Kitobni o'qish: «Научное волонтерство: Делаем науку вместе»
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)
Научный редактор: Андрей Кожанов
Редактор: Карина Ильинцева
Издатель: Павел Подкосов
Руководитель проекта: Александра Шувалова
Арт-директор: Юрий Буга
Дизайнер: Денис Изотов
Корректоры: Ольга Бубликова, Елена Воеводина
Верстка: Андрей Ларионов
Иллюстрация на обложке: Shutterstock
В книге упоминаются социальные сети Instagram и/или Facebook – продукты компании Meta Platforms Inc., деятельность которой по реализации соответствующих продуктов на территории Российской Федерации запрещена как экстремистская.
Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.
Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
© Борисова-Сале А., Плехович Я., Фурсов К., Дружинина С., Цой В., Денисова Д., Эмер Ю., Арсеньева Т., Максутова А., Серегин А., Заварзин А., Салюк П., Садыкова Н., Лиханов М., Аленина Е., Цигеман Э., Васильев А., Мишин Е., Уфимцева А., 2024
© ООО «Альпина нон-фикшн», 2025
* * *
Введение
О чем эта книга, или Возможна ли гражданская наука в России
Живут ли ученые в башне из слоновой кости? И если да, то когда они в нее забрались? Этими вопросами задается философия науки, но история знает немало примеров, когда выход из башни к обычным людям служил на пользу и науке, и обществу. Эколог и активист научного волонтерства Карен Купер приводит очень давний пример – рождение океанографии как дисциплины. Морские путешествия всегда были очень дороги, а уровень государственной поддержки науки до XX века не позволял профессиональным ученым или группам ученых изучать океан системно и всеохватно. Данные оставались фрагментированными и малодоступными, пока в XIX веке американцу Мэтью Фонтейну Мори не пришла в голову идея обобщить стандартизированные наблюдения моряков из 13 стран. Он составил полную карту морских течений и ветров, что сделало мореплавание быстрее и безопаснее для всех. Мори, кстати, был членом Петербургской академии наук. Перепрыгнем на сто лет: тогда бердвотчеры (орнитологи-любители, наблюдающие за птицами) помогли собрать информацию о том, что певчие птицы начали откладывать яйца раньше, чем обычно, из-за изменения климата. Работе почти 30 лет, и Великобритания использовала этот кейс для продвижения Киотского протокола (международное соглашение, подписанное в 1997 году с целью сокращения выбросов парниковых газов в атмосферу). Это был один из способов показать, что изменение климата – не проблема далекого будущего, а идущий полным ходом процесс. Объединяет эти две истории одна довольно необычная вещь: граждане (не специалисты, не ученые) бесплатно сделали нечто такое, что потом помогло ученым в больших научных достижениях. Их вклад оказался настолько значимым, что затем обернулся прямой пользой для тех же граждан.
Но Мори было непросто координировать своих моряков. Наверное, он использовал почту – представляете себе скорости? Да и в 1997 году сила связей еще не достигла привычного нам масштаба: World Wide Web Тим Бернерс-Ли из CERN придумал лишь в 1989-м, и она оставалась привилегией самых технологически обеспеченных и подкованных.
Время шло, и к концу нулевых мы оказались крепко повязаны социальными сетями в новом, «интернетном» смысле слова. Тогда, кажется, и возникло такое понятие, как «гражданская наука». Оксфордский словарь говорит, что это «научная работа, проводимая представителями широкой общественности, часто в сотрудничестве с профессиональными учеными и научными учреждениями или под их руководством» (Citizen science n. – scientific work undertaken by members of the general public, often in collaboration with or under the direction of professional scientists and scientific institutions).
Первый крупный (и по сей день один из самых больших) проект гражданской науки – платформа iNaturalist. Это «империя» одной из самых древних и очевидных сфер применения интереса обычных людей к науке – наблюдения за дикой природой. Она разработана в 2008 году в качестве выпускной работы тремя магистрами Калифорнийского университета в Беркли, двое из которых в дальнейшем продолжили работу над сайтом. В 2011 году к команде присоединился исследователь из Стэнфорда. Двадцать четвертого апреля 2014 года проект вошел в состав Калифорнийской академии наук (это не академия по типу РАН, а скорее музей и центр популярной науки на берегу Тихого океана), а в 2017 году стал ее совместным проектом с Национальным географическим обществом.
В 2014 году в проекте был зарегистрирован 1 млн наблюдений (люди грузят на платформу фото дикой природы), а в 2021 году – уже 80 млн. Взрывной рост и по числу, и по уровню институционализации: от студенческого проекта до общественных организаций национального уровня. Второй гигант мира гражданской науки, согласно данным Википедии за 2019 год (это последние доступные данные), – Zooniverse – устроен несколько сложнее: более полутора миллионов волонтеров через специально созданный интерфейс, пользуясь инструкциями ученых, участвуют во множестве проектов, и в частности анализируют снимки космоса, сделанные телескопами. Таким образом они уже классифицировали 23 500 фотографий галактик, по итогам проекта вышло 66 научных публикаций. Высокая степень вовлечения интеллектуальных усилий волонтеров требует и большой изобретательности от ученых – организаторов гражданской науки: так, в проекте Foldit пользователи без специальной подготовки играют в компьютерную игру, тем самым определяя структуры белков и биологических молекул.
Расчеты экономистов показывают, что вклад научных волонтеров в экономику науки ежегодно исчисляется миллиардами долларов, а для самих добровольцев это развлечение! Никого не удивляет, если кто-то занимается спортом или музыкой в качестве хобби. Так и наука может стать частью жизни и обогащающим опытом для каждого. В конце концов, за такую трактовку выступал сам Альберт Эйнштейн, сказавший: «Наука – прекрасное дело, если вам не приходится зарабатывать ею на жизнь». Как и другие хобби, наука может быть как занятием «для души», так и средством решения конкретных проблем.
До 2020 года в России – за редким исключением – гражданская наука оставалась заморской диковинкой, мечтой или даже миражом. Мечта стала реальностью в проекте «Люди науки», который Ассоциация коммуникаторов в сфере образования и науки (АКСОН) запустила при поддержке Фонда президентских грантов. За два года он катапультировал гражданскую науку: из никому не известного явления – на страницы «Форбс» и в программу Десятилетия науки и технологий в РФ. Но не это главное. Главное, что теперь в России есть сообщество энтузиастов гражданской науки: ученых и волонтеров, теоретиков и практиков, исследователей и преподавателей, которое движется вперед само, потому что ему это важно и нужно. Именно это сообщество и подготовило книгу, которую вы держите в руках. Перед вами опыт двухлетнего гиперпрыжка, с шагами вперед и спотыканиями, с советами и предостережениями, с десятками человеческих историй. Для этой книги мы собрали вместе тех людей, которые этот гиперпрыжок совершили – легко или сложно, специально или случайно, но вместе!
Евгения Аленина – исследователь в области когнитивных наук, научный сотрудник, старший преподаватель НИУ ВШЭ – Санкт-Петербург, а также аспирант по направлению «Когнитивные науки» НИУ ВШЭ – Москва. Выпускница международной магистерской программы «Развитие человека: генетика, психология и нейронаука». Вместе с командой, возникшей во время обучения в магистратуре, работает над проектами в области когнитивных наук. Многие проекты полностью на волонтерских началах, и большая их часть зависит от людей, готовых потратить силы и пару минут своего времени на благо науки и принять участие в когнитивных исследованиях.
Татьяна Арсеньева – начальник управления информационной политики Томского государственного университета (ТГУ), кандидат филологических наук. Вместе с коллегами прошла все этапы трансформации от классической университетской пресс-службы до небольшого «информационного агентства», которое умеет встраиваться в повестку, искать информационные поводы, качественно работать со спикером и упаковывать проекты в новости федерального уровня. ТГУ одним из первых образовательных учреждений в стране в партнерстве с городским СМИ запустил научно-популярную рубрику «Вопрос ученому», где сотрудники университета отвечали на вопросы горожан о науке.
Александра Борисова-Сале – кандидат химических наук, первый президент Ассоциации коммуникаторов в сфере образования и науки (АКСОН), соосновательница портала «Люди науки». После защиты диссертации работала журналистом в «Газете. Ru», затем возглавляла пресс-службу МФТИ и научный отдел ТАСС. Стажировалась в Германии как стипендиатка Фонда Гумбольдта, ведя исследования в сфере научной коммуникации в Рейн-Ваальском университете. Бывший академический руководитель магистратуры по научным коммуникациям Университета ИТМО (Санкт-Петербург), руководитель и автор первого в России МООК «Научная коммуникация». Член правления Public Communication of Science and Technology Network (PCST) и Европейской федерации научной журналистики. Лауреат различных конкурсов и премий для научных журналистов, пишет на английском, русском и итальянском языках.
Артем Васильев – кандидат исторических наук, директор Научной библиотеки Томского государственного университета, руководитель проекта «PRO Сибирь». Активно участвовал в трансформации библиотеки Томского государственного университета, работал в качестве ученого секретаря и руководителя проектного офиса, выступал координатором крупных исследовательских проектов. Является одним из разработчиков концепции развития библиотечного пространства и стратегии развития НБ ТГУ. Область научных интересов связана с трансформацией университетских библиотек, изучением книжных памятников и продвижением их в цифровую эпоху.
Дарья Денисова – руководительница Центра научной коммуникации Университета ИТМО, на базе которого реализуются инициативы в области научной коммуникации, наук о здоровье и интердисциплинарных исследований. Она – сооснователь и руководитель магистратуры по научной коммуникации, в рамках которой были запущены треки по коммуникации в медицине и IT. По ее инициативе на базе центра в ИТМО под руководством ведущих экспертов запущены проекты в области эпидемиологии и наук о здоровье, гражданской науки, коммуникации в сфере IT. Стипендиат Стэнфордского форума, эксперт международного совета книжной серии «Contemporary Issues in Science Communication», редактор сборника «Формула научного PR 3.0».
Софья Дружинина – выпускница программы «Научная коммуникация» Университета ИТМО. Защитила магистерскую диссертацию «Гражданская наука в путешествиях по России», в которой исследовала научный туризм в контексте гражданской науки, возможности для сотрудничества ученых и туристов в России. С февраля 2022 года работала редактором в проекте «Люди науки». Общалась с учеными и волонтерами по всем вопросам, связанным с проектами, модерировала заявки, помогала в оформлении. Писала и редактировала научно-популярные тексты о гражданской науке в России и мире. Сейчас организует просветительские мероприятия в Политехническом музее в Москве.
Алексей Заварзин – кандидат биологических наук, доцент. Окончил Санкт-Петербургский государственный университет. С 1997 года работал на преподавательских и административных должностях в СПбГУ, в том числе проректором-пресс-секретарем, в образовательном фонде «Талант и успех». С 2018 года работает во Всероссийском институте генетических ресурсов им. Н. И. Вавилова (ВИР), где отвечает за научную и организационную работу. Научные интересы – в области систематики и генетических ресурсов растений, симбиотических взаимодействий авто- и гетеротрофных организмов, почвообразования, экологического менеджмента и управления особо охраняемыми природными территориями, образовательных технологий. Автор более 80 научных и научно-популярных работ, учебных пособий. Руководитель и участник российских и международных научных, природоохранных и просветительских проектов и программ, участник и организатор научных экспедиций. Избран вице-председателем Комиссии по образованию и коммуникациям Международного союза охраны природы (IUCN).
Максим Лиханов – лингвист, кандидат филологических наук, постдок в Пекинском педагогическом университете. Работал в качестве научного сотрудника в Томском государственном университете, Научно-технологическом университете «Сириус» и Университете ИТМО. Имеет опыт участия в больших междисциплинарных, кросс-культурных проектах (в том числе поддержанных в рамках программ: мегагранты; «5–100»; «Приоритет-2030»: РНФ; РФФИ). Ответственный редактор журналов Legal Issues Journal и British journal for educational psychology. Сооснователь ПлюсКонсорциума и консорциума «Доступная Генетика». Участвовал во множестве образовательных и научно-популярных мероприятий, включая чтение лекций на базе разных университетов, «Архэ» в Тбилиси, TEDxTomsk и подкаста «Нейрочай».
Альфия Максутова – научный журналист, популяризатор науки. Писала для российских СМИ, работала редактором на портале oLogy. В 2019 году основала вместе с коллегами «Двор» – крупнейшее в России онлайн-медиа для подростков о репродуктивном здоровье и психологии отношений. В 2020 году вместе с Александрой Борисовой запустила проект «Люди науки», призванный институционализировать и развивать в стране гражданскую науку. Обладательница премий Tech in Media и «PRESSЗВАНИЕ», ее проекты отмечены премиями «За верность науке», «Мы вместе» и Falling Walls Engage Award.
