Kitobni o'qish: «Главные вопросы: о Боге, вере, жизни»

Фотографию на обложку предоставил Сергей Фарковец.

© Ткачев А. Ю., текст, 2024

© Некоммерческая организация Фонд православного телевидения, текст, 2024

© Фарковец С. М., фото, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Встреча с отцом Андреем Ткачевым. Вопросы о жизни и вере: правдивый ответ

Глава 1. Мирская жизнь – насущные темы

Пища – дар Божий. Как христианину питаться правильно?

История сотворения мира, как ее описывает Библия, говорит о человеке не как об ангеле, а как о существе из плоти и крови, нуждающемся в питании. Бог самобытен и не нуждается ни в чем. А человек не самобытен, ему нужны воздух, одежда, общество и, конечно, еда.

О пище стоит вести разговор отдельно, поскольку это чрезвычайно важная вещь, ежедневно необходимая человеку.

Сам Христос и апостолы вкушали маслины, ячменный хлеб (кстати, презираемый раввинами, как хлеб животных), печеную или жаренную на огне рыбу, редко-редко мясо, а пили воду, непроцеженное виноградное вино, разбавленное водой. В общем, пищевой набор был очень скудный, кажется, студент сегодня питается лучше.

Один хороший товарищ однажды спросил у меня риторически: «Мы так плохо живем, потому что хорошо едим, или мы так хорошо едим в утешение тому, что мы так плохо живем?» Да, мы много едим, и хорошо едим, кстати. Но хорошо ли это? И вообще, как нужно есть и как относиться к пище? Мы затронем некоторые вопросы, которые живо интересуют людей.

О потреблении мяса

Животное создано для определенных целей, для службы человеку, а не для блаженной вечности. Но у него есть своя душа, которая, согласно Библии, содержится именно в крови. Поэтому всякого рода бифштексы с кровью, все непрожаренное мясо запрещено нам прямым указанием Священного Писания: «Крови не ешьте».

В православной традиции мяса на столе каждый день никогда не было даже у богатых. Это всегда считалось чем-то неправильным, несерьезным, в конце концов, некрасивым. Нет, я не против того, чтоб есть мясо. Но, конечно, против того, чтобы употреблять его постоянно и превращать человеческую цивилизацию в бесконечный поток животной крови.

Прекрасный проповедник митрополит Антоний Сурожский говорил, что, когда мы не едим мясо, мы извиняемся перед природой за то, что ранее пожирали ее. И действительно, природа страдает от нас. Мы как будто стараемся все вокруг себя испачкать, загадить и сожрать. Но ведь не для этого появился человек. Он был создан царем, а не тираном.

Есть четыре продукта, без которых, по мнению ООН, человечество умрет. Это не мясо, не карамель, не кока-кола. Это рис, кукуруза, картофель и пшеница.

У нас во главе стола был и остается хлеб. Причем Господь сам сказал: «Я – хлеб жизни». То есть на этот продукт мы можем смотреть как на вечное напоминание о Господе Боге. Конечно, это не значит, что в меню у вас должен быть только хлеб. Там могут быть и борщ, и галушки, и, может быть, что-то из японской или португальской кухни. Но это все равно называется «поесть хлеба». Благословите хлеб – все остальное будет благословенно.

Осознанная трапеза христианина

Давайте пройдемся по глагольной базе. Сейчас почти не используется глагол «вкушать». А ведь предполагается, что еду мы именно вкушаем. Что еще с ней можно делать? Кушать, есть, жрать, чавкать, жевать, заглатывать… Скорее всего, современный человек не то что не вкушает, он уже даже и не ест. Причем делает это в суете, механически, и обращается с пищей совершенно не как с даром Божьим.

Возможно, ситуация изменится, если ввести молитву главным компонентом приема пищи. Как-то одного батюшку, который служил в селе, позвали в гости городские друзья. Перед трапезой он прочел «Отче наш», потом от усердия прочел еще «Богородице Дево, радуйся», благословил еду и сел за стол. А его интеллигентные товарищи, живущие в столице, сказали ему: «Это у вас в глухомани все так долго перед едой молятся по старинке?» Он не растерялся и ответил: «Да нет: собаки, свиньи, ослы так едят».

Человек должен благодарить Бога за то, что ему дано свыше. Калорийность, содержание витаминов – это вообще 148-й вопрос. Первый вопрос о том, что пища – дар Божий. А об этом современный человек стал часто забывать.

О чревоугодии

Нет греха, который был бы только один, они всегда идут в связке. И нет добродетели, которая одна. Невозможно сделать только один добрый поступок или выполнить одну заповедь. Вот начните давать милостыню, и захочется молиться. Захочется молиться – простите древнего врага. Простите древнего врага – найдете свое счастье. Такие цепочки выстраиваются.

И обжорство – редко единственный грех, он всегда подтягивает за собой еще целый ряд вещей, и, конечно же, он симптоматичен. Очень часто человек заедает свои проблемы, стресс. Он наедается на ночь, например, сладеньким, вкусненьким, пышненьким, потому что в душе у него как-то жиденько, хлюпенько, гаденько. Здесь, пожалуй, к практикующему психологу можно обратиться. А можно просто заметить эти изменения в себе и взять себя в руки, контролировать свое душевное состояние, а значит, и аппетит.

Пища, которая лечит

Аристотель говорил, что все болезни мы заглатываем вместе с едой. Эта древняя мысль не теряет своей актуальности и сегодня.

Чтобы пища приносила организму не вред, а пользу, вовсе не обязательно становиться сыроедом. В первую очередь нужно задуматься, кто и как ее готовит, в каком настроении, с какими мыслями. Если повар во время приготовления ругается или щиплет свободной рукой соседку за пухлую часть тела, или что-то еще ненужное делает, то мы все «это» съедим вместе с тем, что он нам сварит. Люди, которые формируют хлеб в буханки на конвейере, по сути, влияют и на наше здоровье. Мы же понимаем, что в человеческом мире существует круговорот негативных эмоций, мыслей.

Очень вкусно всегда есть в монастырях, там, где молитва – это фундамент жизни. Там оказываются особенно аппетитными и хлеб, и сметана, и огурец, и редис, и постный суп. Многие это проверили на собственном опыте.

Феодосий Печерский приглашал к себе в монастырь князя. Тот приходил и хлебал монашескую юшку с большим удовольствием, аж за ушами трещало. И спрашивал: «Почему так вкусно?» Феодосий отвечал: «Потому что твои повара воруют, блудят, ругаются, а у меня келарь зажигает от лампады у Божией Матери, у иконы, раньше всех свечечку, растапливает с молитвой огонь и, что бы ни делал, все с молитвой делает. Поэтому пища наша и вкусная, и полезная».

В отношении к пище очень важна умеренность. Не переедайте! Я сомневаюсь, что современный городской человек может полностью превратиться в сыроядца. Но то, что нам очень не хватает природы, это очевидно: и пищи более естественной, и прогулок босиком по росе.

Таинство приема пищи

Собрание людей вокруг стола – это литургия домашняя после литургии. Людей должен объединять стол, а не телевизор. К этому тоже можно готовиться, потому что все, что связано с едой, напрямую связано с Богом и напрямую пронизано мистикой. Все это свято, это от неба и должно быть человеком прочувствовано и понято.

Перед едой, сваренной лучше всего материнскими руками при помощи детей, должна прозвучать молитва, прочитанная отцом. И разговор за столом должен сближать людей. После трапезы тарелки можно быстро помыть, мамочку поцеловать и потом дальше уже планировать свой день, вместе или по отдельности, как Бог благословит.

Вопрос христианина:

– Может ли православный христианин покупать продукты в халяльном магазине или, например, заказывать кошерную еду?

– На Востоке есть такая пословица: «Ночуйте у арабов, ешьте у евреев». Дело в том, что у евреев хорошо поесть – это национальный спорт. Они плохого не едят. Если еврей съел, значит, и всем можно. Это факт. Им нельзя употреблять в пищу многое из того, что нам можно, например, морепродукты, свиное сало и т. д. Но то, что они едят, нам тоже разрешено. В халяле или кошерной пище нет ничего греховного, никакие демоны над ней не призывались, ничего злого не совершалось. Просто при ее приготовлении соблюдались некие законы, правильным образом было убито животное, чтобы оно не почувствовало боли, страха. Поэтому христианин не оскверняется от этой еды. Он вообще не оскверняется от еды, если уж брать веру апостола Павла. Потому что Павел говорил: «Все, что продается на торгу, ешьте без всякого исследования, для спокойствия совести». Потому что пища освящается благодарением и молитвой.

Одеяние современного христианина. Что одежда говорит о нас и какой она должна быть?

Одежда сопровождает нас с самого рождения, и нет ни одного дня, когда бы мы не сталкивались с ней. Но давайте вернемся в начало истории.

Вначале Адам и Ева были наги и не стыдились. Отголосок этого невинного состояния мы видим в детях, которые голыми могут возиться до определенного возраста, не замечая, что они не одеты. Но потом наступает период сознательности, где уже есть место стыду.

Стыд и слабость сопутствуют человеку после грехопадения. И то и другое прикрывается одеждой. Солнце враждебно, вода враждебна, воздух враждебен. Человеку надо как-то закрываться от них жилищем и одеждой. Ну и существует некий стыд – мистическое чувство. Вот корни возникновения одежды.

Первым модельером был Господь Бог, потому что Он сделал первую одежду Адаму и Еве, Он облек их в некие кожаные ризы.

Изучая традиции разных народов, мы видим, что без одежды не обходится ни одно племя. Даже те, которые живут в очень жарком климате, прикрывают определенные места обязательно из ритуальных соображений.

Внутри этого есть целая вселенная: как одеваться, много ли времени отдавать одежде и еде, что говорит об этом Евангелие.

Скромность в одежде

Христианину должно одеваться соответственно полу, возрасту, климату проживания и неким моральным ценностям. То есть нельзя одеваться пошло, вызывающе, грязно. Человек может быть одет бедно, но чисто. Все-таки чистота не покупается, чистота – это естественная вещь.

Одежда всегда символизировала род занятий и обозначала социальный статус. К одной женщине нельзя было подойти с непристойным предложением, потому что одежда не выдавала в ней ничего, говорила только, девица она или замужняя женщина. А другая женщина, ждавшая внимания, как-то маркировала свое поведение. Вот история Патриарха Иакова: человек шел по дороге, увидел женщину в одежде блудницы. Что это значит? Библия не отвечает нам, какие атрибуты одежды позволяли ему безошибочно узнать, что это блудница, но, очевидно, какие-то маркеры были.

Поэтому, безусловно, в выборе одежды должны быть моральные барьеры. Скромность, даже избыточная, красивее разврата. Как бы ни был страшен, например, хиджаб для европейской толерантности, в нем больше красоты, чем в вызывающем гардеробе некоторых наших соотечественниц.

Как-то лицемерно воевать, например, против людей другой культуры, которые закутались в свои коконы, но при этом спокойно терпеть, например, голых людей на улицах своих городов. И очень странно, что иногда полное попрание морали терпится спокойно, а какое-то подчеркивание своей закрытости не принимается никак.

Необходимость моды

В наши дни человеку активно навязывают мысль о том, что он должен выглядеть определенным образом и никак иначе. Мода есть мягкое насилие над нашими мыслями о себе, раскачивание психики, и проблемой в этом случае является уязвимость человека, его податливость.

Сегодня – дырки на джинсах и серьга в носу, а завтра станет модно, скажем, бриться налысо, – многие будут бриться, я вас уверяю. Поскрипят зубами, поплачут немного, глядя в зеркало, и побреются, потому что модно. Помните сказку про голого короля? Люди и сам король были уверены, что он одет. И им даже в голову не пришло, что это стыдно, некрасиво, глупо и что короля просто сделали дураком. И только маленький мальчик, лишенный предрассудков в силу своего возраста, сказал: «А король-то голый!»

Ладно, если бы человек впитывал только добро, но он впитывает все, и это опасная вещь. Студент, который берет кредит, чтобы купить себе статусный гаджет, определенно душевно болен. Он лишает себя необходимого, покупая ненужное. Это касается и одежды, и бижутерии, и всех остальных вещей. Здесь я вижу серьезную болезнь современного человека – зависимость от внешнего мира.

Свадебные наряды

В какие цвета одевались раньше, когда венчались? На Руси – в любые, в Европе – в зеленый. Брачный дресс-код: мужчина в черном костюме, белой рубашке, черной бабочке или галстуке, девушка в белом подвенечном одеянии – ввел в XIX веке Наполеон по всей Европе. Мы эту традиции переняли и полюбили.

Нам импонирует снежная чистота невесты, символ невинности. Но у нас традиционно в церковном обряде о непорочности говорит совсем другое – венцы над головой. Это знак победы над похотью. Молодожены боролись со своими слабостями, побороли их и теперь увенчиваются наградой и вступают в достойный брак. Но если люди поскользнулись до свадьбы, пришли в церковь не невинными, конечно, обижать их никто не будет. Но человек сам поймет, что наружное одеяние не совсем заслужено им сегодня. Хотя, как мы знаем, покаяние покрывает все.

Одежда недолюбленных людей

Цивилизация поднаторела в украшении человека добавочной красотой. Яркая одежда, маникюр, крашеные волосы – все это некая добавочная привлекательность, которая тоже сигнализирует о чем-то. Что именно? Тут стоит задуматься.

Любая вычурность в одежде – это безмолвный крик. С ее помощью человек заявляет окружающему миру очень простую фразу: «Гляньте, какой я! Ну почему вы меня не замечаете?» И он готов на голове ходить, лишь бы его заметили. Так поступают недолюбленные люди, которым не хватает внимания.

Вопрос только в том, о чем они кричат высотой каблука, длиной юбки, яркостью или тусклостью макияжа. «Я красивая», «Я неотразимая», «Я никакой работы делать не буду. Работайте вы, а я буду принимать поклонение, ибо я Афродита, я достойна поклонения», «Я еще не старая» и т. д. Этот крик может быть абсурдным, может быть вполне оправданным, может быть органичным или дезорганичным, но всегда это какой-то голос, идущий изнутри. Мы же говорим с людьми не только словами, мы говорим с ними поведением, осанкой, одеждой. В этом нет ничего плохого, но просто нужно давать себе отчет в своих поступках, потому что везде есть смысл.

Душевное состояние и внешний вид

Психология человека сильно зависит от того, как он выглядит, как он одет. Авва Дорофей писал о том, что человек, едущий на коне, состоянием души отличается от того же человека, если бы он шел пешком.

Переводя разговор в современное русло, скажем: человек, едущий на битой маршрутке, сильно отличается от себя самого, сидящего в «Мерседесе». Понимаете? Барышня, одетая в вечернее платье, идущая в Большой театр на «Евгения Онегина», на историческую сцену, сильно отличается от себя самой, например, в драных джинсах ночью в кабаке, где все битком забито.

Вы замечали, как привлекательны, например, женщины-военнослужащие? В каком-то смысле они красивее мужчин, подтянутые, строгие, и видно, что они женщины. А как красивы монашки! Женщина, у которой только личико видно, без следов косметики. Сними с нее все это, закудрявь ее, например, нацепи на нее всякие блестки, – куда красота делась, непонятно.

Одежда сильно меняет душевное состояние. Оденьте женщину в женскую одежду – она будет себя вести как женщина. Есть такое английское телевизионное шоу, когда хулиганок превращают в барышень. Там пытаются поменять вот эту испорченную внутренность через внешние ограничения, и кое-что получается. Потому что по-разному ведет себя женщина в вечернем платье и в пляжном костюме. И это каждый знает. Поэтому надо носить подобающие вещи. Голым будешь ходить – по-голому будешь вести себя. Прилично оденешься – будешь вести себя прилично. Это взаимосвязанные вещи.

Вопрос христианина:

– Почему в церкви необходимо покрывать голову всем женщинам, в том числе маленьким девочкам?

– В любой одежде есть смысл. И платок на голове в храме – это знак смирения. Так написано у апостола Павла и в Священном Писании. Там даже говорится, что ангелы наблюдают за этим.

Например, еврей¹ не может молиться с непокрытой головой. Он думает так: надо мной есть Господь, моя голова должна быть покрыта. Это напоминание, что я не главный, что существуют верхние смыслы.

С той же целью в нашей традиции женщины покрывают голову в любом возрасте. Кроме того, так показывается разница между замужней и незамужней, демонстрируется переход из свободы в послушание через перемену прически.

И в храме девочки с детства получают напоминание: «Ты готовься, дочка, к своему женскому кресту. Дело твое – это покорность, которая дорога пред Богом». Апостол Петр сказал: «Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом».

Честный христианин и богатство

В одном коротком и довольно старом анекдоте говорилось: поговорим о вечном – о нехватке денег. Мы часто думаем, говорим и мечтаем о них. Вокруг денег крутится и вертится очень многое, что тревожит сердце человека. Но главная задача христианина – понять, что миром правит Бог, а не они, и что они, собственно, не Бог.

Самая большая опасность в отношении к деньгам – это приписать им атрибуты божества и служить потом им и тому, кто за ними прячется. Эта тема близка каждому человеку, включенному в товарно-денежные отношения. Есть еще племена, которые не знают денег, не чеканят монету, но их настолько мало, что о них можно смело умолчать.

Бедность во благо или во вред?

Кто-то из святых сказал, что стяжавший большие суммы денег не имеет любви. То есть трудно представить себе боголюбивую душу, занимающуюся накоплениями. И, конечно же, здесь есть естественное желание двигаться в сторону простоты, но не бедности, потому что бедность недобровольная – это проклятие, крест. Добровольная бедность, напротив, великое благо. Если человек хочет бедности и имеет ее, он наслаждается покоем. Английская пословица говорит: бедный, что святой – ничего не боится. И действительно, добровольному бедняку ничего не страшно, ни дефолты, ни кризисы, он уже от всего отказался.

Не зря же возник монашеский идеал добровольного нестяжания. Один из монашеских обетов – это не копить ничего для себя, не собирать. Но здесь неизбежным условием добровольной бедности является бессемейность. А кому копить? Ты живи только с Богом, как птица. А если уже семья, значит, здесь налагаются узы на человека, значит, уже что-то материальное нужно. Монаху можно по-другому жить.

Когда человек идет к Богу, имея что-либо, огонь божественного присутствия сжигает то, что собрано неправильно. Можно привести много примеров. Приходит человек к Богу, имея за собой что-то, и думает: сейчас я начну молиться, отдавать десятину на храм, в воскресенье ходить в церковь, причащаться, в паломничества ездить. Упорядочу свою жизнь, злые грехи брошу, привычки свои поменяю, и, наверное, Господь благословит меня на то, чтобы у меня было все необходимое. Начинает делать все это, а у него бизнес сыпется, здоровье подкашивается, в семье начинаются нелады. Он приходит с большим вопросом: «В чем дело? Что такое?» А это все потому, что часто Господь уничтожает то, что нажито неправедным путем. Апостол Павел писал о том, что желающий обогатиться попадает в разные сложные ситуации, потому что это сопряжено с разными страхами.

Вредные советы: как стать бедным

Не каждый бедный хороший, не каждый богатый плохой. Это очень важная мысль. Однажды я видел на улице нищенку, она говорила каждому человеку, который подавал ей копейку: «Спаси вас Господи». И провожала проклятиями всякого, кто ничего ей не подал. Она такие «благословения» посылала в спину тем, кто проходил и ничего ей не положил! И я подумал про то, что она не зря бедная… Извините меня, если выражаюсь слишком резко и откровенно.

Я назову вам несколько вещей, которые необходимы для того, чтобы быть бедным.

Берите в долг и не отдавайте. То есть взятый долг и неотданный – это огонь, забранный тобою, положенный себе в карман, как горячий уголь. Он сожжет все твои сбережения. Неотданные долги убивают человека.

Обязательно работайте в воскресенье.

Приворовывайте по мелочи, тащите все, что плохо лежит.

Соблюдая эти «правила», вы 100% обеднеете, пусть не завтра, но послезавтра, пусть не через месяц, но через год. Если вы так поступаете, бедность уже стоит и ждет вас.

Соответственно, чтобы быть довольным, необходимо знать Бога и обязательно молиться Ему в воскресенье, отдавать долги и давать в принципе в долг, потому что рука дающего не оскудевает, и, конечно, не брать чужого. Это работает, проверено.

Опасность долга и кредита

Берем мы в долг или кредит чужие деньги, а отдаем – свои. Поэтому так легко брать и очень тяжело отдавать, да еще и с процентом. Особенно тяжело возвращать долги там, где люди берут без нужды, например оплачивают понты². Кредит можно брать, но только в случае ясного понимания, зачем вы берете эти деньги и чем будете отдавать. Скажем, если вы выдаете дочку замуж и хотите взять кредит, чтобы сыграть громкую свадьбу, тут вы согрешаете. Отпразднуйте ее свадьбу скромно, от этого жизнь молодых не изменится в худшую сторону.

Сейчас у многих людей, особенно у молодежи, нет понимания генезиса денег, их происхождения. Поэтому всякий умный богатый человек стремится дать своему ребенку правильное воспитание в плане понимания, откуда что берется. Есть такая книга «Мой сосед – миллионер». Там описан психологический портрет американских миллионеров, которые стали таковыми где-то на 50-м году жизни. Они заработали миллионы своими руками, вели очень скромный образ жизни, никогда не покупали новых машин, у них не было статусных костюмов, золотых запонок. Так вот, они своих детей на каникулах отправляют работать: мыть окна, разносить пиццу, продавать мороженое и т. д. Чтобы первые покупки ребенок сделал на свои заработанные деньги. Тогда он поймет: на этот магнитофон я зарабатывал все лето, я его не выброшу, не поломаю, потому что это мое, оно оплачено моим потом.

Очень важно уметь зарабатывать, трудиться. Можно помогать своим родителям в том, чем занимаются они, чтобы знать цену заработанных денег. Здесь есть своя философия, необходимая простому человеку, который не хочет быть миллионером, но и не хочет быть бедным. Семейные люди – неизбежные работяги и неизбежные стяжатели в какой-то степени. Поэтому они и спасают душу свою милостыней.

Про милостыню

Имя Христово должно кормить кого-то, и храм без просящих бедняков рядом уже и на храм не похож. В этой толпе и обманщик затесался, и с перегаром, но это ничего не меняет. Он нищий, у него нет ничего, а у вас что-то есть, вы молоды и успешны. Он смотрит на вас как на Бога, понимает свою униженность.

Я сторонник того, чтоб давать милостыню чуть-чуть. Но курочка по зернышку клюет, и они с копеек сыты. Не давать совсем нельзя, потому что в Библии говорится «просящему у тебя дай». Если вы подумаете, а как, интересно, мы выглядим перед Богом, когда у Бога что-нибудь просим? Существует риск, что мы такие же синие, пропитые и ничтожные перед Владыкой неба и земли, когда мы обращаемся к Нему с просьбой: «Господи, не прогневайся, прости меня» – или: «Дай мне вот это». Я думаю, что это сопоставимо, и Господь может нас облагодетельствовать очень сильно, а может дать нам копеечку, как нищим. Милостыня от смерти избавляет, это правда. Но если вы заработали и отдали – это великое дело.

От монаха милостыня не нужна. Монахи, которые желают милостыню раздавать, нарушают обеты, и любой старец скажет: «Перестань. Твое дело не милостыню раздавать, твое дело – молиться Богу за всех. Пусть раздает милостыню тот, кто работает и зарабатывает».

Труд и зарплата

Если трудиться только за зарплату, то это будет совершенно бессильная форма действия против расхлябанности, воровства, обмана и головотяпства всякого. Сколько кругом недоделок, ошибок, потому что люди работают без огонька, без любви к тому, чем они занимаются.

