Kitobni o'qish: «Травма глазами ребенка. Восстановление и поддержка эмоционального здоровья у детей»

Name: Травма глазами ребенка. Восстановление и поддержка эмоционального здоровья у детей
ISBN: 978-5-04-186967-0

Питер А. Левин, Мэгги Клайн

Shrift:

Peter A.Levine and Maggie Kline Trauma Through A Child’s Eyes: Awakening The Ordinary Miracle Of Healing

Научный редактор Ксения Барке, психотерапевт, клинический психолог

Отзывы специалистов в области медицины, науки и здравоохранения о книге «Травма глазами ребенка»

«Эта книга – ценнейший сборник рекомендаций по взаимодействию с детьми. Методы, описанные в ней, помогают восстановить жизненную силу, облегчить симптоматику и развить устойчивость к будущим неблагоприятным воздействиям… Я жалею, что не обладала этими навыками, когда Американский Красный Крест назначил меня в Группу специального реагирования Пентагона для работы в Вашингтоне после 11 сентября».
Лиза Р. Ладью, магистр в сфере социальной работы, старший советник, соучредитель и бывший директор Национального института массовых катастроф, Университет Айовы

«Эта книга – один из самых ценных подарков, который только можно подарить друзьям, коллегам, родителям, родственникам и всем тем, кто заботится о детях; это наш выбор для книги года».
Международная организация по научному предупреждению насилия

«Это всеобъемлющая и вдохновляющая книга, которая изменит ваше понимание того, что нужно для воспитания здоровых детей. Питер Левин и Мэгги Клайн открывают наши глаза и сердца для исцеления наших семей, наших школ и нашей хиреющей системы здравоохранения. Обязательна к прочтению».
Кастеллино, заместитель главного врача по лечебной работе исследовательской клиники BEBA

«Что может быть более вдохновляющим, чем возможность научить наших детей тому, как раскрыть свою врожденную устойчивость к стрессовым ситуациям, избавиться от травмы и вновь обрести спокойствие? Я благодарна авторам за тех детей, у которых теперь есть возможность ощутить на себе плоды их замечательной работы».
Пеппер Блэк, заместитель директора по научно-методической работе Комитета по студенческому развитию Калифорнийского университета в Беркли

«Работа с травмами, которой посвящена эта книга, являлась насущной потребностью в течение многих лет. Молодые люди испытывают все большее давление со стороны окружающей среды, поэтому нам необходимо дать им больше инструментов, которые помогут им собрать воедино ресурсы, необходимые для реагирования на это давление. Эта книга дает педагогам стратегию поддержки детей нашего тысячелетия. Я аплодирую вашей дальновидности и вашим трудам».
Тиффани Браун, д-р педагогических наук, старший психолог начальных школ объединенного школьного округа Лонг-Бич, профессор педагогической психологии Чепменского университета

«Эта книга – руководство по оказанию первой эмоциональной помощи детям всех возрастов… Предлагая простые в применении шаги, она вдохновит каждого на эффективную помощь своим детям!»
Венди Энн Маккарти, д-р философии, автор книги «Приветствуя осознанность: как поддержать целостность ребенка», учредитель Программы пренатальной и перинатальной психологии в Институте последипломного образования в Санта-Барбаре

Посвящение

Мы посвящаем эту книгу детям всего мира. Пусть их жизнь станет чуть легче, пусть они меньше страдают, пусть растут свободными от призраков травмы. Да пребудут с ними стойкость, внутренний покой и радость жизни, освященные богатством их природной мудрости. И да будем благословенны все мы. Они – наша надежда на будущее.

Питер и Мэгги

Благодарности

От Питера А. Левина

Из всех моих учителей самыми важными были дети, с которыми я работал на протяжении многих лет. Своим мужеством, энтузиазмом, непосредственностью, жизненной силой и ясными душами они показали мне, каким может быть естественное чудо исцеления. Я благодарю Мэгги за верное сотрудничество и прочное творческое партнерство, а также за ее страстную преданность делу исцеления и благополучия детей. Я благодарю также Лорина Хагера за его помощь в составлении стихов, которые вы встретите в последующих разделах книги, и Джулиану ДоВалле, которая в одиннадцать лет нарисовала иллюстрации к этим стихам. В профессиональном плане я хочу поблагодарить Ричарда Гроссингера, весь творческий коллектив North Atlantic Books и особенно Кэти Гласс и Шеннон Келли за их скрупулезную, талантливую редакторскую работу. Наконец, я хочу поблагодарить самого себя за то, что доверился своим мечтам и интуиции; а также моих родителей, которые, хотя и переживали собственные страдания, всегда делали все, что могли, поддерживая мое развитие, давая мне образование, а также воспитывая во мне дар любопытства и творчества.

От Мэгги Клайн

Во-первых, я хотела бы поблагодарить Питера Левина, моего наставника с 1994 года, который был для меня вдохновителем и неизменным путеводным светом. Он научил меня тому, как находить дорогу к моей собственной инстинктивной мудрости и творческим силам. Его дары я теперь передаю детям и семьям, которым я помогаю, а также профессионалам, которых обучаю. Я хочу поблагодарить своих родителей, Мардж и Джима: мой отец научил меня, что работа – это еще один способ проявления любви; а моя мать вселила в меня уверенность в писательских силах. Также я хотела бы выразить свою благодарность всем отважным детям, которые многому научили меня своей искренностью, любопытством, смелостью и непосредственностью и дали мне разрешение записать их истории, чтобы другие могли извлечь из них пользу. Было бы несправедливо не поблагодарить также их родителей, которые были готовы расти с ними вместе. Я считаю благословением возможность работать в городских школах Лонг-Бич, штат Калифорния, одного из самых этнически разнообразных городов страны. Наблюдая, как мои ученики преодолевают препятствия, с которыми большинству детей никогда не придется сталкиваться, я сама становилась сильнее. Я счастлива, что встретила так много преданных своему делу учителей, консультантов и директоров, благодаря которым моя работа была в радость. Я благодарна за то, что мне позволили привести в школу Биджо – мою собаку-терапевта, чтобы дать хоть какую-то отдушину подросткам, чьи души разрывают на части групповое насилие и бандитизм. Я хочу поблагодарить Кэти Гласс, нашего редактора, за ее талант, усердие и упорство в том, чтобы эта книга засияла своим собственным блеском. Я благодарна многим профессионалам, которым я преподавала принципы Соматического переживания^®, за их искренний энтузиазм, талант и мудрость, которые многому меня научили. Я благодарю своих многочисленных друзей за их поддержку и добрый настрой, особенно Кэролайн за то, что она поделилась своей историей, которую вы найдете под названием «Сила спокойствия» на этих страницах. Есть много искренних друзей Соматического переживания^®, которых я хотела бы особенно поблагодарить, – Александра Дуарте, Патти Элледж и Карен Шанч за их непосредственный вклад в книгу; Аби Блейксли, Сару Пети, Мелинду Максвелл-Смит и Джона Амодео за их проницательные редакторские предложения; а также всех помощников на моих тренингах Соматического переживания^®, которые посвятили себя исцелению травмы. И наконец, я хочу выразить свою глубочайшую признательность моему сыну Джейку за то, что он заставлял меня проявлять все лучшее во мне, терпел меня и прощал мои недостатки. Он дал мне увидеть, что именно нужно ребенку, и научил меня, как стать лучше. Я также хотела бы поблагодарить его за то, что он согласился быть моим ассистентом: выполняя мои поручения, он готовил еду и оказывал техническую поддержку во время моих многочисленных проблем с компьютером; и все это – каждый день, каждую неделю в течение всего периода, пока писалась эта книга.

Предисловие

Каждый год более четырех миллионов детей в Соединенных Штатах сталкиваются с тем или иным травматическим событием¹. Это заниженная цифра, которая верна только в том случае, если ограничить наше определение травмы очевидными негативными обстоятельствами, такими как сексуальное или физическое насилие, серьезная физическая травма, потеря близкого человека. Как показывают в своей новаторской книге Питер Левин и Мэгги Клайн, травма – это не само внешнее событие, а то, как нервная система ребенка обрабатывает это событие. Десятилетия новаторской работы Левина ясно показывают, что именно «замораживание» и хранение непереработанных, неразрешенных эмоций, вызванных неблагоприятными событиями, и вызывает долгосрочные негативные последствия.

Как врач, работающий с наркотически зависимыми людьми, я каждый день вижу, что ранние травматические переживания сохраняются в мозге и теле людей и проявляются либо в форме насилия по отношению к другим, либо в форме саморазрушительных убеждений или саморазрушающего поведения.

Предотвращение потенциально травмирующего воздействия негативного опыта, а также сопереживающая, тонкая работа с ним имеет важное значение. Теперь мы знаем, что негативные переживания не просто формируют негативные воспоминания или негативную бессознательную динамику: они могут вызывать пожизненные изменения в химии мозга и физиологии тела. Такие переживания могут оказать воздействие даже на нерожденного ребенка. Недавнее исследование показало, что у младенцев женщин, которые во время своей беременности пережили трагедию 11 сентября, в возрасте одного года был аномальный уровень гормона стресса кортизола в крови². Согласно многочисленным исследованиям на людях и животных неблагоприятные ранние переживания могут привести к постоянному дисбалансу основных химических веществ в мозге, которые модулируют настроение и поведение.

Многие «рядовые» повседневные события, которые мы считаем вполне безобидными и даже неизбежными моментами жизни, могут стать травматичными. И чем младше ребенок, тем менее очевидно вредоносные события могут оставить свой травматический след. Например, «незначительное» падение может стать травматичным, если ребенку не помочь здоровым образом переработать это происшествие, особенно если его стыдят за «бурную реакцию» или называют «слишком чувствительным». Плановая медицинская процедура также может иметь долгосрочные негативные последствия, если ребенку не оказывают должной поддержки, не подготавливают его или если его реакции не воспринимаются с должным сочувствием. Как убедительно показывают Левин и Клайн, наша культура подвергает детей травматизации многими непреднамеренными способами, от порой необоснованных инвазивных методов, использующихся при родах, и излишне формализованных, механистических педагогических методов до разводов, в которых эмоциональные потребности ребенка теряются за страданиями родителей.

Позитивный посыл этой книги заключается в том, что многие из этих травм можно предотвратить, а в случаях когда сами события неизбежны, травматического воздействия можно избежать или, по крайней мере, свести его к минимуму. Решение состоит в том, чтобы позволить детям следовать естественной траектории их эмоциональных реакций на трудные события, поощрять их в этом, не пытаясь подвергать цензуре или контролировать эти реакции, навязывая свои установки или проецируя на них наши собственные страхи и тревоги.

Основополагающая истина, изложенная авторами, заключается в том, что первая задача взрослого – следить за собственным эмоциональным состоянием, поскольку только спокойное, ободряющее и компетентное присутствие взрослого дает возможность ребенку разрядить свое напряжение. То, кем мы являемся, важнее того, что мы делаем. Точнее, наше внутреннее состояние при столкновении с травмирующей ситуацией будет диктовать как форму, так и результат того, что мы делаем. Левин и Клайн предлагают нам попрактиковаться в роли целителей травм, воспользовавшись услугами лучших из возможных инструкторов – нашими собственными телами и чувствами.

Методы защиты от травмы, описанные Левином и Клайн в этой книге, поражают своей мудростью и простотой, отличаются пошаговым вниманием к деталям и четким обоснованием их применения. Авторы позаботились о том, чтобы их практические методы применялись к конкретным потребностям, свойственным различным этапам детства, от младенчества до подросткового возраста.

Данная книга – это не академический учебник, хотя она могла бы с успехом заменить многие из них, и не книга по самопомощи, чтобы справиться с травмой самостоятельно. Это руководство, написанное для того, чтобы пробудить проницательность заботливого, любящего взрослого, будь то родитель или профессионал; это путеводитель, дающий нам возможность помочь детям преодолеть трудности, которые без нашего сострадательного и умелого вмешательства могут оставить шрамы на всю жизнь.

Я не знаю, с какой другой работой я мог бы сравнить эту книгу. Говорят, что некоторые книги своей самобытностью ломают стереотипы. Данная книга идет еще дальше: она создает свою собственную матрицу – так что все, кто заботится о здоровье и счастье детей, будут благодарны авторам за это.

Габор Матэ, врач, автор книг «Не упускайте своих детей: почему родители должны быть важнее, чем ровесники» и «Когда тело говорит „нет”: цена скрытого стресса»

Введение

Цель этой книги – стать доступным, конкретным руководством по профилактике и лечению детских травм. В этом издании вы найдете методы и практики первой необходимости, предназначенные для родителей, воспитателей и специалистов различных дисциплин, которые посвятили себя ежедневной работе с детьми в таких учреждениях, как школы, больницы, медицинские учреждения и кабинеты психотерапевта. В дополнение к простым советам, как сделать жизнь немного проще и безопаснее для всех в эти трудные времена, в книге также приводятся многочисленные примеры из обширного опыта обоих авторов.

Работа доктора Питера А. Левина базируется на его опыте в области медицинской биофизики, психофизиологии и психологии, а в основе его инновационных теорий лежит глубокое наблюдение за инстинктивным поведением диких животных в их естественной среде обитания. Он обратил внимание на их врожденную устойчивость к симптомам травмы и посвятил тридцать пять лет своей жизни разработке и усовершенствованию метода под названием Соматическое переживание^®, основанного на его открытиях в мире природы.

Уникальный подход доктора Левина к травме получил широкое признание как в светских, так и в профессиональных кругах, на национальном и на международном уровне. Его бестселлер «Пробуждение тигра. Исцеление травмы» был опубликован на двадцати четырех языках. Доктор Левин также опубликовал книгу «Исцеление травмы: новаторская программа по восстановлению мудрости вашего тела»; вышли две аудиопрограммы его авторства «Это больно не навсегда: как провести ребенка через травму» (It Won’t Hurt Forever – Guiding Your Child Through Trauma) и «Сексуальное исцеление: трансформация священной раны» (Sexual Healing: Transforming the Sacred Wound). Питер Левин – востребованный лектор, преподаватель и консультант. Он работает консультантом в «Медоуз» – ведущем центре реабилитации лиц с наркотической зависимостью в Аризоне. Доктор руководил деятельностью местных жителей в ряде общин, пострадавших от войн и стихийных бедствий. Его программа профессиональной подготовки широко распространяется по всему миру.

Мэгги Клайн, магистр наук, семейный психотерапевт, посвятила себя помощи детям всех возрастов, проработав почти тридцать лет в качестве учителя, психотерапевта и школьного психолога. Знания, полученные ею от доктора Левина более десяти лет назад, стали для нее недостающим звеном в картине эффективного и одновременно мягкого разрешения травм, позволяющим преодолевать культурные, этнические, религиозные и социально-экономические барьеры. Она творчески интегрирует искусство, игру, поэзию и историю с методом Соматического переживания^®. Мэгги использует метод Соматического переживания^® в своей частной практике, в работе с государственными школами и с родителями. Как старший преподаватель Программы профессиональной сертификации Фонда совершенствования человека доктора Левина (FHE) она также проводит тренинги по Соматическому переживанию^®. Кроме того, Мэгги участвовала в оказании помощи пострадавшим в Таиланде после разрушительного цунами 2004 года. Она сотрудничала с Питером Левином в его обучающих программах, записанных компанией Sounds True, и являлась соавтором его программы «Это больно не навсегда: как провести ребенка через травму», которая появилась в одном из выпусков журнала Mothering за январь/февраль 2002 года.

Питер и Мэгги последовали зову своих сердец – желанию облегчить ненужные страдания детей во всем мире, чьи драгоценные юные жизни были разрушены переживаниями, настолько шокирующими и ошеломляющими, что даже большинству взрослых было бы не под силу справиться с ними. Понимая, что травма порождает насилие, а насилие порождает травму, авторы поставили своей целью предоставить информацию, примеры и методы, которые разорвали бы этот порочный круг. Дети легко могут развить сильное чувство собственного «Я», когда внутреннее смятение преобразовывается во внутренний покой, давая им возможность в полной мере стать такими, какими они могут быть. В этом подробном руководстве авторы побуждают нас создавать «сообщества заботы», которые развивали бы и усиливали естественную эмоциональную устойчивость детей. Даются советы городским сообществам, школам, больницам и клиникам, как привнести в жизнь «малую толику профилактики», столь необходимую для того, чтобы направить нынешнюю волну отчаяния в новое русло.

Эта книга предлагает обнадеживающую альтернативу «действию, направленному на себя», проявляющемуся в форме тревоги и болезни, и действию вовне, направленному на других и проявляющемуся в виде гиперактивности и насилия, которые на сегодняшний день превалируют из-за наличия сильной травматической стимуляции. Питер и Мэгги приглашают вас присоединиться к их коллективной мечте о создании новой социальной структуры с помощью предлагаемых здесь мощных инструментов для лечения травмы, чтобы дети во всем мире обрели наконец настоящую свободу быть детьми.

Веб-сайт Фонда совершенствования человека: www.traumahealing.com.

Краткий обзор книги

Данная книга шаг за шагом рассказывает, как на практике оказывать первую эмоциональную помощь детям после травм и эмоциональных потрясений. Книга написана для широкой аудитории, однако отдельные ее главы будут представлять особый интерес для родителей, педагогов и медицинских работников. Травма может явиться следствием не только каких-то значительных ужасающих событий, таких как жестокое обращение или насилие, но и инцидентов, последствиям которых часто не придается особого значения, таких как мелкие ДТП, инвазивные медицинские и хирургические процедуры, разводы, расставания и падения – даже с велосипеда! Эти «заурядные» события часто не учитываются, и возможность их травматических последствий не принимается в расчет. Какова бы ни была причина травмы, хорошей новостью является то, что ее можно не только исцелить, но зачастую и предотвратить, используя навыки, которые вы узнаете из данной книги.

Эта книга родилась как результат желания авторов уменьшить ненужные страдания, предложив конкретные методы, которые могут быть использованы неравнодушными взрослыми как для предотвращения травм у детей, так и для лечения их последствий. Опираясь на почти сорокалетние исследования и опыт в этой области, доктор Левин утверждает, что в основе травмы лежит физиология. Это означает, что, поскольку при столкновении с угрозой часто нет времени на размышления, наша первичная реакция на нее инстинктивна. Мы рождаемся уже с набором определенных механизмов выживания. Такая точка зрения в значительной степени проистекает из опыта доктора Левина в области биологических наук, а уникальность его подхода основана на изучении поведения животных в дикой природе. Подробно изложенная в книге «Пробуждение тигра. Исцеление травмы», эта информация кратко приводится в первой главе данной книги.

Связь между поведением животных и феноменом человеческой травмы была впервые обнаружена доктором Левином в конце 1960-х годов, когда он заметил, что у хищных животных в дикой природе редко формируется психологическая травма, несмотря на нахождение в среде, где присутствует постоянная угроза. Дальнейшие исследования этого феномена привели его к открытию присущей животным способности буквально «стряхивать с себя» последствия угрожающих жизни столкновений без каких-либо остаточных явлений. Исследования человеческого мозга заставили доктора Левина задаться вопросом, есть ли у людей подобные врожденные способности и почему они не используют их. Обширная клиническая практика убедительно доказала правильность данного предположения.

Доктор Левин обнаружил, что при соответствующем руководстве люди также могут «стряхнуть» с себя последствия ошеломляющих событий и вернуться к нормальной жизни. Он установил, что, если эти события оставить неразрешенными, изнурительные симптомы травмы с течением времени накапливаются. Порой они проявляют себя через довольно долгое время, даже после того, как сам жуткий инцидент уже забыт. Доктор Левин заметил, что подобное положение вещей будет медленно, но неуклонно подрывать изнутри силы ребенка и его чувство благополучия. Когда мы понимаем физиологические (и, в меньшей степени, психологические) аспекты травмы и работаем с ними, травмирующие события, часто ограничивающие потенциал детей и их способность к самореализации, могут быть преобразованы в переживания, которые расширят их способность обрести чувство контроля, эмоциональную устойчивость и внутреннее чувство силы, а также расширят их возможности.

Нужность этой книги обусловлена также тем фактом, что в профессиональных кругах не в полной мере осознается, а зачастую даже игнорируется понимание того, что совокупный эффект от неразрешенных «рядовых» событий может быть столь же разрушительным, как и от событий катастрофических. Существует несколько томов по оказанию первой медицинской помощи детям, но ни один из них не посвящен эмоциональной первой помощи при потенциально травматичных инцидентах. В книге «Руководство для родителей по неотложной медицинской помощи: Первая помощь вашему ребенку», написанной Зандом, Уолтоном и Раундтри (A Parents’ Guide to Medical Emergencies: First Aid for Your Child, Zand, Walton, and Roundtree), есть одна глава, озаглавленная «Понимание детской травмы», которую написал доктор Левин.

Хотя для широкой публики было написано несколько книг, посвященных потерям, разводу, тяжелой утрате, пережитым в детском возрасте, а также сопутствующим эмоциональным реакциям, не существует сколь-нибудь полного пособия, которое могло бы научить родителей и специалистов, как мягко провести детей через первоначальный шок, пережитый в результате чрезвычайных и ошеломляющих жизненных событий. Даже в вышедших за последние два десятилетия книгах, написанных для профессионалов, упущен важный невербальный физиологический аспект, который делает работу доктора Левина (и данное пособие) уникальной. С физиологической точки зрения в исцелении психологических ран, возникших как результат травматизации, акцент смещается с истории о событии на ранее игнорируемую «историю», которую рассказывает само тело.

В книге приводятся истории, рассказывающие о травмирующих событиях, которые являются частью нашей повседневной жизни. Распространенные ситуации, которые могут быть травмирующими, обсуждаются с точки зрения профилактики симптомов. Падения, легкие автомобильные аварии, хирургические и стоматологические процедуры наряду с внезапным расставанием (вследствие развода, смерти, пропажи человека), стихийными бедствиями и насилием могут травмировать детей. Хотя многие обыденные события, как правило, не являются травмирующими, неравнодушные взрослые должны знать, когда ребенок указывает им на то, что он был затронут незначительным на первый взгляд несчастным случаем. Обладая этой информацией, взрослые могут помочь детям из «группы риска» пройти врожденный процесс исцеления. В книгу включен также обширный материал о том, что делать с детской незащищенностью перед сексуальным насилием.

В дополнение к примерам были разработаны упражнения, дающие читателям и их детям возможность пережить непосредственный опыт, связанный с обсуждаемыми концепциями. Упражнения направлены на то, чтобы дать ощущение свободы и силы, которые приходят в результате способности «настроиться» на свои собственные внутренние состояния и почувствовать, как именно происходят реальные изменения. Как только взрослые поймут механизм, с помощью которого происходит переход от шока, страха и зажатости, им будет легко направлять своих детей.

Роль взрослого в помощи детям во многом схожа с пластырем. Пластырь не заживляет рану, но защищает ее, позволяя телу делать то, для чего оно предназначено. Поскольку дети очень чувствительны к эмоциональному состоянию взрослых, важно, чтобы взрослые оставались относительно спокойными и собранными, отвечая на потребности своих детей. В этой книге даны пошаговые инструкции, помогающие родителям быть хорошими «пластырями».

Книга содержит в себе элемент интерактивности: в ней есть раздел с иллюстрациями и стихами, которые маленьким детям могут читать родители, учителя, социальные работники, медсестры и другие специалисты медицинского и психиатрического профиля. Этот раздел можно использовать в случаях, когда нужно помочь детям подготовиться к необходимым медицинским процедурам, а также восстановиться после тяжелых или травмирующих событий, предотвращая тем самым развитие травматических реакций. Занятия можно проводить как один на один, так и с небольшими группами детей или с целым классом.

Дети обладают врожденной активной эмоциональной устойчивостью и вполне способны приходить в себя от «перегрузок» и травм. При поддержке и методиках, которые предоставляет эта книга, родители и другие взрослые смогут помочь детям предотвратить развитие травматических реакций. Кроме того, книга может быть использована для оказания помощи детям в устранении остаточных последствий травмы, полученной в результате прошлых событий, как известных, так и неизвестных. Предотвращение и устранение травм, прошлых и настоящих, повысят естественную эмоциональную устойчивость детей, позволяя им быть более изобретательными и успешными в будущих потенциально опасных ситуациях. Если симптомы не устраняются с помощью родительской поддержки, рекомендуется обратиться за профессиональной помощью.

Часть I
Понимать травму

Стремление рептилий защитить свою территорию, забота о потомстве и ориентация на семью у ранних млекопитающих, символические и лингвистические способности неокортекса могут или умножить наше проклятие, или благоволить нашему спасению.
Джин Хьюстон1

1. Что такое травма? Рабочее определение

Что такое травма? В наши дни повсюду всплывает слово «травма». Такие заголовки, как «Травма как она есть» и «Пережив насилие», могут в равной степени быть заголовками как в профессиональных, так и в популярных журналах. Известные телешоу, например шоу Опры Уинфри, пытаются донести до миллионов зрителей то, как травма влияет на наши тела и души. Сегодня наконец становится широко известным, насколько разрушительным может быть воздействие травмы на эмоциональное и физическое благополучие детей, их когнитивное развитие и поведение. Профессионалам доступно много форумов, где обсуждаются статистические данные о воздействии травмы на нашу молодежь. После 11 сентября 2001 года был проведен информационный блиц о том, как справиться с последствиями этой катастрофы.

Несмотря на то что практически все основное внимание уделяется сканированию и изучению травмированного мозга, мало что было написано об общих причинах, а тем более о профилактике и лечении психологической травмы. Вместо этого все силы уделяются диагностике и лечению различных симптомов. «Травма, возможно, является наиболее избегаемой, игнорируемой, принижаемой, отрицаемой, недопонятой и невылеченной причиной человеческих страданий»². К счастью, вы – родители, педагоги и медицинские работники, занимающиеся детьми, – в состоянии предотвратить опасные последствия травмы и принести максимальную пользу тем, кто находится на вашем попечении.