Егор Мишин – историк, выпускник Института истории СПбГУ, магистрант факультета истории ЕУСПб. О концепции гражданской науки узнал на третьем курсе бакалавриата, когда задумался, как обработать большой массив однородных исторических источников – воспоминаний участников рабочего движения и российских революций. При разработке собственного проекта вдохновлялся работой центра эго-документов «Прожито» и опирался на его опыт и общение с сотрудниками. Сейчас занят разработкой электронного ресурса для публикации обработанных текстов.
Яна Плехович выучилась на юриста в БашГУ, но решила сменить профессиональный профиль и окончила магистратуру по научной коммуникации в Университете ИТМО. Писала выпускную работу по теме правового регулирования научной коммуникации в России, на волне этого исследования заинтересовалась гражданской наукой. В 2020 году начала работать в проекте «Люди науки», помогая ученым запускать свои инициативы в сфере citizen science. Вела мероприятия, исследовала зарубежный опыт и делала аналитические материалы по теме. В 2021 году стала руководителем «Людей науки», запустила вместе с учеными более 10 проектов гражданской науки в России.
Нина Садыкова родилась в семье биологов, с отличием окончила биофак УрГУ и поступила в аспирантуру Института экологии растений и животных УрО РАН, где защитила кандидатскую диссертацию по исторической экологии. В 2013 году под впечатлением от скандальной реформы РАН выступила с инициативой по развитию общественных связей института, осознав, насколько губительна изоляция науки от общества. До 2020 года выполняла функции научного коммуникатора (редактора сайта, пресс-секретаря, пиар-менеджера) в ИЭРиЖ УрО РАН. С 2016 года стала для своего удовольствия проводить научно-популярные биологические (орнитологические) экскурсии для горожан. Со временем деятельность по популяризации городского биоразнообразия посредством натуралистических экскурсий стала основной. Чтобы развивать это направление и тем самым формировать культуру ценностного отношения к биоразнообразию в городе, в 2022 году учредила и возглавила АНО Центр популяризации биоразнообразия «НатУРАЛист».
Павел Салюк – кандидат физико-математических наук, доцент, сотрудник Тихоокеанского океанологического института им. В. И. Ильичева ДВО РАН (отдел спутниковой океанологии). Активный участник морских экспедиций и дальневосточного плавучего университета на паруснике «Надежда», где студенты проходят обучение через реальные исследования в море. Применение методов дистанционного зондирования океана и атмосферы требовало расширения сети контактных измерений и использования как можно большего количества источников данных. Так зародилась идея привлечения в научные исследования не только студентов, но и широкого круга волонтеров. В 2018 году Павел присоединился к проекту «Академия экологии» общественной организации «Зеленый Крест», который помог привлечь волонтеров к сбору данных, необходимых для калибровки разрабатываемых дистанционных методов определения пленочных загрязнений на поверхности моря. В 2021 году Павел вместе с проектом «Люди науки» реализовал два онлайн-сервиса по волонтерской обработке спутниковых снимков с пылевыми бурями и внутренними волнами.
Алексей Серегин – уроженец Владимира, выпускник географического факультета и аспирантуры биологического факультета МГУ. Кандидат биологических наук, доктор биологических наук. Руководитель Гербария Московского университета, возглавляет работу направления «Растения» Депозитария живых систем МГУ. По итогам оцифровки коллекций университетского гербария была создана платформа «Цифровой гербарий МГУ» – сейчас она объединяет биологические коллекции уже девяти российских учреждений. Сотни волонтеров помогают вводить данные Цифрового гербария в краудсорсинговом модуле «Помогатор». В 2019 году под эгидой МГУ создал на международной платформе iNaturalist проект «Флора России», в котором участвует 3 279 подписчиков и 24 000 корреспондентов. Это крупнейший проект в области гражданской науки в России. Ведет активную работу по пропаганде научных знаний в области биологии, географии и наук о данных. Автор десятков лекций на YouTube и паблика Цифрового гербария МГУ.
Анна Уфимцева – выпускница СПбГУ по специальностям «Биология» и «Экология и охрана природы», специализировалась на орнитологии и кольцевании на Ладожской орнитологической станции (ЛОС). Научную деятельность продолжила в аспирантуре под руководством основателя ЛОС, доктора биологических наук, профессора Г. А. Носкова. Погрузившись в работу станции, столкнулась с пониманием того, что науке необходима помощь добровольцев. Для их поиска Анна предложила использовать онлайн-площадки. В 2019‒2022 годах руководила экологическим просвещением в Нижне-Свирском заповеднике в должности заместителя директора. Развитие системы приглашения волонтеров в заповедник и на ЛОС продолжалось, добровольчество на особо охраняемых природных территориях (ООПТ) было поддержано Минприроды России: Анна выступала на профильных мероприятиях, конференциях. Активная работа по привлечению волонтеров посредством ведения соцсетей и взаимодействия со СМИ была отмечена на высоком уровне – дипломами и благодарностями.
Константин Фурсов – кандидат социологических наук, ведущий эксперт Центра научной коммуникации и академический руководитель магистратуры «Научная коммуникация» Университета ИТМО, лауреат ITMO Fellowship. В 2021‒2023 годах – заместитель генерального директора по науке и образованию Политехнического музея. С 2008 по 2021 год – научный сотрудник, старший научный сотрудник, заместитель директора Центра статистики и мониторинга науки и инноваций Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ. С 2012 по 2021 год был делегатом от России в Группе национальных экспертов по индикаторам науки и технологий ОЭСР. Автор более 40 публикаций в российских и зарубежных научных изданиях, участник и руководитель научно-исследовательских проектов по различным направлениям развития сферы науки, технологий и инноваций, куратор научно-популярных и выставочных проектов. Области профессиональных интересов: социология науки и технологий, научная коммуникация, научное волонтерство, образование, пользовательские инновации.
Элина Цигеман – младший научный сотрудник лаборатории социальной и когнитивной информатики НИУ ВШЭ – Санкт-Петербург. В студенческие годы участвовала на волонтерских началах в исследовательских проектах лабораторий НИ ТГУ. Затем курировала работу волонтеров и коллективов исследователей, педагогов, студентов и школьников над собственными проектами, включающими компоненты гражданской науки, в Университете «Сириус».
Владислав Цой – редактор просветительского проекта ЮНЕСКО «Двор», SMM-специалист программы «Школьная лига», бывший SMM-специалист программы научного волонтерства «Люди науки». Развивал аккаунты научно-популярных проектов «Кот Шрёдингера», oLogy и «Всенаука». Писал о проектах гражданской науки для «Науки и жизни». Ищет темную энергию в Dark Energy Explorers, классифицирует галактики в Galaxy Zoo, считает пингвинов в Penguin Watch. Добровольно – из любви к ученым и гражданской науке.
Юлия Эмер – проректор по информационной политике и цифровым коммуникациям, доктор филологических наук, профессор. С 1990 по 2023 год активно участвовала в диалектологических, фольклорных экспедициях и научном волонтерстве: в качестве респондента в психолингвистических экспериментах. В ТГУ запускает и поддерживает проекты популяризации науки и гражданской науки («Гранит науки», «PRO Сибирь» и другие).
Знакомьтесь, включайтесь, перехватывайте инициативу: «Люди науки» – это все мы.
Александра Борисова-Сале,Яна Плехович
Часть 1
Разберемся с понятиями
Глава 1
Определение понятий: волонтерство в науке и для науки
Зачем обычным людям заниматься наукой? Что такое гражданская наука и как мы отличаем ученых от не ученых? Чтобы ответить на эти вопросы, академический руководитель магистратуры «Научная коммуникация» Университета ИТМО Константин Фурсов немного погрузит нас в историю науки и научной коммуникации, даст определение научного волонтерства и расскажет о его целях. А чтобы мы смогли увидеть размах этого явления, раскроет типологию проектов гражданской науки и очертит ее границы.
Гражданская наука – относительно новое понятие для российского научного ландшафта, и, чтобы начать разговор о нем, недостаточно дать лишь одно определение. В этой главе мы попытаемся понять, откуда вообще взялся этот термин, в чем разница между гражданами и учеными, а также поговорим о том, как связаны между собой научные по своей сути проекты гражданской науки и научная коммуникация.
По каким признакам мы понимаем, что является наукой, а что нет? Вот уже несколько столетий философы науки посвящают этому вопросу километры страниц, уточняя критерии научного вывода, но мы остановимся на другом аспекте этого деления – социальном. Можно сказать, что науку определяет ее институциональная оформленность: уже более двух веков назад производство научного знания перестало быть формой досуга или хобби, оформилось как институт и «переместилось» в организации – университеты, лаборатории и другие структуры, где концентрируются ресурсы, необходимые для решения научных задач. Другими словами, наука стала профессией и устойчивой практикой, подкрепленной определенными социальными правилами, соблюдение которых и сделало ее обладательницей практически эксклюзивного «права на истину» – именно научный взгляд на мир сегодня считается объективным и верным. Такой общественный договор, окончательно оформившийся в конце XIX века, какое-то время позволял ученым самостоятельно определять, как действовать, что считать «достойным» продуктом своего труда и, что не менее важно, на каких направлениях поиска сосредоточить усилия.
Конечно, это в некотором роде идеализированная модель, и с позиции сегодняшнего дня она кажется трудно достижимой. Так происходит как минимум потому, что в конечном счете необходимые для экспериментальной работы ресурсы не просто остаются ограниченными, но и, вопреки желанию исследователей, контролируются администраторами на уровне организации или страны в соответствии с заявленными приоритетами. Конкуренция за ресурсы не позволяет науке изолироваться от внешнего мира, а сам факт их выделения предполагает поддержание научным сообществом общественного доверия. Это означает, что общество и государство (как институт), которому оно делегирует распоряжение своими ресурсами, поддерживают позиции науки и признают, говоря научным языком, ее эпистемологическое превосходство – то, что именно наука, а не другие способы познания мира производит истинное знание. Поэтому значительные усилия науки как института, а также профильных специалистов – социологов, философов, научных журналистов и коммуникаторов – направлены на то, чтобы обеспечить общественную поддержку исследовательской деятельности.
Эта задача далеко не так проста, как может показаться. В первую очередь потому, что нет однозначного ответа на вопрос: что отличает человека, доверяющего науке, от того, кто ей не доверяет? Первая гипотеза касалась научной грамотности: чтобы больше доверять науке, человеку нужно больше знать о ней. Однако это предположение не прошло проверку эмпирическими исследованиями. Некоторые работы показывают, что иногда доверие науке идет рука об руку со скептическим отношением к ней1. Все это требует поиска новых форм диалога между наукой и обществом с большим акцентом на вовлеченность. Парадоксально, но накопленные противоречия вкупе с современной социальной организацией науки открывают для этого все больше возможностей.
Кроме того, современный мир сам по себе ставит вопрос о том, замкнуто ли производство научного знания внутри науки как института. Поиск ответов на актуальные исследовательские вопросы требует координации действий множества участников с широким спектром компетенций и опыта. Распространение новых технологий и их проникновение в повседневную жизнь каждого человека в виде продуктов и сервисов делает более доступным и само научное знание, включая способы его (совместного) производства. Открытые базы данных, мобильные приложения и инструменты для регистрации участников и наблюдений, платформенные решения для сбора идей и средств, рабочие тетради по кодированию – все это помогает реализации масштабных исследовательских проектов, в которых от вовлечения широкого круга людей может зависеть уже не только скорость получения результата, но и его качество. Одно только обилие датчиков внутри современного смартфона дает возможность фиксировать множество параметров. Уровень освещения, давление, ускорение, местоположение, сила и амплитуда звука – это лишь некоторые базовые параметры, которые сегодня может измерить обычный пользователь. В совокупности все перечисленные выше факторы открывают новые перспективы и практики в науке, одна из которых – вовлечение непрофессиональной аудитории в производство «сертифицированного» знания.
Последние полтора десятилетия демонстрируют множество примеров того, как люди, не работающие в государственных и частных научно-исследовательских организациях, могут участвовать в научных исследованиях. В 2009–2023 годах в проекте Zooniverse зарегистрировались более двух с половиной миллионов волонтеров, которые приняли участие в классификации изображений галактик, прослушивании звуков летучих мышей, расшифровке дневников Первой мировой войны, идентификации животных в нацпарке Серенгети, наблюдениях за нематодами (круглыми червями), анализе реакции туберкулезной бактерии на различные виды антибиотиков. В 2012 году в Германии благодаря усилиям волонтеров удалось отловить более 6 000 комариных особей, в результате чего в популяции насекомых, распространенных на территории нескольких земель, был обнаружен новый для этих территорий вид (азиатский кустовой комар), который может переносить определенные заболевания. В 2014–2015 годах группа исследователей климата Оксфордского университета, работающая над проблемой изменения климата, запустила два экспериментальных исследования, в рамках которых добровольцы на собственных вычислительных ресурсах просчитали более 55 000 моделей. Наконец, в начале 2020 года, в период пандемии COVID-19, более 6 000 итальянцев приняли участие в изучении уровня светового загрязнения с помощью своих смартфонов.