Нужно любить то, чем занимаешься. И если вы сделали свою работу хорошо, а вам почему-то дали денег меньше, это означает, что вам вернется с другой стороны, как-то по-другому Бог вас наградит обязательно. Вот когда люди плохо делают свою работу, мир наполняется проклятиями, раздражением, ненавистью. Сколько нужно дать денег чиновнику, чтоб он не воровал? Во всех странах спрашивают. Нет таких сумм, потому что он ворует не от маленькой зарплаты, а потому что воровство – это принцип жизни, и деньгами здесь ничего не исправишь. Менять надо мозги и душу.

Вопрос христианина:

– Можно ли давать в долг?

– В долг давать можно и нужно. Но надо, ведя свое хозяйство, иметь какой-то кошелечек сокровенный, из которого давать в долг в случае необходимости или просто помогать кому-то, не принося ущерба своему бизнесу и семье. Должен быть такой закон работы с прибылью: получили деньги, отправили что-то на амортизацию, на заработную плату, на свои нужды – и что-то отложили на всякий случай. Златоуст называл это «святые деньги».

А когда придет друг и скажет вам: «Я пропадаю. Мне нужно столько-то», – у вас уже отложено. И вы сможете помочь ему без ущерба для себя. При этом можно давать без возврата. Мы же понимаем, что чаще всего долги не отдают или отдают с задержкой, особенно в сложных жизненных ситуациях. Поэтому, чтобы не ссориться с человеком, нужно давать со словами: «Не спеши с отдачей, сможешь – отдай».

Ростовщичество запрещено духовными законами. Если я дал вам какую-то сумму и говорю: «В принципе я от себя ничего не отнял, не спеши отдавать. Не сможешь отдавать – не отдавай», – я поступил как Христос. А если я даю, например, 100 тысяч и говорю: «Через три месяца вернешь 150», – я поступаю как дьявол.

Недуг меняет сознание. Почему людям даются болезни?

Со здоровьем все ясно – весь мир работает на него. С болезнями сложнее – к чему они, есть ли в них смысл? Люди приходят к Богу с полной уверенностью, что они-то хорошие, и просят, чтобы Бог увел от них все злое. А то, что мы состоим на три четверти из всякой дряни, – это большая terra incognita для людей.

Если мы сравним свой телесный организм с неким большим кирпичным домом, то окажется, что там половина кирпичей замешана на грехе. Возможно, именно поэтому провиденциальный путь нашей жизни пронизан болезнями. Недугам подвержены даже святые, причем иногда они болеют больше, чем грешники. Например, святой Иов был поражен проказой с ног до головы. Амвросий Оптинский болел всю жизнь и говорил: «Не было такого кусочка тела, чтоб мне не болело». Так что же такое болезни? В чем их смысл? Для чего они посланы человечеству?

Можно прийти с большой болезнью в веру и совершенно от всего исцелиться. А если человек здоровеньким пришел к Богу, значит, скорее всего, он весь зачахнет. Без перемен к Богу прийти нельзя, но эти перемены касаются не только здоровья. Они касаются главным образом ума.

Здоровье – это лишь могущественный рычаг, помогающий нам поменять сознание. Сколько ни говори человеку: «Не ешь мясо каждый день. На Пасху, на Рождество, раз в месяц, но каждый день не ешь его». Не будешь слушаться – заболеешь. Доктор ему скажет то же самое – поверит.

Больная плоть меняет сознание, то есть страдающий плотью перестает грешить. Это не значит, что есть некая мертвая связь: пока не заболеешь, не перестанешь грешить. Нет, можно не грешить, будучи здоровым, можно. Но, видимо, у болезни есть стреноживающие свойства: заболел – прекращай грешить. Особенно неприятен человек, который и болеет, и остается грешником.

Болезни психики

Болезни психики мы не воспринимаем как болезни. Вот руку сломал, понятно, что болезнь, – иду к травматологу. Глаз не видит – к офтальмологу. А вот душа болит, депрессия, уныние, лень патологическая, зависимость от гаджетов, например, – это все как будто и не недуги вовсе.

Представьте себе, какую ломку вы испытаете, если вас заставят день не прикасаться к гаджетам. Невероятную! Да скрутите мне руки, я носом буду двигать эти картинки! Это болезнь? Болезнь.

Телесные болезни легче идентифицировать, поскольку есть некая норма в виде правильно работающего человеческого организма. Понятно, вот есть нормальный желудок, а есть ненормальный, есть нормальное кровообращение, а есть ненормальное. С душой тяжелее: нам не с чем сравнить больную душу. Психология – это в дословном переводе «наука о душе», при этом в психологии определения души нет. Наука вроде бы пытается заниматься этим, но изначально устраняется от понятия души. Она вроде «психология», но на самом деле она «психосоматикология». Она говорит о психосоматике больше, чем о душе как о субстанции, которая живет отдельно от тела. Такого там вообще не найдешь. Поэтому не совсем понятно, как будут исцелять душу те, кто даже определения ее не знает.

Рак в жизни человека

Если у человека тяжелая онкологическая болезнь, вам вменяется в обязанность не спрашивать о его здоровье. Просто позвоните ему: «О, привет! Что делал вчера?» Нужно ободрять человека ненавязчиво, отвлекать от тяжелых мыслей. Понятно, что ему плохо, что он принимает лекарства, проходит химиотерапию.

Был такой старец Паисий Святогорец, Божий человек, он болел раком и от рака умер. Паисий говорил, что лекарство от рака есть, но Бог его открывать человеку не хочет, потому что через эту болезнь наполняются небесные обители. Этот старец часть жизни провел на Синайской горе в монастыре Святой Екатерины, а часть – на горе Афон. А потом лежал в больнице, утыканный катетерами, пробками всякими, в шлемах разных, в барокамерах. Когда к нему приходили духовные чада и спрашивали: «Ну, как ты, геронта?» Он отвечал: «Я похож на космонавта. Я выхожу в открытый космос». И он признавался, что один год в онкологической клинике дал ему больше, чем 25 лет на Синае и 30 лет на Афоне. Терпеть ему удавалось только с Божией помощью.

Епископ Нектарий Эгинский тоже болел раком, и он лежал в обычной больнице, как простой монах. Он уже был дедушка, старенький, седовласый, незаметный такой. Когда он умер, наполнилась благоуханием вся палата. С него сняли пижаму и положили рядом лежавшего паралитика. Паралитик тут же поднялся здоровый и пошел. Спросили: «Кто это? Это монах?» Отвечали: «Это епископ». А он прожил тяжелейшую жизнь. Его оклеветали, после чего он всю жизнь прожил в гонениях и притеснениях. Он имел раковую болезнь и исцелял от рака других людей, а сам себе от Бога не просил исцеления.

В раке есть нечто мистическое. И к людям, которых он подкосил, нужно относиться с пониманием и состраданием.

О детских недугах

Человечество – это не просто набор индивидуумов. Конечно, каждый из нас – личность, но у нас есть коллективная беда и коллективное счастье, коллективные радости и коллективная ответственность. Дети болеют именно из-за этого общего фона. Болезни человечества проникли очень глубоко. И теперь не просто взрослый грешник на определенном этапе жизни ощущает в себе какую-нибудь язвочку, а уже и рождаются дети, изначально больные или очень слабые. Они-то родились от кого-то, а те, которые их родили, тоже от кого-то родились, а все мы живем в одном мире.

Очевидно, мир настолько болен, что болезни (в том числе раковые) перешли и на безвинных детей. Такова некая общая стигматизация эпохи. Господь Бог нам показывает, что мы слишком больны в духовном отношении, что мы рождаем уже больное потомство. Это проблема не конкретной семьи, а нас всех вместе. Думаю, исправлять ситуацию нужно именно через нравственное оздоровление жизни, тогда будут уменьшаться процентные доли этих детских бед.

Нет больше способов у Бога добраться к душе грешного взрослого человека, как только коснуться его ребенка, потому что сам грешник бесчувственен. Он придумает тысячу оправданий всего, чего хочешь. «Здесь я поскользнулся, здесь дворник плохо убрал, здесь меня подрезали, тут я пробил колесо», – все перекладывает на всех, кроме себя. Как только болеют дети, этот заскорузлый грешник понимает, что ему больше крыть нечем: «Ну, видимо, за мое, за меня, что ли?» Вот поэтому дети получаются заложниками безбожных родителей.

Вопрос христианина:

– Почему болезней становится все больше?

– Очень грустно об этом говорить, но жизнь современного человека очень часто с Богом никак не связана – ни в еде, ни в питье, ни в браке, ни в зачатии, ни в вынашивании. Мы все переложили на медицину, на страхование, на кого хочешь, но только не на Господа Бога. Человечеству, обреченному на огонь, Бог вообще не нужен. Вот поэтому страдают и стар, и млад от разных болезней.

При всех великих вещах, которые мы делаем: строим храмы, проводим крестные ходы, издаем полезные книги, – время наше глубоко безбожно. Безбожники нашего мира – это миллионы людей, которые живут как хотят, которые не хотят снять шапку перед Господом Богом, не то что на колени стать перед Ним. Но которые из них считают себя вправе обижаться на Него, когда у них что-нибудь идет не так. Трудно жить без веры человеку, и безбожный человек – он просто жуткий человек, для себя и для окружающих. И нигде так это хорошо не видно, как, в частности, в медицине. Мы не будем выступать против врачей, мы и сами болеем, и лечиться хотим, и быть хотим здоровыми. Но у каждой болезни есть свои смыслы, и мы должны пытаться понять их.

Как спорт влияет на жизнь христианина?

Спорт настолько интегральная вещь, что он присутствует в нашей жизни с детства до старости.

Спорт гораздо более серьезен, чем то, что написано на олимпийском знамени: Citius, altius, fortius! – «Быстрее, выше, сильнее!» Ведь большой спорт – это большие деньги и большая политика, а там, где большая политика, нет возможности избежать влияния на всю жизнь вообще. Мы, как верующие люди, должны особенно внимательно к этому относиться.

Физическая культура нужна и священнику, и президенту, и премьер-министру, и заместителю премьер-министра, и вообще всем. Мы не рубим дрова, не копаем, не поднимаем ведра из колодца, то есть мы страдаем от дефицита физической активности. Поэтому современный горожанин особенно нуждается в спорте, и культура движения должна стать неотъемлемой частью его жизни.

Энергия войны в спорте

Спорт изначально – это некая модуляция войны. Олимпийские виды спорта у греков были такими: кулачный бой, пятиборье, скачки на колесницах, которые являлись аналогом современных бронемашин, а завершал Игры бег вооруженных воинов-гоплитов.

Как возникло современное олимпийское движение? Пьер де Кубертен призвал людей перестать убивать друг друга на поле боя. Он предложил им соревноваться – фехтовать, бороться, бегать, плавать, – то есть употребить энергию не в войнах, а не так, чтобы закапывать в землю юных людей и оставлять плачущими их матерей и невест.

И когда две команды играют на стадионах, гоняют мячик, например, то болельщики двух команд очень похожи на население стран, которые воюют между собой. Две армии воюют, два народа переживают за свою армию. Энергия войны зашита в спорт. Очевидно, потому что человек ничего с любовью делать не может, и состязание, в котором он участвует, непременно превращается в войну.

Это не умаляет нашей воинской составляющей, потому что раньше чем воевали люди? Они воевали тем, чем работали. Работаешь топором – топором и воюешь. Работаешь косой – косой и воюешь. То есть оружием обычного человека всегда являлось орудие его повседневного труда.

Поэтому нам нужно иметь в виду, что человек – это испорченное существо, и все, что он делает, – это испорченные виды деятельности. И нам не всем можно заниматься. Лучше настольным теннисом заниматься, а не борьбой, конечно, если уж сравнивать. Лучше не рисковать собою.

Йога и боевые искусства

Йога, как любая практика, опасна в глубинах. На поверхности она неопасна. Верующий человек может практиковать какие-то вещи, молясь. Как только он почувствует приближение к каким-то опасным глубинам, он должен уходить.

Это касается и боевых искусств. Потому что любое культурное явление имеет в своей основе метафизику. Стрельба из лука у японцев, например, – целое искусство. Они не столько в цель хотят попасть, сколько стремятся просветлить сознание. И когда человек начинает с ними вместе стрелять, в определенный момент он вдруг понимает, что у него что-то с сознанием происходит. В цель он как не попадал, так и не попадает, а в голове что-то меняется. Аналогично везде: в дзюдо, сумо, кэмпо, карате, кунг-фу. В глубине этих учений шевелится хаос, и пока мы занимаемся всем этим спокойно, на холодной ноге – нормально. Как только теряем контроль, надо уходить.

То есть заниматься можно всем, но надо знать меру.

– А суши можно есть? – спрашивают христиане.

– Ну, можно, – отвечу я.

– А вдруг оно приготовлено, например, с дзен-буддийскими какими-то практиками?

– А вы перекрестите, и вам не страшно.

– А каждый день можно есть суши?

– Не перегибайте. Раз в неделю можно, а каждый день – это будет что-то странное, да?

Вот так и в спорте. Можно и в дзюдо пойти, и японский выучить. Но когда захочется по-японски жить и в Японию уехать, тут уже надо насторожиться, что-то неправильное происходит.

Благородная победа в спорте

Побеждать умеют все, а вот проигрывать может далеко не каждый. И если победивший оказывает уважение проигравшему и сдерживает свои эмоции, то это признак благородства. Потому что очень неприятно смотреть на избыточную радость победившего боксера. Рядом с ним такой же парень, который, в общем-то, ничем не отличается. Он проиграл нокаутом или по очкам, неважно. Но избыточная радость – это пляска над трупом. Ведь у всех в зале сидят жены, дети, матери. То есть, по сути, победитель топчется на их головах. И уметь по-христиански победить – это серьезная вещь, то есть не презирать противника до боя и не унижать его в случае победы. Это то, что может дать человеку христианское сознание.

Это есть в восточных единоборствах. Люди же кланяются друг другу сначала, когда выходят на татами. И нельзя бить на поклоне, то есть в это время человек не готов драться: поклонился, распрямился, разошлись, сошлись.

Такие культурные элементы боя, соперничества и отношения к поверженному противнику должны идти из культуры нашей цивилизации. Если спортсмен не будет себя сдерживать, он не достигнет больших результатов ни в спорте, ни в жизни. Ему нужно управлять своими эмоциями и проявлять благородство.

Женщина в спорте

В наше время многие неженские виды спорта привлекают представительниц прекрасного пола. Например, дзюдо, самбо, карате и т. д. Этого уже не истребишь, остается только попытаться понять, почему так происходит.

Если женщина дерется, это, конечно, кризис мужчин, потому что драться должен мужчина, он – защита женщины. В Японии однажды спросили старого мастера карате:

– А зачем вы занимаетесь карате?

– Ну, во-первых, чтобы я мог долго жить и мог кормить свою семью, – ответил он.

– А еще?

– А еще, чтобы, если на мою семью нападут, я мог защитить свою семью.

– Хорошо. А еще?

– А еще, чтобы я научил своих детей, и они тоже могли долго жить и кормить свои семьи.

Вся мотивация связана с семьей и здоровьем, ничего показушного. Семейное сознание – вот чего нет в нашем человеке. А раз нет семейного сознания, тогда девочка говорит: «А кто за меня постоит?» И она ищет защитников не среди братьев, которых, может быть, и нет, не у папы, который, может быть, ушел из семьи, она идет в какой-то спорт. У нее нет другого выхода, она уязвима.

Современная женщина часто живет вообще без мужчин. Я смотрю на мусульманских женщин, думаю, а чего они такие гордые ходят? Да потому что у них есть пять-восемь мужчин, которые готовы за них драться. Замужем – значит, есть муж, а у мужа есть брат, есть отец. Не замужем – значит, у нее есть отец, дядя, братья, племянники, двоюродные братья.

А наши бедные девочки кому нужны? Уголовному кодексу, полиции, постовому? Никому, потому что у нас разбита в пух и прах родовая цементирующая связь в жизни. Никто никому не нужен, никто. Поэтому они и идут заниматься каким-то тхеквондо. Но разве тхеквондо девчонку защитит? Вы гляньте на наших мясистых мужиков, которые пивом налиты. Да в них 200 килограммов веса.

Получается, тхеквондо – это просто баловство от безвыходности. Так пусть наши красавицы ходят по улицам с сумками, полными продуктов, пусть покупают вещи, занимаются хозяйством, и пусть чуть что, сразу кричат: «Папа, дядя, муж, брат, ко мне, сюда!» Все прибежали, головы поотрывали за нее, потому что она – их честь.

Вопрос христианина:

– Допустимо ли девушкам заниматься спортом, где обнажается тело?

– Вполне допустимо в наше время. Я думаю, что купальник совершил революцию в моде уже давно. А сегодня женское тело перестало быть тайной. Оно распахнуто всей вселенной в разных видах, начиная с самого сопливого возраста. Понимаете, в чем беда? Женщина должна быть притягательна, таинственна для мужчины. А этого нет.

И купальник в сегодняшнем мире – это аналог брони. Ведь женщину уже давно, как жабу, просто препарировали, показали, что у нее внутри и снаружи. И любой сопляк, у которого еще усы не растут, не имеет благоговения перед женщиной, потому что он живет в наше собачье время.

Сегодняшняя жизнь сняла все запреты с «щекотливых» тем, поэтому женщинам так тяжело выйти замуж, так тяжело привязать к себе человека какой-то душевной красотой. Потому что в части физики все слишком распахнуто. Голая женщина, – Господи, Ты слышишь, прости меня, если я вру, – никого уже не соблазнит. Голая женщина, идущая по улице, вызывает только чувство смеха, отвращения, возмущения, но не соблазна.

Как сделать отдых осмысленным и полезным?

Лентяем быть нельзя. То, что Бог лентяям не помощник и не любит лентяев, – это аксиома. Но семь дней в неделю трудиться тоже неправильно. В чем смысл отдыха в заповедях, то есть «шесть дней работай и делай всякие дела твои, а седьмой день – суббота – Господу Богу твоему»? В чем смысл Шаббата? Это нам надо тоже понять, потому что здесь очень много интересного. Бог приказал людям отдыхать, и скотине отдых дать, и всему остальному отдых дать. И земля должна отдохнуть, под паром походить.

Отдых должен принести человеку энергию, радость, новые впечатления, а приносит иногда вместо сего усталость, разочарование, новые грехи. Как его провести правильно? Какие принципы соблюдать, чтобы отпуск или другие виды отдыха проводить с максимальной пользой и увеличивать КПД своей жизни? Не просто валяться, не просто где-то шататься без дела или какие-то курортные романы заводить, а именно правильно проводить отпущенное Богом время для пополнения запасов сил и для приобретения новых впечатлений.

Отдых и труд

Отдыхать просто необходимо. В конце концов, даже машине нужна остановка. Если вы прислушаетесь к тому, как работает холодильник, то поймете, что он то включается, то выключается. Если он будет работать постоянно, то перегорит. Смена режимов отдыха и работы – естественный процесс для всего живого, включая, конечно же, человека. Только человеческий отдых должен быть осмысленным и полезным.

Отдых есть другая форма активности: чтение, прослушивание музыки, посещение музеев и храмов, общение. То есть нужно обязательно переключаться в своих формах деятельности. Великие люди умели отдыхать творчески в других областях. Кто-то отдыхает с мольбертом, кто-то – с теннисной ракеткой. Известный композитор Сергей Прокофьев был прекрасным шахматистом. В любом случае это перемена вида деятельности. Просто выпить и лечь спать – это совсем не то, что требуется организму.

Причем менять деятельность желательно в противоположную сторону от твоих занятий. Если человек, скажем, грузит мешки на работе, то на отдыхе ему нужно работать головой: кроссворд порешать, книжку почитать. А преподавателю, например, нужна физическая активность: сходить в бассейн, пойти на корт или просто устроить пешую прогулку.

Отдых и грех

Если отпуск и пост совпадают, то в этом нет ничего страшного. Например, в странах Средиземноморья рыбная пища не является скудной. А когда человек отправляется в теплые края путешествовать, то ему за счастье будут фрукты и овощи. Химия и мясо не нужны в этом случае. Но, конечно, с путешествующего снимается часть ответственности. Он может есть в силу необходимости то, что ему предлагается.

Я вижу проблему в том, что человек, выезжающий на отдых, покидающий пределы своего дома, находится в зоне риска. Люди вообще, когда покидают свой дом, уезжают за пределы естественной среды, склонны вести себя хуже, чем ведут себя там, где их все знают. Они ведь едут в место, специально созданное для отдыха. То есть там есть все, что душе угодно: и массажи, и готовая еда, и развлечения. Значит, там не будет никаких обязанностей. В этих условиях возникает питательная среда для целого ряда грехов, когда отдых превращается в оргии, пьянство или просто праздность.

Иногда для человека есть и экскурсии, и музеи, и многое другое, а он думает: «Вон магазин рядом. Какая экскурсия? Вон сколько барышень на пляже. Какой музей?» Вот это изменение в поведении человека должно тревожить нас гораздо больше, чем его меню. Если он изначально отрывается от привычной среды, чтобы найти лишние удовольствия, то, мне кажется, он попадает в зону риска и, скорее всего, вернется домой согрешившим.

Как правильно отдыхать?

У японцев, например, в культуре есть такая особенность – приходить на работу раньше на неделю, на три-четыре дня. Они соревнуются, кто раньше на работу выйдет, и таким образом доказывают свою преданность предприятию. Многие из них и домой не уезжают после работы, они спят прямо на работе или снимают рядом какой-то хостел, живут там пять дней, а в выходные приезжают домой. Короче, они помешаны на работе.

Конечно, такими трудоголиками лучше не быть, потому что здесь пахнет чем-то нездоровым. Отпуск необходим: ушел, расслабился, поехал, вернулся в срок и не раньше. Но я бы хотел, чтобы каждый человек несколько важных вещей делал за отпуск. Во-первых, чтобы он брал в руки книги. Отпуск – то редкое время, когда можно читать: в аэропорту, в поезде или самолете, в отеле. Ну а когда еще читать? В обычной жизни мы слишком заняты для этого.

Во-вторых, нужно поменьше гаджетов использовать. Потому что, если в отпуске будет то же самое, что в рабочие дни, то пользы он не принесет: просто вы физически будете находиться в другом месте, а мозги – в том же гаджете. Какой в этом смысл?

Путешествия всегда открывают какие-то новые грани в человеческой жизни, обязательно – новое место, новый говор, новые интересные знания. Везде есть какая-то местная необычная история. Это здорово расширяет кругозор. Возможны и новые знакомства, дай Бог, не греховные.

И, конечно, современному городскому человеку просто необходимо оздоравливаться. Помните, как говорили раньше: солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья. В отпуске уделить время своему здоровью нужно непременно.

Экстремальный отдых

Меня всегда очень тревожит судьба людей, которые рискуют своей жизнью не потому, что Родина приказала, или не потому, что жизнь заставила, а потому, что есть некая нехватка адреналина. Особенно глупо умирают молодые зацеперы, которые залезают на электрички. Бессмысленно закончившаяся жизнь, о которой можно только плакать, плакать и плакать.

Конечно, жалко и альпинистов, и парашютистов, и тех, кто сплавляется по рекам на байдарках. Во всех экстремальных видах отдыха присутствует возможность смерти или увечья.

Хотя современному городскому человеку обязательно нужен именно активный отдых, воздух, горы, река, лес. Нужна мускульная нагрузка, закалка воли. Но можно ведь обойтись и без экстрима. Например, пешие походы по лесам, по горам. Есть риск заблудиться, конечно, наткнуться на зверя дикого, но это более приемлемо, чем паркур, например.

Вот путешественник Федор Конюхов – редкий человек. Куда он только не лазил и не летал. В каком-то тазике он переплыл Атлантический океан, один на один со стихией, потом спускался в Марианскую впадину, облетал мир на воздушном шаре. И всегда говорил, что ищет Бога и ему молится.