С ростом числа тревожных и шокирующих случаев и событий, как местных, так и мировых, становится ясно, что родители, педагоги, медицинские работники и психотерапевты не могут больше ждать, чтобы узнать, как лучше всего предотвратить травму. Важно осознать корень проблемы, чтобы суметь восстановить естественную эмоциональную устойчивость страдающих детей, число которых растет. В этой главе мы надеемся устранить этот информационный пробел, внимательно рассмотрев травму – ее мифы и реалии.

Травма заключена в нервной системе, а не в событии!

Травма формируется, когда какое-либо переживание ошеломляет нас как гром среди ясного неба, поражает нас, оставляя измененными, потерявшими связь с нашими телами. Любые защитные или компенсаторные механизмы, которые у нас, возможно, были, оказываются подорваны, и мы чувствуем себя совершенно беспомощными и ни на что не годными. Как если бы нам неожиданно сделали подсечку.

Травма – это антитеза расширению возможностей и потенциала. Уязвимость к травмам у разных людей различна и зависит от множества факторов, прежде всего возраста и истории прошлых травм. Чем младше ребенок, тем больше вероятность того, что его могут подавить вполне обычные события, которые никак не повлияют на ребенка старшего возраста или взрослого.

Принято считать, что травматические симптомы являются результатом внешнего события и эквивалентны ему по типу и масштабности. Хотя значительность стрессора это, безусловно, важный фактор, он не определяет травму, поскольку «травма заключена не в событии; травма, скорее, заключена в нервной системе»³. Основа травмы, заключающейся в единичном событии (в отличие от длящегося во времени пренебрежения со стороны родителей или жестокого обращения), скорее физиологическая, чем психологическая. Поскольку при столкновении с угрозой нет времени на размышления, наши первичные реакции являются инстинктивными. Главная функция нашего мозга – выживание! Мы под это заточены. В основе травматической реакции лежит наше наследие, которому 280 миллионов лет, наследие, которое покоится в старейших и глубочайших структурах мозга, известных под названием рептильный мозг.

Когда эти примитивные части мозга воспринимают опасность, они автоматически активируют необычайное количество энергии – например, выбрасывают адреналин, позволяющий матери поднять автомобиль, под которым находится ее ребенок, чтобы вытащить его. Это, в свою очередь, вызывает учащенное сердцебиение – наряду с более чем двадцатью другими физиологическими реакциями, предназначенными для подготовки нас к защите и обороне самих себя и наших близких. Эти быстрые рефлекторные изменения включают в себя перенаправление кровотока от органов пищеварения и кожи к крупным двигательным мышцам, быстрое и поверхностное дыхание, приостановку слюноотделения. Зрачки расширяются, чтобы увеличить способность глаз воспринимать больше информации. Свертываемость крови повышается, в то время как вербальная способность снижается. Мышечные волокна становятся максимально возбужденными, часто до дрожи. Или, наоборот, наши мышцы могут сжаться от страха в случае, когда тело отключается, если происшествие воспринимается как превосходящее наши возможности.

Страх собственных реакций

Когда человек не понимает, что происходит у него в теле, сами реакции, которые призваны дать ему физическое преимущество, могут стать для него источником страха. Это особенно верно, когда из-за своего роста, возраста или других уязвимых факторов человек не может двигаться либо в данной ситуации ему это невыгодно. Например, когда у младенца или маленького ребенка нет возможности бежать.

Однако ребенок постарше или взрослый, которые обычно способны убежать, также иногда вынуждены сохранять неподвижность, например в случае хирургической операции или изнасилования. Сознательного выбора нет. Мы биологически запрограммированы цепенеть (или «обмякать»), когда бегство или борьба невозможны либо воспринимаются как невозможные. Оцепенение – это «реакция по умолчанию» на неизбежную угрозу, даже если эта угроза – микроб в нашей крови. Из-за своей ограниченной способности защищаться младенцы и дети особенно часто выдают реакцию оцепенения и, следовательно, уязвимы для формирования травмы. Вот почему для предотвращения травм и помощи детям в исцелении поддержка взрослых так важна.

За реакцией оцепенения кроется множество физиологических эффектов. Необходимо знать, что, хотя тело выглядит инертным, те физиологические механизмы, которые готовят тело к побегу, все еще могут быть «полностью на взводе». Сенсорно-моторно-нейронную матрицу, которая была запущена в действие в момент угрозы, парадоксальным образом бросает в состояние неподвижности или «шока». Когда вы в шоке, ваша кожа бледна, а глаза кажутся пустыми. Ощущение времени искажено. Но внутри этой ситуации беспомощности лежит огромная жизненная энергия. Эта энергия ждет момента, чтобы закончить начатое. Нужно учесть, что очень маленькие дети, как правило, минуют фазу активных реакций и сразу переходят к отключению. В любом случае они нуждаются в нашем руководстве, чтобы вернуться к жизни в полной мере. Более того, многие маленькие дети защищают себя не тем, что убегают, а тем, что бегут к тому взрослому, который является для них объектом привязанности. Следовательно, чтобы помочь ребенку справиться с травмой, необходим взрослый, который воспринимается им как безопасный.

Как этот необычайный прилив энергии и многочисленные изменения в физиологии влияют на нас в долгосрочной перспективе? Ответ на данный вопрос важен для понимания травмы и зависит от того, что произойдет во время и после ошеломляющего события. Для того чтобы избежать травмы, избыточную энергию, активированную для нашей защиты, необходимо «израсходовать». Если энергия не полностью израсходована, она сама никуда не уходит; вместо этого она как бы загнана в ловушку и остается там, создавая потенциал для появления травматических симптомов.

Чем младше ребенок, тем меньше у него ресурсов для самозащиты. Например, если ребенок дошкольного или младшего школьного возраста не может убежать от злобной собаки или дать ей отпор, то младенцы не могут даже согреться сами. Поэтому защита ответственного взрослого, который понимает и удовлетворяет потребности ребенка в безопасности, тепле и спокойствии, имеет первостепенное значение для предотвращения травмы. Кроме того, взрослые часто могут обеспечить ребенку комфорт и безопасность, просто дав ему мягкое игрушечное животное, куклу, ангела или даже фантастического персонажа, которые могут выступить в качестве суррогатного друга. Это может особенно помочь в момент приучения ко сну в отдельной кроватке или комнате, а также в период временной разлуки с родителями. Подобные подручные средства взрослому могут показаться незначительными, однако они могут стать жизненно важными для профилактики психоэмоциональной перегрузки маленького ребенка.

Взрослые, которые получили подобную поддержку в момент проявления своих страхов, подтвердят, что это очень важно. Такой подход значит, что потребности детей в общем и целом замечаются и учитываются. Однако исторически сложилось так, что те самые потребности долгое время позорно сводились к минимуму, если не полностью игнорировались. Возрастной психиатр Дэниел Сигел в своей нашумевшей книге «Развивающийся мозг» (The Developing Mind) обобщает нейробиологические исследования, которые подчеркивают, насколько важны безопасность и защита, предоставляемые младенцам и детям взрослыми. Младенческий мозг развивает свой интеллект, эмоциональную устойчивость и способность к саморегуляции путем анатомо-нейрональной «обрезки и формирования», которая происходит в контексте личных отношений между ребенком и воспитателем. Когда происходят некие травматические события, запечатление (импринтинг) неврологических паттернов резко усиливается. Таким образом, когда взрослые изучают и практикуют простые методики первой эмоциональной помощи, которые мы здесь предлагаем, они тем самым вносят решающий вклад в здоровое развитие мозга своих детей и в формирование их поведения.

Рецепт травмы

Вероятность развития травматических симптомов обусловлена степенью отключения в момент травмирующего события, а также зависит от нерастраченной энергии выживания, которая была изначально мобилизована для борьбы или бегства. В момент травмирующего события этот процесс самозащиты выходит из-под контроля, и детям нужна поддержка, чтобы высвободить образовавшийся заряд. Миф о том, что младенцы и малыши «слишком малы, чтобы на них что-то могло повлиять» или что «это не имеет значения, потому что они ничего не будут помнить», теперь может быть развеян. Теперь мы обладаем фактами того, что новорожденные, младенцы и очень маленькие дети в наибольшей степени подвержены стрессу и травмам вследствие неразвитости их нервной, двигательной и перцептивной систем. Эта же уязвимость присуща детям старшего возраста, мобильность которых ограничена вследствие постоянных или временных ограничений, таких как наложение шины или гипса из-за ортопедической травмы или в целях коррекции. Давайте рассмотрим пример из реальной жизни.

Кейс Джека
У Джека, одиннадцатилетнего бойскаута и отличника, вскоре после небольшого землетрясения – крошечного толчка по калифорнийским меркам – развилась «школьная фобия». Его родители не видели связи между землетрясением и фобией, находя ее симптомы довольно загадочными. Джек сам был озадачен своим ужасом перед школой. Он рассказал, что недавно перенес операцию на спине и был рад, что боли уже не мучают его и он очень хочет вернуться в школу к своим друзьям. Однако утром он буквально не мог встать с постели: живот скручивало в тугой узел. Застыв, он лежал под одеялом и старался перетерпеть приступ паники. Во время первой из трех сессий, когда мы работали с этим «узлом в животе», сосредоточившись на пугающих ощущениях Джека (а также на его внутренних ресурсах), раскрылась удивительная история. Проявился пугающий образ книжного шкафа Джека, сотрясающегося во время каждого подземного толчка. И все-таки, поскольку книжный шкаф не опрокинулся, что же сделало переживание мальчика настолько травматичным, что заставило его держаться подальше от своих школьных друзей? На протяжении наших дальнейших сеансов все прояснилось.

Когда Джек впервые почувствовал дрожь от землетрясения, он не мог точно предсказать уровень опасности; единственное, что зафиксировал его рептильный мозг, – это сигнал угрозы для жизни. Его нервная система отреагировала на воспринятую опасность в полной боевой готовности, и он продолжал чувствовать панику еще долго после того, как короткая «встряска» закончилась. Сила реакции Джека станет понятной, когда мы узнаем, что в детстве он был в течение нескольких недель закован в гипсовый корсет после операции на спине. Напуганный процедурой, а затем обездвиженный гипсом мальчик был бессилен реагировать на опасности, которые, как он чувствовал, таились вокруг него, как это всегда кажется всем маленьким детям после такого пугающего события. Естественное побуждение бежать было невозможно реализовать: он был фактически парализован, жесткий гипсовый корсет мешал движению.

Когда мозг посылает сенсомоторный импульс, но конечности не могут двигаться (или если само движение может быть опасным, например при покушении на изнасилование или хирургическом вмешательстве), это, скорее всего, приведет к развитию травматических симптомов. Впоследствии они могут проявляться в виде раздражительности, беспокойства, «узла» в животе, онемения и т. д. Когда тело больше не может выносить непосильные для него эмоции, оно впадает в боязливую покорность («выученная беспомощность») – именно это делает любое животное в ситуации, когда активное бегство от угрозы невозможно. Джек взрослел; то, что было ужасающим опытом его раннего детства, в одиннадцать лет казалось забытым, но неожиданным образом напомнило о себе.

Проблема в том, что даже если событие исчезло из сознательной памяти, тело его не забывает. Существует физиологический императив: чтобы организм смог наконец вернуться в состояние расслабленной бдительности, необходимо завершить активированные, но незаконченные сенсомоторные импульсы. Таким образом, даже после того как гипс с Джека был снят, нерастраченная энергия и неврологический «импринт» ограничения в своей мобильности остались в его нервной системе.

Почему наши тела не забывают: чему учат нас исследования мозга

Почему, когда угроза миновала, мы все еще не свободны от нее? Почему у нас, в отличие от наших друзей-животных, остаются яркие воспоминания и тревога, которые навсегда меняют нас, если мы не получаем необходимой помощи?

Известный невролог Антонио Дамасио, автор книги «Ошибка Декарта и ощущение того, что происходит» (Descartes’ Error and The Feeling of What Happens), обнаружил, что эмоции в буквальном смысле имеют анатомическое отображение в мозге и это является необходимым для выживания⁴. То есть эмоция страха имеет точную нейронную схему, запечатленную в мозге, соответствующую определенным физическим ощущениям, идущим от различных частей тела. Когда что-то, что мы видим, слышим, обоняем, пробуем на вкус или чувствуем в нашем окружении, сигнализирует об исходной угрозе, которую мы когда-то пережили, страх помогает организму мобилизовать план «бежать или замереть», чтобы быстро избавить нас от опасности. Триггер вызывает больше, чем просто воспоминание (на самом деле в большинстве случаев сознательное воспоминание о начальном инциденте отсутствует, только физическая реакция). Сердцебиение мгновенно учащается, выделяется пот, и возникает боль, потому что тело полностью мобилизовано, как если бы угроза все еще существовала. Сильные эмоции, вызванные первоначальным событием, оставляют в нас столь сильный отпечаток, чтобы мы не забыли пройденный нами урок выживания. Все это хорошо и может пригодиться, встреть мы следующую опасность. Но почему эта реакция становится дезадаптивной и возникает даже тогда, когда реальной опасности нет? Давайте еще раз обратимся к исследованию.

Бессел ван дер Колк, ведущий исследователь травмы из Бостонского университета, изучил реакцию на страх с помощью МРТ (магнитно-резонансной томографии)⁵. Небольшая миндалевидная структура в среднем мозге, называемая миндалевидным телом, или амигдалой, отвечает за быструю активацию при восприятии угрозы. Она очень чутко реагирует на зрительные образы и звуки и задействует множество областей мозга, чтобы справиться с ситуацией. Джозеф Леду из Нью-Йоркского университета, автор книги «Эмоциональный мозг» (The Emotional Brain), сравнивает ее с системой раннего предупреждения, которая предупреждает организм об опасности и подготавливает его к ней⁶. Вот почему мышцы начинают напрягаться и гормоны, предназначенные для того, чтобы помочь нам выжить, высвобождаются, заполняя наше тело и мозг. Затем активизируется лобная кора, которая думает и рассуждает: она играет решающую роль в выяснении того, является ли лающая собака доброй или злой, возникшая тень – преследователем или дружелюбным незнакомцем, а объект на вашем пути – это змея или палка. Если собака оказывается дружелюбной, сообщение, которое кора головного мозга затем посылает обратно в миндалевидное тело, нейтрализует реакцию страха.

К сожалению, у человека, пережившего травму, кора головного мозга не в состоянии подавить реакцию страха. Поэтому мы не можем уговорить себя не бояться и вынуждены либо отыграть это вовне, на других, с проявлением порой чрезмерных эмоций, либо молча страдать от переполняющих чувств, либо отключаться, почувствовав тревожные сигналы страха. По этому поводу Бессел ван дер Колк сказал: «При посттравматическом стрессовом расстройстве лобная кора находится в заложниках у изменчивости миндалевидного тела. Мышление захвачено эмоциями. Люди с посттравматическим расстройством реагируют даже на очень незначительные раздражители так, как будто их жизнь в опасности»⁷.

Возвращаемся к истории с Джеком
Это научное объяснение позволяет легко понять, как могло случиться так, что годы спустя после первой операции у Джека, когда он лежал в постели после своей второй операции, при незначительном землетрясении возникли ощущения полной беспомощности. Его тело отреагировало на нынешнюю опасность так, как будто он все еще был заключен в гипс. Когда его тело оказалось под властью чрезмерно чувствительного миндалевидного тела, дополнительный выброс адреналина вызвал каскад реакций, которые были столь же ошеломляющими, как и чувство ужаса во время исходного события (первой операции). Эти тревожные чувства мешали Джеку выйти в мир, хотя на первый взгляд они не имели никакого смысла. Однако вновь активизировавшиеся ощущения от «старого» события, когда мальчик не смог защитить себя, запечатлелись в «памяти тела», подорвав его уверенность в себе. Не будучи в состоянии разобраться в источнике этих парализующих внутренних ощущений, Джек запаниковал.

То, что выглядело как школьная фобия, на самом деле было страхом перед приливом тревожных ощущений, вызванных потоком вновь высвобожденных гормонов стресса, активизированных предыдущим «импринтом», когда Джек был обездвижен и не мог убежать в безопасное место.

К счастью, когда ребенок в ходе сеансов постепенно научился «дружить» со своими пугающими чувствами, его тело установило связь с прошлым и разрядило парализующие ощущения через дрожь в ногах. Затем (что было практически чудом) Джек почувствовал, что его ноги хотят бежать так быстро, как только могут. Это было именно то, на что его сенсомоторная система была «запрограммирована» во время его первой операции, но не смогла этого сделать.

У большинства из нас в жизни наверняка было какое-то испугавшее нас событие, от которого мы не полностью оправились. И некоторые из этих давно забытых переживаний легли в основу различных эмоциональных и физических симптомов и даже наших предпочтений и антипатий. Следующий пример иллюстрирует, как мы обычно даже не подвергаем их сомнению.

Генри
Мать четырехлетнего Генри забеспокоилась, когда он отказался есть свою любимую еду – сэндвичи с арахисовым маслом и джемом и молоко. Когда мать ставила их перед Генри, тот начинал волноваться, напрягался и отталкивал их.
Еще более тревожным был тот факт, что он начинал дрожать и плакать всякий раз, когда лаяла их собака. Маме Генри никогда не приходило в голову, что эта «привередливость» в еде и боязнь лая были напрямую связаны с рядовым инцидентом, произошедшим почти год назад, когда Генри для кормления все еще сажали в высокий стульчик для малышей.
Генри сидел в своем высоком стульчике и лакомился своей любимой едой. Он с гордостью протянул свой полупустой стакан из-под молока матери, чтобы та наполнила его. При этом малыш ослабил хватку, и стакан с грохотом упал на пол. Это напугало собаку, та отпрыгнула и опрокинула высокий стул, на котором сидел Генри. Генри ударился головой об пол и лежал там, задыхаясь и хватая ртом воздух. Мама закричала, а собака начала громко лаять.
С точки зрения матери, отвращение Генри к еде и явный страх перед собакой не имели никакой связи. Однако с точки зрения травмы простая связь употребления молока и арахисового масла прямо перед падением и дикого лая собаки есть не что иное, как рефлекс Павлова, обусловивший страх Генри и его отвращение к определенной еде.
Как только Генри попрактиковался в контролируемом падении на подушки (на основе рекомендаций, подробно описанных в данной книге), он научился расслаблять мышцы, постепенно подчиняясь силе тяжести. Раньше он не ел свои ранее любимые продукты и испытывал проблемы со сном, когда по соседству лаяли собаки. Но после пары игровых занятий этот маленький мальчик снова полюбил молоко и арахисовое масло и, забавляясь, сам лаял на собаку.

Чему можно научиться у животных

Почему мы редко являемся свидетелями травматизации у диких хищных животных? Хотя животные в своей естественной среде обитания не подвергаются хирургическим процедурам и их не заковывают в гипсовые корсеты, как это было у Джека, их жизни регулярно подвергаются опасности – часто по многу раз в день. Тем не менее в дикой природе они редко подвержены травматизации. Наблюдения за дикими животными в их естественной среде обитания заставляют предположить, что звери, находясь на постоянном «рационе» из опасностей и угроз жизни, обладают встроенной способностью восстанавливаться после каждого подобного случая⁸. Они буквальным образом «стряхивают» с себя остаточную энергию – через дрожь, быстрые движения глаз, учащенное дыхание, вырабатывая до конца начатые при опасности движения. По мере того как тело возвращается к равновесию, можно увидеть, как животное делает глубокие спонтанные вдохи. На самом деле, если присмотреться внимательнее, то можно понять, что воздух буквально втягивается в животное в ответ на сигналы внутренней регуляции его организма. Все это является частью нормального механизма саморегуляции и гомеостаза. Хорошей новостью является то, что в этом мы схожи с нашими братьями меньшими.

Почему же тогда люди страдают от симптомов травмы? На этот жизненно важный вопрос есть несколько ответов. Прежде всего, мы сложнее, чем другие звери. Проще говоря, наделенные превосходным рациональным мозгом, мы слишком много думаем. Мышление часто идет рука об руку с суждением. У животных нет слов, чтобы судить о своих чувствах и ощущениях. У них нет никаких приступов вины, стыда или поисков козла отпущения. В конечном результате они не препятствуют процессу исцеления, возвращению к равновесию и гомеостазу, как это делаем мы. Другая причина заключается в том, что мы не привыкли к таким сильным физическим реакциям. Инстинкты, которые животные считают само собой разумеющимися, могут пугать как детей, так и взрослых, если мы не умеем ими управлять. Кроме того, наши детеныши зависят от нас в своей безопасности и защите гораздо дольше, чем детеныши других видов. Чтобы восстановиться, детям нужно, чтобы взрослый обеспечил им безопасность.

Большинство молодых млекопитающих, в том числе и человеческие дети, вместо того чтобы убегать от угрозы, будут бежать к взрослой особи – источнику защиты, обычно к матери (или к другим взрослым особям). Точно так же человеческие младенцы и малыши, чувствуя угрозу, будут цепляться за фигуры своей привязанности. На самом деле люди всех возрастов ищут утешения у других людей, когда испытывают страх или стресс. (Именно это происходило в Нью-Йорке после 11 сентября, когда люди часами разговаривали по телефону со своими семьями и друзьями.)

На наш взгляд, очевидно, насколько глубокая дилемма и какие последствия возникают, когда люди, которые должны любить и защищать нас, являются также и теми, кто причинил нам боль, унизил или надругался над нами. Подобная «двойственность» подрывает базовое чувство собственного достоинства и доверие к собственным инстинктам. Таким образом, чувство безопасности и стабильности человека в целом ослабевает. По этой причине, если у вас есть ребенок с проблемами привязанности (которые могут возникнуть, например, при усыновлении, в приемных семьях, а также в случае разлуки или жестокого обращения), настоятельно рекомендуется получить помощь квалифицированного специалиста.

К счастью, эта книга сможет научить вас, как помочь детям чувствовать и переживать ощущения без чрезмерного стресса – точно так же, как это делают животные! Ваши новые знания помогут избавиться от страха, вызываемого непроизвольными реакциями тела.

Являетесь ли вы родителем, учителем, консультантом или медсестрой – вы получите все необходимые навыки того, как через игру, творчество и различные мероприятия помочь и собственным, и чужим детям.

В книге приведены простые стишки, в которых используются образы животных (см. главу 5). Поскольку животные непредвзяты и инстинктивны, они могут быть мощным ресурсом, который поможет детям напрямую подключиться к их собственному врожденному процессу исцеления.

В книге приведено множество примеров из реальной жизни в качестве иллюстраций того, как вы можете помочь детям оправиться от пугающих и ошеломляющих переживаний. Хотя многие примеры относятся к частной практике, а некоторые – к консультированию в школьных условиях, основные принципы из них могут применяться добросовестными родителями в качестве первой эмоциональной помощи своим детям. Эта книга написана для того, чтобы родители и другие попечители умели распознавать признаки травмы и научились простым навыкам облегчения или предотвращения ее симптомов после травмирующих несчастных случаев. Конечно, как упоминалось ранее, бывают ситуации, когда профессиональная консультация обязательна.

2. Масштабы травмы
Источники травмы: от обычных до экстраординарных

Снова и снова будет литься дождь,Как слезы далеких звезд, как слезы далеких звезд.Снова и снова будет дождь говорить,Насколько хрупкие мы, насколько хрупкие мы.
Стинг, Fragile

Теперь мы рассмотрим триггеры травмы: одни из них заметны, даже ощутимы, в то время как другие кажутся вполне обычными явлениями. Эти «обычные» триггеры в значительной степени упускались из виду большинством людей, включая профессионалов. Наши примеры помогут осознать важность оказания помощи детям не только при переживании из ряда вон выходящих событий, но и в преодолении повседневных неудач.

Многие родители и даже профессионалы определили бы травму как неожиданное ужасное событие, которое происходит относительно редко и затрагивает лишь нескольких несчастных людей. Мы рискнем сказать, что никто на протяжении своей жизни не в состоянии избежать длинной тени травмы, в той или иной степени в то или иное время накрывающей каждого человека. Те, кто получил травму в уязвимый период младенчества, несут ее бремя, сражаясь с ним всю жизнь, так как она накладывает свою темную тень на все повседневное существование.

Есть события, способные ошеломить любого ребенка. К ним относятся физическое насилие, ограбление, стрельба в школах, похищение, а также сексуальное домогательство. К сожалению, для слишком большого количества детей такого рода происшествия являются реальностью. Другие события, с точки зрения взрослого, могут совсем не казаться травмирующими. Однако для ребенка многие ординарные явления могут иметь долгосрочные последствия.

Распространенные причины детской травмы

Наиболее универсальные источники возможных травматических реакций – падения, несчастные случаи и инвазивные медицинские процедуры – происходят с такой частотой, что связь между более поздними симптомами и провоцирующим их инцидентом устанавливается довольно редко. И зачастую эти события не имеют длительных негативных последствий.

Сказав это, мы отметим, что поговорка «Профилактика – лучшее лечение» верна как никогда, если случается что-то пугающее. К тому же, как вы узнаете ниже, предотвратить негативные последствия после ошеломляющих событий часто бывает довольно просто.

Чтобы дать вам наглядное представление о том, как обычные события могут негативно повлиять на детей, давайте рассмотрим несколько типичных сценариев, которые происходят с детьми ежедневно в любом населенном пункте нашей планеты.

Примеры из жизни детей, с которыми мы работали

Заглянув в миры пяти разных детей, вы лучше поймете масштабы травмы, которая может произойти в любом возрасте. Некоторые описанные ниже ситуации могут даже напомнить вам о ком-то, кого вы знаете. После того как вы прочтете описание проблемы каждого из этих детей, мы расскажем об источниках их болезненных симптомов.

