами, что во всем Новом Завете не найдется ни одного текста, благословляющего частную собственность. Зато там много других текстов, говорящих о стяжании богатств как о зле. Ниже мы будем говорить об этом подробно. Так в чем же тогда дело?

Хорошо, говорят противники коммунизма, допустим, существующее общество весьма несовершенно. Но как определить, кто сколько должен получать в справедливом обществе: сколько должен получать министр, академик, инженер, директор завода, писатель, рабочий, врач? Да, невозможно это определить, но это лишь потому, что люди сами все запутали, далеко уйдя в своей жизни от простых евангельских идеалов. Между тем, на этот вопрос Церковь уже давно дала ответ устами Апостола Павла: «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фес 3:10). Думается, что эта норма имеет целью не только наказать лень и поощрить трудолюбие, но и показать нам, что у члена здорового христианского общества не должно быть материальных излишков. Есть что кушать и во что одеться – и довольно с тебя. Потому что зачем излишки тому, кто хочет служить Богу? И эта мысль полностью согласуется с неоднократными свидетельствами Священного Писания, что «корень всех зол есть сребролюбие» (1 Тим 6:10), что «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие» (Мк 10:25), что «не можете служить Богу и маммоне» (Лк 16:13). Тут важно даже не количество богатства, а важен сам вектор наших мыслей – направлен он на еще большее обогащение или на пожертвование своим имуществом вплоть до полной раздачи. Недаром Спаситель говорит: «Как трудно надеющемуся на богатство попасть в Царство Небесное!» (Мк 10:24).

Одной из психологических причин неприятия некоторыми христианами идеи коммунизма является наличие в обществе таких пороков как лень и пьянство (быть может, даже, что эта причина является главной, но не всегда осознаваемой). Вот, я вкалываю в поте лица, а мой сосед – лентяй и пьяница, – негодуют люди, – почему же он должен получать столько же? Где же тут справедливость? Да, справедливости тут нет, но есть милосердие, которое, как известно, выше справедливости и о котором вроде бы помышляют христиане-антикоммунисты. И если уж совершенного милосердия никто из нас вместить не может, то в таких случаях человека все-таки спасает община. В одиночку такой человек может просто погибнуть – покончить с собой, например. А в общине, где все на виду и люди друг друга знают, ему не дадут пропасть. Кроме того, в настоящей христианской общине, окормляемой мудрыми пастырями, всегда найдутся способы педагогического воздействия, духовного и медицинского врачевания указанных пороков. В конце концов, можно давать такому человеку лишь небольшую милостыню, способную поддержать его чисто физически, пока он не исправится.

«Аз есмь истина, путь и жизнь», – говорит Господь (Ин. 14.6). Путь, по которому должна пойти христианская цивилизация (если она воистину хочет стать христианской) можно назвать «экономикой любви»²⁴. Это путь милостыни богатых к бедным, но не той жалкой милостыни, когда богатый уделяет бедному крохи, а путь щедрой милостыни, который заканчивается всеобщим имущественным братством. Святые люди всегда находили пути служения Богу и ближнему, материально ограничивая себя до предела. Они знали, что «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф 6:21). Ну, так это же святые! – воскликнет читатель. Да, как выясняется, коммунизм возможен только при нашем стремлении к святости, нашей готовности пожертвовать богатством ради благополучия других. Именно в этом сущность коммунизма по Христу, а не в том, чтобы согнать людей в одно стадо, полностью лишив их какой-либо личной инициативы и запретив им личное творчество, что вполне справедливо не нравится людям.