Обязательно надо брать благословение на экстремальные путешествия, хорошо готовиться, разрабатывать маршрут. Ваши руки, ноги, голова нужны и родителям, и Родине. Надо беречь себя.

Уныние, тоска после отдыха

Делу время, потехе час – говорит пословица. Смысл ее в том, что отдыху нужно уделять времени меньше, чем работе. Так что нужно с радостью возвращаться к своим занятиям, к этому готовиться заранее, потому что отдых – это не жизнь, отдых – это просто отдых. Жизнь – это труд и отдых в своем сложном сочетании.

Вступать в рабочую жизнь после отпуска нужно без страха и упрека. Пришла пора – значит, хватит отдыхать. Еще потом будет и на нашей улице праздник – отдохнем. Это требует трезвости мысли и владения человека самим собой.

Конечно, всем бы хотелось валяться всю жизнь, выдумывать себе удовольствия. А потом, по нарастающей, захочется выкупаться в кобыльем молоке, чтоб кожа была гладкая. А потом захочется какой-то сложный массаж, чтобы никогда не стареть. Потом захочется, чтоб тебя заметил весь мир, какая ты красивая, а потом начнется куча проблем, поэтому лучше на работу, на работу быстрей.

Когда человек работает, у него проблем меньше. Говорят, когда котел горячий, на него мухи не садятся. На отдыхе к человеку «липнет» все на свете. Это хорошо, если он гаджет отложил в сторону и по лесам ходит. А если нет?

Поездки в неправославные страны

Если вы путешествуете в страны Индокитая, например Вьетнам, на Мальдивы, в Японию, то надо помнить, что там везде буддийские храмы. Особенно в Индии их большое разнообразие: храм для крыс, храм для обезьян, храм для кого-то еще. Вот там будьте внимательны, чтоб вы, часом, не съели что-то жертвенное, чтоб вы случайно не поставили какую-нибудь курительную свечку ароматную возле какого-нибудь восьмирукого истукана. Заходя в эти храмы, вы рискуете совершить идолопоклонство. Люди склоняются на колени, и вы встали перед каким-то сатаной, например, на колени, чтобы сфотографироваться. Там все имеет фаллическо-эротическую подоплеку. Поинтересуешься и ошалеешь. Нельзя жертвовать деньги на это. Кинешь, например, какому-нибудь Шиве шестирукому 20 долларов и получишь потом по голове от Господа своего, потому что ты изменяешь Богу. С этим будьте очень осторожны.

В католические храмы заходить можно, это храмы в честь Христа и Богородицы. Вера отличается, впрочем, мы на отдыхе не вникаем. Мы не причащаемся у них, мы просто приходим.

Вопрос христианина:

– Молитва – это труд или все-таки отдых?

– Молитва отдыхом быть не может. Во-первых, это почетная обязанность, во-вторых, это труд. Иногда это деликатес, некая сладость, иногда это боль и мука, но отдыхать на молитве, мне кажется, менее всего получается.

Разве что лечь на пляже, очки надеть, чтоб не узнали, шляпу надвинуть на себя, поставить транзистор слева, банку пива справа – жизнь удалась – и читать «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей». Можно и так, конечно. Но это несколько комично, правда? Вот в воде молиться можно. Подальше заплываешь за буйки и читаешь «Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение». Там все, что знаешь, то читаешь, и «Отче наш», и «Богородицу».

Можно помолиться за всех, кто плавает, чтоб не утонули. Или, например, сидишь на берегу, корабль плывет: «Благослови корабль», – хоть глазами даже так: «Во имя Отца и Сына, и Святого Духа. Мир всем, плывущим по морю». Вот самолет взлетел: «Благослови самолет. Храни, Господи, всех, летящих по воздуху». Но это не отдых. Это некая включенность в работу.

Человек глубочайшей веры и широчайших познаний. Каким должно быть образование для христианина?

 
Мы все учились понемногу
Чему-нибудь и как-нибудь.
Так воспитаньем, слава богу,
У нас немудрено блеснуть.
 

Бессмертные строки из «Евгения Онегина» Александра Сергеевича Пушкина. Образование – тяжелая, сложная тема, невероятно актуальная для человеческого общества, для развития личности. Она всегда будет тревожить человека, тревожит она сегодня и нас. Римские философы говорили, что добродетельный человек занимается всегда учебой и самообразованием. Да и наша народная мудрость говорит нам: век живи – век учись.

В наши дни система образования невероятно разнообразна. Но чего же не хватает в ней? Возможно, святости. Это та гармония, которой жаждет современный мир. Ибо образованность без святости неполноценна.

Женщина без образования

Женщина может ограничить свое образование чтением соответствующей литературы, религиозной, нравственной, художественной и знать хорошо домоводство. Это не сделает женщину несчастной, если у нее будет гарантия стабильности в лице настоящего мужчины, который возьмет ее замуж. Но этой гарантии нет.

Люди боятся и перестраховываются. И некоторые брошенные мужьями мамы шепчут на ушко дочкам: «Все мужики – козлы. Работай сама, ни на кого не надейся, сама себя корми, обеспечивай, об остальном и думать забудь». И вот из-за того, что мир пошатнулся и жизнь распалась на сегменты, люди и пытаются подстелить себе соломку в виде высшего образования. Это касается не только женщины.

Стремление обязательно получить высшее образование – это советский рудимент. Хотя жизнь доказывает, что бездипломные могут становиться миллионерами или успешными бизнесменами, а люди, не имеющие высшего образования, могут проявить себя очень ярко и креативно в самых разных областях жизни. А многие дипломированные специалисты занимаются вообще не своей профессией: пиццу разносят и квартиры ремонтируют. Но большинству современных людей почему-то не обидно потратить пять лет своей жизни на то, что совсем не нужно.

Наше поколение сильно верит в образование по инерции. Ведь еще недавно была эпоха сциентизма, влюбленности в науку. Умные люди думали, что наука даст человеку счастье, что на Марсе будут яблони цвести, что все болезни будут побеждены… Поэтому человек так жадно постигал ее. Но она обманула его. Конечно, поделилась какими-то локальными секретами, а в целом оставила человека при своих бобах. И хоть мы все такие умные, я не вижу великого, захлестывающего через край счастья.

Перегрузки в школе

Раньше человека брали в школу, чтоб его учить, а сегодня у первоклашки требуют, чтобы он уже был подготовлен, умел писать, многое знал. Но разве не педагоги должны его учить этому? Он может прийти в школу с сознанием чистым, как неисписанный лист.

Требования к ученикам сегодня повышаются постоянно. Непонятно, что творят с ума сошедшие взрослые дядьки, облысевшие в своих кабинетах. В результате дети вообще перестают учиться. Учатся только особо упертые ботаники. А остальные ничего не делают, потому что это бесполезно. Два урока по математике пропустил – на третьем уже ничего не понятно. Таким подходом детям как будто калечат мозги, и вот смотришь на них – они уже в очках в третьем классе, все анемичные такие, и что-то строчат на компьютерах.

Ребенок должен учиться играя. Особенно если он еще очень маленький – первый, второй, третий класс. Ему полагается бегать, прыгать, учить иностранные языки в процессе игры, например. Ребенок должен лазить по деревьям, драть коленки об асфальт, падая с самоката. Он должен иногда получить в нос от своих дворовых друзей. Ну как иначе? Он должен в футбол играть консервной банкой иногда, потому что мяча не купили. Должно быть настоящее детство. Станет взрослым и потом сможет и за трактор сесть, и за штурвал судна воздушного, и в шахту спуститься, и на севере выжить. Сможет все. А эти рахитики с гаджетами, возможно, ничего сами сделать не смогут. Они зачахнут, не успев расцвести.

Учителям везде у нас почет

Профессия учителя лишена положенного ей почета, и это очень скверно. Вообще, были целые цивилизации, в которых человека, способного чему-то научить других, носили на руках. Если человек мог, например, печки класть, он брал какого-то мальца себе в подмастерья и учил его, давал ему кусок хлеба, передавал ремесло. Это великое дело. Надо уважать человека любой профессии, но учителя нужно уважать особенно, потому что он дает нам ключи ко всему образованию.

Подумайте, если бы в первом классе Мария Семеновна или Глафира Андреевна не научила вас таблице умножения и основам письма, вы бы не смогли стать тем, кем вы сейчас являетесь: архитектором, доктором, тренером. Никто бы из нас не был тем, кем он стал, из-за отсутствия в нашей жизни одной женщины! Только за это стоит вспомнить ее просто добрым словом, и даже неважно, крещеная она была или нет.

Общество, которое не уважает учителей, врачей и военных, – это преступное общество. Кого оно тогда будет уважать? Только проституток, воров в законе, депутатов. Больше никого.

Сейчас очень много говорят о том, что в образовании не хватает мужчин-педагогов. Это действительно так. В младших классах педагогами могут быть женщины. А в старших классах к преподаванию должны подключаться мужчины. Чтобы они вернулись в школы, необходимо поднять престиж профессии учителя. Сделать зарплату достойной – такой, чтобы он мог быть кормильцем своей жены, которая не работает, а дома нянчит его детей.

Светское и религиозное образование

Мне очень жаль, что у нас нет нового Василия Великого. Когда святой Василий жил на земле, его жадно интересовало все: поэзия, риторика, философия, медицина. Он умер, и на погребальном слове в его честь святой Григорий сказал, что это был корабль, груженный знаниями.

Если брать тривиум и квадривиум средневековых университетов, то в тривиуме были филологические предметы: логика, риторика, грамматика, а в квадривиуме – геометрия, арифметика, музыка, астрономия. И вот Василию все было нужно. Он изучал все, что попадало в руки. Если бы он, конечно, жил сегодня и был бы знаком с современными науками, он бы столько натаскал оттуда богатств, что сказал бы: «Люди, да как вы можете, имея образование, не иметь веры?» Ведь о вере кричит любая наука. Наличие верующих ученых в любой области подтверждает нам то, что эти ученые, которые Бога знают и не перестают заниматься своей химией, физикой, астрофизикой, биохимией, они говорят: «Слушайте, да это просто неумолкающий крик о Творце».

Нам от знаний отказываться нельзя. Но у нас существует очень большой дефицит людей, которые соединяют в себе глубочайшую веру с обширнейшими познаниями. Вот кто самый важный человек в сегодняшней цивилизации.

Один ученый говорил, что: «Я верю, как бретонский рыбак, верю всему, что сказала Церковь, верю безоговорочно, потому что очень много знаю. А если я буду знать еще больше, я буду верить, как бретонская женщина, то есть вообще без сомнений». Понимаете?

Алексей Федорович Лосев – последний классический философ, сомкнувший в своей личной судьбе историю дореволюционной России и историю советской школы. Это гигант. Это человек, который на латыни говорил так чисто, что преподаватели латинского языка из любых Оксфордов и Кембриджей чувствовали себя варварами в его присутствии. Но при этом он был тайный монах.

Нам нужна верующая профессура. Тогда появятся верующие студенты, абитуриенты, верующие бакалавры и т. д. Потому что верующий учитель обаянием своей веры и глубиной знаний своих заражает учеников. Поэтому всем людям, христианам, можно говорить: «Слушай, если можешь учиться, учись, любому учись: живописи, музыке, иностранным языкам, техническим дисциплинам. Ты должен быть человеком глубочайшей веры и широчайших познаний».

Вопрос христианина:

– Необходимо ли ребенку ходить в детский сад?

– Детский сад – это не необходимость, а вынужденная мера спасения для работающих родителей, у которых нет бабушек и дедушек, способных посидеть с ребенком. В детском саду есть один только плюс – социализация, потому что человек должен включаться в коллективное житие с песочницы, не с гаджета. Гаджетные дети, лишенные общения с другими детьми, искалечены морально.

Конечно, в садике, как в армии, есть деды и салабоны. Когда про дедовщину говорят, то надо вспомнить, что она уже в садике есть: старшая группа на прогулке пинает младшую. Да, социализация, пожалуй, болезненна, но полезна. Однако ничто не заменит семью человеку. И лучше иметь братьев и сестер, возиться с ними дома под присмотром бабушки или мамы, когда папа работает.

Иностранные языки. Там, где есть Дух Святой, слова раскрывают свой тайный смысл!

Михаил Юрьевич Лермонтов как-то обмолвился, что, дескать, сколько языков человек знает, столько раз он человек. Довольно сомнительный тезис на самом деле, потому что Серафим Саровский по-французски не изъяснялся, но кто сомневается, что он настоящий человек? Но все-таки мы живем в таком мультикультурном мире, что иностранные языки нам необходимы.

Нам случилось жить в эпоху перенасыщенности родного языка различными терминами, взятыми из английского, в менеджменте, бизнесе, из французского – в области культуры, из греческого – в области церковной жизни, из японского – в области фэншуй и всего подобного. То есть наш язык очень богатый.

Но какие компасы нужны в море иностранных языков? Учить ли нам настырно язык или воспринимать его пассивно? Если учить, то какой? Эти вопросы тревожат многих православных людей.

Иностранный язык для детей

Язык – это троянский конь. Ведь за ним стоит целая культура, которая предполагает специфическое отношение к жизни, к одежде, к пище, к смерти, к культуре, к искусству и т. д. Язык несет в себе мировоззрение. И если мы привьем человеку язык вместе с мировоззрением, сами того не зная, в ущерб, например, родному языку, то мы его сделаем иностранцем. Это очень большая опасность.

Язык нужно учить именно как иностранный. Вот дворяне в нашей стране в XVIII–XIX веках все были франкофоны. Их дети сначала разговаривали, писали и читали по-французски, а потом уже изучали русский. Причем французский язык дети дворян впитывали от маменьки, папеньки и гувернеров, а русский – от нянечки. Нашу страну спасли кормилицы.

В современной России все богатые светские школы заточены на идеальное знание английского языка. Потому что, по сути, это школы порабощенного народа, в которых местные аборигены, туземцы, изучают язык митрополии, для того чтобы потом делать карьеру. То есть жирные коты, предатели, гнилые паршивые люди сдают своих отпрысков в англоязычные школы, дабы те однажды управляли нашей страной из Англии. Там митрополия, здесь колония.

А нам что? Нам здесь жить, по-русски говорить, «этот воздух степной пить и по звездным морям плыть, и бессмертными быть». Это наша земля. Когда заводили всякие обычаи пудрой посыпать волосы, завивать кудри солдатикам и под барабаны маршировать, Александр Суворов говорил: «Букли – не пушки, коса – не тесак, а я не немец, а природный русак». И он же писал: «Какой восторг – мы русские, какой восторг! С нами Бог». Поэтому надо учить иностранные языки, но при твердом знании своего, и знать свой язык можно только через Церковь и хорошую литературу.

О пользе изучения языков разных народов

Мне кажется, что учить английский язык – это пошло. С английским вы не пропадете нигде, но на уровне четвертого класса, и хватит с вас. Если, конечно, вы хотите читать того же Шекспира или Драйзера в оригинале, да, пожалуйста, копайтесь, это хороший язык. Но если нет, то не надо.

А вот чего по-настоящему не хватает, на мой глубокий пристрастный взгляд, так это восточных языков. И я бы рекомендовал настоятельно учить детей арабскому, китайскому, корейскому, японскому, персидскому языку.

Это другая культура, это другое мировоззрение. Европеец куда ставит вазу с цветочками? В центр стола, правда? Японец всегда ставит ее сбоку. У японцев нет симметрии, симметрия им противна, она пошлая для них. Это другое восприятие.

Если мы, например, загибаем пальцы: «Я пошел туда, потом был там, потом был там», арабы говорят то же самое, выпрямляя пальцы. То есть не просто язык иной, а другой склад ума, и именно его-то нам не хватает. Нас какой-то дьявол загнал в прокрустово ложе западного мышления. Это проклятое мышление, тухлое, примитивное, и нам сейчас очень нужны другие способы думания.

Перевод церковнославянского языка на английский

Однажды в Киеве мы служили миссионерскую литургию на английском языке для иностранных студентов. Потом мы проанализировали опыт наших поездок за рубеж и выяснили, что, когда возникает необходимость поговорить о вере, у людей нет церковной лексики в языке. Допустим, человек знает английский язык, может о себе рассказать, о семье, о своей стране, но, когда ему нужно было сказать: «Перед Пасхой я пощусь», он не знал, как это передать. Или его спрашивают: «В какой храм ходишь?» Он хочет ответить: «Успения Божией Матери», но не знает, как перевести слово «успение».

У нас даже дети, прекрасно говорящие по-английски, из православной гимназии, поехали однажды в Ирландию на экскурсию и не могли сверстникам рассказать про то, что они учатся в православной гимназии. Мы поняли, что современному православному молодому человеку, который общается с иностранцами, ездит за рубеж на отдых или учебу, нужно насытить свой язык церковной лексикой на английском языке.

Мне случилось однажды быть на съезде православной молодежи в Америке. Там американцы и русские православные говорят на разных языках, поэтому и служат они двояко, один раз поют: Lord, have mercy, другой раз «Господи, помилуй».

Там, где есть Дух Святой, слова раскрывают свой тайный смысл, и все становится понятным: покаяние, вера, любовь, милость, смирение, прощение, терпение, самоукорение, радость в Духе Святом. Это все переводимо и адекватно воспринимаемо.

Я думаю, что нет такого языка в мире, который бы худо-бедно не мог бы воспринимать благодать Духа Святого для проповеди веры. Тем более английский язык достаточно богатый. На нем богослужение существует и католическое, и протестантское, у них есть и Prayer Book – книга общих молитв, – они довольно интересны.

Вопрос христианина:

– В русском языке сейчас очень много заимствованных английских слов. Не опасно ли это для нашей культуры?

– Еще в 1980-х годах хиппи говорили: «Ты где будешь найтоваться?» В смысле, ночь проводить. «Да у меня флэта нет. Ну пойдем, правда, у меня бэд один, на флоре послипуешь». Это была подчеркнуто стремная англоречь. Мы такое уже проходили. Я не боюсь за русский язык, потому что он мощный сам по себе.

Осип Мандельштам вообще считал, что единственное, что у нас есть, это русский язык. Также и Анна Ахматова писала: «И мы сохраним тебя, русская речь, великое русское слово».

Русский язык огромный и очень сильный. Он вобрал в себя очень много. Знаете ли вы, что такие слова, как «адмирал», «альманах», «алкоголь» – это арабские слова? А такие слова как «халат», «халва», «кулак», «диван» – это тюркские слова. Французская лексика – «монтер», «шофер», «антрепренер» и подобное. Голландская лексика касается моря – всякие «шпангоуты», «полундра». То есть наш язык органично впитал в себя огромное количество чужой лексики, переварил и нормально с ней живет.

Русский язык от этого куда-то исчез? Нет. Он спокойно принимает у себя всех «гостей», перемалывает их в муку и превращает в свое. Поэтому и этот мусор американский мы перемелем спокойно и введем его в нашу лексику. Что-то отбросим, что-то изменим до неузнаваемости.

Чтение во спасение. Про книги, которые развивают душу

Христиане и евреи – это люди Писания. Поэтому книга – наш идентификационный код. Есть некнижные народы, то есть те, которые себя самоопределили в истории через оружие, например, или через торговлю, путешествия.

Некоторым людям книга нужна везде: в поездке, в зале ожидания, в коридоре больницы, в транспорте. Кто-то без книги себя очень плохо чувствует. А некоторые к ней относятся совсем по-другому, особенно представители молодого поколения. Когда-то наша страна хвалилась тем, что она самая читающая в мире, первая, победившая в масштабах всей страны неграмотность. Но сегодня уже не очень понятно, насколько мы читающие люди, насколько вообще нужно читать книгу в эпоху гаджетов и цифровых технологий.

Критерии хороших книг

Читать надо то, что проверено временем. Ежедневно на-гора издательствами выдается огромное количество текстов, которые ложатся на полки, а спустя 10–15 лет становятся интересными только узким специалистам.

Но есть литература, которая прошла сквозь века и осталась. Вот, например, когда Мигель де Сервантес писал «Хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского», он создавал роман о смерти целой эпохи, описал смерть рыцарства как явления. Автор постоянно цитировал произведения, которые читал сам, однако нам они незнакомы. То есть до нас они просто не дошли, а вот Сервантес остался в веках. Поэтому, если книга написана в XVII веке, а ее читают до сих пор, значит, в ней есть какая-то капля вечности, не умирающая, интересная всем и всегда.

Похожая история у нас с «Евгением Онегиным». Невероятная красота! Эстетически, этически и провиденциально эта книга выходит за рамки вообще любого жанра. И, понимаете, что интересно? Есть свой ритуал у бала, у вечернего туалета, у дуэли. Это все описано там. Мы этого ничего не понимаем, потому что мы не были на балах, не стрелялись на дуэлях, не знаем, что такое шлафрок или сюртук, например. Но то глубокое, что скрыто в этом романе, заставляет нас и плакать, и смеяться, и мы чувствуем, какая это великая вещь.

Когда космонавтов готовят к полетам, то их испытывают разными способами, в том числе, заставляют сидеть в сурдокамере в темноте при полной тишине. Так тренируют их психологическую выносливость. Космонавт Герман Титов знал наизусть «Евгения Онегина». Чтоб не чокнуться в этой сурдокамере, он читал роман наизусть, раз за разом, и этим спасался.

Великая литература может спасти человека. Так что новая книга – это та, которую вы еще не читали. А не та, что рекламируется современным издательством: «Бестселлер, только что выпустили! Спешите купить!» Не читали Гомера? Значит, почитайте, это новая книга для вас.

Детские издания

Сейчас невероятно много изданий для детей: с раскрасками, говорящие, поющие, пищащие, некоторые книжки такие яркие, что хочется их обнять и спать с ними. Только почему-то никто не спит. Ребенок полистал, полистал и выбросил, другую дайте. Происходит какой-то обратный процесс. Хотели одного – получилось, как всегда.

А вот настоящая книга – это та потрепанная, которую еще бабушка и дедушка читали, но она жива. Вот к ней нужно приучать, к письменному тексту, к разговору со смелыми буквами, которые не кривят душой ни перед кем. Царь будет читать книгу или дворник на дежурстве – она ведь говорит одно и то же. Разговор с текстом, работа с ним необходимы ребенку. Поэтому в отрочестве нужно обязательно начитаться приключенческой, путешественнической, природоведческой и всякой остальной литературы, раскрывающей перед ребенком мир из области его детской комнаты, двора, школы до всей Вселенной.

В 17–18 лет ребенку обязательно нужно дать хорошие стихи. У него душа страдает, он влюбляется, мечтает. В это время поэзия – самое лучшее лекарство: Осип Мандельштам, Торквато Тассо, Федерико Гарсиа Лорка и многие другие. Может быть, юная душа выберет своего поэта на всю жизнь.

Параллельно с взрослением важно обязательно читать серьезную литературу. Здесь может быть и политическая аналитика, и историческая литература, и хороший роман, что-то из области драматургии. В это время уже можно и в театр пойти. Прочел «Три сестры» – ничего не понял. Пошел, посмотрел – еще меньше понял. Потом пошел в другой театр – а, вот оно что! Вот здесь понял.

Одним словом, ребенок должен расти с книгой в руках. Сначала он хочет, чтобы папа и мама ему читали. А потом начинает читать сам, тянется к книгам. Этот интерес нужно поддерживать, поощрять.

Плохие примеры для молодежи в литературе

Кто-то остроумный спросил, почему школьные программы составлены так, что 14–15-летние дети читают книги, написанные наркоманами, самоубийцами, алкоголиками, и это все входит в классику. Эрнест Хемингуэй, Франц Кафка, при всем моем уважении к этим авторам, писали не для школьников. Поэтому здесь есть какая-то фундаментальная ошибка в составлении списков рекомендованной литературы для изучения, потому что там действительно очень много отрицательных персонажей.

