Kitobni o'qish: «СДВГ у взрослых: от фактов к стратегиям»

«Не позволяй будущему тебя тревожить. Ты встретишься с ним, если будет нужно, с тем же оружием разума, которое сегодня помогает тебе противостоять настоящему».

Марк Аврелий. Рим

Предисловие

СДВГ. Четыре буквы, за которыми скрывается целая Вселенная. Одни люди в ней летят на скорости света, а другие в этот же самый момент мучительно застревают на простейших вещах.

Несколько лет назад я заметил странную вещь: наука знает про СДВГ уже очень много, а мифы вокруг него продолжают плодиться с огромной скоростью.

О том, что у меня СДВГ, я узнал поздно, уже глубоко взрослым человеком. В детстве было просто смутное ощущение, что мир вокруг движется в нормальном темпе, а я внутри себя постоянно куда-то уплываю. Учился я при этом хорошо, поэтому родители вздыхали и списывали всё на Обычную Рассеянность.

Семья у нас была большая, многодетная, родители крутились изо всех сил, чтобы помочь нам встать на ноги. После восьмого класса я решил поступать в одну из лучших гимназий города. Нужна была сильная математика.

И вот мы садимся, мама (учитель математики) берет учебник. Я крутил головой, ворочался на стуле так, будто под ним горел костер, сжимал голову руками, чтобы мозги не вывалились наружу. Мама была святым человеком — добрая, терпеливая, она объясняла один и тот же пример по десятому кругу. Мы продвигались буквально по миллиметру в час. То, что я тогда не сбежал, — исключительно заслуга ее любви.

Проблема разрешилась позже: математика просто не была мне интересна. Вообще. По-настоящему она догнала меня, только когда начались собственные психологические эксперименты и расчеты — тогда цифры вдруг перестали быть абстрактным злом и превратились в удобный инструмент.

Специалист по СДВГ Уильям Додсон как-то сказал, что мозг с СДВГ активируется исключительно Сильным Интересом. Если Интереса нет, система застывает. Но если он появляется… включается такая мощь, с которой мало что сравнится. За годы практики я насмотрелся на это и у себя, и у своих клиентов.

В школе этот вечный поиск Интереса превратил мою жизнь в бесконечный парад кружков. Мой мозг требовал Новизны. Держите список, только не смейтесь: ушу стиля вин-чунь, шахматы, академические танцы, музыкалка, театральная студия, математические курсы, английский, школа ниндзя (да, именно так), кружок литературы и секция бега. Одно увлечение быстро сменяло другое. Сложно остановиться на чем-то одном, когда за горизонтом караулит еще столько неосвоенного!

Вторая визитная карточка СДВГ — Импульсивность. Будучи студентом второго курса, я шел по коридору и увидел объявление: «Набор в студенческий отряд на Крайний Север». Внутри меня что-то щелкнуло, загорелось, и вот уже спустя две недели я сижу в поезде Санкт-Петербург — Воркута. Вокруг тундра, а в руках у меня кирка и лопата. Мы ремонтировали железную дорогу. Шесть дней в неделю. К вечеру спина практически не гнулась, а утром железная дорога ждала продолжения. Уже на третий день я стоял с лопатой и думал: «Ну обьясни, как можно было так быстро загореться этой идеей?»

Помимо путей, мы штукатурили стены и заливали крыши кипящим битумом. Там я открыл в себе еще одну фишку — Гиперчувствительность к холоду. Поздний вечер, третий этаж, я с мастерком, и тут с Ледовитого океана (до него всего 150 километров, рукой подать) прилетает Ветер. В ту секунду я понял, что фраза «пронизывает до костей» — это не поэзия. Это когда твои кости превращаются в сосульки внутри тебя.

Но все же я вспоминаю эту поездку с нежностью. Там была настоящая сплоченность. Крайний Север — суровая, меланхоличная земля с бесконечным небом, и невероятными людьми, которые в трудных условиях сохранили дар дружбы.

Мне кажется, люди с СДВГ инстинктивно ищут места, где концентрация знаний превышает все допустимые нормы. Сейчас для этого есть интернет: один клик — и тысячи страниц. В нашем детстве знания были в библиотеках. Помню, как в шесть лет открыл «Трёх мушкетёров» и очнулся только через пять часов, прочитав сто страниц. Я ещё не знал, что это называется гиперфокус — особое состояние мозга при СДВГ, когда время перестаёт существовать.

Мама записала меня в районную библиотеку. Но там давали всего пять книг в одни руки, а мне нужны было ВСЕ. Я обошел район и записался еще в три. Библиотекари косились на меня и шутили: «Ты на всю семью берешь, мальчик?» Однажды я чуть не остался там ночевать. Зачитался, очнулся — свет погас, двери закрываются.

Но главный мой восторг — это Библиотека Академии наук (БАН). Она находится рядом с факультетом психологии. Почти двадцать миллионов изданий. Когда я вошел туда впервые, в голове пронеслось: «Вот она — Бесконечность».

Каждый раз, проходя мимо Библиотеки Академии Наук, я вспоминаю Александрийскую библиотеку. Там было почти 700 000 свитков, там работали знаменитые ученые Евклид и Эратосфен. У этих библиотек есть страшная параллель. Александрийская библиотека сгорела. И в истории нашей Библиотеки Академии Наук тоже был сильнейший пожар в 1988 году. Пострадало три миллиона книг. И тогда сотрудники обратились к ленинградцам: «Помогите». Люди стояли на лютом морозе в живых цепочках, передавали мокрые, обгоревшие книги из окон в квартиры, чтобы сушить их дома утюгами. Ни одна книга не пропала. Город их спас.

В начале двухтысячных я, молодой аспирант психфака СПбГУ, пришел проводить исследование в Клинику неврозов имени Павлова. Именно там сто лет назад, в девятнадцатом году, зарождался Клинический психотерапевтический институт. И там же проходили знаменитые «павловские среды» — заседания, где разбирали такие клинические случаи, что у докладчиков при виде сурового взгляда академика Павлова таяла всякая уверенность в себе.

Когда пришло время писать диссертацию, меня настиг Паралич Выбора. Это когда твой мозг — мощный генератор идей, и тебе одинаково страстно хочется исследовать всё: Память, Мотивацию, Восприятие, Типологии личности. Я зарывался в книги и исследования и тем становилось не меньше, а больше.

В итоге я остановился на Когнитивном стиле — том, как именно наш мозг формирует восприятие реальности. Началась многомесячная Гиперфиксация. Да, СДВГ усложняет жизнь, но он же дает способность видеть детали, которые остальные просто проскакивают на полной скорости. В 2002 году, в 24 года, я защитил диссертацию на факультете психологии СПБГУ.

Работа психологом — уникальна. Люди с разными судьбами, историями, характерами. И главная цель — найти то, что поможет именно этому человеку.

Когда я начал изучать СДВГ, я был полностью захвачен этой темой на долгие годы. Я стал искать информацию, читать исследования, общаться с коллегами, пробовать методики. Мне нужны были инструменты, которые работают здесь и сейчас.

Сегодня про СДВГ знают почти все. Всё больше взрослых внезапно обнаруживают: оказывается, они всю жизнь жили с ним. Возникает вопрос: а что теперь делать?

Информации много. Каждый день — новые видео, посты, советы. Но как отличить ценное от поверхностного?

Вот именно поэтому я и написал эту книгу.

Прочитав ее вы узнаете:

Как кластерный подход помогает в диагностике СДВГ?

Какие 24 классические проблемы часто сопровождают СДВГ?

6 проблем у детей с СДВГ, которые беспокоят их родителей и что с этим делать?

Как СДВГ сочетается с аутизмом, ПРЛ, ОКР, расстройством пищевого поведения, постравматическим расстройством, социофобией

За какими 4мя параметрами восстановления дофамина необходимо следить ежедневно и почему

Где лежит ключ от управления СДВГ и как это связано с системой 4х циклов (функциональным, суточным, недельным и годовым)?

Как настроить систему внимания при СДВГ, чтобы максимально увеличить продуктивность и фокус?

Какие принципы позволяют сделать организацию и планирование дел эффективной при СДВГ?

Какие 9 мощных способов борьбы с ленью и прокрастинацией вы можете начать использовать прямо сегодня?

На какие способы восстановления стоит обратить пристальное внимание при СДВГ?

Как в жизни с СДВГ могут помочь ценности и потребности, и как с ними работать?

Какой вид мотивации ускоряет ваше движение, а какой тормозит?

Какие психологические подходы могут помочь при СДВГ?

Каждая глава раздела «Что делать» завершится практическим заданием.

На страницах книги вы встретитесь с множеством знаменитых людей с СДВГ. Их пример вдохновляет нас видеть в этом диагнозе не только проблемы, но и возможности.

В работе психолога есть по настоящему радостный момент — видеть, как жизнь человека постепенно разворачивается в хорошую сторону.

Так давайте вместе отправимся в путешествие в этот необычный мир СДВГ.

Часть 1. Введение. Мифы и история одного диагноза

Палец судорожно скроллит ленту. Экран показывает три часа ночи. Завтра — работа, но человек не может остановиться.

И таких людей на планете — миллионы.

Добро пожаловать в мир СДВГ.

Вокруг этой темы выстроена такая стена из глупости, стигмы и мифов, что сквозь нее часто невозможно пробиться обычному человеку.

Мифы об СДВГ буквально ломают жизни. Люди строят понимание себя на фундаменте из предрассудков. Одни уверены: это просто лень и неумение себя организовать. Другие считают, что проблему решат диета без глютена и регулярная йога. Третьи винят во всем смартфоны и социальные сети.

Мифы работают как грязное стекло — сквозь них все видится искаженно. Сначала нужно протереть это стекло, и только потом смотреть дальше.

Глава 1. Мифы про СДВГ

1. СДВГ возникает из-за того, что долго сидишь в телефоне

Осенью 1880 года в Петербурге художник Архип Куинджи открыл выставку, состоявшую из одной-единственной картины: «Лунная ночь на Днепре». В зале было темно. Картина висела на стене, освещённая направленным лучом лампы. Перед ней стояла очередь из нескольких тысяч человек. Зрители входили, смотрели — и не могли двинуться с места. Некоторые спрашивали смотрителей: а нет ли за холстом спрятанного фонаря? Иначе как объяснить, что лунный свет на картине светится сильнее, чем лампа в зале?

Куинджи написал картину так, что второстепенные детали были намеренно приглушены до минимума. Всё внимание захватывало одно — лунное отражение в воде. Фон работал на усиление главного сигнала.

А вот при СДВГ все наоборот: фоновые сигналы продолжают прорываться в сознание когда мы заняты какой-то задачей.

Сколько раз мы слышали фразу «Эти дети целыми днями в телефонах сидят, вот и получают СДВГ!» Кажется логичным: дети постоянно отвлекаются на уведомления, быстро переключают внимание между приложениями.

Ни одно исследование не подтвердило, что долгое сидение с гаджетами может вызвать СДВГ. Это все равно что обвинять зонтик в появлении дождя. СДВГ — это особенность развития мозга, которая формируется задолго до первого знакомства с телефоном.

Вспомним историю Томаса Эдисона, изобретателя лампочки и фонографа. Его учителя жаловались, что мальчик «слишком рассеян и умственно отсталый». Сейчас есть гипотеза, что у Эдисона мог быть СДВГ. И это в эпоху, когда о смартфонах никто даже не мечтал!

Что действительно происходит: телефоны не создают СДВГ, но могут усилить его проявления, если он уже есть. Предположим вы пытаетесь удержать воду в решете. А теперь представьте, что кто-то еще и трясет это решето. Примерно так работает взаимодействие СДВГ и бесконечной прокрутки ленты в социальных сетях.

Многие люди с СДВГ могут честно признаться: «У меня диагностирован СДВГ, и мне трудно сосредоточиться. Смартфон делает это еще сложнее».

Телефоны и гаджеты — это скорее лакмусовая бумажка, которая помогает увидеть уже существующие особенности внимания и самоконтроля.

2. К 11–12 годам СДВГ полностью проходит

1968 год. Американская психиатрическая ассоциация готовит второе издание своего диагностического руководства — DSM-II. Это был увесистый том, призванный навести порядок в хаосе человеческой психики. Но если мы откроем его на странице, посвященной детскому поведению, мы обнаружим нечто странное. Диагноз под названием «гиперкинетическая реакция детского возраста» (СДВГ) занимал там всего два предложения.

Текст гласил, что это расстройство характеризуется чрезмерной активностью, беспокойством, отвлекаемостью и короткой концентрацией внимания. А второе предложение содержало оптимистичное утверждение: поведение обычно уменьшается к подростковому возрасту.

В этом описании не было ни четких критериев тяжести, ни диагностических тестов, ни малейшего упоминания о том, что подобное может происходить со взрослыми людьми. Два предложения, которые фактически обещали родителей и учителям, что проблема исчезнет сама собой, как только ребенок перешагнет порог переходного возраста.

Эти две строчки, сформулированные без глубоких клинических оснований, на долгие десятилетия определили образ мышления целого поколения врачей и педагогов. Вся система была убеждена: синдром дефицита внимания — это временная детская блажь, которая бесследно растворяется в процессе взросления.

А дальше этот миф столкнулся с жесткой реальностью долгосрочных наблюдений.

В 1970-х годах группа исследователей под руководством психиатра Рэйчел Кляйн из Нью-Йоркского университета начала масштабную работу. Они отобрали 207 мальчиков в возрасте от 6 до 12 лет, у которых был диагностирован синдром дефицита внимания и гиперактивности комбинированного типа. Замысел Кляйн заключался в том, чтобы проверить, что происходит с этими детьми на самом деле, когда они выходят во взрослый мир. Это было исследование, затянувшееся на десятилетия.

Команда Кляйн находила и обследовала этих участников в подростковом возрасте, затем в 25 лет, затем в 33 года. Финальный раунд исследования состоялся, когда средний возраст участников достиг 41 года. Результаты этой работы были опубликованы в 2012 году — спустя 33 года после старта.

Врачи, которые проводили оценку симптомов, карьерных достижений, уровня образования и психического здоровья участников, работали вслепую. Они не знали, кто из обследуемых сорокалетних мужчин в детстве имел официальный диагноз, а кто входил в здоровую контрольную группу.

Когда карты были раскрыты, обнаружился поразительный разрыв. Разница между двумя группами тянулась через всю жизнь участников. Те, кому в детстве был поставлен диагноз, чаще сталкивались с проблемами во взрослом возрасте. При этом данные четко показали, что эти трудности тянулись непрерывной линией еще с подростковых лет. Поведение не уменьшилось и не исчезло, как обещало руководство 1968 года. Оно трансформировалось, продолжая определять траекторию человеческой жизни.

Между публикацией DSM-II и отчетом Рэйчел Кляйн лежат 44 года. Этого времени хватило, чтобы случайная, ничем не подкрепленная догадка нескольких составителей медицинского справочника стала социальным догматом. Школьные учителя наказывали детей за лень, родители винили себя в плохом воспитании, а врачи разводили руками, ожидая, пока ребенок просто «перерастет» проблему.

Эта история показывает, что наша главная ошибка часто кроется в слепой вере в контекст. Два предложения в авторитетной книге заставляли миллионы людей бороться с невидимым противником в одиночку, просто потому что так диктовала официальная бумага.

С возрастом многие действительно учатся маскировать или компенсировать свои особенности. Представьте писателя, который забывает о встречах, но создает сложные системы напоминаний в телефоне. Или бухгалтера, который борется с отвлекаемостью, работая в наушниках в тихом кабинете. Они научились адаптироваться, но базовые трудности никуда не делись.

Олимпийская гимнастка Симона Байлз, открыто говорящая о своем СДВГ, однажды заметила: «Я не перестала быть человеком с СДВГ, я просто научилась использовать эту особенность в свою пользу». Ее история показывает, что СДВГ сопровождает человека на протяжении всей жизни, но не обязательно становится преградой для достижений.

Основные признаки СДВГ во взрослом возрасте могут проявляться не так ярко, как в детстве, но они продолжают влиять на жизнь:

• Трудности с организацией времени

• Забывчивость в повседневных делах

• Сложности с удержанием внимания на важных, но неинтересных задачах

• Импульсивные решения

Мы склонны рассматривать любое отклонение от среднестатистического порядка как поломку, требующую исправления. Но наблюдая за пластичностью человеческой психики, за ее способностью находить баланс в самых немыслимых условиях, невозможно не испытывать восхищения.

3. Если человек может часами заниматься одним делом, у него нет СДВГ

В 1970-х годах венгерско-американский психолог Михай Чикшентмихайи объездил несколько стран, записывая интервью с людьми в моменты предельной концентрации — скалолазами, хирургами, шахматистами, художниками. Он искал то, что назвал «потоком» — состоянием, когда человек настолько поглощён задачей, что теряет счёт времени. Один из композиторов описал это так: «Ты находишься в экстатическом состоянии настолько, что чувствуешь, будто тебя почти не существует. Моя рука словно живёт сама по себе, а я просто наблюдаю с изумлением. И музыка вытекает сама из себя».

Это описание звучит точно так же, как то, что говорят люди с СДВГ про свой гиперфокус.

Но между ними есть одно фундаментальное различие. Поток — это добровольное погружение в задачу. Гиперфокус при СДВГ — невольный захват внимания, часто вопреки более важным приоритетам и личным целям. В поток вы входите. В гиперфокус вас втягивает.

Дело в том, что СДВГ — это не отсутствие внимания, а его неравномерное распределение. Важно различать два типа внимания, с которыми мы имеем дело ежедневно:

• Автоматическое внимание — когда что-то автоматически захватывает наш интерес (яркие цвета, громкие звуки, любимое хобби)

• Произвольное внимание — когда мы сознательно заставляем себя сосредоточиться на задаче (скучный отчет, домашнее задание)

Люди с СДВГ часто погружаются в состояние, которое называют «гиперфокус» — как будто проваливаются в кроличью нору, откуда очень трудно выбраться. Это как раз один из ключевых симптомов СДВГ.

Сальвадор Дали (есть гипотеза что у него был СДВГ) мог провести у мольберта четырнадцать часов подряд, вырисовывая микроскопические детали на холсте размером с почтовую марку. Его фокус казался абсолютным. Однако тот же самый Дали оказывался совершенно беспомощным, когда дело доходило до необходимости вовремя прийти на встречу или организовать собственную жизнь. Человек, который управлял вниманием миллионов, не мог управлять собственным расписанием.

Представьте себе человека, который начал играть в видеоигру после обеда и с ужасом обнаруживает, что уже далеко за полночь. Он пропустил ужин, забыл выгулять собаку и не подготовился к завтрашней важной встрече. Это как раз гиперфокус.

Проблема заключается в том, что мы продолжаем оценивать человеческую продуктивность по меркам индустриальной эпохи, когда идеалом считался конвейерный рабочий, способный выполнять монотонные действия с одинаковой эффективностью

Гиперфокус может казаться полезным, особенно для творческих профессий, но его невозможно контролировать. Он возникает спонтанно и часто на задачах, которые в данный момент не самые приоритетные.

4. СДВГ придумали врачи и психиатры

Лондон, март 1902 года. Педиатр Джордж Фредерик Стилл выходит на кафедру Королевской коллегии врачей чтобы прочитать три лекции, которые позже опубликует The Lancet. Стилл рассказывает о 43 детях из своей практики: невнимательные, импульсивные, не способные удерживать контроль над собственным поведением. Он отдельно подчёркивает: это дети из благополучных семей, с нормальным интеллектом. Значит, дело не в бедности и не в дурном воспитании. Стилл называет это «дефектом морального контроля» и прямо говорит — причина биологическая.

До появления диагноза в официальном справочнике DSM оставалось 66 лет. До современной фармацевтической индустрии — десятилетия. Стилл в 1902 году описал то же самое расстройство за полвека до того, как у кого-либо появился мотив его выдумывать.

Диагностические критерии можно менять — с СДВГ это происходило не раз за век его истории. Но гены не подчиняются моде на диагностику. Клиническая картина, которую заметил английский педиатр и наследуемость, обнаруженная генетиками спустя почти век — это два независимых способа увидеть одно и то же явление.

СДВГ — один из самых тщательно изученных и надежных диагнозов. Первое письменное упоминание появилось в 1753 году.

Современные методы нейровизуализации показывают, что у людей с СДВГ есть определенные отличия в структуре и функционировании мозга. Особенно заметны различия в префронтальной коре — области, отвечающей за планирование, организацию и контроль импульсов.

Джастин Тимберлейк, известный музыкант и актер, открыто говорит о своем СДВГ: «Понимание того, что у меня СДВГ, дало мне инструменты, чтобы справляться с трудностями». Для него, как и для миллионов других людей, диагноз одним из ключей к пониманию себя.

5. Таблетки все исправят

Действительно, есть препараты, которые могут повлиять на отдельные показатели при СДВГ. Но давайте будем честны: таблетки не панацея.

Это только часть решения. У любых препаратов есть своя цена — побочные эффекты, о которых стоит знать заранее.

Если вы постоянно теряете ключи, препараты могут помочь вам лучше сосредоточиться на задаче поиска, но они не создадут систему, где ключи всегда находятся на одном и том же месте.

Человек с СДВГ, который полагается только на лекарства, подобен спортсмену, который покупает дорогие кроссовки, но не тренируется.

Когнитивно-поведенческая терапия становится необходимым дополнением к медикаментам именно потому, что она учит создавать системы.

СДВГ действительно похож на сложную головоломку. Лекарства улучшают вашу способность видеть отдельные кусочки, но система специальных навыков — это то, что помогает сложить их вместе.

6. СДВГ влияет на интеллект

В 2023 году итальянские исследователи опубликовали результаты анализа данных 456 детей, направленных к ним с подозрением на СДВГ или трудности в обучении. Все дети прошли стандартное когнитивное тестирование. Когда учёные выделили группу детей с индексом общих способностей выше 125 — то есть с интеллектом значительно выше среднего — и посмотрели, сколько из них получили диагноз СДВГ, результат оказался неожиданным. Дети с СДВГ составили 8,8 % от общей выборки детей с СДВГ — это вдвое больше, чем доля интеллектуально одарённых детей в типичной популяции.

Совершенно точно можно сказать, что СДВГ никак не связан с умственными способностями человека.

Представьте гоночный автомобиль с мощным двигателем, но с неудобным рулевым управлением. Двигатель (интеллект) работает отлично, но водителю сложно удерживать машину на дороге. Именно так СДВГ влияет на умственную деятельность.

При СДВГ страдает не сам интеллект, а способность им эффективно пользоваться. Трудности проявляются в нескольких ключевых областях:

• Сложно удерживать внимание на одной задаче долгое время

• Трудно переключаться между делами плавно и без потерь

• Запускать и, главное, завершать проекты бывает настоящим испытанием

• Непросто сдерживать внутренние импульсы и порывы

Например, человек с высоким IQ и СДВГ может молниеносно решить сложную задачу, но при этом постоянно забывает оплатить счета вовремя. Или талантливый ученый с СДВГ генерирует блестящие идеи, но ему трудно оформить их в законченную научную статью.

Многие известные люди имели признаки СДВГ, что не помешало им совершить великие открытия.

7. Если человек активный и постоянно в движении — у него СДВГ

Понедельник. Девять утра. За столом сидит мужчина в идеально отутюженной рубашке Он внимательно слушает руководителя, слегка кивает, делает пометки в блокноте. Но если мы сделаем ультра-зум — внутри его черепной коробки прямо сейчас мысли мчатся со скоростью экспресса. Человек тратит колоссальное, просто титаническое количество энергии только на одну задачу: сидеть ровно

А что происходит после интенсивной работы? Человек с СДВГ может буквально рухнуть от истощения. Всю ночь он не мог оторваться от проекта (из-за особенности, называемой гиперфокусом), а утром чувствует себя полностью выжатым.

СДВГ может проявляться совсем не так, как показывают в фильмах. СДВГ — это сложное нейробиологическое состояние, затрагивающее многие аспекты работы мозга.

8. СДВГ не требует терапии, это просто особенность мозга

В начале 1990-х годов американский психотерапевт и радиоведущий Том Хартманн столкнулся с тем, что его сыну поставили диагноз «СДВГ».

Для Хартманна формулировка «расстройство» звучала как приговор, с которым он категорически не желал мириться. В поисках альтернативного объяснения он написал книгу «Attention Deficit Disorder: A Different Perception», где сформулировал альтернативную концепцию. Он предположил, что люди с СДВГ — это ментальные потомки древних кочевых охотников. Их гиперфокус во время выслеживания добычи, мгновенная реакция на угрозу и постоянное сканирование горизонта были эволюционными преимуществами. Проблема лишь в том, что сегодня эти «охотники» заперты в оседлом, жестко структурированном мире «фермеров», ярким примером которого является современная школа.

Сам Хартманн позже признавал, что его идея никогда не претендовала на строгую научность.

Но здесь есть одна деталь, которую мы упускаем, увлекшись красотой этого объяснения. Мозг человека с СДВГ испытывает постоянный дефицит дофамина. Это означает, что он не «сканирует горизонт в поисках опасности», а отчаянно и хаотично ищет любой стимул, способный восполнить этот дефицит. Для древнего охотника неспособность удерживать внимание на рутинной, но жизненно важной задаче — например, на изготовлении наконечника для стрелы или многочасовом выслеживании зверя по едва заметным следам — означала бы неминуемую гибель.

Нам гораздо комфортнее думать, что ребенок просто «родился охотником», чем признать, что наши школы, рабочие места и повседневная среда стали чрезмерно стандартизированными, перегруженными информационным шумом и нетерпимыми к любым когнитивным различиям.

Да, СДВГ — это особенность работы мозга, но это не значит, что человеку не нужна помощь. Это как сказать близорукому человеку: «У тебя просто особое зрение, очки не нужны».

В основе СДВГ действительно лежат нейробиологические особенности. Если говорить простым языком, определенные участки мозга работают иначе, чем у большинства людей. Эти отличия влияют на ключевые процессы, в том числе на планирование, организацию времени, контроль импульсов и управление эмоциями.

Работа со специалистом помогает разработать стратегии, которые превращают сложности в преимущества. Люди, прошедшие терапию, отмечают улучшения во всех сферах жизни — от учебы и работы до личных отношений.

СДВГ — это состояние, с которым можно научиться жить хорошо, если освоить и использовать систему персонально настроенных навыков.

9. Это все из-за родителей и неправильного воспитания

В начале 1970-х годов в психиатрии и педагогике доминировала интуитивная, почти религиозная вера в силу среды. Считалось, что ребенок — это чистый лист, и если этот лист покрывается хаотичными, неровными линиями — если ребенок не может усидеть на месте, не слушает учителей и постоянно отвлекается, — то винить в этом следует исключительно родителей. Неправильное воспитание, излишняя строгость или, напротив, эмоциональная холодность матери — вот где искали корни того, что мы сегодня называем синдромом дефицита внимания и гиперактивности.

Однако природа уже поставила эксперимент, который позволил заглянуть за ширму родительского влияния.

В 1973 году два исследователя, Джеймс Моррисон и Марк Стюарт, решили изучить семьи, где росли усыновленные дети с признаками гиперактивности. Это был элегантный шаг. Если поведение ребенка продиктовано исключительно стилем воспитания, манерами приемных отца и матери, их тревожностью или потаканием, то мы должны обнаружить те же поведенческие аномалии и у самих приемных родителей. Ведь именно они создавали ту самую среду. Но Моррисон и Стюарт обнаружили нечто совсем другое. Психиатрические проблемы и поведенческие маркеры гораздо чаще встречались у биологических родителей этих детей, которые зачастую даже не видели своих сыновей и дочерей после рождения, чем у приемных, которые проводили с ними годы.

Спустя четверть века, в 2000 году, группа исследователей под руководством доктора Сьюзен Сприч из Массачусетской больницы общего профиля решила проверить эти выводы с помощью более строгих современных диагностических критериев. Они посмотрели на цифры. И эти цифры заставляют задуматься.

Сприч и ее коллеги обнаружили, что СДВГ был диагностирован у 18 % биологических родителей, чьи дети страдали этим синдромом. При этом среди приемных родителей, которые фактически вырастили этих же гиперактивных детей, доля людей с таким диагнозом составляла всего 6 %. Чтобы исключить элемент случайности, ученые ввели контрольную группу — семьи с обычными, спокойными детьми. Там показатель у биологических родителей составил лишь 3 %.

Если мы присмотримся к этим трем цифрам — 18, 6 и 3, — становится очевидно, что наша интуиция нас обманывает. Если бы дефицит внимания был продуктом семейного климата, приемные родители «передавали» бы эти симптомы с той же частотой, что и генетические. Но совпадение идет по линии крови, а не по линии совместных завтраков и вечерних разговоров.

Когда читаешь комментарии в интернете, то встречаешь людей, которые на полном серьёзе думают, что СДВГ возникает из-за плохого воспитания. Потрясающе. То есть, по их логике, проблема в том что родители в детстве мало ремня давали. Я в целом не понимаю, как ремень влияет на выработку дофамина.

СДВГ это биологическая реальность.

Подробнее говорим об этом в главе о генетике но если кратко: СДВГ имеет преимущественно генетическую обусловленность.

Никакое воспитание, идеальное или проблемное, не может создать или устранить характерный для СДВГ комплекс невнимательности, гиперактивности и импульсивности.

Однако здесь есть о чем поговорить. Родители не виноваты в возникновении СДВГ. Но у них часто включается Главное Родительское Чувство — Великая Вина. «Это мы. Мы что-то упустили. неправильно воспитали…»

Хороший сценарий — когда мама и папа выдыхают, перестают ждать от ребенка олимпийского спокойствия и начинают думать, чем реально они могут помочь. Подробнее поговорим об этом в главе про детей.

10. Это просто модный диагноз

В 2007 году группа исследователей под руководством профессора Гильермо Полянчика из Федерального университета Риу-Гранди-ду-Сул в Бразилии решила проверить этот культурный миф с помощью строгой математики. Ученые провели масштабную детективную работу. Они собрали данные десятков эпидемиологических исследований распространенности СДВГ по всему миру, охвативших период с 1985 по 2012 год, и применили к ним метод мета-регрессионного анализа. Перед ними стоял один конкретный вопрос: если очистить данные от статистического шума и применить ко всем историческим периодам одинаковые диагностические стандарты, увеличится ли число детей с этим синдромом?

