Kitobni o'qish: «Миф, в котором я живу. Как распознать свой архетип и переписать жизненный сценарий»

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Давыдова Е. В., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

Благодарности

К сожалению, я не могу поименно назвать всех людей, которые поспособствовали появлению этой книги. Все они – мои учителя, супервизоры, коллеги, члены семьи и друзья – внесли свой незаменимый вклад.

Отдельно хочу выразить признательность моим клиентам. Одни любезно разрешили мне конфиденциально использовать материалы сессий в качестве иллюстраций, другие являются для меня постоянным стимулом в профессиональном развитии, третьи – воодушевляющим примером стремления к целостности, дух которого я постаралась здесь передать.

Я благодарна родителям и сложившимся жизненным обстоятельствам за тот миф, в котором я оказалась изначально, а также моим психотерапевтам за возможность стать собой. Многое из описанного на дальнейших страницах знакомо мне на собственном опыте женщины, находящейся в своем процессе трансформации. Именно психотерапия и, в частности, юнгианский анализ помогли мне соединиться с целительными силами психики, осознать свой жизненный сценарий и начать превращать его в сюжет, созвучный потребностям моей души.

Хочется отметить вклад кота Исы, который долгими вечерами преданно сидел рядом, пока шло создание рукописи. В некотором смысле он если не соавтор, то абсолютно точно вдохновитель процесса.

Безусловно, книга не появилась бы на свет без кропотливой работы редакции издательства, а также помощи моего ассистента. Творческий продукт требует существенной огранки, прежде чем станет достаточно хорошим для читателя.

Введение

Вопросами, как мы устроены и почему с нами случается то или иное событие, мы обычно задаемся, когда что-то идет не так: отношения не клеятся, сил нет, работа не нравится.

Первым шагом часто является попытка убрать симптом. Мы читаем книги о том, как найти мотивацию для рывка в карьере, проходим профориентационные тесты, чтобы обнаружить и раскрыть свой талант, и курсы женственности, чтобы научиться общаться с мужчинами.

Нередко человек обращается к психологу с запросом «устранить плохое самочувствие». Некоторые первые сессии с новыми клиентами начинаются именно с этого. В такие моменты я, безусловно, вижу душевное страдание человека. Но вместе с сопереживанием приходит чувство радости: еще один человек услышал зов души и, возможно, захочет с этим что-то сделать.

У знаменитого психотерапевта Карла Густава Юнга, на которого я буду многократно ссылаться, есть прекрасные слова: «Если мы не слышим потребности души, она найдет, как нас заставить»¹. В этом смысле, видя мучительный симптом, будь то повышенная тревожность, панические атаки или депрессивное состояние², я стараюсь смотреть глубже, туда, где душа стремится к контакту с человеком.

Далеко не все готовы отправиться в путешествие навстречу себе, ведь это может занять месяцы, а иногда и годы. Но те, кто достаточно смел, погружаются в весьма увлекательный процесс исследования себя. Иногда он начинается как в «Матрице», когда нужно выбрать красную или синюю таблетку, и назад пути нет. Бывает, человек проваливается в самопознание, словно в кроличью нору, и не может сопротивляться. А временами это происходит постепенно, и тогда он будто входит в воду: сначала по щиколотку, потом по пояс.

Решившись основательно разобраться с причинами своего душевного страдания, вместо того чтобы пытаться его нейтрализовать, человек обнаруживает множество связей между прошлым, настоящим и будущим, между детством и взрослостью, между тем, что у него в голове, и тем, что в окружающей реальности.

В какой-то момент появляется ощущение, словно ты действуешь по какому-то сценарию, название которого не знаешь, но замечаешь, что случающиеся в жизни события и совершаемые поступки связаны между собой причинно-следственными связями в единый сюжет.

Продвинувшись еще дальше в исследовании себя, можно заметить сходство эпизодов своей биографии, своих снов и фантазий с древними мифами, народными сказками, современными фильмами и литературными произведениями. Тогда мы понимаем, что, несмотря на всю индивидуальность переживания, наша тема в некотором смысле стара как мир.

Китайская Книга Перемен «И цзин»³, признанная наиболее ранним китайским философским текстом (около 700 г. до н. э.), состоит из 64 гексаграмм. Считается, что они символизируют 64 жизненных сюжета, через которые можно описать практически все происходящее в мире. Не так много, согласитесь? То, что сценарии, по которым мы живем и взаимодействуем, не бесконечны, мы видим и в кинематографе, где число жанров также ограничено. Кто-то называет это установкой или жизненным сценарием, когда мы словно подстраиваем реальность под собственные представления, а затем убеждаемся, что правы. Лично я предпочитаю слово «миф» просто потому, что мифы существовали задолго до появления психологии, а значит, являются прообразами и сюжетов, и сценариев, и установок.

В первой части книги я предлагаю погрузиться в миф вашего прошлого, влияющего на настоящее. Отец и мать, как те, кто «построили нашу лодку и спустили на воду, дав имя»⁴, безусловно, участники этих сюжетов, а среда, в которой вы росли, – сцена, где все начиналось.

Во второй части перейдем к осознанию того, как опыт и уже сложившийся жизненный сюжет влияют на вас и держат взаперти. Вас будут сопровождать учителя: мудрость мировой женщины, сама природа, душа и дух, сила мужского и даже киногерой Форрест Гамп. Они посоветуют, как выйти из неподходящего вам сюжета и создать тот, который отражает вашу индивидуальность.

В качестве иллюстраций я буду обращаться к примерам из сказок, мифов, популярных фильмов и мультфильмов. В этих историях мы последуем за героями и получим подсказки, как действовать в той или иной ситуации. Мы увидим развитие сюжета, узнаем себя и даже предскажем будущее. Например, осознав себя героиней сказки о Синей Бороде, когда девушка строит отношения с абьюзивным партнером, можно предугадать дальнейшее развитие событий, а значит, вовремя предостеречь себя. Все знают, чем сказка закончилась.

Также вы увидите упоминания случаев из жизни моих клиентов. Стоит отметить, что все примеры приведены с их любезного разрешения. Некоторые истории дополнены деталями для повышения уровня конфиденциальности конкретных людей. Прошу считать любые совпадения случайностью. Кроме того, вы заметите, что в тексте неоднократно используются слова «терапия», «психотерапия». Вокруг них ведутся дебаты в русскоязычном пространстве, поэтому обозначу: в моем случае речь идет о так называемой немедикаментозной психотерапии, психокоррекции, психологическом консультировании, то есть деятельности, которой традиционно занимаются психологи.

Но вернемся к сказкам, мифам и легендам. Они всегда имеют несколько пластов. При поверхностном взгляде сюжеты могут казаться детскими, однако это не совсем так. Давайте остановимся, чтобы понять, в чем психологическая суть вечных историй, которые передаются из уст в уста и при этом не теряют своей актуальности на протяжении нескольких поколений.

Простой пример. Согласитесь, для нас естественно, что в мультфильме о короле льве король именно лев, а не, например, суслик. Король суслик даже произносить будто нелогично. Или, например, история о Белоснежке. Было бы странно, если бы победила злая мачеха. Мы бы почувствовали, что сказка «неправильная». Или если бы в сказке о Золушке за принца вышла замуж средняя дочь, – нам бы тоже показалось, что что-то не так. А когда брак заключается между Золушкой, прошедшей свой путь трансформации, и принцем, все как надо.

Дело в том, что сказки (прежде всего речь идет о народных и всемирно известных) и мифы – это элементарные идеи человечества, ДНК социального взаимодействия или, как говорят в юнгианской психологии, архетипические сюжеты.

Здесь и далее я буду обращаться к понятиям из юнгианской и других направлений психологии и пояснять их простыми словами. Если вы захотите углубиться в теорию по темам, которые будут обсуждены на дальнейших страницах, приглашаю ознакомиться со списком дополнительной литературы, а также обратить внимание на библиографические ссылки.

Начну, пожалуй, с ключевых понятий.

Итак, если представить психику как круг, разделенный на две части горизонтальной линией, то находящееся сверху можно условно назвать сознанием, а снизу – бессознательным. Эго в этом случае будет как бы центром сознательной области. Оно представляет собой комплекс наших представлений о себе, своем теле, собственной биографии… Задача эго – обеспечивать ориентацию во внешнем мире (что делать, чтобы заработать, как себя вести, чтобы завести отношения…), а также устанавливать связь с миром внутренним, ведь если на что-то, например на наши нераскрытые способности, не будет обращено внимание, оно так и останется не у дел.

Под бессознательным мы можем понимать все то, о чем мы знаем, но не думаем; что мы забыли; что было, но не зарегистрировалось сознанием (например, опыт младенчества)⁵, там же находятся архетипы и комплексы. Нераскрытый творческий потенциал, качества, которые считаются плохими, а потому отрицаются (их называют общим словом тень), инстинктивные влечения, иррациональные страхи и фобии также связаны с зоной бессознательного.

Под архетипом (от др. – греч. «первообраз, оригинал, образец») можно понимать некий принцип жизни, энергетически заряженный образ. Например, нам интуитивно понятно, что такое «мама», это даже не нужно объяснять. Младенец с самого рождения имеет «заготовку» в психике быть ребенком матери, и чтобы мама у него была. То есть идея отношений «мать – дитя» как бы встроена заранее и активируется, когда человек входит в этот мир и начинает обрастать социальными ролями.

Постепенно архетипическая заготовка в психике ребенка начинает наполняться опытом взаимодействия с реальной мамой, и в его внутреннем мире образуется так называемая материнская фигура. В юнгианской психологии это называется материнский комплекс – образование в психике, состоящее из сознательных и бессознательных мыслей, чувств, суждений на тему всего, что связано с идеей матери и отношений «мать – ребенок».

Аналогично существуют заготовки под отца, сестру, брата, ребенка, врага, друга, душу, дух, Бога, дьявола и так далее. Эти слова нам тоже интуитивно понятны. Мы почувствуем что-то неправильное, если дьявола вдруг нарисуют белым и пушистым. Нам покажется странным, если сказка будет начинаться: «Жили-были король и его пять сыновей», ведь для нашей психики естественна идея трех братьев. Эти роли, сюжеты, принципы архетипичны, они словно являются частью человеческой природы и существуют тысячи лет. Поэтому мы чувствуем, когда они «правильны», а когда нет, ведь для нас это так же естественно, как то, что снег холодный, а солнце греет.

Люди долгие годы наблюдали за ходом жизни и ее сутью и коллективно слагали мифы и сказки, являющиеся своеобразными формулами того, как работает наша психика, как устроен мир и взаимодействие между людьми.

Можно написать формулу для чисел Фибоначчи, но как объяснить такое явление, как, допустим, нарциссизм? Простое определение из словаря или рисунок никогда не будут полными. А вот миф о Нарциссе дает возможность понять суть нарциссизма, так как содержит в себе многогранный метафорический образ этого явления.

Так, изучая мифы и сказки, мы можем соприкоснуться с самым глубинным уровнем жизни и понять суть отношений и психических процессов через их метафорический язык. Более того, анализируя вечные сюжеты и примеряя на себя, можно даже узнать, что будет дальше, какой сюжет мы проживаем и как он может развиваться.

Важно отметить, что мифы и сказки, к которым я буду прибегать на протяжении всей книги, не стоит понимать буквально – рекомендуется размышлять символически. Раз за разом я буду обращаться к языку метафоры, ведь именно она является тем мостиком, который способен соединить материальную жизнь с психической, а наше сознание с бессознательным.

Сказки обычно начинаются с пребывания героини в родительском доме. Это может быть Василиса, которая выполняет приказы злой мачехи и вредных сестер, Дюймовочка, которую обожает мама, или, например, Гадкий утенок, который еще не знает, что он лебедь. Так и мы начнем с того, откуда мы все родом.

Но прежде немного о судьбе.

Часть I
Судьба и я

Глава 1
Если я не понимаю, что у меня внутри, то все вокруг кажется судьбой

Я много лет размышляю над фразой, которую как-то прочитала: «Если мы не знаем, что происходит у нас внутри, то все вокруг кажется судьбой». Часто люди говорят: «Меня куда-то занесло», «Такая карма», «У нас все в семье такие были», смиренно соглашаясь с положением дел, даже если ситуация их не устраивает. Ощущение, что ты пребываешь во власти некой судьбы, мифа, сценария, непонятно как устроенных, делает беспомощным, заставляет просто плыть по течению.

Другой вариант взаимодействия с судьбой – это борьба. Нередко женщины решают «ни в коем случае не стать зависимой от кого-то жестокого, как было у мамы с отцом» или «никогда больше не испытывать нужды».

Оба варианта крутятся вокруг бессознательного ощущения чего-то большого, влияющего извне, с чем или безропотно соглашаешься, или пытаешься сопротивляться, чтобы оно не настигло. Мне это напоминает чувство, которое я испытала во время обучения серфингу на островах в Индонезии. Ты уже в воде, большая волна несется на тебя. Можно отрицать ее существование – и тогда тебя накроет толстым пластом воды и будет сложно выбраться на поверхность. Можно пытаться пойти против нее – и тогда тебя закрутит в бурном и хаотичном водовороте. Опытные серферы действуют иначе. Они соглашаются с тем, что волна идет на них, анализируют ее и либо вступают во взаимодействие, пытаясь ее оседлать, либо подныривают, и масса воды проходит над ними.