Когда романтики изображали самоубийц типа юного Вертера, они вовсе не изображали их как пример того, чего делать не надо. Наоборот, по Европе прокатилась волна самоубийств после выхода в свет книги Гёте. Топились, стрелялись, вешались. Дело в том, что романтическая литература – это литература обезбоженного западного мира. В ней под сомнение поставлена была и вечная жизнь, и божественность Христа, и церковные таинства, и Страшный суд, и воскресение мертвых. А на первый план выставлен был человек в своих страстях и пороках, когда он любит себя, любит свои пороки и делает то, что хочет.

И включение подобных произведений в школьную программу – громадная ошибка, которая коренится в том, что вся наша система образования и образ нашего мышления находятся в сильной зависимости от новейшей эпохи европейского просвещения, и мы остаемся в ментальном плену от некоторых древних установок.

Вопрос христианина:

– Можно ли ничего не читать, кроме Библии?

– Слово «Библия» в переводе означает «книги». Но ничего не читать, кроме Библии, у современного человека, пожалуй, не получится. У каждого есть хотя бы специальная литература по работе, которую необходимо прочесть. Что уж говорить про обилие художественных и документальных произведений, которые хочется изучить.

Святой Николай Сербский рекомендовал взять Библию и прочитать ее. Потом отложить ее в сторону и не читать год, два, три. В это время читать все что угодно: беллетристику, классику, поэзию, политические статьи, экономические статьи. Потом это все опять отложить в сторону, взять Библию и опять прочитать ее. И вы почувствуете, что такое слово Божие.

Набор библейских слов гораздо беднее, чем, скажем, язык Пушкина или Толстого. У хороших писателей больше терминов, выражений, слов, интонаций, оттенков. Да, слова в Библии невероятно простые. Но слово Божие сияет глубиной смысла на фоне слов человеческих!

Музыка, формирующая мировоззрение

Классическая музыка сегодня непопулярна. Музыкальная культура современного обывателя – это какой-то пещерный век: три аккорда и смысл ниже пояса. Очень обидно, ведь столько всего написано, столько всего сделано, столько пропущено через себя!

Великие таланты подслушивали звук небесных сфер, полностью отдавали себя искусству, поэтому очень рано сгорали, оставляя после себя только мелко исписанные партитуры. И все это исполняется, как правило, только в стенах консерваторий и оперных театров. А массы слушают совершенно другое. Но мы должны всегда помнить, что музыка формирует мировоззрение. И в наших силах подбирать для себя правильные мелодии.

Преимущества классической музыки

Как было бы хорошо, если бы человек, заходя в метро, вдруг услышал фрагмент какого-то классического произведения между поездами, буквально в течение полутора-двух минут. Почему нет? Или в вагоне поезда и пригородных электричках почему бы не включить классику?

Вы, наверное, слышали, что на вопрос, кто такой Бетховен, один мальчик ответил: «Это собака». Так думает современный ребенок. Конечно, нужно выходить из этого состояния, ведь нельзя быть добровольным невеждой. Музыка – это очень интересная, важная вещь. Современный человек, живущий внутри цивилизации, пуст. Ему надо чем-то наполняться, но ведь не тем же, что крутят сейчас на радио?!

Часто я спрашиваю водителя, когда в такси работает радио:

– А можно я поищу что-нибудь свое?

– Можно.

Я нахожу, допустим, концерт Рахманинова.

– Вы что, это слушаете? – обращается ко мне водитель.

– Да. Вам не нравится?

– Нет.

– Это музыка без слов, вы поймите, – говорю я таксисту. – Здесь вы не услышите ни одного глупого выражения.

И вот мы едем полчаса или час, и мелодии меняются. Вдруг водитель мне говорит:

– Ну да, я подумаю над этим. Чего-то я над этим еще не думал.

То есть миллионы людей ни разу в жизни еще не думали над тем, почему, скажем, тот же Рахманинов лучше, чем Вилли Токарев. Просто не задумывались. А надо бы это сделать.

Чем опасна музыка

Музыка есть способ проникнуть в человека. Когда нам подается вербальная информация, мы как-то можем ее остановить, разобрать, отвергнуть. А вот информацию, которую несет музыка, сложнее блокировать. Она может навеять человеку тоску и уныние или бодрость и радость. Но радость может быть какой-то бесовской, а может быть Божией.

Музыка информирует нас о многом. Один человек написал сонату, другой, скрипач, долго разучивал ее, пытаясь вникнуть в каждую ноту, в каждый переход, в каждое колено. Разучил, исполнил. Автор поблагодарил его, сказав, что он прекрасно исполнил его музыку. Тогда скрипач спросил:

– Зачем ты бросил жену с ребенком и женился на другой женщине?

– А откуда ты знаешь?

– Да у тебя в музыке все это звучит.

И он рассказал ему еще какие-то факты, как будто читал его тайную биографию. На вопрос, откуда он все это знает, ответил: «Просто я долго разучивал твою музыку».

Вообще звук – это исповедь. Почему говорят, что скрипка плачет, например. То есть человек выплакивает душу звуком. Одной музыкой можно сделать очень многое.

Александр Скрябин, например, хотел приблизить конец света с помощью симфонии конца света. Он написал музыку и хотел исполнить ее на Тибете. Он специально выбрал такое место, чтобы, как только он ее исполнит, небо спустилось на землю, история закончилась и наступил бы конец всему. Только незадолго до этого он срезал себе прыщик во время бритья, заболел и умер. А мысль у него была сыграть так, чтобы история закончилась, чтобы Бог сошел с небес на землю на Страшный суд. Понимаете, что может таиться в музыке? Сегодня какие-то девчонки играют в консерватории произведения Скрябина. А там, может быть, демонизма целый мешок? Может быть, это нужно играть какому-то очень сильному человеку, который все это может не впустить в себя? Сыграл, но дальше не впустил. Об этом мало кто думает.

Развитие музыкального вкуса

Современному ребенку, конечно, нужно по возможности давать противоядия от пошлости, грязи окружающего мира. В этом отношении мне вспоминаются прозорливые слова последних оптинских старцев, которые говорили, что человеку нужно воспитать в себе музыкальный вкус – наслушаться хорошей музыки, воспитать в себе литературный вкус – прочесть хорошую литературу и приобрести вкус хорошего отношения от того, что видит глаз, – сценографию, живопись.

Заметьте, благочестивому еврею, особенно раввину, религиозно, законодательно и внутренним законом запрещено слушать поющую женщину. По их законам поющая женщина – это всегда разврат, это опасность для мужчины, даже если она будет святой. Почему музыка всегда выступала в виде соблазна? Почему, например, поющие сирены были для греков символом лютой смерти? Очевидно, здесь мы касаемся некой тайны проникновения музыки в сердце. Вот спели тебе что-то такое – и все, и забрали твою душу, и ты не можешь защититься от этого. Поэтому нам нужна эстетическая образованность, некая информационная защита.

Музыкальная грамотность – это очень важная сторона образованности. Например, греки говорили, что для того, чтобы быть образованным, нужно плавать, читать и петь.

Мы должны воспитать себя так, чтобы выключать радиоприемник или телевизор, когда мы чувствуем, что нам это не на пользу. Это либо должно быть воспитано эстетическими усилиями при помощи хорошего искусства, либо это должно рождаться от желания угодить Богу, от святости.

Вся наша эстрада – сплошное оскорбление чувств верующих. И страшнее всего пресная пошлость. Есть множество песен, и меня душит стыд за людей, которые написали этот текст, положили его на музыку и поют его. Конечно, там ничего не говорится про Бога, ни хорошего, ни плохого. Но тотальная пошлость, по-моему, является главным врагом веры. Она еще более опасна, чем какой-то явный грязный выпад против Церкви. С грязными выпадами мы разберемся, а от пошлости куда деваться?

Божественная природа музыки

Человеку трудно потянуться к пластинке или найти нужную волну. В советские времена можно было включить радио и попасть на час классической музыки. По-моему, это было прекрасно.

Была такая советская пианистка Мария Юдина, крещеная православная еврейка. Она в самые лютые годы, еще при жизни Сталина, выходила на сцену, крестилась и садилась за рояль. И никто ее пальцем не трогал. Она много говорила о том, что для верующего человека музыка – путь к Богу, потому что музыка подслушана у Господа.

Один из современных композиторов рассказывал мне, что в музыке существует три уровня потерь. Музыку надо подслушать, она рождается из каких-то небесных мелодий. Тонко настроенный организм композитора подслушивает где-то в иных сферах какую-то божественную мелодию, потом спешит записать ее, и на стадии записи он уже что-то теряет. Это первая ступень потерь. Потом, когда эту записанную музыку читает исполнитель, например дирижер оркестра, он тоже что-то недопонимает или воспринимает по-своему. Таков второй уровень потерь. А когда люди это слушают, совершается еще один уровень огромной потери, потому что каждый понимает музыку по-своему, и мы вообще, как правило, не понимаем изначальный замысел.

Музыка имеет божественную природу. Она просто громогласно, оглушительно и непререкаемо доказывает, что человек не произошел от обезьяны. Если бы это было так, какая скрипка вообще? Такой сложный инструмент, такие тонкие волоски, такая нежная мелодия, такие тяжелые дни, месяцы и годы труда – зачем это обезьяне? Зачем? Нет, мы не от обезьяны. Мы люди, мы от Бога.

Вопрос христианина:

– Может ли музыка лечить душу?

– Человек, который способен забыться и отвлечься от окружающего и погрузиться в музыку вроде Второго концерта Рахманинова, – это прекрасный человек. Хотя это не знак здоровья и целостности его натуры.

В фильме «Чапаев» полковник белой армии играет «Лунную сонату», а солдат, денщик, ногой натирает паркет и просит этого полковника отпустить его к брату Митьке, который за какую-то провинность запорот шомполами, помирает и просит ухи. И полковник его не отпускает. Он очень хорошо играет Бетховена, но при этом он совершенно бесчеловечен по отношению к ближнему, и этот момент хорошо показан.

Во Львове во время войны существовал концлагерь, комендант которого был эстетом. Из евреев, которые до войны играли в оркестре оперного театра, он составил квартет. Перед этим квартетом поставили задачу написать несколько мелодий для лагеря. Они написали «Танго смерти» для людей, которые шли на расстрел. Музыка может быть в человеческих руках и такой.

Человека, друзья мои, одним Шубертом не исцелишь. Без Христа человек превращается в какое-то жуткое чудовище и берет себе в помощь Рембрандта с Моцартом и Толстого с Достоевским. И он будет жить такой сатанинской жизнью. Без Бога человека ничего не исцеляет, ХХ век доказал это.

Юмор в жизни верующего. Как шутить без греха?

Мир весьма смешлив. Но, с другой стороны, в Евангелии мы не видим Христа смеющимся и, пожалуй, даже улыбающимся. Все средневековые богословы об этом говорили, поэтому на смех было наложено некое табу. Но юмор было невозможно уничтожить, смех вырывался в карнавальную культуру, прорывался в быт, – он жил, но на правах приемного ребенка, а не родного.

Сегодня, когда все изменилось, когда само христианство стало в мире приемным ребенком, смех получил свои права. Теперь смеются над всем. Но все же надо задуматься, как вести себя в жизни в отношении этого понятия.

Назначение чувства юмора

Мне кажется, что наиболее склонны к тонкому и непошлому юмору те, кто подвержен бедам. Например, совершенно особый юмор у еврейского народа. Как хотите, крутите, но у них какая-то целая жила, родник анекдотов.

Возьмем наших клоунов, без которых трудно представить себе детство, цирк, какой-то праздник. Клоун – это человек по амплуа, он всем сердцем знает горечь мира. Поэтому он постоянно плачет, пускает слезы длинными струями. Это человек скорбящий, обиженный, вечно падающий, садящийся на кнопку, наступающий на ведро с водой. Он такой и внутри.

Так вот, насмешить может тот, кто знает беду. Дурачок, который знает только сладкое и никогда не был бит, ничего не терял в своей жизни, насмешить никого не может, и шутки его точно будут ниже пояса, потому что выше он не поднимался. А вот оскорбленный, огорченный, замученный человек вопреки беде как раз умеет замечать в жизни то, чего не замечает его сытый, довольный, лоснящийся товарищ. Поэтому тайна смеха заключается в тайне скорби. И я думаю, что человек преодолевает личную и коллективную беду именно через добрую шутку.

На войне замечено, что в каждом более-менее большом подразделении был свой Василий Теркин. Тот самый, о котором написал Твардовский, – балагур, шутник, весельчак, умеющий воевать, но и умеющий собрать на привале вокруг себя людей и развеселить их, пошутить по-доброму. «Кто сказал, что нужно бросить песни на войне? После боя сердце просит музыки вдвойне». Сердце просит и шутку тоже. Люди навоевавшиеся, в очередной раз заглянувшие смерти в лицо, потерявшие товарища, чтобы не сойти с ума, нуждаются в шутке на земле, потому что, может быть, в раю не о чем будет шутить.

Думаю, Бог дал человеку шутку для того, чтобы тот не чокнулся. А чокнуться очень легко, и чокнутых гораздо больше, чем лежащих в сумасшедшем доме, потому что есть много недообследованных.

О современных комиках

На самом деле мастера стендап-шоу, блогосферы, речевые мастера, привлекающие большие аудитории, – это не просто шутники, это проповедники. Надо отдать должное таланту многих из этих людей. И можно горько сожалеть о том, что они направляют его не в ту сторону.

Глядя на степень харизматичности, на быстроту ума, на некий дар доходчиво и ярко вбивать в головы слушателей свои идеи, мы можем представить перед собой на сцене в данном случае умерших проповедников истины и расцветших проповедников чего угодно: иногда пошлости, иногда какой-то невинной шутки, иногда откровенного богохульства.

Комики, начинающие смеяться, например, над многодетной мамашей, которая не успевает собирать всех своих детей в кучу, или над неумелым водителем во время езды, постепенно, вполне возможно, начнут шутить над Церковью, над смертью, над Господом Богом. Дорога «шутить обо всем» доводит их в конце концов до шуток о том, над чем потешаться нельзя.

Осуждение шутящих

Человек шутящий осуждается при первом взгляде. Так бывает всегда, потому что при первом взгляде получается одно, а при глубоком – другое.

Вот вам картинка из жизни древних Отцов-пустынников. Какой-то Отец хотел посмотреть на Антония Великого, который был для него как живой Бог, потому что Бог жил в нем. Этот Отец пошел на поиски Антония и нашел его стоящим среди группы молодых монахов и что-то весело им рассказывающим. В какой-то момент они засмеялись. Старец подумал: «Я ходил по пустыне, чтобы посмотреть на какого-то смехотворца? Шел увидеть великого Отца, а вижу шутника».

С этими мыслями он хотел уйти, но Антоний задержал его. Поскольку этот человек шел по пустыне, он на всякий случай имел при себе оружие – лук. Антоний сказал ему: «Натяни тетиву лука», – тот натянул. «Сильнее, еще сильнее». Он говорит: «Так лук треснет». На что Антоний ответил: «Вот так и человеческие силы. Если пережать человека, то он сломается». Это касается любого занятия – и умственных занятий, и физических, и любых гипернагрузок, и занятий духовных. Смех в данном случае может явиться таким конденсатом, выхлопом накопившейся лишней энергии. Главное – пошутить без греха, то есть выше пояса и так, чтобы никого не оскорблять.

Запрещенные для осмеяния темы

Над людьми с ограниченными физическими возможностями шутить запрещено. В Писании, в книге Второзакония, говорится, что проклят человек, который подставляет ножку слепому. По сути, что такое «подставить ногу слепому»? Это воспользоваться чужой немощью. Причем везде, где в Писании говорится о калеках, немощных, одиноких, вдовицах, стариках, брошенных детях, там всегда упоминается о милосердии и добавляется: «Бойся Господа Бога твоего». Такая добавка в Книге Второзакония означает, что речь идет о чрезвычайно важных вещах, не допускающих никакого смеха или превозношения.

Не подходит для острословия и половая тематика. Она, конечно, должна быть положена под пресс и запечатана, потому что шутить на эту тему очень легко. Знаете ли вы, что бесы на средневековых картинах и иконах изображались с двумя или с тремя лицами? Первое лицо у них там, где у человека, а второе и третье лица находятся в области таза и паха. Это значит, что ум человека – это седалище божественной благодати, память о Боге – дело ума, и молитва – это дело ума. А бывает так, что ум вместо того, чтобы освятиться именем Божиим и идти вверх, упал вниз и там нашел себе место в паху.

Запрещен и смех на святые темы. Некоторые любители пошутить становятся на лыжи, начинают катиться и остановиться уже не могут. Сначала смеются над невинными вещами, потом над полуневинными, потом над совсем хорошими вещами, а потом над святыми вещами и уже не могут остановиться. Так и Самого Господа возьмут в оборот, потому что такова природа смеха без границ.

Шутка в жизни священника и церкви

Анекдоты рождаются из жизни. И людям церковным вполне естественно пошутить о том, что они хорошо знают. Когда о Церкви шутит кто-то, не знающий Церковь или не любящий ее, его шутка превращается в пасквиль или в отравленную стрелу.

Шутить по-настоящему могут только умные люди. Святой Филарет (Дроздов) Московский был очень умным человеком, а у него был такой случай. В селе Палисадники дьякон и священник враждовали друг с другом. Однажды они шли на службу, и дьякон был в сапогах, а священник в лаптях или ботинках. Священник попросил дьякона перенести его на спине через большую лужу. Тот его взвалил на плечи, понес. Донес до середины лужи и бросил его в воду. Настолько они не любили друг друга, как Иван Иванович с Иваном Никифоровичем. Разразился скандал, оба они мокрые, чуть не подрались в этой луже, сорвали службу. Все это дошло до консистории. Святитель Филарет пишет резолюцию: «Коня и всадника вон из Палисадников».

Это смешно! А «коня и всадника», если вы помните, это ирмос: «Коня и всадника вверже в море». Для церковного уха это понятная отсылка к церковному песнопению. Кому понятно, тот знает, и ему смешно. Поэтому, что касается шуток о Церкви, пусть шутят про нее те, кто знает ее, и шутят с любовью, тогда в этом ничего злого нет. И надо знать и отличать такой юмор от юмора изначально ядовитого, который пускается издалека.

Вопрос христианина:

– Не грех ли это, когда поминают умершего человека, начинают вспоминать веселые истории из его жизни и смеются?

– Ничего злого нет в том, чтобы корректно рассказать о человеке что-либо веселое, не позоря его имя. Есть масса случаев, когда нам смешно, смешно всем, собственно, кроме того, о ком говорится. И здесь нет разницы, мертвый человек или живой.

Антон Чехов говорил, что русский человек не любит жить, он любит вспоминать о жизни. Есть такая психологическая черта. О мертвых мы стараемся либо ничего не говорить, либо говорить хорошо, хотя это трансформированная римская поговорка с языческим подтекстом: чтобы не разозлить духов покойников, лучше о них либо молчать, либо говорить хорошо. Здесь именно такой подтекст.

Но речь может идти о каких-то простых вещах. Ну мало ли шуток на рыбалке, мало ли бывает глупостей с человеком, который, опаздывая на работу, бежит в одном красном, а в другом зеленом носке, или в тапках, забыв обуть туфли, в метро? То есть в жизни есть много смешного, на самом деле реально смешного, что не позорит нас и не позорит окружающих. Выбирать это, собственно, и есть труд человеческий.

Сила власти и тяжесть ответственности. Как соблюсти баланс?

Ее хотят страстно, к ней стремятся, привычка к ней равна и даже превышает силу привычки к наркотику – это власть. Ради нее совершаются страшные вещи: стоит посмотреть «Ричарда Третьего» или что-нибудь другое шекспировского размаха.

Власть ненавидят. Она притча во языцех. Ее таскают в зубах, как проклятый предмет. О ней говорят: «Вот если б я там был, то я бы…» – об этом тоже написаны книги.

Власть – это вожделенная вещь, которую мало с чем можно сравнить. При этом Аристотель говорил, что среди общей массы людей очень малое число рождено, чтоб властвовать, подавляющее большинство должны подчиняться.

Каждому христианину стоит о ней задуматься, поскольку кого-то она ждет, хотя он ее не хочет, кто-то ее очень хочет – она его никогда не достигнет. И как ни крути, мы будем связаны с ней всю жизнь.

Тяжесть шапки Мономаха

Порулить людям очень хочется. Но самолюбивый человек в силу естественного эгоизма считает, что у него все должно получаться хорошо. Подумаешь? Палец указательный есть, вот тебе и командуй.

В отношении к власти существует масса примитивнейших стереотипов, и мало кто думает о вещах, сопутствующих власти и неразрывно с ней связанных, то есть то, что она несет с собою неизбежно. А это, безусловно, огромная ответственность.

Капитан корабля покидает корабль последним, то есть риски утонуть у него больше, чем у всех пассажиров и у всей команды. В архаичных обществах цари часто приносили себя в жертву за весь народ, это считалось нормальным.

В Византии человек, вступавший на трон, должен был дать снять с себя мерки под будущий гроб. Гробовщик снимал с него мерку и провозглашал вслух для всего народа: «Рост царя такой-то, ширина такая-то, гроб будет таким-то», – дескать, имей в виду, любезный, что ты тоже человек, для того, чтобы не осатанеть. В противном случае человека ожидает сошествие с ума от преизбытка эмоций и властных полномочий.

«Тяжела шапка Мономаха» – это выражение ведь не из воздуха взято. Тяжелое бремя власти берет на себя человек. Директором завода, думаете, быть легче, чем президентом государства? Власть, конечно, меньше, но она нелегка. Вот об этом, собственно, стоит говорить, поскольку об этом в обществе не говорят. Поэтому к власти часто стремятся те, кто к ней не способен, и достигают ее порой те, кого нужно держать от нее на пушечный выстрел.

Личное участие в формировании власти

У нас монархическое сознание. Вера в процедуры, связанные с урнами, бюллетенями, заявлением своего голоса, у россиянина изначально подвергается большому сомнению на интуитивном уровне.

Мы мало верим вообще в честность этих процессов и в результативность их тоже. Как правило, то, во что ты не веришь, у тебя и получается плохо. И люди наши довольно нетребовательны к первым лицам, как и к священникам.

Одному ныне покойному митрополиту Владимиру, очень уважаемому человеку, писали письма, жалобы разные: «Пришлите батюшку» или «Поменяйте батюшку». И он спрашивал: «Какого вам прислать?» Говорят: «Верующего». Знаете, люди настолько нетребовательны, что вообще много им не надо. Но, с другой стороны, без сомнения, необходимо наполнять различного рода государственные процедуры смыслом через личное участие.

Человек, имеющий весь пакет гражданских прав, должен голосовать хотя бы отрицанием всех кандидатур. Каким-то образом заявить свой голос надо, причем надо радоваться, что голосование тайное. Тайное – это великое благо. Ведь гораздо тяжелее заявить свое «нет», когда все сказали «да» и всех посчитали по головам.

Нам предстоит стать более социально активными и наполнить смыслом то, что наполняется смыслом. Вот когда мы видим, что это абсолютно абсурдная вещь, нужно из нее уйти. Там, где все начинается абсурдом, абсурдом и заканчивается, и в середине полный абсурд, – в этом лучше не участвовать.

Отношения начальника и подчиненного

Некое разделение начальника и его подчиненных должно быть обязательно. Поскольку вообще мир иерархичен, то более достойное требует одного отношения, менее достойное – другого.

Вот апостол Павел и пишет об этом: «Есть органы тела, которые мы непременно прикрываем одеждой». То есть некоторые органы требуют прикрывания одеждой, а голову открывают все. Лицо – самая благородная часть человеческого тела, и оно всем открыто. Глаза должны быть открыты обязательно. Некультурно говорить с человеком, например, закрывая черными очками глаза.