Возможно ли такое святое общество на земле? Большинство православных христиан считает такое общество утопией. Но ни одного серьезного обоснования этой мысли не находится. Притча о пшенице и плевелах говорит не о том, что святое общество на земле невозможно, а лишь о том, что «плевелы» будут ему мешать. Но ведь плевелы мешают каждой человеческой душе, увлекая ее со спасительного пути в погибель, и, тем не менее, Церковь явила сонмы святых, преодолевших в себе грех! Почему же невозможна святость общественная? В последние времена испытания для христиан будут столь велики, что перед лицом этих испытаний (всемирная власть антихриста) христиане отбросят все свои ничтожные амбиции и, поддерживаемые благодатью Божией, объединятся по примеру Апостолов в новую, только уже гораздо бо́льшую по масштабам общину. Не надо забывать, что Бог не дает людям испытаний не по силам. И что наряду со всеми ужасами и соблазнами последних времен (гонения от антихриста, чудеса лжепророка, антиевхаристический культ, повсеместное торжество греха) будут явлены и великие силы Божии: проповедь Еноха и Илии на земле, воскресение преп. Серафима Саровского и его проповедь всемирного покаяния, дивный покров Царицы Небесной над Дивеевской обителью (так что и антихрист не сможет в нее войти) и многое другое [5]. Так что «нет нам дороги унывать», как любил повторять преп. Серафим.

Вернемся к вопросу о сущности христианского коммунизма.

Анализируя капиталистическую и социалистическую модели общественного устройства, Ф. В. Карелин формулирует следующий фундаментальный тезис: «Социализм – это единственная из социально-экономических формаций, которая экономически заинтересована в добродетели» [4]. И действительно, если люди вдруг возымеют твердое намерение жить по Евангелию, то все станут добросовестно трудиться, справедливо распределять и умеренно потреблять, и тогда социалистическое хозяйство расцветет! А что касается системы капиталистической, то она, наоборот, прекратит свое существование, т. к. она построена на экономической эксплуатации греха (алчности предпринимателей и развращенности потребителей). Всеобщая нравственная евангелизация вызовет прекращение в таком обществе конкурентной борьбы и классовой эксплуатации, а также падение спроса в таких сферах производства, как индустрия роскоши, индустрия развлечений и т. п., вследствие чего подобное общество просто перестанет существовать. Приведенное наблюдение должно являться для христиан неоспоримым аргументом в пользу социалистического устройства общества. Ибо капитализм без греха существовать не может, социализм – не может прожить без добродетели. Кроме того, капитализм подразумевает жестокую эксплуатацию природы (и даже современные природоохранные технологии тут не помогают) в силу того, что непрестанно разжигается жажда потребления. Как отмечал Ф. В. Карелин, лежащий в основе современной цивилизации глубоко порочный принцип удовлетворения непрестанно растущих потребностей (отчасти этот принцип завоевал свои позиции и в бывшем у нас социалистическом обществе) должен быть заменен принципом разумного воздержания.

Как же будут распределяться средства на путях созидания христианского коммунистического общества? По-видимому, богатство просто отомрет само собой. Христиане, обладающие имущественными излишками, найдут способ избавиться от своего богатства: построят храмы, больницы, культурные центры, направят средства на освоение пустующих земель, на улучшение экологии, просто поделятся своими квартирами и дачами с другими семьями, вылечат онкобольных, и т. д. Нет никакого сомнения, что страны выйдут из всех своих кризисов, т. к. средства будут тратиться не на то, без чего любой нормальный человек легко может обойтись (роскошь, развлечения, сотни никому не нужных видов спорта, безумные эксперименты науки), а на то, что действительно нужно для счастливой и плодотворной христианской жизни. Перечисленные выше способы благотворения богатых обществу, как мы знаем, имели место всегда. Царская Россия прославилась множеством меценатов, таких как Демидовы, Морозовы, Мамонтовы, Третьяковы, Рябушинские, Строгановы. Однако, бо́льшую часть своих накоплений богатые люди тратили все-таки не на других, а на себя или на свое дело. В этом коренное отличие их жертвы от жертвы совершенной. Вспомним «лепту вдовы», которая в очах Божиих больше всех пожертвований богатых – именно потому, что вдова положила в сокровищницу «все, что имела, все пропитание свое» (Мк 12:44). И богатому юноше Господь сказал так: «Если хочешь быть совершенным, продай все, что имеешь, и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною, взяв крест» (Мф. 19.21). Не часть имения надо раздать, но все, что имеешь. Только тогда ты получишь духовную свободу и сможешь истинно служить Богу. Об этом же с необыкновенной категоричностью говорит (только не в духовном, а в нравственном ключе) великий проповедник христианского коммунизма свт. Иоанн Златоуст:

«Только тогда ты оправдаешься, когда ничего не будешь иметь, когда ничем не будешь владеть; а пока ты что-нибудь имеешь, то хотя бы ты дал тысячам людей, а остаются еще другие алчущие, нет тебе никакого оправдания» [3].