Такое сотрудничество между учеными и любителями – людьми из разных слоев общества – получило название citizen science. В 2014 году термин вошел в Оксфордский словарь английского языка как «научная работа, проводимая представителями широкой общественности, часто в сотрудничестве с профессиональными учеными и научными учреждениями или под их руководством».
Определяя понятия
В одном из своих эссе канадский историк и социолог науки Ив Жангра2 размышляет о неудобном термине «гражданская наука», который является калькой с английского и используется для обозначения случаев привлечения обычных граждан без особой научной подготовки к решению исследовательских задач. Он отмечает, что эта практика, набравшая популярность в последние 20 лет, также известна как «партисипаторная наука» (participatory science). Тем не менее предлагаемый термин остается проблемным: он предполагает нечто большее, чем простое участие любителей в исследовательском проекте.
Начиная с XVII века целью науки (без оговорок) является объяснение явлений естественными причинами, что исключает причины сверхъестественные, но включает социальные, поскольку люди являются частью природы. Так что, прежде чем «служить гражданам» – как будто эта категория однородна и в любом обществе не существует групп с различными интересами, – наука становится на службу пониманию мира и истины, независимо от того, нравятся ли ее результаты определенным «гражданам» или нет.
В русскоязычной среде понятие citizen science до последнего времени было малоизвестно. Сам термин вошел в обиход примерно в середине 1990-х годов (первым его определение дал британский социолог Алан Ирвин3) и закрепился в качестве прямого перевода с английского – «наука граждан», «наука горожан». Однако ни слово «гражданин», ни слово «горожанин» в русском языке не передает того смыслового акцента, который есть в английском у слова citizen. Здесь важен не столько статус резидента города или страны, формальная принадлежность к местному сообществу, сколько готовность к участию в решении вопросов локального или более общего уровня, несмотря на возможное отсутствие соответствующего профессионального статуса. Иными словами, применительно к идее citizen science речь идет о добровольном участии людей, не имеющих профильного научного образования и (или) не занятых в сфере исследований и разработок, в производстве научного знания. Наконец, сложность вызывает закрепившееся в российском профессиональном и общественном дискурсе противопоставление науки гражданского (civil purpose) и военного (military purpose) назначения. В связи с этим альтернативным и в некотором смысле более удачным вариантом перевода английского термина citizen science представляется понятие «научное волонтерство», которое подчеркивает инициативный и открытый характер соответствующих проектов, реализуемых силами добровольцев.
Относительно недавно исследователи изучили более 30 определений, характеризующих феномен гражданской науки, и выделили в них три ключевых измерения – инструментальное, дескриптивное и нормативное. Первое измерение и группа определений подчеркивают разнообразие исследовательских практик и партисипативных действий (возможностей участия). Второе фокусирует внимание на роли сотрудничества профессиональных исследователей и обывателей – эта позиция хорошо отражена в определении Оксфордского словаря. Наконец, нормативная составляющая не просто фиксирует наличие у участников различных ожиданий, но и отмечает необходимость согласования их действий. В зависимости от контекста использования определения на первый план выходят те или иные аспекты деятельности, связанной с вовлечением обывателей в производство научного знания. Участие граждан в научной деятельности может принимать различные формы, начиная с помощи в сборе информации для комплексных проектов, инициированных учеными, и заканчивая более широким участием, предполагающим анализ и интерпретацию данных или даже полноценное соавторство на всех этапах исследования. При этом в большинстве случаев такая деятельность носит волонтерский (добровольный и неоплачиваемый) характер, поэтому концепт гражданской науки также соотносят с научным волонтерством. Однако данная трактовка предполагает более узкую интерпретацию и выступает скорее частным случаем вовлечения общества в производство научного знания. Важнейшим для дальнейшей дискуссии является факт участия представителей широкой общественности в научно-исследовательских проектах, направленных на познание и поиск решений проблем реального мира.
Итак, гражданская наука, или научное волонтерство, – концепция и форма сотрудничества при проведении научного исследования, как правило осуществляемого под руководством ученых, которая предполагает вовлечение в производство нового знания представителей широкой общественности (граждан), вне зависимости от наличия у них научного образования или опыта соответствующей профессиональной деятельности.
Как форма сотрудничества гражданская наука предполагает обязательное наличие двух сторон:
1. Профессиональной (ученого или группы ученых), которая определяет цели и методологические рамки проведения научного исследования (проекта), гарантируя соблюдение исследовательского протокола;
2. Пепрофессиональной (любители, не ученые, представители широких слоев населения), которая вносит свой посильный вклад в реализацию проекта, обязуясь при необходимости соблюдать требования исследовательского протокола.
Исследовательский проект может быть и общественной инициативой, полностью выполняться силами непрофессионалов, однако обрести научный статус он может только с вовлечением профессиональных ученых, например, в виде публикации в научном журнале, где в качестве соавторов или участников указаны добровольцы, принимавшие участие в работе.
Как концепт научное волонтерство описывает все множество ситуаций, когда граждане вносят интеллектуальный, инструментальный или ресурсный вклад в развитие исследований. Такая активность предполагает сознательное и добровольное согласие на участие в производстве научного знания с соблюдением необходимых требований, задаваемых профессиональными исследователями. Интеллектуальный вклад предполагает, что человек может не только выступать в качестве испытуемого или «рабочих рук» при сборе данных, но и сам заниматься научной работой, понимая цели исследования, выдвигая и проверяя гипотезы, анализируя данные, делая выводы с соблюдением методологических требований к выполняемой работе и осознавая суть своего вклада. Инструментальный вклад определяется личным или техническим содействием, например за счет предоставления вычислительных мощностей, в сборе, обработке и интерпретации данных, получаемых в ходе исследования. Наконец, ресурсный вклад предполагает, что человек может потратить имеющиеся в его/ее распоряжении материальные, денежные, временные, физические или иные ресурсы, необходимые для реализации научного проекта или своего участия в нем. На практике все три элемента, как правило, оказываются неразрывно связаны.
Формы гражданской науки
Андреа Уиггинс и Кевин Кроустон4 предложили типологию, которая описывает разные формы участия любителей в науке, исходя из типа совершаемого действия.
● Действие (Action) – когда наука используется для решения важной с точки зрения общества задачи. Например, реализация проекта Flint water study updates, призванного решить проблемы, связанные с качеством питьевой воды в городе Флинт (штат Мичиган, США);
● Охрана (Conservation) – управление природными ресурсами. Например, проект «Усынови заказник», нацеленный на мониторинг состояния охраняемых природных территорий и оказание им практической экологической помощи;
● Изучение (Investigation) – сбор данных в природной окружающей среде. Например, старейший и продолжающийся проект Национального Одюбоновского общества по ежегодной переписи птиц (подробнее о нем – в главе 2);
● Виртуальное участие (Virtual) – онлайн-проекты. Примером могут служить множественные проекты распределенных вычислений (Folding@Home, Einstein@Home, российский SAT@Home, а также прекративший свою работу SETI@home), в которых требующие сложных вычислений задачи решаются с помощью компьютеров добровольцев;
● Образование (Education) – обучение науке в формальных и неформальных условиях. К примеру, археологические раскопки, участие в которых принимают школьники и студенты.
В России проект «Люди науки» в своей практической деятельности предлагал классифицировать проекты гражданской науки по типу деятельности волонтеров:
● Сбор данных – проекты, в которых волонтеры собирают информацию (обычно по подготовленным учеными инструкциям). Чаще всего это проекты по наблюдению окружающего мира;
● Анализ данных – проекты, в основе которых лежит полученный учеными большой массив данных, требующих неавтоматического анализа, для которого достаточно обычных когнитивных способностей человека. Такими данными могут быть снимки (например, космические – поверхности Земли или далекого космоса), рукописные тексты, другие типы изображений;
● Игры – проекты, в которых задачи анализа данных упакованы исследователями в геймифицированную форму;
● Обладание научной информацией – исследование, в которое волонтер вовлечен в качестве испытуемого (в медицине или социальных науках);
● Полевое волонтерство – работа волонтеров бок о бок с учеными в физическом пространстве: в экспедиции, заповеднике или заказнике;
● Непрямое вовлечение – проекты, в которые волонтер не вносит свои когнитивные ресурсы, его вклад иной – например, волонтер предоставляет свой компьютер для создания распределенных вычислительных мощностей или жертвует деньги.
Вне зависимости от предложенной типологии, каждая из которых может иметь свои основания, научное волонтерство решает схожий спектр задач, в конечном счете направленных на развитие новых форм сопроизводства знания.
Пограничные случаи
Иногда под большим «зонтиком» гражданской науки оказываются проекты, которые примыкают к этому понятию по одному или нескольким признакам, однако другие их отличительные черты делают спорным вопрос об их принадлежности к научному волонтерству в чистом виде. С другой стороны, их можно рассматривать как ближайшие направления роста – включение ученых в уже действующие проекты такого рода может принести большую взаимную пользу: ученые получат доступ к результатам таких проектов, а участники и инициаторы – дополнительную экспертизу, задачи более высокого уровня, мотивацию.
Природоохранные и экологические проекты
Некоторые проекты с широким участием добровольцев могут быть инициированы не научными, а экологическими организациями, общественными объединениями или ассоциациями, для которых проведение исследований и разработок не является профильным видом деятельности. В таких случаях цель проекта может формулироваться в терминах сохранения биоразнообразия, охраны окружающей среды и так далее. Примерами могут служить проекты по составлению карты лесных пожаров, карты вредных выбросов в атмосферу и другие. Следуя предложенному базовому определению, подобные проекты можно относить к гражданской науке только в тех случаях, когда в них в том или ином качестве присутствует ученый или академическая институция (научная организация или вуз). Например, профессиональный исследователь может выступать в качестве одного из идеологов, кураторов или организаторов проекта, а научная организация – пользователем собираемых данных.
Одним из примеров эколого-научных инициатив такого рода может служить проект «Экологический Патруль», инициатором и научным руководителем которого стал школьный учитель биологии и директор Гимназии Святителя Василия Великого Иван Смирнов. Проект стартовал в 2020 году и развивался при поддержке разных организаций-партнеров, прежде всего, как научно-образовательный и общественно-просветительский. За несколько лет он объединил более 14 000 участников по всей стране, среди которых заметную роль играют научные волонтеры – школьники средних и старших классов, члены детских общественных экологических групп на базе образовательных организаций, студенты, преподаватели и молодые ученые. Научная составляющая проекта предполагает сбор и передачу данных для контроля состояния окружающей среды и построения современных климатических моделей, реализацию школьных исследований, организацию конференций. Проект предлагает научным волонтерам использовать подготовленные материалы для освоения методики отбора проб, а также предоставляет возможность получить необходимое для проведения исследований оборудование на площадках региональных операторов. Собранные данные передаются научным организациям и службам природопользования для мониторинга изменений экологической обстановки городов. Развитие движения научного волонтерства в подобных направлениях могло бы поставить одной из своих задач налаживание коммуникации между увлеченными представителями общества и научным сообществом, а также поиск научных кураторов для масштабных проектов. Это принесло бы выгоду обеим сторонам: добровольцы получили бы дополнительный стимул для своей работы и повысили уровень своей научной грамотности, а ученые – доступ к мотивированным группам добровольцев.
Школьные проекты
В России уже существуют развитие формы гражданской науки внутри образовательных учреждений (руководители проектов, однако, не всегда используют этот термин). Научные проекты на базе детских технопарков и кванториумов предлагают ученикам подключиться к сбору данных о растениях и животных, работе в заповедниках, составлению тематических словарей и даже проведению собственных исследований. Отнесение таких проектов к примерам научного волонтерства представляет сложность в связи с неоднозначностью оценки их вклада в развитие науки. Чаще всего образовательный (дидактический) компонент здесь оказывается ведущим. Так, школьники пересобирают данные, которые на самом деле уже собраны учеными. Таким образом они обучаются основам научной работы, но все же вклад в науку таких проектов чаще всего сомнителен. Поэтому к проектам гражданской науки предлагается относить только такие школьные инициативы, которые не просто делаются «под присмотром» ученого, но и решают задачи, которые научное сообщество впоследствии сможет использовать в своей работе. Более удачным примером может служить реализуемый с 2006 года проект «Усынови заказник», в рамках которого ученые и педагоги привлекают школьников к практической экологической помощи охраняемым природным территориям. Под руководством преподавателей ребята выполняют сезонные полевые задания, подготовленные специалистами. Взаимодействие организовано в формате конкурсных заданий, которые отличаются по целям и методикам. Участвуя в таких конкурсах, школьники самостоятельно собирают и анализируют данные о природных объектах. Полученная информация, в свою очередь, систематизируется и передается природоохранным и научным организациям, используется в переизданиях региональной Красной книги, исследований редких видов растений и животных.