Так же и во власти. Именно с телом человеческим всегда сравнивали человеческое общество. Там есть все, что есть в теле, и оно все по-разному функционирует и работает. Поэтому на предприятии, например, у начальника должна быть своя уборная. В очереди в туалет с подчиненными он стоять не должен, даже на таком примитивном уровне.

Это вовсе не значит, что он может быть хамом к подчиненным. Ему никто не давал мандат на хамство, на издевательства, на унижения, но он должен быть другим, и мы обязаны это понимать.

Я согласен с тем, что первые лица государства должны ездить без пробок, как «Скорая помощь», по выделенной линии. У них особые права и особые полномочия. Но у них нет права считать, что они – люди, а мы не люди. Это вопрос воспитания.

Как, например, будущий Александр I плакал, когда его воспитывали. Это надо в пять часов утра встать, прочитать молитву и провести несколько уроков, потом сесть за завтрак, во время которого тебе читают французские глаголы, а потом заняться фехтованием. А потом игры на свежем воздухе, занятия, скачки на лошади. Далее ты присутствуешь возле папеньки на докладе министров, чтобы вникать, что там, как там. А потом вечером молитва, поцеловать папе руку и лечь спать где-то в 10 часов.

И так каждый день. Он плакал, бедный, и говорил, что не хочет быть царем, хочет быть простым мальчиком, лазить по деревьям, яблоки трусить… Вот тогда-то и закладывается человеку эта возможность уважения к тому, кто по статусу ниже тебя. То есть проблема архисерьезная, конечно.

Власть мужчины и женщины в семье

Боже сохрани, чтобы власть женщины в семье заканчивалась на сковородках и кастрюлях, и даже начинаться на них она не должна. Она должна быть такой, как Бог в творении, – вездесущей и незаметной.

Женщина в семье властвует над мужем во многих вещах и имеет на него большое влияние, но все это не отменяет ее подчиненности, ее смирения. То есть это такая тонкая материя.

Вот бороться за власть с мужчиной в семье, превращать семью в ристалище борьбы за то, кто из нас главный, конечно, печально. Это битва кита со слоном. Оба большие, просто, если битва в море, то кит победит, а если битва на суше, то слон затопчет, потому что у них разная среда обитания. Они равноважны, но они просто не могут драться на нейтральной территории. Им не надо драться вообще.

Муж и жена – как голова и сердце в человеке. В идеале нужно, чтобы ум и сердце были вместе, правда? Потому что бывает, что интуиция подскажет правильно, а голова ошибется. А бывает, что сердце ведет тебя просто в неволю, а голова говорит: «Стой, куда ты идешь? Что ты делаешь? Остановись». Важно, чтобы они были вместе.

Власть Бога над человеком

Когда Бог казнил евреев, Он говорил: «Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю». И Он так их гвоздил, что они не знали, куда деваться. Они говорят: «Люби нас меньше, в конце концов».

Человеку хочется иметь на небесах дедушку, который выслушает, даст леденец и не накажет. А Отца на небесах иметь страшно, потому что Отец в традиции древнего человека – это Тот, Который бьет тебя, не спрашивая фамилии.

Что Евангелие говорит? Что у нас волосы посчитаны на голове, что попечение Божие хранит наш дух, и Он знает число волос на наших головах. Но и наказывать он может человека, как пастырь добрый. Ребра дурной овцы чувствуют пастырский посох. Овец дурных много. «Буйную укроти, кроткую защити, потерявшуюся найди, больную уврачуй». Там еще несколько перечисляется. То есть полномочия у власти разные.

Апостол Павел пишет: «Посмотри на представителя власти. У него на бедре меч, он его недаром носит». И наш Господь, настоящий Бог Нового Завета, Который является и Богом Ветхого Завета, Он тоже относится к нам, как к евреям. Вы взгляните на русскую историю, ее же без валидола нельзя читать. Вообще, как можно изучать ХХ век, например, чтобы волосы не шевелились? У нас иногда возникает тот же вопрос, что и у евреев, которые стояли в очереди в газовые камеры: «Где Ты, Бог отцов наших?» Но мы от этого не перестаем верить.

Вопрос христианина:

– Как соблюсти баланс власти и дружеского начала с детьми?

– До тех пор, пока вы будете заниматься с детьми досугом, вы можете быть их другом. Но как только ребенок почувствует в себе талант и сам захочет развить его, и вы вдруг почувствуете, что это алмаз, его нужно огранить, тогда начнется пахота, и, значит, вы будете диктатором.

Все великие педагоги были очень несладкими людьми. Они вили веревки из своих подчиненных, для того чтобы был результат. Например, в школе футбольного резерва пятиклассники пинают мячик справа налево, не напрягаются. Но как только тренер отобрал себе самых талантливых, ему дали команду, дали деньги и сказали: «Через год покажи результат», он начнет из них вить веревки, и правильно сделает.

В режиме расслабленности достижений не будет. И грамотный начальник, работающий на общий результат, должен быть немножко тираничен, в хорошем смысле этого слова.

Политика для христианина. Правила восприятия и участия

Существует некое общее мнение, что политика – дело грязное, что Церкви вообще там делать нечего и что христианин не должен этим интересоваться. Есть даже учение уранополитизм, которое утверждает, что наше Отечество на небе, а земное Отечество имеет очень относительную ценность. При всей справедливости этих политических тезисов в них есть много опасного и неверного. Раз уж мы живем в обществе, то мы не можем быть от него свободными.

Есть такое интересное аристотелевское определение: политика – это все то, что нас окружает, кроме природы. То есть дерево и птица на ветке, облако проплыло, снег выпал – это вне политики. А вот дом, проехавшая машина, асфальтное покрытие дороги, плохое или хорошее – это разные виды политики. И получается, от нее никуда не убежишь. Для того чтобы найти правильную дорогу, такой царский путь, и правильно участвовать в жизни общества, каждому христианину нужно сформировать свое отношение к политике.

Разговоры о политике без греха

Мы имеем право думать и говорить обо всем. Конечно, мы не обязаны обо всем говорить, но мы имеем на это право. Среди христиан необходимо выработать какие-то правила того, как нам относиться к тем или иным общественным явлениям, можно ли нам высказываться против или нам нужно всю жизнь молчать.

Например, мы можем с вами говорить о медицине. А ведь медицина – это в чем-то политика, правда? И, допустим, вопрос, как поступить с абортами: оставить их на федеральном обеспечении или передать в частные руки? Это же вопрос медицинский, но вроде бы и политический.

Есть масса вопросов, о которых мы просто не можем молчать, потому что мы живем в этом обществе. Поэтому я считаю, что наложить запрет на разговор на политические темы христианину на основании того, что нужно думать только о Царстве Небесном, будет ошибкой. Человек должен иметь тревогу о своей Родине, а в России – особенно. Потому что как-то так получилось, что связка государства и Церкви исторически очень плотная. Поэтому, думаю, нам все-таки можно говорить о политике, только нужно учиться, как, когда, с кем говорить и каким образом влиять на нашу окружающую жизнь, ведь мы имеем право на нее влиять. Чтобы не бежать из собственной страны, нужно влиять на нее, дабы она была удобной для проживания нашего и наших детей.

О потере нравственности

У власть имущих всегда была традиция – иметь своих духовников. Допустим, у того же Грозного был духовником Сильвестр, который написал «Домострой». Пока Сильвестр был духовником, Грозный держался в рамках приличий. Правители имели при себе человека, который им постоянно что-то подсказывал, советовал, служил для них службы.

Короля делает свита. Самое важное для хорошего правителя – это с кем-то советоваться. Найдется ли кто-нибудь, кто подсказывал бы ему? Подсказывал не из корысти, не из подлости, не из хитрости, а по Божьему, как поступить на благо народу и во спасение собственной души. В общем, надо находить такие возможности.

Знаете, какие требования предъявляются в Библии к правителям? У того же Соломона говорится, что горе той земле, которой правят молодые князья, садящиеся за стол, чтобы есть и пить помногу. И благо той земле, правитель которой встает рано и ест, только чтобы подкрепить себя пищей. То есть, когда власть имущий любит пировать и веселиться, это на пользу земле не пойдет. А когда начальник перекусывает на ходу, а остальное время отдает работе, земле будет хорошо. В нашей истории есть немало примеров такого служения.

Чтобы оставаться человеком в политике, нужно брать выше. Если высшей цели нет, то политического деятеля обязательно снесет вниз, и чем выше он будет стоять, тем ниже упадет. В современном мире нет высших целей, отсюда «грабь награбленное», «ешь, пей, веселись, завтра умирать будем», и пошла душа в рай, и дым коромыслом.

Грязь в политике

Политику часто называют грязным делом. Но покажите мне хоть одно чистое дело на земле! Допустим, когда снимают сериалы про врачей, там ведь не снимают о том, как они делают операции. Снимаются сериалы про ту грязь, которая происходит в ординаторских и за пределами лечебного процесса, про то, какие между медиками любовные треугольники, отношения начальников и подчиненных и т. д. Это может быть комедийное кино типа «Интернов», это может быть кино вполне серьезное, но снимается оно про что? Про грязь человеческих отношений, которая уживается в руках людей в белых халатах.

Есть мнение, что театр – храм искусства. Люди приходят туда, чтобы смеяться и плакать в одном порыве, одной душой и одним сердцем. Но закулисная жизнь любого театра – это клоака! Об этом вам расскажет любой артист.

Вот наука – вроде бы какая чистая, прекрасная вещь. Потом раз – придумали ядерную бомбу, раз – ее испытали, раз – ее применили. И все ученые схватились за головы: «Так мы убийцы, оказывается».

На земле нет чистых работ, потому что человек сам по себе грязный. Политика связана с большой властью и с большими деньгами, и она, может быть, рождает большие мысли о себе. И эта грязь умножается, увеличивается, словно в нее бросили дрожжи. Но это грязь не самой политики, это грязь человека. Когда грешный человек чем-либо занимается, он начинает заносить в свое дело свою беззаконность.

Вопрос христианина:

– Какая национальная идея подойдет для нашей страны?

– Национальной идеи у нас нет. Ее отсутствие означает отсутствие высшего плана бытия, фрагментирование народа и возможность распада его на составные части. Альберт Эйнштейн говорил: «Невозможно решить проблему на том же уровне, на котором она возникла. Нужно стать выше этой проблемы, поднявшись на следующий уровень». Вот выражение одного из известнейших людей.

Нужна сверхцель, тогда нация выстраивается в пирамиду и держится, как геометрическая фигура. А если цель забрать, она разливается в лужу. Значит, у нас есть опасность разлиться в лужу, фрагментироваться и рассыпаться.

На самом деле у нас она есть. Разбудите меня ночью и спросите: «Какая у нас сверхидея, какая великая цель?» Я отвечу: «Слава Воскресшего Христа по всей земле, от края и до края. Христос – наш царь, и мы Ему служим».

Что такое земля? Это подножие ног Господних. То есть мы должны знать, что земля – это подножие Его, на этом подножии стоят ноги Его. Пусть этим ногам будет тепло, пусть это будет чистая земля, пусть Он не ставит ноги на гвозди. Значит, цель наша – слава Христова от края и до края. Мы служим Христу и хотели бы, чтобы наша держава тоже Ему служила.

Есть две вещи, которые нужно хранить и беречь, для того чтобы нам не исчезнуть, это Церковь и семья. Я бы не говорил про монашество даже, я сказал бы шире – Церковь. Потому что Церковь – это армия, а монашество – это гвардейцы в этой армии.

Мы всего этого хотим, поэтому наша национальная идея должна иметь церковный, полуцерковный или скрыто церковный характер. То есть мы должны быть нравственным народом, сохраняющим библейские ценности.

При отсутствии высшей цели народ исчезает. Если кто-нибудь скажет вам, что высшая цель – это жить хорошо, засмейтесь и уходите. Вас просто обманывают. Жить хорошо – это никак не высшая цель, хотя это побочный продукт более высокого стремления. Для того чтобы жить более-менее сносно, нужна сверхидея, с которой согласны все хотя бы на уровне интуиции. И найти ее без Бога не получится.

Глава 2. Переосмысли жизнь свою

Красота снаружи и внутри. Христианский путь к гармонии

Нет человека, который не хотел бы быть красивым. А. П. Чехов писал, что «в человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли».

Что значит «красивые мысли»? Оказывается, можно мыслить красиво. Шахматисты подтвердят, что это так. Какой-то шахматный этюд – и они говорят: «Как красиво!» А что здесь особенного? Ну стоит там какой-то ферзь Е6, а ладья Е4, ну вроде далеко от прекрасного. Но у них какая-то своя смысловая начинка, для них это красиво.

Древний человек смотрел на звездное небо именно как на панорамную красоту. Для него это вообще была книга жизни и мудрости, он удивлялся и ахал. Слово «космос» – это, в общем-то, упорядоченный мир (от греч. κόσµος). Кстати, космос и косметика – это однокоренные слова, они означают «приводить в порядок».

То есть красота – это упорядоченность, соразмерность, гармония. И она, конечно, шире, чем симпотная мордашка на обложке глянцевого журнала, хотя и это тоже красота, и об этом тоже можно сегодня говорить.

Все прекрасное от Бога

Дьявол ничего красивого не творит. Он бы и хотел, да не может, потому что у него нет творческой энергии. Он может только испортить, скопировать, собезьянничать, воспользоваться сделанным, как, например, студент-двоечник крадет хорошо написанную отличником курсовую. А вот создать заново, с чистого листа, бетховенские фуги и прелюдии никакой бес не сможет, потому что это божественное.

Красота вся от Бога, но с момента грехопадения мир стал двусмысленным, и природная красота, которой мы наслаждаемся, тоже двусмысленна. Скажем, взрослый человек по ночам чувствует себя ребенком. Вот случись вам одному оказаться в темном лесу в одиночестве, и вы сразу почувствуете себя маленьким. Привычный привлекательный мир станет некрасивым, страшным, загадочным. Когда вы созерцаете пейзаж издалека, все красиво, но когда вы видите, например, как стая грифов раздирает павшую лошадь, вы усомнитесь, красота ли это.

Все красивое действительно от Бога, только в эту бочку меда добавлена щедрая ложка дегтя, и все как-то стало портиться, поэтому всегда есть возможность засомневаться, соответствует ли внешнее внутреннему.

Для античных греков, например, красота лица без сомнения указывала на внутреннее благородство, поэтому они создавали такие красивые статуи. Постепенно развиваясь, они поняли, что между внешностью и внутренним содержанием существует конфликт. Некоторые уже постхристианские греческие философы считали, что Христос должен был быть некрасивым, потому что, по их мнению, внешняя красивость мешает подлинному благородству.

Красота спасет мир

Это одна из затоптанных фраз, ее лепят, как ярлык, на что попало. Но Федор Достоевский имел в виду ту мистику, которую красота таит в себе. При рассуждении, скажем, о Настасье Филипповне или об Аглае он пишет, что в красоте есть какая-то страшная сила, именно та, что от Бога.

Красота – это всемирная гармония. Соразмерность частей единого целого – это и есть красота, когда взрослые и дети, старые и молодые, женщины и мужчины, природа и человек, животные и птицы находятся в гармонии с собой. А пока ее нет. Весь мир находится в состоянии войны, в раздрае, а у Достоевского озвучена мечта о всемирной гармонии, которую Бог даст людям. Ведь человек не рождается для того, чтобы быть хищником и зверем, но все мы хищники и звери.

Владимир Соловьев, которого в каком-то смысле можно считать учеником Ф. М. Достоевского, говорил, что красоту нельзя рассматривать в отрыве от доброты и истины. Если возле красоты нет доброты и истины, это не красота, это обман. И только вместе собранные, они, собственно, и спасут нас.

Тяжесть жизни красивого человека

Женщине хочется нравиться, этого у нее не отнимешь, да и не нужно, может быть, отнимать. Но когда на нее нельзя не обернуться и когда это происходит каждый день, она к этому привыкает и, конечно, ходит по самому краешку, и нет-нет да и соскользнет с этого края. Если же она не соскользнет, то это будет святой человек.

В Египте одна христианка, ослепительно красивая девушка, выколола себе веретеном глаза, потому что ее домогались все юноши деревни, и это было ее кошмаром. Она ослепила себя, чтобы перестать быть объектом вожделения. Но Церковь запрещает подобного рода вещи. А те люди, которые изуродовали себя ради чистоты, попадают под церковное наказание.

Святой Христофор Песьеглавец изображается с песьей головой. По преданию, он якобы выпросил себе безобразную личину, потому что был очень красивым человеком, и он, как крысолов, мог повести за собой целый город, но не хотел этого. Он помолился Богу, чтобы Господь дал ему какое-то изменение во внешности, и стал безобразным – голова его превратилась как будто в песью.

Да, красота – это искушение. И как же страшно терять эту красоту! Люди платят огромные деньги, чтобы удержать ее, платят здоровьем, жизнью, чтобы удержаться на пике красивости. Но ведь человек, словно дерево, сначала зеленеет, затем желтеет, потом роняет листья, покрывается снегом. А ему этого не хочется, не хочется до писка, до боли, до крика, особенно женщинам.

Тяжело с красотой прожить без греха, а потом не хочется с ней прощаться, это сплошное страдание. Отсюда мораль: посередке как-то легче. Как-то не хочется плестись ни в правом, ни в левом ряду. Хочется ехать в среднем ряду, это попроще.

О сопротивлении естественному старению

Старость требует большого смирения. К старости хочешь или нет, но смиришься именно от потери своей былой работоспособности, от непривычно нового своего вида, от дыхания смерти. Убегать от нее можно, конечно, но с полным пониманием, что все равно не убежишь. Когда же ты убегаешь слишком активно, это всем заметно. Ты тратишь на это деньги, всякий раз ложишься под нож, тратишь время и силы на бесполезное убегание, но все равно ты проиграешь, тебя все равно догонят.

Все эти операции бывают разными, случаются и очень неудачные. Смотришь на какую-то известную актрису и думаешь: что она с собой сделала? Она же была красивой и без этого, нет, взяли, напортачили. Так что здесь есть такая печальная тема: красивому известному человеку очень страшно постареть и уйти в тень. Он хочет оставаться в свете рамп и быть красивым, борется со своей старостью.

Эта трагедия бывает у всех людей, но у известных людей из области искусства она наиболее заметна, потому что все их знают. Однако и им придется смириться. Поэтому Соломон и говорит, что со смиренными мудрость.

Вопрос христианина:

– Можно ли воспитать в себе внутреннюю красоту?

– Красоту внешнюю трудно исправить. Вот родился ребенок красивеньким, потом он вырос красивеньким мальчуганом, потом стал красивым юношей, а затем и красивым мужчиной. А душевные качества не даются человеку, их нужно развивать.

Чем душа выше тела? Тем, что душа воспитуема, а тело нет. Мы не можем требовать от человека, чтобы он был красив. Но есть вещи, которые он может в себе воспитать: трудолюбие, сострадание, скромность. Делайте это, и вы будете более счастливы, чем тот красавец, которому многое дано с рождения.

По сути, об этом говорили в философских школах веков 25 назад, когда пытались вывести формулу подлинной красоты, которая воспитуема и организуема самим человеком, а не просто дана ему через факт рождения от красивых родителей.

Старость как подарок. Почему ее надо принимать смиренно?

Старость сегодня не в тренде. Все хотят быть белозубыми, мускулистыми, без морщин. А ведь она может быть красивой, здоровой, умной, размышляющей.

В наши дни все помешались на сексуальности, на привлекательности, вечной молодости и красоте, на вечном здоровье и богатстве, как будто люди договорились никогда не умирать, не стареть, не болеть, как будто это не Божии планы и в этом нет смысла. Но если мы не умрем раньше, постареть придется. Между прочим, лучше постареть, чем умереть раньше этого, потому что молодой человек к смерти не готов, все его мысли здесь. Для старика же это немного легче, потому что какая-то часть его мыслей уже там.

Если нам придется постареть, а не умереть молодыми, то мы узнаем, что значит тяжело вставать с кровати, как страшно залезать в ванну, чтобы не поскользнуться в ней, как непросто сходить за хлебом в булочную. Нам придется узнать очень много интересных вещей о себе и о мире.

Искупление грехов немощью

Все болезни и старческие немощи ведут к очищению грехов. В Новом Завете говорится: «Страдающий плотью престал от греха» – это по-славянски, а по-русски «перестал грешить». И действительно, чего человеку не взбредет в голову, пока он здоров, но вот у него заболел зуб, просто заболел зуб, и что? И дальше гульки, девки? Нет, потому что ему больно. Все, грехи закончились.

Старик – это вечно больное существо. И тем самым ему повезло, он получит некую епитимью. Но ему надо иметь и великое мужество. Ведь в старости человек познает истину о том, что он никто и звать его никак. Все простое дается с большим трудом, выйти из дома даже летом трудно, не говоря уже про зиму. Для старика выйти зимой из дому и вернуться – это целое путешествие. Магеллану легче было переплыть Атлантический океан, чем старику в гололед выйти в аптеку и вернуться обратно на своих ногах. Ему дана великая милость узнать о своей немощи.

Старость – это подарок, если только принимать ее смиренно как время немощи, время расплаты. А еще – с благодарностью. Люди способны к этому все меньше и меньше, а раньше это было как-то естественно. Никто не хотел старости, но она приходила, и человек вдруг осознавал: ну вот я и постарел. Здравствуй, старость!

Какое сегодня смирение у современного человека? У него один только пафос, один гонор, у него только одно желание – чтобы ему служил весь мир, а он не служил никому, отсюда и все проблемы.

Поэтому, я думаю, что кто не молился в юности, тому очень сложно будет молиться в старости. Лучше начинать сейчас. Бог – Он сегодня, а не завтра. «Потом покаюсь» – нет, так не получится. Мы не знаем, что будет завтра, кайтесь сегодня.

Мужчина и женщина преклонного возраста

Мужчина и женщина отличаются друг от друга, они – как люди с разных планет. Странно, что Господь сначала создал Адама, а потом из него Еву, что мы одной плоти, одной кости, но мы различаемся, и в старости это очень заметно.

Женщине бояться старости не стыдно. Она действительно хочет быть красивой, привлекательной и панически воспринимает какие-то лишние морщинки или седину, и я ее понимаю в этом отношении. Женщине не грешно молодиться, прихорашиваться. Вопрос с операциями, конечно, остается открытым. И женская старость бывает красивой. Я встречал очень красивых в старости женщин, таких аккуратных милых старушек, на которых хочется смотреть, которых приятно наблюдать, с которыми приятно находиться рядом.

Мужику грешно бояться старости и грешно использовать для себя какие-то подтяжки или липосакции, для мужика это просто стыдно. Мне кажется, что самый некрасивый в юности мужчина в старости почему-то приобретает черты какой-то красоты. Есть особая старческая красота, и у мужчин она выражена более ярко. Именно поэтому в стариков иногда влюбляются молодые женщины.

В красивой старости есть, видимо, какая-то загадка, связанная с душой человека, потому что дряхлая оболочка к старости начинает просвечиваться, и обнажается то, что у человека внутри, и поэтому актуальным становится содержание человека.

Что к старости должен иметь человек? Должен ли он иметь какой-то опыт? Да, должен, а иначе зачем же он тогда жил? Он должен иметь какую-то мудрость, доброту, рожденную опытом. Я знаю, что люди, не имеющие опыта, жестокие, а люди, имеющие опыт, сострадательные. Например, дети жестокие, они еще ничего не теряли, никого не жалели, им никого не жалко, они еще ничего не заработали, поэтому они могут все ломать и всех обижать. А тот, кто уже пожил и много думал, приобретает сострадание. Так что старик должен быть богат внутренним опытом, и это пробивается через его глаза, речь.