Лиза истерически плачет каждый раз, когда семья собирается сесть в машину.
Карлос, болезненно застенчивый пятнадцатилетний подросток, хронически прогуливает занятия. «Я больше не хочу все время бояться, – говорит он. – Все, чего я хочу, – это чувствовать себя нормальным».
Каждое утро второклассница Сара послушно приходит на занятия вовремя; к 11 часам утра она неизменно оказывается в кабинете медсестры с жалобами на боль в животе, хотя никаких медицинских причин для ее хронических симптомов найти не удается.
Кертис, добродушный ученик средней школы, популярный среди одноклассников, говорит своей матери, что ему хочется пнуть кого-нибудь – кого угодно! Он понятия не имеет, откуда берется это желание. Две недели спустя он начинает вести себя агрессивно по отношению к своему младшему брату.
Родители трехлетнего Кевина обеспокоены его игрой «в аутизм». Он регулярно ложится на пол и напрягается всем телом, притворяясь, что умирает, а затем делает вид, что медленно возвращается к жизни, говоря: «Спаси меня … спаси меня!»

Что общего у этих детей? Как возникли их симптомы? Исчезнут ли они или со временем обострятся? Чтобы ответить на эти вопросы, давайте рассмотрим источники проблем этих детей.

Начнем с Лизы – истеричной плаксы. В возрасте трех лет она сидела в семейном минивэне, пристегнутая ремнями к своему креслу, когда в их машину сзади въехала другая машина. Ни у нее, ни у ее мамы, которая была за рулем, не было никаких физических повреждений. Сама машина была едва поцарапана, и аварию сочли незначительным ДТП. Плач маленькой Лизы не связали с тем несчастным случаем: это была очень запоздалая реакция. Прошло несколько недель, прежде чем у девочки прошло оцепенение, вызванное аварией. Ее спокойное поведение в сочетании с плохим аппетитом сменилось испуганными слезами при приближении к семейному минивэну.

В то время как Лиза пережила единовременный эпизод, травма Карлоса развилась с течением времени. Более пяти лет его физически запугивал эмоционально неуравновешенный сводный брат-подросток. Никто не вмешивался. Взрослые в доме не рассматривали это как нечто большее, чем обычный конфликт между братьями. Карлос был в ужасе не только из-за запугиваний брата, но также из-за опасений, что родители разозлятся на него за то, что он был не в состоянии проявить больше сочувствия к своему психически больному брату. Он попытался рассказать о своем страхе матери, но та отмахнулась от него, попросив мальчика быть более терпимым.

Никто, кроме старшей сестры Карлоса, чье положение было ничуть не лучше, не видел его боли и затруднительного положения. Тем временем Карлос день и ночь мечтал стать профессиональным борцом, но у него едва хватало сил и уверенности, чтобы каждое утро вставать с постели и идти в школу, не говоря уже о том, чтобы стать частью школьной спортивной команды. Только когда Карлос признался родителям в своем плане самоубийства, они наконец осознали, какое пагубное воздействие оказывала на их сына постоянная физическая и эмоциональная травля.

Следующая из нашего списка детей – девочка Сара, которая была очень взволнована тем, что пойдет во второй класс. После веселой поездки по магазинам, чтобы выбрать обновки для школы, Саре неожиданно сообщили, что ее родители разводятся и отец через две недели от них съедет! Радость девочки по поводу школы сменилась паникой и грустью, а радостные «бабочки» в животе превратилась в тугие скрученные узлы. Неудивительно, что она была самой частой посетительницей школьной медсестры!

А что произошло с Кертисом? Однажды утром, ожидая школьного автобуса, мальчик стал свидетелем стрельбы, в результате которой на тротуаре осталась убитая жертва. На автобусной остановке он был с небольшой группой одноклассников, и все они, добравшись до школы, получили консультацию психолога. Кертис, однако, и по прошествии времени оставался встревоженным и обеспокоенным.

Последним в нашем списке идет Кевин. Он был рожден путем экстренного кесарева сечения, затем, в первые двадцать четыре часа после рождения, за его жизнь бились хирурги. Он родился с аномалиями, требующими немедленного восстановления кишечника и прямой кишки. Часто действительно требуется медицинское и хирургическое вмешательство, чтобы сделать жизнь возможной. В эйфории облегчения и празднования спасенной жизни легко упустить из виду возможность того, что те же самые процедуры могут нанести травму, которая будет проявляться эмоциональными и поведенческими последствиями еще долгое время после заживления хирургических ран.

За исключением стрельбы, свидетелем которой был Кертис, и серьезной операции, проведенной Кевину при рождении, описанные выше ситуации не являются экстраординарными; на самом деле они вполне типичны. Хотя все события были очень разными, этих детей объединяет то, что каждый испытал чувство ошеломляющей непомерности происходящего. Каждый был травмирован тем, что произошло, и тем, как их неравная система на это отреагировала. Каждый ребенок каким-то образом продолжал жить, как будто травмирующее событие все еще происходило. Они «застряли» во времени, и их тела реагировали на сигнал тревоги, который включился в тот травмирующий момент. Хотя порой невозможно связать сознательное воспоминание с событием, игры ребенка, его поведение и жалобы на то или иное физическое состояние свидетельствуют о борьбе с внутренним смятением.

Приведенные выше примеры дают представление о широте спектра вполне обыденных ситуаций, которые для детей могут явиться потрясением. Чтобы помочь вам усвоить знания о «травматических триггерах», ниже мы разделили потенциальные причины травмы на пять категорий. Некоторые из них очевидны, другие же могут вас удивить. Итак, это: 1) несчастные случаи и падения; 2) медицинские и хирургические процедуры; 3) акты насилия и травля; 4) горе и потери; 5) стрессогенные факторы окружающей среды. На протяжении всей этой книги мы будем рассказывать о том, как работать с различными ситуациями из каждой категории, приводя примеры и давая рекомендации по оказанию первой помощи.

Несчастные случаи и падения

Падения являются обычным явлением, когда младенцы на пути своего превращения в малышей пытаются одолеть неумолимую силу тяготения. Научиться ходить на неустойчивых, шатких ногах – непростая задача. Как правило, эти незначительные падения довольно безобидны как с физической, так и с эмоциональной точки зрения. Обучение двигательным навыкам методом проб и ошибок помогает детям развить мастерство и уверенность в себе. Однако бывает, что по неосторожности младенцы и уже подросшие дети иногда падают с лестницы, с кроватей, с высоких стульев. При подобных падениях физические и эмоциональные последствия вполне вероятны.

Внимание! У младенцев и малышей симптомы сотрясения мозга могут выражаться в постоянном плаче, раздражительности, невозможности успокоиться. Другими возможными признаками являются изменение игровых привычек, потеря интереса к любимым игрушкам или любимой еде, потеря равновесия и (или) потеря недавно приобретенных навыков, таких как ходьба, разговорная речь или пользование горшком. Даже если это возможные признаки психологической травмы, они в равной степени могут быть признаками сотрясения мозга. Если вы заметили, что какие-либо из вышеперечисленных признаков сохраняются или прогрессируют, особенно если имел место ушиб головы ребенка, крайне важно как можно скорее получить профессиональную медицинскую помощь.

По мере взросления у детей возникает естественное стремление проверить свои возможности в спорте, танцах и гимнастике. Часто из-за того, что ребенок не хочет казаться слабым перед родителями или сверстниками, он подавляет плач. Эта бравада – «стиснуть зубы» и «не распускать нюни» – часто мешает снятию как эмоционального, так и физиологического стресса.

Еще одним не столь редким случаем в жизни многих детей является участие в ДТП, как это было в случае с маленькой Лизой.

Другим важным инцидентом для детей всех возрастов является ситуация, когда они чуть не утонули. Это может произойти в ванне, бассейне, в пруду на заднем дворе, в озере или океане. Родители, которые на мгновение отводят взгляд, вдруг обнаруживают, что их ребенок захлебывается или, что еще хуже, на мгновение исчезает под водой. Детей старшего возраста и подростков могут затянуть под воду приливная волна или отбойное течение. Подобная ситуация – это, по сути, удушье, умирание от нехватки воздуха под водой, что является поистине ужасающим переживанием. Есть и другие случаи, когда дети испытывают чувство удушья: запутались под одеялами, завалило диванными подушками, домашнее животное легло поперек горла или груди, в результате грубых игр со старшими братьями и сестрами, агрессивного щекотания, медицинской процедуры интубации, которая блокирует дыхательные пути. В таблице ниже мы обобщили все эти ситуации.

• Падения (с лестниц, кроватей, высоких стульчиков)
• Спортивные травмы (командные виды спорта, велосипеды, скейтборды, лыжи и т. д.)
• ДТП (даже на малой скорости)
• Ситуации, близкие к утоплению, и другие случаи удушья

Медицинские и хирургические процедуры

Этой категории уделяется, пожалуй, наименьшее внимание, хотя потенциально она может вызвать немало проблем, особенно учитывая современные технологии по спасению жизни (как мы это видели в случае с Кевином, которому операция была сделана сразу после рождения). Очевидно, что госпитализациям и инвазивным медицинским процедурам присущи травматические последствия. Образование подобной травмы наиболее вероятно, если дети были разлучены со своими родителями, напуганы, их держали против их воли и они не были готовы к тому, что с ними произойдет.

Доктор Дэвид Леви, психиатр и медицинский исследователь, отметил в своих работах (1944), что симптомы, проявлявшиеся у детей, госпитализированных для плановых медицинских процедур, мало отличались от симптомов, проявлявшихся у контуженных солдат Второй мировой войны, возвращавшихся с полей сражений в Европе и Северной Африке!¹ Современные инвазивные медицинские процедуры по-прежнему являются одним из наиболее часто упускаемых из виду источников травм.

По мере того как современная медицина становится все более изощренной (сонограммы, МРТ и прочие технологии), появляется все больше стрессовых процедур, которые большинство врачей считают рутинными.

Детей необходимо готовить к обследованию и лечению до их прохождения, поддерживать их, чтобы медицинские процедуры принесли больше пользы, чем вреда.

• Хирургия и медицинские процедуры (наложение швов, уколы, капельницы, осмотры)
• Стоматологические процедуры
• Болезни с угрозой для жизни и высокая температура
• Длительная неподвижность (гипсовый корсет, наложение шин, скелетное вытяжение)
• Отравление
• Дистресс-синдром плода и осложнения при родах (пуповина вокруг шеи, анестезия, наркотики, алкоголь и т. д.)

Акты насилия и травля

Со времен феминистского движения 1970-х годов и возвращения ветеранов после войны во Вьетнаме специалисты и журналисты уделяют значительное внимание физическому и сексуальному насилию, а также последствиям войны. Однако многие родители все еще не видят того, насколько распространены нападки и покушения на их собственных детей, часто в их собственных домах и районах. Цель данной книги – показать вам, как выявлять соответствующие симптомы у детей, а также как разговаривать с детьми таким образом, чтобы свести к минимуму вероятность виктимизации.

• Травля (в школе, районе, со стороны братьев и сестер)
• Нападения животных (собака, укус змеи)
• Насилие в семье
• Свидетель насилия (непосредственно или опосредованно через видеоигры и телевидение)
• Физическое и сексуальное насилие, пренебрежение, оставление без внимания и заботы
• Война, переселение, депортация, их трансгенерационные последствия
• Террористическая угроза
• Похищение

Когда мы говорим о насилии, мы часто упускаем одну из его подкатегорий – те случаи, когда человек становится свидетелем насилия. Наши дети теперь являются частью «поколения М» (от слова «медиа»). Нравится вам это или нет, но они подвергаются бомбардировке образами и символами жестокости из видеоигр, телевизора, компьютеров, музыки. Ребенок может одновременно получать изображения одновременно из разных источников. Для родителей «М» означает «мониторить», следить за тем, что видит и слышит их ребенок. Однако, когда дети становятся старше, это сделать практически невозможно. Тем не менее с детьми и подростками необходимо поддерживать открытый диалог о влиянии насилия и его образов.

Потери

Ни один ребенок не преодолевает период детства без потерь. Смерть члена семьи или домашнего животного случается неизбежно. Развод затрагивает примерно половину всех семей в Соединенных Штатах. Тем не менее вы можете сделать очень многое, чтобы помочь детям справиться с этими трудностями. В данной книге обсуждаются важные различия между шоком и горем, а также способы помощи в преодолении и того и другого.

• Развод
• Смерть близкого человека или домашнего питомца
• Разлука или разлучение
• Потеряться (в торговом центре или в незнакомом районе)
• Потеря имущества (дом и другие вещи после катастрофы или кражи)

Стрессогенные факторы окружающей среды

После цунами в Индийском океане и ураганов «Катрина» и «Рита» разрушительные последствия стихийных бедствий стали очевидными для всех нас. Другие экологические стрессогенные факторы, такие как громкий шум и экстремальные температуры, которые способны терпеть дети старшего возраста и взрослые (даже если они им не нравятся), могут вызвать травматические симптомы у младенцев и маленьких детей, которые еще не обладают способностью к саморегуляции и не способны сделать что-то, чтобы избежать негативного воздействия. Раскаленная машина или холодная комната могут восприниматься младенцем как околосмертное переживание.

• Воздействие экстремальных температур
• Стихийные бедствия (пожары, землетрясения, наводнения, торнадо, ураганы, извержения вулканов и цунами)
• Внезапные громкие звуки для младенцев и маленьких детей (крики во время ссоры, насилие, гром, особенно переживаемые в одиночестве)

Важно понимать, что, если что-то из перечисленного случилось с вашим или знакомым ребенком, это не обязательно означает, что он будет травмирован. Несколько минут, проведенных с ребенком, и применение первой помощи, описанной в части II данной книги, могут свести к минимуму вероятность долговременных последствий. Первая эмоциональная помощь при травме может также сделать вашего ребенка более устойчивым к неизбежному стрессу в будущем; это что-то вроде пожизненной «прививки от стресса».

Кертис, с которым мы познакомились ранее и который стал свидетелем стрельбы, является ярким примером того, как небольшая поддержка взрослых может значительно облегчить острое расстройство. После того как он получил нашу первую психологическую помощь, его затяжные симптомы исчезли всего за одну ночь. К счастью, проницательный школьный консультант заметил растущую раздражительность Кертиса и его постоянную готовность затеять драку. После одного-единственного сеанса, который помог вывести тело Кертиса из состояния шока и восстановил его пошатнувшуюся уверенность в своей способности защищаться, беспокойство мальчика исчезло. Проверочное тестирование несколько месяцев спустя показало полное отсутствие травматических симптомов. В двенадцатой главе, в которой представлены упражнения и примеры, посвященные помощи травмированным школьникам, мы подробнее рассмотрим, что помогло Кертису полностью разрядить кипевшую в нем энергию «борьбы», запертую в его теле после того, как он стал невольным свидетелем жестокого нападения.

Очевидные причины детской травмы

К сожалению, нельзя сказать, что очевидно шокирующие события – источники психологических травм – случаются гораздо реже, чем более обыденные – падения, физические травмы, разлуки и болезни, которые являются неизбежной частью взросления. Физическое, сексуальное и эмоциональное насилие распространено довольно широко. Наиболее частые – и наиболее разрушительные – источники травм находятся, как правило, в семьях или связаны с другими знакомыми взрослыми. Когда ребенок страдает от физического или сексуального насилия со стороны кого-то, кому он доверял и кого считал своим защитником, – члена семьи, соседа, учителя или религиозного наставника, переплетение предательства, секретности и стыда является ошеломительным само по себе. Из-за сложности этого переплетения крайне важно обратиться за профессиональной помощью, если это случилось с детьми, находящимися на вашем попечении. Эта книга призвана помочь вам лучше понять, как и почему ребенок страдает от травмы и как поддержать его исцеление. Однако это не заменяет помощи квалифицированного детского психотерапевта, который специализируется на работе с жертвами жестокого обращения.

Шокирующая распространенность насилия в семьях и общинах

Согласно исследованиям доктора Брюса Перри², миллионы детей являются жертвами или свидетелями насилия в семье, общине или школе. Говорят, что дом – самое жестокое место в Америке³. В 1995 году ФБР сообщило, что 27% всех насильственных преступлений были связаны с насилием в семье и 48% – с кем-то из знакомых, причем насилие происходило внутри дома⁴. Если дети при этом не были непосредственными жертвами насильственных преступлений, то явились их свидетелями.

При этом в правоохранительные органы сообщается о менее чем 5% случаев бытового насилия. Тем не менее семейное насилие, происходящее дома, то есть супружеское насилие и жестокое обращение с детьми, составляет большую часть физического и эмоционального насилия, с которым сталкивается молодежь. Иногда дети подвергаются прямому нападению со стороны родителя или друга (подруги) родителя. Особенно распространено физическое, эмоциональное и сексуальное насилие со стороны отчимов. Часто детей унижают, обращаются с ними как с «собственностью» или угрожают бросить. Быть свидетелем насилия не менее разрушительно. Ребенок, который с широко раскрытыми от ужаса глазами слышит и (или) видит, как жестоко обращаются с кем-то из его родителей или других родственников, часто чувствует себя хуже, чем тот, на кого напали. Оцепеневший и беспомощный, он пытается стать «невидимым». В результате огромное количество взрослых всю жизнь боятся, что их «увидят». Чтобы пережить ужас, царивший в их домах, им необходимо было оставаться маленькими, тихими и неподвижными.

Насилие со стороны старших братьев и сестер, подобное тому, которому подвергался Карлос от своего старшего психически неуравновешенного сводного брата, является еще одним видом жестокого обращения, от которого дети страдают чаще, чем осознают их родители и воспитатели. Страус и Геллес подсчитали, что ежегодно более 29 миллионов детей в США подвергаются нападкам со стороны собственных братьев и сестер⁵. Родители часто наказывают обоих детей или обзывают ребенка, подвергшегося нападению, «выдумщиком». Соперничество и конфликты между братьями и сестрами неизбежны, но когда один ребенок причиняет боль другому, регулярно унижает младшего или более слабого, это чревато мрачными последствиями. У того, что дети издеваются над другими детьми, есть свои причины; их важно искать как в семье, так и в окружающей обстановке.

Кроме того, резко возросло насилие в школах. Оно проявляется в виде травли, запугивания, угроз и прямых нападений. По различным оценкам, только в США более 250 000 учащихся ежемесячно подвергаются нападкам различного рода⁶. В то время как самая гнусная форма насилия – стрельба в школе – получила широкую огласку, тотальная травля, вселяющая страх в сердца наших детей, зачастую игнорируется, полностью отрицается и не доводится до сведения школьных чиновников.

Травля в школах существует как в западной, так и в восточной культурах, от Финляндии и Австралии до Японии и Китая. В статье, озаглавленной «Дети причиняют вред детям», опубликованной в журнале «Материнство» за 2001 год, пишется, что только в США ежегодно сообщается о трех миллионах случаев травли и издевательств и по меньшей мере 160 000 детей каждый день пропускают школу, боясь травли⁷. В Японии травля настолько распространена, что ей дали свое особое название – идзимэ. В 1993 году в Японии было зарегистрировано более 21 500 случаев травли и издевательств в школе, причем три из них привели к самоубийству, вследствие чего слово «идзимэ» замелькало в заголовках газет⁸. Тем временем в Торонто (Канада) Дебра Пеплер из Йоркского университета, используя дистанционные микрофоны, отсняла на школьном дворе пятьдесят два часа видео. То, что она обнаружила, поразительно: было задокументировано более 400 эпизодов травли и издевательств. При этом учителя замечали что-то и вмешивались лишь в одном из каждых 25 случаев! Существуют данные, что в обычной средней школе травля происходит каждые семь минут⁹.

Проблему усугубляет то, что многие родители считают травлю и издевательства естественной частью взросления, особенно у мальчиков, для которых противостоять хулиганам – что-то вроде обряда посвящения. В то время как конфликты и агрессия являются частью жизни, издевательства не должны допускаться среди братьев и сестер или в школе. Хулиганы – это другая порода. Их намерение состоит в том, чтобы причинить боль, унизить, социально изолировать и (или) вымогать деньги у своих жертв. Это изначально нечестный поединок. Какой-то ребенок всегда обладает большей властью из-за роста, силы, возраста или иного фактора. Долгосрочные исследования показали, что как хулиганы, так и дети, которых они мучают, страдают и в зрелом возрасте. В то время как жертвы издевательств в более позднем возрасте, как правило, впадают в депрессию и тревожность, у людей, которые в детстве издевались над другими, во взрослом возрасте царит хаос на работе и в отношениях, у них выше такие показатели, как явки в суд, алкоголизм, преступная деятельность и расстройство личности. Часто сами хулиганы являются жертвами какой-либо очень ранней травмы.

Если детям говорят «подставить другую щеку», «просто улыбаться» или «нанести ответный удар» в ситуациях, когда они ежедневно испытывают ужас, это не укрепляет их характер. Напротив, они теряют уверенность в себе и чувство безопасности, необходимые для достижения успеха. Неудивительно, что так много детей страдают от депрессии, тревоги, гиперактивности и испытывают трудности в обучении. Тревожная статистика показывает рост числа самоубийств среди детей, которые сообщили взрослому об издевательствах, но тот просто отмахнулся, и они продолжали молча страдать, пока не взорвались, иногда забирая с собой других, как мы это видим во все более шокирующих школьных перестрелках.

Во второй части книги вы узнаете, что могут сделать родители и школьное сообщество, чтобы помочь не только тем, над кем издеваются, но и тем, кто издевается. Ни один из этих подростков не будет жить хорошо без вмешательства взрослых. Мы несем ответственность за формирование культуры безопасности, за создание альтернативы насилию в наших районах и школьных дворах. Одним из лучших способов защитить детей от виктимизации является воспитание у них уверенности в себе. Обучение детей тому, как прийти в себя после любого травмирующего инцидента, как восстановить чувство собственного достоинства и свои позиции, может предотвратить то, что агрессор выберет их своей жертвой.

Косвенное насилие: тень СМИ

Мы повсюду видим образы насилия. Даже в семьях, где насилие отсутствует, дети подвергаются бомбардировке этими образами, они очарованы, напуганы, порабощены ими. Нравится вам это или нет, но еще один потенциальный фактор травматизации, которого не существовало всего лишь несколько десятилетий назад, является результатом быстро прогрессирующей технологической революции. По некоторым оценкам, в США в среднем ребенок проводит за просмотром телевизора более трех часов в день. Доктор Брюс Перри цитирует исследование 1992 года, проведенное Хьюстоном и его коллегами, согласно которому средний подросток увидит к своему восемнадцатилетию по телевизору 200 000 актов насилия¹⁰. В то время как яростные дебаты о насилии в средствах массовой информации как причине насильственного поведения у детей продолжаются, уже существует огромное число доказательств, связывающих насилие в СМИ с возросшей агрессией и асоциальным поведением, снижением чувствительности к будущему насилию и ощущением того, что мир более опасен, чем есть на самом деле. Тем самым СМИ парадоксальным образом закрепляют существование насилия и увеличивают его рост!

Телевидение, музыка и фильмы становятся со временем все более жестокими, однако на рынке косвенной агрессии лидируют, похоже, видеоигры¹¹. Просмотренные в уединении детских спален на ноутбуках, эти видео и компьютерные игры с еще меньшей вероятностью будут подвергаться родительскому контролю, чем просмотр телевизора. Журналы «Психологические науки» (Psychological Science) и «Современная педиатрия» (Contemporary Pediatrics) опубликовали обзоры исследований на эту тему, проведенных за последние два десятилетия. Авторы статьи в журнале «Психологические науки» проанализировали более тридцати отчетов и пришли к выводу, что эти данные «бесспорно подтверждают гипотезу о том, что воздействие жестоких видеоигр представляет угрозу для здоровья детей и молодежи»¹². В 1997 году авторы из «Канадского журнала психиатрии» (Canadian Journal of Psychiatry) обобщили анализ исследования журнала «Современная педиатрия» следующим образом: «Большинство исследований показывают, что дети становятся более агрессивными после видеоигры, в которой присутствует насилие и жестокость (как после игры в нее, так и после ее просмотра)»¹³.

Что касается примеров, то несколько подростков, которых обвиняли в агрессивном «отыгрывающем» поведении, отреагировали яростью по отношению к родителям и учителям, лишившим их возможности играть после того, как обнаружили, насколько жестоким было содержание игр. Подростки признались, что они пристрастились к острым ощущениям насилия и «нуждались» в играх, чтобы чувствовать себя хорошо. Эти отдельные клинические случаи демонстрируют тот вклад, который средства массовой информации вносят в формирование нервной системы и психики нашей молодежи.

Что можете сделать вы? Конечно, самое очевидное, что можно предпринять, – обратить внимание на то, что ваш ребенок смотрит дома и в других местах. Смотрите вместе, обсуждайте всей семьей. Ограничьте просмотры маленьких детей с детьми старшего возраста и подростками, защитите детей младшего возраста от доступа к играм и фильмам, неподходящим для их возраста. Не держите телевизор постоянно включенным. Используйте на компьютерах функцию «родительский контроль». Разрешите видео, которые подходят для семейного просмотра и которые не нужно смотреть тайно за закрытыми дверями. Убедитесь, что вы внимательно отслеживаете то, что смотрят ваши дети. Они, скорее всего, будут протестовать и даже могут закатить полномасштабную истерику (особенно если они уже зависимы); однако несколько исследований подтвердили, что наши дети нуждаются в нашем руководстве и хотят его¹⁴. Поговорите с родителями друзей ваших детей. Проводите в вашем районе общественные собрания для решения подобных проблем, через разъяснительную работу и просветительские мероприятия формируя в нем «культуру ненасилия». Если вы знаете или подозреваете, что ваши дети подвергались воздействию агрессивных средств массовой информации, обратите внимание на их язык тела, на изменения в их поведении или отношении. Немедленно примите меры. Постоянное наблюдение насилия является еще одним тревожным источником травм, который благоразумные родители могут свести к минимуму.

Сексуальные домогательства: распространенность и опасности

К сожалению, даже по самым скромным оценкам, каждый четвертый человек в мире так или иначе подвергался сексуальному домогательству или насилию. Для девочек и женщин вероятность этого значительно выше. Точная статистика не так важна, как знание того, что миллионы детей живут под дамокловым мечом сексуального хищничества, в основном со стороны людей, которые должны любить и защищать их! Список насильников не ограничивается родителями или ненормальными соседями. В него входят священнослужители, тренеры, иные наставники, бабушки и дедушки. Мэрилин Ван Дербур, уважаемый лектор и автор книги «Мисс Америка без прикрас» (Miss America by Day, 2003), изложила поразительные факты, касающиеся количества детей, которых изнасиловали братья, сестры и няни¹⁵. Фактически, «инцест между братьями и сестрами случается в пять раз чаще, чем инцест со стороны отца»¹⁶.