Я вспоминаю, как обсуждала с одним мужчиной фразу, с которой я начала главу. Он долго возмущался и не соглашался с ней. Ему казалось абсурдным, во-первых, то, что мы не знаем чего-то о самих себе, и, во-вторых, то, что судьба может быть связана с тем, чего мы в себе не осознаем. Мой собеседник был уверен, что делает выбор сам, а что-то просто случается, – жизнь такая. Он не различал свои чувства и никогда не вспоминал детство. Человек оказался полностью отрезан от контакта с самим собой.

Мужчина был женат, в семье росло трое детей. Ранний брак вовлек его в водоворот ответственности и решения проблем. Его отец ушел из семьи, еще когда дети были маленькие. Но он никогда не задумывался на эту тему и относился к взаимоотношениям с отцом как к чему-то, не требующему внимания и анализа. При этом у него существовала установка «я никогда не разведусь со своей женой, не стану как отец», однако она воспринималась как личное решение.

К середине жизни мужчина пришел с депрессивным состоянием, которое он постоянно игнорировал, и с отношениями с любовницей, которые длились уже несколько месяцев. Чувство неполноценности не давало ему продвинуться в работе, он часто жаловался на то, что его не замечают, а лучшие места достаются другим «по блату» и благодаря договоренностям. Убегание от судьбы, связанной с поступком отца, имело обратный эффект: все это время он жил не свою жизнь, а бессознательно проживал сюжет «не быть как отец». Закончилось это болезненным уходом из семьи. Не в силах принять происходящее и с полной ответственностью заявить: «Я сам сделал выбор в пользу другой женщины» – или, наоборот, согласиться, что его куда-то понесло, настигла судьба отца, мужчина начал обвинять бывшую жену и строить ей всяческие козни.

Он не замечал, что его поступки коренятся в детстве и связаны с неосознаваемыми комплексами, с мифом, который он бессознательно проживает, борясь с отцом. В результате жизнь с ним просто случалась: мужчина не чувствовал способности влиять на нее и делать осознанный выбор. Непонимание внутренних процессов, отрицание того, что эго – не единственный хозяин в нашей психике, привело его к непониманию, где проходит грань между:

● «я выбрал» – когда мы поступаем с высоким уровнем осознанности и действительно выбираем;

● «мной управляло что-то неосознаваемое» – когда нами движут аффекты или бессознательные комплексы;

● и «это просто случилось» – когда речь идет о внешних обстоятельствах, которые вносят коррективы в нашу реальность.

Важная задача для любого, кто хочет понять, почему с ним случаются те или иные события, – допустить мысль, что «в моем доме я (мое эго) не единственный хозяин», другими словами, признать существование чего-то большего, способного влиять на нас. Речь идет о бессознательном, являющемся частью нашей психики. Подобное открытие не из легких. Юнг отмечал то смятение, которое овладевает нами, когда мы осознаем, что в доме есть и другие жители⁶. Об этом мы и поговорим далее, используя метафору дома и живущих в нем хозяев.

Кто еще хозяин в доме?

Образ дома – как символа личности, психического мира человека – знаком каждому. Мы грубо говорим: крыша поехала, когда речь идет о помутнении рассудка. Мы употребляем фразы о внутренних опорах, которые есть и у дома, и у человека. Существует выражение «бесы вселились», как если бы наша психика была отелем, куда эти товарищи могли бы приехать погостить. «Мои двери для тебя открыты», – говорим мы тем, кому открыто наше сердце.

Символика дома всплывает и в снах. Один пытается забраться наверх, но лестничные пролеты оказываются разрушены. Другой ищет укрытие, ощущая себя небезопасно в заброшенном строении. Третий боится спуститься в подвал, но при этом испытывает навязчивое ощущение, что именно туда ему надо. Частый мотив снов: кто-то пытается ворваться в дом, а хозяин жилища изо всех сил старается не пустить этого «кого-то». Или, наоборот, во сне человек приходит с работы, а все комнаты оказываются заняты неизвестными, которые чувствуют себя как дома, – владелец сам превращается в чужака.

Конечно, все эти сны не про дом в буквальном смысле. Они лишь подсвечивают необходимость исследования внутренних комнат, чтобы понять, как у нас все устроено и кто еще живет с нами.

Для начала полезно рассмотреть убеждения, основанные на идеях о собственном всемогуществе. Вот две наиболее распространенные из них:

● можно просто взять и сделать что-то, стоит только захотеть;

● мы совершаем выбор полностью самостоятельно, руководствуясь лишь своей волей.

Если бы первое убеждение было правдивым, у людей не было бы потребности в рефлексии, они бы легко и просто совершали выбор без колебаний. Хорошие привычки формировались бы мгновенно, слово «прокрастинация» было бы нам незнакомо, а понятие зависимых отношений считалось бы чем-то из разряда фантастики.

В отношении второго утверждения могу сказать следующее: наш выбор может быть самостоятельным, только если мы разобрались со своим бессознательным материалом, управляющим нами.

Что же происходит, если мы не исследовали, как устроены наши комплексы, ценности, мотивы? Если не знаем собственную историю и то, как мы сформированы? Если не осознаем, кто или что совершает выбор вместо нас, когда кажется, будто это сделали мы?

Перечислю несколько факторов, которые могут влиять на наш выбор.

Взаимоотношения с отцом. Прекрасная иллюстрация – мультфильм «Король Лев». Симба направляется к слоновьему кладбищу, где живут гиены, хотя папа сказал туда не ходить. Нам кажется, что львенок сам сделал выбор. Но когда он попадает в неприятности, мы слышим, как Симба говорит: «Я просто хотел, чтобы со мной больше не общались как с малышом, а считали взрослым львом». То есть он шел туда, ведомый взаимоотношениями с отцом. И это нормально в его возрасте: он только взрослеет и «восстает» против родителя. Или как в сказке о Девушке-Безручке, о которой мы будем говорить далее. В ней практически вся жизнь героини оказалась обусловлена первичной травмой, полученной от отца.

Взаимоотношения с матерью могут повлиять так, что человек станет жить по ее правилам и заветам, чтобы она не огорчалась. Иногда взрослая дочь «выбирает» профессию, которую мама считает статусной, или одобряемый мамой стиль жизни под девизом «тише воды ниже травы». Другой вариант влияния – жизнь с вечным бременем гадкого утенка, когда отвергающее отношение мамы сформирует чувство неполноценности у ребенка, который волей судьбы оказался птицей другой породы.

Требования среды. Например, в обществе часто не одобряют тех, кто ищут легкой жизни и легкого заработка. Тогда выбор «надо тяжело трудиться» – на самом деле не ваш, он обусловлен социальным принятием или, другими словами, обслуживает ваш страх одиночества, чувство стыда и боязнь отвержения. И это часть жизни, так нам нужно адаптироваться к обществу, прежде чем почувствуем силы отправиться в странствие на пути к собственному индивидуальному развитию.

Разумеется, это не полный перечень. Многое мы затронем, когда будем говорить о влиянии отца, матери и окружающей среды в детстве на жизнь уже взрослого человека.

Мне нравится воспринимать собственный выбор как «воздух над водой». Мы же часто находимся «под водой», под грузом комплексов и событий прошлого, обуславливающих нас. Для получения доступа к «воздуху выбора» необходимо осознать, что за «груз» привязан к ногам, и установить с ним отношения. В момент осознания происходит чудо – мы освобождаемся и поднимаемся «на поверхность», где действительно можем сказать: «Этого хочу я», «Это мой выбор». «Под водой» мы совершаем выбор через прослойку нашего неосознаваемого бессознательного. По сути, принимают решения отдельные части нашей психики, которым нужно что-то отыграть, доказать, протестовать против чего-то.

То, о чем я пишу, мы на самом деле часто понимаем интуитивно. Хотя не всегда готовы увидеть и услышать правду в полной мере. Ведь принятие правды подразумевает необходимость отправиться в странствие вглубь себя с открытыми ушами и глазами, а это значит (для некоторых из нас) осознать, что на самом деле мы никогда не выходили за порог собственного дома и жили совсем не так, как хотелось, ведомые страхами и комплексами.

В японской культуре есть символ трех обезьян: Мидзару, которая ничего не видит, Какадзару, которая ничего не слышит, и ничего не говорящая Ивадзару. Они знакомы всем по эмодзи в наших телефонах. Традиционно эти обезьяны символизируют идею недеяния зла и отрешенности от неистинного. Часто мы принимаем собственное бессознательное за зло просто потому, что так мало знаем о нем, и тогда мы не хотим его ни видеть, ни слышать, ни дать ему право голоса. Мне бы хотелось, чтобы после прочтения следующих глав ваше отношение к бессознательному несколько изменилось – с ним можно общаться, и оно совершенно точно нам не враг.

Когда я уже была здесь?

Влияние бессознательного, врывающегося в нашу психическую реальность, можно ощутить на бытовом уровне. Например в эмоциональных реакциях, которые зачастую не относятся к настоящему времени.

Как это устроено? Дело в том, что определенная ситуация может быть сценой, на которой разыгрывается сюжет из далекого прошлого. В психологии это называется перенос: вдруг всплывают чувства, не имеющие отношения к настоящему. В каком-то смысле вы эмоционально находитесь не «здесь», а где-то «там», где уже были.

Приведу пару примеров таких случаев и реакций не отсюда.

Женщине надо вернуть в магазин бракованный товар, на который есть гарантия. В столь рядовой ситуации у нее ни с того ни с сего возникает мысль: «А вдруг продавец разозлится?» – и добавляется чувство тревоги.

Или женщина сходила на свидание. Мужчина сначала писал сообщения, присылал смешные картинки, а потом на два дня затих. У нее возникают мысли: «Наверное, мои ответы были глупыми», «Он не хочет быть со мной», а также чувство вины и разочарования в себе.

В подобных ситуациях мысли и эмоциональные реакции, вероятно, не относятся к текущему моменту. Приведенные сцены оказались схожи по форме с каким-то более ранним моментом взаимодействия, когда возникали сильные чувства. И если те эпизоды не были осмыслены и переработаны взрослым сознанием, человека это продолжает цеплять, срабатывает так называемый триггер (с англ. trigger – «спусковой крючок»), и вот уже текущие ситуации наполняются эмоциональным содержимым из прошлого.

В первом примере женщина на самом деле может «общаться» со своей мамой в лице продавца, которая, возможно, когда-то резко и категорично говорила ей: «Что купили, то и носи». Во втором случае может бессознательно разыгрываться сцена обиды на бывшего мужа, который не смог взять на себя ответственность за разрыв и обвинил во всем жену. Или даже на отца, который когда-то оставил семью, передав дочери в качестве наследства установку «мужчины меня бросают, потому что со мной что-то не так».

«Когда я уже была здесь?» – важный вопрос, который стоит задавать себе при возникновении ощущения, будто ваши реакции не соотносятся с текущей ситуацией, они не отсюда.

Как же так получается: мы находимся в настоящем, а вместо продавца «разговариваем» с мамой, или вместо малознакомого мужчины на первом свидании – с бывшим мужем или отцом?

Юнгианский аналитик Джеймс Холлис пишет, что психика функционирует как аналоговый компьютер, в новых ситуациях запрашивая: «Когда мне уже случалось быть здесь прежде?»⁷ Именно так мы пытаемся соотнести новое и неопознанное с уже известным и, возможно, контролируемым через примеры прошлого. То есть мы опираемся на знакомое прошлое и одновременно приковываем себя к нему. Мы продолжаем находиться в узких рамках опыта, остаемся сцепленными с образами, появившимися давно и не здесь.

Как находиться в контакте с людьми и миром «здесь и теперь»?

1. Необходимо проанализировать свои острые реакции и соотнести их с содержимым ситуации, в которой они появились. Для этого предлагаю вспомнить ситуации, которые чаще всего:

● выводят вас из себя (вспышка гнева, раздражение);

● погружают в длительные тягостные чувства (самообвинение, стыд, депрессивные состояния…);

● заставляют постоянно прокручивать в голове диалог, думать, как бы можно было поступить иначе;

● вызывают необычные телесные реакции (жар, проблемы с пищеварением, головокружения…).

2. Затем эти ситуации необходимо проанализировать. Можно использовать таблицу, в которой будут следующие столбцы: «описание ситуации», «описание вашей реакции», «интенсивность реакции от 0 до 10». В последнем столбце я предлагаю вам, используя вопрос «когда я уже была в схожей ситуации и испытывала схожие чувства?», записать наиболее ранние воспоминания.

Может получиться примерно так:

3. Для каких-то ситуаций достаточно будет осознать, что «здесь и сейчас» не имеет отношения к «там и тогда». Осознанность помогает не реагировать на триггер, а присутствовать в моменте. Можно буквально напоминать себе, что текущая ситуация – иная, не связанная с прошлым, а лишь похожая по форме.

4. В случае, если вы обнаружите, что ваши текущие реакции связаны не просто с негативным опытом, а с психотравмирующими событиями детства (ситуации небезопасности, насилия, жестокого обращения, пренебрежения, которые нанесли ощутимый урон психике), то заботой о себе будет обратиться к специалисту по психическому здоровью, чтобы работа с этой темой была безопасной. Особенно важно это сделать, если триггеры продолжают срабатывать, несмотря на осознание их природы.