Господь Бог называется в одном из мест Писания – в Книге пророка Даниила – «Ветхим днями», то есть обветшавшим. И там, во Второзаконии, написано, что если ты видишь седого, то нужно встать, то есть седина человеческая должна напоминать человеку о Боге.

Дряхлость или состояние души?

Старость – это не дряхлость. Мы все ругаем сегодняшний мир за его разные новшества в этико-моральной области, но за что можно его похвалить, так это за то, что человеку дана возможность сохранять некую бодрость, активность и интересно жить даже в том возрасте, в котором раньше на нем ставили крест.

Есть такие фокусники почтенного возраста, которым почему-то хочется получить еще какое-то образование. Их принимают, и они заочно учатся. Кто-то в 80 лет начинает осваивать игру на фортепиано. Кто-то хочет на день своего рождения, в 75 лет, например, прыгнуть с парашютом. Если в человеке не растрачена бодрость души, это очень хорошо. Потому что очень часто мы видим потухших людей в очень молодом возрасте. Ему вроде бы еще жить и жить, а он уже потухший.

В книге австрийского психолога, который прошел через концлагерь, говорится, что, как только человек в концлагере переставал бороться, у него пропадал вкус к жизни, он тут же умирал. Все узники там жили на грани истощения, под страхом расстрела, тяжело работая, но если кто-то говорил: «У меня дома жена, у меня маленький ребенок, я должен дожить, я должен выйти отсюда, этот кошмар должен закончиться», – он выживал. А те, кто говорили: «Все, моя жизнь закончилась», тут же сдувались, умирали, кто от истощения, кто бросался на колючую проволоку, чтобы его расстрелял охранник, потому что они просто не могли больше выносить этого нечеловеческого бытия. Но сначала они должны были перестать хотеть жить.

Вопрос христианина:

– Нужно ли в старости вспоминать грехи молодости и просить об их прощении?

– В старости люди часто мыслями возвращаются к грехам прошлых лет и начинают о них сожалеть. Общего разумного порога для забвения своих грехов нет. И если душа болит, то нужно адекватно реагировать на эту боль. Это стимул лишний раз обратиться к Богу и попросить о прощении. Хорошо помнить свои грехи, по крайней мере, вы не будете осуждать других людей.

Николай Сербский призывал вспомнить о своих грехах, когда захочется говорить о чужих. Это важная вещь. Человек, который не помнит своих грехов, с удовольствием поговорит о чужих. Память о грехах может быть очень творческой. Она коррелирует наши отношения с ближними, заставляет нас не гордиться, не осуждать других людей. И пусть совесть болит, это лишь подтверждает, что она есть. Рука работает, нога ходит, глаз смотрит, а совесть болит.

Критерием прощения грехов является следующее. Допустим, при вас называют грех, который вы сами когда-то совершали, но уже раскаялись в нем. Если, услышав этот грех по имени, вы не дергаетесь душой, как будто говорят не про вас, значит, вы прощены. А если вдруг при вас заговорили о том, в чем вы сами виноваты, и вы встрепенулись, как будто говорят именно о вас, значит, ваш грех не прощен, и вам еще стоит и плакать, и каяться.

Важные обязанности христианина

Тема борьбы за права постоянно висит над нами информационным облаком. Но иногда мы забываем, что слово «право» уравновешивается словом «обязанность». Есть декларация прав человека, но что-то никто не говорит о декларации обязанностей человека.

У нас есть обязанности? Если есть, то какие? Каждый человек что-то должен, если ему должны. Забывая об этом, мы искажаем мир. Как в лодке: если все перейдут на левый борт, то рискуют утонуть. Если есть право на жизнь, то есть и обязанность уважать чужую жизнь. Так же со всеми остальными вещами. Все наши современные проблемы рождаются из-за неуважения друг к другу и нежелания думать друг о друге. И по-прежнему главной обязанностью христианина остается дума о том человеке, который находится рядом.

Главная обязанность человека в глазах Бога

Еврейский мудрец сказал однажды, что, когда человек попадет в мир грядущий, его спросят там о нескольких вещах:

1. Хорошо ли он делал то, чем занимался всю жизнь?

2. Хотел ли он детей? Именно хотел, а не имел. Хотеть детей – это признак душевного здоровья.

3. Находил ли он время, чтобы читать писания, молиться?

4. Понимал ли он, что мир настолько испорчен, что его невозможно исцелить человеческими способами?

Вот четыре вещи, которые христианину требуется понимать. Их и можно представить в качестве камертона настройки душевного здоровья. Вещи очень простые, и сказаны они были, когда еще Христос не родился. Но они диагностируют человека: кто он? какой он? Честность на работе, семейственность, молитвенность и смирение – так можно назвать четыре основные обязанности человека перед Богом.

Обязанности детей

На каком-то этапе дети уже не являются потребителями отеческой и материнской заботы, они могут и должны быть включены в семейную ответственность. У ребенка есть маленькая зона ответственности касаемо его кроватки, игрушек, вещей. Он вправе знать, что должен оставлять за собой порядок на игровом рабочем месте, обязан хранить какой-то элементарный мир вокруг себя: убирать за собой постель, класть свои вещи в определенное место, постепенно сам себя обслуживать. Девочка десяти лет может помыть посуду, и в этом нет ничего унизительного. Даже наоборот, можно дать ей смысловой ориентир, что она будет маминой помощницей.

Постепенное овладение всеми видами женских обязанностей – совершенно необходимая вещь для девочки. Не нужно воспитывать девочек как принцесс и королев. Так вы испортите им жизнь. Выросшая как королева, она всю жизнь будет ждать короля, а короли в наше время перевелись. Нужно включать девочек в домашнюю работу на веселом драйве, на соревновательном моменте. Так ребенок учится труду, играя. А потом постепенно доля игры уменьшается.

То же самое можно сказать и про обязанности мальчика. Самое главное – нужно учить детей быть людьми. Кто не работает, пусть не ест – это апостольский принцип, который они должны усвоить.

Помощь другим людям

Мы должны включаться в жизнь других людей в меру своих сил. Такова наша обязанность: плакать с плачущими, радоваться с радующимися. Церковью нам это возвещается, и в святых книгах это написано. Однако человеку иногда тяжело любить ближнего просто по заповеди Иисуса Христа. Иногда нужно купить человека на это занятие каким-то моментом личной выгоды.

В один приход, где я служил, приходили мамы больных детей или детей с ограниченными возможностями. Для таких матерей вырваться на пару часов из круга своих обязанностей – это праздник. Они обращались к прихожанам с просьбой посидеть с их детьми недолгое время. Откликнулись тогда люди, у которых еще не было своих семей. И многие из них скоро получили благословение – нашли себе пару, построили семью. Потому что когда ты начинаешь отдавать что-то, то сразу освобождаешь место для получения чего-то. А если ты ничего не отдаешь, благословению некуда прийти, ведь ты не опустошился через самоотдачу. В той мере, в которой ты отдашь себя, в такой ты и наполнишься.

Если человеку просто сказать: «Ты должен помогать людям», он найдет массу причин, чтобы этого не делать. Но когда ему скажут: «Ты примешь благословение, ты отдашь, чтобы получить больше», он совершенно иначе посмотрит на свои обязанности.

О выгорании

Чем больше у человека совести, тем энергичнее он хватается за различные обязанности и тем более хочет делать все хорошо, перфекционизм – это тоже опасность. Узнать на личном опыте, что значит опустошиться, выгореть, опустить руки, хоть раз в жизни придется каждому человеку. Нужно вовремя осознать, где вы бессильны, где не можете помочь.

Просто человеку деятельному иногда кажется, что весь мир на нем висит. А потом он вдруг заболел, лежит, а мир как жил, так и живет, оказывается, без его помощи. Человеку надо понять, что в этом мире от него зависит кое-что, но далеко не все. Это смиряет человека. Сложнее всего смириться бывшим начальникам, руководителям. Стоит им отойти от дел, они начинают жутко тосковать. Ведь приходит осознание, что они лишь маленькие винтики в огромной машине.

Пожалуй, устать нужно каждому честному человеку, но потом надо дозировать свои силы и понимать свое место в этом мире. Уяснить, что есть такие вещи, которые человек никогда не изменит. И его сердца на всех не хватит.

Вопрос христианина:

– Обязаны ли мы подавать имя своего родителя на проскомидию, если он по своему желанию не идет в храм, не хочет исповедоваться и причащаться?

– Через поминание человека на проскомидии вы включаете его в литургическую жизнь Вселенской Церкви. Через литургию мы втягиваем в жизнь тела Христова людей, которых поминаем, за которых молимся. Если человек сознательно не хочет этого, то мы совершаем как будто разрыв человека, некое насилие над ним, мы растягиваем его на две части, получается мучительная процедура.

Я бы предложил не подавать имена таких родителей на литургию, но заменить это личной сыновней/дочерней молитвой. Суть в том, что дети и родители органически, телесно едины, связаны невидимыми нитями. Когда дети молятся о родителях, они совершают молитву и за себя, это разрешено.

Личную молитву можно принести в свободной форме. Попробуйте понять, что именно вы хотите от Бога для своих родителей, и выразить это своими словами, только не многословно. Например, во время вечерней прогулки уединитесь и просите: «Господи, услышь меня, пошли ему разум и свет в душу, чтобы он узнал, что Ты есть». Это будет в каком-то смысле ценнее проскомидий.

Такой совет можно дать всем детям: не уповайте на чужую молитву. Может быть, Господь Бог хочет услышать именно вас.

Подвиг большой, маленький и бесполезный. Нужны ли сегодня подвижники?

Слово «подвиг» происходит от слова «двигать», то есть подталкивать себя на нужный путь, к свершению нужных шагов. Скажем, читать утренние молитвы или съесть в пятницу вместо котлеты салат – это маленькие подвиги.

Без подвига жизни нет, но подвиг нужно правильно определить. Во время блокады Ленинграда не прекращал действовать Институт растениеводства имени Н. И. Вавилова. Там хранились сотни тонн экспериментальных образцов зерна разных культур, в том числе пшеницы и ржи. Ничего из них не было потеряно. Хотя часть сотрудников института погибли от голода. Умереть на мешке зерна и не взять оттуда ничего – это архиподвиг. Спасенный семенной фонд потом позволил Советскому Союзу восстановить сельское хозяйство без закупок семенного материала за рубежом.

Кто сейчас сможет это повторить? Кто, работая на АЗС, не порывается слить пару литров топлива? Кто не мажет руки маслом от того, чем занимается?

Страна выдержала войну не только потому, что за Уралом снаряды штамповали, 24 часа в сутки работали заводы, которые производили самолеты, танки, пулеметы, в атаку шли смелые люди, а разведчики работали в тылу врага. Но еще и потому, что были ученые, которые занимались зерном и не ели это зерно. Поэтому если нас победят и сделают рабами, то не потому, что у нас оружие будет плохое, а потому, что мы не сможем совершать маленькие подвиги на маленьком месте.

О необходимости подвига в современном обществе

Вместо идолов, которым раньше кланялись люди, появились новые. С первого взгляда они не заметны. Например, идол комфорта. Девизы современной молодежи: оттопыривайся, балдей, зависай, расслабляйся! Да, это реальный стиль жизни, при котором человеку будет очень трудно застегнуться на все пуговицы, если вдруг завоет сирена.

Жизнь стоит трудом, а труд – встать и пойти, например, окапывать, поливать, подрезать, подкрашивать. Многое в мире не завяло и не умерло только потому, что кто-то регулярно встает и делает свое дело. Это, собственно, и есть подвиг.

И если мы с вами не будем делать в своей жизни чего-нибудь маленького, полезного, но регулярного, то перекосится Вселенная, понимаете? Стоит только два дня не заниматься домом, и дом зарастет хламом, неделя – пыли в два пальца, месяц – там уже не пахнет человеком, это холодное помещение, в котором как будто нет никого. Вот подвиг – ежедневные маленькие усилия.

Дух подвижничества, где ты?

Советская страна хитро использовала потенциал патриотизма и желания подвижничать в людях. Все жили в едином порыве: «Ну-ка, солнце, ярче брызни, там-тарам, там-тарам…» – водой обливались, куда-то бегали. Сегодня нам, пожалуй, немного не хватает общего порыва на какие-то правильные вещи.

Вот ДОСААФ вернули – молодцы, потому что нужно прыгнуть с парашютом в свое время, научиться стрелять из воздушки. Когда это есть, в стране сохраняется некий общий тонус, спартанский дух. Да, стыдно валяться в кровати, значит, бегом на стадион. Допустим, модно окунаться в прорубь, модно идти в секцию рукопашного боя, например. Это прекрасно! У нас сохраняется возможность создания некого общего тона, такого полуспартанского. И это нас выделяет в мире.

Конечно, заниматься спортом ради здоровья – это прекрасно. Но необходимо и другое: я бегу кросс не для того, чтобы долго жить, а для того, чтобы в нужный момент я мог на себе какой-то груз поднять, какую-то нагрузку вынести, в конце концов, что-то важное сделать, чего потребует ситуация.

В принципе дух подвижничества может присутствовать даже в нашей жизни. «А ты что, никогда не был в паломничестве?» – «Нет». – «И пешком не ходил 20 километров до монастыря?» – «Нет». – «А ночь не спать на молитве мог?» – «Нет». – «Тьфу, что за жизнь скучная такая у тебя».

Я очень люблю блаженную Ксению Петербургскую. И я, помню, пробовал, например, в память тех святых, которых я люблю, ночь не спать. Псалтирь читаю, поклоны бью. Один раз получилось. Вот и вы пробуйте.

Женщинам можно и не искать подвигов. У них, если есть дети, семья, хозяйство, подвижничества по самую макушку. А мужикам нужно подвижничать немножко. А они – шмыг из дома и на речку-вонючку, дохлую рыбу ловить. Они убегают от семьи, чтобы там посидеть, дурака повалять.

Мужчина должен знать Бога

Мужчине дан ум, соответствующий необходимым условиям познания того, что Бог есть. И вот знать Бога, думать о Боге, читать о Нем, говорить о Нем, учить о Нем, поклоняться Ему, петь Ему и о Нем – это все дело мужского ума.

У женщины все проще и легче, и тише, и меньше. Она в другие тайны посвящена. А вот мужик должен иметь профессию, трудиться, зарабатывать, от заработанного кормить семью, и он еще должен знать Бога.

Вот, например, дальнобойщик разве не может слушать лекции профессора Осипова? Ему ехать, скажем, из Москвы в Дортмунд два дня, везти какую-нибудь чушь всякую за спиной, и он себе флешку включил и слушает. А почему нет?

У мужика должны быть потребности ума. Я брал как-то в центре Москвы такси. Таксист на планшете что-то смотрел. Я говорю: «Шеф, нужно ехать туда-то». Он говорит: «Нормально, поехали». Говорю: «А что смотрите?» Отвечает: «Да вот, перед революцией была партия эсдеков и партия эсеров. Я хочу разобраться, в чем между ними разница». В центре Москвы, на Сретенской, таксист смотрит по планшету и пытается разобраться, в чем разница между политическими партиями, кто из них больше России нагадил и кто чего хотел. Вот пример мужика.

Если он будет баб голых смотреть, так это плохой мужик, порченый. Пусть он какой-нибудь фильм обучающий смотрит по истории Ветхого Завета, например. Клиентов нет. Час, два нет, три нет, он кино посмотрел или курсы английского языка, курсы еврейского языка, курсы арабского языка. У мужика умища столько, что сколько ни засыпай, там все равно место останется. А у женщины сердце такое, бездонное. Наши мужики должны быть богословски ориентированы в жизни, отсюда и рождается их подвиг перед Богом.

Думать о другом человеке

Какими мы были подвижниками, когда рождались! Это ж как мы лезли, лезли и вылезли. Как заорали, легкие расправились, обожглись. Кислород обжигает вообще, первый вздох – это ужасно больно, некоторые помнят это, между прочим.

И человек думает: «Господи Иисусе Христе, куда я попал вообще? Это ж еще какая длинная жизнь впереди, да? Это же только началось все. Еще зубы не вылезли, ноги не окрепли, язык не слушается». Так начинается подвиг жизни на земле.

Человек – подвижник по природе своей, и нет без подвига жизни, поэтому всегда надо усиливаться, трудиться, помогать ближним. Конечно, нельзя себе выдумывать проблемы специально. Но если у человека есть совесть и он знает, что у того нет ноги, у этой нет мужа, у этого нет денег, у этой нет детей, то он не сможет быть спокойным. Если у него есть совесть и лишних пара тысяч, то он просто обязан их кому-то отдать. Вот и подвиг.

А сколько бывает людей, которые хранятся от самоубийства случайным звонком. Один товарищ мне рассказывал: сижу, говорит, думаю, дай-ка Юрке позвоню. А Юрка – бывший десантник, герой. Однажды девушку ночью на улице от трех негодяев спас. И вот этот Юрка хотел себе вены вскрыть. А тут товарищ звонит: «Юрка, как дела?» Тот говорит: «Веришь, уже нож на вене. Все достало, не могу жить. Спасибо, что позвонил». – «Приезжай ко мне в гости, будем чай пить». Юрка тут же собрался и приехал.

Представляете, вот так просто взял, набрал, позвонил – спас человека! А мы ведь эгоисты: «А чего я буду звонить всем?» Подумать о другом человеке хорошо – уже подвиг.

Вопрос христианина:

– Может ли подвиг быть бесполезным?

– Множество подвигов абсолютно бесполезны. Причем в религиозной жизни их еще больше, чем в нерелигиозной. В нерелигиозной жизни может быть поворот рек куда-нибудь с юга на север или с севера на юг, затопление каких-нибудь сел, создание каких-то искусственных морей, ну мало ли что? Поэтому перед тем, как делать что-либо, нужно сто раз подумать.

И если мы видим подвижника, то мы должны, конечно, озаботиться вопросом, а вообще он правильный или нет. Потому что неправильный подвижник – это очень опасный человек.

С одной стороны, подвиг нужен везде, с другой стороны, есть подвижники, которых нужно останавливать. Бывает и бесовский подвиг, а есть подвиг просто дурацкий, ненужный. И человеку в данной ситуации требуется рассудительность и ум. Бывает худение бесполезное: бедные женщины мучают себя всякими диетами. Мужики накачиваются стероидами, что-то из себя изображают. Ну что это? Разве это действительно необходимо?

А в старости главный подвиг – это смирение. Например, нога у человека болит, память слаба, денег мало. Пусть он сидит себе в квартире и читает Иисусову молитву 30 раз в день, не более того. Пешее паломничество, например, уже не для него. Молодым это нужно, а старым – нет. Старым нужно просто терпеть болезни и слабости свои.

Запреты и повеления – необходимые элементы жизни верующего

Когда Господь создавал человека, Он дал ему как разумному существу запреты и повеления. Мы усматриваем в этом некий базовый принцип существования человека. Запрет, данный Адаму, был: «Ешьте все, только оттуда не ешьте», – простейший запрет, но он был. Повеление – возделывать и оберегать Эдемский сад, этот рай, в котором они были поселены.

Потом, когда заповеди были даны Моисею, тоже было определено «делай» и «не делай»: «чти отца и матерь», «помни день субботний» и «не прелюбодействуй», «не кради».

Древние мудрецы писали, что человек, который не различает запретное от разрешенного, небесное от земного, временное от вечного, не является человеком. Человеку нужно уметь различать небо и землю, «можно» и «нельзя», «свято» и «грешно».

Действительно ли система запретов так же нужна, как система повелений, поощрений и благословений? Поразмышлять об этом нужно каждому человеку.

Запреты на небе и на земле

Система запретов и разрешений связана с попыткой выстроить идеальную модель общества. Потому что запреты ограждают, а повеления мотивируют, и это все, в конце концов, касается всех людей и в результате может привести к гармонизации общества или к его хаотизации. Я согласен с афористической мыслью о том, что в аду – демократия, а на небе – царство, хотя с поправкой.

Тот, кто читал «Божественную комедию», знает, что адская реальность тоже иерархична. Бесы не пребывают в толпе, вечно галдящие, вечно шумящие. Там есть свои Власти, свои Архангелы, свои Ангелы. Там есть все те структурные подразделения бывшего ангельского мира, которые нарушили свой чин, но сохранили некую власть и силу. Бесовский мир – это не хаос, это выстроенные боевые порядки, армия черных существ. У зла тоже есть структура.

Это можно проследить и на примере бандитских сообществ. Скажем, коза ностра – это очень структурированная организация, да и любая серьезная мафиозная организация тоже хорошо структурирована. У них есть свои «за», свои «против», свои «можно» и «нельзя».

Когда запретов слишком много

В Писании есть несколько раз повторяющееся выражение: «не добавляй и не отнимай». В Откровении Иоанна Богослова встречаются слова о том, что, кто отнимет от этой книги, отнимется от книги жизни, кто добавит – добавятся ему язвы.

«Не добавляй и не отнимай» – это очень важный принцип церковной жизни. Там, где он нарушается, возникают проблемы. Если добавить человеку кучу разных заповедей, не оговоренных Самим Господом Богом, мы усложним человеческую жизнь, но потом он сбросит с себя все, в том числе и все заповеди.

Мы все помним историю встречи Евы и змея в раю. Там рассказывается так. Когда змей спросил Еву: «Правда ли, что Бог запретил вам есть от всех деревьев в раю?» Она сказала: «Нет, Господь Бог разрешил нам есть от всех деревьев в раю, “а вот от этого дерева, – сказал Господь Бог, – не ешьте от него”». Тут надо было точку ставить, потому что Бог только это и сказал, но она добавила: «Не ешьте от него… и не прикасайтесь».

После говорится, что она взяла и ела, и дала мужу, он ел. А вот еврейская Агада, часть Талмуда, говорит, что змей был хитрый, и он мордой ткнул ее в руку, и она как бы случайно прикоснулась к этому плоду. Тогда он сказал ей: «Видишь, прикоснулась – не умерла, ну так и съешь – не умрешь». Получается, она добавила там, где не нужно добавлять, и потеряла все.

Когда мы добавляем лишнее к тому, что сделал Господь, а к сделанному Богом добавить ничего нельзя, мы рискуем потерять все. Третьего пола нету, есть два. Значит, третий добавлять не нужно, иначе мы разрушим все, что нам подарено.

Нужно внимательно разбираться, где есть Божия воля и Божий допуск, где Его прямая воля, где Он разрешил и где не надо усиливать, так сказать, своими человеческими руками это здание запретов и повелений. Иначе можно одеть человека в такую броню запретов, что он задохнется внутри. Он не только будет защищен от ударов снаружи, он еще и будет умирать внутри этой брони от недостатка воздуха.

Во время студенческих движений во Франции во времена Шарля де Голля был лозунг: «Запрещается запрещать». Так что запреты – это стенобитное орудие, которым разрушается традиционный мир. Если он будет разрушен до основания, то уже ничего построить не удастся, придется бежать куда-то. Надоело бегать, жить хочется.

Необходимость ограничений в жизни детей

Ручей без берегов – это миргородская лужа. То есть все, имеющее формы, имеет границы. Есть бесформенная глыба, которая может стать красивой статуей, но для этого нужно придать ей форму, отсечь лишнее и со строгим соблюдением пропорций, норм придать ей форму, допустим, атлета или девушки и т. д. Вот то же самое и с воспитанием детей: не ограничивать их просто нельзя.

Есть такая литература из серии ЖЗЛ (жизнь замечательных людей). Все, кто попал в ЖЗЛ, уникальные люди: ученые, военные и религиозные деятели, путешественники и многие другие. У них было детство, полное трудов, учебы и запретов. А те, кто вырос во вседозволенности, абсолютно бесплодны на выходе во взрослую жизнь. Это аксиома.