Донорство вычислительных мощностей, спонсорство, краудфандинг
У некоторых экспертов, работающих в поле гражданской науки, вызывают вопросы проекты, в которых от участников требуется только предоставление мощности своего компьютера или смартфона для проведения распределенных вычислений, при этом он(а) может даже не знать, решению какой именно научной задачи способствует такое «пожертвование». Согласно определению Еврокомиссии, такое участие можно отнести к гражданской науке в широком смысле слова. Однако представляется важным усиливать рефлексивную составляющую и просветительский компонент таких проектов. Например, пользовательское соглашение, разрешающее использовать вычислительные мощности персональных компьютеров волонтеров, может содержать дополнительные указания на цели и задачи проекта и ответные обязательства авторов о доведении результатов до участников.
Интересным примером является российский проект SAT@home, запущенный в сентябре 2011 года и нацеленный на решение дискретных задач путем сведения их к задаче о выполнимости булевых формул (SAT, от англ. Satisfiability – «выполнимость») в конъюнктивной нормальной форме (КНФ). Проект поддерживается лабораторией дискретного анализа и прикладной логики Института динамики систем и теории управления Сибирского отделения РАН и Центром распределенных вычислений Института проблем передачи информации им. А. А. Харкевича. Принять участие в нем может любой желающий, обладающий компьютером с выходом в интернет. Для этого требуется установить специально разработанную программу BOINC, скачиваемую с одноименного сайта. Именно она является основным связующим звеном между ученым и добровольцем, решившим «пожертвовать» свои вычислительные мощности на благо науки. Кроме того, сайт является и окном в мир аналогичных проектов, реализуемых в других странах. Для более плотного вовлечения волонтеров авторы таких виртуальных проектов могли бы развивать игровые форматы участия, а для профессионального сообщества – устраивать обучающие семинары для ученых, заинтересованных в работе с добровольцами. Это позволит академической науке лучше понять, как вести диалог с широкой публикой, попутно решая задачу получения дополнительных ресурсов для исследований.
Отдельным видом участия граждан может быть прямая финансовая поддержка научных исследований, но и она не может в полной мере быть отнесена к гражданской науке. Водораздел здесь могут провести сами ученые, заявив о роли рядовых граждан в реализации исследования. Самым простым примером может быть благодарность на страницах журнала, в котором будут опубликованы результаты проекта, или же освещение этой информации в СМИ.
Участие в качестве испытуемого
Добровольцы в медицинских, психологических, социальных и других экспериментах – еще один пример участия в науке, которое можно отнести к группе пассивных. Так, человек может просто сдать кровь, если определенные его характеристики соответствуют необходимым критериям, заданным ученым или научной группой. Человек, как и в случае с «донорством» вычислительных мощностей, может не знать, для какого исследования будет использована сданная кровь. Такие случаи ничем не отличаются от рядовой медицинской процедуры, проводимой при клиническом анализе крови. Решением, как и в предыдущем примере, может быть рост просветительского компонента – рассказ об исследовании и получение добровольного и осознанного согласия на участие в обмен на знания и, в случае интереса, доступ к результатам.
Противоположным примером являются клинические испытания лекарств. Это отдельная область исследований, «живущая» по своим законам и правилам. В частности, участие добровольцев здесь (впрочем, как и в ряде других исследований) оплачивается, а цели исследования могут и вовсе не разглашаться, так как это может нарушить экспериментальный план. Подобные случаи едва ли можно относить к примерам гражданской науки. Степень вовлечения волонтеров здесь может быть минимальной, однако для ученых это направление – одно из самых востребованных с точки зрения привлечения волонтеров. К числу исключений предлагается относить долгосрочные программы медицинских исследований, в которых участников просят на регулярной основе предоставлять информацию об образе жизни, вредных привычках, уровне физической активности, хронических заболеваниях и так далее. Так, например, работает исследование заболеваний сердца Health eHeart Study или созданный той же командой проект по отслеживанию и изучению распространения вируса COVID-19 Citizen Science. В подобных инициативах от волонтеров требуется большая вовлеченность в содержание исследований. Если люди будут понимать, ради чего они участвуют в той или иной активности, вероятно, и желающих будет больше, что сыграет на руку самим ученым.
Социальная функция научного волонтерства
Поддержка проектов научного волонтерства в мире – не просто пополнение ресурсной базы науки за счет привлечения бесплатной рабочей силы и инструментов сбора и обработки данных, но и способ выстраивания конструктивного диалога между наукой и обществом. Развитие гражданской науки является относительно новым форматом взаимодействия профессионального сообщества и представителей широкой публики по вопросам поиска ответов на вопросы об устройстве окружающего мира и может способствовать сокращению дистанции между наукой и обществом за счет:
● широкого вовлечения в научную работу представителей разных социальных слоев, что позволит сформировать у непрофессиональной аудитории понимание того, какие задачи решают ученые, зачем они это делают и какими средствами пользуются;
● популяризации науки как вида профессиональной деятельности за счет вовлечения разных людей, прежде всего молодых, в научные проекты, разрушения стереотипов и повышения престижа соответствующих профессий;
● развития навыков критического мышления у волонтеров вследствие работы в рамках исследовательского протокола, что позволит повысить уровень научной грамотности и культуры науки в обществе;
● развития практик участия в коллаборативных научных проектах и формирования у представителей разных социальных групп чувства сопричастности к процессу производства научного знания.
Научное волонтерство представляет собой новый формат производства научного знания, в котором наряду с профессиональными учеными участвуют добровольцы, представляющие различные социальные группы. В некотором роде оно выполняет социальную функцию интеграции науки и общества за счет развития новых практик взаимодействия академического и повседневного миров.
Итак, гражданская наука многолика и многообразна. Ее не всегда можно определить абсолютно четко, но, возможно, для решения практических задач это и не нужно. Важно задать рамку проекта так, чтобы участие в нем было интересным и полезным для волонтеров. Для ученых же он должен становиться подспорьем в решении научной задачи и позволять вести научную коммуникацию на подходящем для их целей уровне.
Глава 2
Гражданская наука: когда она появилась и кто в мире двигает ее вперед?
Можете ли вы поверить в то, что предтечами гражданской науки были китайские крестьяне, мореплаватели-космополиты и американские политики? В этой главе мы расскажем о древней, новой и новейшей истории гражданской науки, посмотрим на ее охват сегодня и узнаем о роли птиц в ее развитии. О том, какие проекты научного волонтерства в мире самые большие и успешные, рассказывает Александра Борисова-Сале, экс-президент Ассоциации коммуникаторов в сфере образования и науки (АКСОН) и соосновательница проекта «Люди науки».
Страницы истории
Хотя термину «гражданская наука» около тридцати лет, сам феномен вовлечения неспециалистов в научную работу, конечно, гораздо старше. Еще в Древнем Китае простые жители-крестьяне отслеживали сезонные передвижения саранчи, чтобы защитить урожай от ее нападения. По сути, эти коллективные мероприятия мало чем отличаются от нынешних практик биологов-любителей или самоорганизации граждан, наблюдающих за изменением качества воздуха.
Во время британской колонизации Северной Америки переселенцы записывали информацию о погодных условиях. Такие данные и сейчас используются для оценки изменения климата за этот период времени. Среди наблюдателей были Джон Кампаниус Холм, который зафиксировал штормы в середине 1600-х годов, а также отцы-основатели Соединенных Штатов Америки Джордж Вашингтон, Томас Джефферсон и Бенджамин Франклин. Их работа базировалась на выявлении закономерностей путем накопления данных и их объединения с данными коллег и предшественников, а не на конкретных профессиональных знаниях в различных областях науки.
Тем не менее уже в XVIII веке можно выделить «научные проекты», соответствующие современному определению гражданской науки, где условный ученый формулирует задачу и привлекает к ее решению условных не ученых. Один из первых успешных астрономических проектов гражданской науки реализовал Эдмунд Галлей (многие знают названную в его честь комету, которую изучали советские межпланетные станции). Он хотел проверить свои модели Солнечной системы с помощью наблюдений солнечного затмения, которое было видно в Англии в 1715 году. Для этого он создал распределенную сеть наблюдателей по всей стране, продавая карты с прогнозируемой траекторией затмения и подробной инструкцией. В результате благодаря научным волонтерам Галлей получил около 200 наблюдений, и хотя они и различались по качеству, но с лихвой компенсировали пасмурную погоду в Оксфорде, где располагалась его обсерватория.
В XIX веке научные волонтеры послужили делу основания новой научной дисциплины – океанографии. Морские путешествия всегда были очень дорогими (и прибыльными), поэтому знания о ветрах и течениях – особенно во времена парусного судоходства – охраняли строже, чем современные патенты. Конечно, ученые в университетах не имели возможности организовывать экспедиции для системного изучения океана. В итоге данные о нем оставались фрагментированными и малодоступными, пока в середине XIX века американец Мэтью Фонтейн Мори, о котором мы уже упоминали, не обобщил стандартизированные наблюдения моряков. Он составил полную карту морских течений и ветров, что сделало мореплавание более быстрым и безопасным для всех. Классический пример взаимовыгодной ситуации в духе не только гражданской науки, но и движения за открытые данные.
Почему мы все-таки предпочитаем различать волонтерские проекты прошлого и современную гражданскую науку? На это есть социальные причины. По пути становления в качестве академической профессии и социального института наука шла с XVII века и окончательно оформилась в знакомом нам виде лишь к концу XIX века, когда возник критерий, по которому можно было отличить ученого от гражданина, обычного человека. Многие из тех, кого мы сейчас считаем отцами той или иной науки, на самом деле занимались самыми разнообразными видами деятельности. Исаак Ньютон был одновременно теологом, физиком, математиком, астрономом и философом, Леонардо да Винчи – инженером, художником и изобретателем, да и сам Чарльз Дарвин был натуралистом и путешественником.
«Мягкость» границы между наукой и обществом в те времена подтверждается и с обратной стороны – официально трудоустроенные в академии ученые совершенно не гнушались привлечением компетенций любителей. С XVIII века академии проводили открытые конкурсы, приглашая представителей общественности присылать варианты решения поставленных проблем, и присуждали призы за лучшие научные или технические находки (примерно так в Англии были изобретены точные часы). Подать заявку мог любой желающий, и это перекликается с современными концепциями открытых инноваций, когда корпорации ищут удачные технические решения вне своих стен.
Двадцатый век
С развитием демократических обществ и науки как института гражданская наука начала принимать современные формы: ученые стали привлекать граждан к решению тех задач, которые их непосредственно касались.
В течение 1950-х и 1960-х годов в США обеспокоенные граждане инициировали исследование молочных зубов на содержание следов радиоактивных элементов. В результате за 12 лет они собрали, а ученые проанализировали состав более 300 000 зубов. Такой масштаб позволил повлиять на политиков: исследование сыграло важную роль в решении подписать Договор о запрещении испытаний ядерного оружия.
Спустя пару десятков лет в Великобритании бердвотчеры (орнитологи-любители, изучающие поведение птиц, от англ. birdwatching – «наблюдение за птицами») помогли собрать информацию о том, что из-за изменения климата певчие птицы начали откладывать яйца раньше, чем обычно. Затем Британия использовала этот кейс для продвижения Киотского протокола – первого международного соглашения о сокращении выбросов парниковых газов в атмосферу, оно было заключено в 1997 году. Наблюдения граждан стали одним из способов показать, что изменение климата – это не проблема далекого будущего, а процесс, который полным ходом идет уже сейчас.
Приведенные примеры не единственные, и они в полной мере обладают чертами гражданской науки: это работа, которая без вовлечения граждан вообще не состоялась бы в масштабе, который сделал ее релевантной, а результаты – значимыми и осмысленными. Провести подобные исследования можно было только при вовлечении граждан и их активном участии, которое оказалось очень эффективным.
Все началось с фенологов
Фенология – это наука о сезонных явлениях природы, и именно к таким наблюдениям ученые впервые массово привлекли простых людей. Русское географическое общество в 1848 году опубликовало программу фенологических наблюдений для натуралистов-любителей, и уже через три года вышла научная работа: «Сельская летопись, составленная из наблюдений, могущих служить к определению климата России, в 1851 году». Североамериканская орнитологическая фенологическая программа стартовала в 1883 году под руководством орнитолога Уэллса Кука, который поручил гражданам наблюдения за миграцией птиц. В конце XX века собранные ими данные по-прежнему нужны: новые волонтеры оцифровывают собранные их предшественниками карточки.
Самый долгий и непрерывавшийся проект гражданской науки – работающий под эгидой Национального Одюбоновского общества (некоммерческая организация, занимающаяся орнитологией и экологией и названная в честь знаменитого натуралиста и орнитолога Джона Джеймса Одюбона) Рождественский подсчет птиц (Christmas Bird Count). Он функционирует непрерывно с 1900 года и, начавшись в США, распространился на Западное полушарие: любители ежегодно наблюдают птиц в рождественский период. В Гонконге бердвотчеры существуют с 1957 года, в Индии – несколько десятков лет. Неудивительно, что международный тематический портал гражданской науки в сфере орнитологии тоже появился раньше других – eBird функционирует с 2002 года и содержит более 70 млн наблюдений.