Один из моих оппонентов утверждал, что призывы Златоуста имеют характер нравственный, а не социально-реформаторский. Но это противопоставление не имеет никакого смысла и говорит лишь о том, что его приверженцы не способны различить в человеческой деятельности личное и общественное. Существование общества – это такая же реальность, как и существование личности. И «социальное реформаторство» точно так же может быть нравственным, как и «реформа» своей души. На уровне личности мы должны творить частное добро нуждающимся, на уровне общества – проводить благие социальные реформы, устанавливать справедливый, христианский общественный строй. Возможно, мой оппонент хотел указать на добровольность милостыни. С этим принципом мы не спорим. Но в то же время очевидно, что милостыня необходима для нашего спасения. Точно так же необходимо и преображение общества, которое и является тем самым «социальным реформаторством», так смущающим критиков коммунистической идеи. Повторюсь: эти «реформы» не должны проводиться как некое насилие сверху, они должны происходить естественно – под действием благодати Божией на сердца богатых. В то же время несомненно, что христиане, оказавшиеся у руля власти, могут и должны подталкивать богатых к таким реформам.

Нарисованная картина преображения общества кажется нам всем невероятной. Но, как ни странно, она необходима, а потому рано или поздно сбудется. Может быть, в процессе апокалиптических потрясений на земле, может быть, отчасти и раньше. Так или иначе, земная история человеческого рода должна завершиться возникновением на земле праведного общества. В противном случае история не имеет оправдания. Почему это так? Потому что история имеет не только личное, но и общественное измерение. На уровне личности человек сумел достичь святости, на уровне общества – все еще нет. Христиане слишком любят говорить о приоритете духовного над телесным, материальным. Но при этом удивительным образом не замечают, что телесность как раз и дана нам для того, чтобы научиться друг друга любить. Без материальной жизни мы бы не чувствовали ни свою нужду, ни нужду своего ближнего, и следовательно, невозможно было бы совершенствование духовное. Наше тело – это великое напоминание о единстве человеческого рода, о том, что можно и нужно любить другого несмотря на то, что он другой.

Разве могут быть случайными слова из Нагорной проповеди, которые называют третьей заповедью блаженства: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю». (Мф 5:5)? Какую же землю наследуют кроткие? По-видимому, ту самую, о которой сказано в Откровении Иоанна Богослова: «И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет» (Откр 21). Об этой же земле говорит и Апостол Петр: «мы, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда» (2 Пет 3:13). Праведное общество, к которому мы все должны стремиться, будет как бы мостиком от нашей земной жизни к жизни на новой земле. И эта мысль полностью согласуется с общепринятым в Христианстве убеждением, что земная жизнь есть подготовка к вечности. Как мы можем войти в вечность, будучи к ней неготовы, не имея на себе брачной одежды?

Несколько слов о том, когда и как может возникнуть на земле праведное общество. Глубокое осмысление этого вопроса на основании истолкования пророчеств Апокалипсиса сделано Ф. В. Карелиным. Он указывает на то, что среди прочих пророчеств об антихристе в Откровении содержится и пророчество о победе антихриста над святыми: «И дано было ему вести войну со святыми и победить их. И дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком, и племенем» (Откр 13:7). О какой войне и победе здесь может идти речь? – задает вопрос Ф. В. Карелин. И отвечает:

«Если допустить, что в приведенном тексте речь идет о победе духовной, то тогда текст окажется пораженным внутренним противоречием: того, кто будет духовно побежден антихристом, Пророческое Слово не может именовать святым. Напротив, хорошо известно, что Откровение Иоанна Богослова нарочито подчеркивает ту несомненную для христиан истину, что святость обуславливается духовной победой.

„Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия… Побеждающий не потерпит вреда от второй смерти… Побеждающему дам вкушать сокровенную манну и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает…“ (Откр 2:7-28).

„Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном“ (Откр 21:7).

Таким образом, в разбираемом пророчестве речь может идти только о победе военной. Но если так, то из этого следует, что… во времена антихриста на Земле будет существовать особая духовно-политическая реальность, отличная от всех прочих – царство святых (которое станет на пути антихриста), т. е. та самая агиократия, о которой в той или иной форме пророчествовали все религиозные мыслители Земли Русской» [6].

От себя можем добавить, что о духовном расцвете на небольшое время, предшествующем появлению антихриста, пророчествовали и некоторые святые: Преп. Серафим Саровский, Свт. Феофан Полтавский, Преп. Анатолий Оптинский, Преп. Лаврентий Черниговский, Преп. Аристоклий Афонский. При этом в большинстве пророчеств центром такого расцвета называется Россия, и упоминается о даровании ей нового царя, помазанника Божия.

Что же касается слов о «победе» антихриста над святыми, то думается, что это пророчество не носит фатального характера. Покаяние ниневитян, в результате которого Бог отменил свой приговор над Ниневией (о чем также пишет Ф. В. Карелин), должно научить нас тому, что у Бога нет предопределения ко злу, и что покаяние может изменить сам ход истории. Преподобному Серафиму Царица Небесная обещала, что в пределы Дивеевской обители антихрист никогда не войдет. Если мы будем усердны в покаянии и исправлении нашей жизни, то не пожелает ли Божия Матерь раздвинуть пределы этой территории до размеров всей России и дружественных ей славянских государств?

Аргумент 5. Коммунисты проповедуют всеобщее равенство, но это противоречит самой природе и Божиему замыслу, ибо люди уже от рождения различаются по своим талантам и способностям.

Выше мы уже затрагивали вопрос о талантах и дарованиях Божиих. Теперь нам надлежит рассмотреть эту проблему более пристально.

Да, на первый взгляд приведенный тезис верен. Но лишь на первый. Как известно, любой талант можно развить. Музыкальные данные, чувство языка, абстрактное мышление, математические способности, весь комплекс творческих способностей человека. Современная наука установила, что и объем мозга у человека увеличивается при определенных условиях, возникают новые нейронные связи, соответственно, развиваются и все познавательные, мыслительные и творческие способности. А что нужно для развития всех этих способностей и талантов? Нужны хорошие условия жизни: хорошее и разнообразное питание, хорошая медицина, благожелательная атмосфера, неперегруженность работой, в целом более тонкое и гармоничное развитие. Если человека держать «в черном теле» – плохо кормить и заставлять много работать, да еще и не оставлять ему времени на другие занятия – вырастет из него хороший музыкант, живописец? Едва ли. Таким образом, богатые люди, изначально имеющие доступ ко всем вышеуказанным благам, оказываются изначально же в более выгодном положении. Равенство создать невозможно, но можно и нужно создать равные условия для людей. Все остальное зависит уже от самого человека: если человек лентяй, то из него ничего не вырастет, если он трудолюбив – из него вырастет очень многое. А если богатые не хотят создавать для людей равные условия, то такой общественный строй следует признать людоедским! Чего же удивляться после этого, что произошла Революция, что большевики залили кровью Россию? Не сами ли виноваты в этом те, кто вопреки правде Божией тысячу лет ревниво оберегал этот внешне христианский, а по сути, бесчеловечный общественный строй? Разумеется, осуждая этот строй в целом, я прекрасно понимаю, что отдельные его представители (такие, например, как царь Александр II, освободивший крестьян), были достойными людьми, делавшими реальные шаги на пути его исправления в соответствии с Евангелием.

Вековое имущественное расслоение народа породило ситуацию, когда большинство талантов происходило из обеспеченных семей (такие самородки как Михайло Ломоносов – это один случай из тысячи). И этот факт, кстати говоря, на тонком подсознательном уровне вполне мог создать иллюзию, что богатые – это вообще люди более достойные, светлые, богоизбранные. И что бунтовать против них – это богоборчество. Один из моих оппонентов прямо утверждал, что, бунтуя против богатых (речь идет, разумеется, не о каких-то политических действиях, а о моем внутреннем протесте против богатых и богатства), я тем самым бунтую против «установленной Богом иерархии». Но позвольте! Что это за иерархия богатых и бедных, якобы установленная Богом? Я знаю иерархию в Церкви – это Богом установленная иерархия. Есть иерархия в государстве – она называется Монархией. Она тоже установлена.