Ответ, опубликованный в American Journal of Psychiatry, оказался обескураживающим для публицистов, но закономерным для науки. Год проведения исследования не имел вообще никакой статистической связи с частотой встречаемости СДВГ. Вне зависимости от того, собирались ли данные на заре цифровой эпохи или в разгар бума социальных сетей, реальный процент людей с этой особенностью оставался неизменным. График был абсолютно плоским.

Полянчик и его коллеги доказали, что разгадка кроется не в биологии, а в методологии. Разброс показателей полностью объяснялся тем, как именно исследователи настраивали свои инструменты. Значение имело то, использовались ли строгие критерии старых американских классификаций DSM-III или более гибкие опросники. На результат влияло то, кто заполнял анкеты — учителя, замечающие дефицит внимания в классе, или родители дома. Даже незначительное изменение порога нарушения функционирования резко меняло итоговые цифры.

Этот вывод заставляет полностью переосмыслить концепцию «модного диагноза». Природа человека осталась прежней. Мы начали замечать и называть терминами то, мимо чего общество прошлого века проходило, списывая это на обычную лень или особенности характера.

Иногда можно это услышать: «СДВГ — это просто модная фишка. Ведь люди сами себе ставит такой диагноз после тридцати секунд в тиктоке»

Когда люди говорят о «модном диагнозе», они часто упускают важную деталь — про СДВГ известно как минимум с 1753 года. Мозг человека с СДВГ работает иначе. Исследования показывают разницу в структуре мозга и балансе нейромедиаторов. Рост обнаружения СДВГ в последние годы связан не с модой, а с более качественной диагностикой.

11. Люди с СДВГ не могут сидеть спокойно

В 1972 году канадский психолог Вирджиния Дуглас, работавшая в Университете Макгилл, вышла на трибуну конференции Канадской психологической ассоциации. Ее доклад, который позже превратился в научную статью, носил обманчиво простое название: «Стоп, смотри, слушай».

Дуглас пришла к трибуне с результатами собственных контролируемых экспериментов. Она посмотрела на проблему под другим углом. Что, если суета и беготня — это лишь дымовая завеса? Дуглас доказала, что ключевой дефект этих детей лежит не в мышцах и не в избытке энергии. Их подлинная уязвимость заключалась в неспособности удерживать фокус внимания и контролировать свои импульсы.

Работа Вирджинии Дуглас совершила тихий переворот в мышлении целого поколения психиатров. Ее аргументы были настолько убедительными, а экспериментальные данные — настолько неоспоримыми, что институциональной системе пришлось признать ошибку.

В 1980 году Американская психиатрическая ассоциация выпустила третье издание своего фундаментального диагностического справочника DSM-III. Формулировку «гиперкинетическая реакция» навсегда вычеркнули из реестра. Вместо нее появилось новое понятие: «расстройство дефицита внимания». При этом психиатры добавили важнейшую оговорку: «с гиперактивностью или без нее».

Достаточно было одному исследователю изменить фокус наблюдения, чтобы медицина официально признала: человек может страдать от этого расстройства, но при этом всю жизнь тихо и неподвижно сидеть за своей партой.

Гиперактивность, которую мы наблюдаем в детстве, во взрослом возрасте переходит во внутреннее беспокойство.

Многие думают, что люди с СДВГ всегда в движении, как заведенный моторчик. На самом деле, это лишь верхушка айсберга. Со временем яркая детская гиперактивность часто превращается во что-то менее заметное — внутреннее беспокойство.

Взрослый человек с СДВГ может тихо сидеть, выглядя полностью сосредоточенным. А внутри у него в это время — настоящий ураган мыслей.

Тихий снаружи, но беспокойный внутри — вот что часто происходит. Трудно сконцентрироваться, когда твой мозг постоянно ищет новые стимулы.

Кстати, так было и у известного предпринимателя Ричарда Брэнсона, основателя Virgin Group. Он часто рассказывал, как его мозг никогда не останавливается, генерируя идеи в любой ситуации. Эта особенность помогла ему создать более 400 компаний, но в школе из-за неё же его считали «трудным» учеником.

А знаменитая писательница Агата Кристи, хотя официально не имела диагноза СДВГ описывала, как иногда часами сидела над рукописью, внешне неподвижная. Но её разум при этом бешено работал, выстраивая сложнейшие детективные сюжеты.

Просто буря может быть невидимой для окружающих.

12. Люди с СДВГ не умеют слушать других людей

Друзья, наша жизнь постоянно меняется, и мы вместе с ней. Поведение человека — не застывшая форма! Это касается и людей с СДВГ.

Да, рассеянность считается типичной чертой СДВГ, но многие учатся управлять своим вниманием, когда это действительно необходимо. Например психолог с СДВГ: во время сессии с клиентом он может быть абсолютно сосредоточен и внимателен. Более того, его уникальное мышление часто помогает замечать связи между явлениями, которые другие пропускают.

В мире немало блестящих специалистов-психологов с СДВГ, которые научились превращать свою особенность в профессиональное преимущество.

Интересно, что знаменитый психолог и автор бестселлеров Эдвард Хэллоуэлл сам диагностировал у себя СДВГ во взрослом возрасте. Это не помешало ему стать одним из ведущих экспертов по СДВГ и помочь тысячам людей. Он часто говорит, что его собственный опыт жизни с СДВГ помогает ему лучше понимать своих пациентов.

СДВГ — не приговор для профессий, требующих внимания. Это просто другой способ восприятия мира.

13. Нужно просто ребенка взять в ежевые рукавицы, строгая дисциплина, несколько лет помучается — а потом будет нормальным человеком

Во второй половине 40х годов прошлого века психолог Норман Макворт из Лаборатории прикладной психологии в Кембридже изучал внимание. Макворт сконструировал устройство, которое вошло в учебники как «часы Макворта». На круглом белом циферблате без цифр каждую секунду перескакивала стрелка. Изредка и совершенно хаотично она делала двойной шаг. Испытуемый должен был заметить это и нажать на кнопку.

Результаты эксперимента Макворта, опубликованные в 1948 году, ошеломили многих. Первые полчаса операторы работали безупречно. Но ровно на тридцать первой минуте их способность удерживать внимание резко, лавинообразно падала. Они оставались бодрыми, они не отвлекались, они отчаянно пытались выполнить приказ, но их мозг перестал регистрировать редкие изменения среды. Макворт открыл закон угасания бдительности. Он доказал, что внимание имеет строгий биологический лимит, который невозможно преодолеть приказом или страхом наказания.

К сожалению одними внешними указаниями нельзя исправить структуру мозга.

В случае с СДВГ это всё равно что учить рыбу лазать по деревьям.

Знаменитый пловец Майкл Фелпс, обладатель 23 олимпийских золотых медалей, в детстве получил диагноз СДВГ. Его мама вспоминает, как учителя говорили ей: «Просто дисциплинируйте его лучше!» Но вместо жестких ограничений она нашла для сына занятие, где его энергия и гиперфокус стали преимуществом — плавание. Результат известен всему миру.

А вот композитор Вольфганг Амадей Моцарт, по мнению многих современных специалистов, тоже мог иметь СДВГ. Его отец Леопольд пытался воспитывать сына строго, но именно в моменты свободы и следования своим интересам юный Моцарт создавал гениальные произведения.

Это не значит, что структура и организация не нужны. Наоборот! Люди с СДВГ могут и должны работать над навыками планирования и самоорганизации. Но эти навыки лучше развиваются через поддержку, понимание их особенностей и создание подходящей среды.

Представьте, что вы учите ребенка кататься на велосипеде. Можно кричать и требовать, чтобы он не падал. А можно бежать рядом, поддерживая за сиденье, и постепенно отпускать. Второй подход принесет гораздо больше пользы и радости и ребенку, и взрослому.

14. Все люди с СДВГ гиперактивные и носятся как сумасшедшие

Многие думают, что люди с СДВГ обязательно носятся по комнате как маленький ураган. Но это не так! СДВГ — разнообразное состояние с несколькими типами проявлений.

СДВГ бывает трех видов: гиперактивный тип (когда человеку трудно усидеть на месте), невнимательный тип (когда сложно сосредоточиться) и комбинированный тип (сочетание обоих признаков).

Кстати Альберт Эйнштейн, по некоторым гипотезам, мог иметь признаки СДВГ. Он часто забывал повседневные вещи и терял нить разговора, но при этом мог часами погружаться в решение сложных физических задач. Никто бы не назвал его «гиперактивным» в обычном смысле этого слова.

На поведение человека с СДВГ влияют и другие факторы:

• Характер (кто-то от природы тихий и застенчивый, даже с СДВГ);

• Социальная ситуация (на важной встрече многие учатся сдерживать импульсивность);

• Приобретенные навыки (многие взрослые с СДВГ разрабатывают стратегии, чтобы справляться с симптомами).

15. Сладкое делает детей гиперактивными

В 1994 году исследователи Дэниел Хувер и Ричард Милич решили изучить феномен, который на протяжении десятилетий определял уклад семейной жизни в Америке и Европе. Речь шла о так называемом «сахарном приходе» — убеждении, что стоит ребенку съесть плитку шоколада или выпить банку газировки, как его поведение становится неуправляемым. Они пригласили в лабораторию тридцать пять мальчиков в возрасте от пяти до семи лет вместе с их матерями. Каждая из этих женщин была твердо уверена, что ее сын обладает повышенной чувствительностью к сахару. Для этих матерей причинно-следственная связь между глюкозой и гиперактивностью была неоспоримым фактом.

Ученые предложили детям напиток. На самом деле все мальчики получили абсолютно одинаковую жидкость, подслащенную аспартамом. В ней не было ни одного грамма сахара. Однако исследователи пошли на хитрость. Одной половине матерей они сказали, что их сыновья только что употребили огромную дозу сахара. Другой половине сообщили правду: дети выпили обычную «пустышку». После этого психологам оставалось лишь оставить матерей с детьми в комнате на короткое время и включить скрытую видеокамеру.

Результаты этого эксперимента оказались поразительными, но совсем не так, как можно было ожидать. Когда женщин попросили оценить поведение сыновей, те матери, которые верили в «сахарную версию», заявили о резком всплеске гиперактивности у своих детей. Они были абсолютно искренни. Но когда независимые эксперты пересмотрели видеозаписи, они не обнаружили никакой разницы в поведении мальчиков из обеих групп. Дети вели себя совершенно одинаково.

Изменились не дети, изменились сами матери. Камера зафиксировала, что женщины, ожидавшие от сыновей бурной реакции на сахар, начали вести себя иначе. Они подсознательно сократили физическую дистанцию, пристально следили за каждым движением ребенка, гораздо чаще критиковали его, давали инструкции и перебивали. Они ожидали хаоса и своим собственным напряжением создавали условия для этого хаоса.

Когда мы проецируем на ребенка свои ожидания, страхи или готовые диагностические маркеры, мы перестаем быть просто наблюдателями. Мы становимся соавторами его поведения.

Многие даже верят, что чрезмерное употребление конфет в детстве может стать причиной СДВГ.

Поедание горы конфет точно не принесет пользы зубам и фигуре, но связи с развитием СДВГ наука не обнаружила. Мозг устроен гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

Вспомним знаменитого кондитера Вилли Вонку из книги Роальда Даля — мастера сладостей, который был весьма эксцентричен. Но его особенности характера были связаны с творческой натурой и воображением. Конфеты были не при чем.

Возможно, миф о связи конфет и СДВГ возник из-за временного эффекта, который сахар оказывает на энергию: съел сладкое — получил прилив бодрости, а потом резкий спад.

Интересно, что Стив Джобс, соучредитель Apple, был известен своими странными пищевыми привычками. В определенные периоды он ел только фрукты и считал, что такая диета освобождает его от необходимости принимать душ. При этом многие отмечали его невероятную сосредоточенность на задачах.

Так что можно с уверенностью сказать: ограничивайте сладкое для здоровья зубов и обмена веществ, но не беспокойтесь о том, что конфеты могут вызвать СДВГ.

16. СДВГ это расстройство которое встречается у мальчиков, у девочек этого почти не бывает

«Конечно, у него СДВГ, он же мальчик!» — такую фразу можно услышать от учителей или родителей. Складывается впечатление, что СДВГ — исключительно мужская особенность. Но так ли это на самом деле?

Научные данные рисуют гораздо более сложную картину. Масштабные исследования показывают, что в раннем возрасте соотношение диагностированных случаев СДВГ у мальчиков и девочек примерно 2,4 к 1. То есть если диагноз поставлен 240 мальчикам, то примерно 100 девочек тоже имеют этот диагноз. Разница есть, но она далеко не такая огромная, как принято считать.

Что еще интереснее — это соотношение меняется по мере взросления. С возрастом всё больше женщин обнаруживают у себя СДВГ, часто когда обращаются к психологам по совсем другим вопросам.

Джейн Остин, знаменитая писательница XIX века, по мнению некоторых исследователей, могла иметь признаки СДВГ преимущественно невнимательного типа. В ее письмах сестре она часто жаловалась на трудности с концентрацией и организацией своего дня. Несмотря на это, она создала шедевры мировой литературы вроде «Гордости и предубеждения».

Почему же девочки реже получают диагноз в детстве? Существует интересная гипотеза: девочки чаще «маскируют» свои симптомы, показывая социально приемлемое поведение. Мальчики склонны проявлять гиперактивность внешне — бегать, шуметь, нарушать правила. Девочки же чаще направляют эту энергию внутрь — например, становятся мечтательными или слишком разговорчивыми.

Кроме того, от девочек традиционно ожидается больше усидчивости и аккуратности. Когда мальчик не может усидеть на месте, его отправят к врачу. Когда девочка витает в облаках вместо выполнения задания, ей скорее скажут: «Будь прилежной, ты же девочка».

17. СДВГ можно вылечить диетой, витаминами и йогой

«Если убрать сахар из рациона и начать практиковать йогу каждый день, СДВГ исчезнет!» — такие советы иногда слышат люди с СДВГ Звучит заманчиво: никаких лекарств, только натуральные методы.

СДВГ — это особенность структуры и функционирования мозга. Представьте себе, что мозг — это компьютер с особой операционной системой. Вы можете улучшить его работу, установив хорошее программное обеспечение (развивая полезные привычки), но базовую архитектуру системы изменить невозможно.

С другой стороны, многие факторы могут значительно влиять на то, насколько сильно СДВГ влияет на повседневную жизнь. Подробнее смотри про это раздел «Что делать» этой книги.

Актриса Эмма Уотсон, известная по роли Гермионы Грейнджер, рассказывала, что практика медитации помогает ей справляться с тревожностью и проблемами концентрации внимания. Однако она никогда не утверждала, что медитация «вылечила» ее неврологические особенности.

Так что правильнее говорить не о «лечении» СДВГ, а об управлении его проявлениями. Диета, витамины и йога могут быть частью комплексного подхода, который делает жизнь с СДВГ более комфортной. Но нужно помнить: эти методы работают лучше всего как дополнение к научно обоснованным подходам, включая когнитивно-поведенческую терапию и, при необходимости, медикаментозное лечение, назначенное врачом.

18. Если поставили диагноз СДВГ уже ничем не поможешь, надо просто принять себя и как-то жить с этим

В начале 2000-х. в Массачусетской больнице общего профиля психолог Стивен Сафрен принимает пациентов с СДВГ. У них классические проблемы: опаздывают, теряют документы, не могут довести проект до конца, срывают дедлайны.

Стивен Сафрен решает проверить, можно ли им помочь. В эксперименте приняли участие 86 взрослых людей с подтвержденным диагнозом СДВГ.

Сафрен и его коллеги разделили участников на две группы. Первой группе предложили пройти курс специально разработанной когнитивно-поведенческой терапии. Вторая группа получала то, что в науке называют активным контролем — поддерживающие беседы и релаксационные техники. Объем внимания со стороны врачей был одинаковым, что позволяло исключить эффект обычного человеческого участия.

Когда через несколько месяцев исследователи замерили результаты, они обнаружили колоссальный разрыв. У пациентов из группы когнитивно-поведенческой терапии выраженность симптомов СДВГ снизилась значительно сильнее, чем у тех, кто просто занимался релаксацией. Более того, когда ученые провели повторную проверку спустя год, выяснилось, что люди сохранили и закрепили свои навыки.

Опыт Сафрена доказал, что существует огромное, измеримое пространство для человеческого действия. Настоящие изменения происходят тогда, когда мы меняем архитектуру своих повседневных привычек.

Принятие себя — это всегда прекрасный шаг. Но после того, как вы убедились, что у вас действительно СДВГ, сделать можно очень многое.

Многие думают, что если им поставили диагноз СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности), то остается только смириться и как-то жить дальше.

Наоборот, открывается целый мир возможностей и стратегий, которые могут кардинально изменить вашу жизнь к лучшему.

Когда знаменитый комик Джим Керри узнал о своем диагнозе, он нашел способ использовать свою энергию для создания незабываемых комедийных образов. Его способность полностью погружаться в роль — черта, часто встречающаяся у людей с СДВГ — сделала его одним из самых узнаваемых актеров в мире.

Суть в том, что СДВГ — это особый взгляд на мир, который может стать вашим преимуществом.

В нашей книге мы подробно рассказываем о разных стратегиях, которые помогают людям с СДВГ справляться с трудностями и раскрывать свой потенциал.

Мало кто знает, что художница Фрида Кало, несмотря на физические травмы и предполагаемый СДВГ, создала потрясающие произведения искусства. Она использовала свою неуемную энергию и гиперфокус, чтобы часами работать над деталями своих картин.

Так что если вам поставили диагноз СДВГ — это только начало пути.

19. Люди с СДВГ не умеют принимать решения

Правда совсем в другом! Часто происходит прямо противоположное — из-за импульсивности многие с СДВГ принимают решения почти мгновенно, даже не успев как следует подумать.

Знаменитый предприниматель Дэвид Нилеман, прямо называет свой диагноз СДВГ источником креативности и готовности рисковать, которая со стороны выглядит как импульсивность. Он сказал: «Если бы мне предложили «быть нормальным» или сохранить мой СДВГ — я бы выбрал СДВГ», подчёркивая, что вместе с хаосом и неорганизованностью приходят изобретательность и склонность к смелым решениям.

На самом деле стиль принятия решений у людей с СДВГ может сильно различаться в зависимости от многих факторов. Это и жизненные привычки, и социальное окружение, и характер работы, и, конечно же, личные усилия по самосовершенствованию.

Давайте вообразим два разных сценария. Человек с СДВГ, который не выработал стратегий управления своим состоянием, может метаться между вариантами. С другой стороны, тот, кто осознает свои особенности и разработал подходящие методы, может использовать свою импульсивность как преимущество в ситуациях, где нужна быстрая реакция.

Суть в том, что СДВГ не определяет, хорошо или плохо человек принимает решения. Это просто особенность, которая влияет на процесс. С правильными стратегиями, поддержкой и самоосознанием люди с СДВГ могут стать отличными руководителями, предпринимателями и специалистами во многих областях, где требуется принимать сложные решения.

А вы знали, что баскетболист Майкл Джордан, считающийся одним из величайших спортсменов всех времен, проявлял многие черты СДВГ? Его способность мгновенно принимать решения на площадке и видеть возможности, которые другие пропускали, помогла ему стать легендой баскетбола.

20. Люди с СДВГ не могут работать на сложных, требующих концентрации работах

Задумайтесь на минутку: около 4,5 % взрослых во всем мире живут с СДВГ. Это десятки миллионов людей! И среди них — блестящие ученые, талантливые художники, успешные предприниматели и специалисты во множестве других сложных профессий.

Знаете ли вы, что композитор Вольфганг Амадей Моцарт в своих письмах описывал, как ему трудно усидеть на месте, и как его мысли постоянно переполнены музыкой. Современные специалисты считают, что эти описания очень похожи на проявления СДВГ. При этом он создал сложнейшие музыкальные произведения, требующие невероятного внимания к деталям.

Давайте представим нейрохирурга, который успешно проводит многочасовые операции, несмотря на СДВГ. Как это возможно? Дело в том, что люди с СДВГ часто способны входить в состояние «гиперфокуса» — когда они полностью поглощены интересной задачей и могут концентрироваться на ней даже лучше, чем люди без СДВГ.

Астронавт NASA Скотт Келли, проведший год на Международной космической станции, рассказывал о своей борьбе с СДВГ в детстве. Трудно представить себе более сложную и ответственную работу, чем управление космическим кораблем. Но он нашел стратегии, которые помогли ему достичь звезд в буквальном смысле.

Ключ к успеху для людей с СДВГ — в качественных стратегиях, навыках и создании подходящей среды.

21. Если человек хорошо учится, у него нет СДВГ

Табель успеваемости лежит на столе у детского психиатра в итальянской клинике. Хорошие оценки. И всё же ребёнка направили именно сюда, потому что дома и на переменах он теряет вещи, не может закончить ни одно дело, перебивает, срывается с места посреди разговора.

Группа итальянских исследователей решает собрать такие случаи в одну выборку. Критерий отбора: дети с подтверждённым СДВГ, у которых при этом IQ по шкале Векслера — 125 и выше, официальный порог одарённости. Через фильтр проходит 82 ребёнка. Цифры сразу же ведут себя странно: доля одарённых среди детей с СДВГ оказывается почти вдвое выше, чем в среднем по популяции.

Дальше исследователи задают вопрос: вдруг слишком быстрый ум просто выглядит со стороны как импульсивность, а диагноз ошибочен?

Тесты дают обратный ответ. Рабочая память снижена. Скорость обработки информации замедлена. Ровно те же нарушения, что у любого другого ребёнка с СДВГ, — без скидок на одарённость. Просто у этих детей общий интеллектуальный ресурс оказался достаточно велик, чтобы компенсировать дефициты.

Хорошая учёба здесь означает, что что мозг нашёл обходной путь и молча тащит по нему двойную нагрузку.

Представьте себе девочку-отличницу, которая каждый день часами сидит над домашними заданиями, перепроверяет их по нескольку раз и испытывает огромную тревогу перед каждой контрольной. Со стороны кажется, что у нее всё прекрасно — учителя хвалят, родители гордятся. Но никто не видит, каких усилий ей это стоит и какую бурю эмоций она переживает внутри.

СДВГ часто может сочетаться с высокой тревожностью, которая приводит к гиперконтролю. Человек настолько боится ошибиться или не соответствовать ожиданиям, что включает режим сверхстарания. Он может учиться на одни пятерки, хотя даётся ему это неимоверными усилиями.

Знаменитая актриса Эмма Уотсон, известная по роли Гермионы Грейнджер в фильмах о Гарри Поттере, однажды поделилась, что в школе она была отличницей отчасти из-за своей высокой тревожности. Стремление всё делать идеально помогало ей получать высокие оценки, но за этим стоял постоянный внутренний стресс.

Глава 2. Краткая история СДВГ

Иногда еще приходится сталкиваться с мнением: «СДВГ только недавно обнаружили, раньше такого не было». Это один из мифов, так как на самом деле об СДВГ известно уже очень давно.

Ещё античные врачи и философы упоминали «возбужденность», «неусидчивость», «быстрый нрав» — но связывали это с дисбалансом телесных «соков» и темперамента.

Вот отрывок из трактата «О режиме питания» (Regimen I, глава 35) знаменитого ученого Гиппократа (ок. 460–370 до н. э.): «…если сила воды повержена огнем, душа становится быстрее, в отношении более быстрого движения, и воспринимает ощущения быстрее, но менее постоянна… потому что судит о вещах быстро, и из-за своей скорости устремляется к слишком многим объектам»

Гиппократ связывал это с «быстрым движением жизненных соков» и рекомендовал диету, физические упражнения и определённые режимные меры.

Римский врач Гален (II век н. э.) развил учение о четырёх темпераментах — сангвиническом, холерическом, флегматическом и меланхолическом — связывая особенности поведения и эмоциональной реакции с преобладанием тех или иных «жизненных соков».

XVIII век

Совсем недавно был найден текст голландского врача Корнелиуса Альберта Клокхова, который датируется 1753 годом. Этот текст сейчас считается одним из самых первых письменных описаний симптомов, схожих с СДВГ.

В 1775 году Мельхиор Адам Вейкард, опираясь на работу Клокхова, изложил свои взгляды на это расстройство, назвав главу в своей книге «Недостаток внимания». Кстати, благодаря таланту и знаниям Мельхиор Адам Вейкард с 1784 по 1789 год работал лейб-медиком Екатерины II.

В 1798 году шотландский врач Александр Крайтон публикует свою работу «Исследование о природе и происхождении психических расстройств…». Во второй главе — «О внимании и его болезнях» — он пишет о том, что внимание не является постоянным, и что его способность удерживаться у разных людей различна. Крайтон связывал проблемы с удержанием внимания с особенностями нервной системы — догадка, опередившая свое время на столетия.

«Неспособность с необходимой степенью постоянства наблюдать за каким-либо одним предметом почти всегда возникает из-за неестественной или болезненной чувствительности нервов…»

С современной точки зрения описания Крайтона больше напоминают невнимательный тип СДВГ. Симптомы гиперактивности он также наблюдал, но не связал их с этим расстройством.

XIX век

В 1844 году был опубликован рассказ «Непоседа Фил» (Zappel-Philipp), авторство которого принадлежит врачу Генриху Гофману из Франкфурта-на-Майне. Он описывает гиперактивного мальчика, который не может усидеть за столом. Этот образ позже часто использовался в популярной культуре как иллюстрация СДВГ.

Во второй половине XIX века врачи начали чаще связывать импульсивное поведение и чрезмерную активность детей с органическими поражениями мозга.

Начало XX века

Следующий важный этап связан с доктором Джорджем Фредериком Стиллом. В 1902 году он прочитал серию лекций о поведенческих расстройствах у детей, в которых одной из определяющих характеристик была значительная импульсивность, эмоциональная реактивность и неспособность поддерживать внимание. Стилл предположил органическую основу этих особенностей, отметив, что чаще они встречаются у мальчиков.

В 1932 году Франц Крамер и Ганс Поллнов описали «гиперкинетическую болезнь», главным признаком которой была чрезмерная двигательная активность без видимой цели. Они предположили, что с возрастом гиперактивность часто снижается — вывод, совпадающий с современными наблюдениями.

Развитие методов лечения и обучения (XIX–XX века)

В XIX веке, когда ещё не существовало современных представлений о СДВГ, подходы к детям с признаками невнимательности или гиперактивности носили в основном воспитательно-дисциплинарный характер. Детей старались «приучать» к усидчивости через строгую дисциплину, длительные упражнения на запоминание и повторение. Иногда применялись суровые методы наказания, так как считалось, что проблема — в «лени» или «непослушании».

В конце XIX — начале XX века, вместе с развитием нейропсихологии и детской психиатрии, начали появляться идеи о медицинской и педагогической поддержке таких детей. В школах Европы и США стали открываться специальные классы для детей с трудностями обучения и поведения. В них использовались:

• Короткие уроки с частыми перерывами;

• Меньшие группы (5–10 учеников);

• Активные методы обучения (подвижные игры, задания на внимание).

В 1930–40-е годы, после эпидемий энцефалита, у части детей наблюдались стойкие изменения поведения, похожие на СДВГ. Это побудило врачей искать медицинские способы коррекции.

В 1970–80-х годах популярными стали комбинированные подходы: медикаменты + индивидуальная и групповая психотерапия + работа с родителями и учителями. Появились первые крупные исследования, подтверждающие эффективность поведенческих стратегий и тренингов для родителей.

К концу XX века в образовательных системах США, Канады и ряда европейских стран были введены индивидуальные образовательные планы для детей с СДВГ. Они предусматривали:

• адаптацию учебных заданий,

• использование визуальных напоминаний,

• сокращение объёма письменных работ,

• возможность сдачи экзаменов в отдельном помещении без отвлекающих факторов.

Дальнейшие исследования

Серьезным этапом стала работа Лауфера и Денхоффа 1957 года, которые назвали СДВГ гиперкинетическим импульсивным расстройством. В качестве причины этого расстройства они указывали на дисфункцию промежуточного мозга и предложили первые фармакологические подходы к лечению.

В 60-е годы происходит переход к концепции «минимальной мозговой дисфункции», которая определялась как нарушение контроля внимания, импульсивной и двигательной функции. Этот термин применялся к детям со средним или выше среднего интеллектом, но с определенными трудностями в обучении и поведении.

Постепенно исследователи пришли к пониманию, что возможны проявления данного расстройства без гиперактивности. В 1970-х годах Вирджиния Дуглас подчеркнула, что именно дефицит внимания, а не гиперактивность, является ключевым компонентом расстройства.

В 1980 году в DSM-III (Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам, 3-е издание) официально вводится термин «синдром дефицита внимания с гиперактивностью или без нее». Это стало значительным шагом в формализации диагностических критериев.

К началу 90-х годов появилось понимание, что дефицит внимания не играет единственной главной роли в формировании симптомов СДВГ, и что центральное значение имеют дефициты системы подкрепления. Рассел Баркли предложил теорию о том, что в основе СДВГ лежит нарушение исполнительных функций, особенно поведенческого торможения. Позднее были высказаны гипотезы о дефицитах в лобно-подкорково-мозжечковых системах.

Также в 90-е годы была показана значительная роль генетических факторов в формировании СДВГ.

Резюме главы

1. Состояния схожие с СДВГ известны человечеству уже более 2000 лет — еще Гиппократ в древней Греции описывал схожие симптомы. Но первые точные упоминания относятся уже к 18 веку.

2. Подход к детям с СДВГ эволюционировал от строгих наказаний в XIX веке до научно обоснованных методов обучения и лечения в XX веке.

3. Официальное признание СДВГ как медицинского диагноза произошло только в 1980 году, а полное понимание его механизмов сформировалось лишь в 1990-е годы.

Часть 2. Физиология СДВГ

Мы с вами уже выбросили на помойку старые мифы.

Теперь давайте попробуем взглянуть на этот процесс с точки зрения нейрофизиологии.

Как то давно британское Министерство транспорта столкнулось со странной и пугающей аномалией. На недавно построенных скоростных автомагистралях, которые проектировались как самые безопасные, прямые и современные дороги в мире, резко возросло число тяжелых аварий. Водители просто съезжали с полосы на полной скорости или врезались в идущие впереди грузовики, даже не пытаясь затормозить. Было очевидно, что они не были пьяны и не засыпали в привычном смысле слова.