Конечно, популярность наблюдения за птицами связана с двумя факторами: относительной доступностью и зрелищностью, поэтому бердвотчинг как гражданская наука тесно связан с развлекательной сферой, наблюдением за птицами как направлением экотуризма. В целом это движение настолько многочисленно и заметно (в США 20 % населения считают себя хотя бы отчасти бердвотчерами), что его изучают социальные психологи. Некоторые видят в нем лишь естественное стремление человека в большом городе установить связь с природой, другие – сублимацию мужского охотничьего инстинкта. Какой бы ни была мотивация участников, если удается направить их усилия на заполнение карточек в открытых базах данных – это бесценный ресурс для науки, значение которого выходит за пределы одной лишь орнитологии. Лонгитюдные (то есть единообразно собиравшиеся в течение многих лет) данные о птицах позволяют использовать их как опосредованный индикатор состояния окружающей среды, климата, экосистемы, взаимодействия человека и природы в городской среде. Выше мы уже приводили пример того, как наблюдение за откладыванием яиц позволило проиллюстрировать актуальность изменения климата и поддержать политические решения в этой сфере. Один очень квалифицированный бердвотчер – директор Музея естественной истории Роттердама Кис Меликер – даже получил за свою внимательность Игнобелевскую премию (вручается ежегодно за научные открытия, «сначала заставившие людей смеяться, а затем задуматься», и сопутствует вручению Нобелевской премии как пародия на нее). В 1995 году он наблюдал однополую некрофилию у птиц: одна утка разбилась о большое стеклянное окно его кабинета в музее (голландцы любят сплошное остекление), а вторая после этого вступила с ней в половой акт. Обе птицы оказались самцами. В 2003 году за это открытие он получил «игнобелевку», а с 2008 года в Роттердаме с серьезной целью привлечения внимания к проблемам живого мира в условиях городской среды, очень актуальной в высокоурбанизированных Нидерландах, отмечают шуточный праздник День мертвой утки.
Российским проектам бердвотчинга и их социальному воздействию будет посвящена отдельная глава этой книги. Присоединяйтесь: в гражданской науке каждая птица – очень важная птица.
Сбор данных
Если подумать обо всех описанных выше проектах и попробовать найти в них что-то общее, становится очевидным, что при всей их разнородности эта общность есть: во всех этих случаях граждане собирают данные заданного типа и передают их ученым. Это самый старый и интуитивно понятный способ взаимодействия с «добровольными лаборантами». Их преимущество – массовость и распределенность, то есть их много, и они позволяют ученым охватить сбором данных большие территории без необходимости отправлять в каждую точку дорогостоящую научную экспедицию. Однако собрать информацию недостаточно: данные нужно как-то передать ученому, чтобы затем он их обработал и каталогизировал. В аналоговую эру эти задачи были громоздкими сами по себе и тем самым лимитировали количество вовлеченных добровольцев. Но интернет, мобильные телефоны, автоматические базы данных и немного искусственного интеллекта решили эту проблему. Во-первых, собирать визуальные данные стало гораздо проще – достаточно сделать фото с помощью камеры мобильного телефона (на самом деле так можно записывать и звуки, и видео, но их сложнее обрабатывать и хранить). Во-вторых, такое изображение автоматически снабжается метками геолокации и датировки, что облегчает работу анализирующего и снижает вероятность ошибки. В-третьих, маркированное фото можно сразу легко загрузить через веб-приложения в общую базу данных (в крайнем случае – как только появится доступ в интернет). Наконец, нейросеть может провести первичный анализ и классификацию загруженного изображения. Именно таким образом работает самая крупная платформа анализа данных – социальная сеть наблюдений за окружающим миром iNaturalist. Она появилась в 2008 году как вспомогательный инструмент для магистерских диссертаций трех студентов Калифорнийского университета в Беркли – Натана Агрина, Джессики Клайн и Кен-Ичи Уэды, которые решили привлечь местных жителей к сбору данных. Идея оказалась настолько удачной, что в 2014 году ее поддержала Калифорнийская академия наук, а в 2017 году Национальное географическое общество (National Geographic Society). Сегодня платформа известна во всем мире: к июлю 2024 года пользователи iNaturalist внесли более 125 млн наблюдений за растениями, животными, грибами и другими организмами. Это самая большая база данных о биоразнообразии, собранная волонтерами. В течение месяца на платформе «обитает» около 250 000 активных пользователей. В последующих главах этой книги мы расскажем о том, как пользоваться этой платформой для своих проектов, а опытом в этой сфере поделится автор одной из самых крупных инициатив iNaturalist и самого большого проекта гражданской науки в России Алексей Серегин из МГУ.
iNaturalist – эталонный проект гражданской науки от А до Я. Это удобное и увлекательное приложение (вы можете использовать его просто как определитель растений), большая часть его программного обеспечения имеет открытый исходный код, а наблюдения формируют открытые базы данных. Их видят волонтеры и могут использовать для своей работы ученые по всему миру. Как и наблюдения за птицами, многолетние наблюдения флоры и фауны ценны не только для ботаники, но и для отслеживания глобальных процессов окружающей среды. А что именно наблюдать, зависит от нужд (или фантазии) ученых и возможностей волонтеров. Требуются фото самых разных растений и животных – от оленей на заднем дворе до светлячков, медуз, стрекоз или даже следов загрязнения микропластиком.
iNaturalist – флагман и лицо проектов по сбору данных, но отнюдь не их исчерпывающая база. Таких проектов великое множество, и они возникают и расцветают, исходя из исторического момента. Так, в самом начале пандемии во время наиболее жесткого первого локдауна люди могли делиться наблюдениями за окружающей средой даже при том, что им было запрещено выходить из дому. Дело в том, что экстремальная ситуация почти полной остановки автомобильного трафика и значительной части промышленности создала уникальную возможность для изучения их вклада в качество воздуха. Поэтому ученые из Миланского университета и городской санитарной службы Рима разработали приложение, которое может оценить качество воздуха на основе фото, сделанного из окна. Схожим образом в США проект Smoke Sense, организованный государственным Агентством по защите окружающей среды, ведет постоянный мониторинг задымления от лесных пожаров.
Иногда для такого рода наблюдений достаточно невооруженного глаза. Globe at Night привлекает горожан к изучению светового загрязнения: в назначенную дату нужно поискать на ночном небе определенное созвездие и сделать на портале отметку о том, насколько хорошо его видно.
Впрочем, собирать данные можно не только в виде изображений. Так, один астроном NASA запустил проект по изучению звукового загрязнения, а точнее – точек на Земле, которые остались тихими. Чтобы присоединиться к проекту Silent Earth, нужно просто открыть приложение диктофона в своем телефоне, сделать запись тишины (или того, что максимально к ней приближено) рядом с вами и загрузить в базу данных, которую потом проанализируют ученые.
Вселенная проектов гражданской науки по сбору данных столь же разнообразна, сколь и наш мир, который мы можем воспринимать с помощью пяти чувств. Вероятно, их разнообразие будет только расширяться по мере совершенствования средств записи данных разного типа и их обработки. А вот в последнем тоже могут помочь волонтеры.
Анализ данных
В отличие от проектов по сбору данных, вовлечение граждан в их анализ – целиком и полностью продукт цифровой эпохи. Чтобы пригласить людей на подобные проекты, нужно соблюсти сразу несколько условий:
● иметь много данных;
● размещать их автоматизированным образом в хранилище, к которому можно получить доступ из разных локаций;
● иметь возможность автоматически принять и сохранить данные в обработанном волонтерами виде.
Комплексная инфраструктура для всего этого появилась только в эпоху интернета. А раз разговор идет о недавнем прошлом и даже настоящем, то первое, о чем спрашивают, столкнувшись с проектами по анализу данных, – зачем для них вообще нужны люди, ведь есть же компьютерное зрение и искусственный интеллект. Самое место для мема «ученые скрывают» или, наоборот, «ученые что-то знают». Они знают, что, выбирая между нейросетями и человеческим когнитивным аппаратом, стоит применить оба! Наилучшим образом эти два инструмента работают вместе, дополняя друг друга: волонтеры качественно размечают достаточно большой массив данных, чтобы нейросеть хорошо обучилась и потом сама смогла разметить уже на порядки большие массивы, слишком объемные даже для мощи гражданской науки.
Разбор каких массивов данных требует участия волонтеров? Это либо снимки, полученные в автоматическом режиме, а потому многочисленные, либо накопленные за многие годы записи, либо данные, собранные теми же волонтерами. Самый крупный агрегатор такого рода проектов – Zooniverse, который появился в 2007 году, на год раньше iNaturalist.
Один из первых и самых популярных астрономических проектов, который использует волонтеров для анализа сделанных машиной снимков и выявления в них паттернов и закономерностей, – Galaxy Zoo, который ведет большая группа астрономов из Европы и Америки. Волонтеры проекта рассматривают снимки, сделанные телескопами, и классифицируют далекие галактики по форме, количеству спиральных рукавов и другим характеристикам. Таким образом они уже классифицировали более 35 000 фотографий галактик, по итогам работы вышло более 60 научных публикаций. А в родственном ему проекте Radio Galaxy Zoo: LOFAR задача волонтеров – искать на снимках, сделанных в радиодиапазоне, сверхмассивные черные дыры и галактики, в которых рождаются звезды.
Ученые европейской гравитационной обсерватории LIGO пошли еще дальше и в проекте Gravity Spy просят помощи волонтеров в поисках гравитационных волн. Штука в том, что гравитационные волны, предсказанные Эйнштейном и найденные меньше 10 лет назад с помощью наблюдений в гравитационных обсерваториях, никак нельзя увидеть, да и визуализировать очень сложно. Чтобы сделать массив данных «читаемым» для волонтеров, исследователи применили технику сонификации, то есть обратили данные приборов в звуки. Поэтому искать гравитационные волны приходится на слух, а особую роль в этом проекте гражданской науки его авторы отдают волонтерам с ограниченными возможностями – слабовидящим и пожилым.
Доступные для анализа снимки не ограничиваются изображениями далекого космоса. Проект Seafloor Explorer привлек волонтеров к анализу снимков морского дна, которые собрал консорциум профессиональных рыбаков, независимых исследователей, биологов и инженеров. Им удалось проанализировать 2,4 млн снимков. NASA (это вообще огромный хаб гражданской науки) ведет целый ряд проектов, базирующихся на анализе волонтерами космических снимков земной поверхности. Среди них – картирование популяций пингвинов и большой проект GLOBE Observer по наблюдению состояния облаков, водной среды, лесного покрова. А группа австралийских ученых привлекла жителей страны к анализу микрофотографий кожного покрова амфибий!
Большими массивами накопленных данных часто обладают музеи, библиотеки и архивы. Именно они становятся инициаторами проектов гражданской науки такого типа. Ведь раньше люди писали от руки, а не печатали, а почерки у всех разные. Машину крайне сложно научить их понимать, а вот обученный грамоте человек практически всегда может разобрать каракули своего ближнего, хотя бы из контекста. Смитсоновский институт – огромный комплекс музеев и исследовательских учреждений в Вашингтоне – ведет проект Smithsonian Digital Volunteers, участники которого переводят в цифровой формат письма, документы и записи ученых, чтобы сделать их доступными для большего круга читателей (в том числе онлайн) и автоматического машинного анализа. Аналогичный проект ведет Библиотека Конгресса США.
Old Weather – проект расшифровки корабельных дневников с целью изучения погоды в прошлом. Для ученых это ценные ретроспективные данные о климате, а для волонтеров – увлекательное путешествие. Некоторые дневники датируются серединой XIX века и дают представление о том, какими были далекие путешествия в домоторную эпоху. Корабельных шкиперов, которые вели эти дневники, можно считать гражданскими учеными, как это сделал Мэтью Мори, а значит, это тоже своего рода гражданская наука.
Игры
Самая сложная, но и наиболее эффективная форма вовлечения волонтеров – разработка специальных игр, где в игровую вшита аналитическая или оптимизационная задача. Например, в проекте FoldIt пользователи без специальной подготовки играют в компьютерную игру, тем самым определяя структуры белков и биологических молекул. Этот проект – настоящий долгожитель среди инициатив, объединяющих науку и волонтерство: он существует с 2008 года на базе Вашингтонского университета и приспосабливается под новые и новые задачи. Так, в пандемию его участники исследовали структуру белков коронавируса. Человек и в этом случае оказывается эффективнее машины. Вариаций структуры определенного протеина существует так много, что даже машинные вычисления занимают колоссальное количество времени. В отличие от компьютеров, люди используют пространственное мышление и аналитические способности, кроме того, для решения этой задачи они могут объединять свои усилия.
Проект Stall Catchers – это игра, которая помогает исследовать болезнь Альцгеймера. В игровом интерфейсе волонтеры идентифицируют работающие и заблокированные кровеносные сосуды на микровидео, снятом на «мышиных» моделях. Похожа на эту игру ныне неактивная Cell Slider: в ней игроки буквально помогали бороться с раком, анализируя микроизображения образцов тканей из баз UK Cancer Research Centre (крупнейшей независимой организации по изучению онкологических заболеваний). В Eterna игроки помогают ученым в дизайне новых РНК, собирая пазлы.