Богом, ибо царь – помазанник Божий. Сказано также: «существующие власти от Бога установлены» (Рим 13:1). Власти, но не богатство! А вот «иерархия» богатых и бедных Богом нигде и никак не установлена. Это есть греховное извращение человеческих отношений, которое Богом благословлено быть не может, но может быть только попущено. И утверждать, что подобные отношения между людьми установил Бог – по-моему, означает хулить Бога.

Так что стоит приложить усилие и подумать, как вся эта картина ложного «достоинства» богатых рассыпается в прах.

«Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих, ибо говорю вам, что ангелы их на небесах всегда видят Лице Отца Моего Небеснаго» (Мф 18:10).

Тысяча лет «презрения», материального и духовного угнетения крестьян, а затем и рабочих, не перевесит ли семидесяти лет советского режима со всеми его репрессиями, лагерями и голодоморами? Не говоря уже о том, что в массовые репрессии против русского народа в советский период внесли свой весомый вклад евреи, занимавшие большинство постов во всех властных структурах. Сегодня это уже доказанный факт. Ненавидя Православие как своего конкурента в плане богоизбранности, евреи целенаправленно уничтожали храмы, русскую культуру, генофонд русского народа. Так что огульно обвинять коммунистов во всех трагических феноменах советского периода совершенно неверно.

Как это ни парадоксально, но советский коммунизм, несмотря на воинствующий атеизм и гонения на Церковь, по своему социальному укладу оказался обществом более христианским, чем общество дореволюционное. Всеобщее и бесплатное образование, бесплатная медицина, создающие для людей действительно равные возможности, ярко это засвидетельствовали. Повторяю еще раз, дабы не навлечь на себя гнев ревнителей аргумента об искании Царства Божия: не в благосостоянии дело (благосостояние советского общества было как раз-таки на низком уровне), а в равных возможностях для людей. Несомненно, этот принцип – христианский, и составляет неотъемлемую часть «правды Царства Божия». Что же касается различных несправедливостей, бюрократии, казнокрадства и коррупции чиновников, то в царской России всего этого было не меньше, чем в советской.

Нравственный и экономический выход из создавшегося к 80-м годам XX столетия тупика состоял в покаянии – прежде всего, в грехах цареубийства, разрушения храмов, убийств и преследований верующих. Отчасти это и произошло в последние десятилетия. Но, видимо, недостаточно. Чтобы понять всю трагичность совершившегося в 1917-18 гг., всю глубину подвига царской семьи, весь ужас последующих гонений, коммунистам, очевидно, надо прийти к Богу. А этого пока, к сожалению, не происходит, за редким исключением. Христианам же, со своей стороны, нужно понять, наконец, всю неправду их внутренней установки на защиту частной собственности и имущественного неравенства. Как уже было сказано выше, во всем Новом Завете не найдется ни одного изречения Спасителя или Апостолов, благословляющего частную собственность. В то же время там достаточно много известных всем изречений, осуждающих богатство и стяжательство. Но может быть мы, по нашей духовной немощи, плохо понимаем смысл этих изречений? В этом случае наиболее естественно обратиться за разъяснением к святым отцам. И что же выясняется? А выясняется то, что большинство отцов, рассуждающих о вопросах собственности и богатства, были «коммунистами» в христианском понимании этого слова, т. е. учили о безусловном нравственном преимуществе собственности общественной, о ее соответствии замыслу Божию о человеке. Блестящее и всестороннее исследование, проделанное по данному вопросу Н. В. Соминым, не оставляет в этом никаких сомнений. Приведем лишь некоторые цитаты, собранные Соминым [3].