5. Также предлагаю вам уделить особое внимание разделу «Компас чувств и искаженная система координат» в главе «Картина мира». Она поможет более полно узнать, как устроена ваша система чувствования в контексте контакта с реальностью.

Интроекты

Слишком эмоциональные или неадекватные реакции могут быть также из-за того, что вместо собственных мыслей и чувств у нас возникают чужие, которые мы переняли от близких в детстве, – «впитанные с молоком матери» интроекты. Интроекция (от лат. intro – «внутрь» и лат. iacio – «бросаю, кладу») – психоаналитический термин, изначально означающий включение ребенком в свой внутренний мир взглядов, мотивов и установок, которые он берет от других. В результате этого процесса то, что пришло извне, воспринимается как нечто собственное. Чужое становится своим.

Происходит это прежде всего потому, что у детей личные границы только начинают формироваться, а у младенцев отсутствуют вовсе. Все, что неосознанно или намеренно транслируют мать и другие значимые взрослые, встраивается в психику ребенка и может быть «проглочено непереваренным», присвоено как есть. Дети не способны в полной мере отрефлексировать происходящее, поэтому про глубинные установки и говорят: «впитал с молоком матери».

Это еще один пример того, что мы не единственные хозяева в нашем доме. Рассмотрим данный механизм подробнее, используя конкретные ситуации.

Как-то я получила интересный комментарий от читательницы моего блога. Она написала: «В ситуациях со своим здоровьем, которые сейчас решаю сама, я ловлю мамины эмоции, которые она испытывала, когда в детстве водила меня по врачам, а не свои».

Еще случаи:

● женщина испытывает необъяснимую тревогу перед мужчинами, хотя никакого личного негативного опыта с противоположным полом не было;

● девочка-подросток убеждена, что она слишком громкая и мешает окружающим;

● девушка боится попросить повышение, чувствуя себя недостойной, несмотря на свою компетентность.

Женщина, тревожащаяся в обществе мужчин, могла усвоить страх мамы, который являлся следствием жестокого обращения со стороны мужчины (по отношению к маме, а не к ней). Дочь могла «проглотить» эту информацию и сделать ее своей личной тревогой, что мужчины опасны.

В случае с подростком депрессивная мать когда-то могла испытывать раздражение от абсолютно нормального, активного, жизнерадостного ребенка. Для нее такая дочь была шумной и неудобной помехой, хотя с малышкой все было в порядке. И опять же, так как у детей не сформированы границы, а самооценка зависит от взрослых, это могло залететь внутрь психики ребенка и стать личным ощущением.

А страх девушки попросить повышение и ощущение, что она не достойна того, чего добилась, могут быть связаны с чувством неполноценности мамы, если той, например, пришлось жить на социальное пособие после сокращения на работе и испытывать за это стыд. Девочка бессознательно считывала и перенимала это чувство, пока оно не стало ее собственным.

Как понять, что ощущения, которые вы испытываете, на самом деле не ваши? Вычислить интроекты можно по следующим маркерам:

● реакции неадекватны ситуации, чувств слишком много, а логической причины этому нет;

● общее, категоричное мнение о себе («я неуклюжая», «я слишком громкая» и так далее);

● непоколебимое убеждение о том, как надо жить и как устроен мир, непонятно откуда взявшееся («никому нельзя доверять», «надо бороться за место под солнцем» и так далее).

Работа с интроектами начинается с осознания: «голоса, звучащие в голове» – не всегда ваши, а значит, можно последовать за ними, чтобы они привели к источнику их возникновения, а затем следует вступить в диалог и даже конфронтацию.

Однажды я ходила на иммерсивный спектакль «Вернувшиеся» по мотивам пьесы Г. Ибсена «Привидения». В этом шоу зрители перемещаются по старинному особняку, где то тут, то там с помощью игры актеров оживают эпизоды повествования. Одна сцена тронула меня до глубины души. В ней герой пришел на ужин к своей матери. Они расположились за большим столом, к которому постепенно подсаживались другие гости, а эмоциональное напряжение нарастало от спокойной беседы двоих до выяснения отношений с бросанием посуды, в котором участвовало уже несколько человек. Глубина ощущения от сцены усилилась в конце спектакля, когда оказалось, что большинство тех, кто говорил свое за столом, являлись призраками прошлого.

Это показательная метафора того, что и внутри нашей головы может быть целый хор голосов: мамы, папы, бабушки, первой учительницы… которые в свое время что-то нам внушали, учили, советовали, а теперь по-прежнему продолжают сидеть за нашим столом. В этом случае важно провести тщательную инспекцию, чтобы научиться различать, когда говорит призрак, а когда звучит собственный голос; и определить, какие призраки дружественны и достойны внимания, а каких лучше изгнать, так как они лишь ограничивают, пугают и заставляют чувствовать себя плохо.

Шлейф либидо

Продолжая тему призраков, предлагаю поговорить о таком красивом понятии, как «шлейф либидо». Этот термин я узнала благодаря моему чудесному психоаналитику на одной из наших сессий.

Думаю, каждой из вас знакомо чувство, когда едешь в лифте, где никого нет, но ощущается шлейф чьих-то духов. Или когда идешь по улице и вдруг улавливаешь аромат. Он может быть невесомый, резкий, знакомый или же, наоборот, врывающийся в обонятельные рецепторы своей новизной. Бывают шлейфы у длинных платьев. Яхта, которая проходит по водной глади, оставляет за собой шлейф из морской пены. В голубом небе можно увидеть шлейф недавно пролетевшего самолета. Все это объединяет общая тема – объекта уже нет, но его следы остались.

Примерно то же самое иногда происходит на стыке старых и новых отношений. В этом случае новые начинаются с уже заложенной в пространство ольфакторной ноты (от лат. olfactorius – «благовонный, душистый»). Традиционно парфюмы описывают через ноты, то есть части аромата. Несколько нот составляют запах, который звучит целостно, но можно уловить и его части.

О чем речь, если вернуться к психике человека? Шлейф либидо – это когда предыдущие отношения закончились, но бессознательно сохраняются следующие мысли:

● «Я все еще хочу доказать ему, что могу найти кого-то получше»;

● «Я не верю, что встречу кого-то, с кем возможны такие же близость и понимание, которые были с ним»;

● «Мы перестали общаться, но он иногда пишет, а значит, наверное, когда-то, быть может, вдруг, если через год он поймет, кого потерял, одумается, изменится, мы сможем быть вместе».

И так далее. Человека уже нет в отношениях с вами, но остался его шлейф, окружающий вас облаком.

В ольфакторной грамоте известно следующее: если в аромат заложена нота амбры, ландыша или, например, уда, то диапазон запахов, которые можно добавить в парфюмерную пирамиду, существенно ограничивается, просто потому что для них не останется места, или же получится дисгармония.

Иногда такие сильно звучащие «ноты» с нами с самого детства. Родительские комментарии относительно нашего ума и внешности, обидные прозвища от бывших одноклассников – все то, чего сейчас уже нет в нашей окружающей действительности, но что ранило, оставило болезненный след в нашей психике и продолжает влиять на наше представление о себе, может стать такой «нотой». Тогда мы приходим в отношения не просто со шлейфом, а с целым нагромождением «нот», которые составляют «базу аромата». В этом случае не так много новых контактов с людьми и последующих отношений будут созвучны с нами, и получаются ситуации вроде «мне никто не подходит», «я не могу ни с кем сойтись».

Как работать со шлейфом либидо, чтобы новые связи начинались с чистого листа, без примесей негативного опыта прошлого?

1. Необходимо задать себе вопросы на тему незавершенности прошлых отношений: «Что я все еще не могу простить ему?», «Что я хочу доказать?», «Что не завершено между нами?», а также отметить, какие чувства у вас возникают вместе с этим. Сформулировав и записав вопросы и чувства, важно осознать, что вы все еще находитесь в процессе принятия разрыва.

Принятие традиционно включает в себя стадии отрицания, внутреннего торга, гнева, депрессии и, наконец, согласия с произошедшим. Проанализировав ваши вопросы и чувства, можно определить, на какой стадии вы находитесь, и продвинуться дальше.

Так, если вы все еще не смирились с расставанием, необходимо напоминать себе, что это действительно произошло. Если вы торгуетесь с собой «написать ли ему?», «а вдруг все-таки он вернется?», то важно держаться за мысль, что назад дороги нет. Если вы гневаетесь, то помогайте себе выражать чувства: выписывайте их на бумагу, выплескивайте эмоции через физическую активность: пробежки, фитнес, танцы. Если горюете – будьте бережны и сострадательны к себе и обращайтесь за психологической поддержкой к близким или специалистам.

2. Затем необходимо поразмышлять, какие убеждения о себе у вас сформировались после расставания. Это может быть: «я недостаточно сексуальна», «мне обязательно снова изменят», «я слишком сильная и независимая, и это все портит».

Соотнесите их с тем, что вам говорили или транслировали в прошлых отношениях. Так, вы можете заметить, что чувствуете себя недостаточно привлекательной, так как вам грубо указывали на ваши недостатки.

Полезно также вспомнить, какой вы были до этих отношений. Для этого можно найти свою фотографию из периода «до» и записать все те хорошие представления о себе, которые у вас были ранее. Возможно, вы были более смелой и уверенной, а может быть, не так зависели от мнения мужчины.

Подобные соотнесение и воспоминания о более ранней версии себя помогут вам увидеть себя не через призму взгляда бывшего партнера, а нейтрально.

3. И наконец, чтобы окончательно поставить точку, иногда стоит отметить, за что вы можете быть благодарной бывшему партнеру. Благодарность помогает мысленно «пожать друг другу руки» и наконец разойтись.

Осмелюсь предположить, что написанное на предыдущих страницах дало вам некоторое представление о том, как прошлое может быть связано с настоящим, как сильно бессознательное может влиять на жизнь сейчас, если мы не в контакте с ним, и как значимо может быть осознание того, что и как сформировало нас. Ведь чтобы что-то с собой делать, важно сначала увидеть и понять, что из себя представляет это самое «я» в мельчайших подробностях.

А теперь начнем знакомство со своим внутренним миром и его отражением в виде проживаемого сценария с самого начала – с родительского дома. Именно оттуда чаще всего начинают путь герои сказок. Последуем и мы их примеру.

Глава 2
Родители и образ себя

Сеятель и зерно

Старт нашей жизни невозможно спланировать. Мы не можем поторговаться и затребовать лучшие условия. Жизнь достается именно на таких условиях, на которых мы ее получили, и никак иначе.

Здесь можно вспомнить начало одной известной библейской притчи:

«Вот вышел сеятель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока. Когда же взошло солнце, увяло и, так как не имело корня, засохло; иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его; иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать»⁸.

Ее смысл, безусловно, многогранен. Например, можно размышлять о том, что и мы при рождении оказываемся зернышком в той или иной почве: питательном глиноземе, дающем нам все для развития; среди камней, где надо проявлять упорство и быть выносливым, или в болоте, в котором сложно укорениться. Нас могли «клевать птицы». Или же, наоборот, садовник оберегал нас, поставив парник, а тогда мы могли оказаться не готовы к жизни под открытым небом, так как попадание в более благоприятную атмосферу не всегда гарантирует навык существовать в реальном мире.

Так и наша душа попала в физический мир такой, какой он есть.

Она могла оказаться в различных условиях, увы, часто неблагоприятных:

● отсутствие одного или обоих родителей;

● их развод;

● столкновение со смертью и болезнями;

● жестокое обращение, насилие и пренебрежение;

● бедность;

● алкоголизм взрослых;

● эмоциональная незрелость родителей и их психическое нездоровье;

● кризис в стране, создающий неопределенность и жизнь в режиме мобилизации всех ресурсов и необходимости совершения сверхусилий.

Все это могло обтесать нас, как вода меняет очертания камней, соприкасаясь с ними изо дня в день. Или же надломить, как происходит с деревьями во время шторма.

В Китае есть такая технология: когда хотят вырастить фрукты или овощи необычной формы, то на соцветие, например, огурца надевают формочку в виде сердечка или звезды, – овощ, в итоге, заполняет предложенное пространство. Так и наша личность под воздействием окружающей действительности часто становится не воплощением истинного «я», а некой сильно измененной формой, отличной от того, кем мы бы стали, дай нам свободный рост.

Чтобы понять, кем мы стали, какую форму заполнили и мы ли это вообще, важно отправиться в прошлое и посмотреть, что нас окружало и какие силы воздействовали на наш естественный рост. Попробуем с этим разобраться.

Отец

Отец и мать – первые значимые люди, которые оказали на нас влияние.

При взаимодействии с ними от рождения к взрослости у нас формируются так называемые отцовский и материнский комплексы. Мы уже начали знакомиться с этими терминами во введении, но немного дополню и здесь.

Юнгианский аналитик Верена Каст пишет⁹: «Комплексы – это специфические констелляции воспоминаний на основе жизненного опыта, фантазий и сделанных из них выводов, которые упорядочены вокруг одной и той же базовой темы и заряжены сильными эмоциями. Если жизненная ситуация затрагивает эту базовую тему или связана с соответствующим аффектом, мы реагируем через призму комплекса». Мы видим и толкуем ситуацию в контексте комплекса – проявляем эмоции и стереотипно защищаемся, то есть поступаем «как всегда». По Юнгу, комплексы имеют архетипическое ядро, то есть формируются там, где существует «„зародыш“ чего-то жизненно важного».