Сексуальное насилие делает настолько разрушительным то, что оно нарушает глубочайшую основу формирующегося у ребенка чувства собственного «Я». Оно рождает непомерную закрытость, которая вынуждает ребенка жить наедине с чувством невыносимого стыда и вины. Личные, самые интимные границы оказываются смяты так, что его самовосприятие искажается. Дети не осознают, что что-то плохое происходит с ними; вместо этого они чаще всего думают, что это они плохие.

Сексуальное насилие порождает множество симптомов, которые мы более подробно рассмотрим в девятой главе. На данном этапе достаточно сказать, что характерным симптомом пережитого сексуального насилия является своего рода «блокировка» тела, которое психологи называют диссоциацией. Проявления такой диссоциации самые разнообразные – от повышенной отвлекаемости и забывчивости до чувства онемения в некоторых частях тела и амнезии в отношении некоторых эпизодов детства. Часто такие дети живут как бы во сне, жалуясь, что все вокруг «нереально».

Диссоциация помогает детям дистанцироваться от тяжести пережитой боли, но при этом блокирует их способность находиться в своем теле, а также мешает им учиться и завязывать близкие дружеские отношения с другими. Существуют многочисленные задокументированные свидетельства, что дети, подвергшиеся сексуальному насилию, чувствуют себя настолько непохожими на других, что начинают предпочитать одиночество или становятся изгоями. Отсутствие социального взаимодействия с одноклассниками в начальной школе продолжается и в средней школе, и за ее пределами. Это приводит к нарушениям в развитии, влияющим в будущем на сексуальную близость и отношения в целом. Дети, подвергшиеся сексуальному домогательству, значительно чаще злоупотребляют наркотиками и вступают в беспорядочные половые связи.

Девятая глава частично посвящена тому, какие признаки следует искать у своего ребенка, какие вопросы ему задавать, и тому, что вы можете сделать, чтобы защитить его от сексуального насилия. Вы также узнаете, как помочь ребенку, который уже стал жертвой сексуального домогательства. Однако еще раз подчеркнем, что в случаях сексуального насилия ничто не может заменить опыт профессионального психотерапевта, специализирующегося на вопросах жестокого обращения с детьми. Профессионал поможет предотвратить более серьезные симптомы, которые развиваются обычно в подростковом возрасте, такие как расстройства пищевого поведения и самоповреждающее поведение.

Несколько слов о плоде, новорожденных, младенцах и малышах

Как часто можно слышать от людей: «Но ведь она была всего лишь младенцем, когда это случилось» или «Хорошо, что это ДТП произошло до того, как он родился», подразумевая тем самым, что это уменьшило или даже устранило любое воздействие произошедшего инцидента на ребенка. Такие заявления свидетельствуют о широко распространенном непонимании природы травмы. Все происходящее от внутриутробного периода до двухлетнего возраста формирует матрицу, которая влияет на каждую из систем организма, начиная с иммунитета и заканчивая выражением эмоций и их регулированием, устойчивостью нервной системы, коммуникативными навыками, интеллектом и механизмами саморегуляции таких основополагающих параметров организма, как температура тела и выработка гормонов.

Зная, что стандартная реакция на угрозу – это «бей или беги», мы понимаем тот факт, что у ребенка, который лишен возможности применить какой-либо из этих вариантов, реакция будет другой. Не в силах убежать от хаоса, конфликтов и громких ссор, а порой и от откровенного насилия, он проявляет множество реакций адаптации. Маленькое тельце может извиваться, мышцы напрягаются, органы пищеварения сокращаются, спина выгибается и т. д. В конце концов он просто скатывается в апатичное смирение. Еще более тревожно то, что наш мозг, развиваясь, организует себя так, чтобы быть готовым к ситуациям, затрагивающим наше выживание, и активно реагировать на них, и делает он это за счет развития лимбической и кортикальной областей, ответственных за изменение импульсов и эмоций. Мозг младенца становится сверхчувствительным к воспринимаемой опасности. Другими словами, мозг программируется таким образом, что чувства ужаса и беспомощности становятся «нормальным» состоянием бытия.

Такое раннее формирование оказывает огромное влияние на эмоциональное и поведенческое развитие ребенка, а также на его гормональную и иммунную системы. Длительное воздействие стрессовой обстановки приводит к оцепенению и отключению, когда страх и боль становятся невыносимыми. В конечном итоге это перерастает в пожизненные паттерны, которые ошибочно диагностируются лишь годами позже (обычно, когда ребенок начинает ходить в школу) как тревожное расстройство, или расстройство дефицита внимания, гиперактивность, диссоциативное расстройство, расстройство поведения или депрессия. Согласно исследованиям, проведенным доктором Брюсом Перри, когда младенцы и маленькие дети сталкиваются с ранними и хроническими угрозами насилия, закладывается основа для множества проблем в области их обучения и поведения¹⁷.

В книге «Призраки из детской: прослеживая истоки насилия» (Ghosts from the Nursery: Tracing the Roots of Violence) авторы Робин Карр-Морс и Мередит С. Уайли представляют убедительное исследование, которое звучит тревожным сигналом, предупреждающим всех нас об уязвимости первых тридцати трех месяцев жизни ребенка (включая внутриутробный период). Они описывают различные негативные факторы, начиная с употребления наркотиков, никотина и алкоголя в дородовый период и заканчивая травмами головы у младенцев, физическим насилием и эмоциональным пренебрежением, которые вводят ребенка в мир с уже перегруженной нервной системой. Такие дети склонны к импульсивному, агрессивному поведению и психическим расстройствам (депрессия и тревога) – и все из-за интерактивного опыта, сформировавшего их мозг в критически важный период. Следует помнить, что «первичной средой, активно формирующей человеческий мозг, является материнская утроба»: «Еще до первых улыбок или истерик, в утробе матери происходит интерактивный биологический и нейробиологический обмен между матерью и плодом. Уже более полувека мы знаем, что то, что эмоционально влияет на мать, влияет и на ребенка. В 1934 году доктора Дж. Зонтаг и Уоллес, применяя очень примитивные методы измерения сердечной и дыхательной активности матери и плода, обнаружили, что, когда беременную пациентку преследовал муж-психопат, ребенок тревожился вместе с матерью»¹⁸.

Теперь, более семидесяти лет спустя, сложные методы исследования, с помощью которых можно измерить уровни кортизола и АКТГ у эмбрионов обезьян, позволяют сделать те же выводы. Эмбрионам, чьи матери испытывали стресс во время беременности, передавалось эмоциональное состояние их матерей. Урок прост: если вы беременны или недавно родили ребенка, вам нужно быть мудрой. А именно: в этот критически важный период оставьте гонку за карьерой, следуйте размеренному образу жизни, окружите себя заботливыми людьми, погрузитесь в спокойные занятия, которые создадут в вашей собственной жизни здоровое равновесие. Контролируйте свой уровень стресса, отмечая реакции своего организма в течение дня и во время всего периода беременности. Если вы чувствуете тревожность, сделайте паузу. Прогуляйтесь, лягте, положив ноги на возвышение, медитируйте, сделайте легкий массаж, почитайте книгу, примите ванну или пообедайте с подругой. Также вы можете выполнить упражнение «отслеживание ощущений» (см. упражнение в части II данной книги), пока не заметите, что напряжение вашего тела спадает, а ваше дыхание начинает течь спокойно и гармонично, заполняя собой все ваше тело.

Еще одна критически важная стадия развития ребенка – период между шестью и восемью месяцами. Это время, когда ребенок начинает связывать свои ощущения, такие как дискомфорт или голод, с действиями по регулированию этих ощущений, например с плачем или возней с целью привлечь к себе внимание. Через зрительный и голосовой контакт (в зависимости от реакции воспитателя) в лобных долях молодого мозга формируется матрица саморегуляции. Формирование эффективных процессов самоуспокоения зависит от качества личной реакции эмоционально вовлеченного в ситуацию взрослого. Без шутливого взаимодействия с позитивно настроенным на ребенка и эмоционально стабильным родителем или воспитателем здоровая привязанность просто-напросто не возникает.

К счастью, благодаря настойчивости исследователей в области привязанности, таких как Джон Боулби, Мэри Мэйн и Мэри Эйнсворт (чья преемственность восходит к обширным исследованиям Маргарет Малер в 1950-х годах)¹⁹, помноженной на успехи последних нейробиологических исследований, посвященных раннему развитию мозга, мы видим, что предпринимается все больше соответствующих профилактических мер, подкрепленных общественными и государственными грантами. Хотя эта тема не является основной для данной книги (на эту тему было написано много других замечательных книг), во второй ее части даются простые советы, которые помогут родителям младенцев, малышей и дошкольников сформировать надежную обоюдную привязанность.

Когда источник травмы остается загадкой

Мы надеемся, что эта глава позволила вам увидеть масштаб и распространенность травмы, а также ее разнообразные источники. Травма является корнем проблем со здоровьем, многочисленных психологических страданий и социальных проблем. Наши дети часто страдают молча, порой живя жизнью, наполненной ежедневным ужасом. Или, что еще хуже, они могут постепенно впасть в оцепенение и перестать реагировать на все, что предлагает им жизнь.

Если любая воспринимаемая или реальная угроза способна вызвать шок, как определить, что ваш ребенок пережил психологическую травму? В следующей главе мы рассмотрим целый спектр симптомов, которые проявляются у детей, переживших травму, и обсудим, что делать с этими симптомами. Бывает, что причина страданий неочевидна, порой ее невозможно проследить даже после тщательного исследования. Однако важно помнить: все, что подавляет способность ребенка справляться с сильными эмоциями и защищаться, может явиться причиной травматических симптомов. Чем младше ребенок, тем более уязвим он по своей природе из-за ограниченности ресурсов самозащиты. Помните, что травма определяется не интенсивностью произошедшего обстоятельства, а его воздействием на нервную систему конкретного человека.

К счастью, наш подход к профилактике и лечению травмы под названием Соматическое переживание^® базируется на биологии, а не на биографии, поэтому данный метод не зависит от знания анамнеза. Возможно, знать источник и полезно, но для оказания помощи страдающему ребенку это не так уж важно. Однако, поскольку тело сохраняет историю произошедшего, этот источник часто обнаруживается по мере того, как дети получают помощь в своих страданиях. Самое главное, что тело содержит в себе не только историю, но и решение.

3. Признаки и симптомы травмы у детей

Она снова держала на руках своего сына, но во многих отношениях она держала другого мальчика. Она чувствовала, что держала что-то одновременно хрупкое и твердое, как скорлупа яйца.
Отрывок из статьи о мальчике, похищенном в Колумбии в 2003 году («Лос-Анджелес Таймс», 31 декабря 2003 г.)

Такое драматическое событие, как похищение, безусловно вызывает множество разнообразных симптомов у того, кто это пережил. Мать, чьи слова были процитированы выше, продолжает далее свой рассказ, говоря о том, как ее четырехлетнему сыну Оскару снились кошмары, в которых мужчины разрезали ему живот и душили его. Она с болью замечает:

«Душа разрывается, глядя на его лицо, на котором отражаются все его эмоции. Иногда он выглядит потерянным, одиноким мальчиком. В другие моменты кажется, что он просто грустит, опустив глаза. Иногда на его лице проступает ужас, как у ребенка, который просыпается от дурного сна, ошеломленный увиденным. Он почти не говорит о том, что пережил».

Как травма проявляется в детях? Как это выглядит и на что похоже? Могут ли пугающие события, которые являются более обычными, чем описанное выше похищение, приводить к остаточным травматическим последствиям? Если ваш ребенок «плохо себя ведет», как вам определить, является ли это «отыгрыванием» вследствие травмы или обычным непослушанием? В данной главе мы исследуем эти вопросы и приведем примеры, которые помогут вам лучше уяснить ответы на них. Вы узнаете, каковы основные симптомы, свидетельствующие о травме, и как они развиваются, если «первая помощь» для предотвращения дальнейших травматических последствий не оказывается.

Также вы узнаете, почему у некоторых детей остаются длительные навязчивые симптомы, такие как плохие воспоминания, сны и вспышки гнева, влияющие на их социальные отношения, способности к учебе и здоровье, в то время как других детей те же события, кажется, не затрагивают вовсе.

Универсальные симптомы травмы

И у ребенка, и у взрослого отличительные признаки произошедшего травмирующего события проявляются довольно скоро. К ним относятся: 1) гипервозбуждение, 2) скованность, 3) диссоциация, 4) чувство заторможенности и отключения (или «оцепенения»), конечный результат которых – чувство беспомощности и безнадежности. Эти реакции характеризуют собой суть реакций ума и тела, являясь универсальными, характерными признаками травмы.

Все дети, особенно младенцы и дети самого младшего возраста, проявляют симптомы, которые существенно отличаются от симптомов взрослых. Это связано с рядом факторов, в том числе с развитием мозга, уровнем развития мышления и восприятия, неполной сформированностью личности и зависимостью от своих взрослых воспитателей, а также привязанностью к ним. У детей ограничены двигательные и языковые навыки, а также возможности реагирования на ситуацию и совладания с ней. Помимо того что взрослые обладают сформировавшимся мозгом, им доступны множественные ресурсы, снижающие стресс и беспокойство. В качестве здоровых вариантов взрослый, например, может отправиться на прогулку, встретиться с друзьями, позаниматься в тренажерном зале, выговориться в дневнике, сходить на сеанс психотерапии или посетить занятия йогой, айкидо или тай-чи, и это поможет ему «управлять» своими чувствами и симптомами.

Дети же полностью зависимы от своих взрослых, которые «читают» и удовлетворяют их потребности в безопасности, заботе, воспитании, саморегуляции и уверенности. Если взрослые не сформировали собственный набор полезных ресурсов и не имеют системы поддержки, к которой можно обратиться в трудные моменты, они могут прибегнуть к злоупотреблению различными веществами, жестоко вести себя по отношению к членам своей семьи, проявлять неуравновешенность на работе или подвергать себя опасным ситуациям. Дети тоже прибегают к «отыгрыванию». Иногда это единственный способ, которым они сигнализируют нам о том, что им нужна ПОМОЩЬ. Когда дети не «отыгрывают вовне», они часто «действуют внутрь», давая взрослым более тонкие подсказки о том, что что-то не так. Признаки и симптомы как внешних, так и внутренних эмоций, а также их важность для оказания помощи детям в процессе исцеления описаны на этих страницах и проиллюстрированы примерами из реальной жизни.

Прежде чем углубиться в особенности того, как дети дают нам знать, что им больно, важно помнить, что некоторые симптомы травмы являются естественной реакцией на непреодолимые обстоятельства. Повышенная энергия возбуждения вместе с отключением (когда выхода нет) являются биологически жестко запрограммированными механизмами выживания. Однако длительность такого защитного механизма должна быть строго определенной; наши тела были созданы так, что они должны возвращаться к своему нормальному ритму существования вскоре после того, как опасность минует.

Но когда активированная интенсивная энергия выживания, призванная защитить нас во время предполагаемой угрозы, не «расходуется», мы продолжаем жить так, как будто угроза все еще присутствует в нашей жизни. Поскольку младенцы и дети обладают ограниченной способностью защитить себя, они более подвержены сохранению избытка этой высокоактивной энергии возбуждения. Без конкретной и нацеленной помощи заботливых взрослых эта нерастраченная энергия в конечном итоге находит выражение в широком спектре поведенческих проявлений и симптомов. Помните, что у детей очень ограниченный поведенческий репертуар для преодоления жизненных стрессов и трудностей.

Для примера: днем трехлетний Джаред стал свидетелем страшной автомобильной аварии и проснулся в 2 часа ночи от ночных кошмаров. Это нарушение сна вместе с безудержным плачем, судорожными движениями (удары руками и ногами) и вегетативными реакциями – учащенное дыхание, учащенный пульс и потоотделение – является яркой иллюстрацией проявления гипервозбуждения у ребенка. В реальной жизни ДТП закончилось тем, что машины были отбуксированы и никто не пострадал.

В реальности Джареда, однако, все было совсем иначе. Активация, запущенная днем, проявилась в ту же ночь (но могла проявиться и позже) – буйством и неистовством, усиливающимися по мере роста возбуждения. Джаред проснулся в панике, как будто авария все еще происходила перед его глазами.

Первоначальные универсальные реакции на шок часто видны сразу. В других случаях они не столь очевидны, особенно когда вы не знаете, на что нужно обращать внимание. Родители нередко испытывают одновременно страх перед худшим исходом для их ребенка и надежду на лучший. Поскольку и взрослые, и дети во время происшествий могут испытывать сильные эмоции, в «пылу момента» можно легко упустить из виду важные подсказки. Интересно, что устойчивые словесные метафоры прекрасно отражают многое из того, что нам нужно знать о телесном опыте. Такие выражения, как «напуган до смерти», «нет слов», «сокрушен горем», «бледный как полотно» и «белый как мел», есть в любом языке. Они буквальным образом отражают те физиологические реакции, которые происходят в мозге и теле.

На следующих страницах мы расскажем обо всех начальных симптомах травмы, которые могут возникнуть у ребенка. Хотя для удобства понимания каждый из симптомов описан отдельно, основные симптомы травматической реакции часто переживаются вместе. Вы также можете заметить, что из-за различий в темпераменте, возрасте, наличия уже существовавших уязвимых мест в психике того или иного ребенка и особенностей фактического инцидента симптомы одной категории могут преобладать над симптомами других категорий.

Симптомы у детей проявляются иначе, чем у взрослых, и зависят от возраста и уровня когнитивной, социальной и эмоциональной зрелости; кроме того, они будут проявляться по-разному на разных стадиях развития ребенка. С учетом этого мы разбили симптомы на три категории, в зависимости от этапов взросления: 1) от рождения до дошкольного возраста; 2) школьный возраст; 3) подростковый возраст. Имейте в виду, что это довольно общее разделение; обозначенные этапы могут перекрывать друг друга, давая множество совпадений и вариаций в зависимости от темперамента, зрелости и других индивидуальных различий. Обратите внимание, что между детскими и взрослыми симптомами есть некоторое сходство, особенно у подростков. Исследования также выявили некоторые различия в симптоматике у мальчиков и девочек, о чем мы расскажем в свое время.

Распознавание симптомов у самых маленьких: от рождения до дошкольного возраста

У младенцев и детей младшего возраста двигательные и языковые навыки довольно ограниченны. Они не могут рассказать о том, что с ними случилось, и не могут защитить себя с той легкостью, которая может быть свойственна детям старшего возраста или взрослым. Поэтому у маленьких детей чаще развиваются новые страхи и избегающее поведение либо же они становятся раздражительными, замкнутыми или импульсивными. Развитие младенцев и малышей происходит быстрыми темпами, однако при сохранении симптомов травмы оно может задерживаться. Симптомы травматического стресса могут проявляться как после единичного события, так и после серии событий или при продолжающемся стрессе.

Маленькие дети часто показывают нам, что они травмированы, через свою игру, качество сна, изменение уровня активности, преувеличенные эмоциональные реакции (страха и гнева) и соматические жалобы, такие как боли в животе или головные боли, а также через регрессию на более ранний уровень развития, где они могут чувствовать себя безопаснее.

Например, ребенок, который раньше был спокоен, когда его оставляли с няней, может теперь с тревогой цепляться за своих родителей, когда они собираются уходить. Пережив некий травмирующий опыт, ребенок может буквально прилипнуть к папиной ноге с упорством осьминога, вместо того чтобы послушаться родителей и отпустить их.

Даже если ваш ребенок обладает достаточными языковыми навыками, чтобы говорить полными предложениями, маловероятно, что он сможет выразить свое горе словами. Приведенные ниже примеры помогут вам понять, как дети показывают взрослым, что они травмированы.

Младенцы и дети «закрываются», когда что-то их подавляет

Когда что-то подавляет младенцев и маленьких детей, они могут проявлять бурные реакции на свое страдание: плакать, задыхаться и метаться. Однако довольно часто вместо этого они закрываются, зажимаются и «уходят в себя». У младенцев не так много вариантов реакции, и один из главных – просто оцепенеть. Это не их свободный выбор; это автоматическая реакция, которая срабатывает тогда, когда страдание становится невыносимым. Младенцы просто как бы самоустраняются и отключаются от реальности (младенческая версия диссоциации).

То, что взрослому кажется незначительным, для младенца может оказаться чрезмерным. Это особенно верно для детей, которые с самого начала появились на свет более уязвимыми из-за патологий плода, длительного или сложного процесса родов или незрелости нервной системы. По своей природе все младенцы беззащитны, что подразумевает их полную зависимость.

Когда дети чрезмерно возбуждены вследствие чрезмерной активности или интенсивности какого-то воздействия и при этом их потребности своевременно не удовлетворяются, они справляются с этим, «отключаясь». Поскольку младенцы не могут ходить или говорить, выбор проявленных реакций у них ограничен: это капризы, слезы и протест. Когда все варианты будут испробованы и не дадут результата, ребенок замирает, цепенеет. Такое отключение следует отличать от спокойного темперамента!

Взрослые должны быть внимательны к отсутствующему взгляду ребенка, отсутствующему выражению лица и отсутствию эмоций. Когда глаза младенца кажутся остекленевшими, это означает, что он больше не может управлять своими внутренними сигналами и нуждается во взрослом, который может осознать, что ему нужно, и обеспечить комфорт и облегчение. «Чтение» выражения лица ребенка и произнесение успокаивающим голосом чего-то, подходящего случаю, может помочь малышу восстановить связь с реальностью. Например, если его напугали громкие звуки, вы можете сказать: «Очень сильный шум, да? Я вижу, он тебя пугает. Давай найдем милое тихое местечко, и я нежно покачаю тебя, если хочешь». Понимает ребенок ваши слова или нет – это не так важно; важен тон, которым вы их произносите.

Поскольку нервная система младенца еще незрелая, она не способна к саморегуляции. Младенец во всем зависит от своих родителей – от регулирования температуры тела до эмоциональной регуляции. Если ребенку постарше приходится слишком долго ждать обеда, он может проявить нетерпение и стать капризным. Однако по предыдущему опыту он знает, что его накормят. Младенец этого не знает. Слишком долгое ожидание пропитания может быть воспринято как ситуация на грани жизни и смерти. Если родители будут замечать, что нужно их ребенку для того, чтобы чувствовать себя в безопасности и комфорте, и по большей части удовлетворять эти потребности, то это сформирует узы доверия и базовые понятия «благополучия» и «добра». Затем это разовьется в надежную привязанность, которая запускает здоровые модели отношений, закладываемые на всю жизнь.

Обеспечение безопасности и забота

Безопасность и забота выражаются в форме тепла, объятий, еды, удобного положения, игрового взаимодействия, покачивания, держания на руках, защиты от стихий и баланса между спокойным отдыхом и активностью. Но воспитание – это еще нечто более тонкое. Оно означает, что вы замечаете, как ваш ребенок извивается или напрягается, когда навещающие его тетя или дядя «душат» вашего новорожденного нежелательными поцелуями, и бережно выводите вашего ребенка из зоны дискомфорта. Это показывает вашему ребенку, что вы на его стороне, что вы будете защищать его и что к нему никто никогда не должен прикасаться так, как ему не нравится. Как бы надуманно это ни звучало, ваши действия посылают в развивающийся мозг вашего ребенка сообщение, которое может сыграть важную роль в предотвращении сексуального насилия или иного неуважительного отношения в его дальнейшей жизни. У ребенка, чьи потребности и границы соблюдаются, разовьется «шестое чувство», помогающее ему понять, когда подход взрослого оказывается «неправильным».

Именно в этот критический период развития (от новорожденного до малыша) формируется способность верить в то, что основные потребности могут быть удовлетворены, личные границы могут быть соблюдены, а здоровые отношения могут приносить удовольствие. Качество этой тонкой настройки на потребности во взаимоотношениях между воспитателем и ребенком формирует нейронные пути и паттерны в мозге, которые сохранятся на всю жизнь.

Как дети показывают нам, что они испытывают стресс

Признаки чрезмерного стресса у малышей и дошкольников могут проявляться в форме гиперактивности или же оцепенения и отключенности, включая нежелание играть, уход от людей, вялость или чрезмерную застенчивость. Это может чередоваться с приступами безутешного плача или истериками. Травматический стресс также может проявляться как регрессия к поведению, свойственному более ранней стадии развития. Сосание большого пальца, ночное недержание мочи, просьба покормить грудью (или через бутылочку) уже после отлучения от груди, «детское лепетание» являются распространенными симптомами стрессового расстройства.

Эти признаки травматической реакции посылают четкий сигнал о том, что вашему ребенку нужно больше времени, поддержки и помощи с вашей стороны, чтобы он смог обрести уверенность. Не менее важно, чтобы вы понимали, что это нормальные реакции на стрессовые события. У каждого ребенка свой темперамент, своя индивидуальность, свои уязвимые места. То, что может вызвать регрессивную реакцию у одного ребенка, может никак не сказаться на его брате или сестре. В такие моменты особенно важно не стыдить вашего ребенка, даже если вас раздражает такое регрессивное поведение. Сострадание и терпение ускорят процесс исцеления. И, если в этот момент вы почувствуете себя более напряженным и вспыльчивым, чем обычно, не вините и не осуждайте себя! Если, сталкиваясь с собственными недостатками, вы будете проявлять к себе любовь и доброту, все от этого только выиграют. И разумеется, если симптомы у ребенка сохраняются, желательно обратиться за компетентной профессиональной помощью.

Как малыши и маленькие дети через игру демонстрируют нам травматическое «повторное переживание»

В то время как младенцы могут чередовать свои реакции между протестом и оцепенением, малыши и дошкольники имеют более широкий спектр механизмов совладания.