Василий Великий:

«Кто любит ближнего как самого себя, тот ничего не имеет у себя излишнего перед ближним… Поэтому чем больше у тебя богатства, тем меньше в тебе любви»;

«Но богатство необходимо для детей. – Это благовидный предлог любостяжательности: ссылаетесь на детей, а удовлетворяете собственному сердцу. Не вини невинного; у него есть свой Владыка, свой Домостроитель; от другого получил он жизнь, от него ожидает и средства к жизни»;

«Скажи же мне, что у тебя собственного? Откуда ты взял и принес с собою в жизнь? Положим, что иной, заняв место на зрелище, стал бы потом выгонять входящих, почитая своею собственностью представляемое для общего всем употребления; таковы точно и богатые. Захватив всем общее, обращают в свою собственность, потому что овладели сим прежде других»;

«Надобно иметь в братстве какую-либо собственность? Ответ: Сие противно свидетельствам об уверовавших в Деяниях, в которых написано: „ни един же что от имений своих глаголаше свое быти (Деян 4:52). Посему кто называет что-либо своим, тот поставляет себя чуждым Церкви Божией и любви Господа, Который словом и делом учил полагать за друзей душу свою, а не только одно внешнее“».

Ефрем Сирин:

«В ком любовь, тот никогда ничего же не присвояет себе, ни о чем не говорит: „это мое“, но все, что ни есть у него, предлагает всем в общее употребление».

Иоанн Златоуст:

«Он [богатый] становится благим, когда раздает свое богатство…, а до тех пор, пока сдерживает его при себе, он не бывает благим… Неимение денег служит признаком доброго человека»;

«Вам жаль, когда вы видите зверя, терзающего овцу, когда же вы терзаете сами кого-либо себе подобных, связанного с вами узами самой природы, то вы не видите в этом ничего недостойного, и еще хотите слыть за людей!»;

«Сребролюбие возмутило всю вселенную; все привело в беспорядок; оно удаляет нас от блаженнейшего служения Христу: „не можете, говорится, Богу работати и маммоне“ (Мф 6:24), – потому что маммона требует совершенно противного Христу. Христос говорит: подай нуждающемуся, а маммона: отними у нуждающихся; Христос говорит: прощай злоумышляющим на тебя и обидящим, а маммона напротив: строй козни против людей, нисколько не обижающих тебя; Христос говорит: будь человеколюбив и кроток, а маммона напротив: будь жесток и бесчеловечен, считай ни за что слезы бедных»;

«Невозможно разбогатеть тому, кто не делает несправедливости. На это и Христос указывает, говоря: „сотворите себе други от маммоны неправды“. Но что скажешь ты, если кто-нибудь от отца получил наследство? Он получил собранное неправдою… Можешь ли ты, восходя через длинный ряд поколений, доказать таким образом, что имущество это законно приобретено? Никак не можешь этого сделать. Напротив, начало и корень его непременно должны скрываться в какой-нибудь несправедливости. Почему так? Потому, что Бог не сделал одного богатым, а другого бедным»;

«Если желаешь оставить детей истинно богатыми, то оставь должником их Бога и Ему вручи свое завещание»;

«Разбойник не может избежать казни, ускользнуть от рук человеческих – богач не уйдет от десницы Божией. Богач будет ввергнут в геенну, Лазарь возляжет на лоно Авраамово. Священное Писание учит нас, что вор не только тот, кто похищает чужое имущество, но и тот, кто не раздает того, что имеет».

Амвросий Медиоланский:

«Стремясь увеличить свои богатства, скопить денег, приобрести в собственность земли, превзойти других богатством, мы совлекаем с себя образ справедливости»;

«Ничто не может быть несправедливее, неблагодарнее, сребролюбивее, как одному пользоваться своим имуществом»;

«Тогда как Господь Бог наш именно желал, чтобы земля была общим владением всех и всем служила своими продуктами, скупость, однако, распределяет права владения»;

«Бог велел всему родиться так, чтобы быть общей всем пищей, и чтобы земля была, так сказать, общим владением всех. Значит, природа создала общее право, захват (usurpatio) – частное»;

«Земля – общее достояние всех, богатых и бедных; почему же вы, богатые, приписываете себе одним право собственности на нее? Природа, которая рождает всех бедными, не знает богатых… Ты не даришь бедному из твоего, а возвращаешь ему из его же. Ибо ты захватываешь себе одному то, что дано в общее пользование всех. Земля принадлежит всем, а не богатым».