Оказалось, что идеальное, монотонное дорожное покрытие, отсутствие резких поворотов и одинаковый ландшафт погружали мозг водителя в состояние, когда зрительная кора продолжала обрабатывать информацию, но высшие отделы сознания фактически отключались от управления.

Огромное количество процессов в нашей нервной системе идет автоматически, и потому попытаться понять СДВГ, не разобравшись, как работает мозг при этом расстройстве — занятие рискованное. Это все равно что судить о сложности часового механизма по бегу минутной стрелки.

Поскольку эта книга написана для широкого круга читателей, я постараюсь объяснять сложные процессы максимально просто и наглядно.

Мы с вами заглянем внутрь и рассмотрим ключевые дефициты, возникающие при СДВГ, коснемся функционирования основных нейромедиаторов (дофамина, норандреналина и серотонина) а также обсудим влияние СДВГ на структуры мозга.

А начнем мы конечно же с генетики.

Глава 1. Генетика

В 2008 году аспирант-антрополог Дэн Эйзенберг из Северо-Западного университета в Иллинойсе отправился в северную Кению, чтобы изучить племя ариаал. Этот народ веками вел кочевой образ жизни, перегоняя скот через засушливые саванны. Однако в конце двадцатого века часть племени осела в постоянных поселениях, занявшись оседлым фермерством и торговлей. Эйзенберга интересовал не сам факт изменения их быта, а конкретный участок ДНК этих людей — аллель 7R гена DRD4.

В современной медицине этот генетический маркер хорошо известен. Его связывают со склонностью к поиску новизны и импульсивностью.

Когда исследовательская группа измерила показатели питательного статуса и здоровья кочевников ариаал, обнаружился парадокс. Среди тех, кто продолжал вести традиционный, кочевой образ жизни, мужчины с этим геном демонстрировали значительно лучшие показатели физического развития и питательного статуса, чем их соплеменники без этого аллеля. Эйзенберг предположил, что в условиях постоянной угрозы нападения хищников или угона скота соседями, где нужно непрерывно сканировать горизонт и мгновенно переключать внимание, гиперактивность могла превращаться в эволюционное преимущество — хотя точный механизм этого эффекта остается предметом научной дискуссии. Но как только ученые взглянули на ту часть племени, которая перешла к оседлой жизни, картина зеркально изменилась. Носители аллеля 7R среди фермеров страдали от истощения. Им было сложно адаптироваться к монотонному труду и необходимости подолгу концентрироваться на выращивании сельскохозяйственных культур.

Когда мы слышим слово «наследуемость», наша интуиция часто рисует мрачную картину биологического фатализма. Кажется, будто природа передает из поколения в поколение некую поломку, неизбежный дефект когнитивной системы. Мы склонны воспринимать генетическую предрасположенность как приговор, зашитый в структуре ДНК.

На высокая наследуемость признака не означает, что сам признак неизменен или деструктивен по своей сути. Гены не кодируют конкретное поведение в вакууме. Они кодируют стратегии реагирования на окружающую среду. То, что в рамках современной школьной системы, требующей сидеть неподвижно у доски по шесть часов в день, выглядит как клиническое расстройство, в других координатах было главным условием выживания.

Проблема, с которой сталкиваются люди с СДВГ сегодня, что современный мир стал слишком «оседлым». Мы создали среду, рассчитанную на определенный тип когнитивного функционирования, и объявили любые отклонения от этого стандарта патологией.

Исследования

В большом обзоре, опубликованном профессором Стивеном Фараоне в 2024 году (профессор Фараоне — один из ведущих исследователей СДВГ), оценка наследуемости в среднем фигурирует на уровне 80 %. В более раннем обзоре Петерсона, Лихтенштейна и Ларсона (октябрь 2018 года) также была получена 80 %-я оценка влияния генетики на возникновение СДВГ. Такая же оценка фигурирует в работе Ливии Балог, которая была опубликована в 2021 году.

Есть ли какой-то специальный ген СДВГ?

Необходимо сразу понять, что одного специального гена СДВГ не существует. Нельзя указать пальцем и сказать: «Вот он, виновник!». Это пазл из сотен деталей. Когда определенные детали складываются вместе особым образом — получается картина, которую мы называем СДВГ.

Все ключевые специалисты согласны, что оно имеет полигенную (от греческого слова πολύς полис — многочисленный) природу. Каждый из этих генов сам по себе может иметь небольшой эффект, но вместе они создают заметное влияние на работу мозга.

Что означает полигенная природа?

1. Нет какого-то одного «гена» СДВГ. Как показывают обзоры, более 76 генов могут иметь отношение к развитию СДВГ. Вполне возможно, что дальнейшие исследования могут добавить новые данные о генах, связанных с СДВГ.

2. Ведущую роль играет взаимодействие между генами, каждый из которых может влиять в небольшой степени.

3. Наличие полигенной вероятности не значит, что это расстройство обязательно проявится.

4. Взаимодействие многих генов помогает понять, почему существуют разные подтипы СДВГ (например, невнимательный, гиперактивный и комбинированный).

5. Поскольку гены, имеющие отношение к СДВГ, также могут иметь отношение к развитию других расстройств (например, РАС, БАР, депрессивных), то именно полигенная природа СДВГ позволяет понять, почему СДВГ часто сочетается с другими расстройствами. Раз большое количество генов может иметь отношение к разным расстройствам, то согласно теории вероятности они также чаще, чем обычно, будут встречаться вместе.

6. У каждого человека будет свой индивидуальный рисунок СДВГ. У кого-то больше проблем с восприятием времени, у кого-то больше проблем с вниманием, у кого-то — с рабочей памятью.

7. Имеет значение не только набор генов, но и их взаимодействие с внешней средой. Представим, что у младенца есть генетическая предрасположенность к СДВГ. Некоторые факторы могут усиливать вероятность его появления. Вот только три из внешних факторов, которые могут влиять:

• Стресс во время беременности;

• Экологические факторы;

• Травмы раннего периода развития.

Какие именно гены влияют на СДВГ?

В большом метаанализе Агнешки Гидзеллы, опубликованном в 2023 году в журнале Nature human behavior, куда было включено более 296 исследований, суммированы данные по различным направлениям генетических исследований на данный момент. Те из читателей, кто не боится научного языка и расчетов и хочет максимально глубоко погрузиться в генетику СДВГ, приглашаю лично ознакомиться с этой статьей. Согласно этому обзору, самые большие исследования генома выявили около 76 генов, активность которых стартует на ранних этапах формирования мозга, и может быть гипотетически связана с СДВГ. Конечно, рассказать обо всех 76 генах мы не сможем — это была бы уже не книга, а телефонный справочник. Но некоторые из них особенно интересны.

FOXP1

• Включен в процесс миграции нейронов на старте развития мозга;

• Принимает участие в работе гиппокампа, который отвечает за память и обучение;

• Принимает участие в создании структур мозга, связанных с речью и поведением;

• Связан с функционированием иммунных клеток.

FOXP2

• Тесно связан с развитием нейронных сетей, тех, которые обеспечивают речь и моторные навыки, связанные с голосом;

• Принимает участие в формировании базальных ганглиев — структур мозга, влияющих на обучение и автоматизацию движений;

• Влияет на синаптическую пластичность через изменение взаимодействия между синапсами, что в свою очередь оказывает влияние на память и обучение.

PTPRF

• Участвует в развитии синапсов, которые обеспечивают взаимодействие между нейронами;

• Регулирует развитие аксонов и дендритов (отростки нейронов);

• Кодирует белок LAR, который принимает участие в восстановлении поврежденных нейронов.

SORCS3

• Отвечает за формирование рецепторов, которые регулируют межклеточное взаимодействие и нейронную активность;

• Влияет на ключевые механизмы нейропластичности, которые обеспечивают адаптацию мозга к новым стимулам;

• Участвует в процессах роста и специализации нейронов;

• Влияет на формирование рецепторов, которые связаны с передачей сигналов.

Возможен ли генетический тест СДВГ?

У некоторых читателей может возникнуть вопрос: «А можно ли уже сдать анализ и проверить гены на СДВГ?». Это логичное желание — узнать наверняка, есть ли у вас или вашего ребенка генетическая предрасположенность к СДВГ.

Но к сожалению мы еще не достигли этой точки. Наука пока не готова предложить надежный генетический тест на СДВГ.

С другой стороны мы живем в эпоху новых технологий (мы немного коснемся их в главе про диагностику СДВГ), поэтому не исключаем, что когда-нибудь станет возможен и генетический тест СДВГ. Наука движется вперед семимильными шагами. То, что казалось невозможным вчера, становится реальностью завтра. Вполне может быть, через 5–10 лет мы сможем делать точные генетические тесты на СДВГ. А пока что диагностика остается клинической — основанной на наблюдении за поведением, вниманием и другими признаками, которые видны невооруженным глазом.

Резюме главы

1. СДВГ имеет высокую степень наследуемости (около 80 %), что подтверждается работами ведущих ученых, включая профессора Стивена Фараоне.

2. СДВГ имеет полигенную природу, с участием примерно 76 генов, активирующихся на ранних этапах развития мозга, причем каждый ген вносит небольшой вклад, а проявления зависят от их взаимодействия и влияния окружающей среды.

3. Несмотря на значительный прогресс в понимании генетических основ СДВГ, современная наука пока не готова предложить надежный генетический тест для диагностики этого состояния из-за сложности взаимодействия генов и недостаточного понимания их роли.

Глава 2. Дефицит дофамина

В 1980-х годах нейробиолог Вольфрам Шульц сидел в лаборатории Фрибургского университета и делал то, что большинство людей сочло бы невыносимо скучным занятием: он часами наблюдал за тем, как обезьяна нажимает на рычаг. Каждый раз, когда обезьяна нажимала правильно, из трубки выкатывался изюм. Шульц при этом смотрел на экран осциллографа, фиксирующего активность одного-единственного нейрона в её мозге.

Постепенно Шульц заметил кое-что странное. Со временем нейрон перестал реагировать на сам изюм. Он начал вспыхивать раньше — в момент, когда загорался сигнальный огонёк, предшествующий нажатию рычага. Мозг обезьяны научился предвкушать награду — и именно предвкушение, а не сама награда, стало производить дофамин.

Это открытие, опубликованное в 1997 году в журнале Science, открыло дорогу новому пониманию дофамина.

Начнем наше знакомство с дофамином с любопытных фактов:

1. Дофамин — это нейромедиатор предвкушения награды. Поэтому ожидание праздника часто лучше самого праздника.

2. Дофамин влияет на наше восприятие времени. Когда уровень дофамина высок — кажется, что время просто летит, а когда низок — тянется медленно.

3. Дофамин может влиять на активность иммунных клеток, которые нас защищают.

4. Трудягам-муравьям дофамин помогает распознавать других муравьев из своей колонии и координировать групповые действия.

5. При принятии решений дофамин действует как «тренер» для мозга. Он помогает нам учиться на своих ошибках, создавая «карту значимости» различных действий. Если результат лучше ожидаемого — выброс дофамина усиливается, если хуже — снижается.

6. Высокий уровень дофамина может вызывать избыточный уровень положительных ожиданий — «супероптимизм». А вот риски при «супероптимизме» часто недооцениваются.

7. Обучение новым языкам тоже зависит от дофамина, поэтому, например, детям легче учить иностранные языки — у них дофаминовая система более активна.

Четыре главных маршрута дофамина в мозге

1. Мезолимбический путь — наш внутренний мотиватор

Этот путь начинается в вентральной тегментальной области и заканчивается в лимбической системе. Давайте упростим: это дорога от «центра желаний» к «маяку вознаграждения».

За что отвечает:

• Мотивацию делать что-то;

• Чувство удовольствия от награды;

• Формирование привычек и зависимостей Вспомните, как вы чувствуете себя, когда получаете лайк в соцсетях или съедаете кусочек любимого торта. Это работает мезолимбический путь.

При СДВГ этот путь работает слабо. Человеку трудно найти мотивацию для скучных дел. Ему нужны более яркие стимулы, чтобы захотеть что-то делать.

2. Мезокортикальный путь — наш внутренний менеджер

Этот маршрут идет от того же «центра желаний» к префронтальной коре — области мозга, которая отвечает за планирование и контроль.

За что отвечает:

• Концентрацию внимания;

• Планирование действий;

• Контроль эмоций;

• Рабочую память.

Представьте себе дирижера оркестра. Он должен следить за всеми музыкантами одновременно и координировать их игру. Мезокортикальный путь работает похожим образом — он координирует наши мысли и действия.

При СДВГ этот путь тоже дает сбои. Человеку сложно сосредоточиться, планировать дела и контролировать импульсы. Он может начать десять дел одновременно и не закончить ни одного.

3. Нигростриарный путь — наш внутренний хореограф

Этот путь соединяет черную субстанцию с областями мозга, отвечающими за движение. Он превращает наши намерения в плавные, скоординированные действия.

За что отвечает:

• Контроль движений;

• Автоматические навыки (как езда на велосипеде);

• Координацию мышц Когда пианист Владимир Горовиц играл сложные произведения, его пальцы двигались с невероятной точностью. Это результат идеально настроенного нигростриарного пути. Что происходит при нарушениях: Когда этот путь повреждается, развивается болезнь Паркинсона. Движения становятся медленными и неточными. Мухаммед Али, великий боксер, столкнулся с этой болезнью в 42 года. Человек, чьи движения когда-то были быстрыми как молния, стал двигаться очень медленно.

При СДВГ этот путь обычно работает нормально, но может влиять на мелкую моторику и координацию.

4. Тубероинфундибулярный путь — наш внутренний регулятор

Самый короткий из четырех путей. Он соединяет гипоталамус с гипофизом — железами, которые управляют гормонами.

За что отвечает:

• Контроль выработки пролактина (гормона, связанного с грудным вскармливанием);

• Регуляцию некоторых других гормонов Этот путь как термостат в доме — он поддерживает нужный уровень определенных веществ в организме.

При СДВГ этот путь обычно работает нормально.

Итак, нужно понять, что все четыре пути работают как единая система. При СДВГ в первую очередь страдают первые два — мотивационный и управляющий. Это объясняет, почему людям с СДВГ трудно заставить себя делать неинтересные дела и сложно концентрироваться.

Давайте разберемся, что происходит в мозге людей с СДВГ, когда речь заходит о мотивации и желании что-то делать.

Представьте себе мозг как сложную систему дорог, по которым постоянно ездят «водители» — нейромедиаторы. Один из самых ключевых водителей называется дофамин. Это настоящий «гонец предвкушения» — он разносит сообщения о том, что нас ждет что-то приятное.

При СДВГ система дофамина работает по-другому. Ученые обнаружили, что определенные участки мозга — вентральный стриатум и передние отделы коры — реагируют слабее на обещание награды. Это как если бы наш «водитель предвкушения» стал ленивым и не очень охотно разносил сообщения о будущих радостях.

Возьмем конкретный пример. Обычный человек думает: «Через неделю экзамен, надо готовиться». Его мозг сразу рисует картинку успеха — хорошую оценку, довольные родители, чувство гордости. Дофаминовая система активизируется, и появляется мотивация взяться за книги.

У человека с СДВГ та же мысль об экзамене не вызывает такого яркого отклика в дофаминовых центрах. Мозг как бы говорит: «Да, экзамен через неделю… Ну и что?» Будущая награда кажется размытой и далекой. Вот почему людям с СДВГ так трудно заставить себя делать «скучные» дела ради отдаленной выгоды.

Эта особенность работы системы вознаграждения связанной с дофамином, обьясняет многие поведенческие черты. Почему человек может часами играть в видеоигры, но не может заставить себя убрать комнату? Игра дает мгновенное удовольствие, а уборка — только отдаленное чувство порядка.

Дофамин обеспечивает желанность целей

Начиная с работ Берриджа и Робинсон, известно, что высвобождение дофамина необходимо для того, чтобы цели стали желанными. Представьте себе ситуацию. Вы видите шоколадку на столе. Без дофамина это просто предмет на столе.

Но стоит дофамину появиться в вашем мозге — и эта шоколадка вдруг становится невероятно желанной. Вы уже чувствуете её вкус и хотите её съесть. Дофамин как будто включает в нашем мозге волшебный прожектор, который направляет луч на определенные цели и говорит: «Смотри, как это здорово! Тебе нужно это получить!» Дофамин — это один из нейромедиаторов группы катехоламинов. Главный источник дофамина — дофаминоспецифичные нейроны вентральной части среднего мозга.

Основные функции дофамина

• Целенаправленное принятие решений

• Обучение с вознаграждением

• Внимание

• Мотивация

• Память

• Эмоции

Дофамин как нейромедиатор принимает участие в организации взаимодействия клеток головного мозга. Дофаминовые нейроны среднего мозга обладают связями с областями коры головного мозга, обеспечивающими когнитивные, эмоционально-мотивационные и двигательные функции.

Вообразите, что дофаминовые нейроны — это как диспетчеры, которые соединяют телефонные линии между разными отделами большой компании. Благодаря им инженеры (мышление), отдел мотивации (эмоции) и строители (движения) могут работать вместе. Когда эти связи работают хорошо, мы легко думаем, хотим действовать и умеем двигаться правильно. А если связь барахлит? Тогда могут возникать разные сложности.

Один из важных свойств дофаминовых систем — поиск такой среды, в которой можно заранее предсказать размер вознаграждения. То есть подкрепляется поведение, которое приводит к точному прогнозу относительно вознаграждения.

Фактически это поиск некоторой устойчивости и постоянства с точки зрения вознаграждения. Дофамин — как настоящий детектив. Только ищет он не преступников, а места, где можно получить надежное и предсказуемое удовольствие.

Допустим, вы ходите в разные кафе. В одном всегда вкусный кофе — ни разу не подвели. В другом — как повезет: то божественный напиток, то невозможно пить. Куда вы пойдете чаще всего? Правильно, туда, где хороший результат можно предсказать.

В работах Шульца и Монтегю было показано, что дофамин играет роль механизма, поддерживающего совместную активность клеток в целенаправленном поведении. Оказывается, дофамин в нашем мозге работает как умный учитель, который говорит: «Отлично сработано, давайте запомним этот способ!»

Когда мы делаем что-то полезное и получаем награду — съедаем вкусное печенье, получаем лайки или решаем сложную задачу — дофамин начинает свою магию. Он словно проходит по тропинкам между нервными клетками и укрепляет те пути, которые привели к успеху. Поведение, направленное на вознаграждение — это поведение, где нейронная активность подкреплена дофамином.

Если рассмотреть работу дофамина внутри нейронных сетей, то она выглядит так: дофамин усиливает синаптические связи между нейронами при условии, что их активация способствует поведению, ведущему к вознаграждению.

Представьте, что в вашем мозге миллионы маленьких лампочек-нейронов. Когда какие-то из них зажигаются вместе и это приводит к чему-то хорошему, дофамин как бы проводит между ними дополнительные провода. В следующий раз им будет проще сработать вместе.

То есть дофамин может контролировать синаптическую пластичность, или, проще говоря, уровень связей между нейронами.

Давайте смоделируем простую картинку. В нашем мозге живут два нейрона-приятеля. Нейрон А — настоящий следопыт, он знает, где спрятана вкусная еда. А нейрон Б — мастер на все руки, он умеет эту еду добывать. Но есть загвоздка.

Чтобы перекусить, этим двум приятелям нужно работать вместе, как слаженная команда. Один говорит «где», другой знает «как», и только вместе они могут получить награду — вкусный обед. И тут на сцену выходит дофамин — настоящий мастер знакомств в мире нейронов. Он словно строит мостик между нейроном А и нейроном Б, помогая им "пожать руки" и начать разговаривать друг с другом. Когда дофамин укрепляет эту связь, наши нейроны-приятели начинают работать как единое целое. Теперь, когда активируется нейрон А («Эй, я вижу еду!»), сигнал легко перепрыгивает к нейрону Б («Отлично, я знаю, как её достать!»).

Дофаминовые рецепторы

В 2024 году стало известно о важном продвижении в изучении дофаминовых рецепторов благодаря работе исследовательской группы под руководством Бруно Гироса из Университета Макгилла. Статья об этом открытии была опубликована в журнале Nature Neuroscience 4 июля 2024 года.

Гирос с коллегами работает над этой темой уже несколько десятков лет, в том числе принимал участие в исследованиях вместе с лауреатом Нобелевской премии нейробиологом Робертом Левковицем.

До этого открытия мы знали, как работают два класса дофаминовых рецепторов. Рецепторы класса D1 активируют процессы. Рецепторы класса D2 их замедляют.

Но была одна загадка. Существует небольшая группа дофаминовых рецепторов, которые обладают одновременно свойствами D1 и D2. Было непонятно, что именно они делают. Открытие Бруно Гироса и коллег заключается в том, что было обнаружено, что эта группа рецепторов образует еще один (до этого неизвестный) путь управления внутри мозга.

Как объясняет сам Бруно Гирос, фактически эта группа рецепторов управляет балансом работы дофамина в основных системах мозга. По его словам, без этой небольшой группы рецепторов системы мозга могут стать сверхактивными и неконтролируемыми. Давайте вообразим, что дофамин — это топливо для мозга. Эти рецепторы работают как регулятор подачи топлива. Слишком много — двигатель перегреется, слишком мало — заглохнет.

Работа над этим проектом длилась более 10 лет. Это открытие имеет большие перспективы. Постепенно продвигаясь в изучении этой группы рецепторов и связанного с ними пути управления внутри мозга, мы сможем понять, каким образом можно будет корректировать работу этого пути.

Режимы дофамина: базовый и краткосрочный

Чтобы понять мотивационную систему при СДВГ, необходимо знать, что дофаминовые сети работают в двух режимах: базовом (тоническом) и краткосрочном (фазовом).

В базовом режиме поддерживается постоянный уровень дофамина. Это как фоновая музыка, которая всегда играет, обеспечивая нормальную работу нейронных сетей.

В краткосрочном режиме дофаминовые сети создают быстрые всплески концентрации вещества. Такие всплески могут длиться от долей секунды до нескольких секунд. Это похоже на яркие вспышки света — они появляются и быстро исчезают.

Можно сравнить это с работой водопровода: базовый режим — это постоянное давление в трубах, а краткосрочный — это когда вы резко открываете кран на полную мощность, а потом закрываете. Понимание этих двух режимов помогает разобраться, почему люди с СДВГ могут испытывать проблемы с мотивацией и концентрацией внимания.

В работе Филиппа Робая и Флоренции Веронно появилась интересная идея о природе дофаминовых проблем при СДВГ. Они предположили, что при этом состоянии происходят два противоположных процесса одновременно.

С одной стороны, краткосрочное дофаминовое регулирование усиливается — возникает больше быстрых всплесков.

С другой стороны, базовый уровень дофамина снижается — постоянный фон становится слабее. Это похоже на радио, где тихая фоновая музыка постоянно прерывается громкими рекламными вставками. Или на погоду, когда вместо стабильного теплого климата возникают резкие перепады — то жарко, то холодно.

Такой дисбаланс может объяснять, почему людям с СДВГ трудно поддерживать постоянное внимание, но они могут увлечься чем-то очень ярким и интересным. Представьте, что вы хотите пить. Вы можете налить воды в стакан и пить, пока жажда не будет утолена. А если вам из бутылки воду наливают в стакан неравномерно? Один раз — буквально на полглотка, дальше — на большой глоток, потом — на маленький.

Новизна и значимость — два параметра, за которыми следит дофамин.

Какие события заставляют наш мозг выделять дофамин? Что должно произойти, чтобы дофаминовые нейроны активировались? Ведь этот вопрос интересует всех людей с СДВГ. Исследования Буссека, Витмана и Култу дало ответ на этот вопрос. Оказывается, дофамин выделяется в зависимости от двух главных факторов: значимости и новизны стимула. Это как система уведомлений в телефоне.

Вы обращаете внимание на сообщения от близких людей (значимость) или на неожиданные новости (новизна). Простой пример: встреча с близким другом может вызвать выброс дофамина из-за значимости, а неожиданный подарок — из-за сочетания значимости и новизны.

Поэтому люди с СДВГ часто неосознанно ищут новизну и значимость, особенно в цифровой среде. Например, они могут часами листать соцсети в поисках кратковременных выбросов дофамина.

Давайте посмотрим, что происходит, когда мы смотрим короткие видео. В первую секунду после запуска ролика наш мозг быстро оценивает два параметра: насколько это значимо лично для нас и насколько это ново.

Если видео и значимое, и новое одновременно — бинго! Происходит мощный выброс дофамина. Это самая сильная реакция нашего мозга. Это похоже на азартную игру. Обычный контент — как мелкий выигрыш, приносит немного удовольствия. А контент, который сочетает значимость и необычность — как джекпот.

Дофамин и вознаграждение

В феврале 2024 года Сет Баттен и Ден Банг опубликовали интересное исследование. Они изучали, как меняется уровень дофамина в зависимости от информации о вознаграждении. Исследователи придумали простую экономическую игру. Один участник предлагал другому разделить деньги. При этом он сам решал, как поделить сумму — поровну, себе больше или партнёру больше.

Любопытная деталь: играя с компьютером, люди чаще соглашались на несправедливые предложения. А вот с живым человеком они чаще отказывались от невыгодных условий.

Они заметили любопытную закономерность. Уровень дофамина рос, когда новое предложение было щедрее предыдущего, и падал, когда предложение становилось менее выгодным.

Получается, мы постоянно ищем что-то новое и значимое, но с одним условием — это должно быть не хуже, а лучше предыдущего опыта. Наш мозг как будто всегда хочет повышения ставок, чтобы получить больше дофамина. Можно сравнить это с просмотром сериала — каждая следующая серия должна быть интереснее предыдущей, иначе мы теряем интерес и дофаминовый отклик снижается.

Дофамин также выделяется при ошибке прогнозирования. Если мы ожидаем определенную награду, а получаем больше, уровень дофамина резко возрастает. Давайте рассмотрим три варианта вознаграждения за работу.

В первом случае вы делаете задание и получаете гораздо больше, чем ожидали. Происходит мощный выброс дофамина. Именно такие моменты часто бессознательно ищут люди с СДВГ. Это похоже на ситуацию, когда вы заказали обычную пиццу, а вам привезли большую с дополнительными топингами бесплатно. Приятный сюрприз.

Во втором случае вы получаете именно то, что ожидали. Уровень дофамина почти не меняется. Как будто вы получили именно ту зарплату, которую вам обещали — ни больше, ни меньше.

В третьем случае награда оказывается намного меньше ожидаемой. Уровень дофамина заметно снижается. Представьте, что вы работали над проектом в расчете на премию, а в итоге получили лишь формальную благодарность.

Наш мозг постоянно делает прогнозы и очень чутко реагирует на разницу между ожиданием и реальностью. Важна разница между ожидаемым вознаграждением и фактическим.

Похожим образом действует и случайное вознаграждение. Когда вы его совсем не ждете, его внезапное появление вызывает мгновенный всплеск дофамина. Сочетание случайных наград и страха упустить что-то важное (FOMO) заставляет людей с СДВГ погружаться в цифровую среду в поисках новых значимых стимулов.

Дело в том, что при СДВГ краткосрочный всплеск дофамина (неожиданная награда) сильнее закрепляет поведение, чем постоянное и предсказуемое вознаграждение, основанное на базовом уровне дофамина.

Это как разница между лотереей и зарплатой. Выигрыш в лотерею, даже небольшой, вызывает яркие эмоции и желание играть снова. А ежемесячная зарплата воспринимается как должное и не вызывает особого волнения. Именно поэтому соцсети и игры используют принцип непредсказуемого вознаграждения — каждый раз, обновляя ленту или открывая лутбокс, мы ищем тот самый неожиданный «джекпот» дофамина.

Резюме главы

1. При СДВГ происходит дисбаланс дофаминовой системы: краткосрочное (фазовое) регулирование усиливается, а базовый (тонический) уровень дофамина снижается.

2. Дофамин выделяется в ответ на новизну и значимость стимула, что объясняет, почему люди с СДВГ часто ищут яркие впечатления, особенно в цифровой среде.

3. Открытие группы рецепторов, обладающих одновременно свойствами D1 и D2, показало существование нового пути управления балансом дофамина в мозге, что может стать основой для разработки новых методов коррекции СДВГ.

4. Случайное и неожиданное вознаграждение вызывает более сильный выброс дофамина и лучше закрепляет поведение при СДВГ, чем постоянное и предсказуемое, что объясняет привлекательность социальных сетей и компьютерных игр.

5. Дофамин играет ключевую роль в регулировании внимания, мотивации и целенаправленного поведения, воздействуя на синаптическую пластичность и укрепляя связи между нейронами при получении вознаграждения.

Глава 3. Дефицит исполнительской функции

Вообразите, что вы на железнодорожном вокзале. Перед вами большое табло с расписанием. Поезда постоянно прибывают и уезжают. Есть пассажирские, грузовые и специальные составы.

Диспетчеры решают, на какой путь направить каждый поезд. Такая картина очень похожа на работу исполнительной функции нашего мозга.

Этот термин стал популярным благодаря профессору психиатрии Расселу Баркли, известному исследователю СДВГ. Хотя сам Баркли скромно напоминает, что еще в 70-х годах прошлого века о нём говорил Карл Прибрам, отмечая связь исполнительной функции с префронтальной корой.

Баркли описывает работу исполнительной функции через четыре системы:

Система «Что» соединяет лобные доли и полосатое тело. Она отвечает за рабочую память. Если с этой системой проблемы, человеку трудно сосредоточиться на задачах. В нашей аналогии с вокзалом — это те поезда, которые мы ждем и которые отправляются.

Система «Когда» — это связь между префронтальной корой и мозжечком (в котором находится почти половина всех нейронов мозга). Она отвечает за восприятие времени и определяет, насколько последовательно и вовремя мы что-то делаем. Проблемы с этой системой при СДВГ вызывают импульсивность и трудности с ощущением времени. На вокзале «когда» — это время прибытия и отправления каждого поезда.

Система «Зачем» соединяет лобные доли с передней поясной извилиной и миндалевидным телом. Эта система отвечает за эмоциональное регулирование. Её нарушения проявляются в трудностях с управлением эмоциями.

Система «Кто» — это самоконтроль через самоосознание: внутренний наблюдатель, который смотрит со стороны и говорит «стоп, так не пойдёт, делаем по-другому». Это опирается на лобные доли и сети мониторинга ошибок. При СДВГ эта система слабее, поэтому человеку трудно удерживать образ «каким я хочу быть в этой ситуации» прямо в моменте.