Некоторые игры нацелены не на решение задачи как таковой, а на изучение самого процесса. Так, Crystal Crop Fever отдаленно напоминает тетрис – нужно найти самый дорогой кристалл на самом высоком пике невидимого ландшафта, причем делать это можно как одному, так и в команде. Наблюдая за игрой, ученые узнают, как мы подходим к решению оптимизационной задачи, влияем друг на друга, распределяем задачи в команде. Стратегическая цель исследования – улучшить механику командной работы в реальной жизни.
Для ленивых
Вы удивитесь, но стать гражданином-ученым можно, даже не вставая со своей кровати или в буквальном смысле во время сна. Если у вас достаточно мощный компьютер и в какое-то время суток вы его не используете, вы можете поделиться своими вычислительными ресурсами. Из миллионов домашних ПК умельцы собирают что-то вроде распределенного суперкомпьютера для научных вычислений (а время реальных суперкомпьютеров очень и очень недешево). Один из самых известных подобных проектов – SETI@Home, который искал разумную внеземную жизнь и завершился несколько лет назад, проработав более двух десятилетий. Другой проект-долгожитель, Einstein@Home, активен уже 15 лет и продолжает искать сигналы пульсаров. MilkyWay@Home создает высокоточную трехмерную модель нашей галактики, а Universe@Home исследует ядра звезд и моделирует эволюцию галактик. Проект Climate Prediction «гоняет» на вашей машине климатические модели для предсказания будущего. Уже описанная игра Foldit на самом деле эволюционировала из «ленивого» проекта Folding@home, в котором для оптимизации трехмерной структуры белков использовался не мозг волонтера, а компьютерное время его ноутбука. С момента запуска проекта исследователи смогли опубликовать порядка 225 научных статей, а в марте 2020 года производительность распределенной сети превысила возможности 500 суперкомпьютеров.
Кто зачинщик?
Организаторами проектов гражданской науки, как вы могли увидеть из этой главы, становятся самые разные люди и организации. В редких случаях инициаторами выступают граждане, а ученые со своей экспертизой подключаются, дорабатывая задачу, методы ее решения и инфраструктуру. Но обычно все начинается с самих ученых. Это может быть инициативой как личной, так и разного рода организаций. Проекты гражданской науки инициируют университеты и НКО, музеи и национальные парки, медицинские службы и национальные космические агентства – в общем, кто угодно. Главный вызов для ученых – не только декомпозировать свою научную задачу так, чтобы она стала подъемной для неспециалистов, но и найти пути их привлечения. И здесь большую роль играет степень «прогретости» аудитории, как сказали бы маркетологи. Привлечь себе в помощники людей, которые уже хотя бы раз были волонтерами, неизмеримо проще, чем достучаться до тех, кто ни разу не слышал словосочетание «гражданская наука». И в этом первом шаге значительную роль играют крупные проекты, поддержанные государством.
Эталонный пример такого ускоренного старта показала Великобритания, где в 2017–2019 годах работал проект OPAL (Open-Air Laboratories). Возглавил его Имперский колледж Лондона, а средства дал Фонд наследия Национальной лотереи. Значительные вложения потребовались для того, чтобы отправить экспертов и несложное лабораторное оборудование в поле. Там они физически взаимодействовали с местными жителями, особенно в отдаленных и труднодоступных районах. Таким образом, в момент первого вовлечения в гражданскую науку ученый-гражданин не находился один на один со своим компьютером или смартфоном, рядом с ним был настоящий ученый, который не только выступал инструктором, но и объяснял важность и долгосрочные цели задания. Кроме того, все проекты OPAL были связаны с изучением окружающей человека среды: деградации экосистем, биоразнообразия, изменения климата. Эти темы тоже выбирали с целью повышения заинтересованности участников. В результате за три года работы проекта в нем приняли участие более миллиона волонтеров, 3 500 школ и 2 800 других организаций, опубликована 21 научная статья. Но главным итогом организаторы считают именно «подогрев» аудитории: для участников проекта волонтерство для науки стало нормой, частью образа жизни. Теперь им проще предлагать другие проекты, возможно чуть более отвлеченные от их повседневной жизни, вроде исследований далеких звезд или древних рукописей.
Экономический эффект
Гражданская наука отнюдь не бесплатна. Хотя труд волонтеров не оплачивается, проектирование и сопровождение волонтерских проектов требует массы усилий со стороны ученых, коммуникаторов, специалистов по вовлечению. Кроме того, как вы уже увидели, для большинства проектов гражданской науки необходима сложная инфраструктура – это тоже расходы. Однако расчеты экономистов показывают, что в результате баланс резко положительный: вклад научных волонтеров в экономику науки ежегодно исчисляется миллиардами долларов. Исследование 2016 года показывает, что наибольшее влияние гражданская наука оказывает на изыскания в области биологии, охраны природы и экологии и используется в основном в качестве методологии сбора и классификации данных.
Экономический эффект рассчитывается по минимальной стоимости человеко-часа работы волонтера. Так, в работе 2015 года ученые взяли семь проектов с портала Zooniverse (Solar Stormwatch, Galaxy Zoo Supernovae, Galaxy Zoo Hubble, Moon Zoo, Old Weather, The Milky Way Project и Planet Hunters) и оценили активность в них волонтеров, взяв за модель 180 дней в 2010 году. В работе проектов в общей сложности участвовало 100 386 пользователей, что составило 129 540 часов неоплачиваемой работы. При ставке 12 долларов в час (базовая заработная плата ассистента-исследователя) общая сумма «волонтерских взносов» составляет 1 554 474 доллара, в среднем 222 068 долларов на проект.
В другой работе для исследования были выбраны проекты по сбору данных, точнее, исследования биоразнообразия (всего 388 уникальных проектов). По оценкам авторов, в этих проектах ежегодно участвуют от 1,36 млн до 2,28 млн человек, что дает прибыль от 667 млн до 2,5 млрд долларов. Эти ошеломляющие суммы лишний раз демонстрируют, что гражданская наука – это не способ сэкономить, а возможность сделать то, что иначе было бы совсем невозможно. Сложно представить дополнительное выделение такого масштаба средств в интересах науки об окружающей среде, именно это и компенсируют волонтеры.
Писательница и философ Айн Рэнд утверждала, что капитализм не только эффективен, но и морален, так и мне, надеюсь, удалось вас убедить, что гражданская наука хороша со всех сторон. Она экономически целесообразна, полезна для науки, дает образовательный эффект, приносит пользу (или удовольствие!) волонтеру и, наконец, налаживает контакт между наукой и обществом. Есть ли хоть одна причина не заниматься ею?
Глава 3
На языке родных берез: сколько лет научному волонтерству в России и кто им занимается?
Знаете ли вы, что в России представлены почти все основные виды проектов научного волонтерства: сбор и анализ данных, обладание научной информацией, полевое волонтерство и непрямое вовлечение? И прямо сейчас вы можете, не вставая из-за компьютера, изучить пылевые бури над морями нашей страны и расшифровать блокадные дневники. А выйдя на улицу и отойдя от дома совсем недалеко – изучить биоразнообразие флоры или зафиксировать особенности птичьего «населения». И все это – с пользой для ученых и под их присмотром. О том, как изменилось научное волонтерство в России после 2020 года и на опыт каких проектов можно опираться, рассказывает Александра Борисова-Сале, экс-президент Ассоциации коммуникаторов в сфере образования и науки (АКСОН) и соосновательница проекта «Люди науки».
До и после
В предыдущих главах мы часто говорили об инфраструктуре и ее роли в развитии гражданской науки. Инфраструктуре в широком смысле слова – не только IT (об этом подробнее в следующем разделе), но и социальной: волонтерских сетях, общедоступной экспертизе, возможностях обучения и нетворкинга между разными проектами. Именно поэтому, описывая ландшафт научного волонтерства в России, мы начнем с проекта, который сам по себе не был научно-волонтерским. «Люди науки» – это первая русскоязычная многопрофильная платформа научного волонтерства, созданная Ассоциацией коммуникаторов в сфере образования и науки (АКСОН) при поддержке Фонда президентских грантов в 2020 году.
В самой идее национальных платформ нет ничего революционного (о них мы тоже подробнее поговорим). В отличие от уже упомянутых eBird или iNaturalist, национальные платформы объединяет не тематика проектов, а их рабочий язык, к тому же они хорошо подходят для обществ и сообществ, для которых научное волонтерство – новое понятие. Их основная задача и ресурс, говоря языком маркетинга, – удержание клиента. Каков путь волонтера-новичка? Вероятно, он увидел информацию об интересном проекте гражданской науки на сторонних ресурсах – в СМИ или соцсетях. Привлечь нового волонтера – большая и сложная работа, поэтому хотелось бы, чтоб он не ограничился участием в одном проекте и научное волонтерство стало частью его рутины или хобби. Именно эту задачу решают междисциплинарные национальные платформы: они позволяют волонтеру, единожды попав в экосистему, не ограничиваться одним проектом, а видеть новые научные работы и другие направления, в которых нужна помощь.
Помимо прочего, проект «Люди науки» выполнял экспертную и в некотором смысле лоббистскую функцию. Был собран экспертный совет, к которому можно было обратиться с тем или иным вопросом. Разработаны документы, обозначившие теоретическую рамку и некоторые правила игры – дискуссионный доклад о гражданской науке в России, этический кодекс волонтера, а также памятки и гайдлайны в помощь ученым, которые хотят запустить свой первый проект гражданской науки. О «Людях науки» писали СМИ, и если в поисковиках обозначить отсечку по дате, хорошо видно, насколько тема гражданской науки была мало востребована даже научно-популярными СМИ до появления проекта и как это изменилось потом.
«Люди науки» так сильно изменили ландшафт гражданской науки в России, что их уже невозможно представить друг без друга. Далее в этой главе мы расскажем о самых разных российских проектах, но во многие из них «Люди науки» внесли большой вклад – если не на старте, то в поддержке, помощи с выходом на новый уровень и увеличением масштаба.
Сбор данных
Как и в мире в целом, в России огромная часть проектов гражданской науки по сбору данных реализуется в сферах, связанных с биологией. Поэтому неудивительно, что самый большой и старый проект по сбору данных (2019 год по меркам гражданской науки в России – ветераны!) касается именно биоразнообразия – только не животного, а растительного. Он называется «Флора России», его запустил, узнав о существовании платформы iNaturalist на международной конференции, Алексей Серегин, доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник кафедры экологии и географии растений МГУ им. М. В. Ломоносова. За четыре года в нем приняли участие около 20 000 научных волонтеров-наблюдателей, которые позволили ученым составить карты 9 000 видов природной флоры! Конечно, цифры не такие гигантские, как у того же Galaxy Zoo, но все же впечатляющие. Благодаря «Флоре России» наша страна занимает четвертое место в мире по числу наблюдений на iNaturalist после США, Канады и Австралии. Подробнее об этом проекте вы сможете прочитать в главе 10 нашей книги.
Локальные проекты мониторинга растений возникают там, где ученые и граждане хотят объединиться для решения общей задачи. Например, распространение борщевика Сосновского – катастрофа и для экосистем, и для жителей, поэтому неудивительно, что вокруг него возникли сразу несколько проектов, например «ФЕНО-2021» Института биологии Коми НЦ УрО РАН и «СтопБорщевик», который реализует научный аспект своей работы через все тот же iNaturalist. С 2020 года работает «Картирование деревьев в Москве» – проект, который ставит своей целью нанести на карту ВСЕ деревья в центре Москвы, создав общедоступную базу, а также найти старовозрастные и крупноразмерные деревья, в том числе в старинных усадьбах. Этот проект – городское сообщество, волонтеры встречаются офлайн на так называемых «картопати», жителям города интересно знать, какие деревья растут во дворе, как они себя чувствуют, как за ними ухаживают, почему их вырубают и возможно ли (и как) сохранить деревья от вырубки, а официальная информация об этом практически отсутствует.
Кроме того, внимание ученых ожидаемо привлекают плодовые растения, наблюдения за которыми могут иметь как научный (мониторинг биоразнообразия и климата), так и прикладной характер, быть полезными для сельского хозяйства. Проект «Горит костер рябины красной», реализующийся через платформу «Волонтер-натуралист», ставит своей целью вернуть интерес к рябине и ее полезным свойствам. А самый большой проект такого рода «Плоды науки» стал одновременно одним из первых, запущенных при содействии «Людей науки». Это масштабный проект мониторинга плодовых растений, который ведет флагман генетики растений и селекции – Всероссийский институт генетических ресурсов растений (ВИР) им. Н. И. Вавилова. Подробнее об этом проекте читайте в главе 11.