Феодорит Кирский:

«Обилие денег и преизбыточество преспеяний в добродетели прямо между собой противоположны».

Иоанн Лествичник:

«Стяжавший любовь – расточил деньги; а кто говорит, что имеет и то и другое, тот сам себя обманывает».

Киприан Карфагенский:

«… что принадлежит Богу, то должно составлять общее достояние, и никто не должен быть лишаем участия в благодеяниях и дарах Его так, будто весь род человеческий не одинаково должен пользоваться благостию, щедростию и милостию Божественной. Так, одинаково для всех светит день, одинаково сияет солнце, падает дождь, дует ветер, и сон у спящих один, и блистание звезд и луны общее для всех. И если земной владелец, руководствуясь таким примером равенства, разделяет свои плоды и прибытки с братством, то он, становясь чрез безмездные щедрые подаяния общительным и справедливым, становится подражателем Бога-Отца»;

«Если мы любим Бога всем сердцем, то ни родителей, ни детей не должны предпочитают Богу… Грешит в Церкви тот, кто предпочитает себя и детей своих Христу, бережет свои богатства… Чем больше у тебя семейство, тем более ты должен быть щедродательным».

Иероним Стридонский:

«Хорошо сказал Он: „от неправедного“ (Лк 16:9); ибо все богатство происходит от несправедливости, если один не потерял, другой не может найти. Поэтому мне кажется очень верной пословица: Богатый или сам несправедлив, или наследник несправедливого»;

«Богатство собирается неправдою».

Симеон Новый Богослов:

«Существующие в мире деньги и имения являются общими для всех, как свет и этот воздух, которым мы дышим, как пастбища неразумных животных на полях, на горах и по всей земле.

Таким же образом все является общим для всех и предназначено только для пользования его плодами, но по господству никому не принадлежит.

Однако страсть к стяжанию, проникшая в жизнь, как некий узурпатор, разделила различным образом между своими рабами и слугами то, что было дано Владыкою всем в общее пользование.

Она окружила все оградами и закрепила башнями, засовами и воротами, тем самым лишив всех остальных людей пользования благами Владыки.

При этом бесстыдница утверждает, что она является владетельницей всего этого, и спорит, что она не совершила несправедливости по отношению к кому бы то ни было…

Имеющий отложенные деньги… виновен в потере жизни тех, кто умирал за это время от голода и жажды. Ибо он был в состоянии их напитать, но не напитал, а зарыл в землю то, что принадлежит бедным, оставив их умирать от голода и холода. На самом деле он убийца всех тех, кого он мог напитать».

Лактанций:

«Любостяжание есть источник всех зол: оно происходит от презрения к истинному величию Божию… То, что прежде было в общем употреблении у всех людей, начало скопляться в домах у немногих. Чтобы других подвергнуть своему рабству, люди стали собирать себе в одни руки первые потребности жизни и беречь их тщательно, дабы небесные дары сделать своею собственностью не для того, чтобы уделять их ближнему из человеколюбия, которого в них не было, но чтобы удовлетворять единственно своему любостяжанию и корысти. После того, составили они себе самые несправедливые законы под личиною мнимого правосудия, посредством которых защитили против силы народа свое хищничество».

Астерий Амасийский:

«Алчность – мать неравенства, она безжалостна, человеконенавистница, крайне жестока. Вследствие нее жизнь человеческая полна неправильностей: одни до отвращения пресыщены избытком своего имущества, подобно тому как изрыгают излишнюю пищу; другие же страдают мучимые голодом и нуждой».

Блаженный Августин:

«… блаженны те, кто уготовляет место Господу тем, что не пользуется своей частной собственностью… Итак, воздержимся, братья, от владения частной собственностью или от любви к ней, если не можем от владения, и уготовим место Господу».