Дети часто переживают травму так, как будто травмирующая ситуация все еще происходит, и показывают вам это своими действиями. Чтобы увидеть, как травмирующее событие повлияло на вашего ребенка, будьте внимательны к тому, как он проявляет себя во время игр дома или в дошкольном учреждении.

Эмоционально перегруженный ребенок может направить энергетическую перегрузку (гипервозбуждение) в игру с повторяющимся сценарием, где изображается какой-то определенный аспект травмирующего события. Такой игре будет недоставать воображения и разнообразия. Проницательный взрослый может разглядеть в ней те события, которые все еще беспокоят ребенка. Например, вы можете заметить, что ваш ребенок регулярно воспроизводит одну или несколько повторяющихся сцен или тем. В основе такой игры лежит своего рода отчаяние, она обычно не приносит никакого удовлетворения или облегчения. Например, ребенок после пережитого ДТП снова и снова сталкивает между собой две игрушечные машинки или погружает лицо куклы под воду после того, как он сам чуть не утонул.

Нередко дети, подвергшиеся жестокому физическому наказанию или ставшие свидетелями жестокого обращения с братом или сестрой, воспроизводят эту же сцену с куклами или игрушечными фигурками. Роли преступника и жертвы в такой игре могут чередоваться. Например, сначала ребенок может грубо отругать и отшлепать куклу, после чего происходит смена ролей и он начинает утешать ее, поглаживая ее и говоря что-то вроде «Все в порядке, детка».

Как игра Кевина раскрыла его историю
Иногда связь между тем, что оставило тревожный отпечаток на психике ребенке, и ограниченностью его игры не столь очевидна. Обычно это случается тогда, когда провоцирующее событие не посчитали травматичным. Помните, во второй главе мы говорили о трехлетнем Кевине, родители которого были сбиты с толку его игрой? Он периодически ложился на пол, напрягался всем телом, делая вид, что умирает, а затем медленно «возвращался к жизни», умоляя: «Спаси меня… спаси меня!» Никому даже в голову не пришло, что перенесенная мальчиком хирургическая операция, которая прошла «на удивление хорошо», так сильно повлияла на него. Поскольку эта операция в младенчестве спасла Кевину жизнь, никто никогда не связывал ее травматические последствия со своеобразной повторяющейся игрой.
До тех пор пока во время игры малышу не была оказана активная поддержка в том, чтобы продвинуть историю дальше, его творческий потенциал и способность испытывать радость были заморожены. Его социальное развитие также испытывало задержку. Кевин, которому было три с половиной года, все еще играл неподалеку от других детей (параллельная игра, типичная для двухлеток), а не с ними.

Чтобы помочь Кевину, ему предоставили на выбор целый ассортимент маленьких игрушечных фигурок. Он быстро отобрал рыцарей со щитами и мечами и выстроил их, чтобы уничтожить «плохих парней» (пластиковых солдат). Он агрессивно «разбил» всех солдат до единого. Когда Кевина спросили, кто были эти «плохие парни», которых только что уничтожили рыцари, он, к большому удивлению его матери, строго ответил: «Врачи». Связь между агрессивной игрой и его медицинской травмой стала очевидной.

Еще после нескольких сеансов терапевтической игры Кевин начал разнообразить свою игру, добавляя в нее элементы творческого решения, что в конечном итоге привело его к чувству благодарности своим врачам! Этот счастливый финал наступил естественным образом только после того, как он выразил в игре гнев и страх по поводу своего больничного опыта.

Другие способы, которыми маленькие дети показывают нам, что все еще переживают случившееся

Помимо игры мы узнаем, что маленькие дети все еще переживают травматический эпизод, если их мучают кошмары, если они проявляют беспокойство, когда что-то напоминает им о произошедшем или если увлечены каким-либо определенным аспектом события (например, снова и снова хотят смотреть видео о лесных пожарах после того, как стали свидетелями пожара). Маленькие дети часто приписывают таким «напоминаниям» магические свойства, что пугает их еще больше.

Например, если сгоревший дом был старым деревянным зданием, недавно выкрашенным в желтый цвет, они могут подумать, что все старые деревянные желтые дома опасны. Или беспокоиться о том, что покраска дома может привести к его возгоранию.

Напоминания могут быть бессознательными (или не связанными с опытом ребенка), но тем не менее вызывать беспокойное поведение или капризы без очевидной связи с триггером. Примером этого может быть изменение в настроении или поведении вашего ребенка, когда он слышит пролетающий над головой самолет, после того как он увидел по телевизору теракт 9/11. Другим примером может быть повышенная «прилипчивость» после взрывов в Мадриде в 2004 году, которая появляется, когда ребенок видит или слышит поезд.

Проявление симптомов травмы у маленьких детей через гипервозбуждение

Если вас когда-либо щекотали против вашей воли или вы наблюдали, как кого-то так щекочут, вам будет легко понять концепцию гипервозбуждения. Метафора «защекотать до смерти» является подходящим описанием этого опыта. Ребенок может смеяться, но, когда шутливое щекотание становится невыносимым, это уже не смешно. Вместо игры это может превратиться в пытку. Сердце ребенка колотится, так как все его тело вовлечено в борьбу, чтобы заставить щекочущего прекратить. Учащенное дыхание может превратиться в судорожные попытки глотнуть воздуха, так как ребенок страдает от интенсивных переживаний, включая страх удушья.

В момент гипервозбуждения дети находятся в «заведенном» внутреннем состоянии, даже если нет щекотки или какой-либо другой внешней стимуляции. Стимуляция происходит внутри самого ребенка – от нервной системы, которую нет никакой возможности отключить. Независимо от того, реальная опасность или воображаемая, когда ребенок напуган или сильно напряжен, учащенное сердцебиение и учащенное дыхание заставляют его внутренние «двигатели» перейти с холостого хода на высокую скорость в течение нескольких секунд, даже если ребенок кажется спокойным. Он может очень легко «завестись», но не знает, как вернуться обратно.

Это возбужденное состояние может не давать ему спать по ночам и (или) держать его на взводе днем. Глубокое расслабление становится невозможным до тех пор, пока избыточная энергия не будет полностью высвобождена.

Возможно, вы были свидетелями того, что происходит с детьми, которые уже переутомились, но прямо перед сном им вдруг разрешают «побуянить». Этот избыток энергии в уже перенапряженном теле может нарушить сон ребенка. То же самое может произойти и при избытке энергии от стресса, вызванного травмой, но разница в том, что проблемы со сном и другие проблемы в этом случае сохраняются довольно длительное время. Приводимый ранее пример ночных кошмаров Джареда – хороший пример симптома гипервозбуждения. Другие проблемы включают в себя трудности с засыпанием, неровный сон, сверхбдительность и усиленную стартл-реакцию. Когда симптомы гипервозбуждения становятся хроническими, они могут напоминать синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ). К сожалению, слишком часто детям, пережившим травму, неправильно ставят этот диагноз и (часто неуместно) назначают лекарства. Симптомы гипервозбуждения – самые легкие для наблюдения, потому что такое поведение трудно не заметить. Временами энергия ребенка настолько необузданная и неуправляемая, что взрослым, которые заботятся о таком ребенке, приходится несладко.

Как маленькие дети показывают нам свое чувство беспомощности через проявление сильных эмоций

Стрессогенный избыток энергии, который накапливается после единичных или длительных ошеломляющих событий, может находить свое выражение в бурных эмоциональных вспышках, что зачастую озадачивает родителей. Нередко возникают беспокойство и тревога, а также гнев и агрессия. Появляются новые страхи, особенно при расставании со взрослым, при встрече с незнакомыми людьми и при выполнении новых задач. Прилипчивость и истерики являются типичными говорящими симптомами и могут особенно раздражать взрослых, которые не понимают их происхождения или не знают, что нужно делать, когда эти симптомы возникают. Малыши могут выражать свой страх, настаивая на том, чтобы их постоянно держали на руках, тем самым пытаясь почувствовать защиту взрослых. У дошкольников может развиться боязнь темноты, они начинают страшиться монстров и призраков в шкафу или под кроватью.

Признаком эмоционального потрясения, который сложно не заметить, является реакция ребенка на то, что когда-то было для него обычным действием или частью распорядка. Ребенок может преувеличенно протестовать или засыпать взрослого бесконечным шквалом вопросов. На самом деле ваш ребенок не пытается свести вас с ума. Он пытается справиться с тревогой наилучшим из известных ему способов. Неустанные вопросы типа «Кто там будет?», «А кто еще?» и «Как долго мы там пробудем?» не что иное, как попытка удержать чувство безопасности и контроля.

Симптом агрессивности часто развивается в присутствии слишком большого количества стрессоров и подавляющих обстоятельств. Распространенными признаками того, что у маленьких детей внутри больше чувств, чем они способны контролировать, являются: вспышки гнева, истерики, бросание игрушек, драки с братьями и сестрами, товарищами по играм или издевательства над ними, укусы, пинки. Родители могут задаться вопросом, не является ли подобное поведение просто предсказуемым «кризисом двухлетнего возраста» (или четырехлетнего). Один из способов определить это состоит в том, чтобы вспомнить, когда началось новое агрессивное поведение. Если его появление совпадает со списком потенциально травмирующих событий и стрессоров, описанных во второй главе, можно заподозрить, что в основе лежит травма.

Как маленькие дети проявляют травматическую зажатость и отключение от реальности через физические симптомы (соматические жалобы и угнетение чувства удовольствия)

Как только нервная система организма стала гиперактивна, в кровоток выделяется адреналин, чтобы подготовить крупные двигательные мышцы к движению. По своей природе определенные мышцы, чтобы выполнять свои функции, должны напрягаться или сжиматься. Но при травме все тело становится единой жесткой, сжатой конструкцией. В напряжении находятся мышцы, суставы и внутренние органы. Кроме того, сенсорная и дыхательная системы тоже напряжены и сжаты. На этой стадии основным симптомом становится «отключение». Вы можете заметить, что ваш ребенок замкнулся, стал чрезмерно застенчивым и одновременно более зависимым от вас, чем до происшедшего события. Вместо энергичного поведения вы, возможно, заметите в нем вялость и усталость.

Другими симптомами внутренней зажатости, которые вы можете наблюдать у своего ребенка, являются: напряженный вид, неуклюжая или «деревянная» походка, плохая координация, напряженные мышцы шеи и плеч. Он может чувствовать, что все его внутренности свело, а зрение, слух, обоняние, чувствительность и вкус могут притупиться, так что еда становится ему просто неинтересна. Внимание вашего ребенка может сузиться до источников возможной опасности, даже если таковых в реальности нет. Подобное ограничение диапазона осознанного восприятия нужно ему для уменьшения тревожных чувств. Это помогает вашему ребенку избавиться от ощущения, что он буквально разваливается на части. Однако со временем это же напряжение может привести к появлению тех самых избегаемых чувств. (То же самое верно и в отношении взрослых!)

К сожалению, в подобном состоянии, если только взрослый не поможет и не создаст ребенку безопасную атмосферу, маловероятно, что ребенок сможет расслабиться настолько, чтобы заметить, что происходит вокруг, даже если это может быть ему полезным. Расслабиться – означало бы ослабить охранную «защиту». Подобное отключение должно носить временный характер. Когда это не так (как в примере Сандры ниже), сжатие может привести как к физической боли, так и к потере удовольствия и волнения при исследовании мира, потере наслаждения простыми радостями жизни. Мир начинает восприниматься как опасное место, а потому ребенок будет избегать здорового риска – такого, например, как веселая возня со сверстниками.

Ваш ребенок может быть пока не способен вербально выражать соматические жалобы. Поскольку они не в состоянии сказать вам, что болит, младенцы и малыши могут просто стать беспокойными или капризными, как в период прорезывания зубов. Физические симптомы характерны для травмы в любом возрасте. Однако у маленьких детей наиболее уязвима область ЖКТ, что проявляется диареей или запорами, частыми болями в животе и головными болями. Другим признаком стресса, хотя и несколько менее распространенным, является появление высокой температуры и озноба неинфекционного происхождения. Поверхностное дыхание или, наоборот, гипервентиляция могут являться симптомами травматического стресса. И то и другое может ограничить приток кислорода к мозгу и телу, вызывая усталость и вялость, которые иногда ошибочно принимают за лень.

Следствием острой травмы могут быть также серьезные проблемы с кормлением или приемом пищи. Даже внезапное расставание, например связанное с переездом или возвращением родителей на постоянную работу, может нарушить нормальный режим питания ребенка. Пример этого можно увидеть в следующей истории о Сандре.

Маленькая девочка, которая не могла есть
Давайте посмотрим, что случилось с живой, любознательной Сандрой, когда ей едва минуло четыре года. С самого рождения Сандра жила со своей большой семьей в доме бабушки и дедушки. Несмотря на близость с мамой и папой, Сандра была очень привязана к своей бабушке, получая от нее дополнительную безопасность и заботу. Отец Сандры, Рикардо, очень много работал, чтобы купить дом для своей растущей семьи. Когда покупка наконец совершилась, все были очень взволнованы. Все, кроме Сандры. Переехав в их новый дом, она очень страдала от разлуки с бабушкой и своей старой комнатой.
Вместо того чтобы радоваться своей красочной новой комнате и большому заднему двору, она сосредоточилась только на одном – как вернуться к бабушке. Тело Сандры было так напряжено, что она почти не могла есть и с трудом засыпала. Серьезно встревоженные родители девочки позвонили мне. Она не только не ела, но и вела себя не как обычно. Единственной рекомендацией педиатра было – давать Сандре жидкое питание, чтобы она не умерла с голоду! Ее мама, Стефани, шла на всевозможные уловки, чтобы заставить Сандру есть твердую пищу, но уже более трех месяцев девочка ничего не ела – ни кусочка даже своей любимой еды!
Когда Сандра вошла в мой кабинет, было понятно, что я ее нисколько не интересую, равно как и все игрушки в моем кабинете, и предметы для художественного творчества. Она казалась испуганной, грустной и замкнутой – определенно не тем жизнерадостным ребенком, каким была несколько месяцев назад. Ее глаза не осматривали комнату. Вместо этого она крепко прижимала к себе своего плюшевого мишку. Сандра не хотела говорить ни о своем новом доме, ни о бабушке. Она кивнула головой, подтверждая, что ей очень грустно, но слез не было… сначала. Ее эмоции также были скованны.
Я достал альбом для рисования и цветные карандаши, с небольшой помощью Сандра нарисовала очень простой дом. Рисование и осознание того, что я больше не собираюсь задавать ей никаких вопросов, помогли девочке немного расслабиться. Затем мы вместе нашли печальное сердечко медвежонка Тедди и его животик, который не мог есть. Вскоре Сандра указала на то место в своем животе, где еда не могла пройти вниз. Я попросил ее положить руку на это «место, где застревает» сначала у своего плюшевого мишки, а затем на своем теле. С ее разрешения я нежно накрыл ее руку своей, в то время как она сидела рядом с отцом. Я нисколько не удивился тому, насколько напряженным был ее животик, как будто все органы тела держались изо всех сил. Сандра не объявляла голодовку. Это сжатие было непроизвольным. Дело не в том, что она не хотела есть, – она не могла есть!
Потребовалось всего два сеанса с Сандрой и ее родителями, чтобы научить их, как терпеливо и мягко прикасаться к животику Сандры, чтобы он постепенно расслабился. Она нарисовала всех «призраков», которые жили в ее новом доме, и наконец появились слезы, давая выход ее чувствам. Стефани позвонила мне и сказала, что мало-помалу Сандра снова начала есть. И все никак не могла наесться своей любимой едой – сладким мексиканским хлебом, который пекла ее бабушка. Через довольно непродолжительное время Сандра начала есть полноценную еду. Но это еще не все. Отец Сандры описал замечательную перемену, произошедшую с его дочерью, следующими словами: «Она похожа на цветок, распустившийся посреди ночи».

Как распознать симптомы травмы у детей школьного возраста

Все дети школьного возраста демонстрируют вариации общих симптомов травмы, которые были подробно описаны ранее в этой главе: гипервозбуждение, диссоциация, зажатость и отключение (или оцепенение), сопровождающиеся чувством беспомощности. Эта возрастная группа (примерно от пяти до одиннадцати лет) также подвержена повторному переживанию травматического события, нарушениям сна, соматическим жалобам и непоследовательному поведению, которое обычно перемежается появлением новых страхов и агрессией. Они часто подвержены беспокойству, визуализируют «наихудший возможный сценарий», который скорее фантастичен, чем правдоподобен. Именно эта возрастная группа придумывает суеверные стишки и считалочки для игр наподобие такой: «Не наступай на трещину – получишь от жизни затрещину!»

У этой возрастной группы больше доступных ресурсов: у них больше развиты языковые и логические навыки, моральное сознание и альтруизм. Кроме того, поскольку это дети школьного возраста, на них возлагается больше требований и обязанностей по концентрации и обучению. Из-за перечисленных факторов у многих детей, переживших травму, признаки и симптомы могут проявиться (или стать более выраженными) в школе – вследствие дополнительного давления, связанного с успеваемостью и социализацией.

Часто учителя первыми замечают симптомы травмы, когда те проявляются в классе и на игровой площадке. Иногда такая симптоматика диагностируется как «школьная фобия», СДВГ, депрессия или расстройство поведения. Главы одиннадцатая и двенадцатая написаны специально для учителей, школьных консультантов и психологов, а также всех, кто хочет лучше понять, как помочь учащимся в школьной среде. В условиях эскалации насилия в школах как никогда важно, чтобы преподаватели были способны выявлять учащихся, неспособных самостоятельно справиться с ситуацией, и имели необходимые инструменты для вмешательства до того, как произойдет серьезный кризис или вспышка насилия.

Так же, как и малыши, дети постарше часто воспроизводят детали травмирующего события во время игры. Поскольку у них более развиты языковые навыки, они часто воспроизводят действие, одновременно рассказывая историю о том, что произошло, повторяя это снова и снова. Страх и беспомощность часто проявляются как неорганизованное или возбужденное поведение. Хотя ребенок может рассказать о событии, он обычно не способен выразить свои чувства словами или даже точно понять, что именно чувствует. В этом случае ответы односложны: «перепуган», «расстроен», «потрясен».

Детей этого возраста может интересовать нечто большее, чем просто детали самого события. Они могут быть сосредоточены на пересказе своих собственных действий или неспособности действовать во время произошедшего события. Они могут чувствовать себя ответственными за случившееся и страдать от чувства вины или стыда, которые они хранят в глубокой тайне, зачастую отдаляясь от семьи и друзей. Они думают, что, если бы они сделали что-то по-другому, этой «ужасной вещи» никогда бы не случилось. Это особенно верно в таких случаях, как смерть и развод.

Ленор Терр, доктор медицинских наук, психиатр, известный исследователь травмы и автор книги «Слишком боюсь, чтобы плакать» (Too Scared to Cry), пишет, что у детей школьного возраста, как правило, меньше проявляются симптомы избегания и оцепенения. Они больше общаются через рассказывание историй и игру. Наряду с этим Терр отметила такой феномен, как «формирование предзнаменований», когда ребенок полагает, что определенные признаки являются предупреждением о травматическом событии, которое произошло и может повториться снова¹. Это связано с магическим мышлением детей младшего школьного возраста.

Удивительные новые эмоции

Благодаря более сложному духовно-нравственному развитию дети школьного возраста думают не только о себе, но и о других. Они могут беспокоиться о членах своей семьи или о других жертвах произошедшей трагедии. Если один из родителей пострадал, они могут опасаться, что другой тоже может пострадать. Дети с тревогой следят за поведением родителей. Поскольку у них более развито чувство будущего, они могут впервые испытывать страхи по поводу безопасности, опасаясь, что их будущее разрушено, что им больше не на что надеяться или даже что у них не будет будущего! Дети данной возрастной группы иногда пугаются собственного чувства горя, которое зачастую испытывают впервые.

Еще одним удивительным новым чувством может быть желание отомстить. Вспомните Кертиса, ученика средней школы, упомянутого во второй главе, который хотел «пнуть кого-нибудь – кого угодно» после того, как стал свидетелем сцены насилия на автобусной остановке. Эти новые эмоции могут сбивать с толку детей в тот период, когда их личность еще только формируется. Им понадобится ваша поддержка, чтобы разобраться во всех тех ощущениях, эмоциях, мыслях и образах, которые переполняют их днем и ночью.

Симптомы, проявляющиеся в школе

Симптоматика часто проявляется там, где ребенок находится в окружении других людей, например в классе или на игровой площадке. Признаки травмы могут проявить себя в виде неспособности сосредоточиться, выполнить задание или эффективно переработать новую информацию, что затрудняет процесс обучения, вплоть до неспособности к нему.

Хроническое гипервозбуждение может быстро перерасти в сверхбдительность. В школе признаки этого могут проявляться в виде беспокойства, усиленного стартл-рефлекса, испуганных бегающих глаз, которые реагируют на малейший шум или движение в классе. Учителя могут сообщить вам, что ваш ребенок – навязчивый болтун, неспособный усидеть за своим столом (боязнь окружающих), легко отвлекающийся непоседа или хулиган, который «всегда всех задирает» или «ищет, кого бы укусить» (в случае детского сада).

Отключение и диссоциация могут проявляться как невнимательность, вялость и «мечтательность», а в социальных взаимодействиях – как крайняя застенчивость, замкнутость и даже самоизоляция. Например, нет ничего необычного в том, что дети, подвергшиеся сексуальному насилию, на детской площадке часто играют в одиночестве.

Исследования показали, что в формировании симптомов у детей школьного возраста имеются гендерные различия. Мальчики склонны к экстернализации симптомов, а девочки – к их интернализации.

Это означает, что мальчики чаще проявляют свой гнев вовне, нанося удары, издеваясь и дразнясь. Они могут пытаться маскировать свои страхи, участвуя в опасных действиях. Девочки же обращают свой гнев вовнутрь, что приводит к депрессивным состояниям, соматической симптоматике, тревожности и самоуничижению.

Симптомы неподвижности, оцепенения, диссоциации и беспомощности у детей

Реакция оцепенения часто избавляет ребенка от первоначального воздействия травматического события, катастрофического (например, взрыв) или рядового (например, велосипедная авария), через механизм физиологического шока и диссоциации. Это временное «нечувствие» (на самом деле опосредованное внутренней секрецией опиатов – эндорфинов) служит для подавления ужасной физической и эмоциональной боли, вызванной произошедшим событием. Давайте рассмотрим это на примере Сюзи.

Шок Сюзи
Сюзи впервые скатилась на велосипеде с очень крутого холма. Это было так захватывающе, что она решила это повторить! Во второй раз педали начали двигаться намного быстрее, чем ее ноги, и вскоре велосипед вышел из-под контроля и в конце концов врезался в отбойник на тротуаре. Велосипед резко остановился, а Сюзи перелетела через руль и приземлилась лицом на твердый асфальт.
После этого несчастного случая, с содранной кожей на лице, поцарапанная и истекающая кровью, ошеломленная маленькая девочка оставалась оцепеневшей и неподвижной. Она была потрясена, но ничего не чувствовала. Сосед поднял Сюзи с тротуара и понес вверх по крутому склону к ее дому. Сюзи была в шоке. Все ее слезы были где-то внутри, намертво заморожены. Они даже не успели сформироваться.
Когда мать Сюзи увидела, что все кости целы и дочь может стоять, она похвалила ее, сказав: «Какая хорошая девочка – ты даже не плачешь!» Мать была просто потрясена, увидев окровавленное лицо дочери. Испытывая облегчение от того, что Сюзи не была серьезно ранена, но сама все еще находясь в шоке, мама не заметила бледности, слабости и ужаса, написанных на лице дочери и выраженных в языке ее тела. Сюзи обмякла, глубоко внутри у нее застыло много слез, но из-за замороженного, диссоциированного состояния они были не в состоянии пролиться. Ее тело было в ступоре, и она не могла чувствовать свои эмоции или боль от ран из-за выброса эндорфинов и адреналина. Если бы девочку поддержали и пожалели, слезы Сюзи в конце концов пролились бы через несколько минут после падения, а не десятилетия спустя, как это на самом деле произошло. Тогда же Сюзи снова начала кататься на своем велосипеде, но теперь она была напряжена и скована, вцепившись в руль «изо всех сил».
Уже будучи взрослой, Сюзи рассказала, что после той аварии на велосипеде, когда ей было семь лет, она стала чувствовала себя неловкой и неуклюжей, перестала посещать уроки танцев и потеряла уверенность в своей физической ловкости. Став взрослой, Сюзи продолжала ездить на велосипеде, но была «всегда настороже» и чувствовала, что «не способна быть на уровне своих друзей». У нее было несколько серьезных падений, и, наконец, она окончательно убрала свой велосипед после того, как заработала травму плеча в результате последнего из них.
Сюзи недавно проработала свой шок, который в течение стольких лет все еще оставался в ее теле. Когда слезы потекли по ее лицу, она сказала, что почувствовала легкое жжение – жжение от ссадин на лице, которого она никогда раньше не чувствовала. Затем лицо ее смягчилось. Постепенно Сюзи обрела уверенность в себе. Однажды она с широкой улыбкой сообщила, что купила новый велосипед и начала ездить на нем – на этот раз с вновь обретенным чувством свободы и легкости!

Реакция «оцепенения» является жизненно важным механизмом выживания. Во второй части книги вы узнаете, что нужно говорить и делать, чтобы мягко помочь ребенку, который проявляет признаки оцепенения. Используя образы животных (например, игра «притвориться мертвым»), вы можете дать понять ребенку, что это естественная стадия процесса исцеления. Это поможет ему почувствовать себя лучше, когда он все еще находится в наиболее уязвимом и беспомощном состоянии. Также отрадно знать, что за совсем небольшое количество времени и при должном терпении это состояние «отпустит» и все вскоре закончится широкой улыбкой – как в истории Сюзи, но без необходимости ждать двадцать лет!