Довольно широко представлен в России и другой «тяжеловес» гражданской науки – бердвотчинг. Например, Союз охраны птиц России проводит акцию «Соловьиные вечера» с 1999 года – тогда в Воронеже был организован телефонный учет соловьев, а сейчас, конечно, все делается технологично через сайт https://luscinia-luscinia.ru/, куда можно загрузить даже аудиозапись соловьиной трели со всей территории России. Соловей является индикатором состояния окружающей среды: если ее состояние ухудшается, птицы покидают обжитую годами территорию. Именно поэтому романтическое наблюдение майской ночью так полезно для ученых. В Екатеринбурге по инициативе Нины Садыковой возникло городское сообщество бердвотчеров, которые занимаются наблюдениями самых разных птиц, проводят экскурсии и объединяются для решения городских проблем (подробнее о них – в главе 13). В Петербурге комплексный мониторинг птиц при поддержке «Людей науки» запустило Санкт-Петербургское орнитологическое общество: проект «Перья, гнезда, два крыла» каталогизирует пернатых на все том же iNaturalist.
Сибирский экспедиционный клуб «Образ жизни» наблюдает не совсем (а точнее – совсем не) птиц – летучих мышей. Но, поскольку летучие мыши куда более скрытные существа, для их наблюдений чаще всего недостаточно просто гулять по городу. Клуб берет волонтеров в экспедиции, обучает древолазанию и спелеологии, а кроме мониторинговых функций, занимается и сохранением вида – выхаживанием детенышей и постройкой гнезд. Эта работа отчасти ближе к научному туризму, чем к простым наблюдениям, – о нем мы поговорим чуть позже.
Зоологический музей МГУ им. М. В. Ломоносова пошел по стопам своих коллег-ботаников и организовал проект «Млекопитающие России», в рамках которого волонтеров просят фотографировать все многообразие млекопитающих. Ученые не используют iNaturalist, а разработали собственное приложение на Android, по состоянию на начало 2023 года в нем зарегистрированы 2186 волонтеров, которые сделали 34 047 фотографий 323 видов млекопитающих.
А мой личный фаворит «наблюдательных» проектов в категории «самые милые» – «Ежи России» все того же Института экологии растений и животных УрО РАН, активно занимающегося развитием гражданской науки. Как ни странно, такой хорошо всем знакомый представитель российской фауны, как еж, до сих пор изучен недостаточно.
Во-первых, ежи – животные небольшие, ведут ночной образ жизни, поэтому наблюдать их непосредственно крайне сложно. Во-вторых, плотность расселения ежей невысока, а значит, искать их крайне трудозатратно. На одном гектаре леса могут обитать сотни особей мышей и землероек, а вероятность встретить ежа на такой площади мала, поскольку домашний участок одной особи может занимать более 30 га и ежи не обходят всю эту территорию каждые сутки, так что долгое время их учитывали почти исключительно методом поиска с собакой. Поэтому биологи редко выбирали такой малоперспективный объект.
В последние два десятилетия для изучения ежей стали применять новый метод – следовые тоннели, с помощью которых их присутствие определяется по наличию отпечатков лап в специальных устройствах. Именно этим и предлагают заняться волонтерам уральские ученые. Тоннели можно изготовить из подручных материалов, а потом нужно их регулярно проверять и передавать данные зоологам. Несмотря на относительную сложность в реализации, на платформе «Люди науки» проект пользуется большим успехом и обещает настоящую революцию в «ежовой» науке.
Наблюдают российские волонтеры и куда более миниатюрные организмы. Дальневосточное отделение РАН, например, ведет с 2020 года проект «Биоразнообразие и биомониторинг пресных вод Восточной России», в котором волонтерам предлагают зачерпывать пробы воды и фотографировать в них беспозвоночных.
Университет ИТМО запустил проект «Интернет бактерий» по наблюдению… за бактериями. Конечно, они слишком маленькие, чтобы их сфотографировать, поэтому в данном случае мобильного телефона для участия недостаточно. Волонтерам предлагается сделать отбор пробы почвы и отправить ее ученым в Санкт-Петербург, это уже более серьезная работа. Исследователи преследуют сразу две цели: составить карту качества почв страны и выявить перспективные сообщества бактерий, продуцирующих электроэнергию.
Еще один тип наблюдений часто носит остросоциальный характер – это волонтерский мониторинг состояния атмосферы. Сразу несколько проектов такого рода действуют в городах, где проблема загрязнения стоит особенно остро: breathe.moscow в Москве, «Чем дышит Тюмень». Сеть Nebo.Live родом из Красноярска, где жители страдают от феномена «черного неба», построена совместно с учеными из Красноярского научного центра СО РАН. При поддержке жителей они развернули покрывающую весь город сеть датчиков, данные которых доступны любому в режиме реального времени. Во всех таких проектах волонтер получает портативный инструмент для мониторинга качества воздуха и размещает его у себя дома, создавая условия для передачи данных. Он сам получает независимую информацию о состоянии своего воздуха «здесь и сейчас», а сеть позволяет в каждый момент времени отражать на карте состояние атмосферы и отслеживать возможные выбросы и другие явления, ухудшающие ее качество. Ведутся и более узкие мониторинги, например, ученые из Института промышленной экологии УрО РАН просят волонтеров размещать у себя датчики радона – радиоактивного газа. Институт физики атмосферы и Институт космических исследований запустили проект по наблюдению редкого атмосферного явления – серебристых облаков, а Русское географическое общество, наоборот, изучает крайне массовый для России феномен – снег!
Важной точкой приложения усилий волонтеров являются наблюдательные проекты, позволяющие отслеживать изменение климата. Уральские ученые (Институт экологии растений и животных УрО РАН, Уральский государственный лесотехнический университет) придумали для этого изящный инструмент: изучение так называемой верхней границы леса – линии в горах, выше которой лес не растет. В качестве исторических данных используются архивные фото (если указано местоположение), они доступны на странице проекта «Лес шагает в горы: фотомониторинг изменения климата». Волонтерам предстоит выбрать локацию, до которой они могут добраться, и сделать там современное фото. Сравнивая старые фотографии с сегодняшними, ученые оценивают, как смещается граница леса. Это изменение климата в действии.
Анализ данных
Вторая большая группа проектов гражданской науки (вспоминаем классификацию из главы 1) – это анализ данных. В главе 2 мы подробно говорили о Zooniverse – самом большом международном проекте такого рода, от него и оттолкнемся. Дело в том, что, в отличие от проектов по сбору данных, для их анализа необходимо развернуть довольно сложную и небесплатную IT-инфраструктуру. Собирать данные (в теории) вы можете и через электронную почту, и смастерив несложное приложение или используя open-source-инструменты. Это ограничит масштаб вашего проекта, но не сделает его невозможным. В случае анализа данных все начинается… с самих данных. У вас уже есть значительный их объем – и вам нужно выложить их на платформу, к которой смогут получить доступ волонтеры, чтобы обработать их и складировать новый, уже обработанный массив. Желательно, чтобы платформа сама вела учет работы волонтеров – например, давала одну и ту же картинку нескольким людям, а потом проверяла, совпадают ли их результаты (помечая изображение как проанализированное) или нет (помечая изображение как спорное). Для молодых проектов «на энтузиазме» такие условия могут стать блокирующими – вот почему в России проектов по анализу данных пока значительно меньше, чем по их сбору. Но те, что есть, очень интересные, разные и масштабные – вы можете подключиться к ним прямо сейчас, ведь для волонтера анализ данных как раз наименее затратен, нужен только компьютер.
Проект-ветеран волонтерского анализа данных в России представляет одну из самых привлекательных для волонтеров тематик – расшифровку рукописных текстов прошлого. «Прожито» Европейского университета в Санкт-Петербурге был создан в 2015 году для сбора и публикации личных дневников на русском и украинском языках, а в 2019 году его участники открыли Центр изучения эго-документов (так называют документы, написанные от первого лица). Объем корпуса личных дневников «Прожито» – более полумиллиона подневных записей XVIII–XX веков. Внутри «Прожито» живет много разных проектов, наверное, самый известный из них – дневники блокадного Ленинграда. У проекта долгая история и заметные результаты, его организаторы могут похвастаться не только общедоступными дневниками и воспоминаниями, опубликованными на сайте, но и книгами, вышедшими на основе их анализа, например двухтомным сборником «"Я знаю, что так писать нельзя": феномен блокадного дневника». Проект вводит в русскоязычное публичное поле сразу два важных понятия – «история повседневности» и «публичная история». Первое – это та история, доступ к которой мы получаем, изучая по возможности жизнь и воспоминания обычных людей, а не летописи, истории войн или государств. Это то, что мы редко встречаем на страницах учебников истории, которые обычно посвящены глобальным процессам, однако именно из таких воспоминаний и состоит жизнь человека и человечества, и дневники дают нам доступ к такому типу знания. Второе – это публичная история, направление работы историков (и не только), которое предполагает перевод исторического знания с академического языка на язык, понятный широкой публике, – через медиа, музеи, искусство. Если хотите, это такая демократизация истории, право обычного человека изучить не выжимку из данных с чьими-то выводами («причины и предпосылки войны»), а посмотреть на источники и составить свое мнение. И здесь вовлечение людей в работу с историческими документами тоже мощнейший инструмент.
Успех и долгожительство проекта «Прожито» не могли остаться незамеченными среди коллег, и это еще один результат – он породил невероятно интересных и разных последователей. В главе 15 мы подробно рассказываем о двух из них: «PRO Сибирь» Научной библиотеки ТГУ и Petroworkers СПбГУ. В случае томичей отправной точкой проекта стало собрание НБ ТГУ, которая является одной из крупнейших и старейших библиотек за Уралом, в том числе собрание сибирских газет – они в значительной степени отсканированы, что позволяет передать их в работу волонтерам, коих на «PRO Сибирь» по состоянию на начало 2023 года уже более трехсот. Петербургский ученый Егор Мишин в своем проекте, наоборот, отталкивался от определенной тематики и собственных научных интересов – истории рабочего движения в Петербурге. Ему удалось привлечь волонтеров к работе с воспоминаниями рабочих конца XIX – начала XX века.
Мы уверены, что у волонтеров в цифровых архивах России большое будущее: их труд здесь совершенно незаменим, а шанс прикоснуться к собственной истории может быть куда привлекательнее далекой звезды, поэтому такие проекты легко получают огласку в СМИ и отзываются в сердцах людей.
Пионеры еще одного важнейшего типа проектов – анализа спутниковых данных – компания «Рисксат». Проект привлекает школьников к анализу данных дистанционного зондирования Земли. По открытым спутниковым изображениям удается фиксировать образование новых островов – например, при обрушении ледяной перемычки, соединявшей вновь открытый остров с берегом. Иногда процесс удается наблюдать практически в реальном времени. Особенно пристально нужно следить за береговой линией в Арктической зоне, где из-за таяния ледников обнажаются новые участки суши, в том числе отделенные от континента.
Проект очень успешный. В 2016 году школьники обнаружили остров у ледника Визе, а в 2017 году – у ледника Вилькицкий Южный. В 2019 году молодые исследователи также открыли остров в районе острова Шмидта архипелага Северная Земля. Девятого июля 2020 года остров в районе Северного острова архипелага Новая Земля обнаружили в режиме онлайн – на снимках виден момент обрушения ледяной перемычки между континентом и островом. Его исследовала совместная экспедиция РГО и Северного флота и подтвердила открытие, молодые исследователи предложили название – остров Титова.
Открытие новых островов не единственная задача проекта. Наблюдая за динамикой на снимках Арктики, участники проекта вносят свой вклад в изучение изменения климата. «Рисксат» – дочерняя компания «Сканэкс», крупного игрока на рынке снимков дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ), поэтому для работы они успешно пользуются собственной инфраструктурой и данными.
В академической среде настоящим флагманом вовлечения волонтеров в работу с космическими снимками смело можно назвать Тихоокеанский океанологический институт им. В. И. Ильичева. Работа Павла Салюка и Татьяны Вшивковой, которые привлекают волонтеров для анализа широкого спектра спутниковых данных, в том числе о пылевых бурях, загрязнении рек, состоянии вод, подробнее описана в главе 12. Кроме того, Павел и Татьяна помогли «Людям науки» запустить проект Experion – открытый инструмент для простого анализа данных, которым могут воспользоваться все российские ученые. На Experion можно загрузить свою базу данных и создать задания для волонтеров: ответы на вопросы по изображениям, разметка изображений, а также отдельные опросы. Подробнее о платформе и реализованных через нее проектах читайте в главе 5.
Несколько более экзотический проект запустил научный тяжеловес – Объединенный институт ядерных исследований в Дубне. Проект «Ливни знаний» исследует космические лучи – заряженные частицы, прилетающие на Землю из космоса. Каскады частиц, которые образуются, когда через земную атмосферу проходят космические лучи, получили название атмосферных ливней – их и ищут волонтеры. Данные собираются с помощью станции РУСАЛка (Распределенной УСтановки для регистрации Атмосферных Ливней), систематизируются на инфраструктуре ОИЯИ и попадают к волонтерам в виде графиков. Их и нужно изучать в поисках аномалий. Результаты анализа, проведенного при помощи волонтеров, позволят ученым глубже исследовать явление, а также установить некоторые закономерности, например связь между интенсивностью широких атмосферных ливней (ШАЛ) и перепадами атмосферного давления. Этот проект, как и история с сонификацией (преобразованием данных в звук) гравитационных волн в европейской лаборатории EGO, показывает, что место волонтерскому труду есть даже в самых высоких областях физики.