Церковные ограничения в современности

Существуют некоторые нормы церковной жизни, которые инерционно перенеслись к нам из одного культурного поля в другое без особой нужды, а иногда просто нужда в них закончилась. Если брать со всей строгостью слова апостола Павла «жена в церкви да молчит», тогда все хоры должны замолкнуть, потому что в хорах на литургии поют в основном женщины.

Есть некоторые вещи, которые требуют аккуратного пересмотра, с тем чтобы нам понять, как в новых условиях встроить их в свою жизнь. В общем, любую норму мы должны вытащить на свет разных понятий и определить, работает ли она в наших условиях.

Не нужно все ломать и менять, но не нужно и пытаться жить жизнью V или VII века, это невозможно. Жизнь – это вообще задача непростая. Если когда-нибудь у кого-то были иллюзии, что можно взять сборник правил, выучить их и по ним поступать, это будет правильно, на душе мир, то это ошибочно, такого сборника правил нет.

Серафима Саровского спрашивали: «Батюшка, а когда нужно говорить, а когда лучше помолчать?» А он сказал, что надо знать Духа Божьего, тогда и поймешь. А как человеку все жизненные ситуации описать, чтобы он понял? Это невозможно. Нужно поступать каждый раз творчески.

Вопрос христианина:

– Какие есть важные запреты и повеления для молодежи, которая воцерковляется?

– Мы возвращаемся к запретам элементарным. Не пить в незнакомой компании. Ведь можно туда войти одним человеком, выйти другим и потом всю жизнь плакать.

Нельзя завидовать. Надо уметь радоваться успеху другого человека. Если имеет человек такую благородную широкую душу, когда он умеет радоваться чужому счастью, он сам без счастья не останется.

Вот заходит молодая пара венчаться в храм, а вы почему-то мимо шли, и почему-то у вас есть ровно минут сорок свободного времени. Зайдите за ними, помолитесь за них. Уже за одно это Господь Бог и вас приведет когда-нибудь в это же место со своим избранником для того же таинства. Умейте включаться в чужую жизнь, смотреть на чужую беду, даже когда вам плохо. Ведь ваше «плохо» – это совершенное «хорошо» по сравнению с некоторым «плохо». Себя все время помнить нельзя. Иногда себя нужно забывать.

Чистота – оплот нравственности. Всегда ли она достижима?

Чистота существует в самых разных аспектах, начиная с бытовой чистоты и заканчивая чистотой душевной. Верующего человека не может не оскорблять грязь вокруг. В местах отдыха, транспорте, на остановках, на берегах рек остатки пиршеств лежат вокруг нас позорными кучами мусора. Стыдно, потому что есть места на земле, где этого нет.

Неумение, нежелание убирать за собой – это не специфическая русская черта, скорее – интернациональная. Побывав во многих странах, я видел много грязи в самых разных городах: и в Берлине, и в Париже чистота далеко не везде.

Корни этой проблемы уходят в нравственность людей. Человек, который выкинул, плюнул, смял, пребывает в определенном душевном настроении. Поэтому понятие чистоты неумолимо выводит нас к более глубоким вещам – к чистоте помыслов, намерений.

Возвращение утраченной чистоты

Если чистота души и тела утрачена, ее можно вернуть. Она даже может быть больше, нежели изначально. Ребенок, например, чист по неведению. Его чистота вызывает умиление, веселую улыбку на лице взрослого, она бессомнительная, ей можно умиляться, но ребенка не за что хвалить.

Так же и у человека взрослого. Скажем, у него может быть чистота неведающего человека. Кстати, слово «невеста» имеет именно эти корни и означает «не ведающая ничего». Потом она вступает в супружество, узнает жизнь совершенно с другой стороны. У нее приобретается некое совершенно новое знание, по отношению к которому она тогдашняя была действительно не ведающая, она ничего не знала еще.

Так вот, когда люди вступают в жизнь и как-то пачкаются от этой жизни, они могут вернуть себе чистоту на другом уровне, на состоянии приобретенного неведения, уже заслуживающего похвалы.

Например, у Марии Египетской чистота была приобретенная – она была гораздо больше, чем чистота потерянная. Она потеряла себя как девушка. Но приобрела потом гораздо больше. Поэтому можно сказать, что вернуть себе чистоту, пожалуй, уже нельзя, потому что ничего не возвращается, но приобрести ее заново в большем виде и в большем качестве можно.

То есть человек, наученный опытом, слезами, милостынями, трудом, смиренным помыслом о себе, покаянием, доверием Богу и желанием оправдаться в Боге от грязей своих, он может взойти выше, чем он был. Святые ведь не просто как дети – они больше детей и лучше детей. Потому что дети не знают зла и беззащитны перед злом, а святой человек знает зло, отвергает его и воюет с ним.

Природа и город

Многие считают, что сохранить чистоту души удастся в лесу, подальше от больших городов. Это верно отчасти. Если мы хотим только ругать города за то, что в городах грех концентрируется, надо признать, что в них есть и хорошее: университеты, больницы, музеи, консерватории, библиотеки, храмы и еще много полезного. Конечно, и клоаку всегда можно найти: ночные бары, бандитские притоны.

Многие люди сегодняшние устают от городской жизни и сознательно меняют ее на деревню. Вы эти примеры слышали и знаете. Причем простые люди этого не делают. У обычного человека на это не хватает ни смелости, ни ума. Обычно на такой шаг решается человек, достигший чего-то в жизни. Есть такое движение в современном человеке. Спасает ли это человека от греха? Нет.

Когда Каин убил Авеля, в каком городе они жили? Ни в каком. Какая реклама светила Каину в глаза? Никакая. Какие вообще соблазны были у Каина? Какие бары его окружали? Никакие. Какие женщины звали его к себе на грех? Никакие. Он просто убил своего брата на лоне чистой природы. И сделал это из зависти. То есть грех в нем был.

Грех все равно догонит человека, вылезет изнутри. Другое дело, что на природе он будет по-другому думать об этой же самой природе, поскольку она его кормит, а разумный человек, конечно, бережет то, от чего кормится.

Он не будет выливать мазут в речку, не будет ломать без толку ветки у деревьев, потому что он здесь живет, он знает здесь каждую тропиночку, и с животными он в паритетных отношениях, их уважает, не убивает все подряд.

Живущий на природе научается умеренности. Настоящее облагораживание, может быть, и происходит поближе к природе, где человек становится смиреннее, спокойнее, тише, и он чувствует свою зависимость от этого дерева, от этого родника, от этого солнца, от этого снега.

Обучение неряшливого человека

Бытовая замарашливость, неумение или нежелание убирать за собой не лечится замечанием. Вы просто поссоритесь с людьми, и все. Как говорится, обличай премудрого, и возлюбит тя. Не обличай нечестивого, обличение бо нечестивому – рана ему.

Если перед вами сложившийся взрослый человек, который так ведет себя, значит, что-то пропущено в его воспитании, что-то не сказано вовремя ни папой, ни мамой, ни бабушкой, ни школьным преподавателем, ни каким-то товарищем. Зачем вы будете его вытаскивать из этой лужи? Это неблагодарное занятие.

Скорее всего, этот человек затаит на нас какую-то обиду, потому что грешники не любят прощать. Гораздо тяжелее, но единственно, мне кажется, правильно – это самому вести себя аккуратно, может быть, таким примером люди вразумятся.

В монашеских книгах есть такой совет. Допустим, монах приходит в келью к кому-то, а у него можно ногу сломить, хаос. Он должен подумать при этом про себя: слава Богу за все, этот брат настолько увлечен духовными мыслями, что вообще не обращает внимания на житейский порядок. А если монах приходит, например, к другому брату, у которого, как в кают-компании на хорошем корабле, все на своих местах, он должен подумать: слава Богу за все, у этого брата так хорошо все в душе, что у него и вокруг все хорошо.

То есть наша задача – делать правильно самим то, что нужно делать, и при этом не осуждать других людей, не брать на себя степень учителя, потому что она очень тяжелая.

Информационная переборчивость христианина

Мы не едим все подряд, правда? У нас у каждого есть какие-то свои пищевые пристрастия, и мы не хотим есть, например, с грязной тарелки или поднимать еду с пола. Должна быть и информационная переборчивость. Умение работать с информацией – это один из факторов национальной безопасности.

Что такое, например, революция в России? Это зараженность умов русских людей чужими идеями. То есть просто люди не умели работать с информацией. Они читали какую-то книжонку какого-то Сен-Симона или какого-то Фурье, или какого-нибудь Прудона, или какого-то Карла Маркса – и сразу некритично впитывали это в себя. Эта информация растворялась в них, и они становились носителями чуждой идеологии.

Поэтому умение работать с информацией, очищать ее – это фактор выживания современного человека. И в каждой стране нужно, чтобы людей учили работать с информацией, работать с текстом. Например, берешь текст, читаешь и делаешь из него выводы. Читаешь между строк, пытаешься понять, что здесь говорится.

Не все подряд в себя пускать – это признак умного человека. Не нужно смотреть, читать, слушать все без разбора, надо какие-то барьеры ставить. А основы этой фильтрации информации закладываются в детстве, когда родители до определенного времени ограждают ребенка от грязи массмедиа.

Вопрос христианина:

– Может ли грязь быть во благо?

– Грязь во благо может быть. У Оригена есть парадоксальное выражение о том, как некоторые души настолько осквернились грехами, что возгнушались сами себя, и от великой ненависти к той грязи, в которой они провели много времени, совершили героический рывок и вырвались из нее.

Хуже всего, страшнее всего на самом деле не грязные и не чистые люди, а никакие. Они и добра особого не делают, и грешат не очень сильно, но никуда не рвутся, не стремятся. Крылья они не отращивают, и не хотят они никуда лететь. Им нравится то, что вот они так себе живут. Для того чтобы оправдать себя, они говорят: «Вон как люди грешат. Я по сравнению с ними вообще ягненок. Я чуть-чуть…» Вот они и не вверх, и не вниз, ни Богу свечка, ни врагу кочерга, ни туда ни сюда – это опасные люди.

В Апокалипсисе, если помните, говорят: «О, если бы ты был холоден или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих». То есть ты отвратителен, ты никакой.

А есть люди неуемные, неистовые. Они могут в грех зарыться прямо с головой, а потом оттуда вылезают со словами: «Нет, я так жить не буду» – и наверх. Поэтому, когда упал человек, не сильно переживайте. Силен Бог поднять его. И пророк Михей писал: «Не радуйся ради меня, неприятельница моя! Хоть я упал, но встану; хотя я во мраке, но Господь – свет для меня». Это голос человека, который в грехе живет, но в грехе жить не хочет.

Место силы и связи с прошлым. Почему не надо бояться кладбища?

В современном мире смерть задвинута за скобки сознания. Такое впечатление, что никто никогда не умирает, все бегают, веселятся, живут, занимаются спортом, чистят зубы. По крайней мере, реклама о смерти не говорит. Но смерть присутствует в нашей жизни, доминирует в ней, довлеет над нами, и мы от нее никуда не убежим.

Кладбище – город мертвых. Это поэтическое место, где обязательно нужно бывать. В любом городе, куда бы мы ни приезжали, наверное, сначала нужно идти не в театр, музей или магазин, а на кладбище. Это места будущего воскресения, места оплаканные, убивающие иллюзии, куда нужно приходить с молитвой, где можно просто побродить между могил, почитать имена и фамилии на надгробных крестах или памятниках.

Кладбище выступает важным компонентом культуры, без которого ничего другого нет. Кто-то умный сказал, что отношение к смерти делает культуру. То есть любая культура – исламская, иудейская, христианская, постхристианская – это отношение к смерти. Этой темы не надо бояться.

Как писал А. С. Пушкин:

 
Два чувства дивно близки нам,
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
 

Прогулки среди могил

Кладбище как место прогулок возникло в европейской культуре примерно в XVIII веке. Это произошло в Англии при помощи некоторых деятелей культуры, когда появились кладбищенская проза, кладбищенская поэзия. Чуть позже на кладбищах начали рисовать пейзажи. А еще – назначать романтические свидания.

В Париже, например, есть знаменитое кладбище Пер-Лашез. Там встречались влюбленные в XVIII и XIX веках. Если молодой человек, приглашая барышню на свидание, говорил: «Встретимся на Пер-Лашез», – она не пугалась этого, это было совершенно нормально.

Более того, еще раньше, в XIII–XIV веках, на кладбищах справляли свадьбы. Люди просто приходили на кладбище и на могилах своих родных праздновали свадьбы. И если кого-нибудь хоронили рядом, это им совершенно не мешало. Тогда смерть была впущена в сознание людей, то есть она была публичной. Это была постоянная, находящаяся рядом реальность, о которой говорили все. О сексе же говорить было нельзя. Сейчас все это поменялось. Филипп Арьес, французский культуролог, и Мишель Фуко, французский философ, пишут, что сейчас секс стал публичен, а смерть табуирована.

Я считаю, что отношение к смерти делает человека человеком, потому что ни у одного животного нет погребального плача. Животные не плачут по покойнику, разве что слоны, которые грустно трубят и бродят вокруг павшего сородича. Они помнят место смерти и приходят туда спустя некоторое время. Все остальные животные смерти не замечают. То есть у животных нет отношения к смерти. У них нет кладбищ, погребальной молитвы, нет ничего, что выстраивается вокруг этого.

Человек – единственное существо, которое относится к смерти торжественно, которое страшится ее и думает о ней. Это делает человека человеком, а все остальное – поесть, родить, все эти вегетативные, социальные функции – у животных тоже есть.

Христианский взгляд на кладбища

У христиан в разные времена были разные отношения именно к месту погребения. Например, могила Моцарта отсутствует, потому что католики, протестанты в XVII–XVIII веках хоронились по разрядам. У Моцарта было погребение третьего разряда – свой гроб, но общая могила. Второй разряд – когда у человека будет и свой гроб, и отдельная могила, ну и первый разряд – когда у человека свой гроб, своя могила и памятник на ней.

Слово «хоронить» означает прятать. По сути, человек прячет своего покойника, сопровождая это какими-то обрядами.

В православной традиции мы смотрим на место погребения как на место будущего воскресения. Христианство не просто утверждает, что душа живет после смерти. Оно утверждает воскресение тел, то есть то, что тело поднимется. То самое тело, которое легло, оно обновится, очистится, поднимется из земли на том месте, где его положили. В день суда кладбище будет словно заколосившаяся нива, а пока это только нива засеянная. Смерть сеет людей в землю, и мы знаем эти места. Мы приходим туда, для того чтобы помолиться Богу об умершем человеке там, где он поднимется из земли. Когда вы приходите на кладбище, читайте «Символ веры», то есть «чаю воскресения мертвых». С этими словами заходите на кладбище.

Места захоронений – это своего рода наши точки силы, это соединение прошлого с будущим. То есть это целая школа, школа общения именно с телом, не только с душой. С душой можно везде общаться, а это отношение именно к телу, которое тоже воскреснет.

У митрополита Антония (Сурожского), царство ему небесное, есть такой момент. Один из его прихожан случайно убил свою невесту. Это было во время гражданской войны, было что-то непонятное, какая-то стрельба. Юноша в кого-то стрелял, но попал в девушку, которую любил и на которой должен был жениться. Прошло много лет, много слез он выплакал. Он молился, заказывал панихиды, но сердце его не успокаивалось. Митрополит Антоний спросил у него:

– А вы знаете, где она похоронена?

– Знаю.

– Пойдите к ней на могилу и поговорите с ней. Вы все время говорите о ней с Богом, а попробуйте поговорить с ней.

И, вы знаете, это сработало. Он пошел к ней на могилу и стал говорить ей на месте ее погребения: «Столько лет прошло. Прости меня», – и он почувствовал, что его слышат.

То есть с покойником можно поговорить. Усопшие же все знают, они только сказать ничего не могут, им просто Бог не велит.

Поэтому нужно прийти, посидеть возле них. Если молиться не умеете, поговорите с ними, а если умеете, встаньте, помолитесь. Прочитайте «Отче наш», «Богородицу», «Верую», «Помилуй мя, Боже», «Живый в помощи Вышняго», пропойте литию для мирян «Со духи праведных», «Вечную память». А чего стоять как мумия? Получается, что все немые. Болтать-то все умеют, а молиться никто не хочет.

Вопрос христианина:

– Можно ли приносить пищу на кладбища, проводить там трапезу?

– Язычники на кладбищах ели всегда. Тризны на кладбищах означали стирание границ между живыми и мертвыми. То есть то, что мы едим рядом с мертвецами, – это знак того, что они приглашаются к столу.

Христианам на кладбищах есть не надо. Еда, питье, особенно алкоголь на Пасху или в другие дни – это, конечно, остатки языческого мышления, которое этаким контрабасом залезло в христианскую жизнь и там звучит. Это грешно. На кладбище нужна молитва и больше ничего.

Приходя на кладбище, нужно взять с собой все, что необходимо для уборки, – метлу, веник, водичку. Нужно принести живые цветы, а старые забрать, нужно там подмести, помолиться, поговорить с покойником.

Повод переосмыслить жизнь. Зачем иногда нужно говорить о смерти?

В религиозной практике тему смерти нельзя обойти стороной. Любая религия так или иначе сносится с этой главной реальностью нашего бытия и должна дать ответ на то, что с этим делать.

Человек на протяжении всего своего исторического бытия стремился преодолеть смерть. Если об нее разбивается все, какой смысл в богатстве? Какой смысл, скажем, в успехе, славе, военных победах, в каких-то дерзаниях, мечтаниях? Какой смысл вообще в деятельности человеческой, если так неумолимо она царствует в мире? Как прекрасно сказано в одной церковной книге, «царствует, но не вечнует». То есть ей уже положен предел Иисусом Христом, Его Воскресением, но не все это чувствуют, и не все этим живут.

На самом деле смерть мотивирующая, то есть она заставляет переосмыслить все. Ценность всех вещей на ее фоне меняется. Хотя бы даже для переоценки ценностей нужно иногда говорить о ней. Может быть, по субботам, когда Церковь молится за покойных.

С какой-то точки зрения смерти нет, потому что святые живы. Николай Чудотворец умер вон когда и вон где, а его по всему миру знают. И он появляется и приходит, и помогает. Значит, он не умер. Значит, «весь я не умру», как Пушкин писал, да? В поморских рассказах говорят: «Смерть придет – не все возьмет, только свое возьмет. А всего забрать не может».

Естественность страха смерти

Догробовая боль и загробная боль нас пугают. Есть некий страх перед встречей с неизвестной реальностью. Безусловно, нас за сердце держат многие привязанности, и отрыв от них – это потеря. Любое расставание с дорогим человеком поражает наши сердца примерно тем же, только в меньшей дозе, чем поражаются во время смертного разлучения. Мы чувствуем, что что-то теряем. Поэтому мы боимся боли, боимся загробной реальности, и это все вместе составляет картину тревоги, страха перед расставанием с жизнью.

Один греческий философ сказал, что смерти бояться не надо, потому что когда мы есть, то смерти нет, а когда смерть есть, то нас нет. Но это хороший такой софизм. А на самом деле софизмами от смерти, кстати, не отмашешься, от нее этими лютиками не защитишься.

Такова общечеловеческая проблематика. Благо, что мы имеем в лице Иисуса Христа искупителя и избавителя, победителя смерти. Вот с этим утешением уже как-то полегче.

Есть сны, которые помнятся, а есть сны, которые растворяются в памяти тут же после пробуждения. Как отлетевший сон земная реальность представляется, возможно, человеку уходящему, зашагнувшему туда, за эту грань, но там есть своя реальность. И она какая-то очень специфичная, в которую человека не пускают посмотреть глазиком. «А можно глянуть, как там, что там?» Есть такие, которых пускают, но они потом ничего об этом не рассказывают.

Тот же Лазарь Четверодневный ничего про смерть не рассказывал, хотя мог бы. Сказал бы: «Я был мертвый, я уже разлагался, меня Иисус Христос воскресил. Я больше всех людей знаю об этом, потому что никто такого опыта четверодневного пребывания во гробе не имеет».

Он мог бы быть рупором этой темы, а он вообще молчал. Нет, ну, наверняка его спрашивали: «А как там, а что там?» – а он ни слова. Очевидно, эта реальность такая, которая плохо заходит в слова, то есть она плохо формулируется, может быть. Или есть какой-то священный запрет на разглашение того, что ты видел.

Отношение к покойному телу

Когда я несколько раз видел, как в моргах рабочие носят усопших, я, по-моему, взирал на один из коридоров преисподней.

Мне бы хотелось, чтобы человек оформил и носил с собой бумажку, где будет написано: «Я не хочу, чтобы меня вскрывали, чтоб во мне после смерти копались и потрошили меня». Оставьте в покое человека, имейте какое-то маленькое уважение к его телу, которое было живое и потом еще воскреснет.

Для того чтобы уважать право человека хотеть чего-то или не хотеть, нужно, чтобы у людей было хотя бы минимальное религиозное сознание. Безбожнику совсем неинтересно, что ты хочешь, что ты не хочешь. Понимаете, это такая отрыжка безбожия.

Уважать человека может родная мама и, может быть, батюшка, если он крепко верует, еще пара друзей и знакомых. А остальные просто съедают эту птичку, без всякой жалости выбрасывают перья в мусорник.

Да, это есть, это оскорбительно, это унизительно, но корни этого я вижу в безбожии, потому что все религиозные практики благоговейно относятся к человеческому телу, они знают, что с ним делать. Кто-то кремирует, кто-то отправляет на лодке в последнее путешествие, кто-то земле предает. Но они все знают, что нужно делать. А вот вскрывать и потрошить тело усопшего – атеизм, безблагодатность, безбожие. Это заложила та прежняя эпоха, а инерция жизни народа – она очень длинная. Мы не можем паровозу сказать: «Стой! Раз, два». Он еще будет катиться, катиться, катиться. Вот мы и катимся в некоторых областях нашей жизни по этому страшному пути.

И только тогда мы научимся уважать другого – и живого, и мертвого, и больного, и здорового, и женщину, и мужчину, и мальчика, и девочку, – когда у нас будет ясное понимание, что это образ Божий, это драгоценный Богу человек. А без этого ничего не получится.

Обряд отпевания у христиан

Если современный человек окажется в храме, в котором в этот момент совершается отпевание мирянина, ему откроется невероятная духовная красота. И смерть потеряет свой ужас в этот момент, когда люди стоят со свечами, когда все молятся, когда умилительно поются красивейшие слова на прекрасные мелодии.

Он вроде покойник, а он собирает к себе всех. Со свечами, поют, в белое одеваются. Почему не в черном? Вот католическое отпевание – в черном, а у нас в белом, и много свечей зажигается, потому что переходит брат наш в царство света, то есть остается земное на земле, а вечное уходит. В этот момент многие бы могли познать веру, пережить внутренний слом своих стереотипов и сказать: «Боже, как красиво они молятся, когда они умирают».

В. В. Розанов заметил, что почему-то в православии не очень красиво крестят, но зато отпевают очень красиво. Он даже спрашивал: у нас религия жизни или религия смерти?

Через обряд отпевания и можно заходить к современному человеку, такому пугливому, такому перенасыщенному предубеждениями, такому недоверчивому и такому не доверяющему Церкви. И надо, чтобы его сразила красота и ощущение другой реальности. «А, вот оно в чем дело! Так вот зачем сюда ходят!»

Если просто свечки в церкви ставить – это одно мироощущение, но когда вдруг попадете на службу, совсем другое. А на похоронах святого человека люди чувствуют такое излияние благодати, что они не знают вообще, что мы делаем: мы прощаемся с ним или мы праздник отмечаем. Угодность души человека Богу проверяется по тому чувству радости, которое, ни с того ни с сего, дает Бог отпевающим богомольцам. Они, может, и плачут, но другими слезами. Они не знают, где они – на небе или на земле.