Симптомы травмы в подростковом возрасте

Шокирующее число взрослых страдали от симптомов и (или) обращались за лечением (медицинским или психологическим) после того, как стали жертвами издевательств и жестокого обращения. Большинство травмирующих событий, предшествовавших таким обращениям, произошли не во взрослом возрасте, а в детском и подростковом. Доктор философии Дин Килпатрик и его коллеги провели телефонные опросы 4023 мальчиков и девочек (от двенадцати до семнадцати лет), задавая им тщательно сформулированные вопросы об основных травматических переживаниях в их жизни, чтобы выявить случаи сексуального и физического насилия, а также личного опыта наблюдения за насилием (не в кино или по телевизору). Это исследование показало, что «достаточно высокий процент подростков – почти половина – пережили какое-либо травматическое событие в подростковом возрасте». Сорок процентов из них были свидетелями насилия².

Важно отметить, что те подростки, которые были свидетелями насилия, в три раза чаще злоупотребляли психоактивными веществами. Сообщалось также о некоторых гендерных различиях. Девочки, у которых наблюдались внутренние симптомы травмы (абстиненция, депрессия, соматические расстройства) или внешние симптомы (раздражительность, неповиновение, отыгрывание), чаще злоупотребляли психоактивными веществами, чем девочки, у которых подобные симптомы отсутствовали; в то время как у мальчиков только экстернализирующее поведение коррелировало со злоупотреблением психоактивными веществами.

Те, кто подвергался физическому насилию, в два раза чаще страдали клинической депрессией; в то же время жертвы сексуального насилия на 80% чаще страдали от синдрома посттравматического стресса, чем другие подростки. По некоторым оценкам, почти пятая часть подростков в США страдает эмоциональными расстройствами. Печально, но факт.

Подростковый возраст – нелегкое время даже при самых благоприятных обстоятельствах. Все шутки об «ужасных двухлетках» опять актуальны для «ужасных подростков», только теперь помноженные на гормональный хаос в выросших телах, обладатели которых скоро будут бегать на свидания и водить машины. Естественное подростковое развитие может быть хаотичным и сбивать с толку как детей, так и их родителей. На детей школьного возраста давят не только обязанности, связанные с учебой, – перед ними стоят дополнительные задачи: развитие своей личности, планирование своего будущего и сексуальное развитие. Они также подвергаются сильному давлению со стороны своей социальной группы, ценности которой зачастую сталкиваются с семейными идеалами.

Плюс ко всему вышесказанному симптоматика у подростков схожа с симптоматикой взрослых. Они склонны к повторному переживанию событий и прилагают все усилия, чтобы избежать действий, мыслей и чувств, которые вызывают воспоминания о них. Если подростки не проработают свои неприятные воспоминания, они пойдут на все, чтобы заглушить их. По этой причине в качестве механизмов избегания, самолечения и совладания подростки, пережившие травму, часто обращаются к наркотикам, алкоголю, никотину, беспорядочному сексу и опасному поведению. Бессонница, раздражительность, депрессия, тревога и невнимательность проявляются у них, как правило, гораздо сильнее, чем у их младших братьев и сестер. Все это может приводить к прогулам, плохим оценкам и вызывающему поведению, которое обычно воспринимается взрослыми как «поведение назло». Депрессия и тревога у подростков часто являются симптомами травматического стресса. К сожалению, как и гиперактивность у детей младшего возраста, эти состояния обычно лечат медикаментозно, а не путем проработки нерешенных проблем, лежащих в основе симптоматики.

Гипервозбуждение и диссоциация у подростков

У меня есть маленький мозг, который надежно спрятан в моей голове… и еще один, который витает в воздухе! Этот следует за мной и играет со мной. Другой меня смущает… тот, что у меня в голове.
Безымянная тринадцатилетняя девочка из Уганды

Как упоминалось ранее, подростки пойдут на многое, пытаясь избежать мыслей, чувств и ситуаций, которые вызывают воспоминания о неприятном событии (или, как альтернатива, пытаясь воспроизвести травму). Проверка устойчивости границ и ограничений наряду с их преодолением является неотъемлемой частью поведения подростков. Однако любое воспроизведение травмы влечет за собой ее дальнейшее обострение. И когда энергия возбуждения выходит из «зоны толерантности», молодые люди часто ищут способы заглушить ее едой, наркотиками, сексом и музыкой. Однако некоторым подросткам не требуется «заниматься самолечением» с помощью запрещенных веществ и опасных действий (хотя они часто это делают). В случае перенесенного ранее сексуального и физического насилия включаются собственные химические механизмы одурманивания организма, которые помогают облегчить боль и временно избавиться от ужасных воспоминаний. Или, как вариант, некоторые дети могут порезать или иным образом поранить себя, чтобы уменьшить свою боль и, как это ни парадоксально, получить некоторый контроль над своими чувствами. Многие специалисты считают, что порезы повышают уровень нейромедиатора дофамина.

Исследования, проведенные Джеральдом Хютером в Германии, показывают, что самопорезы могут быть неадекватной попыткой регуляции гормональной и нервной системы³.

Когда энергия возбуждения в форме, например, тревоги или нервозности достигает невыносимого уровня, может возникнуть диссоциация – надежный механизм организма, не позволяющий ребенку чувствовать, что он сходит с ума. Диссоциация позволяет отделить ужасающие переживания от повседневной реальности. Это похоже на электрический предохранитель, который удерживает электрическую мощность здания в пределах заданных параметров и не допускает их превышения во избежание пожара (или как на подводной лодке задраивают двери отсека, в который попала торпеда, чтобы предотвратить затопление всей подводной лодки). При диссоциации разум и тело разделяются так, что часть или все воспоминания о неприятном опыте отключаются. Таким образом, когда болезненные напоминания проникают в сознание, их можно мгновенно отклонить – как будто их не существует. Это происходит не по воле подростка, а непроизвольно и служит для предотвращения «перегруза» и возможного нервного срыва.

Диссоциация может быть незначительной: кратковременный провал внимания, витание в облаках, «не от мира сего». В наиболее серьезных, хотя и редких случаях диссоциация может приводить к длительным периодам амнезии или принятию различных «субличностей». Например, различные части психики могут отыгрывать, переключаясь между нанесением удара и получением удара. При этом жертва и агрессор не осознают друг друга. Чаще всего диссоциация ощущается как пребывание где-то вне собственного тела. Подростки описывают это так: «ощущение, что я нахожусь на потолке и оттуда смотрю на себя», или «часть меня находится на другой стороне комнаты», или «ощущение, что я не весь здесь». Иногда подросток не будет знать, как он попал в то или иное место или даже где он находится. Такое состояние называется «диссоциативная фуга». Часто диссоциация возникает после флешбэка или при появлении ужасающей мысли, образа или чувства, как в следующем примере со старшеклассницей по имени Глория.

Глория
Одиннадцатиклассница по имени Глория так описывала мир, в котором она жила с тех пор, как ее отец покончил с собой, когда ей было два года (он застрелился в соседней комнате): «Я не могу контролировать свои выходы из тела: они происходят сами собой. Я боюсь идти спать, я вижу картины в своей голове. Когда это становится уже чересчур, я как бы куда-то уплываю». В этом кошмаре она жила постоянно. Чувство безопасности Глории разлетелось на куски в очень раннем возрасте. Жуткое воспоминание, запечатленное в самом ее существе, заставило ее замереть во времени, как будто оно все еще происходило. Не в силах жить в настоящем, Глория чувствовала себя все более изолированной от своих одноклассников и непохожей на них. На ее страдания не обратили внимание ни учителя, ни школьные психологи – до тех пор, пока Глория, одаренный подросток, не стала хронически прогуливать занятия, что привело к снижению ее успеваемости.
Отрицание – это легкая форма диссоциации. Это трюкач, который заставляет и детей, и взрослых восклицать: «Я в порядке» или «Все в порядке», когда их спрашивают об их состоянии. Даже врачи и психологи, проводящие обследование, часто повторяют, как припев: «Ничего страшного, с ним (с ней) все будет в порядке».
Вуди Аллен выразил суть диссоциации так: «Я не боюсь смерти – я просто не хочу при этом присутствовать». Насторожитесь! В основе всей защиты, которую обеспечивают диссоциация и отрицание, лежит сильная травма. Подросток может надеть маску спокойствия, но важно помнить, что на самом деле он может быть в сильно возбужденном состоянии, находящемся вне пределов его собственного осознания. Все, что требуется, – это простое напоминание: звук, запах или даже время года, когда произошло событие, – и хрупкая оболочка разлетится, а из-под нее хлынет целый каскад ощущений, мыслей и чувств, как мы увидим это в следующем примере с Элизабет.

Элизабет
В 2002 году пятнадцатилетняя девушка по имени Элизабет была похищена из своего дома в Солт-Лейк-Сити. Она подвергалась сексуальному насилию и систематическим пыткам со стороны своего похитителя и его жены. Когда ее нашли и вернули родителям, все, кто участвовал в ее освобождении, были поражены тем, насколько «сильной» и «спокойной» она была. Сейчас вы наверняка уже понимаете, что это были отрицание и диссоциация в действии!
Не обращая внимания на состояние Элизабет, следователи потребовали, чтобы она поехала с ними в то место, где пережила свой кошмарный опыт. Это, конечно, разбередило весь ее ужас, скрытый глубоко внутри. Одна из газет сообщила, что девочка «страдает от бессонницы, терзается воспоминаниями и чувством вины за то, что не попыталась сбежать». Далее в статье говорилось, что «Элизабет, кажется, смеется с друзьями или своими братьями и сестрами, и вдруг ее глаза стекленеют и она проваливается в состояние, напоминающее дремоту».

Именно оцепенение и неспособность предпринять хоть что-нибудь помешали Элизабет сбежать от своих похитителей.

Неподвижность, оцепенение, чувство беспомощности и диссоциация – это непроизвольные психофизиологические реакции на опыт, превышающий наши силы. Длительность их должна быть ограничена по времени. Это защитная реакция опоссума (маленького, медлительного, довольно незащищенного маленького существа), который не может убежать от своих хищников, или мыши, которая притворяется мертвой, будучи пойманной кошкой. Когда опасность минует, опоссум ретируется в укрытие, а мышь шмыгает в норку. Люди обладают способностями, идентичными другим млекопитающим, но не догадываются об этом! Когда замороженная огромная энергия, порожденная рефлексами «бей – беги», начинает высвобождаться, она может показаться поистине пугающей без нежного голоса взрослого, который помог бы ребенку почувствовать себя в безопасности. Ребенку нужно объяснить, что возникающие сильные ощущения являются нормальными, и затем помочь ему обрести достаточную уверенность в себе, чтобы принять эти непроизвольные реакции.

Понятно, почему Элизабет чувствовала себя озадаченной и смущенной из-за того, что не пыталась сбежать. По мере того как ее состояние оцепенения и неподвижности проходило, она, возможно, и начинала ощущать некие позывы к бегству, которые не могла чувствовать тогда, пребывая в оцепенении. Симптомы стыда и вины возникают как нормальная часть выхода из оцепенения. Тело может находиться в состоянии беспомощности, но, в отличие от других млекопитающих, человеческий разум все равно продолжает выносить суждения. Эти сильные чувства беспомощности и уязвимости могут быть чрезвычайно болезненными, особенно для подростков, когда их личность и репутация поставлены на карту. Во второй части книги вы узнаете о важной роли, которую взрослые могут сыграть в оказании помощи детям на этом решающем этапе исцеления.

Когда оцепенение, неподвижность и сопровождающее их чувство беспомощности не проходят, они могут проявляться в виде целого ряда физических и эмоциональных симптомов. Поведенческие симптомы проявляются как у подростков, так и у детей школьного возраста. Дети, «застрявшие» в состоянии беспомощности, как правило, не стремятся пробовать что-то новое и не проявляют творческих наклонностей. Другими показательными признаками являются раздражительность, прилипчивость, отчужденность и депрессия. В школе учителя могут отмечать у такого ребенка отсутствие мотивации, неспособность завершать задания, трудности с переходом к новым задачам. Физические признаки – это вялость, скрюченная или обмякшая поза (тело, лежащее на столе, как тряпичная кукла) или жалобы на постоянную усталость. Вашему ребенку также может быть тяжело справляться с трудными задачами, он легко сдается, из-за чего его, возможно незаслуженно, называют «лодырем» или «лентяем».

Подростковый возраст: ответственный этап развития

Хотя симптоматика у подростков может быть во многом схожа с симптоматикой взрослых, долгосрочные последствия травмы у них различаются из-за разницы воздействия на личностное самоощущение. Подростковый возраст – это период завершения формирования автономной личности, начавшийся в возрасте двух лет. В этот критически важный период формируется мораль, навыки межличностных взаимоотношений и собственно личность. Такие внутриличностные ресурсы, как адаптивные способности, юмор, связь с коллективом и интеллект (все характеристики личности), создают защитный барьер для смягчения некоторых последствий травмы.

Сокрушающий стресс в этот уязвимый период может повлиять на формирование личности, подорвать ее здоровое развитие. Регулярный уход в диссоциацию в подростковом возрасте может привести к нарушениям идентичности. Это особенно верно в случаях, когда насилие было длительным и происходило со стороны взрослых, которым ребенок доверял и которые предали его.

Из-за повышенной уязвимости в этой жизненной фазе симптомы травмы у подростков часто включают в себя искаженное самовосприятие, отягощенное страхами, стыдом и чувством вины. Беззаботная юность может быть подмята под себя преждевременным и сумрачным вступлением во взрослую жизнь. Ниже приведен список поведенческих признаков травмы, которые должны заставить вас насторожиться.

КОНТРОЛЬНЫЙ СПИСОК СИМПТОМОВ ТРАВМЫ У ПОДРОСТКОВ
• Резкое изменение отношения к человеку (людям), особенно ранее любимым
• Отстраненность, замкнутость
• Падение успеваемости, радикальные изменения в оценках, жизненных установках или внешнем виде
• Внезапные изменения в поведении: периодическое совершение действий, опасных для жизни
• Резкие перепады настроения, тревога, депрессия, мысли о самоубийстве
• Алкогольная и наркозависимость
• Внезапное падение интереса к любимым увлечениям или спорту
• Раздражительность, гнев, жажда мести
• Сексуальная распущенность

Отсроченные травматические реакции

Когда взрослые знают, что нужно уметь распознать четыре основных симптома травмы – гипервозбуждение, зажатость, диссоциацию и оцепенение, относительно легко затем провести ребенка через шаги, необходимые для восстановления равновесия его нервной системы. Если взрослый не знает этих первичных симптомов, он не сможет помочь ребенку, который может так и остаться в частично шоковом состоянии на недели, месяцы и даже годы, развив «вторичные» симптомы. На самом деле, насколько бы невероятным это ни казалось, симптомы могут проявиться даже десятилетия спустя, как мы увидим из следующей истории.

История Джонни
Пятилетний Джонни, гордо едущий на своем велосипеде, въезжает в рыхлый гравий и врезается в дерево. Он на мгновение теряет сознание. Затем, встав, весь в слезах, он чувствует себя дезориентированным и каким-то другим. Родители обнимают его, утешают и сажают обратно на велосипед, хваля за мужество. Они не понимают, насколько он ошеломлен и напуган.
Этот эпизод забывается, но вот, спустя десятилетия, Джон, ехавший со своей женой и детьми, резко маневрирует, чтобы избежать встречной машины. Во время маневра на него накатывает оцепенение. К счастью, другой водитель благополучно уворачивается и катастрофы удается избежать.
Спустя несколько дней после этого, по дороге на работу Джон вдруг чувствует беспокойство. Его сердце начинает бешено колотиться, руки холодеют, ладони становятся потными. Чувствуя себя будто в ловушке и ощущая смутную угрозу, он испытывает внезапное желание выскочить из машины и убежать. Джон осознает, что такие чувства – просто «безумие», и постепенно симптомы проходят. Однако ноющее предчувствие беды сохраняется в течение большей части рабочего дня. Без происшествий вернувшись вечером домой, он чувствует облегчение.
Следующим утром Джон едет на работу рано, чтобы избежать пробок, и задерживается допоздна, обсуждая дела с некоторыми коллегами. Когда он приходит домой, он раздражителен и вспыльчив. Он ругается с женой и срывается на детей. Он рано ложится спать, но просыпается посреди ночи весь в поту и смутно вспоминает сон, в котором его машина не слушается руля. В последующие ночи все становится только хуже.
То, что переживает Джон, – это отсроченная реакция на велосипедную аварию, в которую он попал в детстве. Как бы невероятно это ни звучало, но подобные отсроченные посттравматические реакции являются обычным явлением. Проработав более тридцати пяти лет с людьми, страдающими от травм, мы можем с уверенностью сказать, что по крайней мере у 75% наших клиентов травматические симптомы остаются скрытыми в течение значительного периода времени, прежде чем наконец проявиться. Для большинства людей интервал между произошедшим событием и появлением симптомов составляет от шести до восемнадцати месяцев; для других латентный период может длиться годами или даже десятилетиями. Во многих случаях реакции часто провоцируются, казалось бы, незначительными событиями.

Разумеется, не каждый несчастный случай в детстве вызывает отсроченную травматическую реакцию. Некоторые из них вообще не имеют остаточного эффекта. Другие же, в том числе те, которые рассматривались как незначительные инциденты или были забыты, могут иметь значительные последствия, особенно если они усугубляются другими травмирующими событиями. Падение, хирургическая операция, которая, как кажется, прошла хорошо, потеря родителя в результате смерти или развода, тяжелая болезнь (особенно если она сопровождается высокой температурой или отравлением), даже обрезание и другие обычные медицинские процедуры – все это может быть причиной травматических реакций в более позднем возрасте.

Одно можно сказать наверняка. Вторичные симптомы травмы развиваются со временем. Как для полного проявления фотографии, снятой на Polaroid, требуется время и выдержка, точно так же и детские травматические симптомы могут продолжать проявляться в течение месяцев, лет, а иногда и десятилетий после инцидента. Чем раньше знакомый взрослый или профессиональный психотерапевт окажет ребенку первую помощь, тем меньше вероятность развития вторичных симптомов. Еще один несомненный факт заключается в том, что долговременные симптомы носят, как правило, масштабный характер: они влияют на физическое, эмоциональное, духовное, когнитивное и поведенческое развитие ребенка. Возможно, вы сочтете для себя необходимым начать записывать симптомы, чтобы увидеть, наблюдается ли у вашего ребенка какая-то определенная закономерность. Образец см. в приложении («Форма для записи симптомов»).

Симптомы травмы в результате сексуального насилия

Сексуальное домогательство и насилие над детьми скрыты завесой тайны и стыда. Кроме того, всего лишь менее 10% подобных деяний совершаются незнакомцами. Поскольку дети обычно подвергаются насилию со стороны кого-то, кого они знают и кому доверяют, симптоматика отягчена всей сложностью последствий предательства. Детей часто просят держать произошедшее в секрете или, что еще хуже, угрожают физической расправой, если те что-то расскажут.

Чаще всего дети будут говорить нам о произошедшем не словами. Если растлитель является авторитетной фигурой – родителем, тренером, учителем или священнослужителем, дети винят в произошедшем себя. Они несут в себе позор, который по праву принадлежит растлителю. Часто дети боятся рассказать об этом, страшась наказания или того, что им никто не поверит. К сожалению, слишком часто они правы.

Как же тогда наши дети рассказывают нам об этом? Какие симптомы должны вызвать у нас подозрения? Используйте следующую информацию в качестве руководства:

1. Обращайте внимание на сексуализированное поведение, не соответствующее возрасту. Это могут быть французские поцелуи, прикосновения к гениталиям взрослого, имитация полового акта, использование соблазнительных или чувственных жестов при общении со взрослым или публичная мастурбация.

2. Обратите внимание на внезапный отказ, нежелание или страх остаться наедине с определенным человеком или в определенном месте, которые когда-то были любимыми.

3. Обратите внимание, если ребенок отдаляется от других детей или испытывает трудности в установлении дружеских отношений, цепляется за безопасного для него взрослого.

4. Обратите особое внимание на боль, жжение, зуд или гематомы в области гениталий или ануса.

5. Осмотрите своего ребенка на предмет необычных выделений или признаков заболевания, передающегося половым путем.

6. Прислушайтесь к тому, что ваш ребенок говорит другим детям или вам. Часто они говорят вам о произошедшем косвенно. Например: «Я больше не хочу быть служанкой», «Папа Анджелины носит трусы с плюшевыми мишками», «Что это значит, когда… мужчина засовывает свой пенис кому-то в рот?»

7. Следите за общими симптомами, такими как ночное недержание мочи, возвращение к поведению более раннего возраста, например – сосанию большого пальца, проблемы со сном и едой. Неспособность сосредоточиться, мечтательность, жизнь в мире фантазий и другие разновидности диссоциации особенно распространены в таких случаях.

8. Насторожитесь, если замечаете какие-либо изменения личности: хроническую раздражительность, резкие перепады настроения, чрезмерную застенчивость, позы, демонстрирующие чувство стыда и вины, скрытность.

9. Задавайте вопросы. В девятой главе вы узнаете, какие вопросы задавать и как обращаться к детям, чтобы они поверили, что вы их защитите, и рассказали вам то, что вам нужно знать.

Как говорилось ранее, важно помнить, что физическое или сексуальное насилие почти всегда требует дополнительных мер со стороны профессионального психотерапевта, специализирующегося на работе с психоэмоциональной травмой. Но независимо от того, нуждается ли конкретный ребенок в терапевте или нет, вы как родитель, педагог или медицинский работник можете многое сделать для предотвращения и излечения травмы. В части II подробно рассказывается о том, как помочь детям пережить травму. Пожалуйста, читайте дальше!

Почему у одних детей есть травматические симптомы, а у других – нет

Вы можете задаваться вопросом, почему один ребенок страдает от последствий травмы, а другой – нет. На то, останется ли ребенок или взрослый травмированным, влияет ряд факторов. Во второй главе мы говорили, что формирование травмы связано с нервной системой, а не с самим событием. Вы, возможно, помните, что симптомы травмы развиваются, когда физиологическим механизмам самозащиты, запущенным для выхода из создавшейся ситуации, не удается реализоваться (по любой причине). Другими словами, ребенку или взрослому не удалось выполнить полный цикл:

1) задействовать химический и гормональный комплекс организма во всей полноте, 2) активизировать сенсорно-двигательные функции по обороне, ориентации и защите и, наконец, 3) разрядить избыточную активацию и 4) вернуться к расслабленной бдительности или физиологическому гомеостазу.

Некоторые из факторов, влияющих на способность ребенка адекватно отреагировать, завершить описанный выше цикл и выйти победителем из ситуации, включают в себя: физические характеристики ребенка, внешние ресурсы ребенка, его навыки и возможности, а также само событие. Например, уровень развития ребенка и степень его зависимости имеют решающее значение. Пребывание в одиночестве в холодной комнате может быть совершенно невыносимым для младенца, пугающим для малыша, неприятным для десятилетнего ребенка и лишь слегка неудобным для подростка или взрослого. Подростки не только лучше переносят экстремальные температуры физически – у них есть возможность изменить обстоятельства. Они могут надеть теплую одежду, изменить настройку обогревателя, переместиться в другое место, потереть руки или попрыгать.

Физические характеристики ребенка – это возраст, сила, ловкость, скорость и общая физическая форма. Сюда же можно включить и нрав ребенка, представляющий собой комбинацию генетики, темперамента и влияния раннего окружения. Стресс и травмы, полученные в период от эмбриона до трех лет, без опыта коррекции делают маленького ребенка уязвимым в более позднем возрасте. Это связано с вероятностью формирования менее устойчивой нервной системы, поскольку именно в младенчестве миелинизированная парасимпатическая ветвь вегетативной нервной системы получает свое полное развитие в контексте привязанности. Это ветвь, которая деактивирует возбуждение и отвечает за возвращение ребенка в состояние благополучного равновесия.

Внешние ресурсы ребенка включают в себя любящую семью, оказывающую ребенку всяческую поддержку, учителей и друзей. Сюда же входят здоровые методы выхода из стресса, приносящие ребенку удовольствие: спорт (который выбрал для себя ребенок и который не носит чрезмерно конкурентного характера), совместные игры, хобби, исполнительские виды искусства, музыка, домашние животные, боевые искусства, игры, рисование и живопись. Участие вместе с другими в группах по интересам, кружках и клубах развивает чувство сопричастности и связи с сообществом сверстников, способствует укреплению чувства собственного достоинства. Волонтерская деятельность (проекты по благоустройству близлежащей территории, посещение пожилых людей, помощь сверстникам по школьным предметам) также может дать подросткам глубокое чувство сопричастности и компетентности, что поможет уменьшить влияние травмирующего события.

Другие факторы, определяющие развитие травматических симптомов, связаны с интенсивностью события, с тем, было ли оно единичным или повторяющимся, был ли травматический стресс продолжительным, как в случае войны, жестокого обращения в детстве, жизни в неблагополучной семье, где присутствовали алкоголизм, физическое и эмоциональное насилие. Наконец, важным фактором, который может предотвратить или усугубить симптомы, является качество ухода, который ребенок получает сразу после травмирующего инцидента, включая первую помощь, подробно описанную во второй части этой книги. Когда у ребенка есть возможность выйти из состояния оцепенения в состояние потока, в его собственном теле накапливаются ресурсы, формирующие в нем уверенность, эмоциональную устойчивость и самоуважение.

Когда симптомы сохраняются: как травма влияет на мозг ребенка

Чтобы помочь вам лучше понять, почему симптомы сохраняются, влияя на поведение детей, давайте рассмотрим, как ведет себя травмированный мозг. Это поможет вам понять, что заставляет ребенка вести себя определенным образом уже после того, как опасность миновала.

Если сокрушительные события были чрезмерно интенсивными, продолжительными и (или) носили повторяющийся характер, происходит изменение функции мозга, в результате которого высшим приоритетом становится повышенная бдительность. По аналогии с цветовой кодировкой для уровня террористической угрозы мозг переключается из желтого состояния настороженности в красное состояние повышенной готовности.