Допустим, отец был заботливый, понимающий, эмоционально доступный. Тогда и внутреннее ощущение отцовского у девочки сложится именно такое. Поддерживающий образ словно всегда находится у нее за спиной, давая опору, безопасность и чувство, что есть нечто взрослое мужское, которое всегда на твоей стороне и желает для своей любимой дочки наилучшего.

Другой пример: женщины, которые никак не могут поговорить со своими мужчинами о замужестве и годами состоят в не устраивающем их сожительстве, зачастую или вовсе не имеют отцов, или же почти с ними не общаются. То есть у них нет ни реального, ни внутреннего поддерживающего отца, который мог бы, как в фильме «Иван Васильевич меняет профессию», разыграть диалог с потенциальным женихом:

Иоанн: Любишь боярыню?

Якин: Люблю безумно!..

Иоанн: Как же ее не любить? Боярыня красотою лепа, бела вельми, червлена губами, бровьми союзна, телом изобильна… Чего же тебе надо, собака?!

Якин: Ничего не надо!.. Ничего!

Иоанн: Так женись, хороняка!

В зависимости от того, какое взаимодействие было с реальным отцом на протяжении взросления, формируется позитивный или негативный отцовский комплекс, влияющий на самоощущение дочери.

Наиболее частые варианты негативного отцовского комплекса в терапии женщин это:

● отсутствующий отец;

● «отец-предатель»;

● «слабый отец»;

● вечно юный отец, не желающий взрослеть.

Далее мы рассмотрим подробнее каждый вариант дочерне-отцовских отношений.

Дюймовочка, нимфа Эхо и отсутствующий отец

Даже если папы не было, отцовский комплекс в любом случае сформируется. Причем иногда не важно, нет отца физически или же он полностью исключен из жизни дочери эмоционально. Каким материалом в этом случае наполнится комплекс?

Он может состоять из чувств матери, которые она испытывала по отношению к мужу, поскольку тот предал, бросил, оставил беспомощной. Ей обидно, ненавистно или демонстративно «все равно». Мама говорит: «У тебя нет отца» – и вычеркивает его из своей жизни и жизни дочери. Девочка может начать относиться к отсутствующему отцу так же, особенно если мама допускает единственный вариант мыслей: «Или мы с тобой вместе в коалиции против „плохого папы, который нас оставил“, или ты против меня».

Девочки, выросшие у таких мам, иногда вообще ничего не знают ни об истории отношений родителей, ни о том, чем занимался папа, какой у него был характер. Подобные разговоры мама игнорирует, делает вид, что ребенок просто появился, а дочь чувствует неуместным спрашивать об отце, так как считывает материнскую неготовность беседовать на эту тему. Девочка может придумать историю любви мамы и папы, создать фантазию в духе Ромео и Джульетты о злом роке и непреодолимых препятствиях, из-за которых родители не смогли быть вместе. Тогда реальный образ отца наполняется иллюзиями и превращается в некий идеал, который где-то там любит дочь издалека.

Контакт с отцом учит взаимодействию между мужчиной и женщиной. Логично, что девочка будет насыщать схожим материалом и свои отношения с партнерами во взрослом возрасте: ожидать исчезновения, идеализировать, влюбляться в тех, кто не готов быть рядом, но любит издалека.

Общей идеей отношений становится попытка исправить ситуацию с отцом через других мужчин: отсутствующего сделать присутствующим, дождаться возвращения, заставить фантазию стать реальностью, всячески демонстрировать позицию «не уходи, я сделаю все, что ты захочешь, лишь бы ты был со мной». Или исцелить того, кто из-за собственных травм, инфантильности или еще каких-либо причин не способен любить. Вместо того чтобы просто оставить такого партнера разбираться с психологическими сложностями, женщина начинает лечить его раны, чтобы потом когда-нибудь он все-таки ее полюбил. Или, наоборот, мужчина становится не к месту, тогда женщина не видит для себя сценария, где она в паре. Она может думать о материнстве, но не как о продолжении любви двоих, а как о некоем долге, который она должна выполнить за свою жизнь.

Все под знаком «мужское» остается неизвестным и одновременно притягательным. Женщина может выбирать неподходящих мужчин и воображать семейную жизнь с ними. Я называю это «хочу замуж и детей, а влюбляюсь в гастролирующих рокеров». Случаются и долгие отношения на расстоянии, которые изначально не имеют шанса на продолжение, зато насыщены богатыми фантазиями о будущем. Или отношения с женатыми.

Выбор может падать на нарциссичных мужчин. Пустота на месте отца в комбинации с привязанностью к отсутствующему объекту (то есть отношения мысленно выстроены с папой, которого нет) способны погрузить девочку в миф о Нарциссе и нимфе Эхо. Тогда она, как Эхо, будет вечно ходить за деревьями, не имея возможности эмоционально соединиться с отвергающим ее партнером.

Напомню сюжет. Нарцисс – красивый, но гордый юноша – никого не считал достойным любви, кроме себя. Нимфа Эхо повстречала его и влюбилась. Однако проклятье, наложенное на нимфу, не позволяет ей заговорить первой, так как она не имеет собственного голоса и может лишь повторять чужие слова. Увидев нимфу вблизи, Нарцисс остается холоден и отталкивает ее. Юноша отвергает любовь всех, и боги наказывают его: склонившись к ручью, он видит свое отражение в воде и влюбляется в себя.

В итоге получается, как на многочисленных картинах, посвященных данному мифу: Нарцисс смотрит только на себя, а Эхо смотрит на него и зачарованно повторяет его слова, не имея собственного голоса.

Какие жизненные сюжеты бывают в отношениях у женщин, попавших в такую историю?

Отсутствие «внутреннего голоса». Женщину преследует постоянное ощущение «я ничего не знаю о себе, не слышу себя», установка в отношениях «как ты, так и я», когда собственные интересы подменяются интересами партнера.

Отсутствие «внешнего голоса». Ей страшно и стыдно высказывать личное мнение и делиться своим взглядом на мир.

«Хождение на цыпочках», выслуживание перед партнером. Весь фокус внимания на реакции партнера, на том, чтобы угодить ему.

Иногда отношения Эхо с Нарциссом доходят до того, что Эхо становится исполнителем злых умыслов Нарцисса и совершает действия по «приказу» партнера только потому, что он попросил.

Над чем нужно работать женщине с комплексом Эхо?

1. Необходимо сформировать внутреннюю норму хороших отношений, где взаимность является обязательной. Мы будем подробно об этом говорить в разделе «Обретение хорошего мужского образа» в главе 10 «Найти части себя».

2. Вторым важным моментом является развитие собственного голоса и смелости заявить о себе вместо того, чтобы «поддакивать» всем и вся. Женщине-Эхо нужно позволить проявиться своему внутреннему нарциссу, как бы сказав себе и миру: «Мой цветок тоже имеет право расти здесь». Активные действия можно начать в безопасном пространстве. Например, найти тематические сообщества и получить навыки коммуникации и демонстрации себя: курсы ораторского искусства, клубы по интересам, психотерапевтические группы.

Когда внутренний нарцисс естественным образом активирован внутри личности, перестает быть сверхценным нахождение рядом с мужчиной-нарциссом. Недостающая часть психики, найденная внутри, больше не требует объекта вовне.

3. Немаловажным является и обретение собственных опор. Чтобы разобраться с этим, можно задать себе вопрос: что дает мне чувство безопасности? Например, ответом окажется наличие отдельного от родителей жилья, определенный уровень достатка. В рамках этих тем и стоит ставить посильные цели и шаг за шагом к ним двигаться.

Отсутствующий отец влияет на то, как девочка воспринимает себя.

Родители – наши первые зеркала, дающие обратную связь. И если зеркало только мать, безусловно любящая ребенка, девочка не знает, что такое условное принятие, которое обычно дает отец. Не чувствует она и того, какие черты ее характера более социально приемлемы, а какие менее, а также как общаться с мужчинами, чтобы отношения с ними были устойчивые.

В этом случае возникает следующий замкнутый круг. Женщина нуждается в том, чтобы реалистично увидеть себя глазами мужчины, но одновременно с этим она слишком чувствительна к осознанию, что не все будут принимать ее так же, как мать.

Отсутствие опыта глубоких отношений с отцом, чья любовь не так безусловна, как материнская, способно создать у женщины фантазию о собственной привлекательности и исключительности в комплекте с неуверенностью в себе, ощущением никчемности. Такая, казалось бы, противоречивая самооценка возникает неспроста: чрезмерно позитивный взгляд на себя связан с материнским принятием, а противоположный ему, уничижительный, – с тем, что нет никакого контакта с папой, а значит, обратной связи от него.

В таком случае бессознательным мифом станет проживание череды отношений с мужчинами, которые будут или не замечать личность женщины (отстраненный, равнодушный партнер, то есть отсутствие зеркала), или сочетать в себе идеализацию и обесценивание (нарциссический партнер, то есть зеркало, дающее женщине двойственную оценку, из которой не сделать вывод, какая же я на самом деле).

Подобное мы видим в сказке о Дюймовочке – девочке, родившейся у матери, которая очень хотела ребенка. Там нет ни слова про отца. Дочь появляется на свет из горшочка, куда мама посадила ее с помощью колдуньи. В жизни это могла быть история «рожу для себя», когда отец выполнил лишь свою биологическую функцию. Или, например, одиночество женщины внутри брака с эмоционально недоступным мужем, которому не интересны ни жена, ни собственный ребенок.

Вспоминая советский мультфильм о Дюймовочке, мы видим, как мама играет с дочкой, катает на бусах и любуется ею, как драгоценностью. Малышка пребывает в фантазии о собственной неотразимости, уникальности, восхищается своим отражением в зеркале. В глубине души она при этом может испытывать чувство неполноценности из-за отца, которого нет.

Ни разу не столкнувшись с реалиями построения отношений, ситуациями, когда ее не выбирают (что является естественной частью нашей жизни), Дюймовочка пока что не знает, что мужчины бывают разные, а отношения с ними не устроены по образу и подобию контакта с мамой. Большое количество фантазий о себе и о том, как строятся отношения, приводят Дюймовочку к череде неудачных отношений:

● инфантильный партнер (Жаба), рядом с которым надо стать как он, то есть пребывать в пассивной позиции и «жить в болоте»;

● нарциссический партнер (Жук), которому нет никакого дела до личности партнерши. Он никогда не выберет ее по-настоящему, но эпизодически он восхищается и превозносит ее;

● пренебрегающий партнер (Крот), в котором нет ни духовности, ни способности к глубоким чувствам.

Парадоксальная самооценка Дюймовочки одновременно и низка, раз она вступает в деструктивные отношения, и на уровне грандиозности, так как она не замечает негативного отношения к себе, пребывая в фантазии, что ее обожают. В паре с каждым из вышеперечисленных персонажей героиня целиком и полностью находится в своем воображении, где сложно увидеть реальность. Оттуда не заметно ни равнодушие, ни пренебрежение, ни уничижение со стороны партнера, ведь все его слова и поступки можно «переиначить» в угоду своей самооценке.

Чтобы выйти из сценария Дюймовочки, предстоит проделать следующее:

1. Начать изучать, какие приемы люди используют для выстраивания профессиональных и романтических отношений, где контакт не может основываться исключительно на безусловном принятии. Подобное вступление в «мир отцовский», где есть конкуренция в работе, а мужчина может выбрать другую женщину, нередко проходит весьма болезненно, но является необходимым для укрепления и стабилизации самооценки. Постепенно вы сможете привыкнуть, что вы не всем подходите и вас могут не выбирать, а значит, вам станет проще отказываться от невзаимных отношений.

2. Прожить горе отсутствия отца и принять чувства, связанные с этой травмой.

3. Осознать отсутствие навыка общения с мужчинами и то, что этот опыт необходимо нарабатывать.

4. Отказаться от идеализированного образа себя и перейти к реалистичной оценке, замечая достоинства, которые следует взращивать, и недостатки, которые можно корректировать.

5. Нарастить и ощутить свою ценность, чтобы не подстраиваться бесконечно под мужчин. Иначе для Жабы вы всегда будете недостаточно зеленой, для Жука не будет хватать крыльев, а с Кротом придется мало есть. Для этого нужно прежде всего стать видимой для себя, чтобы и мужчины могли заметить вашу личность. Пока мы не знаем, ни что Дюймовочка из сказки любит, ни какая у нее профессия, хобби, ценности.

6. Развить чувствительность, чтобы понимать реальное отношение мужчин к вам. Тогда можно заметить пренебрежение Жабы, надменность Жука и холодность Крота.

7. Установить контакт с душой. Помните, в мультфильме был момент, когда Дюймовочка ухаживала за птицей? Нередко в сказках птица символизирует именно аспект души, с которым герою предстоит установить связь.

8. Стать активной участницей жизни. Большую часть сказки с Дюймовочкой что-то просто случается: куда позвали, туда и пойду, кто предложит отношения, с тем и буду. Когда делаешь что-то значимое лично для себя, уже неинтересно просто сидеть в подземелье со слепым кротом. Жизнь, полная своих дел, настолько ценна, что «душу не продашь» за зернышко.