Вопрос христианина:

– Как справиться со страхом смерти во время авиаперелета?

– Видимо, Господу угодно, чтобы среди пассажиров самолетов были люди, которые все время молятся во время перелета. Их страхи, слезы спасительно действуют на всех, кто летит вместе с ними, потому что в самолете нужно, чтобы хотя бы кто-то молился.

Я думаю, что мы можем представить себе лайнер, наполненный пассажирами, но среди которых никто не молится. Зато когда турбулентность, будь она неладна, то сразу молитесь, молитесь.

Мой хороший знакомый владыка всегда летает в рясе, в монашеском. И когда что-нибудь такое начинается, весь самолет его тут же находит, и он говорит: «Давайте, молитесь. Что вы тут не молитесь? Видите, нас трясет как». Христиане могут брать с собой в самолет любимые молитвословия, какой-то акафист, Псалтирь или что-то, что они обычно читают.

Медицина исцеляет или калечит? О моральных основах врачевания

Когда мы говорим про нового человека, про новый мир, то мы не можем не упомянуть о медицине. Она позволяет человеку сегодня делать какие-то сложные вещи, которые раньше были просто невозможны. Он хотел, но она не умела, а теперь она умеет и он хочет. Но морально человек ниже, чем он должен был бы быть, поэтому возможны, скажем, ЭКО, аборты, смена пола. Это все медицина.

Нам нужно об этом говорить, потому что, кроме Церкви и верующих людей, кроме Библии Святой, никто это все не переоценит и не расставит акценты. Медицина может сейчас делать что хочешь, а человек лучше не стал. Собственно, здесь-то страх и закопан.

Врачебная этика

Если верующий врач говорит: «Я не хочу быть больше врачом, потому что вся врачебная индустрия направлена на греховное обслуживание человека» или, наоборот: «Да ладно, я буду делать все, что у меня попросят, но я буду бежать каждый раз на исповедь», – в таком режиме, конечно, долго жить не получится. Я думаю, что золотая середина здесь заключается в неком исповедничестве.

Врачи, которые имеют моральные принципы, должны быть исповедниками истины на своем рабочем месте, говорить: «Я этого делать не буду!» Если доктор не хочет делать аборты, никто его заставить не может, поэтому он должен сказать: «Я аборты не делаю. Идите к Сидорову. Сидоров вам все, что хочешь, сделает».

Если вы читали роман Теодора Драйзера «Американская трагедия», в котором описаны 30-е годы XX века, то знаете, что в американской врачебной среде того времени было оскорбление: «Вы настолько бессовестный человек, что вы даже аборт сделать можете». То есть врачи в 1930-х годах, еще ровно 90 лет назад, в Америке, в Европе мыслили по-другому, у них была иная врачебная этика. В России – нет, уже большевики здесь были, у нас все по-другому благодаря Ленину.

Врач, имеющий нравственные ориентиры, должен себе написать, чего он не будет делать, и строго придерживаться этого списка. На самом деле в истинной клятве Гиппократа (не в клятве советских врачей) говорится о том, что лекарь никогда не будет давать абортивное средство женщине; детей учителя будет считать своими братьями и сестрами; никогда не вступит в половые отношения с пациентом.

Я за то, чтобы у нас были врачи с христианскими принципами. Если у нас их нет, что это значит? Значит, у этих врачей нет верующих родителей. А еще что? У этих врачей нет верующих преподавателей. Тогда это наша коллективная вина. Все эти аборты, липосакции, всякие прочие безобразия – это все коллективная вина, потому что мы, священники, не научили, мама не поругала, профессор не подсказал.

Христос лечащий

Люди, работающие в медицине, – это страшно уставшие люди. У них притупляется порог восприятия. Если они начнут сопереживать каждому болящему человеку, то не протянут и пару дней. Они устают от работы с чужой болью, с чужим криком, с чужими сорванными нервами, с чужой бессонницей, с чужой патологией какой-нибудь. Поэтому их нужно пожалеть.

Вообще у медиков, по идее, должна быть специальная психологическая подготовка. Давно уже нужно было бы понять, что медик – это не просто человек. Многие, например, при виде крови падают в обморок, а он с этой кровью всю жизнь возится. С какими глазами он потом садится ужинать?

В лечении встречаются два человека: Христос лечащий и Христос страдающий. Когда к больному человеку идет доктор, то что доктор себе говорит? «Я бегу к нему, потому что там Христос. Он страдает, я иду помогать ему». А что думает больной? «Сейчас ко мне Христос придет. Он придет и меня вылечит». То есть Христос исцеляющий встречается с Христом страдающим. Из этого выросла европейская медицина – из сострадания и любви.

Быть доктором – это абсолютно христианское занятие, и наш цивилизационный грех заключается в том, что мы отдали это ремесло в руки безбожников, и они там делают с человеком, что хотят.

Необходимость обследований

Я думаю, что нужно как можно меньше ходить к врачам. Помню, была история: приходит ко мне женщина заплаканная. Говорю: «Что такое, Наташа?» Она говорит: «Да врач сказал, что у меня какой-то урод внутри». Она, конечно, в истерику, в слезы. Я ей говорю: «Подожди». А поскольку у меня такая история была перед тем еще с одной женщиной, я знаю, что они врут, эти сволочи. Я ей говорю: «Слушай, какие уроды! Видишь вот этого мальчика? Про него тоже такое говорили». Она доносила, ребенка нормального родила.

Вот такие врачи все равно что убийцы. Они болтают что хотят. Поэтому не нужно к таким врачам ходить. Они не любят вас, они не нужны вам. Вы им не нужны, они вам не нужны. Им нужны ваши деньги, ваши ресурсы, нужно подсадить вас на иглу своих зависимостей, чтобы вы ходили к ним постоянно, нуждались в них.

Если вы нашли хорошего врача, вы счастливчик. Он будет вас любить, он будет вам помогать. Что должен врач сделать? Он должен вас исцелить, чтобы вы больше к нему не приходили. А если он хочет, чтобы вы приходили к нему еще и еще раз, значит, он нехороший врач, значит, у него есть корыстный материал внутри. Все абортники – преступники. Они все перед Иисусом Христом будут стоять как убийцы. И еще не знаю, кто больше виноват – Гиммлер, Гейдрих, Берия или Пупкин какой-нибудь, врач районной больницы, потому что он убил не меньше людей за свою практическую деятельность.

Кара Господня для грешных врачей

Если бы Он бил молнией в лысину каждого грешника, то мы бы ходили между кучек пепла по улице. Нужно понимать, человек – это очень сложное существо. Мы люди. И как хорошо, что Бог не карает грешников, Он бы нас карал вместе с ними. Мы такие же грешники, как и все остальные. Как хорошо, что Он терпит, ждет, милует.

Люди вообще должны вразумляться людьми, не ангелами и не Богом. И именно люди должны исправлять людей, не ангелы и не собаки, и не кошки, и не канарейки, и не архангел Михаил, и не Христос Спаситель, и не Матерь Божия. Это все крайние случаи.

Надо, чтобы люди исцеляли людей, поэтому каждый грешащий человек имеет возле себя еще кого-то, кто его любит, скажем, сына, дочку, папу, маму, родного брата, какого-то дядю, тетю. И вот они должны говорить: «Слушай, перестань. Больше этого не делай». Кто-то должен это сказать: «Петя, ты плохой, ты убиваешь детей». Не надо тревожить Господа, чтобы Он с небес сходил для Пети специально. У вас есть совесть, вы же люди, скажите ему. А его жена? У него же у самого дети есть. Скажите ему, и, может быть, вы будете услышаны.

Вопрос христианина:

– Должен ли врач быть верующим?

– Я бы не сказал, что надо оценивать врача с точки зрения верующий он или неверующий. Не нужно испытывать на предмет веры человека. Врач не должен быть верующим, он ничего никому не обязан, он должен быть честным и профессиональным. Он также может быть мусульманином, иудеем, атеистом, это неважно. Если он специалист в своем вопросе, мы пойдем к нему, доверим ему свое тело и, по сути, свою жизнь.

Конечно, мы бы хотели, чтобы все врачи были богомольные, чтобы все акафист Луке Войно-Ясенецкому пели каждое утро на память или Пантелеимону молились. Но этого не будет, поэтому мы хотим, чтобы они были просто нормальными людьми.

Желанная и недостижимая. Возможно ли получить полную свободу?

Свобода может быть очень разной. Свобода Родины, например, от захватчиков – это была понятная вещь для античного мира. При этом до пришествия Христа свобода личности отсутствовала практически полностью. Самым страшным наказанием было не четвертование, не отсечение головы, а остракизм, изгнание из общества. Как и сегодня, если в Японии желают наказать какого-нибудь человека, его станок ставят на улицу, чтобы он работал один. Отлученный от коллектива, он, скорее всего, будет испытывать страшные муки.

Когда на улицах кричат о свободе, они, сами того не зная, оперируют евангельским термином. Ведь свобода личности – это чисто христианское понятие. «Я свободен, я свободен», – вот эти все удары макаки в грудь – это все кража евангельских текстов. К сожалению, слово «свобода» – это фиговый листочек на срамное место для большинства людей. Они этим красивым термином оправдывают свое безбожие и беззаконие. Мы этого делать не хотим, мы хотим, чтобы каждое слово употреблялось правильно. Мудрый Конфуций сказал, что если вы желаете исправить гниющий мир, дайте словам правильные названия. Верное словоупотребление – это единственный залог изменения пагубной ситуации.

Неволя ради благого дела

Постоянно быть свободным человеку нельзя, иначе он потеряет вкус воли, перестанет ее ценить. В армии, в монастыре нет свободы, там нельзя нежиться, отдыхать, потягиваться. Там надо вскочить, как угорелый, и все – день начался. Несвобода, отсечение вольности, отсечение вольготности, сладости делают человека человеком.

Для детей существуют специальные спортивные лагеря, где три тренировки в день и минимум свободного времени. Из таких детей вырастают настоящие личности – сильные, терпеливые, работящие.

То же самое можно сказать про науку или искусство. Чтобы в любой сфере добиться значимых результатов, надо свою свободу потерять. Все рождается в труде, и в боли, и в страдании. О какой свободе вообще можно говорить? Вокруг есть работа. А раз работа, значит, зависимость и ответственность. Раз ответственность и зависимость, значит, абсолютной свободы нет. Значит, она и не нужна. Значит, это просто обманка и приманка.

Крик об абсолютной свободе – это бесовский крик, потому что ее на самом деле не существует. И бес это знает лучше всех. Он кричит об этом, чтобы мы повелись на это: «Я свободен!» На Болотную вы ходили? «Да здравствует свобода!» Завтра жрать будет нечего, и будете друг друга убивать за бутерброд с сыром, уже кричать не будете. А чего же сегодня кричали? Ума не хватало понять, расшифровать ситуацию, разложить ее? Все же умные вроде. Ну просчитайте на четыре шага вперед и поймите, что завтра будет совсем худо. Поэтому «свобода» – очень опасное слово в арсенале лукавого врага. Он лупит дырки в стенах словом «свобода», потому что люди глупые.

Несвободны по собственному желанию

Тема свободы логически вызывает из небытия тему несвободы. То есть скажем, что мы ассоциируем с несвободой? Зависимости. Давайте перечислим, от чего мы зависимы. Например, Wi-Fi заберите у человека – он начнет психовать, как будто на сковородке сидит. Первый вопрос любого человека, приходящего на ресепшн в отель или в ресторан к официанту – номер Wi-Fi.

Ваша свобода проверяется очень легко: сколько вы можете прожить без телевизора, без Интернета, без мобильного телефона? Купите себе мобильный телефон, которым орехи можно колоть. Там только четыре функции – отправить звонок, принять звонок, отправить СМС, принять СМС. Все. У евреев такие телефоны уже есть, называются «кошерные телефоны». Вот купите себе такой, и сразу будет видно, свободны вы или нет.

А когда стоит очередь за новым телефоном с вечера до утра, это говорит о здоровье людей? Об их свободе? Нет, они – рабы китайской цацки. Если бы они все эти деньги отдали бедным, они были бы в раю. А так они окажутся в аду вместе с китайскими цацками.

Ограничение свободы детей

Культура и цивилизация возникают там, где есть слово «нельзя». Например, безопасность и культура вождения есть только там, где исполняются запреты. Нельзя пересекать двойную сплошную, нельзя ускоряться перед пешеходным переходом, нельзя садиться за руль пьяным, нельзя проезжать на красный и т. д.

В семьях, где нет слова «нельзя», ребенку говорят: «Я тебе запрещаю», а он впадает истерику. А его за ухо подняли, дали ему под задницу, он успокоился. Все. Я враг № 1 свободного воспитания. Хулиганов повоспитывают, а нам потом жить с этими хулиганами, по улицам ходить. Они в 15 лет, когда в стайку собьются, любого здорового мужика с ног свалят.

Есть запреты, которые не требуют объяснений: уважение к мертвым, запрет на инцест, запрет на самоубийство, запрет на гомосексуализм. Это не требует объяснений, потому что все это противоестественные вещи.

И там, где нет слова «нет», невозможно воспитать настоящих людей. И если мы свободно будем воспитывать детей, то чада наши станут исчадиями. Без слова «нет» они вырастут просто в наказание, в проклятие, в первую очередь собственным родителям.

Слово «нет» – священное, великое слово. Половина заповедей имеет слово «нет»: не прелюбодействуй, не клянись ложно, не бери чужого. Без слова «нет» нет Библии, нет цивилизации. Кто не хочет это слово впустить в свою жизнь, тот антихрист или младший брат его. Всякий человек есть творение Божие, только он должен знать слово «нет». Должен! И только тогда начинает царствовать великая свобода, подаренная людям во Христе, когда мы знаем, что хорошо, а что плохо, и избираем хорошее, а злое отвергаем.

Вопрос христианина:

– Могут ли быть свободны христиане, если они рабы Божии?

– Термины «рабство» и «свобода» ярче всего прописаны у апостола Павла, и Павел говорит, что нужно вспомнить те времена, когда мы были рабами нечистоты. То есть всякий, творящий грех, есть раб греха, и вот, когда вы грешили, вы были рабами греха. Павел говорит, что, освободившись от работы греху, мы поработились Богу, в святость.

Вообще слово «раб» – это не слово «невольник». Раб – это работающий на кого-то. Работаете вы на авторитет компании, на личную прибыль, на государство, на директора своего – вот вы рабы тоже.

Христиане – добровольные работники Господа Бога. Мы все пришли к Богу в свое время, кто-то в зрелом возрасте, кто-то в детстве. Те, кто раньше не знал Иисуса Христа, помнят, что тогда они были рабами определенных вещей, страстей. Потом, когда Бог вошел в их жизнь или они впустили Его в свою жизнь, произошла переоценка ценностей. Люди начали выгонять из своей жизни некоторые вещи и пускать другие. Это все совершилось добровольно. Всякий верующий человек – добровольный работник Господа Бога. Нам ничего не приказано, нам предложено, и мы согласились.

У нас нет в Евангелии: «Я командую вам – равняйсь, смирно, пошли сюда». Он говорит людям: «Предлагаю вам, прошу вас, молю вас», такие выражения там часто повторяются. Это обращение к свободному человеку. Поэтому Евангелие, собственно, – это и есть родина свободы, оно уважает личное мнение каждого.

Глава 3. Исцели душу свою

Самооправдание христианина. Как прожить без него?

Человек – существо нравственное. Он мучается совестью и вечно задается вопросом, на кого переложить тяжесть своих грехов: на родителей, генетику, звезды, сложившиеся так или иначе, эпоху, воспитывающую нас вот именно так или иначе, дурное воспитание, школьное общение. Так наши мамы верят в то, что мы сами-то хорошие, просто друзья попались плохие.

На самом деле нужно взять свои грехи на себя, только тогда они будут легче. Крест несомый облегчается, а крест перелагаемый и сбрасываемый утягчается. Федор Достоевский писал: «Всяк за всех виноват». И это преувеличение только отчасти.

Грешное оправдание бездействия

Современный лукавый человек превращает все в самооправдание. И православие тоже у людей превращается в некий фактор отмазки от всего. Например, спрашивают нецерковного ребенка: «Ты почему хулиганишь?» Он говорит: «Ну простите меня. Я не сдержался, я ущипнул, уколол его этим самым циркулем». А церковного спросили: «Ты что вообще вытворяешь на уроке?» Он говорит: «Ну, бес попутал». То есть православный человек иногда лукавит: «дьявол сильный, я – глупый», «бес попутал», «как Бог даст». Это все оправдание лентяйства.

Безусловно, если человек берет ипотеку, то не надо говорить «как Бог даст». Он планирует, он будет работать, зарабатывать, отдавать ее. Выплатит – выдохнет и дальше планировать будет.

Александр Суворов, когда воевал, не говорил: «Ну, как Бог даст, так и повоюем». Он очень хорошо планировал свои военные операции. Внутри штаба расчерчивали карандашами планы предстоящих атак, насыпали искусственные валы, штурмовали их. Потом молились, а потом говорили: «Мы все свое сделали, Богу помолились. Теперь как Бог даст».

Так что все свое сделайте, помолитесь, дальше вперед. Если Бог скажет «нет», значит, нет. Опоздали на поезд, например, случилось землетрясение, выключилась банковская система. Ну мало ли что может произойти вообще в жизни? Но вы сделали все, что в ваших силах.

Я просил бы всех христиан XXI века не давать повода ищущим повода. Не превращайте христианство в отмазку и не делайте из него фактор самооправдания. Это похоже на детский лепет на лужайке, он не имеет смысла и не имеет основания. Человеку нужно выработать весь свой ресурс, нужно сжечь бензин до пустого бака. То есть нужно выработаться, отдать себя в той сфере, в которой он работает: в спорте, в бизнесе, в культуре. А дальше, если Бог поцелует вас в темечко, значит, из вас вырастет гений – спортивный, художественный или еще какой-то.

Христианство – это высшая точка развития человеческой нравственности, ума, силы воли и прочего, поэтому нужно стратегическое и локальное планирование. Бог может наши карты смешать, это Его право, Его воля, Он – хозяин, но мы планируем и просим благословения. Нет так нет, поплачем, смиримся.

Компенсация самооправдания

Случается так, что человек не может вынести все, что ему уготовано. Тогда важно эту неспособность, слабость чем-то компенсировать. Во-первых, нужно признаться в слабости, сказать: «Я слабый человек, какие-то вещи делать не могу вообще, а что-то могу. Вот давайте я буду делать то, что я могу».

Есть прекрасная история про одного монаха, который пошел в Нитрийскую гору вглубь Египетской пустыни, но он не мог ни поститься, ни молиться, ни поклоны класть. Но у него были большие накопления, собранные из прежней жизни, которые он забрал с собой. И он ходил каждый день на базар, покупал свежие фрукты, хлеб, воду и узнавал, где есть кто-то больной из монахов.

А в монастыре в Нитрийской горе было до пяти тысяч монахов, то есть целый город монахов, и он обходил кельи больных монахов и раздавал им воду, свежую еду, свежий хлеб. Этим занимался постоянно. Он говорит: «Я не могу делать то, что делаете вы, но что-то же я могу».

Поэтому вопрос всегда в том, где самооправдание переключается на другое занятие. Оправдывать себя до конца нельзя. Нужно поискать способы компенсации своей немощи. Да, я не могу поститься, но что-то же я могу. Да, я не могу вычитать всех молитв, засыпаю, падаю от усталости, но что-то же я могу. Да, не могу всенощную выстоять, но что-то же я могу. И нужно что-то мочь, в конце концов. Каждый может что-то.

О восстановлении душевных сил

Человек разочаруется в любом виде деятельности, который бы он ни избрал, если этот вид деятельности напрямую к Богу его не ведет. Потому что душа все-таки хочет в другую жизнь, душа тоскует по иному миру, и любой успех в менеджменте, в искусстве, в строительном деле будет томить человека недосказанностью, незаконченностью. В такие моменты не нужно искать самооправдание, обвинять себя или окружающих в том, что счастья нет. Тут требуется совсем другое – наполнить свой «бак», чтобы загореться снова.

Допустим, живет удачный менеджер, работает в крупной компании. Зарплата хорошая, есть перспективы роста, жена подобралась, кредит выплачивается. Вроде все в порядке, и любой человек вправе сказать: «Чего ты с жиру бесишься? Почему ты грустный?» А потому, что звуков небес он не слышит. И как бы успешен он ни был, у него будет червячок неудовлетворенности, ведь душа хочет другого.

В этом смысле богатые несчастнее бедных, потому что у бедного есть иллюзия: как только я стану богатым, я буду счастлив. А у богатого этой иллюзии нет. Он знает, что он богат, но несчастлив. Бедные движутся иллюзиями, что богатство решает проблемы. Оно их не решает, оно их умножает.

И вот здесь, дорогие мои, мы приходим к вопросу о том, что наш «бак» полон на заре юности, когда все еще впереди, и наполнять его нужно впоследствии по мере опустошения бензином не из нашего мира. Удачный проект, прекрасная идея, хорошая работа, новая ученая степень – это полезные вещи, и пусть будут они благословенны, но от них нельзя ждать глубокого душевного покоя и настоящей радости.

Вот, например, этот самый успешный менеджер шел из Москвы-Сити к себе в Черемушки, решил пройтись пару станций пешком и увидел, например, какую-нибудь старуху, нищую совершенно, продающую какие-нибудь ничтожные фиалки, завядшие в загазованном воздухе Москвы. Он взял, скупил все эти ничтожные цветы у нее, которые стоили-то тысячи две с половиной, и дал ей вместо двух тысяч с половиной, например, пять тысяч. И унес эти цветы, и принес их жене. Они не очень красивые, но ему было приятно.

И вдруг у него в душе родилась радость от бескорыстного поступка, потому что старуха как была бедной, так бедной и останется, пять тысяч ее не спасут, но он совершил нечто не из этого мира. То есть нелогичное, непрактичное, невыгодное. Но в эту самую секунду он может почувствовать, что совершил самое важное дело в своей жизни на протяжении, скажем, прошедшего года, и это даст ему чувство, что он живет.

Как Раскольников укокошил старуху, попутно еще одну бабу укокошил, а потом, когда отдал деньги семье пьяного Мармеладова, погибшего под колесами брички, вдруг впервые почувствовал себя настояще живущим человеком. Он почувствовал, что он живет только тогда, когда он отдал. Вот отдал и вдруг ожил. До тех пор он был мертвый.

Поэтому ваш «бак» наполнять нужно другим бензином – экологически чистым топливом, которое производится в небесных обителях. Отчего задыхается человек? От отсутствия воздуха другого мира. Почитайте биографии богатых, для того чтобы понять, что они – несчастные люди. Подражать им нельзя, там смысла нет. Они живут в аду уже сегодня.

Вопрос христианина:

– Почему человек стремится к самооправданию?

– Когда Господь спросил Адама, ел ли он с древа познания добра и зла, Адам не признался и не покаялся перед Богом. Вместо этого он начал оправдывать себя тем, что это жена, которую ему дал Господь, попросила его съесть с этого дерева. Таким образом, самооправдание корнями уходит в поведение нашего отца. То есть, когда мы самооправдываемся, мы поступаем по примеру Адама. Мы не знаем, почему он так поступил, но мы знаем, почему мы так поступаем. То есть в принципе нам есть на кого свалить. Это он заложил в нас такую модель поведения. Яблоко от яблони недалеко катится, к сожалению. Нам необходимо это исправить. Потому-то, собственно, и пришел Христос. Христос – Новый Адам (так его называл Павел), Мария – Новая Ева. Соответственно, все меняется уже во Христе в другую сторону, если, конечно, человек захочет.