Поскольку функция изменилась, чувство безопасности ребенка сильно искажается, и он начинает видеть опасность даже там, где ее нет. Это происходит потому, что повышенная активность в глубоких структурах рептильного мозга и лимбической системы продолжается, особенно когда что-то напоминает о пугающем событии, даже если реальная опасность миновала. «Коврик, который вытащили из-под вашего ребенка», оставляет его подвешенным во времени и пространстве из-за того, как, в результате физиологических изменений, работает мозг после травмы.

МРТ головного мозга ясно показывает, как сигналы электрической активности идут из центра раннего предупреждения в миндалевидном теле непосредственно к механизмам выживания «бей – беги – оцепенение», оставляя (фронтальный) неокортикальный (мышление, планирование и рассуждение) мозг «ни с чем». Центр Брока, отвечающий за речь, угнетен, активность в нем небольшая. Неудивительно, что дети и взрослые «теряют дар речи» и не могут описать словами свой ужасный опыт. Обычно, когда мозг не страдает от последствий психоэмоциональной травмы и миндалевидное тело посылает сигналы предупреждения в высшие центры мозга, неокортикальный («высший») мозг оценивает новизну сообщения и решает, существует ли реальная опасность. Если нет, то активность миндалевидного тела падает и человек расслабляется. К сожалению, когда ребенок переживает последствия психоэмоциональной травмы, мозг ведет себя по-другому. Он может зарегистрировать любую новую информацию или волнение как потенциально опасные. Это вызывает целый каскад ненужных химических веществ, марширующих, как солдаты, на поле битвы, чтобы сражаться в войне, которой не существует. Именно этот непрерывный избыток энергии и порождает травматическую симптоматику.

Кластеры вторичных симптомов травмы: краткий обзор

Ранее мы объяснили, что травматические симптомы возникают, когда у нас не хватает времени, силы, скорости или размера, чтобы преодолеть силу, направленную против нас. Физиологически, независимо от нашего возраста, размера или формы, мы запрограммированы на то, чтобы вырабатывать гормоны и химические вещества, которые стимулируют энергию и мышечную активность, необходимые нам для защиты себя и наших близких. В этой главе рассматривались начальные симптомы травмы: гипервозбуждение, зажатость (скованность), диссоциация (отключение) и неподвижность с чувством оцепенения (беспомощности). Мы также подробно описали, как эти симптомы проявляются у младенцев, детей и подростков, приведя примеры для каждой возрастной группы.

Когда эти основные симптомы остаются непроработанными, со временем появляются новые. Кроме того, по мере перехода детей от одной стадии исцеления к другой могут проявляться симптомы, которых раньше не было. Например, если ребенок слишком быстро выходит из оцепенения, зажатость может смениться тревогой. Если травматические симптомы длятся, то, как правило, начинают формироваться доминирующие паттерны. Для удобства восприятия мы сгруппировали паттерны или «кластеры симптомов» в нижеприведенные таблицы.

При преобладании гипервозбуждения

В целом у детей с длительным гипервозбуждением могут наблюдаться следующие симптоматические формы поведения:

• панические атаки, тревожность и фобии

• флешбэки

• усиленная стартл-реакция

• повышенная чувствительность к свету и звуку

• гиперактивность, непоседливость

• повышенная эмоциональность

• ночные кошмары

• избегающее поведение, прилипчивость

• влечение к опасным ситуациям

• частый плач и раздражительность

• резкие перепады настроения, вспышки ярости

• буйство, истерики

• регрессивное поведение: просьба покормить из бутылочки, сосание большого пальца, ночное недержание мочи, использование меньшего количества слов

• склонность к рискованному поведению

В этой категории повышенная бдительность приводит к быстрой и преувеличенной реакции, которая выходит из-под контроля; это напоминает ускорение гоночного автомобиля с турбонаддувом. Эти симптомы являются результатом чрезмерной заряженности энергией, накопленной в клетках сенсорно-двигательной памяти организма. Повышенная бдительность и гиперактивность – симптомы, которые могут преобладать независимо от того, какое событие произошло. Ниже приводится история одного активного ребенка, чья мобильность в силу обстоятельств была ограничена в течение определенного периода, что препятствовало естественному двигательному развитию малыша. Когда ограничение двигательной активности длится долго, эти симптомы могут чередоваться с симптомами депрессии и покорности.

Кара и ортопедические шины
История Кары – хороший пример того, как могут обостряться симптомы. В десять месяцев, когда при нормальном течении обстоятельств эта любопытная маленькая девочка должна была исследовать мир своей комнаты, ее ноги сковали металлическими шинами-фиксаторами, чтобы исправить врожденную аномалию бедра. Она периодически вынуждена была надевать их вплоть до тринадцати лет. Позже Кара стала ходячим сгустком энергии, что жутко утомляло ее родителей.
В школе на Кару навесили ярлык «гиперактивной». Она также пережила травматический опыт, связанный со стоматологией. Это привело к тому, что во взрослом возрасте она стала избегать стоматолога из-за чувств, варьирующихся от страха до невыносимого ужаса. Подростком девочка компенсировала повышенное возбуждение, посвятив себя профессиональному фигурному катанию и участию в соревнованиях. Тем не менее вне катка Кара испытывала панический страх и страдала хроническим беспокойством, у нее были трудности в отношениях. Только в движении она была счастлива.
После того как Кара разрядила большую часть своей избыточной энергии во время сеансов Соматического переживания^®, ее хроническое гипервозбуждение снизилось до комфортного уровня управляемой энергии. Как только она смогла «успокоиться» внутри себя, ее жизнь тоже успокоилась. Волнение сменилось удовлетворением от повседневной жизни и умиротворением в отношениях.

При преобладании диссоциации (отключения)

В то время как некоторые молодые люди живут в возбужденном, беспокойном состоянии, другие могут жить как в тумане. Часто у детей с нерешенными проблемами, обусловленными физическим или сексуальным насилием, перенесших тяжелые травмы головы или инвазивные медицинские процедуры и анестезию без должной предварительной подготовки, проявляются вторичные симптомы, которые развиваются из основного симптома – диссоциации:

• отвлекаемость и невнимательность;

• амнезия и забывчивость;

• снижение способности к самоорганизации и планированию;

• чувство изоляции и отстраненности;

• приглушенные или ослабленные эмоциональные реакции, затрудняющие связь с другими людьми;

• стресс из-за мелочей;

• мечтательность, страх сойти с ума;

• низкий уровень энергии, частая утомляемость;

• чрезмерная застенчивость, много времени проводится в воображаемом мире или с воображаемыми друзьями.

В шокирующей книге об инцесте «Мисс Америка без прикрас» Мэрилин Ван Дербур делится своим мучительным опытом (и опытом других), рассказывая, как ее устоявшаяся модель диссоциации, которая изначально служила для нее средством выживания, начала разрушаться. На протяжении всего своего детства г-жа Ван Дербур действовала как две совершенно разные личности. Ее «дневное дитя» и ее «ночное дитя» жили в совершенно разных реальностях⁴. Диссоциация не является волевым актом человека. Это явление, позволяющее ребенку справляться с ситуацией и выживать с помощью адаптивных механизмов, которые временно блокируют боль. Дома или в школе, при диссоциации ваш ребенок может казаться погруженным в мечты, тупо смотреть в одну точку, быть невнимательным или «витать в облаках».

То, что говорит ребенок, может не совпадать с тем, что видите вы, поскольку в силу вступает защитное отрицание реальности. Ребенку трудно общаться с другими детьми, а родители могут сказать: «Он просто живет в своем собственном маленьком мире». Такой травмированный ребенок может не слышать заданий в школе и получить ярлык «расстройство внимания», часто просить повторить сказанное, периодически всплывая в реальность из своего мира.

Зажатость – Оцепенение – Неподвижность

Зажатость, оцепенение и неподвижность настолько тесно связаны, что мы сгруппировали их вместе. Когда эти состояния продолжаются в течение длительного периода времени, родитель может заметить симптомы, перечисленные ниже (сам ребенок также может пожаловаться на них). Они могут проявляться как сами по себе, так и вместе или поочередно с симптомами диссоциации и гипервозбуждения:

• головные и желудочные боли

• слизистый колит, астма, проблемы с пищеварением

• чувство беспомощности и соответствующее ему поведение

• ночное недержание

• чувства вины и стыда

• избегающее поведение

• однообразные игры с повторяющимся сюжетом

• сниженный интерес

• сниженная способность радоваться

• проблемы с осанкой и координацией

• низкий уровень энергии, быстрая утомляемость

• прилипчивое (регрессивное) поведение

Множество соматических жалоб может очень расстраивать как родителей, так и медицинских работников. Однако в попытке решить проблему со здоровьем можно легко создать дополнительные проблемы. История Мелиссы служит иллюстрацией этой довольно распространенной дилеммы.

Милая девятилетняя Мелисса
Эту милую кареглазую девятилетнюю девочку домогался ее сводный девятнадцатилетний брат. Он был арестован и заключен в тюрьму.
Вполне объяснимо, что у Мелиссы начали проявляться различные симптомы, включая социальную отчужденность от других детей и болезненную привязанность к своему школьному психологу-консультанту и ряду учителей. Однако главной ее неприятностью была хроническая боль в животе, из-за которой она была частой гостьей школьной медсестры.
Мама Мелиссы отвела ее к психотерапевту в местную клинику в надежде, что там смогут облегчить симптомы ее дочери. Но произошло нечто совершенно противоположное! Терапевт хотел исключить возможность заболеваний пищеварительной системы и направил ее на медицинское обследование.
Мелисса снова получила психоэмоциональную травму – на этот раз в связи с инвазивными медицинскими процедурами. Врач не мог понять, в чем дело, и предложил диагностическую операцию. Мелисса отказалась возвращаться в больницу. К счастью, ее мать, ища помощи, позвонила в школу, и директор направил ее ко мне [соавтору книги Мэгги Клайн].
Прежде всего Мелисса нуждалась в помощи и поддержке, которые позволили бы избавиться от спазмов в животе, появившихся вследствие шока от сексуальных домогательств. После двух сеансов по сорок пять минут боли в животе исчезли.
После того как пищеварение девочки пришло в норму, она смогла облечь свой опыт в слова и выразить свои противоречивые эмоции мне, своей матери и своему психотерапевту – это была именно та поддержка, в которой она нуждалась, чтобы пережить свою травму.́

Резюме

Мы надеемся, что теперь вы лучше понимаете, что такое травма, знаете, что есть целый спектр потенциальных триггеров детской травмы, а симптомы и поведение при травме различаются в зависимости от возрастной группы; кроме того, травма влияет на развивающийся детский мозг. Во второй части мы дадим пошаговое руководство, которое поможет вам избежать ловушек, приводящих к формированию психоэмоциональной травмы. Благодаря этой практической информации у вас будут все необходимые методы для предотвращения и исцеления травмы у ваших собственных детей и у детей, вверенных вашему попечению. И вновь повторим: если возникают малейшие сомнения относительно серьезности симптоматики или трудности в связи с неуправляемым поведением ребенка, обратитесь за помощью к квалифицированному специалисту, который направит вашего ребенка по пути выздоровления и обретения душевного спокойствия.

Часть II
Общие рекомендации по профилактике детской травмы

За час игры можно узнать о человеке больше, чем за год общения.
Платон

Атомная физика – детский лепет по сравнению с загадками детской игры.
Нильс Бор

4. Эмоциональная первая помощь
Как быть «хорошим пластырем» для ребенка

В первой части книги вы узнали, что такое травма, что может ее вызывать и как распознать ее симптомы. Во второй части вам будут даны практические инструменты, которые помогут свести к минимуму или предотвратить развитие травматических симптомов после стрессовых событий. В четвертой главе приведены самые разнообразные упражнения, которые помогут взрослым и детям открыть для себя богатый спектр ощущений, существующих в нашем теле. Вы приобретете новый словарный запас для этого языка ощущений – языка, на котором говорят в потаенных глубинах рептильного («инстинктивного») мозга. Вы станете специалистами в совместной работе с этими непроизвольными внутренними сигналами и сможете залечивать разрыв между сознательными и бессознательными телесными процессами точно так же, как это способны естественным образом делать наши дикие друзья-млекопитающие. Эти эмпирические знания не только дадут вам инструменты для оказания помощи вашему травмированному ребенку, но и уберегут вас самих от неизбежного в таких случаях стресса.

В четвертой главе мы также рассмотрим, как настроиться на потребности и ритмы ребенка, как отточить свои навыки наблюдения, слушая ребенка, общаясь с ним и настраиваясь на его волну. В этой главе вы прочитаете историю о Сэмми – практический пример-иллюстрацию того, как вовлечь своего ребенка в игру, чтобы снять стресс после несчастного случая, вне зависимости от того, развились у него симптомы травмы или нет. Все дети используют игру как средство для восстановления своего равновесия и эмоциональной устойчивости. Вы поймете, как распознать разницу между игрой, которая продвигает детей по пути исцеления, и игрой, которая является лишь воспроизведением их травматического переживания. Вы узнаете основные принципы того, как направить игру к разрядке энергии, «застрявшей» во время несчастного случая и позже проявляющейся в симптомах травмы.

Как оказать надлежащую поддержку потрясенному ребенку

Чтобы предотвратить или свести к минимуму травму вашего ребенка, важно убедиться, что несчастный случай, произошедший с ним, не выбил из колеи вас самих. Разумеется, трудно не потерять голову в такой ситуации! Возможно, вы будете нервничать меньше, если узнаете, что дети одновременно и устойчивы, и пластичны. При соответствующей поддержке они обычно в состоянии оправиться от стрессовых событий. На самом деле, когда им удается взять верх над жизненными потрясениями и потерями, они вырастают в более компетентных, жизнерадостных и энергичных взрослых. Поскольку способность к исцелению является врожденной, ваша роль как взрослого проста: она заключается в том, чтобы помочь малышам получить доступ к этой способности. Ваша задача во многом схожа с функцией пластыря или медицинской шины. Пластырь или шина не заживляют рану, но они защищают и поддерживают тело по мере его восстановления. Советы, упражнения и пошаговые рекомендации, приведенные в четвертой главе, помогут вам стать хорошим «пластырем» для ребенка.

Важность спокойствия взрослого невозможно переоценить. Ваше спокойствие исключительно важно! Когда ребенок ранен или напуган, вполне естественно, что взрослый тоже чувствует себя несколько шокированным или напуганным. Из-за ваших собственных страхов и защитных инстинктов нередко поначалу вы реагируете гневом, который может еще больше напугать ребенка. Цель состоит в том, чтобы свести к минимуму – а не усугубить – чувства страха, стыда, смущения и вины, которые ребенок, скорее всего, уже испытывает в сложившейся ситуации. Лучшее противоядие в таком случае – позаботиться сначала о своих собственных реакциях. Дайте вашим собственным телесным реакциям успокоиться, не ругайтесь и не бегите в ужасе к своему ребенку. Большинство наших взрослых клиентов подтвердили во время терапии, что часто самым пугающим моментом инцидента, пережитого в детстве, была реакция их родителей! Чем младше ребенок, тем больше он «читает» выражение лица своих воспитателей, используя его как барометр опасности ситуации.

То, что повысилось… должно снизиться

Как развить в себе спокойное присутствие? Мы предлагаем вам упражнения, которые позволят вам быстро и естественно восстанавливать равновесие и сохранять спокойствие перед лицом травмирующих обстоятельств. Как только ваше тело поймет, что «то, что повысилось (заряд – возбуждение), должно снизиться (разрядка – расслабление)», вы окажетесь на пути к более устойчивой нервной системе, способной переносить взлеты и падения. Вы станете похожи на высокий бамбук или тонкую иву, которые клонятся к земле, но не ломаются даже во время муссонов! Когда ваша нервная система «усвоит это», вы станете заразным – но в хорошем смысле. Через язык тела, выражение лица и тон голоса ваша нервная система напрямую взаимодействует с нервной системой ребенка. Именно так мы общаемся с нашими детьми без слов. И прежде чем настраиваться на детские ощущения, ритмы и эмоции, мы должны научиться настраиваться на свои собственные.

Первым шагом в этом процессе настройки является понимание важности переживания как комфортных, так и некомфортных ощущений, постепенное научение переносить их и «отслеживание» их полного цикла, до разрядки и ощущения комфорта. После того как вы поймете, почему это так важно, вторым шагом станет осознание ваших собственных ощущений, чтобы в дальнейшем вы могли научить своих детей чувствовать себя комфортно с их ощущениями.

Простой рассказ о нашем триедином мозге прояснит, почему суть изменений заключается в пробуждении осознанности наших внутренних ощущений. Именно это углубленное переживание самих себя, которым часто пренебрегают, формирует нашу центральную сущность. Именно из нашего собственного дыхания и центра нашего живота рождается наше основное ощущение самих себя. Именно отсюда мы получаем знание, что мы чувствуем и как мы знаем, что мы знаем то, что мы знаем¹!

Развиваем успокаивающее присутствие

Учитывая современные стрессы, часто вызванные совмещением семейных и карьерных обязанностей, не говоря уже о личных проблемах и собственных нерешенных внутренних травмах, как родителю или воспитателю остаться спокойным и жизнерадостным? Особенно это касается чрезвычайных ситуаций, когда, например, вы видите первый акробатический кульбит вашего малыша и кажется, что это может стоить ему жизни или конечностей!

Ответ прост: для того чтобы стать устойчивее и эффективнее – не только в момент чрезвычайных ситуаций, но и в воспитании детей в целом, – крайне важно получить практическое представление о том, как действуют наши инстинкты, когда мы находимся в опасности или в состоянии стресса. Но прежде чем мы сможем понимать язык травмы, мы должны его выучить.

О триедином мозге просто

Мы обладаем триединым мозгом (три мозга функционируют вместе как один разум). Проще говоря, это означает, что есть три нераздельные части мозга, которые в идеале работают в гармонии. Неокортекс, или новая кора головного мозга, отвечает за подавление неадекватных действий, восприятие, решение проблем, планирование и другие сложные навыки рационального мышления. Маммальный (средний) мозг, называемый также лимбической системой или «эмоциональным мозгом»², отвечает за обработку эмоций и память.

Рептильный («низший» или «примитивный») мозг отвечает за выживание и множество функций, обеспечивающих регуляторные механизмы базового существования. Каждая область выполняет свои, очень специализированные функции, и каждая говорит на своем собственном языке. Мыслящий мозг говорит словами, а эмоциональный мозг использует язык чувств, таких как радость и печаль. (Маленькие дети обычно легко могут назвать эмоции: злой, грустный, радостный и напуганный.) В отличие от «новых» сегментов мозга, отвечающих за мышление и чувства, рептильный мозг говорит на незнакомом, но чрезвычайно важном языке ощущений.

Язык ощущений для многих сродни иностранному языку. Внутри вас существует мир ощущений и основанных на них чувств, и существует он независимо от того, осознаете вы это или нет. К счастью, этот язык легко выучить, и его надо знать во время путешествия по «дороге к исцелению», так же как вам нужно знать хотя бы несколько основных фраз иностранного языка во время поездок за границу. Для того чтобы помочь ребенку, имеет смысл для начала познакомиться со своим собственным внутренним ландшафтом. Все, что требуется, – это свободное время, которое вы посвятите изучению ощущений в вашем теле. Ощущения могут быть самыми разнообразными и варьироваться от изменения давления или температуры кожи до «бабочек» в животе, мышечного напряжения, ощущений сжатия или простора, дрожи, покалывания и тепла. Это и есть язык примитивного мозга, который действует от нашего имени, когда нам угрожает опасность или когда мы сталкиваемся с изменением окружающей среды. Это совсем другой угол зрения, к которому большинство из нас не привыкли. Он не относится ни к сфере языка, ни к сфере мышления, ни даже к сфере эмоций.

Поскольку именно рептильный мозг обеспечивает наше выживание и гомеостаз, задача мудрого взрослого – подружиться с этим глубоко инстинктивным слоем сознания. Для этого не требуется никакого оборудования или затрат. Все, что необходимо, – это время, внимание и намерение. Время и спокойная сосредоточенность помогут вам освоить этот язык. Ниже приведены некоторые упражнения, которые помогут вам «прочувствовать» это. Помните: поскольку рептильный мозг не регистрирует слова, вы не можете выучить его язык, просто читая о нем. Ощущения нужно испытать!

Знакомимся с собственными ощущениями

Возможно, дети не всегда могут выразить словами то, что они чувствуют, поскольку слишком напуганы и (или) еще очень маленькие, но они знают, каково это – когда тебя что-то шокирует и расстраивает, и вы это тоже знаете! Это сосущий страх под ложечкой, учащенное сердцебиение, стеснение в груди или «комок в горле». Включите новости после стихийного бедствия или послушайте человека, который только что стал свидетелем несчастного случая. Прислушайтесь к тому, что опрошенные люди говорят о своем пережитом опыте: «У меня нет слов, чтобы это описать», «Внутри все похолодело», «Было похоже на то, как будто из меня вышибло дух», «Я просто вся одеревенела», «Мое сердце билось как сумасшедшее, но я не мог пошевелиться».

Вспомните собственный опыт, когда с вами внезапно произошло что-то неприятное.

Какие ощущения вы испытали? Ваше сердце учащенно забилось? Закружилась голова? Перехватило горло или желудок скрутило в узел? Когда опасность миновала, как постепенно изменились ощущения и изменились ли? Возможно, вы заметили, что вам стало легче дышать, или вы почувствовали некоторое покалывание или дрожь, когда ваши мышцы начали расслабляться?

Давайте сделаем это небольшое упражнение, чтобы вы начали тренировать осознание своих ощущений.

Упражнение:

ЗАМЕЧАЕМ СВОИ ОЩУЩЕНИЯ

Найдите место, где вы можете удобно сесть. В течение некоторого времени следите за своим самочувствием. Обратите внимание на свое дыхание. Вам комфортно или нет? Где именно в вашем теле вы регистрируете свой уровень комфорта? Что вы замечаете? Осознаете ли вы, как бьется ваше сердце или как вы дышите? Возможно, вы больше осознаете мышечное напряжение или расслабление, температуру вашей кожи или «покалывание». Когда вы почувствуете, что готовы продолжать, выполните простое упражнение, приведенное ниже.

Представьте, что сегодня приятный день и вы едете на пляж, в машине играет ваша любимая музыка. Вы никуда не торопитесь, так как у вас выходной. Прежде чем перейти к следующему абзацу, дайте себе минуту, чтобы заметить, как вы себя чувствуете. Обратите внимание на ощущения в различных частях вашего тела: в животе, в руках и ногах, в мышцах; обратите внимание на дыхание и кожу.

Внезапно, из ниоткуда, перед вами на полной скорости проносится автомобилист, что едва не приводит к серьезному столкновению. Более того, он выкрикивает в ваш адрес ругательства, как будто это вы сделали что-то, что могло привести к ДТП. Что вы замечаете в своем теле прямо сейчас?

Как вы себя чувствовали, когда начали упражнение? Как изменилось ваше самочувствие сейчас? Что ощущается по-другому? Где это ощущается? Вам тепло, жарко или холодно? Чувствуете ли вы где-нибудь напряжение или стеснение? Обратите внимание на изменения частоты сердечных сокращений и дыхание. Когда в настоящий момент вы исследуете свое тело, чтобы почувствовать свои реакции и ощущения, вы вступаете в область рептильного мозга.

Теперь вам потребуется некоторое время на то, чтобы разрядить любую возникшую активацию. Оглянитесь по сторонам, осознайте, что вы в безопасности и что это было всего лишь упражнением на визуализацию. Поставьте обе ноги на пол, сконцентрируйте свое внимание на предмете в комнате, который приносит вам чувство комфорта: на цветке, фотографии или любимой вещице. Что вы чувствуете в своем теле в этот момент?

Это краткое упражнение призвано помочь вам увидеть, что язык ощущений на самом деле не так уж и чужд нам, хотя ваши домашние, скорее всего, не описывают свой день словами ощущений, сидя за обеденным столом. Но, возможно, иногда они говорят о «полном желудке» или чувстве тепла и уюта после глотка горячего шоколада… Когда дети рассказывают взрослым о своих чувствах, они обычно говорят о своем настроении или эмоции, такой как радость, раздражение, злость, возбуждение или грусть. Возможно, отслеживание ощущений и не входило в число ваших «хобби», но теперь, чем больше вы будете узнавать о мире собственного тела и осознавать его, тем более интуитивным, инстинктивным и уверенным вы станете. Наше ощущение гармоничного «Я» основывается на способности нашего тела к саморегуляции, а не на усугублении контроля. И эта способность к саморегуляции усиливается благодаря осознанному чувственному опыту.

Создаем новый словарный запас вместе с ребенком

При изучении нового языка очень помогает, когда мы формируем и практикуем новый словарный запас. Таблица ниже поможет вам начать работу над этим. Для баланса наряду с ощущениями, которые могут казаться неприятными, обязательно включайте в таблицу ощущения приятные или нейтральные. Добавляя слова к этому списку, вы можете весело провести время с вашим ребенком, наблюдая, как он развивается, когда вы вместе учитесь ощущать и называть новые чувства из необыкновенного и удивительного мира внутри вас!¹

СЛОВАРЬ ОЩУЩЕНИЙ
• холодно/тепло/горячо/прохладно
• скрутило/«бабочки»
• острый/тупой/зудящий
• дрожь/трясучка/покалывание
• жесткое/мягкое/липкое
• дерганый/ледяной/слабый
• расслабленный/спокойный/мирный
• пустой/полный
• текучий/разливающийся
• сильный/сжатый/напряженный
• головокружение/нечеткое/размытое
• онемевший/покалывает/прыгает
• ушиб/вызывает слезы/вызывает мурашки
• легкий/тяжелый/открытый
• щекотный/прохладный/шелковистый
• спокойный/вязкий/дряблый

Упражнение:

СОЗДАЕМ ЗАВЕТНЫЙ СУНДУЧОК ОЩУЩЕНИЙ

Сенсорная осведомленность является очень важной частью развития ребенка. Она не только способствует развитию интеллекта и самосознания, но и может подарить ребенку настоящую радость, когда тот будет исследовать свои сенсорные ощущения: обоняние, вкус, слух, зрение и тактильные ощущения. Ниже приведены два простых занятия. К сожалению, формат книги не позволяет привести здесь все упражнения. Возьмите бумагу и ручку для записи своих наблюдений.