Еще один проект по анализу данных можно назвать своеобразным ответвлением «Флоры России», о которой мы уже говорили. Алексей Серегин привлек огромное волонтерское сообщество для сбора данных о растительном биоразнообразии и решил открыть любителям дверь в Цифровой гербарий МГУ. Это самая большая база данных о биоразнообразии в России. Задача волонтеров – привязать отдельные ботанические и зоологические образцы к конкретным людям, которые их собирали и определяли, а используется для этого инфраструктура BioNomia – новой общей платформы для работы с оцифрованными естественно-научными образцами гербария МГУ и других гербариев и зоомузеев России и мира. Волонтеры могут работать как с архивными образцами, так и со своими собственными достижениями – им предлагается привязывать к профилям великих ученых прошлого собранные ими образцы либо подтвердить информацию о переданных ими самими в научные учреждения биологических коллекциях, которые они собирали лично. Еще один способ поработать с гербарием МГУ – через платформу «Помогатор». Там можно помочь наполнить базу данных одного из крупнейших электронных гербариев мира, а заодно сыграть в онлайн-игру и проверить свои знания географии и… латыни!
Наконец, почву «сотрудничества» волонтеров с искусственным интеллектом пробует Ярославский государственный университет. Ученые занимаются разработкой инструментов и алгоритмов автоматической обработки русскоязычных текстов – например, для выявления их тональности. Для этого необходимы примеры таких текстов, размеченные по определенным критериям, то есть нужен корпус материалов, в которых живой человек уже разметил предложения-образцы в соответствии с тем, какую тональность они передают: положительную, отрицательную, нейтральную или смешанную. Поэтому на первом этапе ученые создают базу данных размеченных текстов, а в качестве инфраструктуры пока используют просто электронную почту, через которую обмениваются текстовыми файлами с волонтерами. Это позволит разрабатывать и совершенствовать алгоритмы автоматической обработки текстов и создавать на их основе инструменты искусственного интеллекта.
Чем богаты – тем и рады
Еще один класс проектов использует волонтеров как обладателей информации. Это несколько более пассивное волонтерство, но оно незаменимо для целого спектра наук, изучающих человека с самых разных сторон.
Наверное, самая очевидная сфера – психология. Ученым-психологам нужно получать данные о людях, по возможности дотягиваясь не только до тех, кто под рукой (а то среди исследователей даже бытует шутка о том, что психология – это наука о состоянии студентов первого курса психфака). Психологи одними из первых пришли на портал «Люди науки», особенно успешными оказались проекты психологического факультета МГУ (куратор – Юлия Конюховская) по изучению эмоционального состояния россиян во время пандемии. Работа несложная, а за ее выполнение волонтер получает немедленную пользу – нужно было заполнить опросник в двух частях, а сразу после заполнения каждой из них система выдавала волонтеру результаты и индивидуальные рекомендации.
Пассивные волонтеры совершенно необходимы и нейронаукам. В России пионером этого направления стала группа Василия Ключарева в НИУ ВШЭ. Нейронауки – от нейробиологии до нейроэкономики или нейролингвистики – пытаются связать биологические аспекты работы нашего мозга с его социальными функциями, от принятия решения о выборе блюд в ресторане или особенностей усвоения языка до взаимодействия с другими людьми – альтруистического или эгоистического. Испытуемым предлагается выполнять разного рода несложные задачи (обычно на экране компьютера), при этом их мозг либо наблюдают через томограф, либо каким-то образом стимулируют (например, малыми электрическими токами). Подобными работами занимается и Международный центр исследований развития человека НИ ТГУ. Его сотрудники исследуют разные аспекты, например изучают феномен математической тревожности, оценивают эффективность программ детского развития, анализируют правовые, этические и социальные аспекты геномных исследований. Среди проектов центра первый в России близнецовый регистр – Российский школьный близнецовый регистр. Научный руководитель проекта – Юлия Ковас, один из ведущих международных экспертов в этой области. Кроме того, томичи вместе с Центром нейронаук в образовании Университета ИТМО составили потрясающий консорциум, позволяющий качественнее верифицировать данные и получать более ценные и воспроизводимые результаты. Подробнее о том, как работает ПлюсКонсорциум и почему многоцентровые исследования – новое в психологической науке, – в главе 14.
Еще один центр когнитивных и нейроисследований растет в Университете «Сириус» в Сочи под руководством другого международного эксперта – Елены Григоренко. Среди их проектов с вовлечением волонтеров – «Грамотность как основа экономики знаний», который посвящен изучению основ и механизмов способностей к чтению, в частности навыка понимания прочитанного.
Так что не стесняйтесь становиться испытуемыми в научных проектах: это хорошая возможность не только помочь науке, но и немного больше узнать о себе, своих особенностях и склонностях.
Проектов медицинского профиля, вовлекающих волонтеров, пока не очень много, но самый яркий из них восхищает своим масштабом, разноплановостью и тем, насколько он может принести пользу людям там, где «медицина бессильна». Приложение Pollen Club поддерживает актуальную карту распространения пыльцы и прогноз ее уровня, а также индекс самочувствия аллергиков с разбивкой по регионам. Эта информация особенно полезна в период цветения аллергенных растений.
Основной источник данных проекта – люди с аллергией на пыльцу, которые регулярно вносят информацию о своем самочувствии. Реакция самых чувствительных помогает предсказать самочувствие других членов сообщества. Для создания карты основатели проекта соединили биологию, медицину, статистику, математическое моделирование и бизнес. Хотя большая часть данных получена от пользователей, проекту помогают эксперты самых разных направлений: экологи, иммунологи, психологи, метеорологи. Интересно, что изначально проект запустили волонтеры – сами аллергики. Профессионалы-медики и ученые подключились к нему позже. Это отличный пример горизонтального, демократического характера гражданской науки: хотя подавляющее число проектов инициируется учеными, граждане тоже могут выступить в этой роли, а ученые подключатся позже, оценив важность задачи и возможности использования энергии волонтеров для науки.
В полях
Участие вместе с учеными в разных видах полевой работы нельзя назвать новым родом деятельности волонтеров. Организация работ в поле не требует специальной IT-инфраструктуры или механизмов хранения данных, однако необходимы специальные умения и желание ученых напрямую работать с обычными людьми, а главное – всецело им доверять. Поэтому неудивительно, что такое волонтерство распространено в тех сферах, где ученым крайне сложно обойтись своими силами. Как гласит пословица из басни Эзопа, необходимость рождает изобретательность.
Давнюю традицию работы с волонтерами имеет Институт археологии РАН. Набор объявляется раз в год, на экспедиционный сезон. Институт активно общается с массовым читателем через СМИ, сайт и соцсети. Волонтеры помогают ученым в экспедициях по всей России и прикасаются к романтике радости открытий и тайн давно ушедших народов. Конечно, от них для этого требуется весьма много личного времени и некоторое количество физической силы. Такое волонтерство не бывает массовым, но неизменно привлекает внимание, в том числе СМИ, ведь это всегда человеческие истории.
Заповедники и заказники – еще одна естественная ниша для полевого волонтерства. Как отмечает ряд экологов, российское законодательство дает широкие возможности для защиты природы в рамках особо охраняемых природных территорий (ООПТ), однако на практике на это зачастую не хватает ресурсов. Эта организация еще в 2006 году запустила проект «Усынови заказник», в рамках которого работой в ООПТ занимаются организованные школьные экологические группы. Работа различается в зависимости от сезона года. Зима – время подкормки зимующих птиц и наблюдения за ними на кормушках, ведение «птичьих дневников», составление следопытского каталога и изучение животных по следам. Летом идут экспедиции – школьники вместе с учителями проводят инвентаризацию «усыновленных» территорий, составляют фотогербарии, выявляют места обитания редких и исчезающих видов растений и животных, ценных природных объектов: гнезд хищных птиц, старых дуплистых деревьев, крупных муравейников, норных городищ. Весной и осенью школьники проводят исследования причин и последствий пожаров на природных территориях, изучают заселяемость искусственных гнездовий. О том, как организовать работу волонтеров в ООПТ, подробно рассказывает в главе 16 нашей книги Анна Уфимцева на примере Ладожской орнитологической станции (ЛОС), которая находится в Ленинградской области на территории Нижне-Свирского заповедника.
Иногда в полевые волонтеры приходят из бердвотчеров. Станция кольцевания птиц «Байкальская» берет волонтеров наблюдать птиц на юго-восточном побережье Байкала. Они помогают орнитологам устанавливать ловушки, учатся безопасно выпутывать из них птиц, определяют вид, пол и возраст пойманных птиц, измеряют их, взвешивают и надевают на лапку кольцо с номером. На станцию принимаются волонтеры старше 18 лет, которые любят птиц и готовы ради них жить в полевых условиях.
Есть и небольшие акции. Институт экологии растений и животных УрО РАН, о котором мы много раз говорили, организовывает волонтерские экспедиции для наблюдения мышевидных грызунов. Проект «Пещерные медведи Урала» предполагает работу в лаборатории в течение года, а для самых вовлеченных и заинтересованных – экспедиции во время сезона. В лаборатории волонтеры сортируют, чистят и каталогизируют кости древних животных, так называемый палеонтологический материал. Его возраст – до 2 млн лет, это поможет ответить на вопросы, связанные с вымиранием пещерных медведей и других животных мамонтовой фауны.
Наконец, полевое волонтерство может быть только верхушкой пирамиды волонтерства в проекте, эдакой вишенкой на торте. Таков проект «Восстановление кавказских барсов в Северной Осетии». В нем волонтеры выступают в нескольких ролях. Самая обширная из них – просвещение населения в сфере экологии. Работая с людьми, волонтеры делятся актуальной научной информацией, получают обратную связь и отвечают на вопросы. Кроме того, они участвуют в сборе и анализе данных: помогают проводить социологические исследования и затем систематизировать данные опросов. Наконец, волонтеры вовлечены в полевые работы, например установку фотоловушек и сбор данных с них. Когда GPS-трекер одного из выпущенных в 2018 году барсов перестал передавать сигнал, волонтеры участвовали в поисковых операциях.
Не менее широкие функции у волонтеров, которые помогают в реконструкции самиздатской библиотеки писателя В. П. Некрасова: участие в архивном поиске; изучение и обработка документов официального и неофициального происхождения; запись и обработка интервью; подготовка исторических источников к публикации; участие в создании онлайн-лаборатории проекта.
Такая целенаправленная реконструкция позволит изучить функционирование стихийных собраний неподцензурной литературы, важную часть самиздатской сети. Эти «полевые библиотеки», информационные узлы самиздатских цепочек, еще последовательно не изучались.
Без интеллектуальных ресурсов
Первые шаги делает в России и непрямое вовлечение. Несколько проектов пытались воспроизвести опыт создания распределенного суперкомпьютера за счет объединения мощностей, подключенных к интернету «волонтерских» ПК. Знаменитый кристаллограф Артем Оганов бросил клич под лозунгом «Включи компьютер – соверши открытие». Участники этого проекта присоединяются к работе суперкомпьютера, проводящего коллективное математическое моделирование новых твердотельных материалов, имеющих ценные для практических промышленных применений свойства. Цель эксперимента – поиск химического состава (формулы) и кристаллической структуры нового, неизвестного ранее материала по заданным свойствам.
Другой такой проект – Gerasim@Home – помогает математикам. За время своего существования он использовал сеть небольших ПК для решения различных задач из области комбинаторики, алгоритмов на графах, систем логического управления. С 2016 года проект исследует поведение диагональных латинских квадратов (ДЛК) – так называют таблицу размера n × n, в которой элементы n различных видов размещены таким образом, что ни в одной строке и ни в одном столбце символы не повторяются.
Делают российские ученые и первые шаги в прямом краудфандинге. На главном крауд-ресурсе страны Planeta.ru существует рубрика «Наука и просвещение». И хотя большая часть проектов там все-таки просветительского характера – издание книг или подготовка лекций, есть и сборы на экспедиции или в фонд поддержки молодых ученых. Инструмент для прямого поиска финансирования для ученых хоть и непростой, но существует.
А еще в этой главе я должна написать о том, чего пока в России нет, – это проекты гражданской науки в форме игр. Как фанатка EyeWire, я уверена, что именно за этим будущее научного волонтерства как явления, которое может увлечь тысячи людей и произвести значительные изменения в их самосознании и понимании мира. Но игры – самый сложный, мультидисциплинарный и затратный на старте тип проектов. Так что они еще ждут своего российского героя.
Bepul matn qismi tugad.