Девочка-Безручка и отец-предатель

Другой частый сценарий взаимоотношений с отцом – это его предательство. Такой отец мог променять дочь на новую семью, увлечения, работу. Он мог выбрать алкоголь и зависимости, принеся в жертву хорошие отношения с семьей. Мог умереть, то есть «бросить» девочку, ничего не объяснив. Мог оставаться безучастным, если мать плохо обращалась с ребенком. Он мог быть неспособным справиться со своими агрессивными импульсами, что нередко происходит в семьях, где вся власть у мужчины, а женщина и дети – в полной зависимости.

Безграничная власть и агрессия отца помещают мать в позицию жертвы, а детей – в драматический треугольник Карпмана и ситуацию необходимости выбора между мамой и папой. Этот треугольник включает в себя следующие роли:

● жертва;

● преследователь (или агрессор), который оказывает давление, принуждает, мстит за причиненную боль, чтобы наказать;

● спасатель, который вмешивается, как кажется, из желания помочь ситуации или слабому.

В подобном случае отец часто видится демоном, а мать – святой женщиной. Дети нередко берут на себя роль спасателя, становясь взрослыми раньше времени и затормаживая свое естественное развитие, переключившись на попытки наладить процессы в семье, спасти мать, усмирить отца.

В комплекте обычно идет демонизация любой власти, находящейся в руках у мужчин, так как отец использовал свою маскулинную (мужскую) и патриархальную власть негативным образом.

Сюжеты многих сказок повествуют о взаимодействии дочерей со своими отцами-предателями. Например, сказка «Морозко» начинается с того, что отец сам отвозит Настеньку в лес посреди зимы. Другой отец позволяет мачехе плохо обращаться с дочерью («Золушка» и остальные сказки про мачех и падчериц).

А в сказке о Безручке отец и вовсе калечит дочь.

На примере именно этой истории предлагаю разобрать, как образ отца-предателя влияет на жизнь девочки. Несмотря на всю трагичность начала, сказка дает надежду и показывает путь к исцелению.

Начинается сюжет с того, что жил-был бедный мельник с женой и дочерью. К нему явился бес и пообещал сделать богатым в обмен на нечто «за мельницей». Там случайно оказалась дочь, подметавшая двор. Мельник этого не знал и согласился на условие. Дальше сказка разворачивалась так:

«Когда же миновало условное время и наступил тот день, в который нечистому предстояло ее унести, она умылась чистехонько и мелом очертила кругом себя круг.

Бес явился ранешенько, но не мог к ней близко подойти. В гневе он сказал мельнику: „Убери от нее всю воду, чтобы она не могла больше мыться, а то не будет у меня над ней никакой власти“. Мельник испугался его гнева и исполнил его повеление. Пришел нечистый на другое утро; но она столько плакала, что руки своими слезами омыла, и они были совсем чисты.

Тогда он опять-таки не мог к ней приблизиться и в ярости сказал мельнику: „Отруби ей руки, а не то я с ней ничего поделать не могу!“

Мельник пришел в ужас и отвечал ему: „Как я могу отрубить руки моему родному детищу?!“ Но нечистый пригрозил ему и сказал: „Коли не отрубишь, так ты за нее будешь в ответе, и я тебя самого унесу!“

Перепугался мельник и обещал нечистому повиноваться. И пошел он к дочери, и сказал: „Дитя мое, если я тебе не отрублю обеих рук, то дьявол унесет меня, и я со страха обещал ему, что это сделаю. Так помоги же мне в моей беде и прости то зло, которое я тебе причиняю“.

Она отвечала: „Милый батюшка, делайте со мною что хотите, ведь я ваше детище“. Затем она протянула ему обе руки и дала их себе обрубить.

И в третий раз явился нечистый, но она так долго и так много плакала над своими обрубками, что и их успела омыть своими слезами. Тогда уж он должен был отступиться и потерял на нее всякое право.

Мельник сказал дочери: „Благодаря тебе я получил такое большое богатство, что всю свою жизнь буду тебя содержать наилучшим образом“. Она же отвечала ему: „Здесь я не могу остаться, я уйду отсюда. Добрые люди дадут мне столько, сколько мне нужно“.

Затем она велела привязать ей искалеченные руки за спину, с восходом солнца пустилась в путь и шла весь день до самой ночи…»

Что получается? В начале сказки мы видим двух персонажей: отца и беса. Беса здесь можно рассматривать как негативный аспект отца, темную часть его личности. Такой человек в жизни мог, например, быть алкоголиком и заставлять всю семью прибирать за ним последствия возлияний («мести за мельницей»). Отец мог быть агрессивным, пренебрегающим, совершать насилие над ребенком. Или он отказался от дочери, бросил ее – так или иначе принес ребенка в жертву своим внутренним бесам ради выгоды, слабостей, подорвал веру в опекающее отцовское, на которое можно положиться.

Мы видим волшебные слезы девушки и очерченный круг – как попытки сохранить себя в разрушительной среде. Юнг писал: «Отцовский архетип определяет отношение к мужчине, к закону, к государству, разуму и духу. Отечество означает границы, то есть определенную локализацию в пространстве»¹⁰. Таким образом, очерчивая круг от беса, девушка предпринимает попытку сохранить себя, выстроить границы собственной личности, так как отец не выполняет защитную функцию.

Отрубание рук символизирует, что девушка с отцом-предателем может чувствовать себя беспомощной (как без рук), а также ощущать женскую неполноценность. Своим пренебрежением, жестокостью отец лишает дочь такой важной и заметной части.

Безручка добровольно соглашается на все, и здесь можно говорить о выученной беспомощности – человек не старается улучшить свое положение, хотя имеет такую возможность. Это появляется, как правило, после нескольких неудачных попыток воздействовать на отрицательные обстоятельства среды (или избежать их) и характеризуется пассивностью, нежеланием менять враждебные обстоятельства, даже когда появляется шанс. Можно предположить и беспомощность, переданную матерью, которая зависима от мужа, или же идеализацию мужчины («Это папа, ему все можно»).

Дальше героиня покидает отчий дом, идет куда глаза глядят и оказывается у фруктового сада, вход в который для нее закрыт. Она начинает молиться, с небес спускается ангел и помогает пробраться в сад, где девушка может насытиться грушей. Безручку замечает король, которому принадлежит сад, влюбляется и женится на ней. Вскоре у пары должен появиться ребенок. Король изготавливает для девушки серебряные руки, а сам уходит на войну.

Тут можно предположить, что, несмотря на дефицитарность (беспомощность, уязвленную женственность и так далее), девушка способна напитать себя чем-то полезным (съесть грушу) и образовать хорошую пару (встреча с королем). И у них есть будущее (ребенок, как символ развития пары). Король – безопасный партнер для девушки, прежде всего потому, что дает заботу, но «отсутствует» (сразу ушел на войну). Возможно, для Безручки это единственный вариант выдерживать контакт с мужчиной, ввиду негативного опыта с отцом-предателем.

Казалось бы, плохое прошлое позади, но появляется бес, который снова начинает все портить:

«Вот и родила она королю славного сынка. Мать тотчас написала о том королю и возвестила ему эту радость.

Посланный с письмом остановился в пути у какого-то ручья и заснул, утомившись в дороге. Тогда явился нечистый, постоянно старавшийся вредить набожной королеве, и подменил письмо другим, в котором написано было, что королева родила страшного оборотня.

Прочитав письмо, король перепугался и опечалился, однако же отписал в ответ, чтобы за королевой ухаживали и берегли ее до его приезда.

Пошел посланный с письмом обратно, остановился для отдыха в том же месте и опять заснул. И опять явился нечистый и подменил письмо в его сумке другим письмом, в котором король будто бы приказывал и королеву, и ее ребенка умертвить…»

В итоге Безручке приходится уйти, и она поселяется в избушке посреди леса, на которой написано: «Здесь каждый может жить». Там обитает ангел-девушка, которая дает героине и ее ребенку кров. За семь лет жизни в избе, молитвы и усердного труда Безручка снова обретает руки.

Данная часть сказки демонстрирует, как негативные события прошлого и образ отца-предателя мешают текущим отношениям женщины.

Травма (вновь появившийся бес) врывается и все путает: создает негативные проекции внутри пары, нарушая коммуникацию. По этой причине ситуация ухода от жестокого мужчины повторяется – так же, как случилось с отцом (король якобы велит ее казнить, хотя на самом деле произошла подмена записок). Подобное искажение реальности часто случается в жизни женщин с психотравмирующим опытом детства. Например, пренебрежение видится там, где его нет, а реакция на тот или иной поступок мужчины становится чрезмерной.

Избушка в лесу – особенное пространство. Такие места в Древней Греции называли «теменос» (др. – греч. τέμενος – «священный участок»). Считалось, что там любой находится под защитой.

Сказка заканчивается тем, что король, отправившийся искать Безручку и их сына, находит ее в избушке. Они обедают вместе, а затем возвращаются домой:

«Тут ангел усадил их за общую трапезу, и затем уже они направились домой, к старой матери короля. И была всюду радость великая, и король с королевой еще раз отпраздновали свадьбу и жили счастливо до своей блаженной кончины».

Безопасное пространство исцелило Безручку, она снова стала эмоционально доступна для своего мужа. Такое воссоединение намекает на то, что бес (травма) и образ отца-предателя больше не имеют власти над ней.

В жизни для женщины, пострадавшей от предательства отца, будет целительным безопасное поле психотерапии или другое защищенное, женское пространство, куда она может прийти, чтобы «отрастить» утраченные части своей личности заново.

В сказке героине понадобилось семь лет, чтобы прийти в норму. Зачастую, женщинам, оказавшимся в сценарии Безручки, действительно требуются большие сроки, если речь идет о серьезных психотравмирующих событиях. Нередко процесс проходит в полной изоляции от всего, что ассоциируется с мужчинами. И это логично, ведь после столь негативного опыта любое мужское кажется враждебным, небезопасным.

В «Девочке-Безручке» мы видим невозможность дистанцироваться от опыта, связанного с отцом. Если он не защищал, не поддерживал, был жестким, самоустранился, то есть так или иначе предал, это оставит след в личности девушки. Негативный аспект отца все равно «догонит» и вмешается в текущие отношения. Но сказка определенно дает надежду: исцеление возможно благодаря активной жизненной позиции и наличию свободного и безопасного пространства.

Женщина-змея и слабый отец

Ощущение того, что отец – слабый человек, способно вызывать массу чувств у дочери. Она может стыдиться, если, например, его слабость – алкоголь. Девочка боится, что друзья увидят папу в пьяном состоянии, если придут в гости, не говоря уже о ситуации, когда дома настолько неприглядная обстановка, что невозможно никого пригласить. Дочь стыдится и себя: «Если я дочь такого отца, то я тоже такая». Подобное чувство пронизывает личность, и психика разделяется на две части: идеализированная картинка снаружи и стыдное, отвратительное, которое надо скрывать.

Говоря о стыде и подобном раздвоении, я вспоминаю средневековую легенду о Мелюзине, шесть дней в неделю пребывающей в обличье прекрасной девушки, а по субботам, когда никто не видит, превращающейся в змею. Она вышла замуж, поставив жениху условие: он никогда не будет видеть то, что происходит в этот день за закрытой дверью. Когда мужчина нарушает запрет и застает супругу в виде змеи, она исчезает, превратившись в дым и улетев в дымоход.

Так и женщины, имеющие происхождение, за которое им стыдно, носят в себе тайну, создавая при этом идеальную картинку снаружи. Самораскрытие же сулит устранение из отношений, так как партнер не должен знать, что ты на самом деле «такая». Вечное сокрытие при этом создает двойное бремя для женщины: вместо того чтобы просто быть собой, надо и держать идеальное лицо, и скрывать змеиный хвост.

Дочь «слабого отца» испытывает чувство вины за то, что она не может ему помочь.

Иногда девочка становится тревожной, если инфантильный отец не находит ресурса нести звание главы семьи. Тогда дочь слишком рано решает, что может надеяться только на себя, и, как Колосс на глиняных ногах, строит из себя сильную, тогда как ее опора весьма хрупка и может в момент рухнуть.

«Твой отец – слабый человек» – могло быть проекцией матери на собственного супруга, если она имела завышенные требования к нему. Такая мать могла не уметь общаться с мужчиной по-женски, вместо этого разговаривать с ним снисходительно, отчитывать как маленького мальчика. Подобное отношение мамы к папе могло стать интроектом дочери, а тогда уже и она видит его с подобного ракурса.

Другой вариант отношения дочери к «слабому отцу» – это раздражение, презрение к «отцу, вечно лежащему на диване». Картина подобных семей могла быть такая: папа лежит на диване после работы, откуда он, по словам мамы, принес гроши, или же в ожидании работы, на которой его будут ценить, по словам самого отца. Фоном мама пытается решить, чем кормить детей и на какие деньги покупать обувь к зиме, и требует от отца встать с дивана.

Существует множество причин подобного поведения отца.

Депрессивное состояние. Глава семейства не справился со свалившимися на него обязательствами и сам нуждается в поддержке. Раньше браки заключали достаточно рано, многие были психологически не готовы к такому повороту событий. На мужчину ложилась гендерная нагрузка («ты глава семьи»), а он, в силу своего юного возраста, непростой судьбы или попросту нежелания, мог быть к ней не готов.

Невозможность найти себе место. Например, тонко чувствующий мечтатель, шутник-заводила, авантюрист сегодня мог бы стать музыкантом, блогером или трейдером. Несколько десятилетий назад зачастую не было возможностей для такой индивидуальности, и отец оставался не у дел.