Семь ключевых аспектов исполнительной функции

Итак мы можем сказать, что исполнительная функция проявляется через семь ключевых аспектов:

1. Планирование и решение задач.

2. Управление эмоциональным состоянием.

3. Образная рабочая память.

4. Вербальная рабочая память.

5. Мотивация.

6. Блокировка отвлекающих стимулов.

7. Самовосприятие.

Одна из самых удивительных способностей исполнительной функции — умение предотвращать ошибки до их появления. Давайте рассмотрим простой пример. Человек готовится произнести какое-то слово, уже мысленно его сформулировал, но внезапно понимает, что оно не подходит к ситуации. В этот момент исполнительная функция мгновенно находит и подставляет более подходящее слово.

Как исполнительная функция помогает подготовить презентацию

Разберем на простом примере, как работает исполнительная функция. Например, нам нужно подготовить презентацию. Вот как исполнительная функция помогает справиться с этой задачей:

1. Планирование — составляет четкий план презентации и выстраивает последовательность всех необходимых шагов.

2. Ресурсное обеспечение — запускает процессы в мозгу для подготовки ресурсов, включая транспортировку кислорода, глюкозы и других питательных веществ.

3. Образная память — создает в нашем воображении картину того, как должна выглядеть презентация в целом и каждый отдельный слайд.

4. Вербальная память — помогает подобрать нужные слова и фразы для описаний.

5. Мотивация — не дает бросить работу на полпути и поддерживает интерес к задаче.

6. Блокировка отвлекающих факторов — помогает игнорировать шум за окном или внезапное желание перекусить.

7. Самовосприятие — связывает успешное завершение работы с повышением самооценки, что создает дополнительный стимул.

Как СДВГ влияет на исполнительную функцию

При СДВГ исполнительная функция работает не так эффективно, как хотелось бы. Все перечисленные выше элементы могут справляться со своими задачами хуже. Поэтому дефицит исполнительной функции — один из четырех фундаментальных дефицитов СДВГ.

Вот как это проявляется на практике:

Блокировка отвлекающих факторов не справляется с простыми соблазнами — например, мы не можем удержаться от проверки уведомления на телефоне прямо посреди работы над презентацией. Управление эмоциями не помогает справиться с чувством скуки, которое возникает при подготовке некоторых частей презентации.

И подобные сбои происходят во всех остальных компонентах исполнительной функции:

• Планирование становится непоследовательным;

• Рабочая память теряет важные детали;

• Мотивация быстро угасает;

• Самовосприятие искажается, усиливая негативные мысли о собственных способностях.

Такие особенности создают препятствия в повседневных задачах, которые другим людям кажутся простыми и понятными.

Можно ли улучшить исполнительную функцию?

Перспективы для улучшения исполнительной функции есть, хотя исследований пока недостаточно для однозначных выводов. В обзоре программ когнитивных тренировок (Раппорт и др., 2013) обнаружили, что показатели рабочей памяти улучшаются — то есть тренировки работают в своей «нише». Проблема в другом: улучшение, как правило, не выходит за пределы того, что тренируешь. На языке исследователей это называют отсутствием дальнего переноса: натренировал рабочую память — получил лучшую рабочую память, но не улучшение внимания или планирования в целом.

С 2013 года картина стала богаче. Крупный мета-анализ 2023 года (74 независимых вмешательства) показал дифференцированные эффекты: когнитивные тренировки по-прежнему лучше всего работают на рабочую память, тогда как физические упражнения неожиданно оказались эффективными именно для тормозного контроля и когнитивной гибкости — компонентов, которые раньше считались почти недосягаемыми для немедикаментозных методов. Мета-анализ 2025 года подтвердил этот эффект для упражнений на выборке школьников с СДВГ.

Проблема дальнего переноса по-прежнему не решена: последние обзоры фиксируют, что среди исследователей до сих пор нет консенсуса ни по устойчивости эффектов во времени, ни по их переносимости в повседневную жизнь.

Всё это согласуется с предположением, что для реального улучшения исполнительной функции требуется мультимодальный подход — одновременная работа по нескольким направлениям. Это подтверждают и клинические рекомендации: комбинация когнитивных тренировок, физической активности и поведенческой терапии даёт суммарный эффект, которого ни одно из вмешательств не достигает в одиночку. Такую работу может координировать хороший специалист по СДВГ.

Резюме главы

1. Исполнительная функция мозга работает подобно железнодорожному вокзалу, где четыре основные системы («Что», «Когда», «Зачем» и «Кто») координируют различные аспекты нашего мышления и поведения.

2. При СДВГ все семь компонентов исполнительной функции (планирование, управление эмоциями, образная и вербальная память, мотивация, блокировка отвлекающих факторов и самовосприятие) работают менее эффективно, что создает трудности в повседневных задачах.

3. Хотя существуют некоторые перспективы улучшения отдельных компонентов исполнительной функции через когнитивные тренировки, для достижения значимых результатов, вероятно, требуется комплексный мультимодальный подход.

Глава 4. Дефицит тормозного контроля

В декабре 1917 года в гавани канадского города Галифакс произошло событие, которое до сих пор изучается историками как один из самых масштабных техногенных взрывов доядерной эпохи. Французский транспортный корабль «Монблан», доверху нагруженный тоннами пикриновой кислоты, тротила, пироксилина и бензола, столкнулся с норвежским судном «Имо». Сама по себе авария была относительно мягкой — корабли лишь слегка зацепили друг друга бортом на минимальной скорости. Однако повреждения вызвали локальный пожар, который быстро охватил палубу «Монблана».

Капитан и команда, прекрасно понимая, какой груз находится в трюмах, немедленно покинули судно на спасательных шлюпках. Брошенный корабль, медленно дрейфуя и пылая, направился прямиком к пирсу города.

В этот момент на берегу развернулась парадоксальная сцена. Тысячи жителей Галифакса вышли на набережную, встали у окон своих домов и офисов. Они завороженно наблюдали за горящим кораблем, как за бесплатным городским зрелищем. Люди не бежали. Напротив, они подходили ближе. Когда через двадцать минут «Монблан» взорвался, стерев с лица земли целый район и унеся жизни около двух тысяч человек, большинство жертв и пострадавших получили травмы просто потому, что находились в зоне прямой видимости. Они смотрели туда, куда смотреть было смертельно опасно.

Почему эта трагедия произошла именно так? Традиционный ответ историков и социологов заключается в том, что жителям Галифакса просто не хватило информации. Они не знали, что внутри «Монблана» лежит взрывчатка. Мы привыкли думать, что человеческое поведение управляется исключительно логикой и наличием или отсутствием знаний: если бы у них были данные, они бы ушли.

Но если мы присмотримся к механизмам человеческого внимания чуть внимательнее, то обнаружим здесь совершенно другую, куда более глубокую проблему. Дело в дефиците системы торможения.

Горящий корабль представлял собой то, что нейробиологи называют сверхсильным стимулом. Наш мозг устроен так, что яркое, движущееся и потенциально угрожающее зрелище мгновенно захватывает все ресурсы восприятия. И в этот момент человеку требуется колоссальное внутреннее усилие — не логическое, а чисто физиологическое, — чтобы оторвать взгляд и развернуться в противоположную сторону. Жители Галифакса погибли оттого, что их внутренние фильтры внимания были парализованы внешним раздражителем.

Дефицит системы торможения играет большую роль в нейробиологической природе СДВГ.

Представьте, что ваш мозг — это автомобиль с мощным двигателем. Он может быстро разгоняться и мчаться вперёд. Но что будет, если впереди загорится красный сигнал светофора? Правильно — вам нужно нажать на тормоз. Так же работает и наш мозг — он умеет не только «газовать», но и вовремя «тормозить».

Давайте посмотрим, как это происходит внутри головы. В мозге есть особое вещество — ГАМК (гамма-аминомасляная кислота).

Это главный «тормоз» нашего мозга. Интересный факт: у маленьких детей этот «тормоз» иногда работает наоборот и вместо остановки даёт ускорение. Природа полна сюрпризов.

В нашем мозге постоянно поддерживается определённый уровень «тормозной активности». Это как фоновая музыка, которая всегда играет. Без этого «тормоза» мозг становится слишком возбудимым — как машина, которая не может остановиться даже на красный свет.

Префронтальная кора использует тормозной контроль очень умно. Она не просто говорит «стоп» нежелательному поведению, но и помогает нам переключаться между разными делами. Можно сказать, она «выключает» одну задачу, чтобы мы могли заняться другой.

А вот ещё одна любопытная вещь. Когда мы учимся новому движению, например играть на пианино, мозг не только укрепляет нужные связи, но и активно тормозит лишние. Допустим, вам нужно нажать клавишу средним пальцем. В это время мозг специально сдерживает соседние пальцы, чтобы они случайно не нажали другие клавиши. Так движения становятся точными и аккуратными.

Когда вы учите иностранный язык, ваш мозг сталкивается с интересной задачей. Например вы хотите сказать слово «дом» по-английски. В этот момент включается конкурентное торможение — как умный переключатель в вашей голове. Оно словно приглушает русское слово «дом», давая возможность английскому «house» выйти на первый план.

Удивительно, но у детей-билингвов, которые с рождения говорят на двух языках, этот переключатель работает быстрее и эффективнее. Их мозг привык жонглировать языками и делает это почти мгновенно, без заметных усилий. Вот почему дети так легко переходят с одного языка на другой даже посреди разговора.

А что происходит, когда мы запоминаем новую информацию? Здесь конкурентное торможение тоже на страже. Вот вы вы прочитали длинную статью. Мозгу нужно решить, что запомнить, а что можно «стереть». Конкурентное торможение помогает приглушить несущественные детали, выделяя только самое важное. Это как выбрать из большой корзины только самые спелые и вкусные фрукты.

Теперь давайте свяжем то, что мы узнали, с СДВГ. Вернёмся к нашей аналогии с автомобилем. При СДВГ машина отлично разгоняется — даже слишком хорошо. Но вот с тормозами беда. Когда нужно остановиться, переключиться или сосредоточиться на одном деле, возникают трудности.

Люди с СДВГ испытывают дефицит тормозного контроля. Их мозг не может эффективно «приглушать» ненужные в данный момент мысли, импульсы или действия. Это как если бы все радиостанции играли одновременно, и невозможно сосредоточиться на одной мелодии.

Именно поэтому человеку с СДВГ бывает сложно усидеть на месте, дослушать собеседника до конца или закончить начатое дело.

Вот как это может проявляться:

• Человеку с СДВГ задают вопрос, а он, не дослушав, сразу говорит ответ.

• Увидел что-то в магазине, и сложно подавить импульс немедленно это купить.

• Начал готовить какое-то блюдо, не проверив наличие всех ингредиентов.

• Увидел подарок под ёлкой накануне Нового года и не удержался, открыл его.

• Получил зарплату, и вместо того чтобы отложить часть денег, быстро всё потратил.

• Увидел ссылку в интернете и нажал её, не подумав про последствия.

• Делал важную работу, но вдруг кто-то написал в мессенджер — всё бросил и стал переписываться с приятелем.

Итак, тормозной контроль — это наша способность останавливать автоматические реакции или импульсы, которые мешают нам в конкретной ситуации. Представьте это как внутренний регулировщик движения, который вовремя показывает красный свет ненужным действиям.

Когда с этими «тормозами» в голове возникают проблемы, жизнь становится намного сложнее. Трудности можно суммировать по трем направлениям:

Во-первых, человеку трудно остановить неуместную или автоматическую реакцию. Например, ребёнок может выкрикнуть ответ в классе, не дождавшись своей очереди. Или взрослый может сказать первое, что пришло в голову, даже если это обидит собеседника. Мысль появилась — и сразу превратилась в действие, без паузы на обдумывание.

Во-вторых, возникают сложности с отсрочкой вознаграждения. Можно сравнить это с ситуацией, когда перед вами лежит пирожное, а вы на диете. Человеку с хорошим тормозным контролем легче отказаться от сиюминутного удовольствия ради долгосрочной цели. А когда «тормоза» не работают, соблазн съесть пирожное прямо сейчас становится почти непреодолимым.

В-третьих, сложно действовать по правилам, а не по внутреннему импульсу. Правила дорожного движения, очередь в магазине, дедлайны на работе — все эти социальные и рабочие нормы требуют хорошего тормозного контроля. Когда он нарушен, человек может нарушать правила не потому, что не знает их или хочет нарушить, а просто потому, что не может вовремя остановить себя.

Исследования

В июне 2023 года в журнале «Neuropsychology Review» был опубликован масштабный метаанализ под руководством Дэниэла Сеньковски. Учёные обобщили результаты 27 исследований, в которых участвовали 883 человека.

В этом метаанализе использовался специальный метод оценки тормозного контроля — тест «Стоп-сигнал». Как он работает?

Представьте: вы сидите перед экраном компьютера. На экране появляется стрелка, и ваша задача — быстро нажать определённую кнопку. Всё просто. Но иногда после стрелки вдруг появляется сигнал «стоп». В этом случае вы должны удержаться и не нажимать кнопку.

Самое интересное, что время между появлением стрелки и сигналом «стоп» постоянно меняется. Иногда сигнал «стоп» появляется почти сразу после стрелки, а иногда — с заметной задержкой. Когда задержка больше, остановить уже начатое действие становится труднее. Это как пытаться затормозить автомобиль, который уже набрал скорость.

Этот тест позволяет измерить, насколько хорошо человек умеет подавлять уже запущенную реакцию. Когда мы видим стрелку, мозг автоматически готовит команду «нажать кнопку». Если появляется сигнал «стоп», нужно быстро включить «тормоза» и отменить эту команду.

Результаты метаанализа оказались очень показательными: люди с СДВГ справлялись с этой задачей заметно хуже. Им было труднее остановить уже начатое действие, что наглядно подтверждает дефицит тормозного контроля при этом состоянии. Это исследование помогает лучше понять природу СДВГ и объясняет, почему людям с этим расстройством бывает так сложно остановиться, переключиться или сдержать импульсивную реакцию.

Резюме главы

1. Тормозной контроль — это ключевая функция мозга, которая подавляет автоматические реакции и импульсы, позволяя нам действовать обдуманно, а не импульсивно.

2. При СДВГ наблюдается дефицит тормозного контроля, что научно подтверждено исследованиями и проявляется в трудностях с подавлением неуместных реакций, отсрочкой вознаграждения и следованием правилам вместо импульсов.

3. Понимание механизмов тормозного контроля помогает объяснить многие поведенческие особенности людей с СДВГ и может стать основой для разработки эффективных стратегий поддержки.

Глава 5. Дефицит нейрообеспечения

14 августа 2003 года, около двух часов дня. В диспетчерском центре компании FirstEnergy в Акроне, штат Огайо, несколько операторов сидели перед мониторами и наблюдали за электросетью, которая обеспечивала электричеством весь север-восток Америки. Работа была привычной и монотонной. На экранах светились цифры, линии на графиках едва заметно колыхались.

В 14:02 в северном Огайо высоковольтный провод, разогретый током и августовским зноем, провис и коснулся ветки дерева. По инструкции это должно было мгновенно вызвать сигнал тревоги в диспетчерском центре — громкий, невозможно игнорировать. Но сигнала не последовало. Несколькими минутами раньше в программном обеспечении системы мониторинга возникла ошибка — программисты называют её «состоянием гонки», — и система аварийного оповещения зависла в бесконечном цикле.

В следующие полтора часа провод за проводом касался деревьев и отключался. Нагрузка перераспределялась на соседние линии, те перегревались и тоже падали. В диспетчерский центр начали поступать звонки с соседних подстанций и электростанций — операторы докладывали о странном поведении приборов, о скачках напряжения, о чём-то явно неладном. «У меня тут реле срабатывает снова и снова, — говорил один из операторов атомной станции в записи переговоров того дня. — Я знаю, что что-то не так». Диспетчеры FirstEnergy выслушивали эти звонки — и не верили им. На их мониторах всё выглядело нормально. Тишина системы оповещения казалась им доказательством того, что поводов для беспокойства нет.

В 16:06 каскадный сбой стал необратимым. За следующие двадцать минут свет погас в восьми американских штатах и двух канадских провинциях. Пятьдесят пять миллионов человек оказались без электричества. Это был крупнейший блэкаут в истории Северной Америки.

Долгое время нейробиологи смотрели на СДВГ как на проблему поведения или характера. Потом — как на проблему нейромедиаторов. Но исследования последних двух десятилетий указывают на более глубокий уровень. Нарушение митохондриального гомеостаза может вносить вклад в развитие СДВГ: такие факторы, как метаболическая дисрегуляция, окислительный стресс и нейровоспаление, способны нарушать митохондриальные функции. Иначе говоря, проблема может начинаться не в нейронных сетях и не в балансе дофамина — а в самих клеточных электростанциях, которые обеспечивают мозг энергией для работы.

Представьте мобильный телефон со слабой батареей. Вы выходите из дома с полным зарядом в 100 %. Но стоит запустить несколько приложений, и уровень заряда начинает таять на глазах. Всего через пару часов батарея показывает лишь 20 %.

В панике вы подключаете зарядку. Однако телефон нужен вам прямо сейчас, и вы продолжаете им пользоваться во время зарядки. Из-за этого батарея так и не успевает восстановиться полностью. Чем сложнее приложения вы открываете, тем быстрее исчезает заряд.

Эта картина хорошо иллюстрирует, как дефицит нейрообеспечения влияет на людей с СДВГ.

Человеческий мозг очень сильно выделяется среди других живых существ. Он активнее использует ресурсы организма. Занимая всего 2 % от общего веса тела, мозг потребляет целых 25 % глюкозы и 20 % кислорода.

Митохондриальный дефицит

Давайте заглянем в исследование Сяо Чанга, опубликованное в 2020 году. На основе генетического анализа учёный выдвинул интересную теорию о связях между митохондриальным дефицитом и СДВГ.

Что такое митохондрии? Это настоящие энергетические станции нашего мозга. Они производят АТФ — молекулы, которые служат основным топливом для нейронов. Без этого топлива мозг просто не сможет работать.

Но роль митохондрий не ограничивается только производством энергии. Они также следят за балансом ионов, поглощая лишний кальций, когда это необходимо. Можно сказать, что митохондрии выполняют роль регулировщиков движения в клетке.

Кроме того, эти крошечные органеллы помогают нейронам расти и развиваться, формируя новые связи между собой. Так митохондрии напрямую влияют на нейропластичность — способность мозга меняться и адаптироваться.

При дефиците работы митохондрий мозг похож на город с перебоями в электроснабжении — некоторые функции начинают давать сбой, особенно те, что требуют много энергии.

Лактат и астроциты

Двинемся дальше и разберёмся с ещё одним важным элементом в работе нашего мозга — глиальными клетками, а именно астроцитами.

Астроциты играют ключевую роль в энергетическом обеспечении мозга. Они действуют как посредники, захватывая глюкозу из крови и превращая её в лактат. Этот лактат затем используется нейронами как топливо для своей работы.

Нейроэнергетическая теория СДВГ как раз и строится на этом процессе. Она предполагает, что при СДВГ астроциты не производят достаточно лактата, что приводит к энергетическому голоданию коры головного мозга.

В 2013 году Питер Киллин, Вивьен Расселл и Джозеф Серджант опубликовали интересную математическую модель. По их данным, люди с СДВГ могут использовать только 75–85 % нейрокогнитивной энергии по сравнению с нейротипичными людьми. Это похоже на попытку запустить сложную программу на компьютере с ограниченной оперативной памятью — система будет работать, но медленнее и с перебоями.

Такой энергетический дефицит может объяснить многие симптомы СДВГ. Когда мозгу не хватает энергии, в первую очередь страдают самые энергозатратные функции — внимание, самоконтроль и рабочая память. Это как если бы при разрядке телефона сначала отключались самые требовательные приложения, а базовые функции продолжали работать.

Окислительный стресс

Рассмотрим еще одну любопытную гипотезу о влиянии энергетического обеспечения мозга на СДВГ — она связана с окислительным стрессом.

Мозг — настоящий энергетический гигант нашего тела. Он потребляет примерно 20 % всего кислорода в организме, хотя занимает малую часть от общей массы тела. Такой высокий уровень обмена веществ создает особую ситуацию: баланс между реактивными формами кислорода и антиоксидантной защитой становится критически важным. Когда этот баланс нарушается, клетки мозга могут страдать от повреждений.

Взглянем на наш мозг как на высокотехнологичную фабрику, где кислород — основное топливо для производства энергии. В процессе работы неизбежно образуются побочные продукты — реактивные формы кислорода. Обычно на фабрике работает эффективная система фильтрации (антиоксиданты), которая нейтрализует эти вредные вещества.

Но если фильтры засоряются или их просто недостаточно, токсичные отходы накапливаются и начинают повреждать оборудование. Это и есть окислительный стресс, который мешает нормальной работе нейронов.

Научные данные в целом подтверждают связь между СДВГ и окислительным стрессом. В 2016 году Сезен, Кандемир и коллеги изучили 76 детей с СДВГ и обнаружили значительно повышенный уровень окислительного стресса — при том что антиоксидантная защита у этих детей была снижена по сравнению со здоровыми сверстниками. Более свежее исследование Сюмейе Коч с коллегами (2023) подтвердило те же закономерности у детей и подростков с СДВГ. А обзор Вистерник и др. (2024), опубликованный в журнале Nutrients, показал, что у людей с СДВГ снижены уровни ключевых антиоксидантных ферментов — глутатионпероксидазы, каталазы и супероксиддисмутазы. Нужно оговориться: данные в этой области пока неоднородны, и исследователи продолжают спорить о том, является ли сниженная антиоксидантная защита причиной или следствием расстройства. Тем не менее эти данные помогают лучше понять биологическую основу СДВГ и открывают новые подходы к терапии.

Резюме главы

1. Дефицит энергии в мозге при СДВГ образно можно сравнить с быстро разряжающимся телефоном, где энергозатратные функции (внимание, самоконтроль, рабочая память) страдают в первую очередь.

2. Митохондриальный дефицит, недостаточное производство лактата астроцитами и окислительный стресс — это три взаимосвязанных механизма, которые могут влиять на энергетическую недостаточность мозга при СДВГ.

3. Научные исследования выдвигают любопытную гипотезу, что люди с СДВГ могут использовать только 75–85 % нейрокогнитивной энергии и имеют сниженный антиоксидантный статус по сравнению с нейротипичными людьми.

Глава 6. От лобных долей до затылка: как кора и базальные ганглии влияют на СДВГ

В октябре 1904 года на улицах Парижа появился странный автомобиль. Он двигался медленно, но привлекал всеобщее внимание: на его крыше была установлена громоздкая конструкция из металлических трубок, напоминающая гигантский зонт. За рулем сидел молодой немецкий изобретатель по имени Кристиан Хюльсмейер. Он приехал во Францию, чтобы продемонстрировать устройство, которое назвал «телемобилоскопом».

Хюльсмейер заметил фундаментальную проблему своего времени. Корабли в море и поезда на железных дорогах становились все быстрее, а плотные европейские туманы оставались прежними. Человеческий глаз физически не успевал заметить препятствие в условиях плохой видимости. Изобретатель предложил решение: посылать в пространство электромагнитные волны. Если волна натыкалась на металлический объект — например, на другой корабль, — она отражалась обратно, и на пульте управления раздавался звонок. Хюльсмейер фактически изобрел первый в мире радар.

Он продемонстрировал свой аппарат представителям крупнейших судоходных компаний в Роттердаме и Кельне. Устройство работало безупречно. Оно фиксировало корабли на расстоянии нескольких километров в полной темноте. Но директора компаний посмотрели на изобретение, вежливо поблагодарили Хюльсмейера и отказались покупать технологию. Индустрия проигнорировала открытие, которое могло спасти тысячи жизней. Предприниматели заявили, что их капитаны — опытные профессионалы с отличным зрением, а тратить деньги на прибор, который «думает» за человека, не имеет смысла. Они были уверены, что безопасность — это вопрос личной бдительности и дисциплины экипажа.

В этой истории столетней давности скрыт любопытный момент, который имеет отношение к СДВГ. Нам свойственно думать, что если система совершает ошибку или не замечает очевидного, то виноват тот, кто этой системой управляет. Мы склонны списывать сбои на лень, невнимательность или отсутствие воли. Но Хюльсмейер понял то, что современная наука доказала лишь спустя десятилетия: человеческое восприятие имеет жесткие биологические ограничения.

Проблема СДВГ лежит не внутри человеческого характера. Она лежит на стыке биологической архитектуры и требований среды. В мире Хюльсмейера туман требовал принципиально иных инструментов контроля, чем ясный день. Точно так же современный мир, перегруженный рутинными задачами и требованиями к долгой статической концентрации, становится очень сложным для мозга с СДВГ.

В этой главе мы кратко познакомимся с особенностями работы корковых отделов и базальных ганглиев при СДВГ.

Я постараюсь описать всё максимально просто (насколько это возможно), так как эта книга предназначена для широкого круга читателей.

Кто-то из читателей спросит «а зачем нам погружаться в нейробилогию?» Все дело в том, что СДВГ это совокупность нейробиологических дефицитов, поэтому нам желательно хотя бы общих чертах представлять картину работы мозга при СДВГ.

Современные исследования показывают интересные особенности. У людей с СДВГ часто наблюдается меньшая поверхность в нескольких важных отделах мозга:

• лобных;

• поясных;

• теменных;

• височных.

На картинках принято обычно использовать латинские названия, вот что изображено на этой:

Frontal lobe — лобная доля (отвечает за планирование, принятие решений)

Parietal lobe — теменная доля (обрабатывает сенсорную информацию, пространственное восприятие)

Temporal lobe — височная доля (слух, память, речь)

Occipital lobe — затылочная доля (зрительная обработка)

Cerebellum — мозжечок (координация движений и равновесие)

Medulla oblongata — продолговатый мозг (контролирует дыхание и сердцебиение)

Pons — мост (часть ствола мозга)

Mesencephalon — средний мозг (часть ствола мозга)

В этой главе мы поговорим про первые четыре отдела, а также базальные ганглии.

Все эти отделы играют ключевую роль в работе исполнительных функций — наших внутренних «управленцев», которые помогают планировать, концентрироваться и контролировать импульсы. Кроме того, у людей с СДВГ обнаружена более тонкая кора в областях, отвечающих за управление эмоциями. К ним относятся веретенообразная извилина и височный полюс. Эти особенности строения мозга помогают лучше понять, почему людям с СДВГ бывает сложно сосредоточиться или контролировать эмоциональные реакции.

Различия затрагивают не только «точки» мозга, но и связи между ними: сегодня всё чаще говорят о сетевом взгляде — взаимодействии фронто-теменной, салиентной сети и «сети по умолчанию» (DMN).

Теменная кора

В 1909 году венгерский невролог Режан Балинт описал случай, который долгое время оставался загадкой для медицинского сообщества. Его пациент, мужчина средних лет, перенес двусторонний инсульт. На первый взгляд, его зрение осталось невредимым: он прекрасно видел отдельные предметы, мог назвать цвет показанного ему карандаша или форму монеты. Но когда перед ним держали два предмета одновременно — например, расческу и зубную щетку — он видел только один из них. Второго предмета для него просто не существовало. Если перед его глазами зажигали спичку, он видел огонь, но полностью терял из виду саму спичку и руку, которая ее держит.

Этот феномен получил название «симультанагнозия» — неспособность воспринимать более одного объекта одновременно. Пациент Балинта не ослеп в привычном понимании этого слова. Его сетчатка исправно фиксировала свет, а зрительная кора обрабатывала контуры. Но его мозг потерял способность собирать эти элементы в единое, связное пространство. Он оказался заперт в мире, состоящем из изолированных вспышек информации.

Эта история заставляет нас задуматься о механизме, который мы воспринимаем как нечто само собой разумеющееся. Что именно удерживает наш мир от распада на миллионы разрозненных фрагментов?

Ответ на этот вопрос кроется в работе теменной ассоциативной коры. Этот участок мозга находится на пересечении сенсорных путей, и его главная задача — интеграция. Мы привыкли доверять своей интуиции, которая подсказывает нам, что наши органы чувств работают как независимые каналы: глаза смотрят, уши слушают, кожа осязает. Но в реальности мозг получает не готовую картину мира, а хаотичный поток сырых данных.

Представьте, что вы ужинаете в ресторане. Вы сидите за столом, разговариваете с друзьями. В эту самую секунду ваше тело фиксирует десятки разнородных сигналов. Кожа ощущает давление стула и прохладу воздуха в зале. Глаза видят лица собеседников, движение официантов и блики на стекле. Уши улавливают гул голосов, звон посуды и фоновую музыку.

Каждый из этих сигналов обрабатывается в своей изолированной зоне. Если бы они оставались разделенными, вы бы испытывали постоянное чувство дезориентации. Вы бы видели движение губ друга, но не могли бы связать этот образ с доносящимся звуком голоса.

Теменная ассоциативная кора выступает в роли диспетчера. Она сопоставляет зрительные, слуховые и тактильные данные, привязывая их к единой системе координат. Именно благодаря этой зоне мозга прикосновение к тяжелой вилке, вкус еды и шум разговора объединяются в один цельный опыт — опыт ужина в ресторане. Она создает контекст, внутри которого отдельные раздражители обретают смысл.

Проблема заключается в том, что мы склонны оценивать работу своего разума по его изолированным функциям. Мы измеряем остроту зрения, проверяем слух или тестируем память. Но случай пациента Балинта показывает, что изолированные данные не имеют ценности без механизма их сборки. Наше восприятие реальности — это результат непрерывной, невидимой работы по связыванию разрозненных элементов в единую историю. И когда этот механизм дает сбой, мир вокруг нас мгновенно рассыпается.

Исследования Кашпарека показали, что у людей с СДВГ часто наблюдаются нарушения именно в верхних теменных областях. Давайте рассмотрим, какие трудности могут возникать при СДВГ из-за особенностей работы ассоциативной теменной коры. Когда эта часть мозга работает не так эффективно, как могла бы, это может проявляться в нескольких областях:

Координация движений. Проблемы с объединением зрительной и пространственной информации могут приводить к неуклюжести или трудностям с точными движениями. Ребёнок может часто спотыкаться, ронять вещи или испытывать сложности при письме и рисовании.

