Kitobni o'qish: «Спираль врачи не нашли причину. А она была в целостности. Метод Полины Ковелье»

Глава

ПРОЛОГ. Три часа ночи

Три часа ночи.

Я лежу с открытыми глазами и считаю трещины на потолке. Тело ноет. Голова тяжёлая. Анализы идеальные. Врачи разводят руками.

«Вы здоровы», — говорят они.

А я чувствую, что умираю.

Тогда я ещё не знала, что через несколько лет напишу книгу о том, как выйти из этого круга. И что причину не найдут ни врачи, ни психологи.

Её найду я сама.

И вы сможете.

ЧАСТЬ 1.

Глава 1. Точка, где всё началось

Мне было двадцать лет.

Я не болела. Не жаловалась. Не сидела по больницам. Я просто жила — как живут в двадцать: легко, не думая о теле, не считая силы. А потом, в один день, всё изменилось.

Ни с того, ни с сего.

Позвоночник.

Я не могла сидеть дольше пары часов. Не могла долго стоять. Больно было даже просто находиться в собственном теле. Но я ходила — по улицам, часами. И когда я расхаживалась, становилось немного легче. Ненадолго. Стоило сесть — всё начиналось заново.

Так начался мой круг.

Сначала — невролог. Он выслушал, посмотрел и выписал лекарство от остеохондроза. Я пропила курс. Пришла на повторный приём и сказала: не помогает.

Тогда он назначил МРТ. Я принесла снимки. Ничего страшного МРТ не показало. И он выписал ещё одно лекарство. Оно тоже не помогло.

Я пошла к другому неврологу. Он выписал свои лекарства. Я пропила курс. Не помогло.

Я вернулась. И тогда он назначил уколы.

Уколы не помогли.

Я стала искать других врачей. Ревматологи — свои лекарства. Не помогло. Ортопеды. Вертебрологи. Нейрохирурги. Я ходила по кругу и не понимала: что со мной происходит? Почему никто не может мне помочь?

Последний невролог, к которому я пришла, посоветовал обратиться к психотерапевту.

Я поверила. Пошла.

Психотерапевт выписал антидепрессанты. Препараты от тревоги.

Они не помогли.

И тогда началась настоящая депрессия. Не та, о которой говорят «мне грустно». А та, когда не видишь выхода. Когда думаешь: это никогда не закончится. Когда с каждым днём становится только хуже — хотя, казалось бы, хуже уже некуда.

В двадцать три года мне стало трудно ходить.

Я не чувствовала рук и ног. Мой позвоночник будто проваливался куда-то. Я думала: всё. Я становлюсь инвалидом.