Алкогольная зависимость. Он мог начать выпивать, не умея по-другому справляться со стрессом или попав в плохое окружение.

Отсутствие иных способов реализации, кроме как на работе, особенно если отец был исключен из воспитания детей, как часто случалось раньше: папа работает, мама занимается домом. Тогда неудачи на работе могли вызывать сильные личностные провалы, так как это было единственным полем обретения значимости. Недоступность других способов реализации себя укладывала папу на диван.

Лень и отсутствие стремлений. Отец действительно мог быть ленивым, не заинтересованным в развитии человеком, наплевательски относящимся к семье. А мама оставалась с ним от безвыходности или по собственному выбору.

Девочку, выросшую в такой семье, будет раздражать муж, лежащий на диване, даже если он прилег на полчаса раз в неделю. Ей страшно, что он сейчас расслабится, опустится на дно, только дай волю. И настанет тяжелая жизнь, как в родительской семье. Призрак отца на диване запускает неуважение и к мужу, пока тот отдыхает.

Фантом отца формирует запрет на безделье, которое необходимо время от времени всем. Нам надо иногда поесть фастфуд, посмотреть телевизор и просто поваляться. Мы нуждаемся в моментах праздного ничегонеделания. Это весьма полезно, особенно для людей, живущих на больших скоростях. Запрет на безделье, связанный с негативным опытом прошлого, копит напряжение, поскольку дома все всегда должны быть собраны и в любой момент словно готовы к чаепитию с английской королевой.

И наконец, «слабый отец» мог сформировать у девочки искаженный образ привлекательного мужчины. В этом случае установка будет звучать: «не такой, как мой отец, – настоящий мужчина». Тогда женщина влюбляется в агрессивных мужчин: в бандитов, драчунов – то есть тех, кто хотя бы физически, но силен (в противовес «слабому отцу»). Рядом с ним она чувствует себя женственной, а такого партнера идеализирует.

Я как-то услышала песню «Татарин» российской группы АИГЕЛ на эту тему. Девушка поет о любви и преданности парню, сидящему в тюрьме:

 
Я даю тебе слово, что домой не водила никого,
Пока тебя нет, даю слово, что домой не водила никого.
 
 
Ни того красавчика с рисунками на теле без души,
Ну и ни того надежного, состоявшегося мужчину,
И ни того загнатого колесами-вопросами торчка,
Ни того румяного самонадеянного мальчика.
 
 
А мой парень непростой – он сидит уж год шестой,
У него пуля в пушке для твоей черепушки.
А мой парень – татарин, в любви авторитарен;
У него пуля в пушке, ты у него на мушке…
 

По тексту мы видим, что происходит, когда не решен вопрос с негативным отцовским комплексом. Привлекательный образ сильного и опасного мужчины – в противовес мужской слабости, ассоциирующейся с отцом, – держит девушку как магнит. Ей не нужен ни «красавчик с рисунками на теле», так как он «без души», ни «надежный, состоявшийся мужчина». Девушка хранит себя для того самого, кто «сидит уж год шестой», он «в любви авторитарен» и «ты у него на мушке». Агрессия романтизируется, превращается в нечто особенное, образуется фантазия о красавице, которая приручила чудовище, а дикий зверь любит ее своей такой непростой любовью.

Вектор исцеления для дочери «слабого отца».

1. Попробуйте увидеть отца, учитывая контекст его биографии. Для этого поразмышляйте о моментах жизни папы: когда он оказался сломленным, а когда, наоборот, проявил себя. Это позволит вам осознать, что он не такой уж «слабак», а человек, который сделал максимум из того, на что был способен в контексте, который его окружал.

2. Взгляните на отца своими глазами, без примеси взгляда матери. Для этого можно представить, что ваш отец – незнакомец, рассказывающий свою историю. Какой его образ тогда сложится?

3. Постепенно интегрируйте идею полезной слабости в свою жизнь. Проанализируйте, какие безобидные привычки вы считаете проявлением слабости. Выделите те из них, по отношению к которым у вас сформировалось предубеждение, и постарайтесь относиться к их проявлениям более снисходительно.

Вэнди, Питер Пэн и вечно юный отец

Как-то я прогуливалась по Невскому проспекту в Санкт-Петербурге и увидела велосипед-тандем, лавирующий среди машин. Это такой двойной велосипед, где оба крутят педали. Спереди сидел чудаковатый с виду мужчина, а сзади девочка. «Похоже, папа с дочкой», – подумала я.

Он несся на всей скорости, девочка была веселой, но немного испуганной. Я долго размышляла об этой парочке: будет ли у дочери ощущение, что папа может все, а мир безопасен и интересен? Или же, скорее, чувство, что папа – друг, а «меня куда-то несет, где страшно, и я ничем не управляю»?

В юнгианской психологии есть понятие мужчин-пуэров – вечных юношей, не способных повзрослеть. Puer aeternus (с лат. «вечный мальчик») – архетип детства. Считается, что мужчины, находящиеся во власти этого архетипа, никак не могут остепениться, живут ничем не связанные. Они словно неподвластны возрасту, склонны к полетам воображения и фантазиям.

Быть дочерью пуэра – непростая задача. С ним очень весело играть, строить домик на дереве или ловить рыбу. Но такой отец не дает ощущения взрослого, на которого можно опереться, ведь он сам мальчик, не желающий вырастать.

У дочери пуэра не будет образца дисциплины и стабильных границ. А значит, во взрослом возрасте может быть ощущение нестабильности, небезопасности.

Схожие отношения, вероятно, воспроизведутся и в будущем. Тогда девушка выбирает незрелых мужчин – тех, кто не готов образовать семью, но с кем интересно проводить время.

Пример мы видим в сказке о Питере Пэне, где девочка Вэнди улетает с главным героем в волшебную страну Нет-и-Не-Будет, в которой дети никогда не вырастают.

Питер Пэн – вечный мальчик с молочными зубами. Он живет с другими потерянными ребятами, его везде сопровождает фея Динь-Динь, а со злейшим врагом, Капитаном Крюком, идет непрерывная борьба то за спасение принцессы индейцев, то за самого себя.

В реальной жизни мужчина Питер Пэн может проявляться по-разному.

Например, бесконечно у себя в голове сражаться с собственным отцом, чтобы стать настоящим мужчиной, доказать свою мужественность и психологически отделиться от матери (в сказке такой негативный отец – Капитан Крюк, а образ вездесущей опекающей матери – фея Динь-Динь).

Он стремится находиться в мужском мире. Деструктивно это могут быть бесконечные сборища друзей-мальчиков, вечеринки, которым нет ни конца ни края. Конструктивно это может быть сфера бизнеса и корпоративной борьбы, где он доказывает свою смелость и решительность.

Чувство домашнего очага и манит, и тяготит его. Манит, так как в душе он понимает необходимость взросления и обретения своего дома. Пугает и тяготит, так как это ассоциируется с матерью, от которой мужчина пытается отделиться. Женщина, начав жить с таким партнером, через какое-то время обнаружит, что дом постоянно заполнен его друзьями, а он сам вечно куда-то «улетает», дистанцируется.

Такой мужчина очаровывает и быстро влюбляет своей харизмой, спонтанностью, легким отношением к жизни.

Мысли девочки с комплексом Вэнди, подружки Питера Пэна, могут быть полны фантазий о прекрасном принце, а также картинками «милого дома с улыбчивыми малышами», романтических прогулок с любимым, его подвигов ради нее. Но все это далеко от реалий построения длительных отношений, где случается разное и надо быть и партнером, на которого можно положиться, и родителем, несущим ответственность за детей.

Частая история Вэнди – это расхождение сексуальных фантазий и других требований к партнеру. Например, она может мечтать о мускулистом мачо, но чтобы был семейный, домашний и всегда рядом. В реальности подобная комбинация маловероятна.

Смелый и дерзкий Питер Пэн забирает девушку в свой мир, где сначала она чувствует свою эксклюзивность и присоединяется к его крутости. Однако спустя время обнаруживает, что они по факту не такая уж и пара: он возлюбленную не замечает, а будни девушки полны обслуживания нужд Питера Пэна и его друзей.

В сказке после всех приключений Вэнди возвращается домой и уже не боится становиться взрослой, а Питер Пэн улетает обратно. В жизни женщина может как застрять в таких отношениях на долгие годы, так и пережить их как легкое кратковременное приключение.

Вечно юный отец способен повлиять и на сексуальность дочери. Развитие может замереть на подростковой стадии, где норма – робкие поцелуи и девичье поведение, а не полноценное проживание сексуальной жизни взрослой женщины. Так случается из-за того, что отец-пуэр не может должным образом пройти через осознание развивающейся сексуальности дочери. Ему неловко и странно видеть, что дочь превращается в женщину, он не знает, как себя вести. Мужчина будет скорее игнорировать данный факт, делая вид, будто ничего не происходит. В дальнейшем это может привести к сложностям в сексуальной сфере в собственной паре или же образованию так называемого «братско-сестринского союза», где интимная близость не является сколько-нибудь значимой частью отношений.

Самое главное для женщины, проживающей сценарий Вэнди из сказки о Питере Пэне, – собственное взросление.

1. Чаще всего это происходит через работу над земной сферой жизни. Необходимо обрести профессию, научиться управляться с деньгами и вести быт, то есть начать самой твердо стоять на ногах.

2. Полезно развитие трезвого взгляда на мужчин и избавление от избыточных романтических фантазий. Здесь на помощь придет сюжет сказки про Синюю Бороду, разбор которой вы встретите во второй части книги.

Мама

Мне бы хотелось, чтобы у всех девочек была взрослая и сильная мама-маяк с большим сердцем, которая всегда остается лучом света, на который можно прийти в моменты невзгод и ориентироваться при принятии решений.

Увы, в опыте многих женщин мама сама была потерянной в жизни и нуждалась в таком маяке. Произойти это могло, если мама вышла замуж слишком рано, перескочив из-под родительского крыла прямиком в брак, так и не став самостоятельной.

Она могла быть тревожной, эмоционально незрелой, не способной строить здоровые отношения с мужем: использовала манипуляции, впадала в состояние жертвы, передавая дочери знание, что отношения – это «когда так».

Мамы могло не быть физически или эмоционально. Ее могли поглотить депрессия, зависимость или болезнь.

Мама могла оказаться психологически неспособной желать дочери хорошего будущего, испытывать черную зависть, как в истории Белоснежки.

Она могла не справляться с ребенком из-за его инаковости, как в сказке о Гадком утенке, которого мама-утка никак не хотела принимать.

Мама из-за постоянного стресса могла забыть, что такое женственность, и место мамы-женщины полностью заняла «мама в халате», от которой всегда веяло тяжелой жизнью и никогда радостью и легкостью.

Разберем подробнее эти сюжеты.

Золушка и психологически незрелая мать

Еще 30–40 лет назад считалось нормой рожать ребенка в совсем юном возрасте, сразу после заключения брака. Профессиональное развитие молодой женщины часто или не начиналось, или же приостанавливалось, не успев обрести хоть какой-то вес и направленность. Из-под родительской опеки женщина переходила в отношения с мужем – он становился или заменителем родительской фигуры, или же сам был юн, неопытен, психологически не готов к браку. Она же оставалась ребенком с нестабильной самооценкой и страхами перед жизнью.

Возможностей для бизнеса тогда практически не было, как и удаленной работы. Женщина либо жила на содержании мужа, либо выходила на работу, оставляя ребенка с бабушками и в яслях.

Если, ко всему прочему, родительская семья матери была еще и дисфункциональна (алкоголизм, нестабильная психика родственников и так далее), к особенностям ее юного возраста добавлялась эмоциональная зависимость, потребность чувствовать себя нужной и, как итог, стремление контролировать близких, чтобы они никуда не делись. В итоге мама была психологически не готова любить собственного ребенка спокойной материнской любовью, направленной на постепенное отпускание.

По этой причине дочь слышала в процессе взросления следующие фразы:

● «Как тяжело было ставить тебя на ноги»;

● «Дети должны жить рядом с родителями»;

● «Ты неблагодарная»;

● «Ну вот ты выросла, и мама стала никому не нужна».

То есть мама подчеркивала собственную героическую позицию, акцентировала внимание на тяготах и ограничениях, связанных с появлением ребенка. Дочь из-за этого могла чувствовать себя одновременно лишней и должной.

Затем мама, ощущая взросление дочери, испытывает все больше тревоги. Вместо поддержания сепарационного процесса, она бессознательно делает все возможное, чтобы ее не покинули: манипулирует виной, контролирует или же вкладывается материально, а потом постоянно это припоминает.

Кроме приведенного выше, психологически незрелая мама может иметь следующие особенности.

Испытывать противоречивые чувства к отцу девочки. С одной стороны, она зависима и нуждается в нем, с другой – ненавидит, так как он заботится о ней не так, как ей хотелось бы.

Проявлять пассивную агрессию. Частый пример – материнское молчание как санкция против «врагов». Таковыми могли выступать муж, дети, другие родственники. Подобное молчание традиционно сопровождается обиженным видом, отведением взгляда. Не будучи психологически зрелой, чтобы открыто обсуждать проблемы, говорить свое «нет» там, где это необходимо, мама наказывает близких подобным образом.