Занятие 1

1. Найдите пустую коробку, банку или сумку, в которой можно спрятать с десяток предметов.

2. Выберите предметы, которые имеют отчетливо различающиеся текстуры, и спрячьте их в коробку. Это могут быть: перышко, кусок наждачной бумаги, камешки различной формы и размера, ватный шарик, маленькая игрушка, кусок шелковой или хлопчатобумажной ткани, деревяшка и пр.

3. Попросите вашего ребенка закрыть глаза (или используйте повязку), пусть он протянет руку, выберет предмет, а затем на ощупь попытается угадать, что это такое. (Это может быть также веселой игрой для вечеринок и дней рождения.)

4. Когда все предметы угаданы, попросите вашего ребенка коснуться каждого и рассказать, как чувствуется тот или иной предмет на его коже (щекотно, колюче, прохладно, тяжело и т. д.).

5. Затем попросите вашего ребенка, держа в руках камни разного веса, сравнить их, отмечая, как чувствуют себя мышцы, когда камень очень легкий, легкий, средней тяжести, тяжелый и очень тяжелый.

6. Попросите ребенка заметить в своем теле разницу, которую он чувствует, когда касается чего-то скользкого и чего-то мягкого. Пусть он укажет на то место в своем теле, где он замечает разницу. В руках, в животе, на коже или в горле?

7. Пусть ребенок спросит вас о тех различиях, которые заметили вы, и так по очереди продолжайте сравнивать ощущения и отмечать контрасты.

8. Составьте список ощущений, которые обнаружил ваш ребенок.

Занятие 2

1. Теперь попробуйте описанную выше игру, используя вместо коробки «дегустационный поднос». Наполните маленькие чашечки едой с различными яркими вкусами и текстурами.

2. Завязав ребенку глаза, попросите его идентифицировать различные продукты. Перед каждым новым вкусом можете давать крекер или глоток воды, чтобы очистить вкусовые рецепторы.

3. Когда ваш ребенок попробует каждый образец, попросите его рассказать вам, как ощущается текстура (сливочная, твердая, скользкая, липкая и т. д.), а затем какой вкус и запах она имеет.

4. Теперь спросите, какое ощущение на языке оставляет каждый из образцов (щекотание, покалывание, холод, скользкость, сухость, расслабление, скручивание, онемение, жар и т. д.).

5. Повторите шаги 6, 7 и 8 из упражнения 1, сравнивая ощущения, вызванные вкусом и запахом.

Помогите своему ребенку познакомиться со своими ощущениями до того, как произойдет чрезвычайная ситуация. Вместе вы можете создавать и пополнять словарный запас своей семьи. Это легко. Но, как и любой новый навык, способность следить за своими ощущениями (особенно негативными) требует некоторой практики. Однако овладев этой практикой, вы будете готовы помочь своему ребенку при любых обстоятельствах!

«Маятник» между приятными и неприятными ощущениями, эмоциями и образами

В методе Соматического переживания^{^®} термин «маятник» относится к нашему естественному ритму сжатия и расширения. Этот ритм ведет нас через неприятные ощущения, эмоции и образы к более комфортным, в результате чего у нас появляются новые переживания и новые смыслы. Неприятные ощущения обычно связаны со стрессом или травмой – ситуациями, когда нам не хватало ресурсов, чтобы избежать поражения. При травматическом опыте настоящее окрашивается прошлым: оно накладывается на наше самоощущение и мировоззрение. Если этот естественный ритм был остановлен, его необходимо восстановить. Маятник поддерживает импульс изменений, происходящих во времени. Когда этот ритм восстановлен, устанавливается равновесие между приятным и неприятным. И каким бы ужасным ни казалось нам то или иное чувство, мы знаем, что скоро оно изменится.

Следующее упражнение позволит вам еще раз поработать над осознанностью ваших чувств, а также почувствовать ритм вашего внутреннего маятника. Это упражнение лучше всего выполнять в паре. Наличие партнера поможет вам оставаться сосредоточенным. Когда надежный друг «стоит на страже», это дает необходимое чувство безопасности. С помощью данного упражнения исследуйте свой переменчивый внутренний ландшафт ощущений.

Упражнение:

ИССЛЕДУЕМ ОЩУЩЕНИЯ И РИТМ МАЯТНИКА

Примечание. Вы можете попросить партнера очень медленно прочитать вам эту историю, чтобы у вас было время для осознания прочитанного. Другой вариант – записать этот рассказ на диктофон и затем прослушивать, одному или с кем-то.

Сядьте на стул, примите удобную позу. Переместите внимание туда, где ваше тело касается сиденья; почувствуйте, как стул поддерживает вашу спину и ягодицы. Обратите внимание на свое дыхание и на самочувствие в целом. Следите за историей и замечайте ощущения, мысли, эмоции и образы, которые у вас возникают. Одни будут смутными, другие – явными. Чем больше внимания и времени вы уделите этому упражнению, тем больше повысится ваша осознанность.

Итак, представьте, что сегодня ваш день рождения. Это особенный день, но вы чувствуете себя одиноко и поэтому решаете пойти в кино. Вы собираетесь, но (о ужас!) не можете найти бумажник. Что вы чувствуете?

Если вы чувствуете отчаяние, на что это похоже? Где вы чувствуете это в своем теле? Обычно ощущения переживаются в таких местах, как живот, грудь, горло, мышцы шеи, мышцы рук и ног. Чувствуете ли вы напряжение или внезапную слабость, возможно тошноту? Замечаете ли изменения температуры рук? Они потеют, горячие или холодные? Есть ли какое-то место в теле, которое ощущается как ватное? Проследите как меняются эти ощущения, когда вы обращаете на них внимание. Интенсивность ощущения увеличивается или уменьшается; напряжение ослабевает или меняется на что-то другое?

Когда вы успокаиваетесь, приходит мысль: «Возможно, я оставил(-а) свой бумажник в другой комнате». Представьте, что вы идете и смотрите там. Вы проверяете другие места, где могли его оставить, но бумажник не находится, и это сводит вас с ума. Здесь вновь прислушайтесь к себе.

Теперь вы немного замедляетесь, и мысли проясняются. Вы начинаете искать свой кошелек более методично. Может, он в ящике стола? В ванной? Не оставил(-а) ли я его в магазине? Здесь сделайте паузу, чтобы заметить свои ощущения. Пока вы смотрите в разных местах, раздается телефонный звонок. Вы берете трубку.

Это ваша подруга, и она говорит, что вы оставили свой бумажник у нее дома. Вы глубоко и с облегчением выдыхаете. Почувствуйте это и обратите внимание, как вы улыбаетесь, думая о своем недавнем безумном состоянии.

Ваша подруга говорит, что скоро уходит, но подождет, если вы придете прямо сейчас. Поэтому вы быстро идете к ее дому. Почувствуйте напряжение в ногах, как от быстрой ходьбы. Вы подходите к ее дому и стучите в дверь, но никто не отвечает. Вы стучите еще раз – ответа нет. Вы начинаете думать, что разминулись. Появляется раздражение. В конце концов, она сказала, что подождет, и вы пришли так быстро, как только смогли. В каком месте вы чувствуете свое раздражение? На что это похоже? Не торопитесь и обратите внимание на диапазон своих ощущений.

Из задней части дома вы слышите приглушенный голос вашей подруги. Она просит вас войти. Вы открываете дверь, там темно. Вы медленно идете по темному коридору. Обратите внимание, что чувствует ваше тело, когда вы пробираетесь сквозь темноту. Вы снова зовете подругу, но вас прерывает хор голосов, кричащих: «Сюрприз!»

Что вы чувствуете в своем теле сейчас, в данный момент, когда понимаете, что это сюрприз на день рождения?!

Цель этого упражнения – познакомить вас с такими чувствами, как разочарование, ожидание, облегчение, конфликт и удивление. Если вы заметили различные состояния чувств и смогли плавно переходить от приятного к неприятному и обратно, то теперь вы знаете, что значит маятник.

История, описанная выше, была полна неожиданностей. Удивление возбуждает нервную систему. На приятный сюрприз тело реагирует улучшением самочувствия. В случае неприятного сюрприза отрицательные чувства могут застревать в теле, вызывая чувство беспомощности. Когда вы переживаете свои чувства сознательно, вы можете начать плавно переходить из одного состояния в другое.

Помните, как бы плохо вы себя ни чувствовали, это никогда не будет окончательной стадией. Именно движение от неподвижности к потоку освобождает нас от тисков травмы, позволяя стать более эмоционально устойчивыми и осознающими себя.

В идеале вы должны были почувствовать эту текучесть внутри себя. Если вам это удалось, то вы уже на пути к приобретению навыков помощи вашему ребенку. Если во время практики вы почувствовали, что «застряли» в неприятном ощущении, эмоции, мысли или тревожащем образе, найдите время, чтобы оглядеться, встать, подвигаться и перевести свое внимание на что-то позитивное. Постарайтесь почувствовать, каким образом вы знаете, что чувствуете себя лучше, и где эти ощущения располагаются внутри вас. Затем легко «прикоснитесь» к тому месту в вашем теле, где вы ранее застряли, и обратите внимание, какие чувства вы испытываете сейчас!

Настраиваемся на ритмы, ощущения и эмоции ребенка

Как взрослые могут оказать необходимую поддержку и запустить процесс исцеления? Прежде всего, объяснив ребенку, что любые сильные эмоции – это нормально и что страдание пройдет. Дети получают утешение и поддержку, если знают, что «больно» не будет длиться вечно и что вы всегда будете рядом. На самом деле, дети, как правило, довольно быстро проходят через свои чувства, когда их не торопят или не сдерживают временные ограничения взрослых.

Настраиваясь на волну ребенка и проявляя терпение, вы даете ему понять, что с вами он может быть самим собой. Важность этого нельзя недооценивать. Точно так же, как шина помогает должным образом вправить сломанную руку, ваше спокойное, безраздельное внимание и отсутствие осуждения создают условия для того, чтобы ребенок вернулся в нормальное, здоровое состояние.

Дети очень чутко воспринимают мимические, голосовые и телесные сигналы, которые посылают родители. Часто дети реагируют так, как, по их мнению, хотят взрослые, из желания угодить, избежать критики или поступить «правильно».

Но такое подавление своих чувств в конечном итоге приводит к травме. Бесчисленное множество взрослых, проходящих психотерапию, сообщали, что подавляли свои чувства в детстве, чтобы защитить своих родителей от негативных ощущений. Иногда их «храброе лицо» – это попытка уменьшить тревогу сбитого с толку родителя.

Как избежать ловушки подавления потребностей вашего ребенка

Первый шаг состоит в том, чтобы отслеживать собственные страхи в момент неожиданных ситуаций. Второй шаг – установить контакт с собственным телом. Когда вы на мгновение оказываетесь «вне себя», вам буквально нужно вернуться внутрь себя. Почувствуйте, как ваши ноги соприкасаются с полом. Чувствуете ли вы себя заземленным и стабильным? Как чувствуют себя ваши руки и кисти? Чем тоньше вы осознаете собственные ощущения, тем легче и быстрее будет проходить этот краткий период сканирования. По мере того как вы становитесь более заземленными, вы ощутите возвращение свободного дыхания и чувства равновесия. Удивительно, как эти два простых шага могут наладить ваш контакт с ребенком. Когда вы позаботились о себе, вы с бóльшим успехом сможете позаботиться о своем ребенке.

Если вы в состоянии почувствовать свою точку равновесия, а также заметить замедление дыхания и текучесть меняющихся ощущений, это означает, что вы вышли из мгновенного «оцепенения». Ваша энергия теперь может быть направлена на потребности вашего ребенка. Таким образом, вы не будете осложнять его реакции своими собственными.

Как определить, находится ли ребенок в состоянии шока

Следующий шаг – определить, находится ли ребенок в состоянии шока. Для этого внимательно осмотрите ребенка. Обратите внимание на изменение цвета кожи, мышечного тонуса и температуры: на бледный цвет лица, холодные и потные ладони, напряженную или вялую осанку.

1. Посмотрите на выражение лица, особое внимание обратите на глаза и рот. Глаза и рот широко открыты в испуге? Глаза остекленевшие или пустые? Зрачки расширены?

2. Обратите внимание на дыхание и сердцебиение. Дыхание учащенное или поверхностное? Сердце бьется быстро или необычно медленно?

3. Следите за любыми когнитивными или эмоциональными реакциями (или их отсутствием).

4. Ребенок выглядит ошеломленным и растерянным?

5. Он говорит так, как будто находится «не здесь»?

6. У него отсутствующее выражение лица?

7. Он бурно реагирует? Истерически плачет? Кричит от ужаса?

8. Может, он слишком спокоен, его лицо ничего не выражает, как будто ничего не произошло?

Если вы ответили «да» на один или несколько вопросов, значит, ваш ребенок определенно нуждается в вашем внимании. Он может испытывать что угодно – от хронического стресса до острого шока. Если ему требуется неотложная медицинская помощь, прежде всего вызовите «Скорую». Но при этом не лишайте его своего спокойного внимания. Это может быть очень полезно. (См. часть III, глава 6, «Первая помощь при несчастных случаях и падениях», где вы найдете советы, как вести себя при рядовых несчастных случаях.)

Что делать, когда ребенок в шоке

Когда возникает шок, поначалу все чувства обычно притуплены, так как химические вещества, выделяемые для реакций «бей или беги» или оцепенения служат своего рода естественными анальгетиками. Например, если ваш ребенок порезался, он может даже не заметить этого, пока не увидит кровь. Боль может не чувствоваться до тех пор, пока не начнет проходить шок. Ваш ребенок может выглядеть бледным и напуганным, однако ведите себя так, как будто ничего ужасного не произошло. (Помните аварию Сюзи на велосипеде?) С другой стороны, он может истерически плакать. Спокойным голосом заверьте его, что вы…

1. Понимаете, через что ему пришлось пройти и что все, что он сейчас чувствует, в такой ситуации является нормальным.

2. Знаете, что нужно сделать, чтобы помочь ему, и несете за это ответственность.

3. Позаботитесь о нем, и это ваш главный приоритет.

4. Уверены, что худшее позади (если это так) и скоро все наладится.

5. Останетесь с ним, пока ему не станет лучше.

«Останетесь» с ним следует понимать как буквально, так и фигурально. Ваше физическое присутствие необходимо. Но, кроме того, это означает, что вы должны быть эмоционально доступны для ребенка, он должен чувствовать, что вы присутствуете в ситуации, «держите руку на пульсе» и готовы удовлетворить его потребности. Ваша задача – создать безопасные условия для последующего исцеления. Ваша доступность – это важный сигнал для подсознания ребенка: «Теперь ты в безопасности; я позабочусь о твоих потребностях».

Как только сообщение получено, тело может расслабиться, отказаться от гиперконтроля и отдаться непроизвольным ощущениям (дрожь, слезы, озноб, жар и т. д.), которые высвобождают избыточную мобилизованную энергию. Слова «просто расслабься» или «перестань плакать, и мы купим мороженое» не работают. Они могут лишь усугубить оборонительное поведение ребенка. Для него они означают нетерпение, непонимание или то, что взрослый хочет, чтобы ребенок стиснул зубы и не показывал, что ему больно. Это не предотвратит появление травматических симптомов!

Наоборот, когда ваш тон, поведение и тщательно подобранные слова излучают безопасность, ваш ребенок на удивление быстро вернется из измененного состояния «вне тела». Следующий пример – наглядная иллюстрация этого.

На моих глазах на городской улице подростка на мотоцикле сбила машина. Он упал и ударился головой, но, к счастью, был в шлеме. Его руки и ноги были сильно поцарапаны. В глаза бросались его бледная кожа, широко раскрытые глаза и измененное состояние. Подросток в состоянии шока отполз к обочине, где стоял я.
Я быстро попросил прохожего вызвать «Скорую помощь», а затем сел рядом с молодым человеком и просто сказал: «„Скорая помощь” уже в пути». Затем авторитетным и уверенным голосом (поскольку я знаю важность первой эмоциональной помощи, а также то, что нужно сделать, чтобы процесс исцеления сразу начался) я сказал: «Ты в шоке. Я останусь здесь с тобой, пока не приедет „Скорая”». Как только я договорил, подростка начало трясти. Я положил руку ему на плечо и подбодрил его: «Вот хорошо… просто отпусти это… пусть дрожит… все правильно… С тобой все будет хорошо». Три минуты спустя его лицо порозовело. Вскоре дрожь сменилась легким подрагиванием, и из глаз выкатилось несколько слезинок. Вдруг у него вырвался спонтанный вздох, и он наконец огляделся, чтобы понять, где он и что только что произошло. Он приходил в себя!

Основная идея здесь заключается в том, что, когда мы уязвимы, нам очень важно знать, что есть спокойный, уверенный человек, который принимает нас в этой ситуации, знает, что нужно делать, и способен дать понять, что высвобождать активированную и зачастую застрявшую в теле «энергию шока» безопасно. Для этого нужно, чтобы в приоритете были время и тихое место. По мере того как физиология после травмирующего инцидента приходит в норму, дух и тело воссоединяются в настоящем времени. Цикл завершается, когда чувство любопытства и интереса к тому, что происходит во внешнем мире, возникает естественным образом, как это произошло, когда подросток, попавший в аварию на мотоцикле, начал оглядываться вокруг.

Помощь ошеломленному ребенку в разрядке травмирующей энергии является наиболее эффективной профилактикой травмы, она помогает оставить страшное прошлое позади. Основная причина появления травматических симптомов устраняется, так как мы отключаем энергию, активированную для рефлекса «бей или беги», до того, как у нее появится шанс стать травматической памятью и лечь в основу травматической симптоматики. Теперь, когда вы познакомились с языком ощущений и поняли, что он необходим в процессе деактивации энергии травмы, мы расскажем, как это сделать.

Первая помощь для профилактики травм: пошаговое руководство

1. Вначале проверьте реакции собственного тела.

Сначала определите свой собственный уровень страха или тревоги. Затем сделайте полный глубокий вдох и на м-е-д-л-е-н-н-о-м выдохе начните прислушиваться к ощущениям в своем теле. Если вы чувствуете себя расстроенным, дышите так, пока не успокоитесь. Почувствуйте свои ступни, лодыжки и голени, заметьте, как ноги соприкасаются с землей. Помните, что любая избыточная энергия, которая в вас есть, поможет вам оставаться сосредоточенным, чтобы решить стоящую перед вами задачу. Время, потраченное на восстановление чувства спокойствия, – это грамотно потраченное время. Обретенное равновесие поможет вам лучше позаботиться о потребностях вашего ребенка и значительно снизит вероятность его испуга. Помните, что дети очень чувствительны к эмоциональным состояниям взрослых, особенно родителей.

2. Оцените ситуацию.

Если ваш ребенок проявляет признаки шока (остекленевшие глаза, бледная кожа, учащенные или поверхностные пульс и дыхание, дезориентация, чрезмерная эмоциональность или чрезмерное спокойствие), не позволяйте ему тут же вскочить и вернуться к игре. Вы можете сказать что-то вроде этого: «Дорогой(-ая), теперь ты в безопасности… но ты немного потрясен(-а). Мама (папа) останется здесь с тобой, пока не пройдет шок. Посиди спокойно, даже если тебе уже хочется играть. Это очень важно». Помните, спокойный, уверенный голос говорит вашему ребенку, что вы знаете, что для него лучше.

3. Когда шок пройдет, направьте внимание ребенка на его ощущения.

Мягко спросите ребенка, как он чувствует себя «в своем теле». Затем повторите ответ ребенка в виде вопроса – «Ты чувствуешь себя хорошо в своем теле?» – и дождитесь кивка или другой реакции. Следующий вопрос сформулируйте более конкретно: «Какие у тебя ощущения в животе (в голове, руках, ногах и т. д.)?» Если ребенок отчетливо называет ощущение (например, «он напряженный» или «болит»), осторожно спросите о его размере, форме, цвете или весе (например, тяжелый или легкий). Продолжайте направлять своего ребенка, задавая подобные вопросы: «Как тяжесть (покалывание, шишка, «бо-бо», жжение) чувствует себя сейчас?» Если ребенок слишком мал или слишком испуган, чтобы говорить, попросите его указать, где болит. Помните, что дети склонны описывать ощущения с помощью метафор, например: «твердый как камень» или «бабочки в животе».

4. Замедлитесь и следуйте за темпоритмом вашего ребенка, внимательно наблюдая за изменениями.

Подстроиться под ритмы ребенка взрослому бывает трудно, однако это очень важно! Минута-две тишины между вопросами позволяют включиться глубоко восстанавливающим физиологическим циклам. Обилие вопросов, заданных слишком быстро, нарушают естественный ход, ведущий к расслаблению. Вашего спокойного присутствия и терпения достаточно, чтобы облегчить ход процесса и высвободить лишнюю энергию. Этот процесс нельзя торопить. Будьте внимательны к сигналам, которые показывают вам, что цикл завершен. Если вы не уверены, что цикл завершен, подождите и понаблюдайте, пока ваш ребенок не даст вам нужные подсказки. Примеры таких подсказок: глубокое, расслабленное, спонтанное дыхание, прекращение плача или дрожи, потягивание, зевок, улыбка или установление зрительного контакта. Завершение этого цикла не обязательно означает, что завершен процесс восстановления. Подождите, чтобы посмотреть, не начнется ли еще один цикл. Подержите ребенка сосредоточенным на ощущениях еще несколько минут, чтобы убедиться, что процесс завершен. Если кажется, что ребенок устал, остановитесь. Завершите этот процесс позже.

5. Признавайте и принимайте физические реакции вашего ребенка.

Не пытайтесь остановить слезы или дрожь ребенка, говоря ему, что все уже позади. Подобные реакции должны прекратиться сами по себе. Эта часть естественного цикла обычно занимает от одной до нескольких минут. Исследования показали, что дети, которые способны плакать и дрожать после несчастного случая, в длительной перспективе имеют меньше проблем с восстановлением после произошедшего³. Ваша задача – передать ребенку через слово и прикосновение, что плач и дрожь – это нормальные, здоровые реакции!

6. Доверяйте врожденной способности вашего ребенка к восстановлению.

Когда вы научитесь контролировать собственные ощущения, вам будет легче расслабиться и следовать за вашим ребенком. Ваша основная задача не нарушить естественный процесс восстановления и просто оставаться рядом. Доверяйте врожденной способности вашего ребенка к исцелению. Попытайтесь отпустить свое напряжение, помедитируйте, понаблюдайте за природой. Спокойный голос и успокаивающее прикосновение руки дадут ребенку понять, что он может высвободить свои слезы, страхи и любые чувства. Чтобы избежать непреднамеренного нарушения процесса, не меняйте позу ребенка, не отвлекайте его внимание, не держите его слишком крепко, не располагайтесь слишком близко или слишком далеко, когда успокаиваете его. Обратите внимание на момент, когда ребенок с любопытством начинает осматриваться вокруг. Такая проверка окружения называется «ориентацией» и является признаком завершения процесса разрядки энергии напряжения.

7. Поощряйте ребенка отдыхать, даже если он этого не хочет.

Глубокая разрядка и обработка информации о событии обычно продолжаются во время отдыха и сна. В эти моменты не стоит обсуждать произошедшее. Позже ребенок может захотеть рассказать историю о том, что произошло, нарисовать картинку или даже воспроизвести ситуацию в игровой форме. Если было мобилизовано много энергии, то высвобождение будет продолжаться и далее. Следующий цикл может показаться вам слишком неявным, но стадия покоя способствует более полному восстановлению нервной системы. Кроме того, сновидения могут помочь организму пройти через необходимые физиологические изменения, происходящие естественным образом. Все, что вам нужно сделать, – это обеспечить спокойную, тихую обстановку.

Внимание! Если ребенок получил травму головы, нужно, чтобы он отдыхал, но не спал, пока врач не скажет вам, что это безопасно.

8. Заключительный шаг – заняться эмоциональной реакцией ребенка.

Когда ваш ребенок отдохнет и успокоится – даже если это будет лишь на следующий день, – уделите ему время, чтобы он мог рассказать о произошедшем, а затем сконцентрируйтесь на его чувствах. Дети часто испытывают гнев, страх, печаль, беспокойство, смущение, стыд или чувство вины. Помогите ребенку понять, что это нормально. Расскажите о том времени, когда вы пережили подобный опыт. Это поможет ребенку правильно сформулировать свои чувства, избавит от смущения и комплексов по поводу своих реакций. Пусть он поймет, что все, что он чувствует, принимается вами и заслуживает вашего внимания.

Обсудите сам инцидент или его детали, для того чтобы понять, нет ли у ребенка каких-либо остаточных чувств. Рисование карандашом или красками, а также работа с глиной могут быть очень полезны для высвобождения сильных эмоций. Если ваш ребенок все еще расстроен, снова попросите его обратить внимание на свои ощущения, чтобы помочь ему освободиться от них. На этом этапе можно продолжить процесс восстановления через игру. Игра, как вы узнаете из истории Сэмми в следующей главе, особенно хорошо работает с детьми, которые еще не разговаривают или слишком потрясены, чтобы говорить. Кроме того, вы узнаете, как простенькие стишки, которые вы можете придумать вместе с ребенком, и рисование иллюстраций к ним могут стать целебным средством (см. главу 5).

Итак, вы получили пошаговую инструкцию по оказанию первой эмоциональной помощи. Теперь вам известно, что нужно делать. Следующий шаг – повысить свое мастерство в этом. Далее вы узнаете, как выбрать слова, темп и тон голоса, чтобы дезактивировать «травматический заряд». Как только вы освоите это, у вас появится сила внушать уверенность в том, что все хорошо.

1.Обратите внимание, что ощущения отличаются от эмоций. Они описывают физические ощущения тела. Ребенка, который не может говорить и кажется испуганным, можно попросить указать, где в его теле он чувствует дрожь или онемение или где находится ушиб или «бо-бо».

Bepul matn qismi tugad.