Импульсивность. Когда мозг не успевает правильно обработать всю поступающую сенсорную информацию и создать целостную картину происходящего, человек может реагировать на отдельные стимулы, не дожидаясь полного понимания ситуации. Это похоже на то, как если бы вы принимали решения, видя только фрагменты головоломки, а не всю картину целиком.

Проблемы с вниманием. Теменная кора играет важную роль в процессах фокусировки и переключения внимания. При СДВГ здесь часто наблюдаются нарушения, из-за которых человеку трудно сосредоточиться на одном задании или, наоборот, переключиться на что-то новое.

Субъективные сбои во «временном ощущении». Интересно, что теменная кора также участвует в нашем ощущении времени. Её неоптимальная работа может объяснять, почему людям с СДВГ бывает сложно оценить, сколько времени прошло или сколько потребуется на выполнение задачи.

Отдельно стоит упомянуть правый теменно-височный узел (TPJ) — «переключатель контекста» и социального восприятия. У части детей и подростков с СДВГ описывают меньшую толщину коры в области TPJ; это хорошо стыкуется с трудностями переключения внимания и улавливания «тонких» сигналов в общении

Височная кора

В 1972–1973 годах звукорежиссер Алан Парсонс сидел за огромным пультом студии EMI на Эбби-Роуд, работая над альбомом, который навсегда изменит музыкальную индустрию — The Dark Side of the Moon группы Pink Floyd. Его задача казалась невыполнимой: нужно было взять хаос из сотен разрозненных звуков — тиканья часов, звона монет, криков, шагов и тяжелого дыхания — и превратить это в единое, гармоничное полотно, где ни один элемент не заглушает другой. Парсонс вручную двигал фейдеры, то приглушая гитарное соло, чтобы дать дорогу шепоту, то резко выкручивая громкость будильников.

Внутри каждого из нас, прямо сейчас, работает звукорежиссер, который превосходит Парсонса во всем.

Когда мы попадаем в шумный бар или пытаемся расслышать собеседника на оживленной улице, нам кажется, что мы просто «слышим». Наша интуиция подсказывает, что уши работают как обычные микрофоны, которые беспристрастно записывают все звуки вокруг. Но это глубокое заблуждение. Если бы мозг действительно работал так, мы бы сошли с ума от акустического перегруза через пять минут.

За этот баланс отвечает височная кора больших полушарий. В ней находится слуховая зона, которая функционирует точно так же, как Алан Парсонс в своей изолированной будке. Это активный, невероятно чуткий регулятор. Когда вы пытаетесь разобрать слова друга в плотном потоке шума, височная кора мгновенно перехватывает контроль. Она точечно подкручивает громкость человеческой речи, искусственно выдвигая ее на передний план. Одновременно с этим она уводит фоновую музыку или гул моторов вглубь микса, превращая их в едва заметный эмбиент. Если собеседник переходит на шепот, этот внутренний режиссер мгновенно усиливает сигнал, мобилизуя ресурсы внимания.

В 2012 году нейробиологи Нима Месгарани и Эдвард Чанг из Калифорнийского университета в Сан-Франциско провели эксперимент, который подтвердил эту гипотезу. Они регистрировали активность мозга людей, находящихся в так называемой ситуации «коктейльной вечеринки», когда одновременно звучат несколько голосов. Ученые обнаружили, что нейроны височной коры буквально перенастраиваются в реальном времени. Они начинают вибрировать в унисон с тем голосом, который человек пытается слушать, игнорируя остальные звуковые волны, даже если те объективно громче.

Это открытие полностью меняет наш взгляд на восприятие. Оказывается, способность слышать и понимать — это вопрос качества работы нашего внутреннего пульта управления. Проблема плохой слышимости или невнимательности чаще всего лежит не в дефектах ушной раковины, а в контексте и в том, насколько эффективно височная кора справляется с фильтрацией среды. Мы живем в мире, который постоянно кричит, но благодаря этому невидимому звукорежиссеру мы все еще способны расслышать самое важное.

Любопытно, что в височной коре есть специальная зона, связанная с распознаванием букв и чтением.

У профессиональных музыкантов левая височная кора часто физически больше по объёму, чем у людей, не связанных с музыкой.

Но даже у людей без музыкального образования на разные музыкальные жанры могут реагировать разные группы нейронов.

Височная кора принимает активное участие в обработке слуховой информации. Снижение её активности может приводить к повышенной чувствительности к шуму и внешним сигналам, что провоцирует отвлечения.

Силк и Винс заметили, что при решении сложных задач активность височной части мозга снижается.

Арнстен в своих исследованиях показал, что височная кора помогает нам распределять внимание и понимать, где мы находимся.

Эта часть мозга также отвечает за понимание речи — как устной, так и письменной. Вот почему людям с СДВГ иногда трудно уловить смысл с первого раза. Им часто приходится переспрашивать собеседника или перечитывать текст несколько раз, чтобы полностью понять информацию.

При изучении мозга людей с СДВГ нашли интересные изменения в височных долях — тех участках мозга, которые находятся за нашими ушами. Давайте разберемся, что это значит простыми словами.

В большом мета-анализе было проанализировано 57 исследований детей с СДВГ. Оказалось, что средняя височная извилина у них работает слабее по сравнению с контрольной группой.

В 2025 году исследователи обнаружили, что у детей с СДВГ нейронные коды в височной коре работают нестабильно. Представьте радиостанцию, которая то ловит сигнал четко, то с помехами — примерно так работает эта область мозга при СДВГ.

Правый теменно-височный узел вносит вклад в переключение внимания и понимание других людей. Было обнаружено что подростков с СДВГ эта область тоньше. Это частично объясняет, почему им сложно быстро переключаться между задачами.

Исследования показали, что височная кора хуже обрабатывает звуки у людей с СДВГ. Амплитуда слуховых сигналов снижена — как будто звук доходит приглушенным.

Сеть DMN (она активна, когда мы ничего не делаем, подробнее смотрите в главе «Нейронные сети») у людей с СДВГ по-другому связана с височными областями. Угловая и средняя височные извилины создают более сильные связи с лобной корой.

Итак, на основе свежих исследований мы понимаем, что височные доли играют в СДВГ большую роль, чем думали раньше.

• Гиперчувствительность к шуму и отвлекающим сигналам: снижение эффективности фильтрации может «разбрасывать» внимание.

• Трудности с мгновенным пониманием речи: приходится переспрашивать или перечитывать.

• Нестабильность нейронных паттернов контроля: мозг как бы «кодирует» цель менее устойчиво, из-за чего тяжелее удерживать намерение и игнорировать помехи.

И в то же время не нужно сводить всё к одной височной доле — «шумный код» чаще отражает сбои согласованной работы сетей (фронто-теменной и салиентной) с височными участками, а не «поломку одного узла»

Затылочная кора

В конце 1990-х годов нейробиологи, изучавшие феномен сновидений у людей, потерявших зрение во взрослом возрасте, обратили внимание на странный парадокс. Люди, ослепшие в зрелом возрасте, продолжали видеть сны. Их ночные образы были настолько яркими и детализированными, словно сетчатка их глаз все еще улавливала свет. Интуиция подсказывает нам, что если мы лишаемся инструмента сбора данных — в данном случае глаз, — то и вся система обработки должна затихнуть. Но человеческий мозг устроен иначе. Он активно конструирует реальность изнутри.

Эта способность создавать сложнейшие визуальные миры опирается на скромный участок на самой периферии нашего сознания. Если мы посмотрим на анатомический атлас, то увидим, что затылочная кора занимает всего около 12 процентов от общей площади коры головного мозга. В масштабах эволюции это крошечный лоскут ткани.

Однако за этой топографической скромностью скрывается поразительный парадокс эффективности. Согласно нейробиологическим исследованиям, именно эта область берет на себя обработку подавляющей части визуальной информации, поступающей в наш мозг.

Здесь есть одна важная деталь, которая меняет наше понимание работы этой системы. Затылочная кора не засыпает, когда мы закрываем глаза. Во время определенных фаз сна — в частности, в фазе быстрого движения глаз — этот скрытый процессор активируется с новой силой. Происходит внутреннее замыкание системы. Мозг отключает внешние датчики, но затылочная кора продолжает генерировать зрительные образы, создавая ту самую ткань сновидений, которую мы воспринимаем как реальность.

Зрение — жто результат работы невероятно эффективного, изолированного диспетчерского пульта, который создает изображение вне зависимости от того, открыты наши глаза или плотно задернуты шторы в спальне. Проблема восприятия лежит в том, как этот крошечный анклав в 12 процентов площади управляет всем нашим внутренним космосом.

Скорость её работы поражает — некоторые объекты она распознаёт быстрее чем за одну десятую секунды.

Группа учёных во главе с Чун Шеном наблюдала за почти двумя тысячами подростков с СДВГ в течение двух лет. В 2020 году они обнаружили, что у этих ребят меньше серого вещества в задней части затылочного отдела мозга. И что интересно — чем меньше было серого вещества, тем сильнее проявлялась невнимательность.

Сунгим Ким изучал мозг 30 взрослых мужчин с СДВГ и пришёл к выводу, что у них могут быть особенности в работе височной и затылочной областей мозга.

А Зиян Ву в своём исследовании 2020 года использовал специальные снимки мозга и заметил, что у детей с СДВГ некоторые участки лобной и затылочной коры работают менее эффективно. Из-за этого им труднее сосредоточить зрительное внимание на чём-то конкретном.

Мозг работает как сложная сеть, где затылочная часть отправляет то, что мы видим, в лобную часть. У людей с СДВГ эта «передача данных» происходит по-особенному. Из-за этого им бывает трудно долго смотреть на одну вещь — внимание быстрее ускользает.

Затылочная часть мозга также помогает нам понимать, где предметы находятся в пространстве и на каком расстоянии друг от друга. Когда с ней что-то не так, могут возникать трудности с задачами, требующими хорошего зрительного восприятия. Например, человеку может быть непросто разобраться в карте местности или найти дорогу в незнакомом месте.

Лобная кора

В начале 1990-х годов итальянский нейробиолог Джакомо Риццолатти и его коллеги по Пармскому университету проводили серию рутинных экспериментов, которые на первый взгляд не обещали никаких громких сенсаций. Они изучали премоторную кору головного мозга макак-резусов, пытаясь понять, как именно отдельные нейроны управляют физическими движениями — например, когда обезьяна протягивает руку, чтобы взять арахис. Исследователи подключили к единичным клеткам мозга тончайшие электроды, фиксирующие электрические микроразряды. Каждый раз, когда макака брала лапой еду, приборы издавали характерный треск.

Но однажды в лаборатории произошло то, что сначала приняли за технический сбой. Один из исследователей вошел в комнату во время перерыва и сам взял со стола орех. Обезьяна сидела неподвижно. Ее лапы не двигались. Однако датчики, подключенные к ее премоторной коре, внезапно затрещали так, словно она сама выполняла это действие.

Долгое время главенствовало представление, что наш мозг устроен как изолированная система управления, где приказы отдаются исключительно сверху вниз. Но открытие Риццолатти, которое позже привело к обнаружению зеркальных нейронов, показало нечто совершенно иное. Наш мозг спроектирован так, чтобы быть открытым интерфейсом.

Если мы посмотрим на анатомические пропорции, то обнаружим удивительную цифру. Лобная кора человека занимает почти треть всей поверхности коры головного мозга. Для сравнения, у шимпанзе этот показатель составляет около семнадцати процентов, а у большинства других млекопитающих он и вовсе измеряется единицами. Эволюция по какой-то причине выделила колоссальный объем ресурсов под один конкретный сектор. Зачем?

Принято думать, что лобная кора нужна нам исключительно ради жесткого контроля и логики. Однако ее реальная функция гораздо ближе к работе дирижера оркестра, причем дирижера весьма специфического. В условиях высокой концентрации этот ментальный маэстро действительно способен подчинить миллиарды нейронов одной жесткой задаче, заставляя весь ансамбль звучать в унисон. Но когда мы переходим в режим созерцания или творчества, этот контроль ослабевает. Дирижер отступает на шаг назад, позволяя музыкантам импровизировать и создавать новые, непредвиденные переплетения звуков.

Более того, эта система обладает поразительной пластичностью. Нейробиологи неоднократно фиксировали случаи, когда при повреждении определенных зон лобной коры соседние участки перехватывали их функции. В оркестре, если заболевает ведущий скрипач, его партию берет на себя сосед по пульту, чтобы концерт не прервался.

Но зеркальный отклик, обнаруженный в Парме, добавляет к этой картине еще один важнейший элемент. Наш внутренний дирижер непрерывно слушает музыку, которую играют оркестры вокруг. Когда мы наблюдаем за действиями другого человека, наши зеркальные нейроны активируются точно так же, как если бы мы сами выполняли это действие. Это означает, что обучение и эмпатия — это прямой, почти автоматический резонанс.

Лобная кора может работать во множестве режимов. Например, «сосредоточение» — когда работаем над какой-то задачей, или «грёзы» — когда мечтаем или расслабленно о чём-то размышляем. Теперь поговорим о разных разделах лобной коры.

Премоторная и первичная моторная кора

Премоторная кора и первичная моторная кора — это «двигательные центры» мозга, которые работают вместе, чтобы наши движения были осмысленными и точными.

Премоторная кора занимается планированием: она помогает решить, какое движение нужно сделать и в какой последовательности. Например, когда вы тянетесь за чашкой, именно здесь формируется план — протянуть руку, сжать пальцы, поднять предмет. Она также учитывает окружающую обстановку: где предмет находится, какие препятствия есть, какое усилие понадобится.

Первичная моторная кора — это главный «исполнитель». Она посылает команды к мышцам через спинной мозг, чтобы движения действительно произошли. Здесь решается, какие мышцы напрячь и насколько сильно.

Давайте представим спринтера на старте. У обычного человека мозг готовится к движению заранее — как атлет принимает стартовую позицию. У детей с СДВГ эта подготовка идет не совсем точно.

Исследователи измеряли электрические сигналы мозга перед движением. У детей с СДВГ премоторная кора (она готовит движения) работала необычно именно на этапе подготовки, а не самого выполнения действия.

У людей с СДВГ области мозга, отвечающие за остановку действий, активируются слабее. Особенно это касается дополнительной моторной области (SMA) — она как главный диспетчер движений.

В экспериментах детям показывали сигналы «действуй» или «стой». У детей с СДВГ мозг хуже реагировал на команду «стой». Именно поэтому врачи теперь рассматривают эти области как мишени для магнитной стимуляции мозга. Подробнее о дефиците торможения мы говорили в отдельной главе.

При исследовании дошкольников выяснилось что даже у них области торможения работали слабее. Это значимое открытие — значит, особенности мозга проявляются очень рано, задолго до школы.

Первичная моторная кора — это как педаль газа в машине. У детей с СДВГ она реагирует на стимуляцию иначе. Исследователи использовали магнитную стимуляцию и обнаружили — способность этой области «включаться» связана с успехом в задачах на внимание.

У детей с СДВГ часто страдает координация — им сложнее одновременно следить глазами за мячом и ловить его руками. Это нарушение работы сенсомоторных сетей мозга.

Префронтальная кора

Префронтальная кора — главный «босс» нашего мозга Это самая продвинутая часть нашего мозга. Она развивается дольше всех остальных областей, поэтому у детей и подростков с СДВГ именно здесь чаще всего возникают проблемы.

Эта область мозга работает не в одиночку. Она создает сложные связи с другими структурами — полосатым телом и таламусом. Представьте себе железнодорожную сеть, где поезда курсируют по замкнутому кольцу. Примерно так работают нейронные цепи, которые учёные называют длинным словом «кортикостриатоталамокортикальные» (сокращенно CSTC).

Эти цепи помогают нам:

• быстро переключаться между задачами;

• контролировать свои реакции;

• адаптироваться к новым ситуациям.

При СДВГ цепи CSTC работают со сбоями. Это особенно заметно в детском возрасте, когда мозг ещё формируется.

Как устроена «командная структура» мозга

Сегодня нейробиологи могут точно определить, какая область мозга отвечает за конкретные симптомы. Это стало возможным благодаря современным методам сканирования мозга.

В префронтальной коре есть несколько «отделов», каждый со своими обязанностями:

• Дорсолатеральная префронтальная кора управляет сложными мыслительными процессами и рабочей памятью.

• Вентролатеральная префронтальная кора помогает тормозить нежелательные реакции и контролировать эмоции.

• Передняя поясная извилина отвечает за концентрацию внимания и переключение стратегий.

• Вентромедиальная префронтальная кора оценивает значимость стимулов и помогает выбирать эмоционально и социально подходящее решение.

• Орбитофронтальная кора сдерживает импульсивные поступки и оценивает последствия действий.

• Медиальная префронтальная кора обеспечивает саморефлексию и понимание мыслей и чувств других людей.

• Фронтополярная кора поддерживает абстрактное мышление, многозадачность и долгосрочное планирование.

Все эти области работают в команде. Они обмениваются информацией через нервные волокна, создавая единую сеть. Когда один «отдел» посылает сигнал другому, мозг превращает простую информацию в сложное решение.

Исследования показывают: у людей с СДВГ цепи CSTC действительно работают по-другому.

Теперь поговорим о каждом из разделов.

Дорсолатеральная префронтальная кора (DLPFC)

Дорсолатеральная префронтальная кора находится по бокам лобных долей мозга и выполняет несколько важных функций:

1. Помогает нашему мозгу управлять поведением и мыслями/

2. Сравнивает плюсы и минусы при выборе между разными вариантами/

3. Участвует в работе краткосрочной (рабочей) памяти/

4. Отвечает за умение переключаться между задачами и строить планы/

Давайте представим повседневные ситуации, где она помогает нам.

Когда вы считаете в уме и нужно удержать в памяти промежуточный результат — это работа дорсолатеральной префронтальной коры.

Когда вы решаете: «Поехать за продуктами самому или заказать доставку?» — вы взвешиваете время, усилия и деньги, а этот процесс контролирует именно эта часть мозга.

Когда вы спорите с другом и подбираете аргументы, гибко реагируя на его доводы — опять же, работает дорсолатеральная префронтальная кора.

Во всех этих случаях эта часть мозга трудится, чтобы помочь вам думать, принимать решения и действовать разумно.

В одной из исследований детям с СДВГ показывали сигналы на экране — зеленый означал «действуй», красный — «стоп». Представьте себе игру в светофор, только гораздо быстрее.

У детей с СДВГ дорсолатеральная префронтальная кора (назовем ее просто «центр контроля») — работала не в полную силу. Эта зона отвечает за то, чтобы мы могли вовремя остановиться и подумать перед действием.

Вентромедиальная префронтальная кора (VMPFC)

Вентромедиальная префронтальная кора — это особая часть мозга, которая помогает нам управлять чувствами и общаться с другими людьми.

Представим ситуацию: вы сильно разозлились. Кто поможет успокоиться? Именно эта часть мозга берёт на себя роль миротворца, постепенно снижая накал ваших эмоций.

А что происходит, когда вы смотрите фильм и пытаетесь понять чувства главного героя? Тут снова работает наш невидимый помощник. Он включает вашу способность сопереживать и помогает распознать, что именно чувствует персонаж на экране.

А вот ещё один случай из жизни. Вы идёте по улице, и вдруг рядом громко лает большая собака. Сердце начинает биться быстрее, но через секунду вы замечаете, что пёс на поводке. И тут же приходит облегчение. Это тоже заслуга нашей вентромедиальной коры — она общается с той частью мозга, которая отвечает за эмоции, и помогает вам быстро успокоиться.

Удивительно, как много важных задач решает эта небольшая часть нашего мозга.

Представьте мозг как огромный офис с множеством отделов. В норме все отделы постоянно обмениваются информацией по внутренней связи. У взрослых с СДВГ эта связь работает с перебоями.

Теперь поговорим об эмоциональной стороне СДВГ и о том, как мозг управляет нашими чувствами.

Вентромедиальную префронтальную кору можно еще назвать «дополнительным эмоциональным регулятором». У людей с СДВГ этот регулятор плохо связан с амигдалой — нашим «центром тревоги».

Пмигдала кричит «Опасность! Все плохо!», а эмоциональный регулятор должен ее успокоить и сказать «Подожди, давай разберемся спокойно». Но при СДВГ эта связь работает с помехами, как плохая рация.

Исследователи провели любопытный эксперимент. Они использовали слабую стимуляцию мозга у детей с СДВГ, направленную на эмоциональный регулятор и центр контроля. Результат оказался неожиданным — дети стали лучше чувствовать время.

Оказывается, эти области мозга помогают нам не только контролировать эмоции, но и понимать, сколько времени прошло. Дети с СДВГ после процедуры точнее определяли длительность событий и лучше различали короткие и длинные промежутки времени.

Это объясняет, почему людям с СДВГ часто кажется, что «прошла всего минута», когда на самом деле прошел час. Их внутренние часы просто настроены неточно из-за нарушений в работе эмоционального регулятора.

Орбитофронтальная кора (OFC)

Орбитофронтальная кора — это удивительная часть нашего мозга, расположенная прямо над глазницами. Она работает как личный советник по важным решениям и помогает держать наше поведение в рамках приличия. Чем же занимается этот мозговой помощник? Он оценивает, стоит ли награда наших усилий, подсказывает, как вести себя в обществе, и помогает сдерживать нежелательные порывы.

Например, ваш начальник говорит: «Сможете сегодня задержаться на 3 часа? А мы в качестве благодарности дадим вам дополнительный выходной на следующей неделе». В этот момент ваша орбитофронтальная кора активно работает, взвешивая: стоит ли дополнительный выходной трёх часов сверхурочной работы? Она помогает оценить привлекательность предложенной награды и принять разумное решение.

А вот другой пример. Вы едете в пробке, и вдруг кто-то грубо подрезает вашу машину. Первый импульс — выскочить и высказать всё этому водителю. Но тут включается орбитофронтальная кора. Она словно шепчет: «Стоп, давай-ка успокоимся и просто продолжим путь». Благодаря ей вы сдерживаете гнев и избегаете ненужного конфликта.

Эта часть мозга также помогает нам учиться на ошибках. Если мы сделали неудачный выбор или поступок привёл к негативным последствиям, ОФК запоминает этот опыт и в следующий раз подсказывает более удачное решение.

Любопытно, что при повреждении орбитофронтальной коры люди часто становятся импульсивными, принимают рискованные решения и могут вести себя неподобающим образом в обществе.

Команда Шверена в 2016 году обнаружила нарушения в связях между этим «советником» и стриатумом — областью, которая помогает нам действовать и получать удовольствие. Давайте представим это как плохую телефонную связь между начальником и его помощником.

Чем хуже работала эта связь, тем импульсивнее вели себя люди с СДВГ. Они буквально не успевали «посоветоваться» со своим внутренним советником перед тем, как что-то сделать.

В другом исследовании ученые изучили связь между «советником по последствиям» и левой дорсолатеральной корой — тем самым «центром контроля», о котором мы говорили раньше. У детей с СДВГ эта связь тоже оказалась ослабленной.

Интересная закономерность: чем слабее была связь между этими областями, тем труднее ребенку было остановиться в нужный момент. Как если бы тормоза в машине плохо слушались руля.

Передняя поясная кора (ACC)

Передняя поясная кора — это особенный участок мозга, который работает как умный переключатель между разными режимами мышления. Она тесно связана с эмоциональной системой мозга (лимбической системой) и центрами, отвечающими за движения и привычки (базальными ганглиями). Что делает этот мозговой помощник? Он помогает нам замечать ошибки, переключаться между разными способами мышления и держать себя под контролем, когда хочется сдаться.

Итак вы решаете сложную задачу. Раньше вы всегда использовали определённый метод, и он отлично работал. Но с этой задачей привычный подход не срабатывает — решение не находится. Тут-то и включается наша передняя поясная кора. Она словно говорит: «Этот путь никуда не ведёт, давай попробуем что-то новое». Благодаря ей вы можете отказаться от старого метода и начать искать другие способы решения. Эта способность менять стратегии называется когнитивной гибкостью.

Эта часть мозга также помогает нам замечать, когда мы делаем ошибки. Помните чувство, когда вы вдруг понимаете, что пошли не в ту сторону или набрали неправильный номер? Это ваша передняя поясная кора сигналит: «Стоп, что-то не так!»

Кроме того, она играет важную роль, когда нужно преодолеть себя и сделать что-то сложное или неприятное. Например, заставить себя встать рано утром на пробежку или продолжать работать над трудным проектом, когда хочется всё бросить. Это и есть волевой контроль.

Руби в 2018 году проанализировал множество исследований и обнаружил интересную вещь. У людей с СДВГ этот «детектив ошибок» как можно образно назвать переднюю поясную кору. работает вполсилы. Обычно он должен сразу подавать сигнал тревоги, когда мы делаем что-то не так. Но при СДВГ этот сигнал получается слабым и неясным.

Представьте себе охранника, который должен следить за порядком в большом магазине, но постоянно отвлекается или дремлет. Примерно так работает передняя поясная кора при СДВГ.

Ученые также заметили, что «детектив ошибок» плохо связан с другими важными сетями мозга. Это как если бы охранник не мог дозвониться до других служб безопасности.

Особенно страдает связь с фронто-париетальными сетями — теми, что помогают нам переключаться между задачами. Именно поэтому людям с СДВГ так трудно, например, перейти от просмотра видео к выполнению домашнего задания.

Чем слабее эти связи, тем сложнее человеку заметить, что он отвлекся, и вернуться к делу. Мозг просто не успевает «доложить» о том, что внимание ушло не туда.

Вентролатеральная префронтальная кора (VLPFC)

Эта область работает как внутренний стоп-сигнал. Она помогает нам придержать язык и не выпаливать первое, что приходит в голову.

Давайте представим такую сцену: ваш коллега рассказывает длинную историю на совещании. Внутри вас уже готова колкая реплика, но что-то останавливает. Это и есть VLPFC в действии — она буквально тормозит импульсивные реакции.

У людей с СДВГ эта область работает вполсилы. Поэтому им сложно остановиться вовремя — слова вылетают быстрее, чем включается внутренний цензор.

Команда ученых под руководством Конрада изучила, что происходит, когда люди выполняют задания на рабочую память. Это как жонглирование цифрами в уме — нужно одновременно держать в голове несколько чисел и что-то с ними делать.

У людей с СДВГ связь между важными «отделами мозга» оказалась слабее. Особенно пострадало общение между вентролатеральной префронтальной корой (назовем ее «менеджер по контролю»), передней поясной корой («внутренний наблюдатель») и теменными областями («обработчики информации»).

Ученые также заметили кое-что любопытное. Даже когда дети с СДВГ просто лежат в томографе и ни о чем особенном не думают, их мозг показывает ослабленные связи. "Менеджер по контролю" плохо координирует работу с другими префронтальными зонами, которые отвечают за сдерживание импульсов.

Получается, что проблема не только в отдельных областях мозга, но и в том, как они работают в команде.

Медиальная префронтальная кора (mPFC)

Представьте себе личного психолога прямо в вашей голове. Именно так работает mPFC — она помогает понимать себя и окружающих.

Эта зона включается, когда мы:

• размышляем над своими поступками;

• пытаемся угадать мысли других людей;

• налаживаем контакт с людьми.

Вот простой пример из жизни: после важного разговора вы прокручиваете в голове — правильно ли выбрали слова, не обидели ли собеседника. Или замечаете, что друг сегодня не в духе, хотя он ничего не говорил. Всё это работа медиальной префронтальной коры.

Эта часть префронтальной коры является важным узлом «сети по умолчанию» или DMN (подробнее смотрите главу Нейронные сети)

Мозг это как большой театр. Когда на сцене идет спектакль (мы выполняем какую-то задачу), зрительный зал должен затихнуть. Но у людей с СДВГ зрители в зале продолжают шептаться и шуршать программками даже во время самых важных сцен.

Медиальная префронтальная кора — главный «дирижер» этой внутренней болтовни. В норме она должна замолчать, когда мы сосредотачиваемся на работе. Но при СДВГ она никак не может успокоиться.

Большие исследования с тысячами участников показали: чем активнее «болтает» сеть по умолчанию во время задач, тем хуже человек справляется с концентрацией внимания. Это как пытаться слушать лекцию в шумной столовой.

Особенно интересно, что эта же область отвечает за социальное понимание. У людей с СДВГ нарушена связь между «дирижером внутренней болтовни» и другими социальными центрами мозга. Поэтому им бывает трудно понять намеки собеседника или уловить тонкости в общении.

Фронтополярная кора (FP, BA10)

Эту область можно назвать главным стратегическим архитектором нашего мозга. Она находится в самой передней части и отвечает за сложные задачи. Это как менеджерк, который должен следить за тремя проектами, отвечать на звонки и не забыть про важную встречу через два часа.

Фронтополярная кора управляет:

• абстрактными идеями;

• несколькими делами одновременно;

• планами на далёкую перспективу.

Возьмём планирование отпуска. Нужно сравнить цены на билеты, проверить требования по визам, заложить бюджет на развлечения, составить маршрут. Всё это держать в голове и связывать воедино — работа именно этой области.

При СДВГ фронтополярная кора даёт сбои. Человеку становится трудно мыслить стратегически и долго удерживать мотивацию к достижению цели.

В эксперименте со светофором (помните игру на «зеленый-красный»?) у детей с СДВГ эта область активировалась сильнее обычного. Как будто координатор впадает в панику вместо того чтобы работать эффективно.

Масштабное исследование ENIGMA-ADHD изучило мозг тысяч детей по всему миру. Выяснилось, что у детей с СДВГ площадь фронтальных областей меньше, особенно в районе «главного координатора».

Но самое интересное — как развивается эта область. У обычных детей фронтополярная кора созревает постепенно. У детей с СДВГ процесс идет скачками: сначала быстрый рост, потом внезапная остановка, потом снова развитие.

Это объясняет, почему подросток с СДВГ может блестяще решить сложную задачу, а через час забыть выключить плиту. Его «координатор» то работает на полную мощность, то вдруг «засыпает».

Базальные ганглии

В 1980-х годах в американской авиации произошел сдвиг, который поначалу остался незамеченным для широкой публики. Авиакомпании начали массово внедрять первые по-настоящему продвинутые системы автоматического управления. Пилоты, привыкшие часами держать штурвал и вручную корректировать курс по приборам, внезапно обнаружили, что их работа превратилась в наблюдение за экранами. Инженеры Boeing и McDonnell Douglas были уверены: устранив человека из цепочки постоянного микроконтроля, они сделают полеты абсолютно безопасными. Ведь человек устает, отвлекается и совершает ошибки.