Помимо приведенных авторов, среди противников частной собственности и богатства можно назвать Григория Богослова, Григория Нисского, Иустина Философа, Ерма (автора знаменитого «Пастыря»), Исидора Пелусиота, а из поздних святых – праведного Иоанна Кронштадтского, сказавшего такие слова:

«У нас в обществе великое заблуждение: богач думает, что богатство – его собственность. Хищнически захватили дары Божии в руки свои, сами пресыщаются ими и бедным не помогают» [7].

В высшей степени печальная и поучительная картина: в то самое время как великий светильник Земли Русской свидетельствовал ту правду Царства Божия, о которой идет речь в этой статье, большинство русских богословов (священники, профессора семинарий, церковные публицисты), словно не слыша его, писали свои произведения о Христианстве и социализме, в которых так или иначе, вольно или невольно, искажали евангельское учение. И еще неизвестно, не повинны ли они отчасти в той страшной волне террора против Церкви со стороны большевиков, которая прошла по Русской Земле после революции. Скольких жертв, возможно, удалось бы избежать, если бы Церковь лучше знала свое собственное социальное учение!

Справедливости ради надо сказать, что не все отцы древней Церкви придерживались категоричных воззрений на собственность и богатство. Есть и более умеренный взгляд, заключающийся в том, что богатство само по себе не есть зло, а может даже быть инструментом спасения, важно только правильно им распоряжаться. Такого взгляда придерживался в основном Климент Александрийский. Но, как видим, «коммунистов» среди отцов древней Церкви гораздо больше.

Н. В. Сомин, рассматривая доводы святых отцов за общественную собственность, выделяет между ними нравственные, богословские и аскетические. Суть нравственных доводов – в том, что иметь у себя материальные излишки, в то время как ближний нуждается – бесчеловечно. Но поскольку щедрая милостыня неизбежно приведет к потере богатства, ибо на земле нет бесконечных богатств для всех, ясно, что итогом этой милостыни будет всеобщее имущественное братство. Отсюда же вытекает и очевидная нравственная норма: только труд дает право на потребление. Суть аскетических доводов – в том, что богатство, во-первых, крепко привязывает человека к земному, делает его своим рабом, заставляя все больше умножать его и всячески ему служить (например, обеспечивать его охрану – как юридическую, так и физическую), создавая тем самым иллюзию жизни, а на самом деле делая человека все более алчным, склонным к разврату, жестоким и бессовестным; во-вторых, в том, что оно тем самым увеличивает пропасть между богатым человеком и Богом, между богатым и ближними его. Выходом из этого замкнутого круга, или «петли Златоуста», как называют изучающие творчество Святителя богословы, является отказ от богатства в пользу нуждающихся. Наконец, доводы богословские заключаются главным образом в том, что люди имеют одну общую природу, и, если бы не грехопадение, человечество было бы одной райской семьей, совместно владеющей землей и всеми ее благами. Отсюда опять же следует вывод об обобществлении имуществ как христианском общественном идеале.

Святитель Иоанн Златоуст огромное значение придавал тому первохристианскому коммунизму, который был явлен в общине Апостола Иакова. Как известно, обобществление имуществ у Апостолов произошло сразу после Пятидесятницы, когда они приняли дары Духа Святаго, сошедшие на них в огненных языках. В Православии общепринято считать Пятидесятницу днем рождения святой Церкви. Отсюда для Златоуста возникает еще один довод в пользу христианского коммунизма, который Н. В. Сомин называет экклезиологическим:

«Они (первохристиане) видели, что духовные блага общи и что никто не имеет больше другого, – и потому скоро пришли к мысли разделить между всеми и свое имущество».

Н. В. Сомин верно указывает, что для Златоуста и других отцов древней Церкви практически не существовало разницы между понятиями богатства и частной собственности. В общине невозможно стяжать богатство, ибо все общее и распределяется на всех. А самый помысл о богатстве так или иначе является следствием человеческого эгоизма, желания иметь больше, чем у других. Недаром Господь наказал смертью Ананию и Сапфиру, пожелавших утаить от общины часть денег от проданной ими земли. (Деян 5:1-11). Столь суровое наказание, по-видимому, говорит о том, насколько большой ценностью в очах Божиих был христианский коммунизм первой общины.