Ребенок при этом испытывает вину или злится на маму, но вынужден «прыгать вокруг нее», из-за чего у него копится еще больше отрицательных чувств. В этом случае ребенок усваивает, что придется быть таким, как нужно маме, иначе его отвергнут. Во взрослом возрасте такие дети часто становятся идеальными партнерами, находятся в режиме people-pleasing (чрезмерное удовлетворение людей) и не решаются проявить себя, опасаясь, что это даст трещину в отношениях, а то и приведет к разрыву. Зачастую это делает их самих пассивно-агрессивными, так как, не имея возможности вовремя прояснить острые моменты, они копят обиды, замалчивают недовольство и говорят «да» там, где хочется сказать «нет».

Относиться к ребенку как к обременению, препятствию на пути к личному счастью. Такое случается, если мама «не догуляла». Тогда ребенок – обуза, забота о нем – каторга, а его появление – начало конца, а не чудо и радость. Частая проблема в такой семейной системе – парентификация, то есть перевернутые отношения, когда ребенок преждевременно становится взрослым и начинает заботиться о родителе, вместо того чтобы продолжать заниматься детскими делами. Ему приходится играть роль опекающей фигуры. Нередко это делается, чтобы скомпенсировать маме неудобство за собственное существование. Например, возможны следующие действия:

● спасать маму-жертву от отца-агрессора;

● выступать миротворцем, медиатором в ссорах родителей. Например, мама могла говорить дочери: «Иди скажи своему папе, чтобы…»;

● эмоционально обслуживать родителей, то есть выработать модель поведения, чтобы мама всегда была в хорошем настроении, папа не волновался, не злился, так как противоположное чревато напряженной обстановкой дома;

● заменить «мужа» маме, «отца» младшим детям, то есть психологически выполнять функции взрослых членов семьи.

Таким слишком рано повзрослевшим женщинам бывает сложно на что-то решиться, поставить цель, так как все кажется неподъемным. К моменту отделения от родителей эти дети уже словно старички, прожившие долгие годы и ожидающие пенсии. Единственное, чего они желают, – чтобы от них все отстали и никто не трогал. Но жизнь требует активного включения, так как встают вопросы профессиональной реализации и построения отношений.

Рано повзрослевшие дети напрочь забывают чувство свободной игры с миром, которое изначально есть у всех. Вы могли наблюдать, как малыши легко созидают и разрушают песочные куличики на детской площадке, иными словами, относятся к деятельности просто и беззаботно.

Другой симптом чрезмерной взрослости – неспособность радоваться мелочам, позволять себе спонтанность и капризы. Это бывает, если в детстве вам говорили что-то вроде «это непрактично», «лучше купим немаркое», стыдили за детские желания, например: «хочется – перехочется», «ты же знаешь, что у нас нет денег» и так далее. В разумных пределах такие родительские комментарии могли дать опыт полезной фрустрации, что не все в мире доступно по мановению волшебной палочки. Однако если вся жизнь состоит из подобных ограничений, в какой-то момент желания просто исчезают. Женщинам с опытом чрезмерной фрустрации сложно принимать подарки от мужчин, позволять себе радоваться их заботе.

Чтобы понять, была ли в вашем опыте парентификация, а также оказывает ли она на вас влияние сейчас, можно погрузиться в свое прошлое и настоящее.

1. Обратитесь воспоминаниями к своему детству:

● приходилось ли вам нести на себе обязанности, которые были не по возрасту?

● втягивали ли вас родители во взрослые конфликты, заставляя выбрать сторону или же выступить примирителем?

● можно ли сказать, что для вас психологическое благополучие родителей было превыше всего и часто ставилось в ущерб своим желаниям? Например, вы не просили подарок на день рождения, чтобы мама не расстроилась, что не может ничего вам купить.

2. Поразмышляйте о том, как вы себя чувствуете сейчас:

● трудно ли вам расслабляться, развлекать себя? Можете ли вы дурачиться, веселиться?

● бывает ли такое, что вам сложно делегировать свои обязанности и просить других об услуге, даже если вы неоднократно убедились в том, что им можно доверять?

● вызывает ли у вас тревогу мысль о спонтанных покупках, даже если вы можете себе их позволить?

● чувствуете ли вы, что в отношениях вы обязаны постоянно что-то отдавать (внимание, заботу…), а вам при этом ничего не нужно?

Я вспоминаю клиентку, которая достаточно хорошо зарабатывала, но никак не могла купить себе что-то непрактичное. В голове у нее постоянно звучал вопрос: «Зачем?» Мы долго говорили об этом. Думаю, позволить терапию уже было для нее первым шагом к разрешению излишества для себя. Но покупки для радости все еще казались нелогичными, требующими аргументов и защиты, как в зале суда. «Прокурором» выступал материнский голос в голове, напоминающий о детстве, полном ограничений, а «злым судьей» – голос отца, который никогда не учитывал то, что девочке хочется красиво одеваться и чувствовать себя привлекательной. Для него она была кем-то «бесполым», кому нужно обеспечить лишь базовое: немаркую одежду, не требующую лишних затрат. Ее сны были полны символики, связанной с одеждой и чем-то прекрасным, но недоступным. То приходил образ привлекательного мужчины в изысканном костюме-тройке. То женщина, танцующая в чудесном платье. Однако все это было будто не для нее.

Ей предстоял ремонт в квартире, и на сессиях мы периодически обсуждали тему покупки строительных материалов и новой мебели. Сама по себе реновация жилища была для девушки большим шагом в сторону своих потребностей, но внутренние ограничения все же не позволяли ей от души погрузиться в этот процесс. Траты планировались исключительно практичные, хотя после каждой поездки в «Икею» моя клиентка приходила на сессию с воодушевленным рассказом об обилии там бесполезных, но таких приятных мелочей. Однажды она пришла на сессию и поделилась, что спонтанно купила себе мягкую акулу, и показала фото. «Мне просто нравится ее везде с собой таскать, она такая классная, вы только посмотрите на нее!» – искренне и так по-детски восклицала девушка. А потом будто осаживала себя, возвращаясь к взрослой рациональности. И все же плюшевая акула, не имеющая никакой практической ценности, постепенно открыла портал к океану удовольствия: белым непрактичным пальто, сумочкам на один раз и вечерним платьям. Мама и папа больше не имели права своим «зачем» перечеркивать ее «хочу» – она теперь сама могла решать.

Героиню, которой слишком рано пришлось повзрослеть, мы видим в сказке «Золушка» авторства Шарля Перро, где злая мачеха и ее дочери представляют собой единый инфантильный организм, требующий все внимание и заботу.

Золушка – та самая взрослая девочка, которая должна всем, кроме себя. Ей нельзя просто быть ребенком, играть, заниматься своими делами.

С самого начала истории мы видим это: «Бедную падчерицу заставляли делать всю самую грязную и тяжелую работу в доме: она чистила котлы и кастрюли, мыла лестницы, убирала комнаты мачехи и обеих барышень – своих сестриц». Золушка воспринимает все происходящее как долг, который она должна безропотно отрабатывать: «Бедная девушка молча сносила все обиды и не решалась пожаловаться даже отцу».

При других ей нельзя было выражать свои чувства («Золушка долго смотрела им вслед, а когда их карета исчезла за поворотом, она закрыла лицо руками и горько заплакала»), тогда как эмоциям мачехи и сестер она должна постоянно потакать.

Сказка подсказывает нам, что делать женщине-Золушке, чтобы выйти из подобного сюжета.

1. Довериться хорошей заботливой энергии. В сказке это крестная фея. В жизни такой крестной может стать старшая подруга. Или, например, психотерапевт, который поможет поверить в себя. Причем, находясь в терапии, женщине особенно важно позволить терапевту позаботиться о ней, не жалеть специалиста и вообще не думать о его чувствах и удобстве. Именно это может стать новым опытом, который выведет из бесконечного обслуживания других.

2. Позволить себе быть неудобной для родственников и в хорошем смысле эгоистичной: говорить «нет», если выполнение их просьб идет в ущерб вашим интересам; не забывать об ограниченности собственных сил и необходимости их восполнения.

3. Сделать собственное счастье главным приоритетом, что мы видим и в сказке. Золушка проактивна, она борется за собственное благополучие: повторно идет на бал и хитрит с сестрами («Долго же вы, сестрицы, гостили нынче во дворце! – сказала Золушка, зевая и потягиваясь, словно только что проснулась»).

В конце сказки героиня снова и снова думает о себе, смело заявив о желании примерить туфельку без оглядки на кого-либо:

«Золушка, которая с первого взгляда узнала свою туфельку, улыбаясь, смотрела на эти напрасные попытки.

– А ведь она, кажется, будет впору мне, – сказала Золушка».

Так, своим сюжетом эта всем нам знакомая история дает подсказку, что делать, если в детстве вам пришлось слишком рано стать взрослой, просто потому что мама была не способна в полной мере выполнять свои материнские функции.

Белоснежка

Сказка про материнскую зависть

Когда красивая, интересная, успешная женщина приходит в терапию с жалобой на невозможность построить счастливые отношения, с депрессивными симптомами и ощущением экзистенциальной вины, то одним из частых видов «порчи», «венца безбрачия» и бремени на ней оказывается бессознательная материнская зависть.

Мать такой женщины действует разными способами. Она обесценивает успехи дочери, говорит о никчемности выбираемых ею партнеров. Использует двойные послания на протяжении взросления девочки вроде «лицом не вышла, зато умная», ограничивающие установки «у нас в роду все женщины страдали в браке» и так далее.

Также она откровенно или скрыто обвиняет дочь в том, что та испортила ее жизнь. Звучат фразы «забеременела тобой, пришлось за твоего папашу замуж выходить», «потолстела после родов на двадцать килограммов», «я любила одного мужчину, но он не захотел жениться на женщине с детьми». Мать всячески вторгается в жизнь девочки, не давая ей выйти из пагубного слияния и в полной мере отделиться. Она может постоянно звонить дочери, расспрашивать о личной жизни, упирать на неудачи и игнорировать успехи дочки.

Рождение ребенка – это всегда новый этап в жизни. В том числе и момент осознания: «я буду постепенно стареть и угасать, а дети – расти и расцветать». И если мать не способна принять такой ход вещей, вместо любви в ее сердце поселяется ненависть и зависть к тому, как дочь превращается в женщину.

Здесь уместно обратиться к сказке про Белоснежку: одна из ее интерпретаций как раз на тему материнской зависти. Давайте сразу погрузимся в сюжет.

Все начинается так:

«И родила королева вскоре дочку, и была она бела, как снег, как кровь, румяна, и такая черноволосая, как черное дерево, – и прозвали ее потому Белоснежкой. А когда ребенок родился, королева умерла».

Если смотреть на это символически, речь идет о том, что добрая часть мамы умирает, видя красоту девочки, не в силах справиться с появившимися темными чувствами. Психика матери оказывается захвачена негативным материнским аспектом – мачехой. Она не способна смотреть на ребенка без примеси зависти, а любой контакт с дочерью вынуждает ее почувствовать собственную неполноценность.

Коммуникация с девушкой продолжается через зеркало, а не напрямую:

 
«Зеркальце, зеркальце на стене,
Кто всех красивей во всей стране?»
 

Оно ответило так:

 
«Вы, госпожа королева, красивы собой,
Все же Белоснежка в тысячу крат выше красой!»
 

«Испугалась тогда королева, пожелтела, позеленела от зависти. С того часа увидит она Белоснежку – и сердце у нее разрывается, так стала она ненавидеть девочку. И зависть, и высокомерие росли, точно сорные травы, в ее сердце все выше и выше, и не было у нее отныне покоя ни днем, ни ночью…»

Белоснежку изгоняют в лес, где она начинает жить в домике с гномами. Это можно интерпретировать следующим образом: в сердце матери нет места для любви и теплых чувств – дочь оказывается один на один с тяготами жизни. Но есть и позитивный момент: пусть даже таким непростым путем, но Белоснежка начинает обретать индивидуальность.

Затем мачеха, не способная смириться с красотой девушки, пытается убить Белоснежку тремя способами:

● затягивает корсет, чтобы та задохнулась (то есть сковывает ее, не дает свободу, перекрывает воздух);

● вставляет в волосы ядовитый гребень (наносит урон волосам – символу женственности);

● дает отравленное яблоко, которое застревает в горле.

Белоснежка засыпает (погружается в депрессивное состояние, диссоциацию и разъединение с жизнью – это механизм защиты, при котором все словно происходит с кем-то другим, а сам человек остается эмоционально безучастен).

Девушка лежит в стеклянном гробу, а гномы могут только приходить и смотреть на нее. Это можно понимать как то, что она живет, не соприкасаясь с миром, отрезанная от жизненных сил – гномов. Нет контакта ни с природой, ни с другими людьми. Она не чувствует ни радости от общения, ни душевного трепета.

По сказке в Белоснежку в гробу влюбляется проезжавший мимо принц. Ее пробуждение происходит волей случая. После их свадьбы мачеху убивают. Это может означать, что мужчина влюбляется во внешнюю оболочку прекрасной Белоснежки и находит в себе ресурс принять ее такой отстраненной. А магия оживления происходит случайно, хотя могла и не произойти. Смерть мачехи – это избавление Белоснежки от уничтожающей и всевидящей материнской зависти, обретение способности жить свою жизнь и быть в паре с мужчиной, а не в вечной борьбе с мачехой.

Какие варианты развития событий у женщины-Белоснежки в реальной жизни?