Но произошло нечто странное. Когда автоматика по какой-то причине отключалась — из-за замерзшего датчика или кратковременного сбоя в программе — пилоты, имевшие за плечами тысячи часов налета, порой впадали в ступор. Они не успевали среагировать на внезапно изменившуюся реальность. Национальное бюро по безопасности на транспорте (NTSB) в своих отчетах того периода начало фиксировать новый тип инцидентов. Пилоты не забыли, как летать, в теории они знали всё. Они просто потеряли то, что авиаторы называют «чувством самолета». Из их повседневной практики исчезло нечто фундаментальное, что позволяло реагировать на опасность быстрее, чем мозг успевал осознать саму угрозу.

Ранее считалось, что эти базальные ганглии отвечают исключительно за базовую моторику. Однако исследования конца XX века, включая работы Института мозга Массачусетского технологического института (MIT), заставили ученых пересмотреть эту точку зрения. Оказалось, что базальные ганглии функционируют как команда высококлассных монтажеров в киноиндустрии. Они безжалостно вырезают лишние кадры, склеивают удачные дубли и превращают хаотичный набор сцен в плавное, динамичное повествование.

Когда вы только учитесь водить автомобиль, играть на пианино или даже концентрироваться на сложном тексте, ваша кора работает на пределе возможностей. Вы обдумываете каждое микродвижение, и этот процесс поглощает колоссальное количество энергии. Но как только действие повторяется десятки раз, базальные ганглии забирают эту задачу себе. Они автоматизируют навык, упаковывают его в жесткую, эффективную программу и убирают из нее всё лишнее. Они ускоряют наши привычки до такой степени, что сознанию больше не нужно в них участвовать.

Но здесь есть одна деталь, которую мы часто упускаем. Базальные ганглии нрегулируют наше внимание и мышление. Они фильтруют поток информации, поступающий из внешнего мира, решая, какие мысли достойны вашего осознания, а какие являются шумом, который нужно заглушить.

Если мы присмотримся к феномену выгорания или к тому, почему современному человеку так трудно удерживать фокус, мы увидим прямую аналогию с пилотами восьмидесятых годов. Создавая вокруг себя среду, которая требует постоянного, непрерывного сознательного выбора — когда каждое уведомление в телефоне заставляет нас заново решать, обращать на него внимание или нет, — мы отстраняем базальные ганглии от их привычной работы. Мы заставляем кору головного мозга выполнять функции автоматики вручную.

Проблема улучшения ситуации при СДВГ лежит в контексте и среде, которые мы для себя сконструировали. Когда среда перегружена хаотичными стимулами, «команда монтажеров» внутри нашего мозга просто не успевает обрабатывать материал. Она не может создать стабильный алгоритм. И тогда наше внимание становится дерганым, движения теряют точность, а мышление — глубину. Мы пытаемся управлять сложнейшим лайнером своей жизни в полностью ручном режиме, удивляясь, почему это требует так много сил и так часто приводит к сбоям.

Расположены базальные ганглии в самом центре головного мозга — под корой и вокруг таламуса, что позволяет им эффективно связываться со многими другими отделами мозга. У людей с СДВГ многочисленные исследования обнаруживают уменьшение одного из главных элементов базальных ганглиев — хвостатого тела. Это одна из причин, почему людям с СДВГ бывает сложно автоматизировать действия, которые у других происходят «на автопилоте», и почему им требуется больше усилий для поддержания внимания.

Базальные ганглии — это команда опытных монтажёров, которые вырезают всё лишнее из «фильма» наших действий, делая его лаконичным и красивым. Когда эта команда работает не в полную силу, монтаж получается не таким чётким, и в «фильме» могут появляться лишние кадры или, наоборот, важные моменты могут выпадать.

Связь базальных ганглиев с СДВГ подтверждается целым рядом научных исследований.

В своей работе 2014 года Герри Лейсман и Орит Браун-Бенджамин изучили связь СДВГ и базальных ганглиев, которые играют ключевую роль сразу в нескольких важных процессах — они управляют нашими движениями, влияют на мышление и помогают нам учиться на основе вознаграждений.

Ещё раньше, в 2009 году, Цю обнаружил интересный факт: у мальчиков с СДВГ объём базальных ганглиев меньше, чем у их сверстников без этого расстройства. Это одно из первых исследований, которое показало анатомические различия в этой части мозга у людей с СДВГ.

Позднее, в 2015 году, исследователь Маус выдвинул предположение о том, что многие симптомы СДВГ — такие как проблемы с вниманием, импульсивность и гиперактивность — частично связаны именно с особенностями строения и объёма базальных ганглиев.

А большой обзор исследований, проведённый Пацлт и Пршибиловой в 2016 году, подтвердил эти данные и добавил новую деталь: у детей с СДВГ не только уменьшен объём базальных ганглиев, но и наблюдается обратная асимметрия этих структур. Это значит, что соотношение размеров правой и левой части базальных ганглиев у них отличается от обычного.

У детей чаще находят меньшие объёмы хвостатого ядра, скорлупы и прилежащего ядра, у взрослых различия слабее

Все эти исследования складываются в единую картину: особенности строения и работы базальных ганглиев, а также их связи с префронтальной корой и таламусом по-видимому, играют значимую роль в возникновении СДВГ.

Резюме главы

1. Различия по коре и подкорке при СДВГ небольшие, но воспроизводимые; у детей заметнее, чем у взрослых.

2. Проблемы в теменной коре приводят к импульсивности, поскольку мозг не успевает создать целостную картину ситуации и реагирует на отдельные стимулы.

3. Височная кора у людей с СДВГ хуже обрабатывает звуки и работает нестабильно, как радиостанция с помехами, что затрудняет понимание речи с первого раза.

4. Затылочная кора передает зрительную информацию в лобные отделы по-особенному, из-за чего людям с СДВГ труднее долго фокусировать взгляд на одном объекте или одной задаче.

5. Префронтальная кора работает как главный дирижер мозга, но при СДВГ связи между ее отделами нарушены, что мешает контролю поведения и эмоций.

6. Дорсолатеральная префронтальная кора, отвечающая за рабочую память и планирование, работает вполсилы при решении задач на остановку и контроль.

7. Плохая связь между орбитофронтальной корой и другими областями объясняет импульсивность — мозг не успевает «посоветоваться» с внутренним советником перед действием.

8. Передняя поясная кора плохо замечает ошибки при СДВГ, работая как сонный охранник, который пропускает нарушения.

9. Медиальная префронтальная кора продолжает «болтать» даже во время концентрации на задачах, создавая внутренний шум, который мешает сосредоточиться.

10. Базальные ганглии у людей с СДВГ имеют меньший объем и работают как команда монтажеров не на полной мощности, затрудняя автоматизацию привычных действий.

11. Ключевой момент — несогласованность нескольких систем, а не поломка одного конкретного участка.

Глава 7. Лимбическая система

В 1970 году американский психолог Уолтер Мишел начал в Стэнфордском университете эксперимент, который вошел в историю науки как «зефирный тест». Четырехлетним детям предлагали выбор: съесть одно лакомство прямо сейчас или подождать пятнадцать минут и получить два. Десятилетиями результаты этого исследования трактовались как манифест силы воли. Считалось, что способность противостоять искушению — это личная добродетель, внутренний стержень, который предопределяет жизненный успех, высокий балл на экзаменах и даже уровень дохода в зрелом возрасте.

Но если мы присмотримся к этой благостной картине повнимательнее, мы обнаружим глубокое, системное заблуждение. Наша интуиция подсказывает нам, что самоконтроль — это вопрос морального выбора и дисциплины.

Что, если этот взгляд в корне неверен? Что, если проблема кроется в особенностях работы встроенной в наш мозг системы безопасности?

Когда речь заходит о синдроме дефицита внимания и гиперактивности, традиционная медицина долгое время фокусировалась исключительно на коре больших полушарий, отвечающей за планирование и логику. Однако в последние годы исследователи все чаще обращают взгляд на более глубокие, древние структуры — лимбическую систему. Ее можно сравнить с жестким и бдительным охранником на входе в закрытый клуб. Этот охранник реагирует мгновенно, решая, кто пройдет внутрь нашего сознания, а кто останется снаружи.

В этой системе есть три ключевых игрока, и у каждого своя строго определенная роль.

Первый — это миндалевидное тело, или амигдала. Это радар безопасности, настроенный на обнаружение угроз и сильных эмоций.

Второй игрок — гиппокамп. Это архивариус нашего мозга, отвечающий за контекст и память.

Третий элемент — гипоталамус, регулятор наших базовых потребностей, от сна до выброса гормонов стресса.

Миндалевидное тело (амигдала)

Существует интересная теория о том, что в древности человек с особо чуткой миндалиной был ценным членом группы. Представьте: пока все спокойно отдыхают, он первым замечает опасность — его мозг постоянно находится начеку.

Любопытно, что у людей с развитой эмпатией миндалевидное тело активнее откликается на выражения лиц окружающих. Это помогает им лучше понимать эмоции других.

Благодаря миндалевидному телу мы ярче запоминаем события, которые вызвали у нас сильные чувства. Хотя порой наш мозг умеет и прятать особенно болезненные воспоминания.

За что отвечает миндалевидное тело:

• Управляет нашими эмоциональными реакциями;

• Реагирует на возможные и реальные угрозы извне;

• Создает мостик между нашими эмоциями и памятью.

А вот как работает миндалевидное тело на простом примере. Например вы гуляете по парку. Вдруг перед вами возникает огромная грозная овчарка.

Как ваш мозг расшифровывает эту информацию? Есть два основных пути:

Первый путь — кортикальный (через кору мозга). Сначала свет попадает на сетчатку глаза. Затем сигналы по зрительному нерву через таламус путешествуют в затылочную кору. Там определяются базовые характеристики изображения — цвет, движение, форма. После этого информация поступает в височную кору, где превращается в понятный образ.

Весь этот процесс занимает примерно 160–200 миллисекунд. То есть от момента, когда вы увидели объект, до понимания, что это овчарка, проходит около трети секунды.

Второй путь — через таламус прямо в миндалину. Этот маршрут гораздо быстрее — всего 70–140 миллисекунд. Получается, эмоциональный центр (миндалина) получает сигнал примерно через одну пятую секунды. Заметьте — это в полтора раза быстрее первого пути!

Теперь поговорим об исследованиях, которые связывают СДВГ и миндалевидное тело. В 2020 году Дессел опубликовал интересную работу в журнале "The World Journal of Biological Psychiatry". С помощью функциональной МРТ он изучал миндалевидное тело у подростков с СДВГ.

Результаты показали: меньший размер миндалины у таких подростков сочетался с ее повышенной активностью. В недавнем исследовании Чена, вышедшем в журнале “Psychophysiology” в 2023 году, были проанализированы данные 16 разных работ с участием почти 3000 людей с СДВГ. Обнаружено, что у людей с этим расстройством площадь поверхности миндалевидного тела меньше, чем у других.

Тадзима-Позо в своей работе выдвинул интересную гипотезу: миндалевидное тело, отвечающее за обработку эмоций, у людей с СДВГ справляется с этой задачей хуже. Это, в свою очередь, может влиять на их импульсивность.

Необходимо знать, что при СДВГ миндалевидное тело участвует и в положительных эмоциях, связанных с получением награды. К этому интересному факту мы обязательно вернемся чуть позже.

Гиппокамп

Гиппокамп — это один из главных центров памяти и обучения в нашем мозге. Если говорить образно, гиппокамп похож на чудаковатого библиотекаря вашего мозга. Целыми днями он раскладывает воспоминания по полочкам, бормоча: «Так-так, куда же мы это положим?»

А когда вам нужно что-то вспомнить, он носится между стеллажами памяти: «Точно где-то здесь было!» Он как увлеченный коллекционер собирает все ваши новые знания в специальные альбомы, хотя порой так увлекается сортировкой, что забывает, куда положил самое важное. Интересно, что в гиппокампе почти каждый день появляются сотни новых нейронов.

Строение и размер гиппокампа могут меняться в зависимости от работы человека. Например, у таксистов, которые помнят сложные районы со множеством улочек. Это яркий пример нейропластичности — способности мозга меняться в ответ на получаемый опыт.

Гиппокамп умеет создавать детальные «когнитивные карты» пространства. В этом ему помогают особые «клетки места», которые запоминают расположение предметов. Еще один любопытный факт, открытый учеными недавно: в гиппокампе нашли специальные «клетки времени», которые кодируют последовательность воспоминаний. Благодаря им мы можем располагать события в правильном порядке на шкале времени.

В 2014 году нейробиолог Джонатан Поснер с коллегами из Колумбийского университета опубликовал небольшое, но показательное исследование. Они сравнили МРТ-снимки мозга 32 детей с СДВГ и 33 здоровых ровесников — все без медикаментозного лечения, в возрасте от 6 до 13 лет. Результат оказался любопытным: у детей с СДВГ левый гиппокамп был заметно меньше, чем у контрольной группы. Причём этот эффект не зависел от выраженности невнимательности или гиперактивности — он был связан именно с депрессивными симптомами.

Авторы предложили осторожную интерпретацию: изменения в гиппокампе могут объяснять, почему у детей с СДВГ повышен риск развития депрессии.

Выборка у Поснера была маленькой — 32 ребёнка. Но в 2017 году вышла работа другого масштаба. Международная группа ENIGMA собрала данные 23 центров: 1713 человек с СДВГ и 1529 без него. Мега-анализ подтвердил: гиппокамп у людей с СДВГ действительно меньше — с обеих сторон. Правда, эффект оказался скромным (d = –0.11) и наиболее выраженным в детском возрасте, у взрослых различие почти исчезало. Давайте не будем говорить «повреждение» — скорее, задержка созревания. Мозг догоняет, просто позже.

Отдельная линия исследований касается молекулярных механизмов. Педиатр Тянь Тянь из Нанкинского медицинского университета изучал, какие молекулы в гиппокампе могут отвечать за нарушения обучения и памяти при СДВГ. Под прицелом оказались микроРНК — небольшие молекулы, которые регулируют, «включаются» ли гены или нет. В гиппокампе крыс с СДВГ-подобным поведением их профиль оказался изменён по сравнению с контрольной группой. Это исследование на животных, перенести его выводы напрямую на людей нельзя, но оно открывает направление: нарушения памяти при СДВГ могут иметь молекулярный след.

Существует также мнение, что проблемы с гиппокампом у людей с СДВГ часто приводят к трудностям с извлечением информации из долговременной памяти. Это также мешает координации рабочей памяти. В результате человеку сложно использовать свой прошлый опыт в текущих ситуациях.

Гипоталамус

Гипоталамус — это как диспетчер на вокзале, который одновременно управляет отправлением всех поездов: следит, чтобы пассажиры (гормоны) попадали на правильные маршруты (в тело), объявляет расписание (регулирует биологические ритмы), раздает перекусы (контролирует чувство голода и жажды) и следит за температурой в зале ожидания (поддерживает терморегуляцию). Это настоящий мастер многозадачности!

Гипоталамус играет большую роль в целом ряде процессов, которые могут быть дисрегулированы при СДВГ.

Сон и стабильность суточных ритмов

Главный центр сна и суточных ритмов — супрахиазматическое ядро — находится в передней части гипоталамуса. Эта крошечная структура, размером примерно с маленькое зернышко, управляет суточными циклами всего организма. Любопытно, что она продолжает работать по своему внутреннему расписанию, даже если человек находится в полной темноте.

У людей с СДВГ часто возникают проблемы с режимом сна и бодрствования: трудно заснуть вечером, случаются ночные пробуждения, а утром очень сложно встать с постели.

Регулирование уровня кортизола

Гипоталамус — одна из ключевых структур в оси реакции на стресс (гипоталамус-гипофиз-надпочечники, или ось ГГН). Он регулирует уровень главного гормона этой системы — кортизола.

Гипоталамус — одна из ключевых структур в оси реакции на стресс (гипоталамус-гипофиз-надпочечники, или ось ГГН). Он регулирует уровень главного гормона этой системы — кортизола.

По данным работ Цигоса, уровень кортизола высокий утром, в момент пробуждения, и постепенно снижается к ночи. Это не просто биологическая деталь — утренний пик кортизола буквально запускает организм: повышает давление, мобилизует энергию, готовит к дню.

В исследовании Исаксона для журнала Journal of Psychiatric Research изучали более 200 детей с СДВГ в возрасте от 6 до 17 лет — в сравнении с 221 здоровым сверстником. Обнаружили, что у детей с СДВГ уровень кортизола был ниже, чем у контрольной группы: при пробуждении, через 30 минут после него и перед сном. Дневные показатели при этом не отличались. Любопытная деталь: эффект подтвердился только у детей старше десяти лет — у младших различий не нашли.

Кортизол — это гормон, который помогает нам просыпаться утром и справляться со стрессом в течение дня. Представьте его как внутренний будильник и систему защиты от стресса в одном. У большинства людей он вырабатывается по определённому графику: много утром и мало вечером. У детей с СДВГ в этом исследовании такой «утренний запуск» оказался приглушён. Из-за этого им может быть труднее просыпаться, а реакции на стрессовые ситуации — другими. То, что для одного человека — небольшой стресс, для другого может восприниматься либо слишком остро, либо почти незаметно.

Нужно оговориться: это одна из линий исследований. Другие работы фиксируют у детей с СДВГ, наоборот, повышенный уровень кортизола — как правило, когда у ребёнка есть сопутствующее тревожное расстройство или он принимает медикаменты. Картина зависит от возраста и методологии конкретного исследования. Предстоит ещё много работы, чтобы появилась полная ясность.

Связь с системой вознаграждения

Гипоталамус участвует в работе системы вознаграждения — через связи с более глубокими структурами мозга, которые производят дофамин. Именно с этим веществом связаны многие трудности при СДВГ: проблемы с мотивацией, вниманием, контролем импульсов.

Сам дофамин при этом вырабатывается не в гипоталамусе, а в среднем мозге — главным образом в вентральной покрышечной области. Гипоталамус скорее участвует в управлении этой системой, чем в производстве самого вещества.

То же самое справедливо для норадреналина: его основной источник в мозге — голубое пятно, небольшое ядро в стволе мозга. Норадреналин влияет на способность концентрироваться и удерживать внимание; дисфункция этой системы — один из механизмов, объясняющих симптомы СДВГ.

Иными словами, гипоталамус — не столько «фабрика» нейромедиаторов, сколько узел управления: он регулирует и координирует системы, которые производят и распределяют эти вещества по всему мозгу.

Связь с нашими социальными контактами

Гипоталамус отвечает за выработку окситоцина — вещества, которое делает общение с другими людьми приятным. Этот гормон выделяется, когда мы обнимаемся или просто прикасаемся к близким людям.

В исследовании Бойля и коллег, опубликованном в 2021 году в журнале Psychoneuroendocrinology, учёные наблюдали за 50 детьми с СДВГ. После позитивного взаимодействия с родителем у этих детей уровень окситоцина не повышался, а снижался — тогда как у здоровых детей картина обратная. Примечательно, что этот эффект не зависел от выраженности симптомов: реакция окситоцина нарушена примерно одинаково вне зависимости от того, насколько сильно выражены невнимательность или гиперактивность.

Из-за этого детям с СДВГ может быть сложнее получать удовольствие от общения, и они могут быстрее уставать от социальных контактов. Это может объяснять, почему некоторые из них предпочитают побыть одни или быстро устают на шумных праздниках и в больших компаниях

Резюме главы

1. Уменьшенный объем и гиперактивность миндалевидного тела влияют на обработку эмоций.

2. Сниженный объем гиппокампа влияет на память и обучение.

3. Дисрегуляция гипоталамуса (и связанных с ним гипофиза и надпочечников) влияет на сон, уровень кортизола и систему вознаграждения.

Глава 8. Мозжечок, система равновесия и СДВГ

В феврале 1665 года нидерландский учёный Христиан Гюйгенс лежал в постели с температурой. От нечего делать он смотрел на два маятниковых часов, висевших на противоположных стенах комнаты. Часы были запущены в разное время и поначалу тикали вразнобой. Но через несколько часов Гюйгенс заметил нечто необъяснимое: маятники синхронизировались. Они качались в идеальном унисон — одновременно влево, одновременно вправо. Он раскачивал один из маятников, нарушая синхронизацию. Через полчаса часы снова тикали вместе.

Гюйгенс назвал это явление «симпатией часов». Сегодня физики называют его «связанными осцилляторами» — когда два ритмических объекта, находящихся рядом, через общую среду начинают синхронизировать свои колебания. Этот принцип обнаружился повсюду — в сердечных клетках, в нейронных сетях, в поведении толпы.

И именно этот принцип лежит в основе того, как мозжечок управляет вниманием. Он синхронизирует ритмы разных отделов мозга, приводя их к единому такту. При СДВГ этот механизм работает по другому: связи мозжечка с лобной корой слабее — и «симпатия» между нейронными осцилляторами нарушена.

Итак, вы на работе и должны закончить проект всего за два часа. Но вместо того чтобы сосредоточиться, ваш мозг постоянно возвращается к вчерашнему напряжённому разговору. Каждая деталь этой беседы врывается в сознание, перебивая рабочие мысли. Вы пытаетесь отмахнуться от этих воспоминаний, но они настойчиво лезут обратно, словно назойливые мухи в летний день.

Оказывается, мозжечок играет здесь серьёзную роль — он помогает успокаивать эмоциональный и когнитивный шум в голове. Когда его функции ослаблены, как это бывает при СДВГ, нам гораздо труднее управлять сильными эмоциями или удерживать внимание на задаче.

Из-за этого сильные эмоции могут буквально захватить весь «экран» нашего внимания, как огромная всплывающая реклама в интернете. Когда такое происходит, выполнение задачи замедляется или вовсе останавливается — словно компьютер, который завис из-за слишком тяжёлой программы. В такие моменты человеку с СДВГ очень трудно вернуться к начатому делу, потому что эмоциональный шторм поглощает все ресурсы мозга.

Шестое чувство — это вовсе не интуиция или сверхъестественная способность. Это наше чувство равновесия. И центральную роль в нём играет мозжечок. Каждый день, каждую минуту мы используем это удивительное чувство, даже не замечая его.

Вспомните: вы встаёте утром с кровати, идёте в ванную, наклоняетесь, чтобы умыться, потом спускаетесь по лестнице… Все эти действия были бы невозможны без вашей личной системы равновесия. Она постоянно работает, помогая нам ориентироваться в пространстве и понимать, где верх, а где низ.

За эту невидимую, но жизненно важную работу отвечает целый комплекс структур в мозгу — вестибулярно-мозжечковая система. Это как бы внутренний гироскоп, который непрерывно сообщает остальным частям мозга о положении нашего тела.

Без него мы бы просто не смогли нормально двигаться в окружающем мире.

Мозжечок расположен в задней части мозга, за стволом.

Мозжечок можно сравнить с быстрым помощником, который управляет всеми вашими движениями. Он умеет их предугадывать. Когда вы ловите мяч, мозжечок мгновенно просчитывает его траекторию и готовит ваши руки к встрече. У музыкантов, танцоров и спортсменов мозжечок работает на полную мощность.

Именно он помогает им выполнять точные и плавные движения с удивительной скоростью.

Этот умный отдел мозга обучается сам. Благодаря своей гибкости он позволяет нам осваивать новые навыки: от езды на велосипеде до игры на пианино. И делает так, что со временем мы выполняем эти действия почти не задумываясь. Мозжечок работает как диспетчер: собирает информацию от глаз, ушей, мышц и кожи, а потом отправляет обратно команды для корректировки движений прямо на ходу.

С точки зрения эволюции мозжечок древняя система. В развитии человеческого эмбриона он формируется одним из первых. Это говорит о том, насколько он важен для нашего выживания. В мозжечке есть особые нейроны — клетки Пуркинье. Их структура одна из самых сложных в нервной системе.

Представьте: одна такая клетка может соединяться более чем со 100 000 других нейронов.

Кстати, ваш мозжечок не отдыхает, даже когда вы спите. Ночью он обрабатывает двигательный опыт, полученный за день, и улучшает ваши моторные навыки.

Когнитивные функции мозжечка

• Внимание;

• Скорость обработки информации;

• Визуально-пространственные функции;

• Вербальные функции;

• Поддержка рабочей памяти;

• Торможение эмоционального и когнитивного «шума».

Мозжечок и СДВГ

Систематические обзоры, анализировавшие данные нейровизуализации, выявили важную роль мозжечка не только в координации движений, но и в обучении и работе памяти. Оказывается, этот отдел мозга помогает нам сохранять информацию и использовать её для решения задач. При этом, чем сложнее задача, тем больше нагрузка на рабочую память. Интересное открытие сделала команда Шоу, обнаружив, что у детей с СДВГ белое вещество мозжечка растёт медленнее в ранние годы жизни.

Это может объяснять многие симптомы расстройства, появляющиеся в детстве.

Мета-анализы показывают, что справедлива будет следующая идея о специализации мозжечка: левое полушарие этого органа отвечает за решение пространственно-визуальных задач, а правое — за вербальные функции. Эта асимметрия может быть ключом к пониманию некоторых аспектов СДВГ. В дальнейшем учёные проводили эксперименты с заданиями разной сложности. Они выяснили, что при росте нагрузки нейронные сети, связанные с мозжечком, у людей с СДВГ работают менее активно по сравнению с контрольной группой.

Проще говоря, когда задачи становятся сложнее, мозжечок при СДВГ не справляется с возросшей нагрузкой.

Есть данные, что у людей с СДВГ особенно страдает процесс извлечения информации из долговременной памяти — и это тоже связано с работой мозжечка. Некоторые исследователи даже выдвигают смелую гипотезу: возможно, гиперактивность при СДВГ — это своеобразная компенсация дефицита двигательной координации, вызванного нарушениями в работе мозжечка.

Резюме главы

1. Мозжечок является не только координатором движений, но и координатором когнитивных процессов, включая внимание, рабочую память и эмоциональный контроль, что особенно заметно при СДВГ.

2. Нарушения в работе мозжечка могут серьёзно затруднять выполнение сложных задач, поскольку при повышении когнитивной нагрузки его нейронные сети у людей с СДВГ функционируют менее эффективно по сравнению с нормой.

3. Мозжечок работает как интегрирующий центр, собирая информацию от разных органов чувств и отправляя управляющие сигналы, причём эта активность продолжается даже во время сна, способствуя закреплению двигательных навыков и улучшению моторного обучения.

Глава 9. Норадреналин

Помните сцену из фильма «Волк», где герой Джека Николсона вдруг замечает, как меняется его восприятие мира? Его зрение становится невероятно острым, слух улавливает даже самые тихие звуки, а реакция ускоряется до нечеловеческой быстроты. Это похоже на действие норадреналина.

В 1993 году управление гражданской авиации одной из стран столкнулось с аномалией, которая нарушала все правила авиационной безопасности. Они готовились к запуску ультрасовременной автоматизированной системы транспортировки багажа. Это был шедевр инженерной мысли конца двадцатого века: 26 миль подземных путей, управляемых гигантской сетью компьютеров, лазерные сканеры штрихкодов и тысячи автономных тележек, которые должны были доставлять чемоданы из любого терминала к нужному самолету за считанные минуты. Архитекторы обещали, что система сократит время ожидания практически до нуля.

Но когда систему запустили в тестовом режиме, начался хаос. Тележки двигались невпопад. Они врезались в стены, сбрасывали чемоданы на рельсы, застревали на поворотах и буквально разрывали сумки пассажиров в клочья. Открытие огромного аэропорта пришлось отложить на шестнадцать месяцев. Каждый день простоя стоил городу более миллиона долларов.

Самое парадоксальное заключалось в том, что все элементы системы были исправны. Лазеры сканировали идеально, колеса тележек вращались, а программный код не содержал критических ошибок. Проблема лежала в иной плоскости. Компьютерная сеть пыталась обрабатывать данные обо всех тележках одновременно в режиме реального времени. Как только одна тележка слегка задерживалась на повороте, центральный процессор мгновенно пересчитывал маршруты тысяч других машин, отправляя лавину корректирующих команд. Система захлебнулась в собственной обратной связи. Она обладала слишком большим объемом информации о самой себе, но у нее не было механизма, который позволял бы игнорировать незначительные колебания.

Когда уровень норадреналина из-за хронического стресса переходит критическую отметку, кривая нашей эффективности, согласно классическому закону Йеркса-Додсона, резко падает вниз. Мозг переходит в состояние гиперстресса. Как и компьютеры аэропорта, мы начинаем судорожно пересчитывать тысячи микрозадач одновременно. Мы пишем хаотичные ответы в чатах, хватаемся за пять дел сразу и в итоге не доводим до конца ни одного. Мы ломаемся от того, что наша внутренняя система распределения ресурсов не справляется с объемом корректирующих команд.

Норадреналин (или норэпинефрин) — это нейромедиатор и гормон, играющий ключевую роль в работе нашего мозга и тела.

На протяжении миллионов лет эволюции этот нейромедиатор помогал нашим предкам выживать, сужая фокус внимания до одной точки: бегущий хищник или летящее копье. Норадреналин временно отключает те зоны мозга, которые отвечают за долгосрочное планирование и абстрактные размышления, перенаправляя ресурсы в центры быстрого реагирования.

Как и адреналин, норадреналин синтезируется из аминокислоты тирозин. Однако между ними есть существенная разница: адреналин работает преимущественно как гормон, а норадреналин выполняет двойную функцию — действует и как гормон, и как нейротрансмиттер.

Норадреналин служит главным управляющим элементом симпатической нервной системы — той части нервной системы, которая отвечает за активацию организма. Проще всего представить норадреналин как природный энергетический напиток. Если бы он умел говорить, мы бы услышали от него только одно слово: «Проснись!»

Норандреналин входит в команду катехоламины (туда же входят дофамин и андреналин) — это «семейство химических вестников», с помощью которых клетки обмениваются быстрыми сигналами. Этот язык сигналов очень древний: его следы находят даже у простых беспозвоночных. Только представьте — эти молекулы работали еще до появления динозавров.

В семейном древе гормонов норадреналин — старший брат адреналина. Он появился первым и прижился даже у самых простых организмов. Это говорит о том, насколько важна его роль для выживания на планете Земля.