Она могла так никогда и не избавиться от материнской зависти и прожить жизнь отравленной, погибающей от яда, не найдя способа обрести свободу и самостоятельность.

Или же, оказавшись способной выйти за пределы сюжета сказки, женщина избавится от наивности, перестанет брать отравляющие вещества мачехи, начнет говорить ей «нет». То есть дистанцируется от матери и самостоятельно отделится, но не через уход в пассивную позицию стеклянного гроба, а путем конфронтации.

Другой вариант – женщина встретит принца, который полюбит ее такую: отстраненную, холодную, не проявляющую чувств. Тогда случится чудо, и Белоснежка вернется к жизни.

Женщине, проживающей сюжет сказки о Белоснежке, важно задуматься о том, как отношения с матерью влияют на ее самоощущение.

1. Прежде всего необходимо вычислить «ядовитые» интроекты. Поразмышляйте о том, какие негативные убеждения о себе вам присущи. Особенно стоит обратить внимание на те, которые являются непоколебимыми и обобщающими. Например: «я не женственная», «со мной неинтересно»… Попробуйте проанализировать их в связи с теми характеристиками, которые вам в детстве давала мама.

2. Постарайтесь увидеть свою маму целостно, с ее светлыми и темными качествами. Для этого возьмите лист бумаги, разделите его на две колонки: «мать», «мачеха» и заполните, как если бы мама была незнакомым человеком, которому вы бы давали характеристики. Осознание темной стороны матери даст возможность не относиться к ней как к безоговорочному авторитету, а значит, не брать «опасные подарки» (ограничивающие убеждения, уничижительные комментарии…).

3. Увы, бывают родители, с которыми близкие отношения невозможны, а любой контакт отравляет. В этом случае единственный способ жить свою хорошую жизнь – полная автономность, к которой необходимо стремиться, пусть даже сквозь чувство вины или ощущение «я плохая дочь, которая не общается с матерью». Первый шаг к этому – обретение финансовой и бытовой независимости (отдельное жилье, свой собственный бюджет). Хорошей поддержкой на непростом пути отделения будет работа с психологом.

Гадкий утенок и мама-утка

Когда-то я услышала фразу: «Главное в жизни – найти своих и успокоиться». Нередко чувство «со мной что-то не так», «я все делаю неправильно», «я не такая» связано именно с невозможностью быть вместе с близкими по духу. Тогда вы словно лебеденок, родившийся в семье уток, для которых всегда будете недостаточно хороши, поскольку являетесь птицами разного вида.

Показателем того, что вы находитесь в чужеродной среде, помимо вышеперечисленного, могут быть ощущения, будто вы не на своем месте, не вписываетесь, не живете или живете наполовину, ни с чем нет связи и ни в чем нет смысла.

Именно так чувствовал себя Гадкий утенок, который был недостаточно хорошим птенцом для собственной мамы. Так ощущал себя герой книги и одноименного фильма «Парфюмер», обладавший удивительным даром распознавать ароматы. Ему пришлось заниматься выделкой кож, будучи в рабстве у своего хозяина, не подозревая о такой профессии, как парфюмер. Схожее бывает в паре, где один – рыба, а другой – птица, и тогда у рыбы тело всегда недостаточно пушистое, плавники – «недокрылья», а жабры – «недолегкие». И цели «не те», и живет она «не так».

Чаще всего сценарий Гадкого утенка разыгрывается еще в детстве, когда в семье появляется ребенок иной породы, отличающийся от остальных родственников. Тогда ощущение «со мной что-то не так» может быть на самом глубоком, экзистенциальном уровне. В этом случае девочка попадает в сюжет сказки о Гадком утенке. Давайте посмотрим, как он развивается.

Итак, появившись на свет, малыш сразу чувствует, что он другой. Мама сначала защищает утенка, надеясь на изменения:

«…он некрасив, но у него доброе сердце и плавает он не хуже, смею сказать – лучше других. Я думаю, он вырастет, похорошеет или станет со временем поменьше. Он залежался в яйце, оттого и не совсем удался».

Мы видим, что у мамы свои критерии, каким должен быть птенец. Она не дает места его индивидуальному развитию, надеется, что ребенок станет таким, как нужно ей.

Однако в какой-то момент и мама отказывается от утенка, восклицая: «Глаза бы мои тебя не видали!»

Малышу не остается ничего, кроме как отправиться в никуда. Там он соприкасается с большим миром, где есть представители других видов животных. Этот опыт оказывается не очень удачным. Вот что случается, когда он селится с котом и курицей.

«– Умеешь ты нести яйца? – спросила курица утенка.

– Нет!

– Так и держи язык на привязи!

А кот спросил:

– Умеешь ты выгибать спинку, мурлыкать и испускать искры?

– Нет!

– Так и не суйся со своим мнением, когда говорят умные люди!»

Утенок понимает: курица и кот – другие виды животных. Для них он все еще «не такой». Но при этом у Гадкого утенка уже может закрасться осторожная мысль о многообразии живых существ, а значит, есть шанс найти своих.

Дальше происходит этап бессознательного поиска, вынашивания своей индивидуальности, а вместе с ней и будущей идентификации себя со «своими», которые где-то есть, но с ними никак не соединиться. В сказке это период, когда утенок один плавал по озеру, наступила осень, а за ней зима, и он чуть не вмерз в лед.

В жизни это может ощущаться как депрессивный эпизод, зима в душе, за которой следует весна и момент появления новой обратной связи от мира, не искаженной родительскими суждениями об инаковости. В глазах матери Гадкий утенок видел только собственную неправильность. В конце сказки на озере он ощутил совершенно иное:

«Полечу-ка я к этим царственным птицам; они, наверное, убьют меня за то, что я такой безобразный, осмелился приблизиться к ним, но пусть! Лучше быть убитым ими, чем сносить щипки уток и кур, толчки птичницы да терпеть холод и голод зимою!

И он слетел на воду и поплыл навстречу красавцам-лебедям, которые, завидя его, тоже устремились к нему.

– Убейте меня! – сказал бедняжка и опустил голову, ожидая смерти, но что же он увидал в чистой, как зеркало, воде? Свое собственное изображение, но он был уже не безобразною темно-серою птицей, а лебедем!»

С того момента, как утенок заглянул в собственное отражение, увидел себя другими глазами – не через призму взгляда отвергающей мамы-утки, – все изменилось.

В жизни выход из сценария Гадкого утенка включает в себя три шага.

1. Необходимо подвергнуть сомнению то, что вы «недостаточно хорошая утка», и допустить мысль, что вы «птица иной породы».

2. Затем стоит начать активно искать своих: бывать в разных сообществах, пробовать разные занятия. Для этого важно внутренне перейти от ограничивающей позиции «я никому не подхожу» к вопрошающей «где же среда, в которую я могла бы встроиться?».

3. Полезно иметь контакт с неким хорошим зеркалом, то есть с кем-то доброжелательным, принимающим и дающим не оценки, а бережную обратную связь, благодаря которой можно лучше узнать себя и увидеть свою индивидуальность. Такие отношения могут сложиться в индивидуальной или групповой терапии.

Таким образом, сказка дает надежду на то, что, даже если вы в детстве были отвергнуты утиной семьей, всегда есть шанс на собственное развитие. Для этого необходимо начать одиночное странствие, которое поначалу может ощущаться как шаг в никуда. Переломным этапом окажется стадия зеркала, а затем, встретив «своих», вы почувствуете, что с вами на самом деле всегда все было в порядке.

Три пряхи и «мама в халате»

По опыту мам и бабушек многие знают, как ограничена была забота о женской красоте несколько десятков лет назад. Повсеместный дефицит красивых тканей, недоступность косметики и вафельный халат – как единственная домашняя одежда для наших мам и теть (не говоря уже о бабушках, которым иногда приходилось и дедушкины штаны носить после войны). Хорошо, если это все было красивого цвета, хорошо, если несколько штук на смену.

Размеренный образ жизни, уход за собой и «украшательство» были доступны далеко не всем. Вспомним знаменитые фотографии приезда моделей, одетых в Dior, в Советский Союз и тот контраст между их недостижимой красотой и реалиями обычных женщин, которые нередко использовали смекалку даже в вопросах гигиены. И все это на глазах у мужчин, так как многие жили в стесненных обстоятельствах. Помните знаменитую сцену из фильма «Москва слезам не верит», когда Людмила, лежа на кровати в женском общежитии с маской на лице, пугает своим видом жениха подруги, Николая?

Важно понимать: в символическом «халате» и ягодной маске нет ничего плохого, если это используется ограниченно и уместно. Но тяжелый быт действительно может вытеснить все женское, оставив лишь «халат».

Такой призрак мамы в халате преследует многих женщин, выросших в семьях с непростой жизненной ситуацией. Они помнят взгляд папы, которому было сложно видеть красоту в маме. Они помнят общее ощущение от мамы, в которой не чувствовались сексуальность и легкость. Девочка из такой семьи бессознательно решает: «Я ни за что не стану такой, как мама», и уходит в противоположный полюс, когда внешность маниакально доводится до совершенства, а труд воспринимается как нечто, портящее красоту. Эталоном жизни становится следующее: «Я красивая лежу на диване, а мужчина восхищенно смотрит на меня».

Я вспоминаю сон одной клиентки: «Мы с мамой находимся в магазине, мне надо выбрать обувь. Я вижу много разных туфель на каблуках. Они все красивые, но каблуки высокие. И тут я замечаю изящные тапочки с камешками. Мне важно, чтобы было комфортно, и поэтому выбираю их. Но на них есть камешки, поэтому еще и красиво».

Я думаю об этом сне, как о поиске женщиной баланса между тем, чтобы жить девизом «все ради красоты», но испытывать при этом дискомфорт, и отрицанием значимости женственности с последующим превращением в «маму в тапках и халате». Поиск равновесия между этими полюсами – важный процесс, требующий исследования.

В детстве одна статья из старого номера журнала «Крестьянка» поразила мою душу. Там была следующая фотоистория: мужчина заходит в лифт и видит, что женщине, нагруженной тяжелыми сумками, становится плохо. Он спрашивает: «Женщина, с вами все в порядке?» Она со скорбью в глазах отвечает: «Я не женщина, я вьючно-сумчато-ломовое существо».

«Неужели так выглядит жизнь взрослой женщины?» – подумала я тогда, будучи ребенком.

Это еще один пример того, как женщина может утратить контакт со своей феминностью из-за тяжелого труда, непростых жизненных обстоятельств и как горестно это может ощущаться.

Таким образом, образец женской жизни, который был перед глазами в детстве, повлияет на то, какие отношения сложатся у нас с темой сочетания труда и красоты во взрослом возрасте. Если то, что мы видели, совсем не вдохновляло, то может сформироваться целый ряд сложностей:

● нежелание взрослеть, ведь это значит стать как мама;

● непонимание, на какую ролевую модель взрослой, привлекательной женщины с развитой индивидуальностью можно опереться. Что это будет? Женщина-героиня? Хранительница домашнего очага? Какая она, та многогранная и полноценная модель взрослости, к которой стоит стремиться?

● внутренняя дилемма: можно ли и трудиться, и быть красивой одновременно, или труд всегда отбирает красоту, как случилось с мамой?

В качестве иллюстрации взаимосвязи красоты и труда вспоминается сказка братьев Гримм «Три пряхи», где мы видим раскол между «быть красивой» и «трудиться».

Все начинается с того, что есть девушка, мать которой недовольна, что та не хочет прясть: «Жила-была на свете девица-ленивица и прясть не охотница, и как бы мать ее к тому ни принуждала, а заставить прясть не могла».

Мы видим: для мамы труд должен быть обязательным и тяжелым. Девушка же не хочет жить, следуя этому долженствованию, а мать видит в этом единственно возможную форму женской судьбы.

Далее сказка развивается следующим образом:

«Как раз в это время ехала мимо королева и, когда услышала плач, приказала лошадей остановить, вошла в дом и спросила мать, за что она так бьет свою дочь, что ее крики слышны даже на улице.

Матери совестно было обнаружить лень своей дочки, и потому она сказала: „Да вот никак ее от пряжи не отбить – все хочет прясть да прясть, а я-то бедна и не могу для нее постоянно иметь лен наготове“.

Тогда королева отвечала: „Я более всего люблю прясть и более всего бываю довольна, когда кругом меня шуршат колеса самопрялок: отпустите вашу дочь со мною в мой замок – там у меня льну довольно, может себе прясть сколько душе угодно“».

Мать была радешенька, и королева увезла ее дочку с собою. По приезде в замок королева повела девушку вверх и показала ей три комнаты, снизу доверху полнешеньких чудеснейшего льна. «Вот перепряди мне весь этот лен, – сказала королева, – и когда перепрядешь, я тебя отдам замуж за моего старшего сына; не посмотрю я и на то, что ты бедна, – твое неутомимое старание заменит тебе приданое».

Здесь мы наблюдаем, что мама внушает девушке стыд за нежелание нести бремя тяжелого труда. Хотя чем плохо организовать свою жизнь так, чтобы иметь время на заботу о своей внешности и не истощаться (в жизни это могло бы быть получение качественного образования, а затем хорошо оплачиваемая работа)? Мама не допускает подобных вариантов и видит один сценарий для дочери – работать, превозмогая себя. Девушка, в свою очередь, не представляет альтернатив тяжелому труду, кроме как уйти в праздность.