Хотите почувствовать себя как в фильме «Матрица»? Норадреналин может это устроить! В опасных ситуациях он заставляет наш мозг обрабатывать информацию с невероятной скоростью. Из-за этого кажется, что время замедляется — вы видите все детали движений, словно в замедленной съёмке. Именно поэтому люди часто рассказывают, что авария или падение казались им очень долгими.

Кстати, норадреналин — отличный помощник для иммунитета. В моменты стресса он может быстро подготовить ваши защитные силы к возможным проблемам.

Исследователи обнаружили ещё одну интересную особенность норадреналина — он делает наше мышление более гибким. Когда этого вещества становится больше, мы лучше адаптируемся к неожиданностям и быстрее находим творческие решения проблем. При СДВГ мы знаем это часто: лучшие идеи приходят к нам именно в моменты лёгкого стресса.

Давайте посмотрим на его основные функции в организме:

• Повышает бдительность;

• Влияет на концентрацию и внимание;

• Играет ключевую роль в стрессовых ситуациях, мобилизуя ресурсы, повышая частоту сердечных сокращений, артериальное давление и уровень глюкозы;

• Принимает участие в эмоциях (в частности, его дефицит может влиять на настроение);

• Помогает запоминать значимые события (через включение гиппокампа и миндалевидного тела);

• Помогает поддерживать циркадные ритмы.

Норадреналиновый путь в мозге

Утром уровень норадреналина в организме начинает постепенно повышаться. Это помогает активировать симпатическую нервную систему и подготовить нас к дневной активности. К вечеру происходит обратный процесс — уровень норадреналина постепенно снижается, что позволяет организму расслабиться и подготовиться ко сну.

Среди всех нейромедиаторов, которые упоминают в связи с СДВГ, норадреналин стоит немного особняком. О дофамине говорят чаще, он более «медийный». Но именно норадреналин оказался в центре одной из самых практически полезных линий исследований последних десятилетий.

Норадреналин вырабатывается в голубом пятне — небольшом ядре в стволе мозга, от которого расходятся проекции практически во все отделы мозга. Применительно к СДВГ особенно важен один маршрут: из голубого пятна в префронтальную кору. Именно там — планирование, удержание внимания, контроль импульсов, переключение между задачами.

Эми Арнстен из Йельского университета несколько десятилетий изучала, что именно происходит в префронтальной коре на молекулярном уровне. Её группа установила: норадреналин действует здесь через постсинаптические рецепторы, которые называются альфа-2А. При умеренном уровне норадреналина эти рецепторы укрепляют связи между нейронными сетями и поддерживают устойчивую активность клеток во время задач на рабочую память. Префронтальная кора работает чётче. При слишком низком уровне норадреналина — или, что не менее важно, при слишком высоком, как во время стресса, — этот эффект исчезает. Здесь нет линейной зависимости: и дефицит, и избыток дают похожий результат.

Примерно о том же говорит более широкая картина, которую нарисовали Чемберлен и Роббинс в своём большом обзоре 2013 года. Они проанализировали данные исследований на животных и здоровых людях и обнаружили, что изменения в норадреналиновой системе последовательно отражаются на нескольких когнитивных функциях: устойчивом внимании, рабочей памяти, когнитивной гибкости — способности переключаться между задачами — и контроле импульсивных реакций.

Вопрос о том, что именно нарушено в норадреналиновой системе при СДВГ — рассмотрели в обзоре 2023 года Гальгани с коллегами из Пизанского университета. Авторы сосредоточились на голубом пятне как точке отсчёта: оно созревает раньше других структур мозга и особенно уязвимо к перинатальным повреждениям. Исследователи высказывают гипотезу, что нарушения в системе голубое пятно — норадреналин при СДВГ могут быть частью его нейробиологической основы, заложенной в период раннего развития. В пользу этого говорят, в частности, пупиллометрические данные: у детей с СДВГ обнаруживается увеличенный диаметр зрачка в покое и нетипичная реакция зрачка на когнитивные задачи — а зрачок считается одним из косвенных маркеров активности голубого пятна.

Здесь стоит сделать оговорку, которая в этой теме важна. Разные исследования фиксируют разные паттерны: у одних людей с СДВГ норадреналин снижен, у других — его реакция на стресс избыточна. Это указание на неоднородность самого расстройства: коморбидные тревожные расстройства и расстройства поведения, разный возраст, разные генетические варианты — всё это смещает картину. Норадреналин при СДВГ не имеет одного универсального «знака отклонения». Он разрегулирован — но по-разному у разных людей.

Любопытно, что наш мозг может стать настоящим «охотником за острыми ощущениями». При высоком уровне норадреналина мы испытываем особый коктейль эмоций — смесь волнения, бодрости и необычной ясности ума. Возьмём, к примеру, любителей экстремального спорта. Прыгнул с парашютом один раз — и тебя тянет сделать это снова. Скатился с крутого склона на сноуборде — и уже планируешь следующий спуск.

Такие люди могут буквально «подсесть» на чувства, которые дарит им выброс норадреналина. Это похоже на природный энергетик, который наш организм производит сам. После мощного всплеска норадреналина мозг хочет повторения — он запоминает, что было «круто», и подталкивает нас к поиску похожих ситуаций.

Дайверы погружаются всё глубже, альпинисты выбирают всё более сложные маршруты, а гонщики увеличивают скорость. И дело не только в адреналине, как многие думают. Именно норадреналин создаёт то особое состояние сверхвнимательности и обострённого восприятия, когда кажется, что ты по-настоящему живёшь. Некоторые даже говорят, что обычная жизнь кажется им «серой» по сравнению с такими моментами.

Норадреналин и СДВГ

При СДВГ мозг работает немного иначе, и норадренергическая система играет здесь ключевую роль. Давайте разберёмся, что именно происходит:

1. Исполнительные функции буксуют. Префронтальная кора (это такой «директор» нашего мозга) часто испытывает сложности с норадреналином. Из-за этого становится сложнее планировать, организовывать свои действия и удерживать внимание. Представьте офис, где постоянно отключается свет — работать можно, но очень неудобно.

2. Тормоза отказывают. Норадреналин помогает контролировать импульсы — те самые «стоп-сигналы», которые говорят: «Подумай, а потом делай». При СДВГ эта система работает со сбоями. Поэтому человек может выпалить мысль раньше, чем успеет её обдумать, или начать действовать, не взвесив последствия.

3. Мотивационный бак часто пустеет. Система вознаграждения в мозге тесно связана с норадреналином. Когда его не хватает, обычные дела не вызывают достаточного интереса. Человеку с СДВГ трудно «раскачаться» и приступить к заданию, если оно не вызывает немедленного интереса или не создаёт ощущения срочности.

4. Фильтр внимания работает по-другому. Норадреналин помогает отсеивать неважные стимулы. При его дефиците мозг с трудом определяет, на чём сосредоточиться. Это как радио, которое одновременно ловит несколько станций — информационный шум мешает сконцентрироваться на чём-то одном.

5. Внутренние часы спешат или отстают. Норадренергическая система влияет на восприятие времени. При СДВГ человеку бывает сложно оценить, сколько времени потребуется на задачу или как долго он уже занимается чем-то одним.

Именно поэтому многие лекарства для лечения СДВГ работают с норадренергической системой — они помогают «подкрутить» эти механизмы, чтобы мозг мог работать более эффективно.

Занимательный факт: похоже, что определённый уровень норадреналина делает нас более креативными. Вот почему небольшой стресс иногда помогает нам найти неожиданное решение проблемы. Вспомните историю о Ньютоне и яблоке. Когда рядом с ним внезапно упал плод, это создало момент лёгкого удивления — маленький выброс норадреналина, который, возможно, помог его мозгу сделать гениальное открытие. Такой же принцип работает при мозговом штурме — это контролируемый стресс, который заставляет мозг искать новые пути.

А вы замечали, как люди с СДВГ часто предпочитают работать в последний момент? Они словно специально ждут приближения дедлайна. Когда времени остаётся мало, их мозг получает нужную дозу норадреналина и вдруг включается на полную мощность. То, что было сложно начать в спокойном состоянии, внезапно становится выполнимым под давлением времени.

Резюме главы

1. Норадреналин — эволюционный долгожитель, который не только управляет нашей реакцией «бей или беги», но и влияет на восприятие времени, иммунитет и креативное мышление.

2. При СДВГ наблюдается дисфункция норадренергической системы, что объясняет проблемы с вниманием, импульсивностью и трудности с мотивацией без ощущения срочности задачи.

3. Умеренный стресс и связанный с ним выброс норадреналина может значительно повышать когнитивные способности и креативность, что объясняет «зависимость» от экстремальных ощущений и работу под давлением дедлайнов при СДВГ.

Глава 10. Серотонин

В 1974 году на отдаленном острове Сент-Китс в Карибском море группа исследователей из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе под руководством Майкла Макгвайра начала изучать колонию верветок, или зеленых мартышек. Ученых интересовала иерархия. В любой группе этих приматов всегда есть доминантный самец. Он получает лучшую еду, все самки принадлежат ему, а остальные самцы демонстрируют ему знаки покорности. Биологи традиционно считали, что альфа-самцами становятся благодаря физической силе, агрессии или генетическому везению. Макгвайр решил проверить химию их крови.

Когда исследователи замерили уровень серотонина у самцов, они обнаружили странную закономерность. У вожаков уровень этого нейромедиатора был примерно в два раза выше, чем у подчиненных особей. Казалось бы, вывод очевиден: высокий уровень серотонина делает обезьяну лидером. Но Макгвайр пошел дальше. Он провел эксперимент, который перевернул представление о биологических причинах успеха.

Ученые изолировали альфа-самца от группы за зеркальным стеклом. Он видел своих подчиненных, но они его не видели и перестали обращать на него внимание. Без привычных знаков уважения бывший лидер впал в депрессию, стал вялым, а уровень серотонина в его крови стремительно упал. Тем временем в основной группе один из оставшихся самцов начал занимать освободившееся место вожака. Как только другие обезьяны стали подчиняться ему, уровень серотонина в его организме взлетел.

Но здесь есть одна деталь, на которую я хочу обратить ваше внимание. Не серотонин сделал эту обезьяну лидером. Изменение социального статуса и признание сородичей заставили ее мозг вырабатывать серотонин.

Когда мы сегодня говорим о депрессии, выгорании или плохом настроении, мы представляем серотонин как некоего внутреннего диджея, который по какому-то случайному капризу решает сменить пластинку и поставить в нашей голове грустную, апатичную мелодию вместо бодрого трека. Мы привыкли думать, что это сугубо внутренняя, изолированная проблема химии нашего мозга. Если музыка испортилась, значит, диджей профнепригоден, и его нужно лечить.

Однако эксперимент Макгвайра показывает, что наш внутренний диджей не работает в вакууме. Он невероятно чутко прислушивается к тому, что происходит снаружи. Он крутит ручки громкости в зависимости от того, как реагирует на нас танцпол.

У серотонина две производственные площадки. Главная — в кишечнике. Там специальные клетки штампуют серотонин в промышленных масштабах (почти 90 % от всего серотонина). Вторая — крошечная мастерская в стволе мозга.

Но между ними стоит непроходимый блокпост — гематоэнцефалический барьер. Он работает как таможня на границе: серотонин из кишечника в мозг не пропускает. Ни грамма.

Именно мозговой серотонин управляет настроением. А кишечник помогает издалека. Он поставляет в организм триптофан — сырьё для производства серотонина. Этот триптофан попадает в кровь, проскальзывает через барьер и уже в мозге превращается в серотонин.

Плюс кишечник постоянно обменивается сигналами с мозгом по нервным путям. Учёные называют это осью «кишечник — мозг». Так что живот и голова работают в связке.

Для создания серотонина организму нужен триптофан — такая особая аминокислота. Когда серотонина мало, мы часто тянемся к булочкам, конфетам и другим углеводам. Это не просто слабость характера, а умная стратегия тела: оно пытается получить больше триптофана для производства недостающего «гормона счастья».

Вы замечали, что в темноте лучше спится? Это потому, что серотонин может превращаться в мелатонин — гормон сна. Вот почему яркий свет от телефона или лампы вечером мешает засыпанию. Свет как бы говорит нашему мозгу: «Эй, ещё рано для сна, не превращай серотонин в мелатонин!»

У наших родственников — обезьян уровень серотонина связан с лидерством в группе. А у людей он влияет на желание общаться. Когда серотонина мало, мы можем становиться более замкнутыми и меньше тянуться к другим. Так что этот маленький химический диджей в нашем теле управляет не только настроением, но и аппетитом, сном и даже социальными связями.

Вот основные функции серотонина:

1. Регулирует настроение и эмоциональное равновесие. Когда его не хватает, мы можем чувствовать себя подавленными, тревожными или раздражительными.

2. Влияет на цикл сна. Серотонин является одним из предшественников мелатонина.

3. Участвует в управлении аппетитом. Он подсказывает нам, когда мы сыты, помогая избежать переедания.

4. В гиппокампе (части мозга, отвечающей за память) серотонин помогает нам запоминать новую информацию.

5. Принимает участие в контроле импульсов.

Серотониновый путь в мозге

Связь серотонина и СДВГ

Считается, что СДВГ может менять работу серотонина в передней части мозга — префронтальной коре. Когда серотониновая система работает не в полную силу, это может создавать проблемы и с доступностью дофамина.

Вот что интересно: недостаток серотонина и дофамина не просто существуют рядом друг с другом. Они могут усиливать проблемы друг друга, создавая своеобразный «порочный круг» в работе мозга. Представьте двух музыкантов, которые должны играть вместе. Когда один сбивается с ритма, второму тоже становится сложнее играть хорошо.

Так же и эти две системы в мозге — проблемы в одной отражаются на работе другой.

В 2016 году Бискап и Хелмбольд изучали, как серотонин влияет на работу сети DMN у детей и подростков. Они обнаружили любопытный эффект: влияние серотонина заметно усиливается, когда уровень триптофана падает. Это логично, ведь триптофан — важный строительный материал для создания серотонина.

Исследование Санчеса (2015) показало, что люди с нормальным уровнем серотонина обычно демонстрируют более гибкое поведение. А когда серотонина не хватает, реакции становятся более шаблонными и предсказуемыми. Нейрохимик Эмили Банерджи в своей работе доказала, что нехватка серотонина в местах соединения нервных клеток может усиливать симптомы СДВГ. Учёные сейчас активно ищут генетические связи между особенностями производства серотонина и СДВГ.

Когда серотонина мало, это может вызывать повышенную тревожность — частого спутника СДВГ, трудности с контролем импульсов и эмоций, «Когнитивный туман» или «brain fog» — состояние, когда человеку трудно сосредоточиться, мысли становятся медленными и разбросанными.

В 2025 году было опубликовано исследование, проливающее новый свет на роль серотонина. Международная команда исследователей проанализировала огромный массив научных данных — почти 50 000 статей — чтобы выяснить, как серотонин связан с СДВГ. Результаты оказались любопытными: из 182 заболеваний, которые часто сопутствуют СДВГ, в 135 случаях (74 %) была обнаружена связь с нарушениями серотониновой системы.

Среди этих состояний оказались 91 психическое расстройство и 44 соматических (телесных) заболевания. В список вошли депрессия, тревожные расстройства, биполярное расстройство, аутизм, зависимости, а также диабет, мигрень, астма, ожирение и проблемы с пищеварением.

Серотонин — действует как универсальный регулятор во всём организме: контролирует настроение, сон, память, аппетит, работу кишечника, иммунную систему и даже болевые ощущения. Серотониновые нейроны пронизывают практически все отделы мозга, включая префронтальную кору и подкорковые структуры, которые нарушены при СДВГ.

Когда серотониновая система даёт сбой, это может одновременно влиять на множество функций организма. Именно поэтому люди с СДВГ часто страдают не только от невнимательности и гиперактивности, но и от целого букета сопутствующих проблем.

Традиционно СДВГ связывали в основном с нарушениями дофамина (отвечает за мотивацию и контроль импульсов) и норэпинефрина (регулирует внимание и рабочую память). Новое исследование предлагает более полную картину: все три нейромедиатора — дофамин, норэпинефрин и серотонин — работают как единая система.

Эта «интегративная модель» объясняет, почему СДВГ проявляется так по-разному у разных людей. У одних преобладают проблемы с вниманием, у других — импульсивность, у третьих — эмоциональные трудности. Дело в том, что у каждого человека по-своему нарушено взаимодействие между этими тремя нейромедиаторными системами.

Понимание роли серотонина открывает новые перспективы для лечения СДВГ. Возможно, наиболее эффективным подходом будет одновременное воздействие на все три нейромедиаторные системы, а не только на дофамин и норэпинефрин, как это делается сейчас.

Резюме главы

1. Серотонин регулирует не только наше настроение, но и влияет на сон, аппетит и социальные связи, причём 90 % этого вещества производится не в мозге, а в кишечнике.

2. При низком уровне серотонина человек может испытывать тревожность, депрессию, проблемы с контролем импульсов и «когнитивный туман», что особенно заметно у людей с СДВГ.

3. Недостаток серотонина и дофамина создаёт «порочный круг» в работе мозга, усиливая симптомы СДВГ и влияя на гибкость поведения, как показали исследования Бискапа, Хелмбольда, Санчеса и Банерджи.

Глава 11. Ключевые нейронные сети и СДВГ

С 1998 года астрономы обсерватории Паркс в Австралии периодически фиксировали загадочные радиосигналы, которые не соответствовали ни одному известному космическому источнику. Сигналы были чёткими, повторялись, имели характерную структуру. Некоторые исследователи осторожно допускали: возможно, внеземное происхождение.

В 2015 году выяснилась правда. Сигналы производила микроволновая печь в комнате отдыха персонала — когда кто-то открывал дверцу до окончания цикла нагрева. Источник шума — открытая в неподходящий момент дверца — перебивал сигнал из глубин вселенной.

Именно это происходит при СДВГ в каждый момент, когда человек пытается сосредоточиться на задаче. Нейронная сеть DMN продолжает «излучать» шум — и мозг не может отличить внутренний шум от внешнего сигнала.

Если вы спросите человека с СДВГ, как он переключается между работой и отдыхом, то возможно услышите: «Когда я начинаю работать, в голову часто лезут какие-то воспоминания или эмоции. А когда я сажусь отдохнуть, то думаю о проектах и работе. И отдохнуть нормально не получается, и во время работы постоянно отвлекаюсь».

В этой главе поговорим о двух ключевых нейронных сетях, связанных с проблемой дефицита внимания.

В конце 1990-х годов нейробиолог Маркус Райхл из Вашингтонского университета в Сент-Луисе делал то, что делают все учёные в области нейровизуализации: сажал людей в томограф, давал им задания и сравнивал активность мозга во время работы с активностью в состоянии покоя. Стандартная процедура.

Но в данных постоянно появлялась одна и та же аномалия. В каждом эксперименте одни и те же разрозненные области мозга снижали свою активность в тот момент, когда начиналось задание. Как будто какая-то система, работавшая на полную мощность в паузах между задачами, при появлении конкретной цели выключалась.

Райхл решил посмотреть на помеху внимательнее. Он попросил испытуемых закрыть глаза и позволить мыслям блуждать, а сам стал измерять, что происходит. Области, которые все считали «пустым фоном», потребляли больше энергии, чем остальной мозг.

Это была система. В 2001 году Райхл ввёл термин «дефолтный режим» для описания базового состояния мозга в покое — и это понятие быстро стало центральной темой нейронауки

Итак дефолтная сеть или сеть покоя (DMN — default mode network).

Чем же она занимается?

Эта сеть начинает работать, когда мы не сосредоточены на какой-то деятельности и не увлечены чем-то во внешнем мире.

Пока вы читаете данный текст и размышляете над ним, у вас активна так называемая сеть когнитивного контроля (central executive network CEN). Но если вы отвлечётесь от чтения, сядете в кресло и прикроете глаза, то активируется дефолтная сеть (DMN — default mode network).

Сеть когнитивного контроля (central executive network CEN) включается, когда вы:

• Решаете какую-то рабочую задачу;

• Читаете письмо, книгу или сообщение;

• Обдумываете свой ответ;

• Ищете что-то;

• Целенаправленно активно идёте куда-то.

Дефолтная сеть (DMN — default mode network) включается:

• Когда вы прогуливаетесь без какой-то определённой цели;

• Слушаете музыку;

• Просто сидите или лежите, прикрыв глаза, но не засыпая;

• Когда вы находитесь в мечтательном, расслабленном состоянии, не размышляя о чём-то целенаправленно;

• Когда вы вспоминаете что-то связанное с вами или вашей личной историей, или мечтаете о будущем;

• Когда вы думаете о поступках (своих или других людей) и оцениваете их.

Любопытно, что при засыпании активность CEN постепенно снижается, в то время как DMN может оставаться частично активной, что объясняет появление спонтанных мыслей перед сном.

Наш мозг редко бывает по-настоящему свободен. Мы постоянно чем-то заняты: работаем за компьютером, проверяем смартфон или потребляем информацию. Стоит только прилечь на диван днём, как кто-нибудь обязательно спросит: «Послушай, а ты не заболел?»

Но что происходит, когда мы не даём себе времени на «ничегонеделание»? Мы лишаем наш мозг важной работы — работы дефолтной сети.

Дефолтная сеть мозга включается именно тогда, когда мы ничем конкретным не заняты. Это время, когда мозг обрабатывает накопленный опыт, соединяет разрозненные мысли и восстанавливается.

Занятно, что медитация, по мнению учёных, может временно «отключать» эту дефолтную сеть. Это объясняет, почему после медитации люди часто чувствуют себя спокойнее и меньше тревожатся.

Когда мы переключаемся с задачи на задачу весь день, не делая перерывов, наше внимание истощается. Мозгу нужны периоды покоя, чтобы восстановить способность концентрироваться.

Специалисты, изучающие работу мозга при СДВГ, обнаружили интересные отличия в том, как функционируют ключевые нейросети у людей с этим расстройством. Исследование Хезера Шаппеля и Келли Даффи (апрель 2021) показало, что люди с СДВГ реже пребывают в состояниях, активирующих так называемую дефолтную сеть мозга (DMN). Это та самая сеть, которая включается, когда мы ничем особенным не заняты.

В ноябре 2020 года большой метаанализ, охвативший 20 исследований с 944 участниками с СДВГ, подтвердил, что при этом расстройстве нарушена связь внутри дефолтной сети — и это напрямую связано с проблемами внимания. Брайан Миллс в своей работе выявил ещё одну особенность: у людей с СДВГ граница между работой сети когнитивного контроля (отвечающей за выполнение задач) и дефолтной сетью размыта.

Что это значит на практике? Когда мы пытаемся сосредоточиться на работе, дефолтная сеть должна временно «отключаться». Но при СДВГ она продолжает вмешиваться в процесс, что приводит к отвлекаемости и трудностям с концентрацией.

Дафни и Роша обнаружили, что у детей с СДВГ связь между сетью покоя и сетью выполнения задач необычно сильна. Эти дополнительные связи заставляют сеть покоя активироваться во время работы, хотя она должна быть подавлена.

Похожее происходит и в обратной ситуации: когда человек с СДВГ пытается отдохнуть, мысли о работе не дают расслабиться. Получается, при СДВГ нейронные сети «мешают» друг другу, что усиливает проблемы с вниманием.

Резюме главы

1. При СДВГ граница между дефолтной сетью и сетью когнитивного контроля размыта, из-за чего человеку трудно полноценно сосредоточиться на работе или по-настоящему отдохнуть.

2. Регулярные периоды «ничегонеделания» необходимы мозгу для обработки накопленного опыта, восстановления способности концентрироваться и поддержания здорового внимания.

3. Медитация может временно снижать активность дефолтную сеть мозга, что объясняет снижение тревожности и улучшение спокойствия после медитативных практик.

Глава 12. Нейропластичность

В 2005 году нейробиолог Сара Лазар из Гарварда опубликовала результаты исследования, которое началось с личного скептицизма. Она занималась бегом и получила травму. Физиотерапевт посоветовал йогу. Инструктор по йоге сказал, что практика изменит её мозг. Лазар — нейробиолог — решила это проверить.

Она сравнила МРТ-снимки мозга 20 опытных практикующих медитацию с 15 людьми, которые не медитировали. Результаты оказались неожиданными: кора префронтальной области — той самой, которая отвечает за внимание, принятие решений и когнитивный контроль — была физически толще у медитирующих.

Особенно поразительным было то, что в одной из областей утолщение коры было более выражено у пожилых участников — то есть медитация, судя по всему, противодействовала естественному возрастному истончению мозга.

Это был структурный сдвиг в физической ткани мозга

Долгие годы в науке господствовал миф о том, что физическая структура мозга взрослого человека остается неизменной. Считалось, что после определенного возраста наш мозг «застывает» и уже не способен к серьезным изменениям.

К началу 2000-х пластичность взрослого мозга была убедительно показана в исследованиях обучения, восстановления после травм и навигации; знаменитая книга Нормана Дойджа The Brain That Changes Itself (2007) сделала эти результаты известными широкой аудитории. Доктор Дойдж собрал и проанализировал множество удивительных случаев, связанных с нейропластичностью — удивительной способностью мозга меняться и адаптироваться.

Нейропластичность проявляется в нескольких формах:

• Синаптическая пластичность: изменение силы связей между нейронами;

• Структурная пластичность: физические изменения в нейронных сетях;

• Функциональная пластичность: перераспределение функций между разными участками мозга.

В любой нейронной сети изначально существует множество возможных путей для передачи информации. Со временем некоторые из этих путей укрепляются, а другие ослабевают или вовсе перестают использоваться. Доктор Дойдж объясняет этот процесс с помощью простой и понятной аналогии.

Представьте, что вы живете за городом и каждый день ездите на работу по скоростному шоссе. Это удобно и быстро, поэтому вы давно забыли о существовании других дорог. Но что произойдет, если это шоссе внезапно закроют на ремонт?

Вам придется вспомнить о старых путях или найти новые. И чем дольше будет закрыто основное шоссе, тем лучше вы освоите альтернативные маршруты — возможно, даже найдете среди них более удобные, чем привычное шоссе.

Так же работает и наш мозг: когда привычные нейронные пути блокируются или перестают быть эффективными, мозг способен активировать или создать новые связи, адаптируясь к изменившимся условиям. Это дает нам надежду на то, что даже после травм, инсультов или при возрастных изменениях наш мозг сохраняет потенциал к восстановлению и развитию.

Норман Дойдж рассказывает об ученом Бач-и-Рита, который занимается исследованиями нейропластичности. Еще в 60е годы Бач-и-Рита создал кресло с 400 вибрирующими пластинками на спинке. Камера снимала мир вокруг, а спина получала сигналы вместо глаз. Слепые люди учились распознавать предметы через прикосновения. Они ощущали не просто вибрацию — через несколько недель тренировок их мозг начинал выстраивать картину пространства.

Позже Бах-и-Рита пошёл дальше. Он переключился на язык — там куда больше нервных окончаний, чем на спине. Устройство помещалось прямо на язык и передавало визуальную информацию через легкие электрические импульсы.

Это не магия «зрения кожей». Мозг просто оказался гениальным переводчиком. Ему всё равно, откуда приходит информация о мире — через глаза, кожу или язык. Главное — научиться этот новый язык понимать.

В обзорной работе Фукса и Флюгге (2014) был обобщен опыт изучения нейропластичности мозга за более чем 40 лет. Исследователи пришли к выводу, что внутренние и внешние факторы могут вызывать удивительные изменения в нашем мозге:

• Изменения в функциях и структуре отдельных нейронов;

• Образование совершенно новых нейронов (нейрогенез);

• Перестройку связей между нейронами;

• Заметные морфологические изменения в различных областях мозга.

Эти открытия полностью меняют наше понимание возможностей мозга. Оказывается, он способен перестраиваться и адаптироваться на протяжении всей жизни — не только в детстве, как считалось раньше.

Удивительные примеры нейропластичности мозга

Вот несколько наглядных примеров того, как наш мозг меняется в течение жизни:

1. У пианистов зоны мозга, отвечающие за координацию и слух, заметно больше, чем у людей, не играющих на музыкальных инструментах.

2. После инсульта неповрежденные участки мозга могут взять на себя моторные функции, которые раньше выполняли пострадавшие зоны.

3. Разгадывание головоломок, изучение нового языка и решение задач помогают улучшить память и внимание даже в преклонном возрасте.

4. У пациентов с депрессией после успешной терапии меняются функциональные связи в областях мозга, отвечающих за эмоции.

5. У людей, потерявших зрение, слуховые и осязательные зоны мозга расширяются, компенсируя утраченную функцию.

6. Часть исследований обнаружила, что «нейрогенез» (рождение новых нейронов) продолжается всю жизнь, особенно активно в гиппокампе — области, связанной с памятью. Нужно отметить, что эти данные еще нуждаются в дальнейшей проверке и уточнении.

7. У лондонских таксистов, запоминающих сложную карту города (более 25000 улиц), заметно увеличивается гиппокамп.

8. У людей, говорящих на двух языках, наблюдается повышенная плотность серого вещества и усиленные связи между полушариями.

9. Мозг не только создает новые связи, но и избавляется от ненужных. Этот процесс «синаптической обрезки» делает работу мозга эффективнее.

10. При потере слуха или зрения мозг перенастраивается, делая другие органы чувств острее.

11. Фантомные ощущения после ампутации возникают потому, что мозг сохраняет «карту тела», а соседние зоны коры захватывают функции утраченного участка.

12. Некоторые люди с имплантированными устройствами могут «слышать» цвета — их мозг научился переводить световые волны в звуковые частоты.

13. При лечении ПТСР мозг способен ослаблять действие травматических воспоминаний за счет формирования новых связей в сетях, связанных с эмоциями.

14. Восстановление после инсульта может продолжаться годами — мозг перераспределяет функции даже спустя длительное время после травмы.

Почему нейропластичность имеет большое значение в контексте СДВГ

Концепция нейропластичности играет ключевую роль в понимании необходимости работы над навыками при СДВГ. Вот почему это так важно:

Даже при дефиците исполнительных функций мозг может формировать новые нейронные связи. Регулярная тренировка внимания и самоконтроля помогает компенсировать врожденные особенности. Нейропластичность объясняет, почему поведенческая терапия работает при СДВГ — мозг действительно способен адаптироваться и вырабатывать более эффективные модели поведения.

Понимание пластичности мозга показывает, что симптомы СДВГ можно смягчить через целенаправленное развитие определенных навыков и создание компенсаторных механизмов. Эти факты дают надежду и научное обоснование для работы над собой. Мозг при СДВГ — гибкая система, способная к изменениям при правильном подходе.

Резюме главы

1. Мозг человека обладает удивительной нейропластичностью — способностью меняться и адаптироваться на протяжении всей жизни, формируя новые нейронные связи и перераспределяя функции между разными участками.

2. Регулярная тренировка определенных навыков (например, игра на музыкальных инструментах, изучение языков, решение головоломок) приводит к физическим изменениям в структуре мозга, что подтверждается многочисленными исследованиями.

3. Для людей с СДВГ концепция нейропластичности особенно интересна, поскольку она дает научное обоснование тому, что через целенаправленную работу и тренировку внимания и самоконтроля можно формировать компенсаторные механизмы и смягчать симптомы расстройства.

Часть 3. Как понять что это СДВГ?

31 декабря. Для большинства родителей в канадской провинции Британская Колумбия эта дата означает одно: пора готовиться к Новому году. Для системы образования она означает другое — это последний день, когда ребёнку должно исполниться пять лет, чтобы пойти в школу следующей осенью. Опоздал на сутки — и пойдёшь только через год.

Из этого скучного бюрократического правила вытекает нечто любопытное. В любом школьном классе Британской Колумбии всегда есть дети, родившиеся в январе — самые старшие, почти на год обогнавшие своих одноклассников по физиологической зрелости мозга. И есть дети, родившиеся в декабре — самые младшие, иногда буквально на несколько дней успевшие попасть в этот учебный год. По календарю они ровесники. По развитию — нет.

В 2012 году группа канадских исследователей решила проверить, что происходит с этими «декабрьскими» детьми, когда они садятся за одну парту с «январскими». Они подняли медицинские карты почти миллиона детей — 937 943 ребёнка — и посмотрели, кому из них чаще ставили диагноз СДВГ

Результат был недвусмысленным. Мальчики, родившиеся в декабре, получали диагноз СДВГ на 30 % чаще, чем мальчики, родившиеся в январе того же учебного года У девочек разница оказалась ещё больше.

Авторы исследования сформулировали вывод осторожно, но недвусмысленно: проблема не в том, что у декабрьских детей чаще встречается СДВГ. Проблема в том, что их незрелость — обычную, ожидаемую, временную незрелость самого младшего ребёнка в классе — взрослые систематически путают с диагнозом СДВГ.

Когда учитель оценивает поведение ребёнка, у есть только двадцать пять других детей в том же классе, с которыми можно сравнить. И если этот ребёнок на одиннадцать месяцев младше самого старшего одноклассника, его обычная детская импульсивность на фоне более зрелых сверстников начинает выглядеть как симптом.

Это не единичный канадский казус. Тот же эффект нашли в Тайване, Норвегии, Дании, Исландии — в разных системах образования, с разными датами отсечки, но с одним и тем же результатом: чем младше ребёнок относительно своего класса, тем выше вероятность, что ему поставят диагноз СДВГ.

В этом разделе мы поговорим о диагностике СДВГ.

Прежде всего еще раз хочу напомнить: я являюсь психологом, а диагноз СДВГ может поставить только психиатр или психотерапевт, то есть человек с медицинским образованием.

Мы разберем поведенческие особенности, которые можно обнаружить в практической работе с людьми с СДВГ. Познакомимся с официальными критериями диагностики из международных руководств. А также заглянем в будущее — узнаем, как современные технологии и компьютерная обработка данных могут изменить подходы к диагностике.

Глава 1. Кратко о международных классификациях

В мировой практике используются два основных диагностических руководства: Руководство по диагностике и статистике психических расстройств Американской психиатрической ассоциации 5-го издания (DSM-5) и Международная классификация болезней 11-го издания (МКБ-11). Давайте разберемся, что в них говорится о СДВГ.

МКБ-10: Гиперкинетическое расстройство

В Международной классификации болезней 10-го издания (МКБ-10), выпущенной в 1992 году, это состояние называлось гиперкинетическим расстройством (Hyperkinetic Disorder). В МКБ-10 выделяли два подтипа:

• F90.0 — расстройство активности и внимания (аналог СДВГ, но без разделения на подтипы);

• F90.1 — гиперкинетическое расстройство поведения (сочетание гиперактивности и поведенческих нарушений).

МКБ-11: Новый подход к СДВГ

В новой Международной классификации болезней 11-го издания (МКБ-11), принятой в 2022 году, внесены существенные изменения в подходе к СДВГ:

Изменение названия и кодировки

Во-первых, официальное название и код: теперь используется термин "Синдром дефицита внимания и гиперактивности" (Attention Deficit Hyperactivity Disorder, ADHD) с кодом 6A05.

Введение трёх подтипов

Во-вторых, введение трёх подтипов, аналогично DSM-5:

• 6A05.0 — преимущественно невнимательный тип;

• 6A05.1 — преимущественно гиперактивно-импульсивный тип;

• 6A05.Z — комбинированный тип.

Требования к проявлению симптомов

В-третьих, МКБ-10 требовала, чтобы симптомы проявлялись во всех ситуациях: и дома, и в школе, и т. д. МКБ-11 говорит, что симптомы могут проявляться в нескольких, но не обязательно во всех ситуациях.

Отказ от обязательного нарушения адаптации

В-четвертых, МКБ-10 говорила, что СДВГ обязательно сопровождается нарушением социальной адаптации, а в МКБ-11 отошли от этой концепции.

Расстройство нейроразвития

В-пятых, МКБ-11 говорит, что СДВГ — это расстройство нейроразвития, подразумевая важность взаимодействия генетической составляющей с особенностями среды и психологическими факторами.

Признание СДВГ у взрослых

В-шестых, МКБ-11 признаёт наличие СДВГ у взрослых, тогда как в МКБ-10 считалось, что СДВГ в основном проявляется у детей, а у взрослых оно может классифицироваться как другое расстройство личности. Теперь диагноз СДВГ может быть поставлен взрослому, даже если в детстве у него не было такого диагноза.

Коморбидность с другими расстройствами

В-седьмых, МКБ-11 по-другому смотрит на сочетаемость СДВГ с другими расстройствами. Теперь считается, что СДВГ может в некоторых случаях сочетаться с РАС (расстройством аутистического спектра), тревожными расстройствами, депрессией, биполярным расстройством и т. д.

Расширение подходов к лечению

В-восьмых, МКБ-11, в отличие от МКБ-10, не считает, что единственный вид терапии — фармакология, а рассматривает в том числе когнитивно-поведенческую терапию, поддержку в академической и рабочей среде.

МКБ-11 учитывает данные современных нейронаук и взгляд на СДВГ как на сложное и комплексное нейрорасстройство, которое может проявляться индивидуально.

DSM-5: Критерии диагностики СДВГ

Согласно DSM-5 (Диагностическому и статистическому руководству по психическим расстройствам, 5-е издание, 2013 г.) СДВГ (Синдром дефицита внимания и гиперактивности) характеризуется следующими основными критериями:

Нарушение внимания (невнимательность)

Нарушение внимания (невнимательность), при котором должны присутствовать минимум 6 из следующих симптомов на протяжении не менее 6 месяцев:

• Часто не уделяет внимания деталям, допускает ошибки по невнимательности;

• Трудности с удержанием внимания;

• Часто не слушает при прямом обращении;

• Часто не следует инструкциям и не завершает задания;

• Трудности с организацией задач и деятельности;

• Избегает заданий, требующих длительного умственного напряжения;

• Часто теряет вещи;

• Легко отвлекается на посторонние стимулы;

• Часто забывчив в повседневной деятельности.

Гиперактивность и импульсивность

Гиперактивность и импульсивность (минимум 6 симптомов в течение 6 месяцев):

• Часто ёрзает, постукивает руками/ногами;

• Часто встаёт с места в ситуациях, когда нужно сидеть;

• Часто бегает или залезает куда-либо в неподходящих ситуациях;

• Не может тихо играть или заниматься;

• Часто находится в движении, «как будто заведённый»;

• Часто чрезмерно разговорчив;

• Часто выпаливает ответы до завершения вопроса;

• Трудности с ожиданием своей очереди;

• Часто прерывает или вмешивается в дела других.

Дополнительные критерии

Дополнительные критерии:

• Симптомы должны проявляться до 12 лет;

• Симптомы присутствуют в двух или более условиях (дом, школа, работа и т. д.);

• Симптомы явно мешают социальному, учебному или профессиональному функционированию;

• Симптомы не объясняются другими психическими расстройствами.

Типы СДВГ по DSM-5

DSM-5 выделяет три типа СДВГ:

1. Преимущественно невнимательный тип.

2. Преимущественно гиперактивный/импульсивный тип.

3. Комбинированный тип.

Тяжесть расстройства определяется как лёгкая, умеренная или тяжёлая в зависимости от количества симптомов и степени нарушения функционирования.

Резюме главы

1. Современный подход к СДВГ (в МКБ-11) стал более гибким и комплексным, признавая его как нейроразвитийное расстройство, которое может проявляться индивидуально и сохраняться во взрослом возрасте.

2. Основные системы классификации (МКБ-11 и DSM-5) теперь согласованы в разделении СДВГ на три подтипа: преимущественно невнимательный, преимущественно гиперактивно-импульсивный и комбинированный тип.

3. В отличие от предыдущих версий, новые диагностические критерии отказались от жёстких требований (проявление симптомов во всех ситуациях, обязательное нарушение адаптации, только фармакологическое лечение), что делает диагностику более точной и расширяет возможности терапии.

Глава 2. Симптомы СДВГ: кластерный подход

В этой главе мы рассмотрим так называемый кластерный подход, который позволяет анализировать наличие СДВГ симптомов и признаков у взрослых через 8 кластеров.

Обратите внимание: данный текст не является основанием для диагностики СДВГ симптомов и признаков, для этого необходима консультация со специалистом.

Далее мы опишем 8 кластеров признаков, а также по некоторым из них дадим краткие комментарии.

В каждом конкретном случае может быть индивидуальный набор признаков и симптомов. Если вы обнаружили у себя отдельные похожие признаки, это ещё совершенно не означает, что у вас СДВГ.

КЛАСТЕР ИМПУЛЬСИВНОСТИ

• Сложности в ситуациях, которые требуют терпения

Пример: стоять в очереди, ожидать транспорт и т. д.

• Быстрые реакции без предварительного обдумывания

Пример: мгновенно ответить на сообщение.

• Ощущение, будто внутри заведённый мотор

• Часто много предметов на рабочем столе, открытых вкладок в браузере, приложений на телефоне

Этот СДВГ симптом у взрослых может проявляться, например, при работе на компьютере, когда есть огромное количество ярлыков на рабочем столе, десятки открытых вкладок, между которыми сложно переключаться, рядом одновременно телефон, планшет, иногда включённый телевизор.

• Хаотичные мысли, которые появляются внезапно, иногда без связи с предыдущими

Речь идёт о произвольных мыслях, которые возникают импульсивно и часто без какой-либо связи с предыдущими размышлениями или ситуацией.

КЛАСТЕР ГИПЕРАКТИВНОСТИ

Двигательные проявления

• Непроизвольные движения

В случае этого СДВГ симптома у взрослых речь идёт о ситуации, когда человек может ерзать или делать какие-то непроизвольные движения ногой, рукой, постукивать пальцами по столу либо перекладывать телефон с места на место.

• Сложно сидеть на одном месте

Особенно ярко этот СДВГ симптом у взрослых проявляется, если мероприятие или ситуация требует длительного нахождения на одном месте, например пьеса в театре или долгая лекция.

Внутренние потребности

• Внутренняя потребность что-то срочно сделать

Пример: сложно отдохнуть даже 15 минут, хочется что-то ещё сделать, хотя ощущается утомление от предыдущей работы.

• Сильное желание встать с места, даже если это не предусмотрено ситуацией

Например, во время длительного совещания на работе или когда все сидят за праздничным столом.

• Трудности с засыпанием

Этот признак описывает способность часами смотреть в кровати в телефон или планшет, или долго перебирать события прошедшего дня.

Речевые особенности

• Во время разговора хочется сказать что-то, невзирая на собеседника

Сложно дожидаться своей очереди что-то сказать, может начать говорить, не давая собеседнику закончить свою фразу. В некоторых ситуациях длительные монологи, сложно остановиться и замолчать.

Этот СДВГ симптом связан с тем, что во время собственного монолога может начать эмоционально заряжаться, в результате монолог из краткого может стать длительным.

КЛАСТЕР ПРЕРЫВАНИЯ/ОТВЛЕКАЕМОСТИ

Фокусировка внимания

• Залипание, гиперфокус

Под гиперфокусом как СДВГ симптомом понимается слишком сильная концентрация на чём-то и сложность из этого состояния выйти. Например, посмотреть все 10 серий сериала подряд или 7 часов играть в видеоприставку.

• Потребность сразу отреагировать на уведомления, сообщения

Даже при понимании важности сосредоточиться на работе, если приходит, например, уведомление на телефон, возникает импульс сразу на него ответить.

• Сложно зафиксировать внимание на период более 10–20 минут

При СДВГ в связи со спецификой работы сети когнитивного контроля удержание внимания в периоде больше 10–20 минут требует значительных усилий.

Переключаемость

• Часто, начав что-то делать, хочется переключиться на другое дело

Например, начав читать книгу, через какое-то время хочется посмотреть, что в соцсетях, или включить фильм, или позвонить кому-то.

• Потеря вещей (ключи, телефон и т. д.)

• Сложности с переключением на отдых

При СДВГ нередко подавляется ощущение усталости из-за гиперфокуса, что иногда приводит к нервному истощению и крайней степени переутомления.

КЛАСТЕР ЦЕЛЕПОЛАГАНИЯ

Планирование и организация

• Большое количество начатых, но не законченных дел

Довольно яркий СДВГ симптом, который сложным образом связан с несколькими другими.

• Стремление включиться в проекты, не обдумав их тщательно

• Неуверенность в выбранных целях и задачах

Этот признак часто связан с высоким уровнем внутренней критики.

• Сложности с планированием

Например, сложно следовать составленному плану дня, появляется желание поменять что-то местами или избежать выполнения скучных дел.

Мотивация и прокрастинация

• Привычка много раз переставлять будильник, когда надо вставать утром

• Прокрастинация

Длительные периоды откладывания важных дел на потом.

• Сложности с мотивацией что-то делать

• Воспоминания о незаконченных делах или проектах вызывают сложности

Приоритеты и последовательность

• Тяжело расставлять приоритеты

Приоритет — это понимание, что делать в первую очередь, что во вторую и так далее. При СДВГ симптомах часто более незначительные дела кажутся более интересными и сулящими немедленное вознаграждение.

• Сложно делать дела последовательно, шаг за шагом

Это может проявляться как стремление сократить путь или последовательность, перейти к более интересному занятию немедленно.

• Иногда желание бросить начатое дело или проект, который раньше нравился

Поддержание мотивации часто представляет дополнительные сложности при СДВГ, и это связано в том числе с определённым форматом работы нейротрансмиттеров.

• Торопливость при реализации задач

• Привычка делать всё непосредственно перед дедлайном

КЛАСТЕР ВЗАИМОДЕЙСТВИЙ

Правила и договорённости

• Трудности следовать предписаниям и правилам

Следование правилам требует регулирования поведения, в том числе его эмоциональной части, то есть когнитивного контроля, с которым при СДВГ часто возникают сложности.

• Хочется сделать по-своему, невзирая на объективность

• Сложности с тем, чтобы помнить о договорённостях

Этот СДВГ симптом связан с забывчивостью, так как в некоторых исследованиях установлена сложность извлечения информации из долговременной памяти в рабочую.

Коммуникация

• Споры, дискуссии, полемика

Желание ввязаться в спор связано с импульсивностью/гиперактивностью и эмоциональным регулированием.

• Сложно долго слушать другого человека

• Настойчивое отстаивание своей позиции

Социальное восприятие

• Периодически ощущение себя непривлекательным в социальных взаимодействиях

Данный пункт часто связан с RSD — дисфорией, чувствительной к отвержению, которая, как считается, связана с СДВГ.

• Периоды внутренней критики в отношении себя и других людей

• В некоторых ситуациях способность неожиданно для других взять на себя роль ведущего

КЛАСТЕР ОБУЧЕНИЯ/РАБОТЫ

• Не очень разборчивый почерк

• Частые опоздания

• Забывчивость, которая может проявляться в разных сферах (имена, цифры и т. д.)

• Желание сделать больше работы, чем это возможно, переоценка своих сил

• Часто стремление к немедленному вознаграждению

• Несоответствие способностей и реальных отметок

Педагоги, учителя, преподаватели могут говорить: «очень способный, но трудности с прилежанием».

КЛАСТЕР ЭМОЦИЙ

Внутренние состояния

• Мечтательность, фантазии

Причина этого СДВГ симптома у взрослых: действие дефолтной нейронной сети (DMN), которая может включаться в том числе во время когнитивных задач.

• Быстрые смены настроения

Связаны в том числе с возможным дисбалансом дофамина и норадреналина.

• Временами раздражительность

Может быть вызвана в т. ч. стрессом из-за необходимости контроля внимания или сенсорной перегрузкой.

Беспокойство и возбуждение

• Сложности с расслаблением, релаксацией

• Высокий уровень внутреннего беспокойства, иногда тревоги

Предположительно такие СДВГ симптомы могут быть связаны с взаимодействием нейронных сетей (в частности DMN и CEN).

• Быстро переходит в состояние эмоционального возбуждения

Вызывается эмоциональной дисрегуляцией.

Эмоциональные реакции

• Сильные эмоциональные реакции на ситуации, которые не оправдывают ожидания

• Длительные периоды, когда есть ощущение скуки

• Длительные периоды низкой самооценки

Этот СДВГ симптом может быть связан с очень высокой реакцией на социальные сигналы и оценки от окружения.

КЛАСТЕР ФИНАНСОВЫХ ПРИВЫЧЕК

Рискованные решения

• Может принимать рискованные решения об инвестициях

Этот СДВГ признак у взрослых может быть связан с недооценкой рисков и стремлением к немедленному вознаграждению.

• Склонен к спонтанным тратам, которые не запланированы бюджетом

Вызывается сложностями с торможением.

Организационные трудности

• Может забыть или отложить на неопределённый срок оплату каких-либо счетов (коммунальные услуги, страховки, билеты и т. д.)

• Принятие на себя избыточных обязательств

В качестве причины таких СДВГ симптомов может быть необходимость поиска дополнительного социального одобрения.

Импульсивные покупки

• Нередко не контролирует себя во время распродаж или маркетинговых предложений

• Покупает услуги, которыми не всегда успевает воспользоваться

Резюме главы

1. При СДВГ у взрослых проявляются симптомы в восьми различных кластерах: импульсивность, гиперактивность, прерывание/отвлекаемость, целеполагание, взаимодействие с другими, обучение/работа, эмоции и финансовые привычки.

2. Каждый кластер СДВГ-симптомов имеет научное обоснование, связанное с особенностями работы определённых структур и нейронных сетей мозга.

3. Проявления СДВГ у взрослых индивидуальны и могут затрагивать разные сферы жизни — от управления эмоциями и социальных взаимодействий до финансового поведения и организации рабочего процесса.

Глава 3. Новые перспективные подходы

Часто при обсуждении диагностики СДВГ возникает вопрос: а когда уже можно будет диагностировать СДВГ не с помощью клинического интервью, а используя (например) данные МРТ? То есть условно, когда можно будет определять СДВГ практически без участия человека.

Сегодня поговорим о том, что этот момент скорее всего ближе чем нам кажется.

В конце прошлого года были опубликованы результаты любопытной работы Джастина Хьюна из Калифорнийского университета.

Сначала исследователи отобрали группу из 1704 испытуемых (с СДВГ и без него), и используя специальный тип МРТ собрали данные об особенностях структуры белого вещества в 30 основных участках мозга при СДВГ.

Основная функция белого вещества заключается в передаче нервных импульсов между различными участками серого вещества, где располагаются нейроны, а также между различными структурами мозга и спинного мозга. Белое вещество играет ключевую роль в координации движений, восприятии информации и сложных когнитивных процессах, таких как обучение и память.

Далее они использовали эти данные для обучения искусственого интеллекта в распозновании этих особенностей.

И наконец они использовали эту модель на группе испытуемых, где 193 человека были с подтвержденным СДВГ и 140 человек без него.

В результате были обнаружены отличительные особенности, связанные с СДВГ в 9 из 30 участков мозга с белым веществом.

Результаты этого исследования говорят о том, что искусственный интеллект постепенно учится выявлять более глубокие закономерности в работе мозга людей с СДВГ. А значит вероятно довольно скоро мы сможем получить первый обьективный тест на СДВГ с помощью средств нейровизуализации.

Тем временем наука постепенно продвигается к более точным автоматическим методам диагностики СДВГ.

Как мы уже рассказывали ранее, постепенно появляются системы диагностики, основанные на визуализации с помощью функциональной МРТ. Их недостаток — высокая стоимость процедуры.

Но есть и другой перспективный путь, о котором сегодня поговорим.

В 2024 году в журнале “Neuroscience Applied” вышло очень любопытное экспериментальное исследование группы исследователей под руководством Ичун Ли из Университета Нью-Кастла.

Эта группа исследователей работает над созданием системы автоматической диагностики СДВГ.

На первом этапе эксперимента ученые в комнату для интервью поместили три видеокамеры GoPro, которые позволяют вести видеозапись с трех разных ракурсов. Кроме этого во время интервью записывался звук. Клавиатура, которой пользовались участники интервью, фиксировала тактильные данные.

Участники эксперимента (взрослые люди с СДВГ) отвечали на вопросы, выполняли задания Кембриджского теста, задание со звуковыми сигналами, а также посмотрели несколько видеороликов.

Во время интервью рядом с участниками были расположены разные предметы, которые могли работать как отвлекающие факторы (ручки, шарики и т. д.)

В результате этого ученые получили записи большой длительности, которые использовали для обучения программы распознавания СДВГ.

В итоговом тесте данная программа должна была предсказать наличие СДВГ у конкретного человека из выборки. Точность оказалась на уровне свыше 95 %.

Преимущества этого метода — его невысокая стоимость по сравнению с системами нейровизуализации.

Так что вполне возможно в ближайшие годы специалисты по СДВГ получат в распоряжение систему автоматического анализа, которая поможет в более точной диагностике.

Резюме главы

1. Искусственный интеллект научился распознавать СДВГ по структуре белого вещества мозга с высокой точностью в 9 из 30 исследованных областей.

2. Система видеоанализа поведения достигла точности диагностики СДВГ свыше 95 %, используя доступное оборудование вместо дорогостоящих МРТ-сканеров.

3. Автоматические методы диагностики СДВГ могут появиться в клинической практике уже в ближайшие годы, сделав процесс более объективным и доступным.

Часть 4. 24 классические проблемы при СДВГ

Друзья, в этом разделе мы разберем 24 классические проблемы, с которыми сталкиваются люди с СДВГ. Некоторые из них имеют и оборотную сторону медали — например гиперфокус и гиперфиксация обладают целым рядом преимуществ.

Но все же большинство проблем из нашего списка действительно усложняют жизнь. Понимание этих особенностей — это уже большой шаг вперед.

Может возникнуть вопрос: почему нет отдельной главы про внимание. Все дело в том, при СДВГ проблемы не с вниманием, а с управлением вниманием. Это принципиальный момент. Управление вниманием относится к исполнительной функции, о которой мы говорили во 2 разделе. Кроме этого на управление вниманием оказывают влияние те 24 проблемы, которые мы обсуждаем в этом разделе. Итак, если говорить в широком смысле — весь этот раздел в том числе про внимание. Кроме этого в разделе «Что делать» будет отдельная глава про настройку внимания.

Я специально не даю подробных отдельных рекомендаций по каждой проблеме.

Во-первых потому, что я придерживаюсь индивидуального подхода к работе, считаю каждого человека уникальным, и уверен что то, что подойдет одному, может не подойти другому. Поэтому давать в книге, которую прочтут десятки тысяч читателей, общие рекомендация, считаю не совсем верным.

Во-вторых — моя твердая точка зрения, выработанная за годы работы с СДВГ, что ключом является персональная система навыков, основанная на 4х ключевых циклах: функциональном, суточном, недельном и годовом. Когда такая система построена, она способна бороться со многими проблемами, о которых здесь пойдет речь.

По каждой проблеме я анализировал большое количество разных исследований, включая самые свежие. Я упоминаю те из них, которые действительно помогают понять суть вопроса.

Итак, давайте познакомимся с 24мя ключевыми проблемами СДВГ.

Глава 1. Бессонница

В 1990-х годах исследователи, изучавшие работников антарктических станций, зафиксировали странный феномен. Люди, проводившие полярную ночь на станциях, где не было естественного солнечного света, постепенно начинали жить по собственному расписанию. Их циклы сна и бодрствования медленно смещались — кто-то на два часа вперёд, кто-то на четыре. Некоторые через несколько месяцев полностью меняли свой режим и спали днём.

Любопытно, что многие творческие люди предпочитали работать именно ночью. Например, великий французский писатель Марсель Пруст писал свои книги в ночной тишине, в комнате, обитой пробковыми панелями для идеальной звукоизоляции. Вот фраза из его великого романа «В поисках утраченного времени»: «Немного бессонницы не повредит, чтобы научиться ценить сон, проливая свет на эту тьму».

Проблемы со сном у людей с СДВГ и проблемами с концентрацией встречаются чаще, чем мы думаем. Возьмем, например, Эмму Уотсон — ту самую Гермиону из фильмов про Гарри Поттера. У неё были проблемы с вниманием, и с детства она страдала от бессонницы. Что же ей помогло? Йога. В процессе занятий она стала лучше чувствовать своё тело и понимать, что помогает ему переключиться в режим расслабления. Эмма настолько увлеклась йогой, что даже получила лицензию преподавателя.

Наука подтверждает эти наблюдения. В эксперименте Сурмана (2009) исследователи обследовали более 180 взрослых с СДВГ. Выяснилось, что они ложились спать позже по сравнению с обычными людьми. Им чаще требовалось более часа, чтобы заснуть. Они испытывали проблемы с засыпанием, ночными пробуждениями и утренним подъёмом.

Конофал (2010) обнаружил, что взрослые с СДВГ чаще жалуются на синдром беспокойных ног и задержку засыпания. А в свежем исследовании Смита (2023) подтверждается гипотеза: при СДВГ действительно появляются проблемы с циркадными ритмами, бессонницей и сдвигом фазы сна.

Шесть лиц бессонницы

Представьте себе бессонницу как хамелеона — она умеет принимать разные формы. Вот основные проблемы, которые могут встречаться отдельно или в компании друг друга:

Трудности с засыпанием — когда вы лежите и считаете овец, а они никак не хотят перепрыгивать через забор.

Сдвиг фазы сна — вы превращаетесь в сову и засыпаете только под утро.

Частые пробуждения в течение ночи — сон становится похож на прерывистую мелодию.

Слишком раннее пробуждение по утрам — когда будильник ещё не звонил, а вы уже проснулись.

Чувство усталости после пробуждения — словно вы всю ночь таскали мешки с картошкой.

Синдром беспокойных ног — когда ноги решили устроить собственную дискотеку.

Два типа бессонницы

Бессонница бывает двух видов, как фильмы — короткометражные и полнометражные.

Ситуативная бессонница обычно кратковременна. Она возникает в ответ на конкретное событие: стресс, перемены в жизни или травматический опыт.

Уинстону Черчиллю приписывают слова: “If you're going through hell, keep going” — «Если вы проходите через ад, просто продолжайте идти». Любопытный совет. Но в случае с СДВГ сон настолько важен, что даже временными проблемами лучше поделиться со специалистом.

Хроническая бессонница продолжается не менее трёх ночей в неделю в течение трёх месяцев или дольше. Фрэнсис Скотт Фицджеральд писал: «В настоящей тёмной ночи души всегда три часа утра». Он знал, о чём говорил.

Когда бессонница становится музой

Между СДВГ и проблемами со сном существует сложная связь. Иногда эта связь превращается в творческий ресурс. Владимир Набоков — один из лучших русских писателей XX века — был известен своей бессонницей. По мнению некоторых комментаторов, у него могли быть черты, схожие с проявлениями СДВГ (хотя никаких официальных подтверждений этому нет).

Набоков часто работал по ночам, превращая своё состояние в творческий ресурс. В автобиографии «Память, говори» он писал: «Иногда я лежал без сна, глядя в потолок и впитывая эту необычную тишину — как будто душа, оторвавшись от тела, прислушивается к своему собственному эху».

Почему сон и СДВГ не дружат

Гипервозбудимость — одна из главных причин. Люди с СДВГ часто испытывают состояние, когда их нервная система находится в очень активном состоянии. Это затрудняет расслабление и засыпание. А бессонница, в свою очередь, способствует повышенной возбудимости, усиливая симптомы СДВГ. Получается замкнутый круг.

Влияние нарушений исполнительной функции также играет свою роль. Нарушение исполнительной функции при СДВГ влияет на регуляцию циклов сна и бодрствования. Трудности с планированием и организацией приводят к проблемам с графиком сон-бодрствование.

Взаимодействие симптомов создаёт дополнительные сложности. Отдельные симптомы СДВГ — беспокойство и импульсивность — влияют на засыпание и поддержание регулярного режима сна. А последствия плохого сна (трудности с концентрацией и раздражительность) усиливают симптомы СДВГ.

Путь к хорошему сну

Работа с налаживанием цикла сон-бодрствование критически необходима при СДВГ. Если говорить о психологических методах, то когнитивно-поведенческая терапия бессонницы — один из лучших выборов. В авторитетном руководстве по лечению бессонницы (Д. Риман, С. Бальони) утверждается, что когнитивно-поведенческие техники показывают устойчивые результаты в долгосрочном периоде.

В работе Крейга Сурмана (2021) кроме этого подтверждается хорошая эффективность светотерапии, поведенческой терапии, а также использования утяжелённых одеял.

Многие великие умы прошлого и настоящего сталкивались с проблемами бессонницы. Путь к здоровому сну требует терпения и последовательности. Не стесняйтесь обращаться за помощью к специалистам — это признак мудрости, а не слабости. Ваш мозг устроен по-особенному, и с правильным подходом вы постепенно найдёте свой идеальный ритм сна и бодрствования. Сладких снов и продуктивных дней впереди!